Гостевая Роли и фандомы Нужные персонажи Хочу к вам

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Межфандомное » шоплифтеры


шоплифтеры

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/b77PXxC.jpg
[indent] место действия – Нью-Йорк; теги к зарисовке:
[indent] у богатых свои причуды, волшебные порошки, плохие актёры; в какой-то мере – потрачено
[icon]https://i.imgur.com/GaqCWY1.jpg[/icon]

приятный бонус

Отредактировано Baku (2022-01-21 01:10:06)

+10

2

После своих заходов они обычно едят картошку. Баку нравился сычуаньский соус, но потом он почему-то пропал из ассортимента; теперь она заказывает сырный. Как сходишь на шоппинг, так всегда становишься голодной.
Сизиф справляется со своей едой быстрее, вытирает маслянистые пальцы салфетками, смотрит на фронтальной камере, не запачкался ли он, так вот, в такие моменты Баку всегда думает – да сколько в него влезает? Во всех смыслах.
*

Встречаются они каждый раз в разных местах. Это становится фишкой; за день до кто-то из них пишет место встречи, второй – время, так и решают. Сегодня это Центральный парк, какой-то из входов, который она выбирает наугад. Баку надевает гольф с длинным горлом и длинными рукавами, джинсовый сарафан и разноцветные носки,  запрыгивает давно убитые кроссовки. Проходя мимо зеркальных поверхностей, пялится на себя постоянно. И удивляется, почему на неё не пялятся так другие.
Штаты ей этим и не нравятся. Слишком много фриков, слишком. На квадратный метр – не оберёшься. Поэтому она даже не выделяется, и не кажется странной, и не кажется необычной. Временами Баку сама перестаёт считать себя необычной. Пшик.

В этом году весна выходит какой-то неправильной. Баку не знает, что именно не так, но чувствует – совсем не то. То ли солнце уже жарит так, будто думает, что уже июнь, то ли ветер разленился и не качает занавесок.
Весна вырисовывает тусклые, едва заметные веснушки на её круглом лице.
Пока Сизиф не пришёл, она прячется под тенью деревьев. Пока он медленно тащится сюда, она решает скинуть свою геопозицию – чтобы не потерялся. Парк вон какой большой, а Сизиф – вы его видели? Хотя, конечно, дабл чиз и картошка в него всё-таки без труда влезают...

Деловито проверить карманы сарафана, поправить чуть растянутые рукава гольфа. Налички у неё сейчас нет, да и куда бы она её положила? Пальцы привычно нашаривают худенькие зип-пакеты – много ей не нужно. Им не нужно, конечно. Баку вообще такое не принимает, только распыляет.

А время всё идёт и идёт, и она уже не знает, чем себя занять.

– Эй, – кричит, ориентирует Сизифа на местности. Ждать его не впервой; Баку терпит чужие опоздания с лёгкостью, наверняка потому, что сама приходит, когда не ждут. Но с этим она пока не разобралась. Она делает широкие шаги, пружинит почти вприпрыжку, – Пятая авеню, дружок?

[icon]https://i.imgur.com/GaqCWY1.jpg[/icon]

Отредактировано Baku (2022-04-27 22:31:51)

+5

3

Солнце бьёт по крышам струйками птиц - то они садятся помурлыкать друг с другом, то клюют остатки немытого хлеба. Крыши радуются солнцу и слегка страдают от белых фекалий, но это всего лишь знак почета, большая птичья медаль - как много армий готовы окунуться в болото ради таких знаков, как много любовников оставляют их друг на друге - лакомое белое пятнышко, в нем история восьми поколений, цвет восьми палитр.

На крыше устраивается и Сизиф, сгибает ноги в фольклорном приседе, пятки прижаты к обивке металла (гордость уличных гопников; они тоже любовники - любовники грязных скамеек), птицы сидят по бокам и оставляют свои любовные белые пятна.

Троица (Сизиф - и птицы) замечает взгляд Баку, он пока направлен куда-то в уличный коридор, на тротуарный бег опаздывающих шагов. Сизиф всегда приходит вовремя, просто чаще всего не туда - вот и сейчас он пришел на крышу, когда надо было бы спуститься, распахнуть объятия рукавов и погрузить в них подругу из другого времени и соседнего (на пару районов восточнее) континента.

Сизиф спускается.

- Мы собираемся предаваться отчаянной преступной блажи, но именно это делает нас самыми мирными жителями города, - говорит он ей как-то перед очередным налетом. - Подумай только, вся людская жестокость - попытка сгребсти в кулак недостаток любви. Нас любит ткань неба, всего, что за ним, и подземные ручьи были нашим лимонадом. Мы родились с флеш-роялем, распиханным по карманам, и оттого у нас нет ни малейшей выгоды в том, чтобы грабить чужие трусы и колготки.

Он проверяет через карман джинс плотность своих трусов и колготок.

- Поэтому ни одна задняя мысль, ни малейший всполох алчности не может омрачить наши развлечения. Мы ходячий музей благородства и филантропии.

