гостевая
роли и фандомы
заявки
хочу к вам

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Фандомное » colour me amazed


colour me amazed

Сообщений 61 страница 69 из 69

1

colour me amazed
dale cooper & albert rosenfield; Philadelphia, 1978

https://i.imgur.com/yCuw6GX.png
« Diane, what do you know about a special agent named Albert Rosenfelt, and why is he so angry? »

• • •
– ГОРДОН!! ЭТОТ ПАРЕНЬ ОПАСЕН – ОН СЛИШКОМ ЖИЗНЕРАДОСТНЫЙ, – и Розенфилду даже не нужно уточнять, про кого именно идет речь – потому что это понятно и так, без лишних разъяснений.
– ТЕРПИ, АЛ! ОЧЕНЬ ПЕРСПЕКТИВНЫЙ КАДР, НАДЕЖДА БЮРО.
– Я так не... – начинает Альберт, но тотчас же осекается, когда Коул слегка наклоняет голову в его сторону, прислушиваясь. – Я ТАК НЕ МОГУ, ГОРДОН!!
– АЛЬБЕРТ! ТЫ МОЙ ЛУЧШИЙ ЭКСПЕРТ, ОН МОЙ ЛУЧШИЙ АГЕНТ, МНЕ НУЖНЫ ВЫ ВМЕСТЕ, – непоколебимо отвечает Гордон, и кажется, что дрожащие от громких децибелов оконные стекла так же категорично вторят ему своим дребезжанием.
И Розенфилд понимает – выбора у него нет.

• • •

Первая мысль, которая посещает Альберта практически моментально – они совершенно точно не смогут сработаться. Как вообще можно сработаться с тем, кто на твой привычный цинизм и тонны отборных издевок отвечает широкой обескураживающей улыбкой и сияющим лицом без всякой тени обиды?

+4

61

Дейл, кажется, кожей чувствует желание Альберта прервать его поток размышлений, но тот стоически терпит. Купер все еще помнит, как Розенфилд на первых порах обрывал это его «мамбо-джамбо», слышать не желал обо всех этих потусторонних причудах.
Но после всего того, что они видели, довольно глупо было бы гнуть свое. Альберт, может, в каких-то моментах упрямый, но совершенно точно не твердолобый.
Дейлу кажется, что странности еще будут. Еще хлеще и запутаннее.
Но об этом он предпочитает промолчать. Хватит пока просто рассуждений о духах и помешанных фанатиках.

Как сказал ему однажды Гордон – у каждого здесь свой modus operandi, свой образ действия. Как бы скептично коллеги ни относились к дейловым «причудам», глупо отрицать тот факт, что эти самые «причуды» работают. Каждый по-своему пробирается в этой темноте, у каждого свои способы добраться до занавешенного окна, чтобы распахнуть его и пробиться к свету.
Дейла не особо волнует, что многим его методы кажутся странными. Для Гордона и Джеффриса в первую очередь важен результат – а уж как именно тот получен, это дело десятое. Розенфилд, кажется, понемногу начинает смиряться и не отрицать всего его доводы с порога. Честер все так и не перестает над ним подшучивать, но Купер к этим подколам привык – и даже то и дело отвечает Дезмонду в той же манере. Эрл… Эрл порой смотрит на него каким-то почти маниакальным взглядом – словно посетитель воскресной ярмарки, выпрашивающий у оракула предсказание будущего. В такие моменты Купер думает о том, что лучше уж выслушивать безобидные шутки Честера.

С Эрлом вообще становится все сложнее работать. На первых порах, пока Дейл только втягивался во все это, Уиндом помогал и направлял – как старший товарищ, который однажды его и зарекрутил.
Но Купер учится быстро, схватывает все на лету – и с каждым разом Дейлу эта помощь кажется чем-то неподъемным и тяжеловесным, как многотонная бетонная плита.
Благо, что в последнее время они не то чтобы очень часто пересекаются – у Уиндома какие-то свои дела, Купер занят их с Альбертом расследованием.

На упоминании отчета Дейл чуть хмурится – странно, может, он и правда проглядел? Дайана бы точно не пропустила и сказала ему.
Он снова думает об Эрле. Мог ли он?..
Купер мысленно качает головой – это абсурд, разве тот мог специально что-то утаить, намеренно не сказать Дейлу и скрыть этот отчет?
Внутренний голос вдруг вопит о том, что вполне себе мог. В этот момент Куперу не хочется к нему прислушиваться, но он все равно слышит.

– Наверное, я куда-то задевал отчет, прости, Альберт, – потерев переносицу, произносит Дейл. – Я найду его и изучу более подробно. Но из твоих описаний я могу предположить, что, вероятнее всего, это что-то, связанное с коренными американцами. Ну, по крайней мере, это первое, что приходит на ум. Да и, сам понимаешь, если принимать во внимание незавидную судьбу североамериканских индейцев, вполне возможно, что какие-нибудь духи и божества решили каким-либо образом отомстить, – Купер делает паузу, задумавшись на пару секунд. – На самом деле, какую мифологию ни возьми, везде будет полно темных и зловещих мотивов.

Можно только представить, насколько обозленными могут быть эти божества. Возможно, что теперь кто-то из них решил свершить возмездие – самолично или же с помощью какого-то «сосуда».

