body { background-image: url("..."); }

.punbb .post-box { padding: 1em; padding-top: 20px; font-family: Verdana!important; color: #242424!important } .punbb textarea { font: 1em Verdana; color: #242424!important } #post-form #post fieldset { font-family: Verdana; color: #242424!important } .punbb .code-box { color: #242424!important } .punbb .quote-box { color: #242424!important } .quote-box blockquote .quote-box { color: #242424!important } #post fieldset legend span { color: #242424!important }

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » незваный гость, как...


незваный гость, как...

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.ibb.co/Nsdth96/ep1.png https://i.ibb.co/bdXdpsD/ep2.png https://i.ibb.co/3FFCr3t/ep3.png

[indent] В стенах чародейского дома тепло да сухо. И этого достаточно – паре тёмных глаз, свыкшихся с вечным полумраком, легко распознать опасность в самом далёком углу этого мира. Отогнать дурной знак: Одилон неусыпно следит за чужими грёзами на краю хрустального шара, позабыв об усталости, потому что на рассвете он снова может быть “два”, а фигура на вороном коне так и не явится.

+1

2

Как прекрасно возвращаться домой после отсутствия. И совсем неважно, насколько долгим или коротким оно было, главное, где и как проведено это время. Зигфрид вот после клиники был рад вернуться даже домой к колдуну! Правда, никто не знал, за какие грехи Одилону так "повезло" с квартирантом, но вроде тот особо не жаловался. Впрочем, может бедолага не подозревал всех масштабов бедствия, но свои пятнадцать суток (а принц именно столько и намеревался оставаться, ну, может, плюс еще пятнадцать) ему придется отбыть, так сказать, от звонка до звонка.
Было непривычно абсолютно все: зависимое положение, ограниченность действий, нехватка сил и энергии, само логово колдуна, в конце-концов. Вот только Зигфрид мог смириться со всем этим списком, пока Одилон кружил где-то в пределах видимости. Принц, конечно, менее требовательным не стал, но старался не наглеть, хотя... В общем, было сложно определить, что есть наглость, а что норма, учитывая характер и привычки Зигги, который сроду не убирал за собой и считал еду, что хранилась в холодильнике целый день, отравой. Да, в плане быта колдуну можно было лишь посочувствовать с таким соседом, но зато тот компенсировал все вниманием, которое доставалось Одилону в полном объеме. Кто, как ни принц, смог бы утешать недовольного каким-то зельем колдуна, наглаживая тощий зад? Нет, он бы мог и по голове погладить, но из коляски банально не дотягивался (и не особо хотел пытаться, если уж быть совсем честным). А кто еще сделает Одилону сюрприз, решив убрать воду с пола пылесосом? В общем, Зигфрид старался, как мог и как умел. Не менее прилежно пил всякую магическую гадость, которая, к слову, давала отличный результат - уже спустя пару дней принц смог передвигаться на своих двоих. Он был очень благодарен и в знак своей признательности "приказал" Одилону немедленно прекратить издеваться над своим телом и впредь спать на кровати вместе с венценосным. Конечно, приказ больше напоминал стенания и требования в случае чего сдохнуть вместе с ним (а вдруг еще какая мразота в новенькой постели живет?!), но это уже такие мелочи.
И, конечно, встав на ноги, Зигфрид занялся исследованием нового места обитания. А кто бы не сунул нос в каждый угол, если все вокруг интересное и необычное? Тем более, что в своей обители капитальный ремонт, который контролирует домработница - тетка просто огонь, такая и черта лысого заставит гопак танцевать, а прораба на стремянку загонит. Так вот, наш распрекрасный и несравненный Зигги от нечего делать ползал везде, где только можно. Конечно, зачастую колдун присматривал и предостерегал, дабы глупый Зигги не глотнул чего ядовитого, но вкусно пахнущего из склянки, а то и вовсе закрывал доступ в комнаты. Принц не жаловался, но неизменно переключался на Одилона целиком и полностью, требуя внимания и заботы. Вот их он очень любил и даже не пытался скрывать сей факт, каждый раз расплываясь в блаженной улыбке, стоило только получить свой "пряник".
Сегодня Одилон был чем-то занят, но это и неудивительно, ведь последние пять дней ему приходилось няньчиться с капризным принцем. Вот только Зигфрид особым терпением не отличался и уже спустя пару часов ободрал какую-то клумбу в одной из комнат, дабы преподнести своему ненаглядному букет. Цветы, конечно, были так себе, но заказать доставку из магазина возможности не было - колдуны нынче живут в какой-то иной реальности, а туда курьеры не ходят.
- Одилон, ты тут еще не помер? - вместо приветствия спрашивает, отворяя массивную дверь и моментально находя взглядом колдуна. - У меня для тебя небольшой презент. - и протягивает цветы, с которых так старательно срезал корни и шипы. Руки нещадно пульсировали и чесались, но принц списал все на то, что укололся и поцарапался сто раз пока воевал с этим веником. И ничего, что треть стеблей была сломана во время этой битвы, зато от всего сердца старался!

