body { background-image: url("..."); }

body { background-color: #acacac; } #pun { background-color: #d3d3d3; } #pun_wrap #pun #pun-viewtopic #pun-main {background-color: #d3d3d3;} .punbb .code-box { background-color: #c8c8c8 } .punbb .quote-box { background-color: #c8c8c8 } .quote-box blockquote .quote-box { background-color: #b7b7b7 } ::-webkit-scrollbar { width: 8px; } ::-webkit-scrollbar-track { background-color: #7a7a7a; } ::-webkit-scrollbar-thumb { background-color: #5e358c; }

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду


разыскиваем повсюду

Сообщений 1 страница 30 из 52

1

САМЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ
они разыскиваются тут.

выкупленные заявки необходимо в обязательно-принудительном порядке согласовывать с заказчиком, йеп. одно сообщение - не более одной заявки на трёх персонажей. для более глобальных поисков есть данная тема.
важно: пункт с примером игры придуман не для красоты. при игнорировании этого пункта, администрация может отправить вашу заявку на доработку или же вставить его самостоятельно.
также важно: все персонажи, проходящие по нужным героям, получают дополнительные дропы и бесплатного твинка в подарок.


те, кого ищут:

[!] отмечаются выкупленные заявки/касты, взятие которых в обязательном порядке необходимо согласовывать с заказчиком;
1 подобными цифрами отмечаются заявки в том случае, если на одного и того же персонажа претендует несколько стекложуев.

0 ... 9
...


A  B  C

[!] a song of ice and fire

ygritte

[!] christian mythology

[!] asmodeus

[!] cyberpunk 2077

kerry eurodyne
victor vector


D  E  F

[!] final fantasy xv

aranea highwind
cor leonis
etro
gladiolus amicitia
iedolas aldercapt
ignis scientia
prompto argentum
ravus nox fleuret
shiva
titus drautos


G  H  I

haikyū!!

hinata shōyō


J  K  L
...


M  N  O

marvel

[!] bucky barnes
[!] en dwi gast «grandmaster»
noh-varr
norman osborn
[!] peter parker
[!] peter quill
[!] quentin beck
[!] steven rogers

[!] naruto

hozuki suigetsu
jiraiya
jugo
kimimaro
otsutsuki kaguya
shimura danzo
uchiha fugaku
uchiha itachi
uchiha madara
uchiha mikoto


P  Q  R
...


S  T  U

shin megami tensei: persona

haru okumura

slavic folklore

baioun

the sandman

dream

[!] the witcher

[!] eredin break glass
ladies of the wood

the wizarding world

[!] harry potter
lucius malfoy

tolkien's legendarium

meriadoc brandybuck


V  W  X

warcraft

talanji


Y  Z
...


— fandom —
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/77800.jpg
прототип: имя знаменитости латиницей (если есть);

name surname [имя фамилия]
род деятельности, раса

важная информация


дополнительно:
пожелания и еще важная информация

пример игры;

а здесь постик


ШАБЛОН ЗАЯВКИ
Код:
[align=center][size=16][b]— fandom (маленькие буквы) —[/b][/size] 
[img]http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/77800.jpg[/img]
[size=10][b]прототип:[/b] имя знаменитости латиницей (если есть) (немного больше маленьких букв);[/size][/align]
[align=center][b][size=16]name surname (да, снова маленькие буквы)[/size][/b] [size=12][имя фамилия (и тут тоже маленькие буквы)][/size]
род деятельности, раса (тут можно даже заборчиком, спасибо)[/align]

[quote]важная информация
[hr]
[size=14][b]дополнительно:[/b][/size]
пожелания и еще важная информация[/quote]
[spoiler="[b][size=14]пример игры;[/size][/b]"]а здесь постик[/spoiler]

+3

2

— marvel —
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/45513.jpg
прототип: whatever;

norman osborn [норман озборн]
человек улучшенный, хаос (почти) упорядоченный, гоблин, (железный) патриот
будущий президент соединённых штатов (мы вам поможем)

[icon]http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/79626.jpg[/icon]

|
|
|
|

YOU SAY YOU ARE HOLY, AND THAT
BECAUSE I HAVE NOT SEEN YOU SIN.
AYE, BUT THERE ARE THOSE
WHO SEE YOU SIN, MY FRIEND.

Когда Норману нужно, он пропускает приём таблеток: концентрация нейролептиков в организме понижается, в голове Озборна — хлопушки, голова Нормана — шрапнель, начинённая тыквенными семенами. Заденешь такую — взорвёшься и намотаешь свои кишки на средний палец; Озборн улыбнётся и пойдёт дальше.
Норман — запланированное безумие. Менеджер среднего звена с хаосом не справляется, менеджер уровня Нормана Озборна знает, что сумасшествие неизбежно, и лучше своё, родное, понятное и близкое — такое выпускают на врагов Америки, таким приманивают больных зверей, чтобы посадить их в клетки, такое награждают новыми медалями и должностями. Рано или поздно воцарившееся безумие в Соединённых Штатах будет в твоих руках, Норман (мы очень ждём этого момента). Оно и сейчас у тебя, просто знают об этом не все (но мы-то знаем).
Ты хочешь продуктивности, хочешь подчинения, хочешь налаженных механизмов и понятных схем, не боишься залить Америку кровью — именно такие люди и нужны Штатам. Пока другие морщат носы и вычисляют моральные ориентиры, Норман Озборн добивается результата; пока другие отворачиваются от безумия и закрывают глаза, Норман Озборн смотрит безумию в лицо, выращивает ядовитые цветы на своём заднем дворе и запивает психоделики и диссоциативы стаканом морковного сока,
(стебель сельдерея)
У безумия, конечно, глаза Америки.


дополнительно:

Note to self: give naked dictation more often. The ideas seem to flow more freely.

http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/74388.jpg
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/75739.jpg

выбирать ли прототип, насколько сильно зацикливаться на пауке, какие комиксы брать для билда и чем завтракать — целиком и полностью на вас; в наличии карла, лестер и дакен (это мой твинк, но энивей worth mentioning), неуёмные амбиции и несколько кило хедканонов по запросу. в игре успели упомянуть пару вещей, касающихся нормана (мы немножечко убили сонгбёрд по вашему поручению, а ещё в результате парочки досадных промахов мунстоун норман самую малость огорчился и приказал лестеру устранить уже её). все подробности изложу по первому запросу, но эти события, разумеется, не строго обязательные, если в ваше представление они не впишутся — так тому и быть!
для динамики конкретно озборна и софен, кажется, ничего нового не изобрела (карле нравится думать, что она умнее всех, норману иногда очень иногда нравится делать вид, будто это действительно так; необходимость подчинения карлу очень огорчает, притворяться кэрол дэнверс ей очень не нравится — озборну до этого нет совершенно никакого дела). из совсем очевидного то, что смерть нормана карле какое-то время снится чуть ли не каждую ночь, так что любовь, заботу и лояльность вам гарантирую.
всё, что в заявке упомянуто, касается исключительно thunderbolts и dark avengers, потому что вне этих ранов персонажи не пересекались; ни в коем случае не ограничиваю вас только этими событиями — это лишь один из эпизодов биографии озборна, конечно, и как поступать с прочими событиями, решать точно не мне.
если решите наведаться именно к нам — предлагаю обменяться постами; пишу в среднем 4-5к, иногда неспешно, а иногда раз в две недели (чтобы вы сразу понимали, с какими скоростями имеете дело), грамотному балансу действий и метафор — да, философским эссе вместо взаимодействия персонажей — нет.

пример игры;

this will never end 'cause I want more
more, give me more

Карла вновь стоит у кровати, на которой корчится мать, и думает о том, как эффектно поставить точку, воспользовавшись минимумом выразительных средств. Никакое изящное прощание на ум не пришло, потому она закончила всё молча. Лестер многословен — интересно, как долго он крутил эту сцену, подчинилась ли она его фантазии, проговаривает ли Карла положенные ей реплики (на этой мысли она ловит себя на желании его удивить, и желание это смехотворно — Лестер, наверное, видел сотни вариантов предсмертной бравады). Карла не хочет умереть обыденно, ничем не отличившись, а ещё, конечно, не хочет умирать. Она почти проговаривает это вслух, размыкает губы и тут же сжимает их как можно плотнее; станешь моей смертью, а свидетелем слабости не станешь, уёбок.

Объятия словно издевательски нежные: Карла смотрит в огромную пустоту, разворачивающуюся вместо воздуха и неба, солнца и облаков, и не чувствует ни тепла, ни холода, ни чужих прикосновений, и осознание контакта с чужой кожей — догадка, выстроенная на том, что Карла может увидеть, когда чужое лицо попадает в поле зрения; издевательски нежные, думает она, пытаясь отыскать насмешку или неуважение, но ничего из этого не чувствует, и даже ярость отступает в тень, откуда Лестер наверняка ухмыляется, галантно подавая руку.

— Сколько он тебе за это пообещал? — назови цифру побольше, думает Карла, не огорчай меня.
Наверное, было бы лестно, согласись Лестер убить её бесплатно. Из признательности к смерти. Из признательности к Карле.

Ей нравилось думать о том, что Лестера удалось подкупить: дерьмом из её головы, рассказами о чужих самоубийствах, взаимной ненавистью к Норману; ей не хотелось обманываться, будто это было чем-то большим, чем стоящий на пути Озборн и почти что физическая потребность в том, чтобы увидеть, как он в последний раз закрывает глаза. Ей нравилось думать, что она попала в слепое пятно, и из этого пятна она может диктовать чужому мозгу, что видеть; Лестер с радостью убил бы любого, а её не убивал — пусть даже из вынужденности — и об этом Карла думала очень часто, переваривая каждую составляющую восторга снова и снова, наяву и во сне. Ей часто снились эти мгновения перед смертью, пальцы на её шее, пистолет, приставленный ко рту, и лицо Лестера, в последнюю секунду проговаривающее «нет, не могу», и Карла никогда не уточняла, почему не может. Какая разница.

Сколько раз она сама представляла, как его убивает?
Если Лестер прижмётся поближе, то сможет посчитать.

dangling feet from window frame
will I ever ever reach the floor?

MORE - GIVE - ME - MORE

Карле кажется, что в мире сейчас нет ничего, кроме её пустого тела, пару минут назад выдавившего последние капли страха. Сколько было теорий о том, что на преагональные состояния и поджидающую смерть организм реагирует диметилприптаминовой лихорадкой. Эзотерический пиздёж, мистические откровения, бог, стёртый в белый порошок; может быть, и сейчас этот пляж и чужая голова у неё на груди — индуцированное сновидение. Сожми глаза сильнее — и всё растворится в следующей фазе сна. Карла не понимает, как узнать, что происходит на самом деле.

— Скольких людей ты убил?
Она уже задавала Лестеру этот вопрос — он пожал плечами, вернее, вообще ничего не сделал и не ответил, и Карла тогда подумала о том, что это число к нему ближе, чем любой нож, а точность определена вплоть до сотых (отрезал кусок плоти — считай, умертвил на 0,05 процента).

Сколько стоит это убийство. Скольких ты убил. Сколько раз убивал отца. Всё, что возбуждало и представляло собой интерес, превращается в цифры. Если бы Карла могла выблевать своё оскорбление, Лестер бы увидел, что она ничего не ела на ужин. Желчь жжёт горло.

— Ирония в том, что сейчас единственный — и первый — момент, когда у тебя был хоть какой-то шанс.
Ты падальщик, хочет добавить она. Мусор. Гниющая плоть. Трус.
— Часто потом будешь думать о том, насколько ты был слабее?

Умирать не хочется. Застывший ужас можно собирать с её губ вместе со слюной, запекающейся корочкой в обоих уголках рта. Не от твоей руки, думает Карла. Не так. Мы должны были ходить по краю, резать об него ноги, рассказывать о мерзком и давить злость; потом Озборн бы умер, и мы могли бы больше никогда не видеться. Воспоминания об этом никогда бы не протёрлись, сколько ни надевай их на свою голову.

— Я часто раз думала думала о том, как тебя убиваю. Для отравления ты мне слишком нравился.
Я тебе, выходит, не нравлюсь, хочет спросить Карла. Обидно.
Солнце вгрызается в глаза, режет веки, но она всё равно уже практически ничего не видит.

crushed and filled with all I found
underneath and inside.

+10

3

— christian mythology —
http://s7.uploads.ru/L2qW6.png
прототип: erin mommsen;

asmodeus [асмодей]
от этого демона пахнет похотью и чужим желанием; правитель вожделения, блуда, ревности и одновременно мести, ненависти и разрушения. четвёртый адский князь. что такое любовь? асмодей громко смеётся и признаётся, что не знает.

когда асмодея спрашивают, как у него дела, он улыбается невероятно ярко и говорит: « у меня всё хорошо ». если посмотреть внимательно и долго - в глазах застряли тяжёлые камни ; такие есть почти у всех в аду - на дно тянут. в топазовых глазах — бесконечная похоть, бесконечная жажда, бесконечная жадность; за топазовыми глазами — бесконечное безразличие, бесконечное неумение любить, бесконечное « меня всё заебало », бесконечное « научите меня жить ». только хрен кто посмотрит, и асмодей это прекрасно знает. асмодей чиркает зажигалкой, кутаясь в свои модные одежды и в очередной раз пытается заставить себя не думать о плохом. мысли пачкают мозги. у асмодея хорошо получается избегать проблем — думай о чём угодно, кроме проблемы, и она исчезнет. исчезнет с поля зрения, но останется где-то внутри неприятным осадком, который не вытрахать из себя никак. а вытрахивать асмодей умеет прекрасно — девочек, мальчиков, девственниц и извращенцев. в голове жар, во рту — пустыня сахара, кругом шлюхи и вся постель в сперме. в похоти свои грехи и боли топит, потому что иначе как-то уже ничего не выходит. зато что-то вроде опиума получается. вечером — вершина блаженства, а на утро так паршиво, что хоть вой. то монашки, то распутницы, то благочестивые барышни.

асмодей никого ни разу не называл кем-то особенным, он никогда не признавался в любви, он никогда не испытывал влюблённость. асмодей привязывается к тем, с кем не спит, асмодей хочет быть с теми, к кому не сможет залезть в постель. потому что его откровенно всё задолбало — секс вещь прекрасная, удивительная, волшебная, но такая бесполезная, если её слишком много.

асмодей пытается найти выход на поле битвы, командуя одним из легионов ада, и даже старается привыкнуть к запаху войны, но пока получается херово. асмодей иногда спрашивает себя, зачем он сражается на этой войне светлого и чёрного, но потом смотрит на люцифера, который устало ходит по отшумевшему полю битвы и понимает, что не зря это всё, правда. если борешься за свободу, это никогда не зря. и асмодей тоже понимает, что ему нужно бороться — с миром и с самим собой. но этим же вечером асмодей ловит какую-нибудь шлюшку в её лсдшном трипе и вытрахивает из неё любые желания отсасывать за деньги, чтобы потом самому сказать: « у меня секс просто в характере, я пытался что-то изменить ».

асмодей ходит к люциферу слушать, как тот играет на фортепьяно и засыпает на его кровати, от которой пахнет ладаном и бергамотом. это кровать, где асмодею спокойнее всего. люцифер закатывает глаза и спит на диване. либо не спит вовсе — для него это очень даже нормально. асмодей предлагает привести десяток суккубов, но властитель ада отмахивается — разберётся как-нибудь, секс не настолько важен. и говорит это вроде бы безобидно, но асмодея всё равно задевает — его лишний раз ненамеренно тыкают в его « у тебя жизнь простая ». асмодей щетинится и уходит недовольный. у меня жизнь, думает он, нихуя не простая. вы просто не хотите видеть дальше собственного носа.


дополнительно:
— мне хочется видеть асмодея не таким развратником, для которого секс — самое главное. наоборот, я хочу видеть его несколько усталым от всей этой фигни, от того, что его видят стереотипным извращённым демоном.
— взаимоотношения с люцифером вполне обычные: асмодей его соратник, они семья. в моих идеях люцифер всё-таки один из тех, кто видит в асмодее нечто большее, чем просто демона секса, но не сразу. предлагаю развить эту идею в эпизодах.
— внешность было бы круто не менять, графикой я обеспечу.