– Я разыщу что-нибудь по этой теме, – добавляет Дейл. – Почти уверен, что нужно искать именно в этом направлении… Остается еще вопрос, почему такой разрыв – сначала Мэдисон пять лет назад, и теперь, сразу три убийства? Может, в этом есть какая-то особая цикличность, завязанная на чем-то.

Найденные улики уже указывают на то, что с этим делом все не так просто – они не имеют дело с каким-то рядовым маньяком. Отчасти потому, что убивает тот совершенно не по-рядовому.
Да и то самое пресловутое предчувствие не дает покоя – не отпускает с тех самых пор, как они обнаружили те три трупа.

Завтра первым делом – выяснять информацию в нотариальную контору. Можно будет попросить Дайану начать разыскивать что-нибудь в мифологии коренных американцев.

+1

62

Купер говорит, что поищет ещё раз куда-то запропостившийся отчёт, и Альберт опускает всё ещё лежавшую на приоткрытой двери руку.
Купер говорит, что, наверное, дело имеет отношение к североамериканским индейцам, и Альберт красноречиво пожимает плечами в жесте, одновременно обозначающим его некомпетентность в данном конкретном вопросе и некое пренебрежение к тому факту, действительно ли это индейцы или нет.
Купер говорит о сверхъестественной мести и её логичности, и Альберт тут же морщится  так, словно только что укусил лимон, приняв тот за яблоко.

- Бога ради, Куп, - примирительным тоном произносит он, предостерегающе положив ему руку на плечо. - Не произносит такие вещи вслух так громко в коридорах Бюро. Мало ли. но вопрос исследуй, разумеется, может, и найдёшь свои закономерности и цикличности. Пока говорить о таковых тяжело - пул примеров у нас весьма так себе.

Коротко кивнув ему словно бы в дополнительное подтверждение своих слов, Розенфилд поджимает губы и таки оглядывает помещение лаборатории - в дальнем углу ещё копошится парочка сотрудников, завершающая свою дневную возню.

- Это всё срочно, - вместо приветствия выдаёт он, слегка потрясая бумажным пакетом и направляясь к ним, чтобы сдать материал под подпись, указывая в графике точное время. - С меня... - сначала он хочет сказать "пончики" или что-то типа того, но сменяет тактику буквально в процессе, - полный отчёт Гордону, с вас только работа.

Эксперты заметно расслабляются и даже косятся в его сторону уже не так недовольно. Им всем предстоит проторчать здесь едва ли не до утра. Впрочем, они, скорее всего, знают, что Альберта с большой долей вероятности ждёт примерно то же самое. Они, конечно, не знают, что сначала у него по плану размять ноги и найти агента Дезмонда, а вот потом, когда Альберт всё же сбагрит Купера домой, начнётся самое "веселье", но это всё несущественные детали, которые можно опустить.

Избавившись от груза, патанатом смотрит  на часы, внутренне чертыхается от открывающихся ему перспектив и мысленно даёт себе ещё минут пятнадцать простоя: если он вернётся к исследованиям и работе прямо сейчас, он почти уверен, что надломится, а этого бы всеми силами хотелось избежать. Жестом поманив за собой Дкейла, Розенфилд молча покидает помещение и только снаружи позволяет себе подать голос.

- Если мы ещё хоть немного сейчас поговорим о деле - вне зависимости от влияния мамбо-джамбо на диалог, - он коротко косится на Купера и снова смотрит вперёд, - я рехнусь. Если ты отправишься спать - и я настаиваю, - то меня ждёт чудесная ночь в компании четырёх очаровательных дам и их невероятных загадок. У меня есть ещё пара мыслей на их счёт, которые не могут ждать утра, даже если сами дамы демонстрируют нехарактерную способность... - оборвав сам себя, Альберт останавливается прямо посреди коридора и хлопает себя по карманам в поиске сигарет. Пачку он отчего-то не находит, но автоматически, почти бездумно, выуживает из кармана пиджака зажигалку. - В общем, я рехнусь, если буду говорить об этом ещё хотя бы немного ближайшие четверть часа, - задумчиво глядя на зажигалку, он несколько раз проворачивает ту в пальцах, ловя на блестящих металлических боках блики коридорных ламп, - Кофе не предлагаю, курить - тоже. Агент Дезмонд и приятная светская беседа? Просто постоишь в стороне, попускаешь пар?  Есть, конечно, ещё вариант сразу ехать домой в обнимку с диктофоном - вполне валидная опция, ты не думай себе ничего, я мальчик самостоятельный и покурить могу в более, чем гордом одиночестве, не обижусь.

Отредактировано Albert Rosenfield (2022-01-08 02:14:35)

+1

63

На секунду Дейл непонимающе хмурится, глядя на Альберта. Если Розенфилд переживает, что их посчитают за умалишенных, которые в процессе расследования прибегнуть к помощи потусторонних сил, то какая в общем-то разница? От этого дела в буквальном смысле сквозит чем-то до крайности непонятным – так к чему сейчас от этого открещиваться? Они не так давно выкопали тело девушки, которое выглядит так, словно его захоронили как минимум полчаса назад – хотя на деле прошло пять лет. И с каждым разом это все обрастает все еще более непонятным и загадочными деталями. А индейские божества это еще не самое странное во всем этом.
Хотя, может, его просто заносит в какие-то непонятные дебри – и на самом деле нужно смотреть в другом направлении? Однако подобные предчувствия его никогда не подводили – разве может быть так, что именно сейчас его чутье решило дать осечку?