+1

3

Он выслеживал чудовище долгие недели. Оно отличилось интеллектом и наблюдательностью в сравнении с другими жертвами охоты: путало следы, умудрялось не оставлять за собой наводок вроде шерсти или помёта и даже перестало убивать зубами или когтями. Оно знало, что за ним следят. И чем, видимо, ближе раздавалась поступь его погибели, тем нервнее и отчаяннее оно становилось.
Уже совсем скоро после исчезновения дворянина на окраине города поднялась паника во мраке ночи: “Это он!” – крики бодрствующих людей и считанные крупицы городской стражи вели к перекрытой сымпровизированными баррикадами библиотеке. Когда мужчина услышал рёв, прозвучавший в унисон протяжному женскому плачу, он не сомневался.
За дверьми разил отвратный запах сырого и ещё свежего мяса, невысокие книжные полки подпирали тела стражников и местных писарей, а в самом отдалённом углу притаилось чудище, жавшее к себе ни в чём не повинную девицу. И стоило лишь ему обратить внимание на Зверолова, как оно перекусило тонкую белую шею и ловко взобралось на одну из книжных полок. Существо, будто заискивая, заклокотало между тихим шипением и щелчками, с медлительностью грациозного хищника двигаясь всё ближе и ближе. На резкую вспышку боли в боку оно наотмашь ударило когтистой лапой – стражник, пробивший копьём рёбра чудовища, отлетел к стене, со свистом глотая холодный и колючий воздух. Так было и со следующим, метнувшим крюк прямо в спину: бедолага был задушен цепью, которую так крепко удерживал в дрожащих руках. Разверзнув тугой капкан пасти, чудовище почти сомкнуло его над чьей-то головой, но тут по груди прошёлся глухой удар, что-то вошло с мокрым звуком и вырвалось через спину. 
Одилона лихорадило и держало в агонии, словно бы тисками перед смертью: слипшиеся глаза не открывались, кожа заходилась потом, как губка, сочившаяся водой; тело метало из холода в жар, из жара в холод, и пульсирующее горло царапал прохладный лесной воздух, пока он пытался издать хотя бы один звук. Он держался в промежуточном состоянии между жизнью и смертью наверняка слишком долго, потому что в один момент боль начала отлегать, а под ресницами резал тусклым светом неровный полуденный горизонт. У чародея не было ни сил, ни желания подавать голос, он только охнул, уходя в тихое шипение. Зверолов, сидевший за повозкой, мельком оглянулся.
Ты будешь в порядке.
— Я тоже рад тебя видеть, Младший.
Лучше б ты одарил меня тёплым гостеприимством в другой форме. Или хотя бы разбойников так погрыз, поганец мелкий, — вздохнул с тихой досадой мужчина, бережно дёргая лошадь за поводья. Одилон тряхнул ногами в колодках, затем брякнул кандалами на запястьях и обратил внимание на стальной обруч вокруг шеи. Все сдерживавшие приблуды были прикованы к железным деталям повозки, и этого ещё не хватало – заряженный арбалет Зверолов держал прямо у себя под локтем, похоже, надеясь прострелить достаточно большую в колдуне дыру, если тот сумеет напасть.
— Кстати о разбойниках. Куда мы едем? Ну или куда ты меня везёшь?
Портовый рынок, наверное. Хотя твоих волос и печени на продажу хватит.
Одилон встрепенулся, повёл о деревянное дно повозки бритым виском и вдруг зашипел, начав раздражённо вертеться. Мужчина резко одёрнул того за шейную цепь и крепко-накрепко прижал к одной из стенок, не взирая на жалкое сопротивление.
Успокойся, сейчас все швы порвёшь.
Лошадь остановилась. Зверолов дал время дикому чародею выместить всё свое недовольство безобидным рычанием и биением о стенки повозки, пока последний не выдохся и не распластался на травяном настиле.
— Тебе за мою поимку мало что ли?.. — пробурчал Одилон, поднимая одни глаза на чужую спину.
Мне не платили. Задумывались, но когда я сказал, что заберу тебя, порешали так. Как продвигаются твои поиски принца?
— Решил бросить и где-нибудь осесть, всякое такое. Мне он ни к чему.
Зверолов обернулся – удивление скользнуло вверх по его сбитой брови. Он задержал взгляд на колдуне, будто пытаясь осознать или принять чужой поступок.
Правда?.. — хрипло спросил он, добавляя совсем необязательное: — Разве это не сделает тебя предателем королевского доверия?
— Я и раньше был предателем, Младший. Она бы меня по-любому казнила вслед за принцем. За то, что опорочил честь их родословной и прочее. Голова мне пригодится.
В молчании они ехали недолго. Одилон, утихомирившись, самозабвенно расшатывал одну из стенок повозки и кусал зубами подворачивавшиеся цепи. А Зверолов решил озвучить собственные мысли:
Знаешь, Одилон, однажды зверь тебя поглотит с концами, и ты об этом очень пожалеешь.
— “Однажды”? Ты собираешься меня отпустить?
Для начала сделка. В следующий раз, когда я приду за тобой, ты сдашься мне. Чего хочешь взамен?
Чародей крайне охотно отвлёкся от своего ничегонеделания и даже сел, когда повозка остановилась. Мужчина слез с насиженного места за поводьями и подсел к Одилону, занявшись оковами.
— О... Я и так сижу в твоих цепях. Неужели прямо сейчас я не впрок? Как бы там ни было, не ты один такой хитрый! Хочу ещё четверть твоей жизни.
Обойдёшься. В прошлый раз ты от меня столько отожрал, что сейчас я тебе только в отцы гожусь. Проси меньше.
Одилон хищно сощурился, надеясь уловить чужой взгляд, но заговорил быстрее:
— Ладно. Отдай мне свой глаз.
Это ещё зачем? — Зверолов едва вопросительно глянул на криво улыбнувшегося колдуна.
— Не знаю. Разберусь как-нибудь позже.
Когда ты бесишься, ты кажешься намного надёжнее, поганец. Жаль, не со всеми магами так.
На прехитрый осклаб мужчина лишь покачал головой и, усмехнувшись, сделал надрез на обеих ладонях. Одилон с видимым удовольствием коротко пожал чужую руку, спеша поймать выпадающий из-под века Зверолова глаз. Он не почувствовал боли, даже когда Одилон аккуратно вставил на замену наколдованную безделушку – лишь рассоединил две слипшиеся от крови ресницы у колдуна, огладив поцарапанный висок и неторопливо подался назад. 
Проваливай. Тебе назад и по западному пригорку.
— Прощай.