пример игры;

а здесь постик

+7

4

— naruto —
http://s9.uploads.ru/IUsCO.jpg http://s7.uploads.ru/GdAXx.png http://s9.uploads.ru/3e6Fk.png http://s5.uploads.ru/3bIze.png
прототип: original;

hozuki suigetsu [хозуки суйгетсу]
человек с особенным геномом, ценный подопытный орочимару, член "така"

хам с вызывающим поведением, высоким самомнением (уровня итачи, а?) и всяким отсутствием авторитетов. любитель похлебать воду, подействовать на нервы и надавливать на болезненные точки. многие описали бы суйгетсу подобным образом, что не является истиной в полной мере, но отчасти вполне соответствует действительности. суйгетсу в самом деле независим, знает себе цену и имеет некоторые (серьезные) проблемы с культурой, что вообще-то с его жизненной историей неудивительно. самооценка также весьма оправдана, ведь он силён, как и развитый инстинкт самосохранения, хотя порой водяной заигрывается и заходит дальше положенного. что, впрочем, быстро понимает, выкручиваясь. вообще умеет выкручиваться, страхов своих не отрицает, как и потребностей, как и наличия несогласия/собственного мнения; при необходимости, конечно, заткнуться может, как и встроиться в систему иерархии. несмотря на свою незавидную жизнь в лаборатории орочимару, не растерял ни характера, ни разума, будучи сообразительным по натуре, и даже умудрился сохранить свою мечту.


дополнительно:
кто-то говорит, что саске и суйгетсу друг друга ни во что не ставили и так далее, что им друг на друга всё равно, но я сразу скажу: с такой позицией категорически не согласен, мы не сыграемся. потому что у обоих имеются и высокая самооценка (хотя саске в этом плане приземленнее), и некоторые проблемы с доверием-связями, однако равнодушными друг к другу они не были ни в рамках команды, ни в рамках общей истории, развив под конец достаточно глубокие отношения. более того: суйгетсу являлся единственным, кто способен вызвать у саске улыбку на раз-два; просто так, т.е. без танцев с бубнами. да, своей временами зашкаливающей самооценкой и отзывами, но всё это просто потому, что такой игровой формат им обоим не скушен и необходим. они приятели, им не плевать друг на друга и в качестве команды они сработались великолепно, куда функциональнее N7; между ними имеется и иерархия, и некоторое доверие, и некоторая привязанность, и сохранение личной дистанции, что позволило и саске, и суйгетсу — добровольно, не вынужденно — рисковать своей жизнью друг ради друга. и если началось всё, в общем-то, с банальной выгоды, потребности и скуки, то закончилось на совершенно другой ноте. они признали друг друга и, чего греха таить, если бы саске позвал водяного в новые приключения, то тот бы пошёл. хотя бы потому, что это лучше нахождения с орочимару, которого водяной боялся и продолжает бояться. у саске проблемы с понимаем людей — спасибо, что вообще хоть на какой-то контакт выходит при всех его травмах, — в то время как суйгетсу прекрасно считывает людей, что здорово их дополняет и выстраивает не скучное, занимательное общение. не напряженное и сбалансированное для обоих, что каждым из по-своему ценится.

мы можем разыгрывать разные концовки аниме-манги, как и вносить множество не показанных в каноничный период ситуаций (серьезных и юмористических), как и сыграть в реал-альтернативах. и приключения в будущем, потому что я очень люблю "така" и уверен, что они не раз собирались после. в конце-то концов, мечты у суйгетсу не осталось, а потому и терять ему нечего, как и в жизни никого, кроме "така" да саске, по сути не осталось. насчёт формата постов договоримся (как и о прочем), при качественной игре для меня почти ничего не имеет значения.

пример игры;

Если ты избавляешься от своего прошлого, то будь готов к тому, что настоящее начнет чем-то заполняться. Кем-то. Избавление от старых связей непременно ведет к образованию новых, и так по кругу, бесконечно. До самого конца, пока ты не остался одним-единственным человеком в мире. Саске не стремился оставаться одним-единственным, но одному, в одиночку, в стороне ото всех — вполне. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, на ближайшее время. По крайней мере, когда порешал со своими старыми связями и теперь, если так посмотреть, успел обзавестись... новыми?

У юноши не осталось ни сил, ни желания обдумывать всё это сейчас, будучи вымотанным, усталым и тяжелым, несмотря на облегчение по ряду долгое время мучивших вопросов. Он позволил бы себе нырнуть в свой внутренний мир, если бы знал, что в мире не осталось ничего другого; ничего другого, для чего требовалась бы сила. Однако Кагуя, воскрешения, вся эта война и её последствия — это наглядно показало, что шиноби — не предел мощи, угроза — настоящая — могла исходить вовсе не от самих людей, а потому Учиха понадобится ещё больше силы, ещё больше знаний, ещё меньше привязки к тому миру, в котором он существовал все эти годы. Ему всегда будет мало. Ему никогда не найдётся месте среди тех, кому достаточно и кто успел устать. Такова его деформация, установка, характер; таков его выбор, таково решение, принятое самостоятельно после всех манипуляций над его жизнью со стороны Итачи, Конохи, Орочимару, Обито, Мадары... Теперь он сам по себе, сам себе режиссер и судья. И потому не стоило, не имелось смысла открыть в себе то, что могло хоть как зацепиться за других людей. За Команду Номер Семь, за Итачи, за "Така". Ведь даже последние... последние, не задавая вопросов о глубокой натуре Саске, о его прошлом, да вообще не интересуясь — как и мир прежде — его историей, поддержали, пошли и заняли какую-то нишу в сердце нукэнина. Странную, неоднозначную, но юноша знал это чувство — когда не всё равно до той степени, чтобы беспокоиться на бытовом уровне, но совсем недостаточно, когда речь заходила о цели, ради которой можно не задумываясь переступить. Пока не поздно, пока это не нужно, пока ошибки не повторились, Учиха решил обрубить и здесь всё тоже.

Суйгетсу. Карин. Джуго. Наверное, Саске многое мог бы сказать о них. Если бы захотел. Если бы это было важно. Если бы это не стало укреплением того, что вполне можно было назвать тонкой, хлипкой, но связью. Нитью. Потому не сказал и не скажет, намереваясь выкинуть из памяти, сердца и нутра, сохранять в котором хоть что-то оказалось достаточно сложно: всё выпадало, а что не выпадало, то деформировалось. Ни то под проклятьем, ни то под сломанной личностью, ни то под решениями. И всё-таки. Ему правда надо идти.

Это уже и планировал было сделать, отчего-то не оттолкнув Карин сразу и позволив ей словно бы в последний раз прикоснуться к себе (как же это всеобщее помешательство раздражало и вводило в недоумение, если честно; какой-то чертов гротеск и преувеличение привлекательности, с которым Учиха приходилось жить и ловить саркастические реакции своего окружения, да и свои собственные). Ей было особенно много, что сказать, ведь эта девица так походила на Сакуру. В плохом, хорошем и никаком смыслах: обе отчего-то любили его, обе и чёрта о Саске не знали, на деле понятия не имея ни о его прошлом, ни о нём самом, обе готовы сделать и последовать почти куда угодно; обе были досаждающими, но полезными. И обе были разными. Никакой драмы — кроме Саске — в жизни Сакуры, и жизнь как единая драма, в которой Учиха стал закономерной фиксацией с понятной болью в жизни Карин. Джуго... с ним всё куда страннее, но понятнее. Даже понятнее, чем с Суйгетсу, чей ход мысли юноша так и не смог в полной мере понять. Да, если честно, даже не пытался. Ему всё равно. Это не было его целью. Его цель — смерть Итачи, после — месть Конохе, а теперь... теперь его цели с "Така" не пересекались. Саске один на один с собой. Стоило бояться. Ему или... миру.

Однако, когда Учиха ощутил себя стиснутым в объятиях, то даже как-то шире раскрыл глаза, немного удивившись. Это... неловко и странно, ведь на протяжении многих лет он не то чтобы часто обнимался. Тем более искреннее. Тем более прощаясь. Тем более... вот со всей этой предысторией. С Джуго, который тёплый, но вовсе не телом, а... душой. Странное ощущение. Секунда чего-то вздрогнувшего в Саске, какого-то момента удовлетворения и принятия, прежде чем всё вернулось на свои места. Но отталкивать никого не стал. Пускай возьмут это в качестве извинений. Ведь, каков момент: всех троих Учиха Саске пытался убить. Как минимум единожды. Каждого из них бросал. Как минимум единожды. А они всё равно остались с ним, имея возможность уйти. А они всё равно пришли попрощаться, даже зная, что сам нукэнин этого делать не намеревался.

Объятия разжались, дискомфорт спал. Наконец-то. Юноша усмехнулся, ненадолго прикрыв глаза, после чего отцепил от себя Карин, обошел Суйгентсу и спокойно двинулся дальше.

— Вы все, — однако, остановился спустя десяток шагов. Обернулся в профиль. На лице мелькнула невыразительная улыбка, — спасибо, -  после чего двинулся дальше, вскоре вовсе исчезнув благодаря своим техникам. Из поля зрения мира, к которому временно (?) решил себя не относить.

Учиха Саске умел улыбаться. Он просто не видел в этом тяги или повода. Однако с "Така", как и с Командой Номер Семь, это выходило проще, чем с другими. Выходило в принципе. Особенно с Наруто, особенно с Суйгетсу (этот водяной умел смешить, отрицать не стоило). Как бы холоден Учиха не был, сколько бы мир ему не безразличен, а когда-то давно — в самом начале — его сердце отличалось проклятой, но очевидной тягой к теплу, а ещё юноша неизменно не страдал аморальностью (вне своего короткого помутнения), какой хронически страдал даже Итачи. А, значит, улыбка — это те двери в мир, что открывались редко, но непременно несли за собой чуть больше, чем слова или постоянная эмоциональная взвинченность других. И подобно деликатесу на то и являлась исключением.

Отредактировано Uchiha Sasuke (2020-01-16 13:33:28)

+4

5

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/28326.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/54777.png http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/33500.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/84965.jpg
прототип: original;

jugo [джуго]
человек с особым геномом, добровольный заключенный в логове орочимару, член "така"

"биполярный". страшное чудовище в самом не чудовищном человеке. диснеевская принцесса, вокруг которой поют и верно служат птицы да грызуны. диснеевская принцесса, которой вовсе не нужен монстр, ведь он сам себе является и этой ипостасью. человек с большим сердцем, чью плату за силу (не искал её вовсе, потому что она прокляла) — невероятную — невозможно ни отменить, ни погасить преждевременно. человек, которому для того, чтобы оставаться человеком, нужна клетка. человек, желающий мира и покоя, а потому сам пришедший в логово к тому, кто является воплощением антипода данных устремлений. человек, нашедший своё успокоение в цепях и камере, а отклик души в кимимаро. а после — в саске; сначала — как в замене того невероятного приятного светлокожего юноши, после — как нечто самобытное и независимое. как самая лучшая из клеток, в которую джуго с удовольствием переберётся, если за ним снова придут. а до тех пор джуго будет балансировать между человеком и чудовищем, кружа вокруг своей темницы, откуда не пытается сбежать и где заточен — снова — добровольно. добрая душа, от болезни которой нет лекарства даже у великого орочимару, столько раз поборовшего смерть.


дополнительно:
твоя жизнь никогда не была сахаром. хотелось быть частью мира, общаться и иметь связи, но странная природа — клан, клан, снова клан, наследие и ирония — не позволила тебе получить даже этого. всю свою жизнь ты, имея столь большой потенциал и огромное сердце, лишь вынашивал любовь в себе, выражая её каплями. когда мог. и не накапливал ненависть, ведь мир не виноват и, несмотря ни на что, прекрасен. в этом всём не важно, с чего у нас всё началось. важно, чем оно стало: ты нашёл свою самую надёжную и всегда сдерживающую клетку во мне; тьму, что способна поглотить и подавить твою собственную, дав возможность человеку оставаться собой и просто жить. стоит ли говорить, что за это ты готов сделать почти что угодно? что ты в принципе не ищешь зла, а потому склонен помогать, если к тебе без агрессии или угрозы? просто жестокость в нашем мире - это неотъемлемый элемент. потому помогал мне. и будешь помогать ещё. а я многое сделаю для тебя, ведь когда-то принял ответственность сначала за "змею", а после за "така". я для тебя — самый важный человек, а ты для меня — та тонкая нить причастности, что я могу в любой момент оборвать, но не делаю этого, потому что она ценна и не затягивает мне шею. думаю, в каком-то смысле нас можно назвать друзьями; или приятелями.

после войны я практически во всех вариантах развития событий вижу, что саске с джуго не раз пересекались, второй стал его самым верным спутником (после наруто, он последовал за учиха после снятия бесконечного). они вместе прошли через многое, повидали небывалое, делали невозможное и пограничное. зачастую ужасные вещи из лучших побуждений, но что поделать. мне бы хотелось, чтобы связь этих двоих окрепла. джуго ведь правда самый (имхо) светлый персонаж фандома, и нахождение монстра внутри него, как и искалеченного чёрного учиха рядом — это вкусный контраст и великолепное взаимодействие. глубина, что можно познавать и обсасывать. потому, если ты видишь потенциал и интерес к джуго, желаешь лучше понять его и развить, то приходи. пиши стабильно и качественно, а я отвечу тебе взаимной любовью. я очень благодарный игрок, люблю беседы на тему игры (только), умею упарываться и гореть.

пример игры;

Если ты избавляешься от своего прошлого, то будь готов к тому, что настоящее начнет чем-то заполняться. Кем-то. Избавление от старых связей непременно ведет к образованию новых, и так по кругу, бесконечно. До самого конца, пока ты не остался одним-единственным человеком в мире. Саске не стремился оставаться одним-единственным, но одному, в одиночку, в стороне ото всех — вполне. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, на ближайшее время. По крайней мере, когда порешал со своими старыми связями и теперь, если так посмотреть, успел обзавестись... новыми?

У юноши не осталось ни сил, ни желания обдумывать всё это сейчас, будучи вымотанным, усталым и тяжелым, несмотря на облегчение по ряду долгое время мучивших вопросов. Он позволил бы себе нырнуть в свой внутренний мир, если бы знал, что в мире не осталось ничего другого; ничего другого, для чего требовалась бы сила. Однако Кагуя, воскрешения, вся эта война и её последствия — это наглядно показало, что шиноби — не предел мощи, угроза — настоящая — могла исходить вовсе не от самих людей, а потому Учиха понадобится ещё больше силы, ещё больше знаний, ещё меньше привязки к тому миру, в котором он существовал все эти годы. Ему всегда будет мало. Ему никогда не найдётся месте среди тех, кому достаточно и кто успел устать. Такова его деформация, установка, характер; таков его выбор, таково решение, принятое самостоятельно после всех манипуляций над его жизнью со стороны Итачи, Конохи, Орочимару, Обито, Мадары... Теперь он сам по себе, сам себе режиссер и судья. И потому не стоило, не имелось смысла открыть в себе то, что могло хоть как зацепиться за других людей. За Команду Номер Семь, за Итачи, за "Така". Ведь даже последние... последние, не задавая вопросов о глубокой натуре Саске, о его прошлом, да вообще не интересуясь — как и мир прежде — его историей, поддержали, пошли и заняли какую-то нишу в сердце нукэнина. Странную, неоднозначную, но юноша знал это чувство — когда не всё равно до той степени, чтобы беспокоиться на бытовом уровне, но совсем недостаточно, когда речь заходила о цели, ради которой можно не задумываясь переступить. Пока не поздно, пока это не нужно, пока ошибки не повторились, Учиха решил обрубить и здесь всё тоже.

Суйгетсу. Карин. Джуго. Наверное, Саске многое мог бы сказать о них. Если бы захотел. Если бы это было важно. Если бы это не стало укреплением того, что вполне можно было назвать тонкой, хлипкой, но связью. Нитью. Потому не сказал и не скажет, намереваясь выкинуть из памяти, сердца и нутра, сохранять в котором хоть что-то оказалось достаточно сложно: всё выпадало, а что не выпадало, то деформировалось. Ни то под проклятьем, ни то под сломанной личностью, ни то под решениями. И всё-таки. Ему правда надо идти.

