POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » солёным воздухом пьян


солёным воздухом пьян

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/34113.png
[html]<center><iframe frameborder="0" style="border:none;width:320px;height:70px;" width="320" height="70" src="https://music.yandex.ru/iframe/#track/797888/5600808">Слушайте <a href='https://music.yandex.ru/album/5600808/track/797888'>Hurt</a> — <a href='https://music.yandex.ru/artist/12367'>Nine Inch Nails</a> на Яндекс.Музыке</iframe>
[/html]

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

Отредактировано Aleksander Morozova (2021-04-16 07:17:35)

+5

2

[indent] Он сидит совершенно один в пустом лекционном зале перед высокой черной доской и пытается сосредоточится на сложных формулах зажигательных смесей для бомб, которыми она исписана. На стене, обращенной к улице, тоже висят огромные бесконечные таблицы с формулами и правилами, маленькие окна расположены под самым потолком горизонтально, как в склепах; через них виден только кусочек неба, серого, как кремень, да безобразные морды гаргулий, изогнувших длинные шеи вниз, чтобы удобнее было изрыгать потоки дождевой воды на тех, кому не повезет под ними пройти. Все указывает на то, что погода скоро изменится (справедливости ради, в Кеттердаме она меняется по два раза на дню): небо темнеет на глазах, слышны отдаленные раскаты грома и даже в сухом и теплом воздухе зала ощущается особое напряжение, которое бывает перед сильной грозой. Или перед очередным зверским убийством.
[indent] За два месяца в Кеттердаме сходным по почерку и жестокости методом лишили жизни двух студентов. У обоих жертв отсутствовали носы, губы и уши, а их одежда была изорвана в клочья (Доминик подозревал, что она была не изодрана, а изрезана, но возможностей подтвердить свою теорию у него не было — искать правдивую информацию в газетных статьях было бессмысленно, а заявится в полицию и потребовать показать ему тела жертв он, разумеется, не мог). Все в университете только об этом и говорили. Студенты боялись покидать по вечерам общежития и оставаться в своих комнатах одни тоже боялись, чем некоторые, особо дерзкие даже умудрялись пользоваться, предлагая самым смазливым трусишкам свою компанию и защиту. Так что он особо не удивляется, когда выходит из лектория и слышит, как старый профессор медицины обсуждает с его наставником по оружейному делу детали тех убийств:
[indent] — Им не затыкали рты, — говорит Ван Гелст, но осекается, видя застывшего в дверях Доминика. Доминик делает вид, что ничего не слышал.
[indent] — Профессор, я закончил, — обращается он к наставнику и, получив очередную непомерную порцию задач для самообучения, уходит. Сейчас он не слишком переживает о том, как и когда будет готовить собственные снаряды, если он до сих пор не запомнил, в каких пропорциях необходимо смешивать фосфор, серу  и… что-то там еще, чтобы ненароком не подорвать себя же. Слова профессора Ван Гелста крутятся у него в голове, заставляя его собственные мысли кружится в танце. «Им не затыкали рты — они могли кричать — убийцу не заботили крики или радовали?» В глубине его мозга начинает формироваться идея, пока еще неоформленная, призрачная, как очертания дороги в густом тумане, но он знает, что найдет выход. Не зря же тетя Дарина зовет его маленьким лисом — у него есть нюх.
[indent] Он выходит из главного корпуса и, не взирая на промозглый ветер, решает идти к общежитию через набережную, чтобы быстрее добраться. Ему не терпится поговорить с Ильей.
[indent] В студенческой гостиной необычное оживление. Желтое пламя свечей, расставленных по комнате в хаотичном беспорядке, мешается с синим мутным сумраком и сизым горьковатым дымом — это шумная группа старшекурсников курит в углу какую-то траву. Они громко смеются и в целом ведут себя так, словно впереди выходные, а не унылые учебные будни. Доминик натыкается взглядом на знакомое лицо, подходит и спрашивает об Илье, в ответ знакомый, понятия не имеющий где Илья, предлагает ему затянуться. Неожиданно для себя Доминик принимает предложение и делает пару затяжек. Удивительно приятная штука. Ему кажется, что теперь он способен неделю обходиться без сна. Или в одиночку поймать сумасшедшего убийцу.
[indent] Его туманная идея обретает вдруг убийственную четкость.
[indent] Не задерживаясь на кухне, он поднимается по широкой лестнице и идет до конца длинного коридора, в конце которого находятся его с Ильей комнаты. Он толкает дверь и оказывается в спальне, как две капли воды похожей на его собственную. Та же односпальная кровать, те же книжные шкафы и сундуки для одежды. На одном —  внушительный навесной замок. Доминик знает, что в этом сундуке Илья хранит книги, связанные с Малой наукой гришей. Сам Илья за столом, со своего места Доминик видит только корешки книг с керчийскими и равкианскими названиями.
— Я собираюсь изловить убийцу студентов, — вместо приветствия объявляет он и тут же поясняет: — я вычислил радиус его охотничьих угодий. «Кажется». Этого, конечно, он вслух не произносит.