Пробудился Одилон со сдавленным вздохом у горла – он глубоко вдохнул через нос, провёл взмокшими ладонями по тяжёлым чертам лица и аккуратно повернулся на звук открывающихся массивных дверей. К удивлению чародея, Зигфрид, несмотря на созданные для него комнаты, всегда шёл к Одилону или пытался попасть за закрытые двери. И сейчас он ступает в одну из труднодоступных зал – библиотеку неведанных размеров, потолок и книжные полки которой устремляются на многие метры ввысь. Зрелище далеко не самое захватывающее, особенно, если учесть, что на задворках королевского замка имеется не менее миниатюрное хранилище для архивов и книг. Разве что над головами посетителей всевозможные баллады и генеалогические справки не летают.
— Возможно, я чуть не помер во сне. Шутка, — Одилон, вставая из-за стола, встречает Зигфрида сонной улыбкой и растерянно пытается куда-нибудь деть свой взгляд, но тут замечает упомянутый подарок и забирает его обёрнутыми в края халата руками. — Хм. После всех твоих непристойных поглаживаний это что-то новенькое. Яд на тебя не действует, я так понимаю? Спасибо, это очень самоотверженно с твоей стороны.
Он колдует букету небольшую вазу, а сам заключает принца в недолгие объятия и уже тянет того в один из своих кабинетов, по пути неуклюже теряя тапки. На ногах у Одилона по-прежнему разные носки – один в чёрно-белую полоску, другой сплошной жёлтый и длиннее на пару сантиметров. Он предлагает Зигфриду сесть рядом с рабочим столом, укладывает его ладони на край, поворачивает лампу и подставку с увеличительным стеклом, заземляясь прямо напротив.
— Как ты себя чувствуешь? Не считая этих цветов. Мы могли бы сходить завтра погулять... выпить вина, потом своровать чего-нибудь. Или что-то вроде того. Может, у тебя есть какие-то идеи? Вообще, прозвучит странно, но почему бы тебе не поделиться некоторыми личными деталями, которыми... я смог бы пользоваться, чтобы завоевать твоё сердце ещё сильнее?

+1

4

Уже по улыбке принц понял, чем был занят Одилон. Этот гад бросил его одного, чтобы банально поспать! Где-то внутри зашевелилось глухое раздражение, но исчезло моментально, стоило колдуну принять букет. И даже новость о том, что эти ромашки-мутанты являются ядовитыми, нисколько не испортила настроение, точнее сказать, Зигфрид не сразу уловил суть, а когда это все-таки случилось, было уже несколько поздно. Насколько вообще может быть поздно злиться, когда тебя обнимает любимый человек. В конце-концов, если бы все было очень плохо, колдун уже развел бы бурную деятельность и наверняка ругал Зигфрида за то, что тот сует свой нос, куда не просят. Но хозяин дома выглядел спокойным и каким-то, ленивым что ли, а значит варианта всего два - либо все и вовсе не смертельно, либо уже поздно даже паниковать.
- У тебя есть хоть что-то, что не желает меня убить? - без какой-либо надежды спрашивает, послушно шагая за колдуном к столу. По его мнению, в обители Одилона венценосной смерти жаждет даже техника.
О том, что Одилон минуту назад очень неудачно пошутил про свою смерть, принц ни слова не сказал, только на секунду молча взбледнул и теперь усиленно старался забыть те слова. И только, когда видит свои руки под ярким светом лампы, осознает, что мог бы и правда сдохнуть, вздумай придержать букет на часик-другой, или не найди он своего любимого так скоро. Кожа пошла красными пятнами, зуд все усиливался - симптомы очень напоминали аллергию, а с крапивницей принц уже сталкивался и точно не стал бы нервничать, если бы не знал, что может помереть быстрее, чем узнает название той дряни, которая его убивает.
А колдун оставался спокойным и это тревожило больше, чем его крики, которые время от времени разносились по дому. Конечно, в том была заслуга исключительно Зигги, но вину свою он признавал далеко не всегда. Одилон же продолжал заговаривать зубы, словно и не замечал, как начинает нервничать принц! Какие еще слабости ему нужны? У принца нынче другие заботы!
- Одилон, у меня только две детали являются настолько личными, что претендуют на звание "слабостей" - это ты и преждевременный летальный исход. - начинает ворчать, но тут же замолкает, смекнув, что его ненаглядный удивительным образом решил пойти на сближение. - Ты знаешь, у меня уже, кажется, темнеет в глазах и как-то дышать тяжело стало. - актер из него хреновый, но принц и не ставил такой цели, лишь встает с места и подается к шее Одилона, вдоль которой проводит кончиком языка вверх и весьма ощутимо прикусывает мочку уха, чтобы тут же прошептать, словно какую-то ужасную тайну. - Но я согласен поступиться вторым, если заполучу в свое владение первое.
И руки тянет, крепко перехватывая колдуна за пояс, подтягивая к себе поближе. Его абсолютно не волнует, что лампа грохнулась (или это было то непонятное увеличительное стекло?), он даже не замечает, что краснота перекинулась выше по рукам едва ли не до самых плеч, и уж точно не остановило бы его ворчание Одилона. Да, на данный момент Зигфрид был уверен, что его драгоценный колдун в прекрасном расположении духа и этим нужно пользоваться, а то когда еще подобное повторится! Не учел он только одного - яду было плевать, он действовал, невзирая ни на что. И в тот самый ответственный момент, когда ладони принца уже готовы были схватить божественный зад Одилона, зуд напомнил о себе с удвоенной силой.
- Черт... - прошипел Зигги и бессовестно начал чесать ладони и запястья о задницу и бедра колдуна. Махровый халат у того как нельзя лучше подходил для этой процедуры и принц едва ли не сопел от кайфа, позабыв о том, что еще секунду назад хотел разложить это тощее тело прямо на столе. - Одилон, убей меня, это невыносимо! - морщась, он заскрипел зубами, понимая, что эта дрянь сильнее всякого воспитания любого принца.