Это уже и планировал было сделать, отчего-то не оттолкнув Карин сразу и позволив ей словно бы в последний раз прикоснуться к себе (как же это всеобщее помешательство раздражало и вводило в недоумение, если честно; какой-то чертов гротеск и преувеличение привлекательности, с которым Учиха приходилось жить и ловить саркастические реакции своего окружения, да и свои собственные). Ей было особенно много, что сказать, ведь эта девица так походила на Сакуру. В плохом, хорошем и никаком смыслах: обе отчего-то любили его, обе и чёрта о Саске не знали, на деле понятия не имея ни о его прошлом, ни о нём самом, обе готовы сделать и последовать почти куда угодно; обе были досаждающими, но полезными. И обе были разными. Никакой драмы — кроме Саске — в жизни Сакуры, и жизнь как единая драма, в которой Учиха стал закономерной фиксацией с понятной болью в жизни Карин. Джуго... с ним всё куда страннее, но понятнее. Даже понятнее, чем с Суйгетсу, чей ход мысли юноша так и не смог в полной мере понять. Да, если честно, даже не пытался. Ему всё равно. Это не было его целью. Его цель — смерть Итачи, после — месть Конохе, а теперь... теперь его цели с "Така" не пересекались. Саске один на один с собой. Стоило бояться. Ему или... миру.

Однако, когда Учиха ощутил себя стиснутым в объятиях, то даже как-то шире раскрыл глаза, немного удивившись. Это... неловко и странно, ведь на протяжении многих лет он не то чтобы часто обнимался. Тем более искреннее. Тем более прощаясь. Тем более... вот со всей этой предысторией. С Джуго, который тёплый, но вовсе не телом, а... душой. Странное ощущение. Секунда чего-то вздрогнувшего в Саске, какого-то момента удовлетворения и принятия, прежде чем всё вернулось на свои места. Но отталкивать никого не стал. Пускай возьмут это в качестве извинений. Ведь, каков момент: всех троих Учиха Саске пытался убить. Как минимум единожды. Каждого из них бросал. Как минимум единожды. А они всё равно остались с ним, имея возможность уйти. А они всё равно пришли попрощаться, даже зная, что сам нукэнин этого делать не намеревался.

Объятия разжались, дискомфорт спал. Наконец-то. Юноша усмехнулся, ненадолго прикрыв глаза, после чего отцепил от себя Карин, обошел Суйгентсу и спокойно двинулся дальше.

— Вы все, — однако, остановился спустя десяток шагов. Обернулся в профиль. На лице мелькнула невыразительная улыбка, — спасибо, -  после чего двинулся дальше, вскоре вовсе исчезнув благодаря своим техникам. Из поля зрения мира, к которому временно (?) решил себя не относить.

Учиха Саске умел улыбаться. Он просто не видел в этом тяги или повода. Однако с "Така", как и с Командой Номер Семь, это выходило проще, чем с другими. Выходило в принципе. Особенно с Наруто, особенно с Суйгетсу (этот водяной умел смешить, отрицать не стоило). Как бы холоден Учиха не был, сколько бы мир ему не безразличен, а когда-то давно — в самом начале — его сердце отличалось проклятой, но очевидной тягой к теплу, а ещё юноша неизменно не страдал аморальностью (вне своего короткого помутнения), какой хронически страдал даже Итачи. А, значит, улыбка — это те двери в мир, что открывались редко, но непременно несли за собой чуть больше, чем слова или постоянная эмоциональная взвинченность других. И подобно деликатесу на то и являлась исключением.

+4

6

— naruto —
http://s7.uploads.ru/Krx3h.gif http://s3.uploads.ru/5cbVX.png http://sd.uploads.ru/MSBfY.gif http://sd.uploads.ru/u85px.jpg
прототип: original;

uchiha itachi [учиха итачи]
человек, нукэнин, предатель клана, предатель деревни, преступник S-класса, покойник, худший-лучший брат

ты. моё. всё. [не оставил мне и шанса включить в свою жизнь что-то ещё, а я не смею винить тебя в этом]. моя планка. моё подавление. мой пример. моя зависть. моя травма. мой образец. моя безусловная любовь. человек, из уст которого я был готов поверить во что угодно и прыгнуть со скалы, если он пожелает. мой б о г. тот, кто цинично и втридорога взял с меня плату за крупицы своего внимания и уроки. тот, кто отнял у меня всё. моя фиксация, проклятье и совершенство; толкнувший в ненависть, что не имеет дна, и отнявший у меня прошлое, настоящее и будущее [его не было ни у кого из нас с самого начала]. всё, что возможно отнять, кроме жизни, смысл которой свёлся - теперь только - к одному лишь тебе; нет ничего более жестокого, чем отнять право на смерть. ты так решил, ты всегда решаешь. во имя общей ноши, во имя проклятья ненависти, во имя того, что мы особенные братья. кто-то пошутит, что во имя искупления. 

ты способен на всё, нии-сан. я никогда не сомневался в этом. но и тыдопустил ошибку: меня.

будучи в сильнейшем клане "учиха", итачи испускал яркий свет. и пусть саске восхищался таким братом, он ещё и завидовал ему. он делал достижения брата своей целью, и так росло и его собственное "я". из-за того, что старший брат был слишком успешен, даже отец не обращал на личность саске внимание. но как бы то ни было, пока есть старший брат, есть и саске. для саске итачи был центром мира — он был для него всем © 2 датабук

итачи — человек, определивший для себя нормы поведения и прочие ограничения как то, чего стоит избегать; отрицающий приверженность к организации и отбросивший свой клан © 2 датабук

самое неоднозначное лицо фандома.
с одной стороны, гений-имба, предавший все ценности; объективно аморальный человек, лишенный сострадания и норм, способный пытать людей безо всякой на то причины, очевидно имея наклонности садиста [мир шиноби жесток, он ломает с рождения; ожидания вкупе с талантом доламывают]. стратег, манипулятор, решивший скинуть с себя оковы любых ограничений и норм. лжец, лицемер, актёр, прагматик, никогда не отвечающий на вопросы прямо и точно знающий, что способен стать совершенным, ради чего пойдёт на всё.

с другой стороны, травмированный войной и учиховским воспитанием ребёнок, у которого после подобного не имелось ни единого шанса вырасти нормальным человеком. переломленный и передавленный ожиданиями клана гений, пытавшийся хоть во что-то поверить - в волю огня, к примеру - но рано осознавший, что все ответы мира кроются в жестокости; мир держится на страхе и ненависти, её контроль - это и есть сохранение мира, малым злом. а итачи в нём действительно совершенный, настоящий шиноби.

не социопат и не психопат, однако жизненный опыт и исключительная гениальность достаточно быстро искривили его личность и систему ценностей, вылившись в то, чем он стал. амбиции, вся жизнь театр, само-взваленный на себя крест, на который учиха на самом деле совершенно плевать; лишь предлог.

при этом в изначально противоречивой картине он, итачи, идеальная машина для убийств, никогда не хотел войны, помня её ужас, а потому был готов без сожаления убить сколько угодно людей — даже если это будет его семья — просто для того, чтобы предотвратить новую [очередную] войну, дав возможность людям оставаться глупыми, но хотя бы в мире [иронично, что его действия привели к обратному - к поводу начать новую войну; воистину]. дело не в любви к конохе, но в искаженном непринятии войны как таковой [ведь шиноби созданы для неё и живут ею, не зная иной жизни].


дополнительно:
одна из самых вкусных братских драм в истории индустрии, стоит ли мне вдаваться в детали? подчеркну лишь, что итачи — это не светлый персонаж, он в самом деле страшный и мощный человек, опустошенный донельзя миром, кланом, долгом и самим собой; учиха. просто так сложилось, что даже у монстра [он не был таким рожден, его таким сделали, как оно всегда случается, да?] имеется место для чего-то ценного, как бы оно не искажалось сквозь разбитые стёкла. для итачи саске — это правда единственный важный человек, которого он любил. ненавидел тоже [внутри выжженного итачи всегда война, в первую очередь себя с собой], но любил всё-таки больше. просто учиха не умеют проявлять свою любовь и жажду внимания, особенно в сложившейся ситуации; чтобы не через боль, не через обоюдную фиксацию, не через садизм, аморальные методы, полный внутренний разлом, силу и - как ни странно - исключительные результаты в итоге; радикализм, страсть, полная отдача - любовь и ненависть всегда в одной плоскости, со временем поглощая учиха и делая остальное неважным. иначе их не научили; никого. иначе они не были бы учиха; иначе они бы не выжила, будучи лишь игрушкой богов и козлом отпущения истории с самого начала. существовать друг для друга, пускай даже через ненависть и полное испепеление как души, так и будущего; убивать друг друга, чтобы идти дальше, и этой болью приобретать силу. учиха всё равно нет пристанища, у них никогда не было будущего. да, кагуя?

по нашему сюжету воскрешения во время войны не было, как и 2/3 событий в ней же [у нас много правок], мы выстроили её немного альтернативным образом, не меняя общей сути. но моя сговорчивость иногда поражает: с достойным игроком буквально что угодно сыграть можно. с удовольствием схожу в альтерантивы, реал-адаптации и ко, очень хочу детство [со всеми его клановыми особенностями бытия спартой]. готов проглотить морально мучительно жесткий и тяжелый учихацест, потому что не в чем винить, вы только на этих двоих посмотрите, пособие по психиатрии. жести мне, короче.

люблю и умею писать с заглавными буквами, просто подстраиваюсь под моду. лицо, размер, тройка, вот это всё — мне плевать до тех пор, пока ты кормишь меня вкусными постами. кормишь достаточно активно, потому что реже поста в дней 10-неделю я не хочу. в ответ буду спамить на тему игры, музыкой, шутками, жрать стекло и просто носить на руках. я очень благодарный игрок, разве что о реале общаться да нытьё слушать не привык.

важно: аниме-филлеров про итачи для меня не существует [моя нелюбовь к раздутому шисуи в придачу, простите, в манге этого ромашкового поля не было; буду тихо-молча тлеть в стороне], в учёт идёт в первую очередь манга и не-филлерные серии аниме [спасибо]. финала манги и боруто не существует также. в природе. вообще. [на деле я не такой вредный, просто часто горю с канона и полу-канона, это норма, протест у нас в крови]
критически важно любить глубокие разборы персонажей и мира. примеры того, о чём я говорю: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7.

пример игры;

От него никогда не требовали быть умным. Владеть стихией, показывать силу, подражать Итачи, пытаться догнать его — да. Думать — никогда, это не входило в предназначение и функции младшего, не такого талантливого — а значит, вообще не талантливого — сына. Саске никогда не говорили, что весь их клан могут вырезать; чем питался шаринган, что такое посттравматика (о ней никто вообще не знал), что свои могут убивать своих — не на страницах книг, не в семейном архиве, а по-настоящему. Никто никогда не предполагал, что Итачи... что Саске... что...

Саске не... Саске не... Саске не... не... не... НЕ. НЕ Не. Не. НЕ.

Шиноби всегда готовы к войне, самый сильный клан всегда готов применить свою силу. Это нормально. В теории каждый из них готов умереть — во имя клана и долга — в любую минуту, и временами на миссиях в самом деле (редко) умирали родственники, на похоронах которых приходилось присутствовать. Мальчишкой это воспринималось как... рутина? Ведь его учили, что это — нормально; что так бывает (если ты недостаточно силён), но пока есть семья, пока есть клан, пока есть сила, единство, воля и иерархия, пока ты крепок духом, пока любишь свою кровь — всё в порядке. Что у них, Учиха, всё по определению могло идти только правильно.

Но то, что сейчас происходило, не было правильным.

Саске не понимал, что произошло. Он знал — это смерти; весь район убит. Его семьи больше нет. Но знание — это не принятие, это не полка точного понимания, это... Мальчишка ещё десять минут назад планировал рассказать о своих успехах в школе матери. Отец, конечно же, не будет слушать, а нии-сана в последнее время дома не было, а особенно не было его для Саске, даже когда оба, казалось бы, находились совсем рядом. У него случилось хорошее настроение, куча энергии, запал; о, каким хорошим должны были стать остатки вечера и... во что обернулись всего за несколько минут. Что. Это. Что. Это. ЭТО. ЧТО?!

У него не оказалось времени на то, чтобы принять происходящее, чтобы сориентироваться, чтобы вникнуть, чтобы подумать, чтобы, чтобы, чтобы... Мир, пол, комната, в которой находился младший из их ветви Учиха, потеряли свою реальность. Все откатилось назад, стало шумным, подвижным, красным. Болезненным. Пропитанным смертью. Моментами ухода жизни; жаждой, мельтешением, чем-то еще в изобилии, чего понять в силу возраста и опыта пока не мог. Но запомнил. Саске вспоминал миссии, на которые Итачи соглашался его брать и... и.. всё это... походило, ощущалось, выглядело как одна из них. Отработано, быстро, слажено: так расправлялись с врагами, так зачищали, так избавлялись, так не оставляли шанса ни сбежать, ни увернуться. Это воистину могло восхитить — тем, насколько чисто исполнено; как шиноби, как бойца. Но Саске не восхищался, потому что это был его клан. А то был нии-сан. Его нии-сан, на которого он пытался походить, если не ровняться, то хотя бы прыжком дотянуться,  сделал это всё с... его кланом? Собственной семьей? Ото-сан и ока-сан? Они все... Это всё...

Резня. Скотобойня.
Небо залито кровью. Ею же залита земля.
Копошение болью отзывались в глазах, в руках, где-то внутри.
Саске не понял в первый раз, отрицал во второй, попытался закрыть глаза на третий, но картина повторялась из раза в раз, на каждом новом кругу Ада обрастая деталями. Отвратительными, мерзкими, скрупулезным, страшными, ужасающими.
От простой растерянности, непонимания и паники Саске перешёл в состояние, которое ранее не испытывал. Ему хотелось прекратить. Ему хотелось выдавить себе глаза, проткнуть перепонки. Ему хотелось бежать. Ему было страшно. Больно. Обидно. Странно. Д и к о . Ему не нравилось то, что происходило кругом; то, что не мог отвернуться; то, что нии-сан, которым он так восхищался, применил это восхищение для тако... это всё в самом деле сделал Итачи?

Прекрати.
Прекрати.

Прекрати.

ОСТАНОВИСЬ.

ХВАТИТ.

Казалось, что эта пытка — нет, мальчишка понял, что это не реальность; не реальность настоящего, но недавнее прошлое, зачем-то показанное ему едва ли не сотни раз — продлилась вечно. Казалось, что она никогда не закончится. Он не знал, когда начал кричать, когда плакал; когда у него закончились силы, когда единственной опорой стал пол. Сначала для колен, после — для рук, после — для щеки. Не знал, на каком кругу каждый_чертов_момент, каждый_чертов_крик_удар_звук отпечатался в мозгу, сколько бы Саске не пытался — судорожно, из последних сил — изолироваться или закрыть глаза. Это не прекращалось. Повторение одного и того же — единственного, чего он боялся, но о существовании чего (этого страха и связи_ не_догадывался) — стал его всем, потому что другое растерялось. Странно, что он не поседел. Странно, что не умер от остановки сердца. Учиха — это сила. Они живучие. Они питались болью, не так ли? Саске не понимал этого, не знал; его жизнь, кажется, являла и должна была являть противоположное, отличное от предыдущего. Но в момент потеряла... всё. Будь то ценность, фокус, знание, опору. Её же — опору — потеряло и тело, как и силы. Не сопротивляться, не пытаться прекратить, лучше бы даже не дышать, потому на это, казалось, его не хватало.

О том, что на самом деле прошло меньше минуты, мальчишка конечно не знал. Имело ли оно значение? Боль являлась болью независимо от того, реальна она или нет. О чём он прежде не знал тоже, чем и не захочет интересоваться. Ведь Саске жив. Он, чёрт подери, жив — это единственное, что стало понятным, когда комната вернулась к прежнему состоянию, когда реальность — что-то потерявшая — вернулась, буквально обвалившись поверх рухнувшего на пол мальчишки; обслюнявленного, в севшим голосом, изодранной глоткой, мокрыми глазами, разрушенным миром и когтями, стертыми до крови.