— Я пойду к «Красной лилии» — этот тот бордель, куда Науд ходил в ночь своей смерти. Не перебивай. Я пойду к «Красной лилии», притворюсь обычным студентом, он на меня клюнет. А ты меня прикроешь. Я на это надеюсь.
[indent] Он уходит, лишая Илью возможности что-либо ответить или возразить, но вместо того, чтобы направиться в свою комнату, спускается на этаж ниже и просит однокурсника одолжить ему свой костюм. Переодевается прямо там, за ширмой, и выходит из-за нее другим человеком: не молодым царевичем, наследным принцем Равки, но обычным восемнадцатилетним студентом — и эта новая ипостась, свободная от ограничений и долга, нравится ему куда больше предыдущей.
[indent] Он критично осматривает собственное отражение — пиджак узок в плечах, брюки коротковаты — и остается доволен увиденным. Этот образ отличается от всех наигранно-небрежных, которые он примерял ранее. Он больше не выглядит идеальным принцем из сказки, и это именно то, что ему сейчас нужно.
[indent] Он благодарит Яна, обещая, что вернет его костюм в целости, и, взлохматив напоследок свою густую шевелюру, выходит спальню. Перед уходом он бросает последний нечаянным взгляд в зеркало и его пугает смертельная сосредоточенность, застывшая на лице зеркального двойника. И чего только он так хмурится? Он ведь не собирается сегодня умирать.
[indent] Не успевает он выйти из здания, начинается ливень. Приходится вернуться к Яну и одолжить еще и плащ-накидку. Мысль о том, что в дождевике Илья может его не узнать, в светлую голову Доминика отчего-то не приходит.
[indent] Он хочет поймать экипаж, но карманах пиджака Яна не находится ни одного крюге. Винить остается разве что собственную непредусмотрительность — мог бы и раньше об этом подумать. Остается только идти пешком.
[indent] Холод и бьющий в лицо дождь хорошо прочищают мозги так хорошо, что дойдя до Обруча Доминик наконец задается вопросом, для чего он все это делает? Вряд ли отец ждал от него этого, когда позволил поехать в Кеттердам. Наверняка он ждал, что Доминик будет усердно учиться или, что более вероятно, усердно покорять дам. Доминик пытается вспомнить, он когда он в последний раз пытался кого-либо покорить. Это было больше двух месяцев назад, в первый месяц их с Ильей пребывания в Кеттердаме. Их общий однокурсник тогда предложил им посетить выступление известной в узких кругах театральной труппы, как раз в Западном Обруче. Актеры играли прямо на улице и делали это ужасно, а после выступления зрители и актеры вместе отправились в кабак. Что было потом Доминик помнил смутно — он тогда сильно изрядно набрался, крепкий алкоголь заслонил собой все воспоминания о той ночи, и хорошие, и плохие. Илья утверждал, что он флиртовал со всеми подряд, возможно, и переспал с кем-то, но Доминик не был уверен, что на слова друга можно полагаться, учитывая, что перед этим они хорошенько поссорились. В последние же месяцы его личный фронт был удручающе пуст. Прямо как эта улица, на которой располагается «Красная лилия» — не самый дорогой и респектабельный бордель в Обручах.
[indent] В окнах особняка горит свет, но все они плотно зашторены. Доминик оглядывается: улица темна и пустынна. Дождь стих, но, судя по тому, что он слышал, квартал красных фонарей, к которому относились Обручи, славился тем, что даже преступники боялись ходить по некоторым его улицам ночью вне зависимости от погоды. Доминика настигает неприятное прозрение: он не сказал о том, куда отправился, никому кроме Ильи, и он действительно рискует погибнуть. Сознание опасности бодрит не хуже цветков юрды или здорового сна. Он чувствует неприятное покалывание в конечностях, словно каждая секунда ожидания вонзается в кожу острой иголкой. И тут он слышит за спиной торопливые шаги. Он вслушивался в ночь — до трясучки, до слабости в ногах. Оборачиваться нельзя, пока нельзя — так можно спугнуть преступника.
[indent] Шаги уже совсем близко. Доминик оборачивается вовремя, чтобы заметить светлое лицо своего будущего убийцы, который подносит к его лицу тряпку. Доминик узнает приторный запах трихлорметана, ловит руку молодого мужчины, почти его ровесника, и на всякий случай задерживает дыхание. Самое время Илье появиться.
[indent] Его противник — молодой белобрысый амбал, сильный, но неуклюжий. Доминик может его победить. Может. Мог бы… но мелкая квадратная плитка, которой вымощена улица, усыпана опавшими листьями — влажными, скользкими, коварными листьями.
[indent] Он поскальзывается и летит вниз, от удара у него на мгновение темнеет в глазах, а в следующее мгновение он ощущает на себе тяжесть чужого тела. Убийца наваливается на него сверху и прижимает свой пропитанный отравой платок к его лицу. [nick]Dominik Lantsov[/nick][status]внутренний конфликт[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/28585.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]Доминик Ланцов[/char][lz]знание – сила, слова красивые, но я часто чувствую бессилие, понимая то, чего знать, не хочется. бесконечное одиночество[/lz]