А, может, ему действительно пора бы отчалить домой и забыться сном – хотя бы на несколько часов.

И все еще не дает покоя зудящая мысль о пропавшем отчете – как так может быть, чтобы тот куда-то пропал?
Купер снова думает об Эрле, но сразу же обрубает сам себя – какой смысл сейчас об этом рассуждать. Но надо будет попросить Дайану впредь все документы и прочую корреспонденцию вручать лично ему.

Возможно, им всем нужна короткая передышка – но, в отличие от Альберта, Дейлу все-таки получится урвать перерыв подольше. Из-за этого становится немного совестно и неловко – но, с другой стороны, это всего лишь вопрос рационального распределения обязанностей. Здесь и сейчас Купер уже ничего полезного не сможет сделать – лучше завтра с утра с новыми силами отправиться разведывать обстановку и опрашивать работников нотариальной конторы.

Они относят пакет в лабораторию – и Дейлу кажется, что они сейчас распрощаются, но Альберт вдруг… предлагает составить ему компанию на перекуре? Розенфилд, конечно, оборачивает это все в несколько слоев сарказма, но Купер уже к этому привычен.

– Могу постоять попускать пар, – с улыбкой отвечает Дейл. – Только поднимемся наверх, я заберу свое пальто, ладно?
Пару минут от этой четверти часа приходится украсть – и еще секунд тридцать уходит на то, чтобы оставить на столе Дайаны записку, чтобы та с утра начала искать информацию о мифологии коренных американцев. Не самый стандартный запрос, конечно, но Эванс уже не впервой выискивать нечто подобное.

А на улице клубится туман – свет фонарей утопает в нем и кажется чуть более приглушенным. Воздух сырой, и кажется, что при каждом вдохе тот липко оседает где-то глубоко в легких. И даже в пальто немного зябко.

И Дейл все-таки не может отделаться от одной навязчивой мысли.
Скорее всего, он потом пожалеет об этом своем вопросе – и на мгновение Купер обращает на Альберта внимательный взгляд, пока тот чиркает зажигалкой.
Но, с другой стороны, у кого еще это можно спросить?

– Альберт, ты думаешь, мне не стоит так уж сильно, – сунув руки в карманы пальто, на секунду Дейл замолкает, подбирая подходящее слово, – полагаться на Уиндома?

Он сначала хотел сказать «доверять», но в его голове это прозвучало как-то уж слишком категорично и драматично. Хотя, разве есть какая-то разница? Как ни смягчай слова, как ни скругляй эти углы – Розенфилд все равно поймет, что именно Дейл имеет в виду.
По крайней мере, Купер сейчас следует правилу – не говорить о деле ближайшие четверть часа. Только вот вряд ли от такой смены разговора станет легче. Но слишком уж сильно скребется внутри эта непонятная тревога – может, хоть так получится от нее избавиться.

+2

64

"Поднимемся наверх, я заберу пальто" в итоге превращается ещё и в "оставлю Дайане записку", "возьму диктофон" и "место на этой кассете закончилось, но без паники - у меня тут есть ещё несколько, вот прям здесь, кажется, были в этом ящике..." Времени уходит не то чтобы много, но и кусок от альбертова перекура это всё же оттяпывает немалый. Впрочем... их официальное рабочее время давно закончилось, и всё остальное - чистой воды альтруизм и ответственный подход к работе. Никто не может его упрекнуть в том, что перерыв между работой и ещё работой он сделает не пятнадцать минут, а полтора часа, например? Тела разложены по холодильникам, тела совершенно определённо не подвержены обычно противостоящему ему самому страшному врагу, разложению - пусть это его до чёртиков и пугает, - и большую часть того, что было положено и что он мог, он уже сделал. Всё сверху? Чистой воды безумие, пожалуй, на которое он ни за что бы не решился ещё буквально с месяц назад. И эта последняя мысль заставляет его прикрыть глаза, пока Купер достаточно шумно и нелепо шарится рукой в ящике в полутёмном общем кабинете - свет для них, "заскочивших ненадолго" даёт только лампа, освещающая лежащий позади коридор.

Медленно и неслышно выпустив носом воздух, он не торопится открывать глаза, но, когда всё же размыкает веки, ему моментально попадается призывно лежащая едва ли не на краю стола пачка сигарет.


Судя по марке, та принадлежит агенту Дезмонду, Чету, которого они по дороге так и не нашли, а специально искать Альберт никого не собирался. Судя по вкусу - он прикуривает и на пять секунд при первой затяжке задерживает дыхание, чтобы потом выпустить дым вместе с белёсыми клубами пара - он попал в точку, но почему Чет бросил такой важный аксессуар в кабинете, он узнает как-нибудь в другой раз. Возможно, когда разберётся, куда подевался его собственный.