— Почему... — сначала тихо, потому что не хватало ни воздуха, не понимания. Отдышаться. Сомнений нет: это сделал нии-сан. Сомнений  в том, что все мертвы, у юного, но всё же шиноби, не имелось с самого начала тоже. Теперь картина понятна, ясна, кристальна читаемая, словно бы слезами Саске смыл кровавый налет, дав ему стечь, дабы рассмотреть. Он понял, почти принял (на это ему понадобился ещё какое-то время, подсознание объединилось с сознанием и ушло в изоляцию, дабы спасти себя) то, что случилось. Так бывало с миссиями. Так бывало в истории. Саске только не понимал, не мог найти причины... — ПОЧЕМУ? — громко повторил, сжимая кулаки и чудом найдя в себе силы для того, чтобы оторвать щеку от пола, кое-как подняв ни то лицо, ни то взгляд замутненных глаз на Итачи. — Нии-сан, почему... — слезы выплаканы; он бы заплакал ещё, но сейчас ни в голове, ни из глаз ничего не лилось. Сухо, внутри скрипело, шершаво, ужасно, что хоть кровью плюйся да увлажняй пересохший рот. Такой же кровью, как и та, коей пропиталась земля на всей улице. — Почему ты так поступил! — это был бы почти крик, если бы голос не съехал, ни то хрип, ни то звон; надорвался, и без того надломленный — это без сомнений.

Нужно собрать все силы и что-то сделать. Узнать, почему, узнать, что... нет. Ведь Итачи всех убил. Захочет убить и Саске? Если честно, то о подобном мальчишка думать не мог. Он вообще думать не в состоянии, пытаясь просто рассмотреть нии-сана, упершись в него не желавшим проясняться взглядом да щурясь, чтобы хоть как-то сфокусироваться на тёмной, казавшейся невероятно высокой фигуре на фоне ночного неба, что луной и звездами подчеркивало своим блеклым светом очертания теней мёртвых родителей и кидали тени во тьме. Итачи.

Отредактировано Uchiha Sasuke (2020-05-30 01:51:32)

+5

7

— naruto —
http://sd.uploads.ru/exUYy.jpg http://s5.uploads.ru/nl3W1.gif http://sd.uploads.ru/n0NEq.jpg
прототип: original;

otsutsuki kaguya [ооцуцуки кагуя]
богиня, прародительница чакры, десятихвостый, предательница и мститель

от любви до ненависти один шаг, а люди, как известно, умеют разочаровывать. даже богов, ради жизни среди них пожертвовавших всем: связями, бессмертием, уважением себе подобных. кагуя была не просто богиней, но одной из самых почитаемых и сильных среди ооцуцуки, что не позволило никому из клана напрямую пойти против неё, когда та съела плод древа и решила остаться на земле. остаться, чтобы прекратить все войны. остаться, чтобы править и подчинять. остаться, чтобы выражать свою любовь, защищать и делать жизнь людей лучше. но... они ведь правда умеют разочаровывать. свет обращать во тьму, любовь в ненависть, уважение в страх. пропитавшись их душами, кагуя и сама стала такой же. любовь и заботу заменили ужас, страх, деспотизм и презрение. появилась ненависть. богиня снова поссорилась с семьей: на этот раз не с богами, но теми, кто стали ее наследием. они же — конечно же во имя мира и из лучших побуждений — запечатали свою мать, бабушку, создательницу, посчитав правильным навсегда забыть.

но ведь боги — это не люди. они умнее или, как минимум, способнее; и даже в самый тёмный час у них остаётся кто-то верный. нашёлся и у кагуи. она руками своего наследия провернула сложный план, занявший века, и получила возможность возродиться. в негодовании, мести и печали. что, впрочем, продлилось недолго: её снова запечатали. снова — собственные дети, потомки первых внуков. поговаривают, на этот раз с концами.

но разве может с настоящей богиней все быть так просто? у неё непременно имелись свои мотивы, а история изнутри непременно не такая однозначная, какой могла показаться со стороны.


дополнительно:
я не больной ублюдок, у меня просто фантазия хорошая. у нас в наличии миллионы альтернатив, потому руки развязаны на множество вариантов. так, я готов сыграть индру, который возродил богиню и вместе они изменили историю, что значит вообще полную перекройку (отмену) канона наруто. также, если поиграть с мотивацией и выжать кактусы, можно закрутить историю с саске. о, сколько новых миров они бы могли создать вместе, какую эру начать! кагуя знает, как любовь становятся ненавистью, а учиха теперь знает, что у его клана изначально не было и не будет места в мире; на этой почве можно сыграть сюжет вкусный, как никогда прежде. порвать связи, раскрошить мир, из его чакры зачать новый и, к примеру, взяться мстить ооцуцуки. с наличием наруто и связанных с ним драм это вообще до жути клево выйдет, я подавлюсь слюной, слезами и пламенем. можно считать данный поиск пейрингом (меня учил орочимару, не в чем судить), можно родительской темой, можно естественным возвращением истории на круги своя; тема богов, превосходства и вот этого всего. у этих двоих ведь правда имеется почва для уникальных, специфических отношений. пускай только у игрока будет мозг, фантазия, желание и навык качественно писать, дабы развить и подать эту историю. я поддержу. закошмарим(Ся). поиграем в богов.  все остальное обсудим.

пример игры;

Из прежних встреч с Ооцуцуки и с той информацией, что Учиха умудрился насобирать, идя в том числе по их следам, шиноби успел понять, что это не те боги, которые отличались миролюбивостью или снисхождением к нижестоящим. Видение мусора, агрессия, отсутствие церемониала, высокомерие - это свойственные для них повадки, причины чего Учиха понятны и на которые ему, что очевидно, плевать. Всё даже на этот раз изначально пошло по аналогичному сценарию, по протоптанной дороге. Просто Саске решил заглянуть чуть глубже, перестать оттягивать, потерпеть чуть дольше, рискнуть большим объёмом чакры, чтобы наконец сделать настоящий скачок в своих исследованиях, в своём аспекте познания мира. Рискнув же, словил... что-то другое. Такое же экспериментальное, как для самого странника, только на каком-то ином уроне; кажется, ему показывали, что способны выстроить диалог. Зачем? О, нет, вот тут Саске быстро смекнул, в чём дело. Хотя бы в общих чертах.

"Кагуя", - усмехнулся он про себя. Знакомое имя, однако. Проблемное. Почти нарицательное. Значит, тема их задевала и являлась несколько размытой для самих Ооцуцуки, которые, видимо, всё-таки не есть единая, равно осведомленная структура. Или же у них остались какие-то свои дела что к ней, что к миру, в котором она по слухам осела (если второе, что дело плохо; ладно, не новость для Саске, не зря годы жизни растратил). Может быть и что-то другое, но ничего иного в голову Учиха не приходило. Он не отличался раздутой фантазией, предпочитая исходить к тому, что знал и что вполне способно выйти из этих знаний.

- Она запечатала. Дважды. С недавних пор - моей рукой, - нет, не будет упоминать Наруто, потому что дело не в нём; потому что никого иного втягивать в это Учиха не планировал. Пока уж точно: слишком рискованно, а вероятность притянуть за собой хвост велик (почти неизбежен). Сейчас он открывался, предоставляя подобную информацию, однако этим самым отвечал на некоторые уступки - не агрессию - со стороны Ооцуцуки. Появление второго бога, не за спиной и не в иной форме, тоже ведь являлось уступкой и призывом к диалогу - уже с их стороны. К обмену информацией. Начальный этап, на котором все поняли, что лучше воздержаться от стычки, по крайней мере на какое-то время. Насколько равноценно... что же, вопрос относительный и пока подвешенный. - С концами, собственной же силой, обернувшейся против неё, - вполовину важно, однако Саске всё-таки добавил. Между тем бдительности не терял, будучи неизменно готовым действовать и сканируя пространство кругом себя.

- Я тоже хочу знать о ней. Больше того, что мне уже известно, - неизменная беспристрастность без страха, но с объективным напряжением; Учиха неизменно понимал, с кем имел дело. И насколько не важным являлся факт присутствия клона, когда его самого найти труда не составляло. Эти двое, похоже, в самом деле настроены на что-то большее, нежели расправа с насекомым (что далось бы им, тем не менее, не так-то просто). Как раз то, чего искал Учиха, не слишком, правда, представляя, как именно вести диалог и что... что может предложить. Каждая из сторон. Кроме ненападения. Ведь у шиноби козырей откровенно меньше. И сил. И много чего ещё. - Расскажите мне, какое дело вы имеете к ней и для чего желаете найти, - знал, что желают, потому что в собственных поисках по следам богини обнаруживал признаки этого, если не считать нынешнего поведения Ооцуцуки, подтверждавшего данность. Кое-чего обещало начать вырисовываться да хоть сколько-то встать на место. - В свою очередь сделаю тоже самое.

+4

8

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/67991.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/11546.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/78341.png http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/22899.jpg
прототип: original;

uchiha fugaku [учиха фугаку]
шиноби, джонин, последний глава клана и полиции конохи, отец, покойник

Глава клана - это не просто главный носитель фамилии. Клан - это не просто фамилия. Традиции, философия, обособленность, исключительность, иерархия, подчинение, тайны и нормы, что хуже и жестче Спарты - вот что такое клан, особенно когда речь заходит об Учиха, основывавших первую деревню шиноби; Учиха, созданных для возрождения богини-прародительницы и существующих исключительно войной. Но ты не знал об этом, ты просто был тем, кем тебе и следовало быть, являясь жертвой также, как и все Учиха. Твоё мнение не важно, важно мнение клана и его цели, за коими ты полосовал; не подчинился бы, так повторил бы судьбы Мадары (исключение), а новый лидер непременно привёл бы клан к тому же, к чему он пришёл и с тобой.

Суровый, выдержанный, немногословный, настоящий боец, военный, лидер и образцовый представитель своего клана. Упёртый, своенравный и непреклонный; рассуждающий обо всём с позиции силы и игнорирующий то, что не лучшее среди лучшего. Стало ли это твоей главной ошибкой? Итачи, я - всё не случайно? Что же, Учиха не умеют выражать свою любовь. Никогда не умели. Наша любовь - это наша ненависть. Тебя не в чем винить, ведь иначе ты не умеешь. Тоже. За что заплатил точно также, как и весь клан, став прошлым на страницах истории.


дополнительно:
Ищу отца для того, чтобы удариться в клановый деспотизм (Хьюга вот клеймят своих, Учиха вот своих убивают, ня), суровые реалии клана и мира шиноби. Поиграть по детству в воспитание, отцы-дети, психологические травмы, странный подход Фугаку к воспитанию (взять Итачи в 4 года на поле боя - это хорошая, не травмирующая идея, не так ли? Результаты ведь есть, смотри какой гений мотивированный вырос). Кроме того, поводил бы альтернативы разного порядка, включая те, где клан выжил. Также в основной игре я хочу закинуть Саске в мир мёртвых, где он может встретиться с отцом в нескольких формах, а там чем кончится - это не то, что я загадываю.

Не ищу активного игрока, но реже поста в месяц - это издевательство, мне не надо. Не требую простыней, но хочу грамотности и заинтересованности указанной сферой. Давай разовьём Учиха не просто в некий самый-сильный-клане-Конохи, но дадим обоснуй, почему так сложилось и чего это стоило самим Учиха? Это очень по-японски.

пример игры;

Вообще-то Саске почти всегда торопился домой, в своё "поселение в поселении". Ему нравился дом. Ему нравился его клан. Ему больше нигде — даже в академии — так не нравилось, как на улочках родовой резиденции, где кругом не было никого, кроме Учиха. Здесь мальчишка ощущал себя свободным, причастным, в безопасности, может быть не нужным, но... своим. Здесь он оживал, здесь черпал мотивацию, здесь находил все то, что любил; за воротами его дома заканчивались интересы Саске, заканчивался его мир. А почему так происходило сказать не мог: то ли дети всё-таки видят чуть больше, не понимая этого и непроизвольно реагируя на косые взгляды огораживанием от мира, что им не доверяет, или просто что-то ещё. Если совсем честно, то наследственный шиноби даже в Академию ходил только потому, что так Учиха смогут гордиться им, потому что для них это важно, потому что они — сильнейшие, и ему непременно стоило стать таким же. Другие дети, как и сенсеи, Саске интересовали мало, мнение их для него цены не имело вовсе, он не искал их контакта и не стремился узнать, всегда думая о том, как вернётся домой и поговорит с родителями, со старшим братом, с тётей и дядей; как будет больше тренироваться, набивая ссадины и синяки, чтобы заслужить хотя бы минуту внимания. Особенно отца, лучше всего отца. И даже если его в очередной раз проигнорируют — дома — это будет ничего страшного, потому что тогда мальчишка постарается ещё лучше, будет тренироваться ещё больше, потому что он — Учиха. Иного Саске не знал. Иного не искал. Иное ему было чуждо и не нужно. Потому Учиха Саске всегда торопился домой, натягивая на лицо улыбку и стараясь отбросить всё то, что его беспокоило, словно такого и не было вовсе.

Сегодня мальчишка задержался допоздна. В Академии у него снова лучшие результаты, и учитель на этот раз решил дать Учиха внеурочную программу, сказав, что если он справится, то покажет ему кое-что ещё по сюрикенам. И Саске, конечно же, не позволил себе не справиться: пришлось показать ученику один из приемов после-после занятий, а дальше вдохновлённый мальчишка занял себя сам, ещё несколько часов провозившись на тренировке. Вот же, наверное, отец будет гордиться! Он в последнее время обращал на младшего сына чуть больше внимания, чем прежде, хоть и делал это с какой-то грустью (Саске чувствовал), и всё же. Непременно стоило бежать домой, воодушевленным и переполненным ожиданиями о реакции на свои успехи. А потом, а потом, а потом он непременно покажет всё на практике, и будет тренироваться ещё больше, и тогда, и тогда, и тогда...

Прибежав домой, Саске обнаружил, что никого не было. Свет везде погашен (это странно), тишина стояла гробовая (это странно) и... воздух перенасыщен странным запахом. Мальчишка ещё не знал, что больше никогда его не забудет, но его преемственная генетика шиноби уже понимала, что что-то пошло не так. Ведь, кажется, так пахла кровь. Смерть. Рассказы отца и брата о войне.

— Папа? Мама? Дедушка?... Кто-то? Нии-сан? — ни ответа, ни привета. Одна только тишина.

Когда Саске начал обнаруживать знакомые лица — тела, вернее — одно за другим, то внутри него что-то застыло. Отключилось, вынужденно притупилось, заставляя идти по улочкам, высматривать среди изувеченных  тел знакомые и отчего-то идти  к своему дому, где были отец и мать. Так сделал бы любой ребенок, не так ли? Нормальный, любящий свою семью и свой клан, чей разум очень бы хотел, чтобы всё было в порядке, а оттого способный отрицать некоторые... тревожные, морозившие всё нутро и душу факты. Его уже раздирала тихая истерика. Он уже не замечал, как простые шаги стали бегом. Он уже не игнорировал, что знал, что произошло. Что все они — все части его мира — мертвы.

А кругом кровь. Ещё не засохшая, в темноте под луной разве что похожая на лужи или тёмные пятна. Юный Учиха понимал, что его оцепенение начало сдавать позиции, ощущаясь тряской в ногах и желанием бежать ещё быстрее. Для того, чтобы заставить его воспринимать то, что он видел и понимал, многого не нужно было.

— Мама?... Папа?... — но ответа не последовало, в который раз. Пришлось дойти до комнаты родителей, не встречая да не слыша ничего, кроме окутывавшей звенящей тишины. На секунду задержаться, прежде чем в решительностью большей, чем Саске испытывал на деле, приоткрыть дверь.