Вместо Баку ("как легко узнать её среди тонны воняющих американцев!") он видит другую девушку, от нее пахнет так же, как от всех других - Сизиф вспоминает, что они должны были встретиться в парке, и короткое, соборно-органное "fuck" рвется из его груди трепетом человека, чье гордое опоздание вдруг стало постыдным, лишенным намерения и всякой поэзии.

- Прости, - пыхает он по воздуху, замедляя шаг, всё-таки распахивает объятия рукавов и со второго раза угадывает партнёра по диким магазинным скачкам. - Надо было разведать карту местности. Проверить, куда пялятся камеры.

Постыдные оправдания прерываются смешком - так поэзия снова вторгается в его маленький грешок, размельчает его улыбкой.

- Оказалось, в Макдональдсе камер нет. Принес тебе сосиску с хлебом, - Сизиф не признается, что отбил их в кровавой битве с птицами. Хлеб напоминал совокупность сырых жвачек, налепленных друг на друга клеем птичьих уст.

Зато сосиска была что надо.

Мимо пробегают юноши, одаренные спортивной бодростью, и Сизиф представляет, что они точно так же грабят парк, как они с Баку грабили магазины. Сколько тонн воздуха входит в широкую пасть каждого мальчика? Сколько земли переламывается весом их остроконечных туфель?

Воруя трусы и колготки, Сизиф и Баку спонсируют вечер обнажения для пары, не успевшей их купить. Поганые, безмерно грубые спортсмены вместо этого воруют землю и воздух, они забирают часть парка ради сиюминутной выгоды для здоровья, которое все равно перечеркнет удар лобового стекла. Юноша проносится на крейсерской скорости мимо них, спотыкается и разбивает нос. Роется в карманах в поисках платка, не находит, измазывает кровь руками, чихает тремя видами жидкости и, понуро возвысив лицо к фонарному небу, идет дальше.

- Трагедия человеческого безумия, - фыркает Сизиф, прожевывая остатки сосиски (на правах друга он предложил Баку поделить ее пополам). - Если бы у него были колготки и симпатичные трусики, он не пытался бы бежать так быстро. А если бы колготок и симпатичных трусов не было у его девицы, он не сунулся бы в парк вовсе и не разбил бы себе нос.

Теория обрастает мясом аргументов так же, как страдающий от ударов сосиски пищевод.

- Поэтому сегодня мы в очередной раз займёмся спасением человечества. Что бы они без нас делали?

Сизиф становится таким только рядом с Баку, его кардиган озорства избавляется от лишних пуговиц.

+5

4

Сизиф забавный, это Баку может сказать без какого-либо преувеличения. Он носит забавные вещи и говорит забавные вещи, иногда у него бывает нервный тик и он быстро-быстро моргает дважды, а то и трижды, но в целом он выглядит спокойным и расслабленным. Наверное, всё дело в содержимом зип-пакетов, но не тех, что теребит сейчас Баку двумя пальцами, а тех, что заказывает сам Сизиф. Он и ей предлагал как-то попробовать, но Баку сомнительно относится к каннабису и разным способам расширения сознания. Такие практики — удел творческой интеллигенции Америки и торчков. Да и запах горелых тряпок ей не то, чтобы очень нравится.

— Ты, дружочек, как всегда прав, — про камеры и прочее. Она кивает скорее себе, чем ему, дожёвывая половину импровизированного хот-дога, думая о том, что не отказалась бы от холодного кофе или холодной матчи, что-то из этого пришлось бы точно кстати.
Романтически-поэтическое настроение Сизифа она не разделяет — в нём больше от театрала, чем от бывшего царя. Посмотришь со стороны — и не скажешь, что он тут давно. Скорее так, проездом.
Автостопом по миру.

Улыбку она прячет за салфеткой.

— Но камеры я уже просмотрела. Больше, конечно, тревожат охранники, но на них мы просто потратимся побольше.

Чего она хочет в этот раз? Чулок, кружево которых едва можно ощутить кончиками пальцев? Или брендовых кроссовок? Желательно беговых, чтобы они просто стояли в прихожей и покрывались пылью. Баку не знает. Может, сама суть этого действия не в том, чтобы что-то приобрести — вещи волнуют её мало, захотела бы — купила. Может, ей просто нравится само действие. А может, компания Сизифа.
Она не может удержаться от того, чтобы не потрепать его по волосам рукой, к которой налипли хлебные крошки.

— Фу ты, весь мокрый. Бежал, что ли?

И всё равно ведь опоздал.

Нью-Йорк шумный и грязный, у Баку он ассоциируется с чизкейком, крысами и мусорными баками. Ко всему прочему к ассоциациям прилип ещё и Сизиф. Баку думает — блаженный. И совсем не хочет его этим обидеть.

— Куда ты хочешь, дружочек? Но выбирай только из категории «тяжёлый люкс», настроение у меня сейчас мрачное.

+5


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Межфандомное » шоплифтеры