Вечер тихий и прохладный, к этому моменту времени на парковке, куда они выбираются с Дейлом - и где обычно занимаются примерно тем же самым с Дезмондом и другими коллегами по вредной привычке - уже давным давно никого нет,  и практически не осталось машин. Роса тонким слоем покрывает оставшиеся и собирается в небольшие лужицы на асфальте в тех местах, куда наступала человеческая нога или собачья лапа. Туман липнет к фонарям, создавая причудливые ореолы вблизи и навевая то ли атмосферу спокойствия, то ли - наоборот - неясной, затаившейся где-то в этой непроглядно серой мути, угрозы. Альберт без надобности щурится, делает ещё одну затяжку и щёлкает тихонько зажигалкой. Он ещё не решил.

Купер долго молчит, то ли любуется красотами, то ли повторяет свой мысленный список дел на завтра, проверяя, не забыл ли в итоге ещё чего и не стоит ли ему снова вернуться наверх и удариться в записи, быть может, он собирается с духом, чтобы таки сдаться, как сдаются здесь почти все в определённый момент, и тоже попросить у Розенфилда сигаретку? И с последним он прав. Почти. С духом тот действительно собирался, и действительно чтобы спросить. Вопрос вот только звучит совершенно иначе.

После краткого нарушения, тишина снова повисает над их головами, словно запутавшись в этом тумане. Только в этот раз она словно впитывает в себя подвешенную в нём влагу, намокает и тяжелеет, как скоро отяжелеет его  собственный плащ, мерзко прилипнет к коже, как уже начинают делать его волосы. Альберт немо - и, если честно, слегка ошарашено, хоть и старается не подавать этому вид - смотрит прямо на Купера, не моргая и не отводя взгляд. Снова затягивается, чтобы продлить это блаженное время без ответа, без дополнительных как будто бы проблем в их и без того запутанном деле: ему бы катастрофически не хотелось, чтобы то выходило за рамки. Вот только оно уже вышло? И были ли рамки вообще у того, во что пускала свои корни проклятая роза?

- Как интересно ты формулируешь вопросы, - выдохнув неторопливо дым, он наконец отводит взгляд и смотрит в подёрнутую мутным мраком даль, золотящуюся неяркими, почти слепыми на самом деле фонарями. - То, как мы формулируем их, много говорит об изначальной позиции задающего; хотя, я уверен, что ты, разумеется, это знаешь. - Стряхнув пепел скорее больше по привычке и, может, немного нервным, напоминающем о тике движением, Розенфилд трёт переносицу безымянным и большим пальцами, зажмуривая глаза -дым с сигареты её немилосердно жжёт, но чёртов вопрос Купера жжётся в других местах и сильнее. - Если честно? Я не думаю о Уиндоме Эрле. У меня нет такой привычки - думать о людях.

"Вроде него" он оставляет за скобками, чтобы звучать резче и вернуться к своему обычному флёру непереносимого сволочизма, который нужно поддерживать и которому он отчего-то дал в последние несколько часов - дней? - спасть. Это ему было не шибко характерно. Снова затяжка. Гордон назначил его на это Дело, Гордон дал Купера ему, Гордон сказал, что ему нужны лучшие, нужны они - как там было? - в паре. Какая-то грёбаная ерунда, и ещё этот Джеффрис с его словами. Альберт коротко облизывает губы и отказывается ловить чужой пытливый взгляд. Чтобы отбить Куперу желание общаться, надо стараться лучше: пока что этого добиться даже у него не получается.

- Мне не нравится Эрл это точно, - заговаривает он снова и чуть тише, чуть спокойнее, чем в первый раз. - Есть в нём что-то... подлое. Скользкое. Эти вечно бегающие глазки, когда он перестаёт изображать из себя приличного человека, когда роняет маску. А он её роняет, Купер. Вот только не при всех. Никогда при Коуле или Джеффрисе, никогда, когда рядом высокое начальство, когда он работает в поле, допрашивает людей. Иногда мне кажется, что он просто издевается. Но как агент он хорош. Должен быть хорош - был быть? Гордон не взял бы его иначе, и не сделал бы частью "Голубой розы". Если только... - судмедэксперт замирает с тлеющей сигаретой, так и не поднесённой к губам; следующая мысль до одури не нравится ему самому и даже ему кажется дикой в собственных устах, инородной. Если только у него нет какого-то своего особого, очень далеко идущего плана. Мотнув головой, он не столько разрывает части диалога, сколько отгоняет её ко всем чертям. Он снова смотрит на Купера. - Что ты знаешь о проекте "Синяя книга"?

Отредактировано Albert Rosenfield (2022-01-16 23:43:03)

+1

65

Возможно, Дейлу стоило бы сдаться и попросить у Альберта сигарету – вместо того, чтобы нагружать их обоих весом этого, наверное, совершенно неуместного сейчас вопроса. Возможно, стоило бы просто распрощаться и отправиться домой – чтобы так же не нагружать Розенфилда своим присутствием.
Но этот вопрос в итоге повисает тишиной – совсем как тот липкий туман днем, остатки которого, кажется, так и осели липкой пленкой на легких. Ощущение такое, словно вот-вот начнешь кашлять – навязчивое и дискомфортное.
Ну и как, стало тебе легче после того, как ты все-таки задал этот вопрос?