А? Живая душа, знакомая фигура. Это... Итачи. Мальчишка было обрадовался и собрался подбежать к нему, но в следующее мгновение заметил тела отца и матери. Они были неподвижны и, кажется, там... там тоже лужи крови. Итачи не успел, опоздал, прибыл слишком поздно? Ему что-то известно? Чёрт подери! Но зато он жив. А значит, способен что-то сделать, непременно что-то знал и... это же старший брат, он очень сильный! Успевшая дойти до точки кипения паника отчаянно выплеснулась наружу, когда один самых близких, но по-детски ненавистных людей нашелся среди всего этого Ада. Теперь мальчишка отвлекся на него, зацепившись словно бы как за единственный сучок, как за последнюю надежду.

— Нии-сан, что... что с папой и мамой? — напряжение и легкая дрожь во всём теле, но он не обратил на это внимания, цепляясь, цепляясь, цепляясь; весь мир сошел до точки, все стадии принятия в голове смешались. Слишком много всего за слишком короткий срок, Саске ничего не понимал, но вопрошал о помощи и спасении — не себя, но других — у того единственного, кто точно мог что-то сделать. Кто здесь был. Они вместе смогут, они же братья. Они же Учиха. — Почему, что... произошло, кто вообще мог такое сделать? — сжатые в кулаки руки буквально в кровь из-за перенапряженных пальцев, когти въелись в кожу. Но... в момент оказались разжаты. От удивления, от неожиданности. Потому что раздался звук и произошло то, чего мальчишка не ожидал вообще. Внутренняя паника и ужас переключились на что-то ещё, чего Саске никогда прежде не испытывал. Он растерялся ещё больше. Это... Что... Сюрикен?

+3

9

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/81803.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/24973.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/76552.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/88805.jpg
прототип: original;

uchiha mikoto [учиха микото]
человек, шиноби, джонин, домохозяйка, мать, покойница

Образцовая жена, какой и подобает быть супруге главы сильнейшего клана Конохи. Тренированный шиноби, мастер кунаев, она родилась Учиха и не вышла из этой фамилии, как то и полагалось для неё с самого начала. Ибо "деревня внутри деревни", у них свой мир, отдельный и не пересекающийся с внешним. Терпеливая, выносливая, умеющая быть покладистой, следовать за мужем и воспитывать детей так, как и полагается Учиха. Знающая и живущая по суровому уставу и ещё более суровым традициям, Микото тем не менее не лишена женской нежности и материнской любви, которой по возможности старалась делиться со своими детьми, хоть как-то компенсируя строгий характер мужчина. Не шла ему наперекор, но где можно выражала себя, в общем-то воспитав не самых дурных детей: дала жизнь двум гениям, в сердцах которых нашлось место для нездоровой, безграничной любви (преобразовавшейся в не менее безграничную ненависть). И, как настоящая жена, мать, женщина и Учиха, погибла вместе со своим кланом, приняв смерть с гордостью и честью.


дополнительно:
Мне бы, если честно, очень хотелось увидеть её вместе с отцом, чтобы с самого начала развили-отыграли свою историю и т.д. Сам же желаю поводить детство и альтернативы, а также встретиться в мире мёртвых. Очевидно, что общество мира Наруто патриархальное, потому к женщинам отношение... японское, скажем так, что передалось братьям Учиха [в плане домостроя] в том числе. И тем не менее, пускай авторитетом для Саске являлся отец, а не Микото, она всё равно была ему матерью, которая многое дала и кое-чему научила; потому что тоже умеет проявлять себя на поле боя (недостойную Фугаку бы не взял замуж), чем смогла поделиться с Саске, на которого у отца не находилось желания, а у брата времени. Есть некоторые идеи касательно дружбы с Кушиной и желанием взять Наруто под опеку, отказом со стороны Конохи и т.д.

Как и с заявкой на Фугаку: мне важно наличие заинтересованности в углублении в клановые традиции, менталитет и вот это всё. Повторюсь: это не западные традиции, а японские нравы японского авторства с японской перспективы, что стоит учитывать. Не требую высокой активности, но не издевайтесь надо мной с постом в месяц, бога ради, не надо. Размер, лицо, прочее - договоримся.

пример игры;

Вообще-то Саске почти всегда торопился домой, в своё "поселение в поселении". Ему нравился дом. Ему нравился его клан. Ему больше нигде — даже в академии — так не нравилось, как на улочках родовой резиденции, где кругом не было никого, кроме Учиха. Здесь мальчишка ощущал себя свободным, причастным, в безопасности, может быть не нужным, но... своим. Здесь он оживал, здесь черпал мотивацию, здесь находил все то, что любил; за воротами его дома заканчивались интересы Саске, заканчивался его мир. А почему так происходило сказать не мог: то ли дети всё-таки видят чуть больше, не понимая этого и непроизвольно реагируя на косые взгляды огораживанием от мира, что им не доверяет, или просто что-то ещё. Если совсем честно, то наследственный шиноби даже в Академию ходил только потому, что так Учиха смогут гордиться им, потому что для них это важно, потому что они — сильнейшие, и ему непременно стоило стать таким же. Другие дети, как и сенсеи, Саске интересовали мало, мнение их для него цены не имело вовсе, он не искал их контакта и не стремился узнать, всегда думая о том, как вернётся домой и поговорит с родителями, со старшим братом, с тётей и дядей; как будет больше тренироваться, набивая ссадины и синяки, чтобы заслужить хотя бы минуту внимания. Особенно отца, лучше всего отца. И даже если его в очередной раз проигнорируют — дома — это будет ничего страшного, потому что тогда мальчишка постарается ещё лучше, будет тренироваться ещё больше, потому что он — Учиха. Иного Саске не знал. Иного не искал. Иное ему было чуждо и не нужно. Потому Учиха Саске всегда торопился домой, натягивая на лицо улыбку и стараясь отбросить всё то, что его беспокоило, словно такого и не было вовсе.

Сегодня мальчишка задержался допоздна. В Академии у него снова лучшие результаты, и учитель на этот раз решил дать Учиха внеурочную программу, сказав, что если он справится, то покажет ему кое-что ещё по сюрикенам. И Саске, конечно же, не позволил себе не справиться: пришлось показать ученику один из приемов после-после занятий, а дальше вдохновлённый мальчишка занял себя сам, ещё несколько часов провозившись на тренировке. Вот же, наверное, отец будет гордиться! Он в последнее время обращал на младшего сына чуть больше внимания, чем прежде, хоть и делал это с какой-то грустью (Саске чувствовал), и всё же. Непременно стоило бежать домой, воодушевленным и переполненным ожиданиями о реакции на свои успехи. А потом, а потом, а потом он непременно покажет всё на практике, и будет тренироваться ещё больше, и тогда, и тогда, и тогда...

Прибежав домой, Саске обнаружил, что никого не было. Свет везде погашен (это странно), тишина стояла гробовая (это странно) и... воздух перенасыщен странным запахом. Мальчишка ещё не знал, что больше никогда его не забудет, но его преемственная генетика шиноби уже понимала, что что-то пошло не так. Ведь, кажется, так пахла кровь. Смерть. Рассказы отца и брата о войне.

— Папа? Мама? Дедушка?... Кто-то? Нии-сан? — ни ответа, ни привета. Одна только тишина.

Когда Саске начал обнаруживать знакомые лица — тела, вернее — одно за другим, то внутри него что-то застыло. Отключилось, вынужденно притупилось, заставляя идти по улочкам, высматривать среди изувеченных  тел знакомые и отчего-то идти  к своему дому, где были отец и мать. Так сделал бы любой ребенок, не так ли? Нормальный, любящий свою семью и свой клан, чей разум очень бы хотел, чтобы всё было в порядке, а оттого способный отрицать некоторые... тревожные, морозившие всё нутро и душу факты. Его уже раздирала тихая истерика. Он уже не замечал, как простые шаги стали бегом. Он уже не игнорировал, что знал, что произошло. Что все они — все части его мира — мертвы.

А кругом кровь. Ещё не засохшая, в темноте под луной разве что похожая на лужи или тёмные пятна. Юный Учиха понимал, что его оцепенение начало сдавать позиции, ощущаясь тряской в ногах и желанием бежать ещё быстрее. Для того, чтобы заставить его воспринимать то, что он видел и понимал, многого не нужно было.

— Мама?... Папа?... — но ответа не последовало, в который раз. Пришлось дойти до комнаты родителей, не встречая да не слыша ничего, кроме окутывавшей звенящей тишины. На секунду задержаться, прежде чем в решительностью большей, чем Саске испытывал на деле, приоткрыть дверь.

А? Живая душа, знакомая фигура. Это... Итачи. Мальчишка было обрадовался и собрался подбежать к нему, но в следующее мгновение заметил тела отца и матери. Они были неподвижны и, кажется, там... там тоже лужи крови. Итачи не успел, опоздал, прибыл слишком поздно? Ему что-то известно? Чёрт подери! Но зато он жив. А значит, способен что-то сделать, непременно что-то знал и... это же старший брат, он очень сильный! Успевшая дойти до точки кипения паника отчаянно выплеснулась наружу, когда один самых близких, но по-детски ненавистных людей нашелся среди всего этого Ада. Теперь мальчишка отвлекся на него, зацепившись словно бы как за единственный сучок, как за последнюю надежду.

— Нии-сан, что... что с папой и мамой? — напряжение и легкая дрожь во всём теле, но он не обратил на это внимания, цепляясь, цепляясь, цепляясь; весь мир сошел до точки, все стадии принятия в голове смешались. Слишком много всего за слишком короткий срок, Саске ничего не понимал, но вопрошал о помощи и спасении — не себя, но других — у того единственного, кто точно мог что-то сделать. Кто здесь был. Они вместе смогут, они же братья. Они же Учиха. — Почему, что... произошло, кто вообще мог такое сделать? — сжатые в кулаки руки буквально в кровь из-за перенапряженных пальцев, когти въелись в кожу. Но... в момент оказались разжаты. От удивления, от неожиданности. Потому что раздался звук и произошло то, чего мальчишка не ожидал вообще. Внутренняя паника и ужас переключились на что-то ещё, чего Саске никогда прежде не испытывал. Он растерялся ещё больше. Это... Что... Сюрикен?

+2

10

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/35492.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/51591.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/95184.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/97197.png
прототип: original;

uchiha madara [учиха мадара]
человек, великий шиноби, бывший глава клана Учиха, Основатель Конохи

Имба, на фоне которого нагрянувшая имбовость Какаши и имбовая имбовость имбового Итачи меркнут и гаснут, он при том настолько понятен в своих мотивах и благих намерениях, что давай закроем глаза на эту небольшую оплошность Кишимото. Ведь Мадара - это тот, кто оставил своим наследием не только Деревню Скрытого Листа, им возведенную и им же разрушенную; не только проклятие и путь для следующей реинкарнации. Величайший шиноби, понявший давние проблемы общества изнутри и оказавшийся куда более правым, чем те (тот), кто ого одолели. Чем клан, поплатившийся в итоге; чем деревня, поплатившаяся и погрязшая в крови тоже.
Познавший дружбу, любовь, предательство, одиночество, ненависть, горечь; попробовавший на вкус и победы, и поражение. Тот, кто ради всеобщего блага готов стереть в порошок друга, брата или собственного ребёнка. Тот, для кого общее важнее личного, что стало ловушкой.

Мадара - это образцовый Учиха, полный любви и преобразовавший её в ненависть. Учиха Мадара - это тот, кем гордились и за кого было стыдно нашему клану. Учиха Мадара - это Основатель, видевший мир, живший лишь войной, и решивший задаться вопросом о том, возможно ли как-то иначе. Нашедший ответ и поплатившийся за это. Прозревшим, как известно, нет места среди людей, сколько бы сильными они не являлись.


дополнительно:
1. Я с удовольствием сыграю с Мадарой от лица младшего брата, Изуны. Со всем, что из этого следует, потому что Учиха любят Учиха и никого кроме Учиха; Учиха лучшие, больше Учиха богам Учиха. Или кто там заикался, что Итачи любит Саске больше, чем Мадара Изуну? Проверим. Оружием, кровью и отобранными глазами, аминь.
2. Мне было бы любопытно посмотреть, куда бы завела история, в которой Саске согласился на предложение Мадары во время 4ВШ. Потому что... why the hell not? Он бредил младшим братом, а этот на него похож, только ещё отбитый, одинокий да с рухнувшей на плечи правде о том, что весь мир - это ложь; тот самый мир между тем в жопе, снова в войне, ничему не учится. Как бы вышло с Кагуей, с риннеганами, с Бесконечным - правда, любопытно же. А может бы в иное время себя закинули, да вообще 100500 вариантов. Да пребудет с нами самая имбовая из имбовостей.
3. Реал-лайф альтернативы, "а что, если бы все выжили" и т.д., и т.п. С кем с кем, а с Саске Мадаре точно найдётся, что сыграть.

Обязательно наличие как чувства юмора, так и способности пользоваться мозгом да грамотно писать. Потому что мне нужен не Мадара, повёрнутый на техниках (подобно оружиефилам, эдаким любителям Братства Стали в Фоллаче), а человек с силой воли, взглядами и соответствующими времени что нравами, что взглядами, что опытом; как и целями. Буду ждать и требовать многого (это же Мадара, чёрт бы его побрал), но взамен отдавать буду не меньше. Актива высокого не ищу, над душой стоять и требовать поста каждую неделю не буду, если это не темп игрока. Обо всём договоримся, я умею говорить через рот.

пример игры;

Вообще-то Саске почти всегда торопился домой, в своё "поселение в поселении". Ему нравился дом. Ему нравился его клан. Ему больше нигде — даже в академии — так не нравилось, как на улочках родовой резиденции, где кругом не было никого, кроме Учиха. Здесь мальчишка ощущал себя свободным, причастным, в безопасности, может быть не нужным, но... своим. Здесь он оживал, здесь черпал мотивацию, здесь находил все то, что любил; за воротами его дома заканчивались интересы Саске, заканчивался его мир. А почему так происходило сказать не мог: то ли дети всё-таки видят чуть больше, не понимая этого и непроизвольно реагируя на косые взгляды огораживанием от мира, что им не доверяет, или просто что-то ещё. Если совсем честно, то наследственный шиноби даже в Академию ходил только потому, что так Учиха смогут гордиться им, потому что для них это важно, потому что они — сильнейшие, и ему непременно стоило стать таким же. Другие дети, как и сенсеи, Саске интересовали мало, мнение их для него цены не имело вовсе, он не искал их контакта и не стремился узнать, всегда думая о том, как вернётся домой и поговорит с родителями, со старшим братом, с тётей и дядей; как будет больше тренироваться, набивая ссадины и синяки, чтобы заслужить хотя бы минуту внимания. Особенно отца, лучше всего отца. И даже если его в очередной раз проигнорируют — дома — это будет ничего страшного, потому что тогда мальчишка постарается ещё лучше, будет тренироваться ещё больше, потому что он — Учиха. Иного Саске не знал. Иного не искал. Иное ему было чуждо и не нужно. Потому Учиха Саске всегда торопился домой, натягивая на лицо улыбку и стараясь отбросить всё то, что его беспокоило, словно такого и не было вовсе.

Сегодня мальчишка задержался допоздна. В Академии у него снова лучшие результаты, и учитель на этот раз решил дать Учиха внеурочную программу, сказав, что если он справится, то покажет ему кое-что ещё по сюрикенам. И Саске, конечно же, не позволил себе не справиться: пришлось показать ученику один из приемов после-после занятий, а дальше вдохновлённый мальчишка занял себя сам, ещё несколько часов провозившись на тренировке. Вот же, наверное, отец будет гордиться! Он в последнее время обращал на младшего сына чуть больше внимания, чем прежде, хоть и делал это с какой-то грустью (Саске чувствовал), и всё же. Непременно стоило бежать домой, воодушевленным и переполненным ожиданиями о реакции на свои успехи. А потом, а потом, а потом он непременно покажет всё на практике, и будет тренироваться ещё больше, и тогда, и тогда, и тогда...

Прибежав домой, Саске обнаружил, что никого не было. Свет везде погашен (это странно), тишина стояла гробовая (это странно) и... воздух перенасыщен странным запахом. Мальчишка ещё не знал, что больше никогда его не забудет, но его преемственная генетика шиноби уже понимала, что что-то пошло не так. Ведь, кажется, так пахла кровь. Смерть. Рассказы отца и брата о войне.