Отредактировано Alina Starkov (2021-04-15 19:08:58)

+4

3

... и тогда, по воле Гезена, наконец-то было заключено соглашения с шуханским послом, и керчийцы выдохнули с облегчением...
Идеально ровные строчки складываются в текст, который следовало сдать еще вчера, но Илья прощает себе этот маленький промах — Малая наука также требует времени и сил, и юному Морозову не всегда достает мудрости распределить время, отчего в голове каждый раз звучит низкий, бархатистый голос отца: «Ты должен был постараться получше». 
Илья старается. Так усердно, так прилежно, словно его смыслом жизни стала радость родителей в письмах в ответ на его доклад об успехах; но на самом деле только так Морозов может отвлечься от самого себя.
Стоит лишь отложить книги и бумаги, как мысли устремляются к лучшему другу - Ланцову-младшему, и если раньше их общение вызывало лишь восторг, то теперь Илья отстранился, как только мог, проклиная себя за каждую секунду собственной слабости, злясь на друга за каждое его неосторожное слово или прикосновение, которое значило слишком много лишь для одного из них.
Илья Морозов больше не видит в Доминике Ланцове друга, с которым он проводил все время, сколько себя помнил.
Он не хочет помнить того, что Ник - его Ник - вообще-то царевич, которому предстоит взойти на престол.

Илья Морозов видит сны, в которых срывает одежду со своего друга, жадно целуя искусанные до крови губы и утопая тонкими пальцами в темных волосах Ланцова.
Утром приходится выдыхать с облечением, но это лишь краткий миг передышки, пока уже в коридоре Морозов не встретит улыбающегося друга, не подозревающего о бурной ночи и несостоявшихся поцелуях.

И тогда Илье Морозову хочется выть.