Все это отдает флером каких-то сплетен и пересудов, в которые обычно Дейл не ввязывался – хватало всегда разговоров наедине с самим собой и фантомной Дайаной на том конце кассетной пленки.
Почему именно сейчас? Почему именно с Альбертом – с человеком, с которым они пару недель назад совершенно никак не контактировали?
Или просто этот странный день и должен был закончиться как-то так – еще более странным разговором, после которого (Дейл уже заранее знает) легче точно не станет?

Сигаретный дым щекочет нос, и Купер переминается с ноги на ногу – ждет, пока Альберт ему либо ответ, либо пошлет куда подальше. Либо же ответит как-то уклончиво – но, насколько уже смог понять Дейл, Розенфилд всегда все высказывает прямо, никак не приукрашая и ничего не утаивая. Наверное, именно поэтому Купер решил задать этот вопрос именно ему. Из них двоих сейчас именно Дейл пытается облечь свои сомнения в какие-то абстрактные слова – как будто бы Уиндом в любой момент может их услышать. Но тот уже, скорее всего, давно уехал домой.

По правде говоря, Дейл чувствует, что как будто бы и не должен в принципе обсуждать личность Уиндома – словно бы над ним довлеет какое-то обязательство. Ведь именно Эрл привел его в бюро, разве не так? Но, с другой стороны, Купер бы тут и дня не протянул, если бы не смог доказать, что он действительно достоин стать агентом ФБР – и никакой Уиндом тут бы уже не помог.
Но на плечах все равно лежит этот призрачный груз ответственности и долженствования.
А, может, Купер просто слишком заморачивается и зря тратит внутренние ресурсы на все это.

Альберт говорит, что у него нет привычки думать о людях – и Дейлу кажется, что и ему самому стоило бы поучиться этому. И тогда бы не было этого разговора, и всех этих навязчивых мыслей, закручивающихся по спирали каждый раз, когда Уиндом вдруг выдает что-то двоякое и неоднозначное.
Но проблема в том, что Купер просто не может по-другому. Modus operandi.

И в тот момент, когда кажется, что разговор окончен и Альберт в итоге просто докурит сигарету, распрощавшись с ним, тот продолжает говорить.

На самом деле, Куперу кажется, что Розенфилду в принципе мало кто нравится – он как-то не особо скрывает свою неприязнь, если таковая имеется. Но когда Альберт говорит о том, что ему не нравится конкретно Уиндом, это звучит как-то совершено иначе – не нравится, и не только потому, что тот бывает порой чересчур навязчив в ничего не значащих смол токах у кофеварки.
Розенфилд вдруг озвучивает то, что самого Дейла мучило долгое время, но было толком до конца не оформлено – существовало на уровне эмоций и ощущений, невысказанное вслух и неоформленное в словах. И понимает, какую именно маску Альберт имеет в виду, потому что сам не раз видел, как та из раза в раз идет трещинами – в коротких мимолетных разговорах, оставляющих неясный осадок, и в пространных беседах за партиями в шахматы, после которых все внутри как будто бы перекручивало в мясорубке.

«Синяя книга»? – переспрашивает Дейл, вздернув брови, вытянутый на поверхность этим вопросом.
Голубая роза, синяя книга. Почему все именно в таких оттенках? Как будто бы других не осталось вовсе – и все подсвечено этим мерцающими голубовато-болезненными оттенками.
– Это был проект ВВС США, они исследовали неопознанные летающие объекты и их потенциальную угрозу для национальной безопасности. Проект закрыли в 1969-ом – по итогу ни один из этих объектов не был признан опасным. А до «Синей книги» существовало еще два подобных проекта. Я читал об этом еще в школе, просто было интересно, – произносит Купер, глядя куда-то вдаль, а потом снова смотрит на Альберта, улыбнувшись уголком губ. – И нам часто рассказывали всякие истории об этом, когда мы выбирались со скаутским отрядом в походы по лесу. Кажется, был случай, когда кто-то из скаутов так же стал очевидцем НЛО. До сих пор, кстати, не могу сказать с абсолютной уверенностью, что не верю всем этим сказкам. Учитывая то, с какими странностями нередко случается сталкиваться, вполне возможно, что что-то такое действительно может существовать.

Пожав плечами, Дейл рассматривает кончик тлеющей сигареты, и молчит несколько секунд, прежде чем спросить:
– А почему ты вдруг решил спросить? Хочешь сказать, что Уиндом как-то с этим связан?

+1

66

- Ни один из них не просто не был признан опасным, - легко подхватывает Розенфилд, сделав очередную затяжку, - ни один объект не был признан инопланетным. Но это приятные детали. Среди не столь приятных то, что Эрл не просто был связан с проектом, он был его частью, достаточно существенной, как я понимаю, и достаточно долго, - он снова затягивается, но на этот раз не торопится выпустить дым, будто у него в руках вовсе не обычная сигарета. - Я не знаю подробностей - никто из простых агентов не знает подробностей, даже Чет, который - между нами - обожает совать свой.. - ровно на мгновение Альберт замирает с сигаретой на полпути к губам, пытаясь подобрать адекватный и уместный эпитет, но в итоге просто фыркает, - нос во все щели, даже и тем более в которые ему не следует. Но.