+1

5

— Я, например, — без промедления отвечает Одилон, своей поднятой бровью и совершенно спокойным взглядом пытаясь выразить не то жалость, не то снисходительность до невольного заложника его дома. Впрочем, он тут же улыбается и хлопает Зигфрида по колену.
В первый день его заселения колдун проделал значительную работу по избавлению квартиры от всевозможных ловушек, увеличил ванную комнату и добавил для принца отдельные уголки, включая личную спальню. Но, видимо, чем просторнее и спутаннее становилась до этого небольшая обитель Одилона, тем ближе Зигфрид хотел быть рядом с ним. Сначала это казалось чем-то непривычным, моментами даже неуютным, однако стоило чародею украдкой понаблюдать за дражайшим соседом и пару раз вымыть после него полы в ванной, сразу стало понятнее, что, по крайней мере здесь, принцу будет безопаснее и проще вблизи с Одилоном.
Под увеличительным стеклом он приглядывается к пошедшим кругами точечным воспалениям, больше похожим на последствия укусов, нежели уколов и неторопливо тянется к коробке с бардачком, где затерялся острый скальпель.
— Какие ещё слабости, Зигфри? Я про что-то в духе, мм... из разряда твоего любимого цвета или блюда. Говорю ведь, что не хочу тебя убить. Мёртвый принц – бесполезный принц. Или Белоснежка... Белоснежек? Белоснежок? Хм...
И только чародей готовится браться за обеззараживающее средство, как неугомонный Зигфрид вскакивает и загребает его в свои крепкие объятия. Одилон кое-как отлепляется от груди венценосного, поднимая на него совершенно растерянный и непричастный к процессии нежностей взгляд. Очень вовремя обострение зуда спасает его: Одилон уже смотрит с неподкупным недовольством, явно не готовый принимать роль королевской чесалки – так недалеко и до чего-нибудь хуже вроде королевской когтеточки или зубочистки.
— Порой ты невероятен в самых потешных смыслах этого слова. Если перестанешь держать меня хоть на один момент, я обещаю тебе быструю смерть, — и тут по одной из ладоней проскальзывает режущая боль. — Теперь у меня тоже жжётся!
Одилон отпихивает Зигфрида и стремительно выкарабкивается из его хватки, чтобы усадить того за стол и магическими путами связать ладони под светом лампы. Ногами он тоже озаботился, одним лишь мановением пальца прикрепив их к ножкам стула – на всякий случай, чтобы техника безопасности была соблюдена полностью.
Подняв чудом не разбившееся вдребезги увеличительное стекло и установив его на пустующий штатив, колдун садится на прежнее место и, уколов кончиком скальпеля одно из пятен, начинает выдавливать из него прозрачный сок в подготовленную пробирку. 
— Не беспокойся, резать вдоль и поперёк я тебя не буду, мне всего-навсего нужно было убедиться, что для данного средства ещё не поздно. Поздравляю, ещё не поздно.
Отчего-то колдун вдруг облегчённо выдыхает, уходя к своему шкафчику с готовыми снадобьями да другими примочками и так же быстро притаскивает оттуда большую банку, где виднеется неподвижная полупрозрачная тёмно-бирюзовая масса. На голую руку он собирает целую ладонь желеобразного прохладного вещества и, предварительно избавившись от верхней одежды принца, щедро сдабривает поражённые участки кожи. Подобное занятие наверняка было бы приятнее при других обстоятельствах, однако сейчас они здесь – Зигфрид изо всех сил силится игнорировать чесотку, а Одилон сдерживает себя от того, чтобы шлёпнуть эту слизь прямо на чужие волосы (шутки ради, как минимум) и пойти спать.
Когда чародей расправляется с нанесением средств, он медленно, крайне осторожно заземляется на одно из колен Зигфрида и ставит таймер.
— Подождём, когда застынет и пойдём в ванную, — Одилон отчитывается – пусть и не до конца – и, не жалея, делится поцелуем в нос. Вскоре от почти что чёрной корки не остаётся и следа: колдун надрезает её в нескольких местах и на безопасном (для себя) расстоянии поджигает от пушистой головки одуванчика. Неведомое средство под жаром огня скукоживается и буквально падает с тела принца, а Одилон уже спешит его утешить, позволив подняться со стула и тут же весьма бескомпромиссно переместив путы к себе за спину. Они стоят какое-то время, вот так обнимаясь, а потом чародей подцепляет губами чужое ухо и шепчет:
— Хочешь узнать один секрет? После Франции. Ни один мужчина не коснулся меня. И я никого, — закончив предложение коротким поцелуем в губы, он убирает свои цепкие пальцы подальше от чужого паха и в одно мгновение оживляется, переходя на привычную громко-бодрую речь. — Пошли, вымоем тебя от остатков и запаха болотной трясины. А то в каких-то местах даже гнильцой несёт.
Задорно ущипнув принца за ягодицу, колдун перехватывает его ладонь и выходит из кабинета.
— Можешь раздеваться хоть сейчас. Всё равно носки перед стиркой искать по всей квартире буду.