Огарок свечи почти догорает, мягким светом намекая, что пора бы и отдохнуть - сегодня он почти не вставал из-за стола, и спина начала мерзко ныть, а правая рука - отниматься; и Морозов разминает пальцы, удивляясь собственной усидчивости — еще год назад он не выдержал бы и десятой части проделанной работы, уснув от скуки или отправившись искать Ника, чтобы вляпаться в очередную историю, за которую будет стыдно и Ланцову, и чете Морозовых.
Одна только мысль о царевиче неприятным осадком остается на сердце, и, недовольно поджав губы, Илья снова берет в руки перо и пишет еще один абзац.

Илья Морозов - самый старательный студент. Большой дворец разразился бы хохотом от такой новости.

Дни превращаются в пытку, и Илья делает лучшее, на что способен - закрывается в своей комнате, перестав бегать по девочкам в алкогольном угаре; только бы остаться наконец одному.
Отец всегда говорил, что почти всю жизнь он был одинок, и счастья ему это не принесло. Отец всегда говорил, как важно, чтобы рядом был кто-то, понимающий тебя и принимающий даже худшие твои стороны; но отец не говорил, как больно любить, когда чувство не взаимно, и Морозов злится на Дарклинга, не рассказавшего самого главного, и от этого, кажется, становится немного легче.

Скрип пера ласкает слух, вводя в некое подобие транса, и Морозов чувствует, что успокаивается - дописать предложение и лечь спать. А завтра наступит новый день, и он придумает, как же с ним справиться.
Но это будет утром.

Прежде, чем Илья выводит первую заглавную букву в финальном предложении, дверь открывается, и нет никакой нужды оглядываться - он знает, что на пороге его комнаты появился царевич, как всегда, неожиданно, ведь врываться к Морозову давно стало образом жизни, даже если старые друзья были в ссоре.

Не перебивай.

Но Морозов и не собирался: подняв брови, все также не поворачиваясь к другу, он с тупо смотрит на свою замеревшую руку и увеличивающуюся с каждой секундой каплей от чернил, сползающих с кончика пера. После того, как Ланцов объявляет о своих планах и в привычной восхитительной манере также резко закрывает за собой дверь, Илья тяжело вздыхает, а затем также старательно и не спеша выводит оставшиеся закорючки. Сминает испорченный чернилами лист и бросает в дальний угол: завтра он все напишет заново.

Глупая обида на друга заставляет задуматься, не оставить ли Ланцова разбираться со своими безумными идеями самому, но, глядя самому себе в глаза в отражении висящего небольшого зеркала в золоченой раме, Морозов знает ответ: подобно верному псу, он пойдет за царевичем куда угодно, и скорее умрет сам, чем даст кому-то причинить другу вред.

На сборы не уходит много времени - накинуть куртку, захватить отцовский кинжал [«отличная работа фабрикаторов, смотри, не потеряй»] на всякий случай, надеть ботинки, подходящие для местной погоды и привычным движением пальцев затушить свечу; и вот он уже гремит ключами, закрывая комнату, в которую все равно никто бы, пожалуй, не рискнул сунуться.
Морозов никогда не выставлял на показ свои способности, однако, все вокруг уже поняли, что с ним лучше вообще не связываться.
Илья получил от отца куда больше, чем , наверное, хотелось бы Алине Старковой.

Темные улочки не вызывают такого восторга, как в первый день, и, следующий тенью к «Красной линии» юный гриш чувствует тоску по дому — там все было проще. Ос Альта была его городом, его домом, а этот продажный городишка хоть и поражал воображение своим многообразием, и даже в этом смешении всевозможных стилей и образов жизни выглядел куда более интересным, чем безвкусные богатые дворцы Равки; и все же что-то тянуло его домой. И все же Илья научился извлекать выгоду даже из жизни здесь - например, быть незаметным настолько, что сам Гезен бы сегодня не догадался, что самый примерный студент Кеттердама в столь поздний час не спит в своей постели.