Докуренная не совсем вовремя сигарета как-то сама собой оборачивается драматической паузой, когда Альберт с отвращением натыкается на начавший подгорать фильтр. Уронив бычок на землю, он привычным движением тушит тот носком ботинка и, кажется, даже не замечает, как автоматически выуживает из пачки новую сигарету и зажимает губами, готовясь прикурить. Щёлкнув крышкой зажигалки, он уже укладывает большой палец на колёсико, готовясь чиркнуть по кремню, но снова замирает и фокусируется на напарнике. Они ведь теперь это и есть, да? Напарники. Это слово достаточно странно перекатывается у него самого на языке, ведь, когда Гордон в то утро орал ему что-то про то, что они нужны ему с Купером в паре, он имел в виду именно это? Так? Раньше у Розенфилда никогда напарника не было, были временные партнёры по конкретному делу, хотя, даже это слово было не вполне корректным - его экспертиза могла быть использована всеми всегда. Партнёр или напарник это же тот человек, с которым вы работаете всегда и постоянно, с которым ты автоматически идёшь в комплекте каждый раз. Это имелось Гордоном в виду? Или нет? Почему ещё раз они сейчас говорят об Эрле?

Есть ещё один большой и важный вопрос, касающийся всего этого их диалога непосредственно - может ли он доверять Куперу?
Бойскаут не похож на сплетника, это уж точно, но вот же они, стоят на парковке Бюро в ночи, укутанные туманом и обсуждают других людей. Другого. Одного конкретного. На стукача он тоже не похож, хотя с другой стороны, Альберту абсолютно плевать, доложит ли Купер о содержании этого диалога Гордону или даже самому Эрлу. Подбитым глазом больше, подбитым глазом меньше - ничего нового. Дисциплинарное взыскание? Дайте два. Увольнять его Коул за такую ерунду точно не станет. Другой вопрос, что действительно доверять кому-то было бы очень неплохо. Пока что именно доверять, а не просто верить, он может только Дезмонду, но тут другой разговор; с прочими же людьми проще было было быть язвительным, резким, держать дистанцию безопасной.

Альберт вынимает изо рта сигарету, коротко облизывает губы и возвращает её на место. Не торопясь прикуривает.

- Что я пытался сказать, - начинает он снова, чуть медленнее и осторожнее. - Поговаривают, что до и в начале работы на проект Эрл был отличным агентом. "Подавал надежды", как они любят говорить. Про тебя в том числе, чудо-мальчик, так что будь осторожнее. Что-то произошло с ним во время его работы на "Книгу", что-то, от чего и начали бегать его глаза. Моё мнение? - Он стряхивает пепел в сторону и снова затягивается, прищурив один глаз. - Эрл спёкся. И почему именно в таком виде его решил рекрутировать Гордон - большой вопрос.

Отредактировано Albert Rosenfield (2022-04-18 12:16:48)

+1

67

Воздух становится более звенящим, одна сигарета сменяется другой, и Дейл, отстраненно наблюдая за тем, как Альберт возится с сигаретной пачкой, задумывается вдруг – а что он вообще знает об Эрле?
Один агентов их подразделения ФБР, работает довольно долгое время. Играет в шахматы на досуге. Вроде бы, у него есть жена, о которой он упоминает очень редко, совсем вскользь.
Сопричастность к проекту «Синяя книга» – это, наверное, не то, чем можно было бы хвастаться, учитывая всю сомнительную подоплеку этого мероприятия.

Быть может, речь тут не просто об обычном рабочем выгорании – Дейлу кажется, что Альберт имеет в виду что-то другое, что он тоже что-то замечает за Эрлом периодически.
Купер замечает. Замечает все эти долгие странные взгляды, неоднозначные фразы – это тревожное ощущение всплывает временами очень отчетливо. И в голове вдруг проскальзывает совершенно шальная мысль о том, что, возможно, Эрл мог стать свидетелем чего-то – как раз во времена работы в «Синей книге».

По правде говоря, сам Дейл материями такого рода никогда не особо интересовался, ему хватало других – однако мысль о том, что, возможно, где-то в бескрайнем космосе могут существовать другие живые существа, не кажется ему какой-то абсурдной. В конце концов, учитывая гипотетическую безграничность этого самого космоса, вероятность того, что их Земля – это единственная планета, на которой присутствует жизнь, ничтожно мала.  Чисто с математической точки зрения. Естественно, Купер не знает, как все обстоит на самом деле. Как и не знает, стоит ли сейчас начать обсуждать это с Альбертом – можно предположить, какая у того будет реакция на подобный разговор.
Или же к этому моменту уже не имеет значения, насколько абсурдно закрутится их разговор – учитывая все то, что сегодня произошло.

– Альберт, я бы не сказал, что Эрл проявляет к работе недостаточный интерес. Конечно, с тем пропавшим отчетом произошла какая-то несостыковка, но, я думаю, это просто какая-то дурацкая случайность, – произносит Дейл, ясно понимая, что на самом деле в глубине души совершенно в это не верит.
Но пробраться в голову Уиндома он все равно не сможет, как бы ему этого ни хотелось. Хотя, наверное, и не хотелось бы туда пробираться вовсе – Куперу хватает своей собственной головы, которой временами бывает слишком много даже для него самого.
Это кстати можно уже считать сплетнями или нет? Где проходит эта черта?