+1

6

Отчего-то колдун был не особо рад, но тут принц почти сразу просек, в чем дело. Ему тоже не понравилось бы, если бы Одилон прервал свой поток нежности, чтобы хорошенько почесаться. О том, что хозяину дома может не прийтись по вкусу сама нежность, Зигфрид не додумался бы никогда - такого попросту быть не может.
- Я не хочу быструю смерть. - проворчал, хмуро поглядывая на колдуна. - Хочу долгую и счастливую жизнь!
Да, быть привязанным к стулу магией - удовольствие ниже среднего, а видеть при этом скальпель в руках Одилона... Зигфрид напрочь забыл о любимых блюдах и цветах, вообще обо всем забыл, только сглотнул, наблюдая, как колдун ковыряется в жутко чешущемся пятне. Надо признать, даже такие сомнительные манипуляции воспринимались принцем как чертовски приятное почесывание, что лишь усиливало желание потереть руки о скальпель или наждачку.
- Я бесконечно счастлив. - процедил сквозь зубы, когда ему объявили, что смерть откладывается.
Нет, он был рад, но очень недоволен тем фактом, что цветочный яд испортил такой благоприятный момент для их сближения. Принц пребывал в благостном неведении на этот счет и, наверное, оно и к лучшему, иначе бедолага не стал бы проявлять и десятой доли своей наглости. Впрочем, на наглость Одилона ничто не влияло и он пользовался этим на полную, усердно пачкая принца тошнотворно вонючей слизью. Зигфрид морщится, старается дышать через раз, но сопротивляться даже не помышляет, понимая, что никто кроме колдуна с ядом не справится. И в награду получает приятную тяжесть драгоценного тела, поцелуй и возможность вновь быть поближе к своему любимому. Это просто мания какая-то, но как отказать себе, когда столько столетий мечтал получить колдуна? Пусть и сам того не зная, но все же.
- Я не готов к акту самосожжения... - пытается отстраниться от огня, но куда там. Одилон будто знал, что этот идиот будет категорически против играть роль факела. Хотя, как раз он и знал! - Уже не чешется, уверяю! Все уже прошло, Одилон!
Паниковал он недолго. На первом же пятне поняв, что огонь лишь слегка припекает, моментально заткнулся и замер, дабы колдун не спалил и здоровые участки вместе с больными. А тот действовал осторожно - лишнего не жег, зато все, что было необходимо, предавал огню нещадно. И только тут Зигфрид понял, насколько терпеливым был Одилон. Самого принца не хватило бы и на день, вздумай кто поменять их с колдуном местами, а этот гляди, обходится даже без угроз (всякий треп из разряда "убил бы да некогда" вообще пропускался мимо ушей).  И Зигфрид не знал, что именно ощущает по этому поводу, то ли безграничную благодарность, то ли таких же масштабов стыд за себя. Конечно, он и раньше понимал, что в быту полный ноль, но только теперь на секунду поставил себя на место Одилона и, надо признать, это ему не пришлось по душе - делить свою территорию и терпеть при этом чужие выкрутасы мало, кто сможет. Хотя, он ведь не абы кто!
И колдун подтверждает эти мысли, позволяя пациенту встать и фиксируя руки у себя за спиной. Вот только на этот раз Зигги не стал раскатывать губу, весьма скромно сложив ладони на чужой заднице и чувствуя, как тонкие пальцы так провокационно касаются собственного паха. Одилон всегда дразнит, а сейчас делает это как никогда раньше, словно специально проверяет, сколько там выдержки осталось у принца. И откровения шепчет, от которых просыпается тревожность - непонятно, то ли Зигфрид настолько плох в плане отношений, что после него на мужчин и смотреть не хочется, то ли, наоборот, настолько хорош, что все остальные меркнут.
- Надеюсь, это хорошо. - отзывается с несвойственным для себя сомнением и как телок идет за колдуном в ванную.
Никогда раньше он даже не подумал бы сомневаться в своей неотразимости, а сейчас отчего-то мысли такие против всякой воли лезут в голову. Откуда взялась эта неуверенность? Не от того ли, что Одилон не вешался на шею, как все остальные? И принц был уверен, что его любимый не из тех, кто набивает себе цену. А может, причина была в том, что Зигфрид уже сейчас готовился к тому, что его вновь бросят? Готовился и сомневался, стоит ли вообще начинать эти отношения. А ведь еще несколько дней назад он был абсолютно уверен в том, никого другого ему не нужно, а колдун - тот самый, который необходим, как воздух.
- Знаешь, я вполне справлюсь сам. А ты пока можешь заказать столик в ресторане. Полагаю, нам не повредит приличный ужин. - выставляет колдуна из ванной и прежде, чем закрыть дверь, быстро добавляет, словно спохватившись. - Или можешь просто заказать на дом, я все оплачу.
Из ванной он вышел спустя час, когда убедился, что сумел смыть с себя всю вонь болот, канализаций и помоек. А заодно принцу удалось избавиться от сомнений - сейчас он вообще не понимал, как мог поддаться такой глупости. Зигфрид уже по привычке прошлепал босиком на кухню, по пути завязывая пояс халата и надеясь найти колдуна именно там. И нашел ведь! Одилон дымил своей электронной дрянью, с которой Зигги смирился еще в больнице, и копошился у стола.
- Так где мы будем ужинать? - спрашивает с легкой улыбкой, обнимая колдуна и укладывая подбородок на его плечо. - И я рад, что ты всегда понимал, что более достойной партии, чем я, тебе не найти.