— Папа? Мама? Дедушка?... Кто-то? Нии-сан? — ни ответа, ни привета. Одна только тишина.

Когда Саске начал обнаруживать знакомые лица — тела, вернее — одно за другим, то внутри него что-то застыло. Отключилось, вынужденно притупилось, заставляя идти по улочкам, высматривать среди изувеченных тел знакомые и отчего-то идти к своему дому, где были отец и мать. Так сделал бы любой ребенок, не так ли? Нормальный, любящий свою семью и свой клан, чей разум очень бы хотел, чтобы всё было в порядке, а оттого способный отрицать некоторые... тревожные, морозившие всё нутро и душу факты. Его уже раздирала тихая истерика. Он уже не замечал, как простые шаги стали бегом. Он уже не игнорировал, что знал, что произошло. Что все они — все части его мира — мертвы.

А кругом кровь. Ещё не засохшая, в темноте под луной разве что похожая на лужи или тёмные пятна. Юный Учиха понимал, что его оцепенение начало сдавать позиции, ощущаясь тряской в ногах и желанием бежать ещё быстрее. Для того, чтобы заставить его воспринимать то, что он видел и понимал, многого не нужно было.

— Мама?... Папа?... — но ответа не последовало, в который раз. Пришлось дойти до комнаты родителей, не встречая да не слыша ничего, кроме окутывавшей звенящей тишины. На секунду задержаться, прежде чем в решительностью большей, чем Саске испытывал на деле, приоткрыть дверь.

А? Живая душа, знакомая фигура. Это... Итачи. Мальчишка было обрадовался и собрался подбежать к нему, но в следующее мгновение заметил тела отца и матери. Они были неподвижны и, кажется, там... там тоже лужи крови. Итачи не успел, опоздал, прибыл слишком поздно? Ему что-то известно? Чёрт подери! Но зато он жив. А значит, способен что-то сделать, непременно что-то знал и... это же старший брат, он очень сильный! Успевшая дойти до точки кипения паника отчаянно выплеснулась наружу, когда один самых близких, но по-детски ненавистных людей нашелся среди всего этого Ада. Теперь мальчишка отвлекся на него, зацепившись словно бы как за единственный сучок, как за последнюю надежду.

— Нии-сан, что... что с папой и мамой? — напряжение и легкая дрожь во всём теле, но он не обратил на это внимания, цепляясь, цепляясь, цепляясь; весь мир сошел до точки, все стадии принятия в голове смешались. Слишком много всего за слишком короткий срок, Саске ничего не понимал, но вопрошал о помощи и спасении — не себя, но других — у того единственного, кто точно мог что-то сделать. Кто здесь был. Они вместе смогут, они же братья. Они же Учиха. — Почему, что... произошло, кто вообще мог такое сделать? — сжатые в кулаки руки буквально в кровь из-за перенапряженных пальцев, когти въелись в кожу. Но... в момент оказались разжаты. От удивления, от неожиданности. Потому что раздался звук и произошло то, чего мальчишка не ожидал вообще. Внутренняя паника и ужас переключились на что-то ещё, чего Саске никогда прежде не испытывал. Он растерялся ещё больше. Это... Что... Сюрикен?

Отредактировано Uchiha Sasuke (2020-01-16 17:36:21)

+6

11

— warcraft —
https://66.media.tumblr.com/db781cecc44a4fc9bfebbf78553a2216/tumblr_pdm7tlLsP81v5xpr8o3_500.gifv

talanji [таланджи]
императрица Зандалара, навеки слуга лоа смерти, 17-18

[indent] Таланджи не по годам умна, смекалиста. И дело тут даже не в том, что являясь единственной дочерью Растакхана, она была им оберегаема и одарена лучшими учителями, но и то, что живой ум ее вводил всякого в ступор. То, как легко она познавала новое, то, с какой легкостью всматривалась в других и видела то, что маленькая девочка видеть не должна.  Она очень хорошо распознает ложь. А ее вокруг трона, вокруг Растакхана, всегда было так много.
[indent]  [indent] Таланджи смотрела на то, как пауки плели свои сети вокруг отца, но ничего не могла сделать.
[indent] Потому что все считали ее дитя со столь ярким воображением, потому что никто не хотел слушать юную принцессу и она молилась Резану, ибо только лоа и отвечал, только он слушал маленькую Таланджи и очень скоро она взяла в руки жреческий посох, чтобы всю себя посвятить лоа и своему королевству. Она не могла просто смотреть, как медленно, но верно, советники отца закапывают его в ежедневной рутине и сыпят в глаза песок, чтобы король не видел, что происходит в его империи. Все, чего требовалось, так это показать отцу, что его ближайшая свита вовсе не такие верные, как может показаться на первый взгляд, да и на второй тоже, хотя, если так подумать, то вспыльчивый и скорый на расправу Растакхан сам был виноват в таком отношении к себе.
[indent]  [indent] Маленькая девочка пускается в приключение и находит их очень быстро.
[indent] Уверенная в том, что на старых берегах своего дома не найти поддержки, она обращает свой взор намного дальше, к красному стягу Орды, под которым уже пригрелись тролли черного копья. Говорят, что их прошлый лидер Вол'Джин был достойным, говорят, что Орда знает слово "честь", а еще, что Орда в отчаянии и им как никогда нужна поддержка против Альянса. И принцесса решает - она приведет отцу новых союзников, стряхнет с него пыль, напомнит, каким великим воином был Растакхан и что стоит вновь взяться за меч, показать свою истинную силу, покуда какая-нибудь добрая рука не вонзила в спину кинжала. Таланджи удается привлечь внимание Орды, даже больше, Сильвана с интересом смотрит на флот, которым так славился Зандалар, на их корабли, что по скорости и маневренности дадут фору любому альянсовскому. Таланджи не дура и прекрасно понимает что к чему, но желание спасти отца куда как сильнее, чем опасение по поводу того, чем чревато вступать в извечное противостояние.
[indent]  [indent] Жалеет ли Таланджи, что впустила в город Орду?
[indent] Нет. Ни капли. Они стали силой, что оказалась за ее спиной, армией, которая придала уверенности. Внезапно в глазах советников она из баловной девочки обратилась в серьезного противника, вот только уже было поздно и зандаларская принцесса показала, что более всего на свете дорожит своей родиной, своим отцом и народом, что свою юную принцессу обожает. Таланджи столкнулась с ужасами, что населяют самые темные уголки ее дома, с предательством, что нависло над их семьей от врагов, кои пугали ее, да и до сих пор пугают.
[indent]  [indent] Она слышит смех за своей спиной и ледяную хватку смерти на шее.
[indent] Отец продал ее лоа смерти, а Таланджи его и не винит, наоборот, даже понимает. Ибо между своим народом, его благополучием и жизнью своей дочери - он выбрал первое. Принеся в жертву себя, свою дочь, ее детей и всех, кто будет после в дар лоа смерти Бвонсамди. Старый лоа смеется гортанно, гремят его кости и скрипит голос над самым ухом, он считает свою новую слугу очаровательной и, что куда как важней, очень перспективной. Таланджи не успела даже оплакать убитого Резана, что полег из-за интриг Язмы, да и какая разница, она более не вправе выбирать кому служить и эту участь встретила с гордо поднятой головой. Как и все остальные беды, что свалились на империю, столкнулись с ней. И не скажешь что хуже, смотреть, как корабли Альянса обстреливают твою столицу или как любимый отец, умирая на руках, просит простить за то, что сотворил.
[indent] Таланджи садится на трон, который триста лет принадлежал ее отцу, перед ней склоняются сотни и тысячи лиц, готовые служить, готовые отдать свою жизнь во славу империи. Рядом с ней ее любимая ящер Тзе'на, что бежит быстрее ветра, а за спиной раздается скрипучий смех Бвонсамди, который тонко намекает, что ему не помешало бы даровать больше душ, чем к нему стремится сейчас...


[indent] Смешно, но при других обстоятельствах мы бы поладили. Можно даже сказать, стали бы... друзьями? Наши истории так похожи, что аж зубы сводит, вот только одни и те же действия и стремления привели абсолютно к диаметральному. Мы бы рассказывали друг другу, как сложно нам с нашими отцами, понимать их, усмирять их гнев; жаловались бы, как тяжко заставлять других воспринимать себя всерьез, ибо видят в нас исключительно детей. Мы оба строили бы одни и те же планы на мир, в котором наши народы должны жить счастливо и процветать и обсуждать, что другим почему-то наше жречество кажется неправильным.
[indent] Но вместо этого мы враги. Огнем и мечом проходящиеся по чуждым землям, вторгаясь и руша все, что было дорого. И нельзя забыть, нельзя стереть эту обиду, совершенные преступления. Оказавшись по разные стороны нам остается только воевать, впиваясь друг другу в глотки.
[indent]  [indent] Таков удел тех, кто познает ремесло войны.


дополнительно:
Можно я тут поору, что Таланджи - это Андуин от троллей? Жрица с дико агрессивным, но любящим отцом, которой приходится ломать себя, чтобы повести свой народ на войну, которой ей не хочется, но надо? Которую никто толком не воспринимал, потому что "маленькая"? Любительница сбежать и отправиться в приключения, пока папа творит какую-то херню?
Вот уже какой месяц я вынашиваю идею этой заявки и пытаюсь примерно как-то совместить, что мне хочется и чего я ожидаю. Ну во-первых это, конечно же, стекло. Ваши бомбили наших, наши устроили дискотеку с блэкджеком и бомбами на ваших землях, вы поигрались со спичками в Штормграде, мы выдали люлей императору, что аж немного переборщили. Слишком много всего произошло, чтобы в какой-то момент пришел некий Тралл и сказал "ну в общем у нас тут мир с Альянсом опять, делай с этой информацией чо хошь" и это можно было бы оставить так просто. Ну и к тому же я никогда не поверю, что любитель доебаться до всякого зека за решеткой Андуин не решит прогуляться до камеры принцессы с вопросом не дует ли ей в камере и не хочет ли она поговорить о спасительном Свете и о том, как хорошо дружить, а не бить друг другу морды шутка, Андуин больше не такой альтруист, но доебаться доебется, ибо клетка закрыта - бежать от него некуда.
Кстати небольшое ответвление от канона: наша Сильвана с поста вождя никуда не собирается, перемирие заключено в угоду победы над Н'Зотом и будет соблюдаться, так что мне кажется Таланджи будет что на этот счет сказать. Что делать с Бвонсамди решать только игроку, можно попытаться отвязаться от лоа, а можно наоборот извлечь максимум пользы от дружбы с ним, тем более, он же такой охуенный но вы этого не слышали что все говорят, что старичок в принцессе души не чает, из этого кстати можно вывести вечное противостояние Света и Тьмы, что круче, жизнь или смерть и кому достанется твоя душа после всего этого.
Вероятность максимально мала, что на заявку кто-то клюнет, но я ж наркоман и как тру-Андуин в чудеса все еще верю. Проверять на 100% знание канона никто не будет, мы не настолько упоротые задроты, считать символы в постах тоже. И вообще мы котики. Наверное...
Дополнение от Натаноса: on ma way to kill yua god

пример игры;

[indent] Король знал, что она будет кричать, он просто не думал… что настолько отчаянно и надломано. Слишком уж образ непоколебимой и сильной женщины въелся в его память, еще с самого далекого детства, когда она впервые приветствовала его под ветвями мирового древа на эльфийском празднике.
[indent] — О чем ты думаешь, король!? – Тиранда стучит по столу кулаком и несчастная мебель надрывно скрипит под дикой силой жрицы, которую она вложила в свой удар. Будь Андуин не настолько с ней знаком, испугался бы за свою жизнь. Абсолютно черные глаза ночной эльфийки с проблесками дикого пламени в нем – отголосков гнева Элуны, подарившей своим детям новое дыхание для их бесконечной мести. Тиранда была старше, мудрее, сильнее и выше его, если бы она захотела, то легко бы убила Андуина, но вместо этого она признавала его лидером их альянса, выполняла его приказы, пусть и могла бы легко отобрать эту власть. Жрица Элуны сжимала и разжимала кулаки, дожидаясь ответа от короля Штормграда, готовая кричать вновь, доказывая свою правоту. А в голосе ее сквозила такая боль, что резала и самого Ринна глубокими ранами. Она доверилась ему, они все доверились, каждый, кто пришел под стены Штормграда из пылающего огнем мирового древа, от стен рушащегося Дарнаса, в попытках спастись, найти в себе силы вновь жить, а не просто выживать, восстановить хрупкую надежду, что все еще теплилась в их сердцах. И, конечно, отомстить, за боль, за предательство, за сотни невинных, сгоревших живьем в попытке спасти Тельдрассил, хоть как-то обуздать жестокий огонь, охвативший священные ветви.
[indent] — Я думаю о тех, кто еще живет. – Спокойно произносит Андуин и жрица тихо вздыхает. Она видела эти тела, что лежат в порту, безмятежные оловянные солдатики, накрытые белой холщой, словно снежным покрывалом. Их гибель была предрешена в тот самый момент, когда они вскинули мечи в клятве пролить кровь своего противника, не оставить его безнаказанным. Когда поклялись отомстить и потребовать ответа за нападение на беззащитных. Такова была идея, светлая и прямая, что абсолютно не успокаивала и боли от потери не приглушала. Солдаты – чьи-то дети, чьи-то родители, что никогда не увидят своих родных просторов. И чем дальше, тем только хуже, ведь как только начнет редеть регулярная армия, то в ход пойдет призыв обычных сограждан, тех, что для меча никогда не были пригодны.
[indent] — И ты ей правда веришь? – Тиранда смотрела в окно, упрямо не желая поворачиваться, словно если она не видит короля Штормграда, то сможет абстрагироваться от происходящего в его кабинете как от дурного сна… в последнее время только дурные сны им и снятся.
[indent] — Нет. – Андуин качает головой, тяжесть, дикая и непомерная ложится с этими словами на его плечи. Он принял решение, за которое, возможно, расплачиваться придется не ему, но всему Альянсу. — Но и по-другому поступить не могу.