Дейл молчит с несколько секунд, а потом все-таки решается попробовать увести разговор в сторону еще более непонятного и в какой-то степени абсурдного.
Наверное, потом еще сто тысяч раз пожалеет об этом – или же Альберт просто отбросит в сторону недокуренную сигарету и просто распрощается с ним, возвращаясь к работе.

– Не думаю, что Гордон совершил ошибку, когда взял к себе Эрла, – задумчиво произносит Купер, шаркнув ботинком по асфальту. – Не думаю, что он бы не заметил, если бы с ним было что-то не так. Если, конечно, он не сделал это специально – но в таком случае я вообще не понимаю, какие могли бы быть у Гордона мотивы для этого, – добавляет Дейл, покачав головой, а затем после небольшой паузы продолжает, внимательно глядя на Розенфилда: – Альберт, ты считаешь, что Эрл во время работы в проекте стал свидетелем того, чего не должен был видеть?

Голос словно по инерции звучит немного тише, чем до этого. Как будто кто-то может подслушать.
От сплетен перешли к конспирологическим теориям – но, на самом деле, это все лежит примерно в одной и той же плоскости.

+1

68

Если слишком долго вглядываться в бездну, бездна начнёт вглядываться в тебя, кажется, так писал Ницше. И примерно об этом думает Альберт, говоря сейчас об Эрле.

Он не верит ни в какую чушь с инопланетными объектами, его удел - наука и факты, факты, которых за всё время работы проекта достаточное количество для чего-то хоть сколько-нибудь существенного не набралось. Но даже если не думать о реальности или нереальности зелёных человечков, "Синяя книга" это тонны обработанной информации, это колоссальное количество опрошенных людей и исследованных явлений. А бездна, она ведь у каждого своя: вглядывается же Альберт ежедневно в потухшие мутные глаза лежащих на его столе людей. Когда его собственная бездна взглянёт наконец обратно - лишь вопрос времени.

- Я и не говорил, что агент Эрл проявляет к работе недостаточный интерес, - не глядя на Дейла, он тушит не до конца докуренную сигарету о перила и смотрит на напарника чуть более хмуро, чем до этого.

Он понятия не имеет о том, как именно и из-за чего конкретно спёкся Эрл, но и значения особого это не имеет. Другой вопрос, что в будущем, возможно, от Уиндома проблем будет куда больше полезного выхлопа, и вот этого Альберт предпочёл бы не застать. Купер, однако, безоговорочно верит в Коула, хотя, это и совершенно неудивительно, и дело не только в абсолютной доверчивости первого, беззастенчиво (наивно) написанной у того буквально на лице, но и самом их шефе, разумеется. Помнится, Альберт и сам на первых порах верил в него примерно так и же. Что поделать, перспектива неизбежно меняется, когда понимаешь, что твоя вера всё равно оборачивается ледяными телами у тебя на столах.

- Что до Гордона, то единственный человек, который понимает его мотивы, это сам Гордон, - бурчит судмедэксперт, запустив руку в карман плаща и обхватив пальцами зажигалку. - В лучшем случае какое-то представление о них имеет Джеффрис, но я предпочитал бы не проверять. У меня от него мурашки по коже, раз уж мы тут делимся впечатлениями от коллег.

С секунду Альберт внимательно всматривается в лицо напротив - ему жутко в эту самую секунду интересно, а какого мнения и что вообще себе думает Купер о нём самом, с кем он сплетничает вот таким образом о его скромной персоне, с Дайаной? С Коулом? С Эрлом? последнее, конечно, вряд ли, да и в отделе у них ещё полно народу, помимо этого, уже набившего оскомину состава, но с ними Бойскаут пересекается как будто бы и того меньше. Даже меньше, чем с Филлипом. Не с Дезмондом совершенно точно - последний бы не упустил возможности об этом Альберту рассказать, усыпав подколками. Иногда - честное слово - даже региональное подразделение Бюро напоминало Розенфилду детский сад.

Он лишь качает головой, отгоняя эти мысли и несколько раз щёлкает зажигалкой, пока не слышит от Купера этот настолько идиотский вопрос, что непроизвольно фыркает и улыбается, тут же, правда, пытаясь взять собственные губы обратно под контроль. Выходит не сразу, разумеется, поэтому приходится импровизировать.

- Так. Никакого мамбо-джамбо на ночь, Куп, - нарочито сурово бубнит он, за плечи спихивая Дейла с крыльца. - Раз мы дошли до таких вопросов - видел то, чего не должен был видеть, - тебе явно пора спать. Давай, топ-топ, до машины, домой и отоспись за нас обоих, я завтра с тебя за это спрошу.

Заканчивает он фразу уже в лицо развернувшемуся к нему Куперу, едва не ткнув указательным пальцем ему право в нос. На улице на само деле слегка зябко и, коротко глянув в тёмное затянутое тучами небо, Альберт кутается поплотнее в форменный плащ их маленького отрада шизиков и надеется своей хмуростью погнать Бойскаута прочь. Все сроки его внепланового перерыва вышли, никаких оправданий затягиванию процесса не осталось. И пусть он хоть сто раз уверен в том, каков будет результат, ему нужно облечь эту уверенность в факты, зафиксировать своим разумом, своими глазами и потомна бумаге и записи, чтобы ни у кого сомнения никакого не осталось. Чтобы...