Не замечает его и Ланцов, от которого приходится держаться на почтенном расстоянии - его высокая, ладная фигура то появляется, то исчезает за очередным поворотом, и на несколько минут Морозову даже начинает казаться, что сегодня все обойдется - самоубийственный план царевича не сработает, убийца не заглотит наживку, и получится просто утащить друга домой. Впрочем, на последнее надежды еще меньше, ведь если Доминик что-то решил, это окончательно и бесповоротно, и Илье пришлось бы гулять по холодным закоулкам до самого рассвета, ведь только тогда царевич бы окончательно сдался и согласился пойти домой. Упрямство - их общая черта, не раз ссорившая их друг с другом, но Морозов добровольно наступает своей гордости на горло, позволяя Ланцову брать верх, и тогда чувствует себя слабым, обещает себе, что это в последний раз; но наследник престола имеет над ним непостижимую власть, и Илья сдается раз за разом.

Глаза обреченно закрываются на доли секунды, стоит лишь услышать звуки борьбы. «Ищи, и найдешь искомое» — так говорил отец.
А Ланцов-младший очень хотел найти приключений на свою пятую точку этой ночью.

Илья успевает как раз вовремя - Доминик лежит на каменной плитке, а здоровенная белобрысая детина уже сидит сверху и что-то прижимает к лицу царевича. Парень бесшумно несется к другу со всех ног, но этого недостаточно, чтобы успеть, и он призывает тьму — окутывает ею нападающего со всех сторон, лишая того зрения, и амбал отчаянно тянет руки к лицу, забывая о царевиче, и этих нескольких секунд достаточно, чтобы Морозов преодолел оставшееся расстояние и сделал короткий взмах кинжалом отца.
Грузное тело гулко падает на каменную землю, придавливая чудом не потерявшего сознание царевича к плитке, и гриш оттаскивает от друга тяжелое тело, проклиная все на свете; ему хочется ударить Ланцова, за ту глупость, которую тот решил совершить, а сердце бешено бьётся, отзываясь в голове ужасающей мыслью: «А если бы меня не было рядом?»

Вместо этого он лишь протягивает Доминику руку, чтобы помочь тому подняться, но силы воли не хватает на то, чтобы прикусить язык, и Морозов тоном строгого учителя лишь кидает сомнительное обвинение:

— Ну ты и придурок, Ланцов. Тебя ведь и правда могли сегодня убить.

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

Отредактировано Aleksander Morozova (2021-04-15 00:10:10)