+1

7

По дороге в ванную комнату Одилон не отказывает себе в разглядывании тела принца (он рассудил, что так честно, между прочим!), однако слова Зигфрида и его омрачённые медлительностью телодвижения силком крадут блуждающий взгляд. Он мелко облизывает невовремя пересохшие губы и резко поворачивается на пятках, чтобы пойти задом-наперёд.
— Забавно, что ты подумал об этом. Ну... конкретно об этом, — у Одилона, вестимо, кость встряла в горле, оттого он разменивается лишь загадочным лукавством – щурится по-заговорщически и тянет влажные губы в кривой полуулыбке. Под ярким светом коридорного витка, кажется, у колдуна даже хищнически сужается пречёрный зрачок, словно бы тот готов впиться просто тупыми пальцами в голое горло при неровном шаге. — Переживаешь?
Он не задумывается о последствиях на секунду, просто бездумно ведёт за собой принца сквозь черноту очередного магического перехода и провожает до самой двери. Нежелание толпиться в ванной комнате Одилона уже и не удивляет – он только тихо кивает Зигфриду и семенит на кухню, где первоочередно скидывает мягкий халат на тумбу.
Пока принц томится в ванной, колдун успевает забрать доставку, выпить кофе и неторопливо собраться на выход – подготовить джинсы и кроссовки, в которую уместится нога на толстый носок. Руки Зигфрида уже просятся под рёбра, заставляя вздрогнуть от приевшейся непривычки, только Одилон не может отказать ему, и сам подхватывает тёплые ладони. Он тихо жуёт безникотиновый дым, гоняет под языком, а затем отзывается:
— Дома. Я просрал свой крутой костюм и на голове у меня бардак. Кстати, спасибо. За то, что благодаря твоим стараниям там только бардак, а не пепелище. К... К тому же, мне лень держать лицо на публике и обязательно в кругу супербогатых дармоедов. Знаешь, ощущение такое, будто бы практикуешь перед отцом очень важное заклинание. Или изо всех сил пытаешься быть принцессой, копающейся в куче одинаковых вилок и ложек. Отдельное спасибо за то, что ты был таким тупеньким... — колдун с усмешкой потирается щекой о чужую и аккуратно прикусывает за уголок губ перед тем, как выпутать себя из объятия надёжных – так хочется верить Одилону – рук.
— И, Зигфрид?.. Это хорошо, — он немного растерянно заглядывает в чужие глаза, стараясь неким образом передать серьёзность собственного слова. И вдруг заходится прежним бормотанием: — Я, вообще-то, думал, что у тебя на эту фразу встанет. Но, ох, ладно!
Одилон сейчас бессилен в выдаче “правильных”, нужных ответов, которые вели бы на то самое пресловутое сближение, потому что эта тема, от которой он бежал всегда, прятал её в долгий ящик и так никогда и не добрался – а сейчас совсем поздно. Он лишь хохочет от своей похабщины и лениво натягивает долгожданные штаны – хотя ему бы хватило длины свитера, под пальто один чёрт не видно.
— Пойду сгоняю в магазин напротив, куплю хороший стейк и какого-нибудь вина. А то ты плеваться весь вечер будешь от того, что я заказал, — и, постучав по боксам с едой далеко не из хотя бы трехзвёздочного ресторана, Одилон шустро отбегает к входной двери. — Не злись, я просто хотел поваляться с тобой на полу и посмотреть фильм какой-нибудь. Таким... вроде... не только друзья занимаются. Ладно, я пошёл!
Не дав ни одного шанса для хорошей встряски, он исчезает за хлопком двери.

И пока чародей блуждает вдоль продуктовых стеллажей, придирчиво оглядывая ассортимент, он даже не подозревает, что творится дома. Этого он в любом случае не сумел бы предвидеть ни в каком из вещих снов.
Он вторгся в обитель Одилона без чьего-либо ведома – конечно, а как же иначе? – не имея ни одной уготовленной в запасе мысли о незваных гостях: отчаяние ведёт к неосторожности. А также к появлению чего-то менее объяснимого, где-то на подкорке мозга звучащего как праздничный набат колоколов. 
В дверном проёме на выходе из кухни возникает алое пятно. Точно под увеличительным стеклом или на периферии сонного глаза, его очертания постепенно становятся резче, на красноту накладывается полупрозрачное бельмо, и все краски вычерчиваются в силуэт. На Зигфрида воззревает Одилон, лишь... другой. Бледный, как мраморное ваяние из-под жёсткого резака мастера, оплетённый меандрами багровых вен, словно бы перетекающих в такое же багряное одеяние. И взгляд такой же – строгий и недобрый. Пока под него попадает фигура венценосного.
Где он? Где Одилон? — латная перчатка с пластинами-когтями зачесывает белёсые волосы назад, и пришлый деловито приподнимает подбородок. — Имею необходимость поговорить с ним, пока то возможно. А ты... ты даже не вздумай пытаться применять силу, мне ничего не помешает сделать то же самое, — одно из колен мага заметно дрожит, но это не мешает ему уверенно перемещаться. Между разъяснением он приглядывается к занятой халатом тумбе, смахивает его вместе с возможными соринками и неторопливо присаживается на край. — Ты ведь не хочешь, чтобы твой питомец по возвращении сюда ревел над месивом из плоти? Вот и славно. Что ты вообще тут забыл? Можешь солгать. Если я всё правильно подозреваю, ответ мне не понравится.