[indent] Это была чужая земля, отравленная. Давным-давно мертвая, разворошенная еще в те времена, когда по ней шагала мертвая армия принца Артаса и с тех пор так и не восстановившаяся окончательно. Когда-то зеленый край, полный жизни и магии, теперь представлял собой плачевное зрелище и лишь только удушливый смог драл горло с другой стороны, заставляя сипло кашлять.
[indent] Договор был на удивление прост – прийти одному. Как отказаться от такой легкой и простой западни, в которую так невозможно угодить, если у тебя есть хоть капля самосохранения. Вокруг бывших владений Ветрокрылых даже воронье не летало – всех спугнули агенты как с одной, так и с другой стороны, незаметно притаившиеся по обе стороны, только и ожидающие сигнала, когда все пойдет не так и можно будет вступить в схватку. Ведь в этом и есть истинный смысл дипломатии – всегда готовиться к худшему, даже при самом приятном раскладе. Эти уроки Ринн выучил очень хорошо, вдоволь насмотревшись со стороны. Стоящая рядом Валира напряглась, готовая к прыжку на неизвестного врага, который, возможно, выскочит из-за ближайшего угла, далекого камня, неприметной тени рядом – на что было способно коварство госпожи мертвых, кто как не она об этом знала.
[indent] Андуин взглянул на пасмурное небо, на тяжелые свинцовые тучи, нависшие серьезной угрозой обрушить всю ярость стихии на его голову и в довесок ударить его молнией, чтобы знал, что значит принимать глупые решения. Возможно он сегодня умрет, сам придя в когти своего злейшего врага, возможно его похоронят рядом с отцом и жрицы будут петь песню уже для двух львов, а не одного, но перед этим Генн его воскресит… чтобы лично придушить за то, что не сказал ему о этой операции. Говорить Седогриву о том, что он идет на переговоры с Сильваной вообще идея крайне недальновидная, старый ворген мало того, чтобы не пустил его самого, скорее уж бы первым помчался на место встречи, врываясь на эти земли серой яростной тенью, разбивая все на своем пути и желая лишь откусить голову своей давней противнице. Попытки объяснить это начальнику разведки закончились тем, что он рассмеялся, но, судя по тому, что сейчас на поляне никто не пытается перегрызть горло видневшемуся из-за кустов отрекшемуся, прикорнувшему у небольших скал, то Генну о том, куда отправился король Штормграда, никто не сказал. А нотации он послушает потом… когда все закончится.
[indent] Яркая молния разрезала черные пышные облака и только через несколько секунд округа огласилась раскатистым ревом небес, добавляя в не особо приятную картину еще несколько штрихов. Андуин прошел вперед – он видел фигуру королевы банши, она не пряталась и вполне спокойно себя чувствовала там, где когда-то прошла вся ее жизнь. Что было во времена нежизни остается только догадываться, как и догадываться о чувствах и ощущениях самой Сильваны. Он все наделся… лелеял смутную надежду, что если взглянет в ее мертвые глаза, то найдет хотя бы отголосок той, прошлой Сильваны, которая защищала эти земли до последнего вздоха, не давала Артасу продвинуться дальше и умерла со своими идеалами, теми самыми, которые так легко предала совсем недавно.
[indent] Юный король вытащил из ножен Шаломейн, передавая его Валире, агент перехватила эфес, недовольно смотря на другую сторону широкой поляны, слишком много подозрений как с одной, так и с другой стороны. Андуин смотрел на это с долей любопытства, что еще оставалось делать, пока никакая отравленная стрела в его сердце не летит и на том спасибо.
[indent] — Сильвана Ветрокрылая. – Он остановился в пяти шагах от нее, достаточно, чтобы поставить щит и отвадить удар, если он вдруг случится. Слишком много всего произошло, чтобы так просто не ожидать очередного внезапного хода от вождя Орды. — Я так понимаю, что у нас много тем для обсуждения.
[indent] Кричать с самого начала и топать ногами, что она преступница Андуин не собирался, пусть и слышал, как Валира за его спиной скрипит зубами, желая вогнать в Сильвану меч Вариана и поглубже. Короля, которого Ветрокрылая оставила умирать на чужих берегах…

Отредактировано Anduin Wrynn (2020-03-12 11:56:42)

+2

12

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1212/50043.gif
прототип: original;

jiraiya [джирайя]
человек, шиноби, саннин, наставник

Если вам кажется, что Джирайю можно описать исключительно в двух словах: "Эро-саннин" и "Рубаха Парень", то вы вряд ли знаете его достаточно хорошо. Нельзя забывать, что на его долю выпало многое: он прошел войну, кровопролитную, жестокую и бессмысленную, как все войны; потерял ученика, лишился команды, пронес через всю жизнь неразделенную любовь и все свои многочисленные травмы. Да, за улыбками, шумом и легкостью можно обнаружить тьму, боль и одиночество, что в мире шиноби вовсе не редкость. Но Джирайе не занимать силы, не занимать упорства и не занимать желания изменить мир. Пусть огонь его надежды едва теплится, иногда даже этого хватает, чтобы разжечь целое пламя. Самоотверженный, упорный и упертый, но... в свое время отступивший? Тот, кому не хватило веры в себя чтобы довести все до финала? Остановить товарища, получить Принцессу, защитить учеников. Так какой он, Джирайя? Сильный или слабый? Тот, кто верит, или тот, кто потерял веру в будущее? Не думаю, что образ Джирайи так прост, как может показаться.


дополнительно:
Да, я люблю дарк и считаю, что Легендарная Троица это дарк насыщенный, сбалансированный, разбитый и собранный воедино. Три человека, которых поломало, изломало, травмировало на свой лад, что долгое время (вынуждены были? хотели?) оставались вместе, на войне и вне войны (задумайтесь, будучи Джонинами они оставались Тройкой, что, на мой взгляд, не слишком характерно даже (и тем более) в таких условиях. Три человека, что взаимодействовали настолько эффективно и идеально, что их признали Легендой. Держались ли они друг за друга? Разбежались ли при первой возможности или просто потерялись, занятый каждый своей трагедией? Они были кем-то, были чем-то, были едины, даже если временно, даже если подобно попутчикам в поезде, знающим, что их пути разойдутся. Но они были и это потрясающая почва для игры. Игры разной, игры разнообразной, для откровений, ссор, ненависти, боли, травм, горя и всего, на что щедр мир шиноби.
Орочимару, конечно, холодная, скользкая и мерзкая тварь, но Джирайя один из тех, кто знал его еще не таким. Тот, на чьих глазах разворачивалось его развитие и становление, тот, кто мог на него повлиять (повлиял? отказался?). Да, Джирайя искал Орочимару, следил и наблюдал долгие годы, при этом не вмешиваясь и не находя окончательно. Зачем? Что им двигало? Осуждал ли он бывшего товарища? Я не знаю и, что-то мне подсказывает, что не совсем. Если бы Джирайя захотел отыскать, он сумел бы его найти. Значит не хотел. Быть может избегал? Как и Цунадэ все эти годы.
Чувствуя вину или не зная, что сказать? Вопросы, сплошные вопросы, которые можно развить, раскрутить и использовать для взаимодействия. На деле Джирайя видится мне очень одиноким и сломанным внутри человеком, упустившим что-то важное, потерявшим что-то необходимое и потому вечно сожалеющим об этом. Наверное, искать ответы и постоянно стремиться к недостижимому, это проклятье Легендарной Троицы.
Что касается нашего взаимодействия... Все сложно? Все очень сложно? Орочимару бы игнорировать Джираю столь же успешно, как он делал это последние двадцать лет, но не выходит. Если доходит до столкновения, то вылезает много всего. Да, были моменты, когда Орочимару готов был бросить их обоих, но исключительно из прагматизма (пусть выживут двое, а не погибнут все), да, Орочимару никогда не находил добрых слов ни для Цунадэ, ни для Джирайи, но он был честен.
Я не знаю, захочешь ли ты чтобы Джирайя остался жив или погиб, это обсуждаемо. Но в большей степени я нацелен на игру в прошлом и в таймлайне канона, на будущее планов мало (фактически их нет), но все обсуждаемо, тем более что твой ученик по-прежнему ходячая проблема.
Идей много, желания играть много, лишь бы видеть ответное желание и любовь к персонажу. Хотелось бы активности и поста в неделю, чтобы игра не скатывалась в ожидание. Под темп я могу подстроиться, как и под стиль и лицо, но ждать пост месяцами и бегать следом не особенно доставляет. В остальном через гостевую или ЛС можно пойти и в мессенджеры, чтобы все обсудить.
Пусть моя заявка не кажется сухой, я правда очень хочу поиграть с Джирайей (и Цунадэ), дарк, детство, войну и все, что только возможно.

пример игры;

Смерть никогда не проходит бесследно. Даже смерть, спланированная до мельчайших деталей, продуманная и, как и всякий хороший план, пошедшая наперекосяк. Орочимару не учел ни той безумной воли, которой Саске наделяла, сконцентрировавшая в себя весь смысл его существования, цель; ни безграничной и бездонной силы Итачи; ни наличия у последнего клинка Тоцука. В остальном же план мог бы быть безупречен и должен был привести к тому, что Орочимару пожинал бы плоды своего успеха, во всю глядя на мир через новообретенный шаринган.
Плоды у случившегося были, пускай и не такие, как мог бы предвидеть или ожидать Орочимару. В самом себе Змей давно не заблуждался, изведав собственные страхи, представления и ожидания, но не был готов, что после возрождения вернется то, чего он так долго бежал.
Эта бездонная пропасть в его душе, почти черная дыра, что отзывалась во всем существе сосущим и тянущим голодом, гнавшим его дальше и дальше, на поиски чего-то способного принести избавление. Этот голод был забыт им, умело замещен потребностями вполне достижимыми и осязаемыми, что устроили его и показались достаточными, чтобы голод метафизический обрел плоть, кровь и осязаемую форму. Истина — априори недоступна, априори бросает в пучину вечных поисков и вечного стремления, мучая хуже, чем пожирающая тело болезнь. Орочимару не желал для себя такой судьбы, вытеснив из мыслей те вопросы, что некогда вели его по жизни; что родились в тот момент, когда он подобрал шкуру белоснежной змеи на могилах родителей (со временем ставших не более чем бессмысленным прахом в земле и под надгробными плитами) и провели его через войну, через смерти, через чужие безутешные страдания, показав, сколь бесмысленна борьба за правду, за мнимые идеалы и сколь эти самые идеалы искалечены людской природой.
Итак, он избрал знания, он избрал бессмертие — то, что можно ощутить, то, что имеет вес и полноту, и отбросил все лишнее, тем самым, не позволив этой коррозии пожрать себя так, как она пожрала всех кто начал ту бессмысленную войну, что он видел глазами Анко. Очередная война, призванная изменить мир, призванная дать ответы и отыскать решения, что могли бы показаться привлекательными. Те ответы, за которые умер идиот Джирайя (нет, сердце вовсе не кольнуло человеческим сожалением).
Хотелось только прокричать, какие все они глупцы, что не видят элементарного, не смотрят дальше кончика своего носа и не замечают, что пытаются возродить давно сгнивший труп, что в этом мире не осталось жизни, за которую стоило бы сражаться и они только стервятники, делящие падаль, дерущиеся за падаль, пусть и мнящие себя орлами.
Самообман может быть безграничен, а самообман, порожденный сверхценной идеей и вовсе непреодолим. Орочимару прожил достаточно, чтобы убедиться в этом.
После возрождения, вопреки обыкновению змей молчалив и задумчив, скуп на свои ядовитые ухмылки и едкие слова, только изредка огрызается на Суйгецу словно бы по привычке, но тот так дрожит и так напуган его присутствием, что не замечает фальши. Орочимару думает, заново вскрывает свой забытый голод, что словно бы только того и ждал, а теперь вгрызается в его позвоночник с воем и каплями липкой и едкой слюны. Это неприятно — Саннин морщится и хмурится —  физически; кидает косой взгляд на Саске и вскипает мимолетной злобой на мальчишку за то, что растревожил старые раны, за то, что не понял: ищет ответы которых нет. Или Саннин надеется, что их нет, ибо знает — они ему не понравятся, не устроят, не насытят. Может потому сам и отрезал себе крылья, добровольно прижался к земле, став не птицей, но змеей, что пусть и не взмывает в высоту, но не теряет твердой почвы под ногами.
Глупый мальчишка. Саннину хочется отомстить, разворошить и чужие мысли как осиное гнездо, чтобы бились о черепную коробку и сводили с ума своей вездесущестью и своими жалами, чтобы не мучился он один. Но вряд ли получится, у Саске в глазах та же бездна, на дне которой чудовище, чей голод неутолим и безграничен. Хуже уже некуда. Сильнее Орочимару его уже не зацепить. Да и нет смысла.
Саске указывает ему ближайшую цель и Орочимару хватается за нее, как за осязаемую соломинку, малодушно отдает бразды правления бывшему ученику, давая себе время на то, чтобы осмотреться. Если есть цель, есть и путь к цели — простой и понятный. Чтобы оживить покойников — нужна чакра, нужны руки, — чтобы вернуть чакру, нужно отобрать ее у Кабуто. Действия упорядочивают мысли, позволяют взять их под контроль, позволяют оценить все происходящее изнутри, а чужих остаточных переживаний в Саннине и без того слишком много. Слишком о многом нужно было подумать, слишком многое свершилось без его участия, но почти на его глазах, даже если и запущенное (отчасти) его руками.
Кабуто, еще один глупый мальчишка, погнавшийся за призраками, обманувший себя тем, что нашел свой путь, преодолел ограничения, на деле лишь поменяв один ориентир на другой, заместив следование за Орочимару следованием за тем, кто мог предложить что-то не менее глобальное. Саннин мог бы пожалеть его, но эти чувства давным-давно умерли в нем, а может быть их и не было никогда вовсе.
В любом случае, Кабуто сейчас не имел никакого значения, как и многое из того, что их окружало. Картинка Орочимару вполне знакомая — запустение и смерть, как вечные спутники войны; даже кровь привычно закипает адреналином, чувства обостряются, и вся его суть неосознанно готова принять бой или же ответить на столкновение. Инстинктивная неизживаемая реакция, что противна самому Змею.
Должно быть и Саске это знакомо.
Тишина длится между ними, но уже не тяготит, заполненная молчаливым созерцанием, (еще) не взаимопониманием, но общей интенцией, общим направлением мысли, пусть для Орочимару и вынужденным, нежеланным, всячески избегаемым. И в этой тишине им, пожалуй, стоит поговорить о многом. Растравленная Саске болезненная потребность у них теперь одна на двоих и, быть может, его ученик преуспеет в ней больше: Орочимару не нашел ответов и отказался от их поисков, для Саске они теперь необходимы. Быть может это и выход — посмотреть на проблему чужими глазами, глазами ученика, коему может быть видно куда больше, чем самому Саннину.
— Ты очень изменился, — Змей первым нарушает молчание, поймав на себе взгляд Учиха. Не стремится задеть или зацепить и в словах его куда больше задумчивости, чем обычно. Знает, но мельком, о том, что произошло после битвы, на которой Орочимару постигла вторая смерть (ужас осознания до сих пор сужает зрачки в узкие точки). Но умирать, оказывается, вовсе не так страшно, он может рассказать об этом, если кто-то спросит.
— Месть оказалась слишком легким решением, не так ли, Саске-кун? — Без привычной издевки голос Орочимару созвучен хрипу, с которым с раны отшелушивается короста, — Я ведь говорил тебе, что мир не устроен так просто, что нет ни черного, ни белого. Здесь вообще нет цветов, только крики и только гниль, которую совершенно не хочется замечать за фасадом, раскрашенным в чужие смыслы.
Очертания деревни встают перед глазами неизменной константой. Если не знать и не приглядываться, кажется, что ее вовсе и не разрушали. Но Орочимару знает, что ее сравняли с землей, без него, без его участия. И не чувствует ничего, ни удовлетворения, ни сожаления от того, что желаемое им свершил кто-то другой. Как итог — ничего не изменилось. Ему вдуматься, то ничего и не могло измениться, а все прочее было лишь глупой надеждой, на которую он, оказывается, еще был способен. Интересно, ведом ли и Саске той же неосознаваемой надеждой на чужую мудрость?
— Что ты хочешь узнать у Хокаге, Саске-кун? — Орочимару останавливается и оборачивается к ученику, впервые с момента воскрешения глядя на него прямо, — Думаешь, они смогут дать тебе желаемые ответы? Ты — наследие их решений, подумай, что в таком случае они могут тебе поведать.

+4

13

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/42166.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/48161.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/20234.gif

ignis scientia [игнис шиенция]
советник, здравый смысл, лучший друг, самая надёжная опора на пути в никуда

“игниса воспитывали вместе с наследным принцем, чтобы в будущем он стал советником ноктиса. благодаря интенсивному обучению он стал находчив и хладнокровен под стать своей должности, а его тактические таланты не раз выручали принца в путешествиях.”

— официальное описание
мои предки непременно были гениями - или политика вынудила их стать таковыми, - призвав на службу твою семью когда-то. вы из поколения в поколение служите стране - нет, не так, нам - верой и правдой, считая это своим предназначением. вот только ты, игнис, ты... мне кажется, ты превзошёл их всех. умом, преданностью, силой воли, верностью выбранному пути; я не достоин иметь такого человека рядом, любой другой - даже из нашей свиты - уже давно отказался бы от меня на твоем месте, но ты по-прежнему рядом. в сомнениях, в трудностях, в борьбе и во тьме, что неминуемо, как и предначертано самим фактом рождения, затягивает меня всё глубже. скажи, игнис, есть ли что-то, чего ты не сделаешь ради моей защиты? есть ли хоть что-то, чего пожалеешь? а когда тьма окутает меня полностью? ты прежде принимал все мои выборы и решения, оставаясь рядом; даже заблуждающийся - не король вовсе, да и едва ли им стану - принц нуждается в... ком? советнике, друге, шансе? ты для меня самый дорогой человек, игнис. если кто-то причинит тебе боль, я порву его на части, подарив самую мучительную из форм смерти, раз мне суждено быть её рабом ещё с утроба матери. пожалуйста, игнис, будь со мной. до последней минуты, пока я не найду свой покой; пока мир не падёт или не освободится. будь за моей спиной.