Он уверен в результатах и боится их. Потому что зафиксировать факты он может, а вот объяснить их - нет. И это для Альберта Розенфилда едва ли не самое страшное.

+1

69

Слишком много разговоров об Эрле – сейчас уже и не вспомнить, кто именно из них раскрутил это все, и как в итоге дошло до обсуждения «Синей книги». На мгновение и вовсе начинает казаться, что все это какой-то сон – вся эта беседа среди промозглой ночи у пустой парковки, и только огонек дотлевающей сигареты Альберта кое-как освещает пространство между ними.
Дейл знает, что утром будет уже совсем по-другому – с наступлением дня всегда все становится по-другому. Не лучше, не хуже – но события этой ночи непременно смажутся, как непросохшие чернила от шариковой ручки на бумаге. Возможно, именно поэтому Купер оттягивает тот момент, когда они с Альбертом разойдутся – как будто хочется подольше задержать это ощущение.

Розенфилд вдруг говорит, что от Джеффриса у него мурашки по коже – и Дейл тихо фыркает себе под нос, сунув руки в карманы. Ладонь натыкается на гладкий пластиковый бок диктофона, и Купер бездумно проводит пальцами по кнопкам.
Дейлу самому нередко говорили, что иногда он выдает какие-то совершенно жуткие вещи, от которых в дрожь бросает. Подобное он считывает на лице у Дайаны – особенно после того, как она проводит какое-то время за расшифровкой его записей. Дейл знает это ощущение – то же самое он сам чувствовал, когда мать рассказывала ему о своих снах.
Бросает ли Альберта в дрожь от его слов? Почему-то кажется, что тот бы непременно сказал об этом вслух. О «мамбо-джамбо» же он говорит – и в ответ на эту реплику Купер лишь качает головой, улыбнувшись уголком губ.

Мамбо-джамбо. Если так подумать, то они уже по уши в этом мамбо-джамбо, так что и нет никакой разницы, сколько его будет – чуть больше или чуть меньше.
Купер понимает, что это далеко не конец – они только начали раскручивать все это. Но никто ведь не говорил, что будет легко?

– Альберт, все-таки попробуй урвать хоть несколько часов сна, – произносит напоследок Дейл, чувствуя, как начинает срываться мелкий дождь – как будто бы кто-то прыскает воду из пульверизатора. – А я завтра с утра первым делом отправлюсь в ту нотариальную контору, попробую что-нибудь разузнать. Спокойной ночи.
Дейл легонько хлопает Альберта по плечу, коротко его сжимая, и улыбается уголком губ.

Он приподнимает воротник своего плаща, пока идет до машины – только вот это не особо помогает, дождь пробирается везде, заливает глаза и проникает под одежду ледяными каплями.
Из-за дождя улицы кажутся акварельными зарисовками – отсветы тусклых фонарей размытые еще сильнее, чем обычно, и на реальность все происходящее начинает походить еще меньше. Дейл не уверен в том, что у него получится сегодня нормально заснуть – и обычно его такие предчувствия не подводят.

Он вдруг думает об Анджеле – о том, могла ли она стать жертвой этого убийцы, обернись все немного иначе. Или же в этих убитых девушках было что-то особенное?
И когда ждать новых жертв? Ждать ли вообще? На последний вопрос Дейлу бы хотелось ответить решительное «нет», но, скорее всего, реальность куда более жестока в этом плане.


Дайана, сейчас восемь часов утра, яркий солнечный день – очень контрастирует с тем, какая промозглая погода была вчера. Считать ли это каким-то хорошим знаком? Значит ли это, что и в этом деле для нас что-то станет ясно?
Я сижу в машине на парковке возле закусочной, где работает подруга одной из наших жертв – и куда, вероятнее всего, часто заглядывала вторая из тех трех убитых девушек. Дайана, этой ночью сон все никак не шел – именно поэтому я сейчас себя чувствую несколько разбито. Но где-то за пару часов до подъема мне вдруг удалось выхватить какой-то неясный образ – смазанное сновидение, которое ловишь в неглубокую фазу сна, когда кажется, что ты дрейфуешь где-то между бодрствованием и сном. Я видел закусочную – стандартную такую, их можно встретить по всей Америке и все они будут на одно лицо, с похожим интерьером. Наверное, именно поэтому они так привлекательны для большинства путешественников – где бы ты ни находился, ты везде можешь почувствовать себя как дома.
Так вот, я видел закусочную, которая очень похожа на ту, возле которой сейчас стою я – а при входе стояли два огромных тотемных столба, те, что можно встретить у североамериканских коренных народов. Подобные столбы обычно являлись защитой и связью с духами, олицетворяли собой историю всего клана, своеобразная летопись.
К сожалению, я не помню досконально деталей, но что мне удалось отметить – на этих столбах были вырезаны совиные головы.
Это весь сон. Недостаточно содержательно, как ты можешь отметить. Думаю, возьму сейчас себе кофе и пойду на разведку в нотариальную контору неподалеку – там, где предположительно работала одна из жертв.

+1


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Фандомное » colour me amazed