+1

8

Зигфрид даже не сомневался, что плебейские замашки колдуна возьмут верх, в результате чего выход в люди отложится на неопределенный срок. Да только сейчас к самому принцу было все равно, любоваться Одилоном в шикарном костюме или в домашних штанах с растянутой футболкой - в глазах венценосного тот был прекрасен в любом виде. Тем более, наедине можно будет позволить себе куда больше вольностей, нежели на людях, так что Зигфрид только довольно щурится в ответ и тихо млеет от того, как благосклонно колдун принимает желание быть ближе. И согласен быть тупым, раз колдун так хочет (ну да, будто когда-то он считал иначе), тем более, что тот заблуждается, а принцу вполне удобно быть глупым - за это ему улыбаются и оказывают всяческое внимание.
- Надеюсь, когда-нибудь настанет тот день, когда ты перестанешь пытаться унизить меня. - хмыкает, разжимая руки и нехотя позволяя колдуну отойти.
И тут Одилон решает развеять сомнения, что терзали Зигфрида последний час. Ну конечно, не мог он быть хуже других! А еще самолюбие ликовало, заставляя принца улыбаться настолько довольно, что того и гляди рожа треснет. Вот так парой слов Одилон вернул Зигги к жизни, а заодно и к его обычному состоянию.
- Я бы на твоем месте переживал, почему у тебя не стоит на божественно прекрасного принца. - огрызается слегка в ответ, уже давно подозревая какие-то проблемы интимного характера у своего любимого, по сравнению с которым он выглядел как озабоченный подросток. - Пока об этом не начал волноваться я сам. - добавляет уже более серьезно, но моментально переключается на еду.
Да, принцы не едят всякую дрянь, но Зигфрид честно пробовал, когда колдун настойчиво предлагал. А как тут откажешься, когда на тебя сверкают хитрым взглядом и так ослепительно улыбаются? Впрочем, бывали случаи, когда ничто не могло заставить Зигфрида открыть рот, настолько отвратительной казалась еда.  Но вот сейчас, услышав планы на вечер, принц только вздохнул, понимая, что ему предстоит очередная пытка провокациями. Нет, оно, конечно, приятно, но с каждым днем все больше терзали сомнения, сможет ли он сдержать свое слово и быть настолько терпеливым, как обещал.
Зигфрид кисло улыбнулся закрытой двери и вернулся к столу, на котором стоял бокс с ужином. Только приподняв крышку, мужчина понял, что колдун был прав - эту дрянь запихивать в себя можно только с великой голодухи. Краем глаза замечает какое-то шевеление, когда кофемашина уже выплевывает в чашку порцию горечи. Оборачивается, хмурясь, все еще не понимая, что творится в этой магической норе Одилона, и удивленно вскидывает брови, когда колдун появляется в жутком виде. Точнее, выглядел тот обычно, если бы на дворе был не 21 век, а темные времена. И говорил странно, будто и правда вылез из замка только что, а уж о том, что постарел, если можно так сказать, и вовсе говорить не нужно.
- Я, конечно, подозревал, что поход в магазин - занятие неприятное и опасное, но чтоб настолько... - критический взгляд еще раз прошелся снизу вверх по гостю и принц поморщился. - Или ты решил сражаться за последнюю отбивную с какой-нибудь старухой, да проиграл?
Глоток кофе и Зигфрид вдруг понимает, что это не розыгрыш Одилона. Перед ним очередная копия, но очень неудачная и, что-то подсказывало, более реальная, чем та дрянь из снов. Взгляд уже пристальный, подмечающий малейшие отличия, и тут же Зигфрид поджимает губы, осознав, что вечерняя пытка откладывается. Ему определенно не нравится пришлый говнюк, но судя по тону, тот явился не просто на чашку чая, а значит есть смысл немного потерпеть - вот расскажет, на кой ляд приперся, а там можно и выгонять гада.
- Какая убогая копия. - подводит итог, но старается скрыть презрение к весьма удачно. Неспеша цедит кофе, присев за обеденный стол, и умудряясь смотреть на гостя свысока, продолжает холодно, как и полагается принцам, которые ведут беседу с неприятными личностями. - И о чем же хочет говорить пародия на питомца? Никак пожаловаться, что хозяин дал пинка под зад? Так тебе и здесь не рады, как видишь. - он не собирается отчитываться перед черт знает кем, так что все вопросы к требования пропускает мимо ушей, как нечто недостойное слуха венценосного.
Глухое раздражение просыпается, заставляя Зигфрида медленно выдохнуть и, допив кофе парой глотков, подняться из-за стола. Пустая чашка по настоянию Одилона отправляется в раковину (да, принц научился убирать за собой в некоторых случаях), для чего приходится потеснить гостя, но тот волнует Зигги меньше всего. Принц уверен, что скоро этот гад перестанет отравлять им с колдуном жизнь и исчезнет.