+4

4

[indent] Доминик не дышит. Он сопротивляется изо всех сил, но с тем же успехом — так же безрезультатно — мог бы их сэкономить. Недостаток воздуха уже дает о себе знать: у него закладывает уши, а в груди нарастает давление, будто бы еще немного и ее разворотит на куски. Убийца — бледнокожий, светловолосый, с широким подбородком, выдающимся вперед — идеал фьерданца — давит всем весом. Доминик видит лишь размытое пятно — светлая тряпица, которую фьерданец, или кто он там есть, прижимает к его носу, перекрывает обзор. Кулак Доминика, нацеленный напавшему в шею, рассекает воздух, тогда он бьет по корпусу — и ничего, напор убийцы не ослабевает, а у самого Доминика слабеют руки и начинает темнеть в глазах. Если он не сделает вдох — немедленно — то, очевидно, умрет, если сделает — умрет, но попозже, зато куда более мучительно. Он мертвец, с какой стороны ни погляди.
[indent] Он еще пытается бороться, извивается в корчах, нанося своему обидчику беспорядочные удары, но затем перед его взором опускается черный занавес, скрывающий перекошенное злобной гримасой смутное лицо. Доминику хватает сообразительности отбросить в сторону невесомую теперь тряпицу, пропитанную сонным раствором, а секундой позже тяжелое тело его убийцы наваливается на него снова, но на этот раз оно сотрясается в судорогах. В глаза и рот брызгает солоноватая вода. В ушах тоже, как вода, шумит кровь, но он слышит булькающие звуки и надеется, что это не он сам давится слюнями.
[indent] …а она все льется и льется, как вода из ведра — кровь.
[indent] Ему не требуется много времени, чтобы прийти в себя, он сбрасывает с себя крепкое тело — или это делает за него Илья? — хватается за протянутую ладонь, сжимая влажные и робки пальцы Ильи.
[indent] Поднявшись, он потрясенно оглядывается с выражением идиотского облегчения, словно не может поверить в то, что жив.
[indent] Он-то жив, а…
[indent] Доминик опускает взгляд вниз, к телу своего несостоявшегося убийцы. Тот лежит недвижно. Глаза открыты. Ладони полураскрыты. А Доминик зачем-то все равно наклоняется к нему в попытке нащупать на шее, перечеркнутой глубоким разрезом, признаки жизни.
[indent] — Мертв, — произносит Доминик, нарушая молчание. Он не шутя потрясен. Прежде ему не доводилось встречаться со смертью по-настоящему. Он видел трупы повешенных, болтающиеся в петле, и трупы на секционных столах, видел перепачканные кровью инструменты и ведра с окровавленными тряпками, а смерть, да еще так близко, не видел. Смерть перестала быть для него словом, абстрактным понятием из обширного лексикона будущего государя, став свершившимся фактом.
[indent] Его сегодня могли убить. (Как мать.)
[indent] Илье сегодня пришлось убить. (Из-за него.)
[indent] Свежий порыв осеннего ветра, но, скорее, свежее ужасающее знание пронизывает его до костей; проникающий под плащ ветер и леденящее душу знание. Доминик выпрямляется медленно и тяжело, как старик.
[indent] В свете редких красных фонарей, которым район обязан своим названием, блестящая от дождя плитка кажется залитой кровью, и Доминику становится страшно. Это тоже новое, незнакомое ему чувство. Боялись обычно другие — за него.
[indent] — Я такой идиот, — всхлипывает он слабо, поворачиваясь к Илье, — такой идиот…
[indent] Голос звучит слабо и задушенно, и эта слабость будто бы передается телу. Он подходит к Илье, кладет руки ему на плечи и тогда признается.
[indent] — Я ведь думал, что это ты… что ты убийца.
[indent] Многие в Равке опасались Александра Морозова, министра внутренних дел, чьи сила и авторитет, практически ничем не ограниченные, были сравнимы только с его преданностью королю, но мало кто знал, что прежде, чем сделаться главным приверженцем Николая Александр был его страшнейшим врагом — Дарклингом. Доминик знал. Не поэтому ли он так легко допустим, что его лучший друг, которого он знал с детства, мог помутиться рассудком и начать убивать людей? Он гонит от себя эту мысль, но она все крутится и крутится в голове, как заевшая пластинка граммофона (новейшее изобретение фьерданцев).
[indent] Доминик смотрит в глаза Илье, но пытаться разглядеть в них его мысли все равно что пытаться отыскать клад на дне одного из кеттердамских каналов.
[indent] — Это казалось таким логичным. Мы… наша ссора… этот город… твои чувства ко мне, — он старается, чтобы слова звучали небрежно, но получается паршиво, — извини, я не должен был это упоминать.
[indent] Он даже знать об этом не должен был.
[indent] Угрызения совести нападают внезапно, как тот убийца. Доминик подавляет желание отшатнуться — если Илья захочет ему врезать, у него должна быть такая возможность. Он только убирает руки. (Твердость плеч Ильи под его ладонями успокаивала его, но он поймал себя на том, что начал гладить шею друга одним из больших пальцев.)
[indent] — Как ты и сказал, я придурок. А что мы будем делать с трупом?
[indent] Вопрос не кажется насущным, но, без сомнения, таким является. Если их поймают здесь с трупом, последствия могут оказаться катастрофическими — для Ильи, для его отца и для Равки. А ему, конечно, следует думать о Равке, ведь он будущий король, хочет он того или нет. [nick]Dominik Lantsov[/nick][status]внутренний конфликт[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/28585.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]Доминик Ланцов[/char][lz]знание – сила, слова красивые, но я часто чувствую бессилие, понимая то, чего знать, не хочется. бесконечное одиночество[/lz]

Отредактировано Alina Starkov (2021-04-15 23:52:56)

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » солёным воздухом пьян