+1

9

Вопросы убогости потраченного впустую семени не касаются, — хмыкает маг, даже не пытаясь скрыть в косом взгляде явного презрения, ужалившего его после ответа Зигфрида. — Это дело затрагивает лишь Одилона, мальчик. Будь ты хоть тысячу раз причастен к его жизни, оно бесполезно и делает только хуже. Но какая тебе разница, будем честны? Ты, если я не ошибся, принц – неужели тебе взаправду не наплевать, пока ты получаешь то, что хочешь? Я не желаю ответов, просто дарю тебе пищу для размышлений. Потрать её с умом.
Стоило новому гостю обогнуть освободившийся стол и неспешно пройти к ведущему в коридор проёму, как из-за порога входной двери показался Одилон. Колдун, запыхавшийся, все ещё взволнованным взглядом, кое-как придерживая тяжёлое дыхание, оглядел окружение и замер. На кончиках зажатых пальцев покачивались пакеты с продуктами, медленно дёргалось тело из-за тягучего биения сердца. Он набирается сил в себе и произносит на следующем вдохе:
— Ты... что ты такое..? Ты не я.
К счастью или сожалению, я – ты. Но не в абсолюте...
— Тогда назови то, что могу знать лишь я, — роняя пакеты рядом с обувью, бормочет Одилон и, сбрасывая пальто, аккуратно подбирается к Зигфриду, чтобы в случае чего суметь прикрыть его или отвести удар. Не отводя взгляда от пришлого, он обхватывает локоть принца холодной ладонью и слегка тянет его на себя.
В тебе сидит Зверь, и это делает тебя не-человеком. И даже не наполовину – больше... Твоего отца зовут Ротбарт. Гммм... это весьма сложно, если учесть, что мы не одни такие в своём роде.
В моменте хватка Одилона вокруг чужой руки ослабевает, он невербально направляет принца сесть за стол, а сам панически зачёсывает волосы назад и мелко облизывается.
— Как ты... но как ты добрался сюда?! Это ведь наверняка требует столько ресурсов и магической энергии. Неужели ты решил поступиться этим? Просто я не чувствую ни Зверя, ни маги– — чародей замечает, как мужчина отворачивает рукава обтягивающей ткани, и лицо его омрачает слабая тоска. На овитой мелкими венами коже вылезают грубые поперечные рубцы в ряд, уходящие до самого внутреннего сгиба локтя. — Вот оно что. Это объясняет хотя бы что-нибудь, — и поднимает уже более трезвый, вопросительный взгляд, выдвигая стул для ещё одного гостя, который уже идёт к назначенному месту. — Так и... зачем ты здесь? 
Предупредить. Может, попытаться спасти тебя, пока совсем не поздно. Ты – один из немногих Одилонов, которые ближе мне по духу и... наиболее понятны, — железный коготь бережливо поправляет черно-белые волосы колдуна, пока тот топчется исполином и очень неровно выдыхает от невесомого смятения.
— О... Хочешь... чай? — бубнит, отворачиваясь к плите. — Рассказывай.
Чёрный с побегами сосны. Или просто с мёдом, — пришлый, подставляя под голову ладони, наконец, обращает внимание на принца. Взгляд его кажется уже более мягким, милосердным... Правда или уловка? — Согласен есть то, что будет это несчастное дитё.
Одилон, коротко окинув своих гостей, чешет щёку и, неторопливо убирая боксы из доставки в холодильник, вытягивает на разделочную доску овечий сыр и кусок дорого карбонада.
Что-то или кто-то лишает жизни подобных нам существ. Намного чаще удар приходится на нас... самих. Однако не всегда, лишь в случаях, когда Одилон и Зигфрид вместе. Склонен верить, что нужно винить саму судьбу, но кто знает... в любом случае, нужно быть осторожными. Предусмотрительными.
— И что ты предлагаешь? — не прерываясь на мысль, отзывается колдун и вслепую указывает кончиком ножа себе за плечо. — Разойтись? Забыть о друг друге, как о дурном сне? Лишь из-за какой-то вероятности, что нас черт-те что убьёт? Да мы почти каждый день живём так.
Невозможно удерживать друг друга под крылом всю вечность. Пострадаешь либо ты, либо он. И даже если пострадаешь ты, впоследствии защитить Зигфрида будет некому. Так? — мужчина кивает Зигфриду: — Ты ведь ненамного живучее простого человека, принц. Разве ты способен выкосить армию людей одним махом ладони? Выбросить троих латников к стене, стряхнув их внутренности вверх дном?.. Без Одилона? А если однажды Одилон обратится, что ты будешь делать? Позволишь убить себя? Убьёшь его? — он замечает остановившегося с доской нарезки Одилона и поднимает голову к нему. — Вы двое настолько ослеплены любовью? Мне казалось, Одилон, ты намного умнее. Изначально же ты намеревался его бросить на растерзание судьбы. Или убить саморучно. Разве тебя не интересовала королевская кровь? Твой голод? — доска так и не укладывается на столе. Колдун замирает, поджав губы, пока его гость добивает принца: — А что насчёт тебя, Зигфрид? Почему вы вынуждены скрываться как беспризорники и питаться объедками, когда давно могли бы спровоцировать мятеж и разбить королевские силы. Ценой кучки людей, а не собственных жизней... Или я был прав, когда обратился к тебе? Тебе достаточно довольствоваться одной вещью, несмотря на то, какие страдания может навлечь бездействия? Хочешь увидеть свою любовь на петле, когда тебя не окажется рядом в нужный момент? Разделить вторую петлю?

Отредактировано Odilon (2022-01-15 03:09:26)

+1


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » незваный гость, как...