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога; игнису как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Юлия Савичева - Корабли
ошибка. повторите попытку.
[отклонить]
ошибка. разрыв между фрагментами. ошибка.
фрагмент не найден.
ошибка.
[отклонить]
отсутствует окончание корневого кода.
ошибка.
[отклонить]
ошибка.ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка.
[отклонить]

глаза, открывающие и закрывающие миры, проникающие в самую его глубь, смотрели в... небо? в самом деле, над ними по-прежнему было небо. серое, затянутое тучами, что вот-вот и начнёт капать. зрение то и дело блурит, плывет, мельтешит, меняет контрастность, четкость, искривление, мекнет, гаснет и вновь зажигается. коды смешивались и маячили перед обзором, навязчиво выдавая окно за окном, призывая к реакции и действиям. вытесняли друг друга, меркли, выбивались пикселями. в той плоскости они оба распадались на частицы, рассыпаясь в тёмную пыль и медленно уходя в ничто. но, если честно, саске плевать на тот мир. в этом мире, единственно-реальном, он ощущал холодеющую руку брата, что сжимал из последних сил, лёжа потрепанным кровавым месивом рядом с ним. по-настоящему. под настоящим серым небом. ещё немного - и ощущая на своих щеках настоящие холодные капли. руки, капли, успокоение и смерть. ну вот и всё.

мы свободны, итачи.
мы оба теперь свободны.

потому что у них не было выбора. один слишком стёрт, а второй не желал быть возвращенным. остались только они, и не станет их тоже вместе. обоих. система осталась довольна, лишившись двух не подконтрольных учиха. учиха довольны и сами, лишившись себя.

саске из последних сил запустил принудительное закрытие всех окон, чтобы просто взглянуть на серое небо над собой, почувствовать капли на ресницах и коже, крепче сжать руку брата и, наконец, закрыть глаза. насовсем.

мы наконец-то свободны, нии-сан.

никакой перезагрузки не планировалось.
никакого включения. ничего экстренного.
жизнь должна была остановиться. совсем.
так, как саске того и хотел. как верно.
но... кажется, что-то опять пошло не так.
он жив. снова. опять.

внутри ничего. пусто. единая картина отсутствовала. ничего не видно, значит, глаза перевязаны, как и конечности вне контроля, сдерживались - в реальности. знакомое ощущение, но... плевать, если честно. меланхолично заглянут внутрь собственных кодов, тут же споткнувшись о мониторинг со стороны, и... хах?

- можешь даже не пытаться идти дальше, саске, - тот самый голос. обито. корень, значит? какая ирония. только память на месте, почему не стерли? не вся, но себя и своё прошлое осознавал полностью. они работали иначе. однако, ничего не говорил, продолжая молча пропускать собственные коды. в который раз... видоизмененные. кажется, вставленные заплатки перекрывали огромные разрывы и утерянные базы. собран по крупицам. словно бы оно саске нужно. меланхолия, пустота, сухая констатация ничего не значивших и никуда не ведших фактов. - тебя было слишком сложно собрать по частям, и чтобы выследить тоже попотеть пришлось, знаешь ли. так что прости, ничего личного, - да, как же, знал учиха этого ублюдка. косил под идиота, а сам... впрочем, не плевать ли? - сам понимаешь, что иначе тебя держать небезопасно. так себе история с корнем, в курсе же, сколько проблем нам доставил, а, ярэ-ярэ...

- зачем? - бесцветно отрезал, когда снова и снова последовали слова. интонация по ту сторону изменилось. - мы были нужны вам мертвыми. но я всё ещё здесь. снова.

- о, саске, не торопись. и слушай. мне предстоит многое тебе рассказать. [...]

и обито рассказал. не то чтобы правду, не то чтобы важную для саске, но этого хватило для того, чтобы дать ему возможность существовать. никогда более - из любви или ненависти, как прежде, никогда - не ради планки и персонального бога, но... потому что память учиха? потому что всё не должно быть задаром, потому что корень, дикий в своих методах и институционализме, по итогу существовал не просто так, имея свою цель и, так или иначе, поддерживая мир? саске это не слишком волновало - ни прежде, ни сейчас, однако частично перепрошитый, частично утраченный код, как и абсолютное ничто, нуждавшееся в заполнении хоть чем-то - на том и сошёлся. в конце-то концов, он был оружием. всегда, хах? миру нужно оружие. в конце-то концов, саске повезло: корню оказалось не под силу прошить его, стерев, как прежде. слишком много правок и модификаций пережил, слишком много оригинальны данных утрачено, слишком много структур порождено и замещено вирусом орочимару, адаптировавшемуся и преобразовавшемуся внутри тела - их традиционной корневой перепрошивки учиха бы просто не пережил, в то время как экземпляром являлся более чем ценным; теперь, когда итачи более не существовало, и подавно. а работа для такого как он найдётся всегда: по обе стороны мира.

кажется, что этот год длился целую вечность. или наоборот - пролетел одним днём. учиха пережил множество тренировок, обновлений и видоизменений, не слишком осознавая себя в этом. не слишком желая и не слишком имея возможность: вечный баланс между заданиями и нахождением под ни то вирусом, ни то химией, что позволяла пичкать себя больше, выжимать из себя больше, а лишним - словно оно в нём имелось - задаваться меньше. саске не чувствовал себя счастливым, не чувствовал себя на своём месте, вообще едва ли чувствовал, однако точно ощущал, что становился ещё сильнее, что в сомнительных занятиях получал ещё больше возможностей; привычный для него паттерн, даже если теперь не было того, для кого стоило прыгать ввысь. просто так. итачи некоторой частью оставался в нём, будучи поглощенным, а стать слабым - это не то, что оценил бы старший, всегда будучи самым сильным, поплатившимся за это всем. саске повторял. а ещё часть его, учиха саске, имелась в нём почти живая - в его сети, но за пределами этого тела. там же, где заключалось что-то ещё; очень важное. что, казалось, нет, точно, юноша отрубил. потому что уже попрощался. потому что вернулся к тому, с чего начал, узнав мир чуть шире своей правды да глубже в том дерьме, что прежде не замечал - какое ему дело было [оставалось]. в конце-то концов, между состояниями "миссия" и "химия-вирусы-сила" времени на то, чтобы чувствовать хоть что-то, не оставалось. для всего остального имелся хилый отпечаток итачи в собственной памяти, как и несколько искусственных замешенных пластов... ни о чём. а если тебе что-то не нравится, если чего-то не хватает, то просто создай свою собственную виртуальность, навести чужую или ворвись туда, куда не звали, оказавшись в совершенно незнакомом мире, с которым непременно предстояло справиться. ну дурно, а? для остального просто выйди на улицу, там нынче какие угодно услуги предлагали, для пустых и мёртвых внутри в любой из степеней.

про акацки саске знал. потому что итачи состоял в них. потому что собирал информацию о брате; тогда, теперь, всегда. корень также знал по акацки. о них, если честно, хотя бы по слухам мало кто не знал. учиха же... что же, его "некоторые знания" расширились благодаря обито, поскольку следующей миссией стали именно эти отпетые гении своего дела. другой-учиха сказал, что группировка крайне опасна, однако бывала прежде - в основном, всегда, так или иначе - полезна, сама того не зная: их методы радикальны, позиция в корню неверна, репутация отвратительна, влияние на общественное спокойствие и подавно, тем не менее, нестандартными путями они временами приносили прок, скорее будучи полезными, нежели наоборот. в той степени, чтобы корень не давил на их существование. теперь, однако же, что-то поменялось. саске не вдавался в подробности и попросил ограничить информацию, просто выдав ему цель. плевать он на них всех хотел; как они все наплевали на него, на итачи. 

"у него тоже риннеган, саске. два риннегана, потому никто не способен добраться до пейна. кроме тебя: твой риннеган естественнее в твоей генетике, а ещё у тебя есть шаринган. вот папка, вот то, на что он способен. твоя следующая цель, саске - это пейн. вне его нас интересует каждый член акацки. более других - хидан и кисаме", - про хидан слышал, тварь живучая и вирусная. кисаме... бывший напарник итачи? оказался бы полезен, учиха неизменно не хватало информации. принято. - "и, саске... у них с недавних пор усиленная охранная система. прими тройню дозу, модификация конечности ждет тебя завтра. не то чтобы я считал, что пейн размажет тебя с лёгкостью... а, впрочем", - дальше учиха не дослушал. плевать он хотел.


Deshi Basara - Hans Zimmer
Мужчина в тёмном длинном плаще-пончо с капюшоном бесшумно передвигался по ночной пустыне, ветряной и на удивление холодной. То здесь, то там виднелись занесенные здания. Ни то что-то на мотив древних строений Бангладеша, ни то занесенные южно-азиатские постройки, будь то монастыри или пагоды... тихо. Слишком тихо. Никого лишнего. Вернее, вообще никого: ничего удивительно, в такие места даже особенно изощренные самоубийцы залезть неспособны.

Саске пошевелил рукой, глянув на неё: пальцы слушались хорошо, имплантация прошла успешно, хоть Учиха и понимал, что ещё долгое время эта чертова жижа будет требовать от него потреблять всё больше. Итачи сгорел от чего-то подобного? Что же, ему повезло. У Саске так быстро не получится, да и не погорит вовсе: у него есть риннеган, он нужен живым, а ещё система не искривлена до той степени, как была у... он прищурился, продолжая сканировать окружение и использовать все свои рецепторы. Его преследовало странное ощущение. Знакомое присутствие, фантомное, призрачное, такое... да, странное. А ещё Пейн. Саске знал, точно чувствовал его след, свежий. Правка риннегана, сокрытие планетарного под песочным погребением - это то, на что тот способен. Один из Пейнов. Он нивелировал чужие прикрытия, при нём не выстроить собственную реальность и не перенести в неё. Однако кое-что про стратегию боя знал и...

Шесть.

Резко отпрыгнув в сторону, телепортировался с чёрно-фиолетовым едва уловимым хлопком, оказавшись у одной из песочных дюн, откуда в него и прилетел нейронный взрывной заряд. Не так просто. Больше нет. Саске вырос, а ещё потерял всякий страх. Танец на лезвии - это единственная форма адреналина, что щекотала его, заставляя зрачки расширяться похлеще, чем от той дряни, что из года в год менялась составом, но неизменно оставалась в крови.

Громкая, шумная, но не яркая - помимо вспышек, тонувших в песке - схватка, однако Саске справился.

Первое.
Ещё пять.

Настроившись на останки униженного тела, Саске рукой в перчатке запустил в него пальцы, считывая ими и обоими газами. Понятно. След есть, коннект есть, данные собраны, сетку поня... что за знакомая чёрная подкорка, знакомая и... Саске сильнее сжал пальцы, от чего остатки тела хрустнули и рассыпались. А? Чёрт. Ладно. Ещё пять.

Три прочих - здесь. Саске [не на раз-два, подустав] справится с ними, после третьего тела введя себе какое-то вещество, дабы не блюрило, а лёгкие функционировали как следует. Не чёрная, но тёмно-синяя светящаяся жижа, дающая обострение и полное освобождение о не-процесса; словно мертв, совсем, и есть лишь твое дело и адреналин. И видение всего этого мира как на ладони.

Осталось всего два, и Учиха точно знал, где... что? Куда?
Чёрта... Какого...
След исчез, заменившись чем-то другим. Чёрное, ползучее, очень широкое, подобное паутине. Песок осыпался, почернел, иссох, а потом... что? Все те здания, что были погребены,  оказались на поверхности, а то время как ночь откатилась до ранней стадии восхода. Запахло сакурой и... чёртовы красные цветы, лепестки периодически летели то здесь, то там, правда, рассыпаясь в черный пепел; ни один из них Саске так и не коснулся, словно бы уничтожаясь неким барьером. Оно и понятно: не допустит к себе вражеское.

"Усиленная охранная система, значит? Понятно.
Интересно."

Значит, если верить собственным ощущениям, опыту, информации и результатам сканирования, Учиха критически близко подошёл к основным телам Пейна, наиболее близким к центровой системе, и его перекинуло на тот самый охранный уровень. На то самое усиление, отдававшее чем-то... Он прищурился. Здесь был кто-то ещё. Незнакомый. Судя по странной густой наполненности - Кисаме?

Учиха осмотрелся, двинувшись на вымощенную площадку: ни то поле боя, ни то шахматную доску, ни то когда-то террасу. Кажется, здесь.

"Каждый из них уникален, Саске. Нужен нам живым, с читаемым корнем". Этот был с Итачи. Значит, силён. Очень. Вероятно, не основное тело Пейна, над которым Саске повозится, но всё же. Впрочем, если Пейн так силен, то зачем совершать эту... подмену? Призыв? Перетасовку?

Саске устроил руку на клинке под своим тёмным плащом-пончо, хмыкнул. Странное ощущение чего-то, что имелось внутри него где-то глубоко, но при этом буквально наполняло это место - сбивало, что раздражало. Позже разберется. Шаринган активирован до мангекё. После будет мутить, но Саске плевать; забудется. Он хотел этого боя - как понимание Итачи; он хотел поскорее добить это задание, а потом разобраться, что сбило его с основного курса. И вернуться к нему. Высокие - высочайшие - планки - это ему по вкусу. Вероятно, единственное, что по вкусу. Теперь.

"Погнали".

Отредактировано Noctis Lucis Caelum (2020-04-20 14:39:46)

+3

14

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/31832.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/31817.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/67043.gif

gladiolus amicitia [гладиолус амицития]
наставник, соратник, щит, необходимая наждачка

представители рода амицития уже многие поколения охраняют королей люциса и их владения. гладиолус является старшим сыном в семье. однако гладио и ноктис - не просто телохранитель и сюзерен, а верные друзья. гладио обладает невероятной силой и всегда готов уберечь своих друзей от опасности.

— официальное описание
подопечных не выбирают, друзей - вполне. ты признаёшь меня своим другом, но едва ли когда-то признаешь во мне короля, или заблуждение? тебе - вам, стольким поколениям - положено воспитывать, укреплять тело и оберегать своих королей, и ты не стал исключением. сквозь раздражение, сквозь мой дурной характер, сквозь все те странности и мистику, что имеют место быть в моей проклятой королевской семье, ты сумел стать мне наставником, сумел научить; другом сумел стать тоже, хотя мы вовсе этого не искали. ты тот, кто может ударить меня в лицо, высказать возражение [ты каждого дилера "луны" готов убить, не зная, что это дело рук моей семьи, хах?], обвинить в недееспособности и выразить протест - это позволено тебе, ты всегда будешь услышан. как и, пока ещё, остаёшься рядом, сколь бы далеко мой путь не отходил от трона инсмонии, всё заметнее покрываясь слоем крови и грязной магии. что мне нужно сделать, чтобы ты отказался от меня, гладио? ты сделаешь это когда-то? а если честно? возможно, ты готов принять не все мои пути; как на счет того, что мне предначертан: правда не испугает такого как ты? признайся, гладио, ты всегда видел мертвеца в моих глазах. потому и пытаешься растормошить, словно бы проверяя на наличие жизни внутри. как бы я хотел, чтобы однажды ты правда нашёл хоть такую во мне, о, каким открытием это бы стало. а пока, я повторюсь: есть ли черта, у которой ты становишься? до конца?


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога; гладио как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Когда фигура Ардина сменила положение и потеряла условную статику, глаза Ноктиса, неизменно едва отдававшие красноватым свечением, сначала проследили за ним, а после опустились вниз, уставившись на бурлившую черноту. Пузырьки, попытки расползтись, успешные и не очень. Неизменно слушая гостя и вдумываясь в его слова, принц даже не заметил, сколько внимания и интереса занимал у него процесс разглядывания того, что вызывало отторжение на всех возможных уровнях, почти инстинктивно оттягивало либо сгруппироваться да отступить, либо порубить и сжечь. Заместо этого Ноктис продолжал рассматривать, вглядываясь до такой степени, что, кажется, частично вовсе позабыл о своём состоянии, переключившись на эту чёрную жижу-дым, словно бы ведущую в никуда. И оттуда же появившуюся.

"Это действительно то, что есть в каждом человеке?" — невольно подумалось. — "Тогда я понимаю, почему оно опустошает, как говорят. Оно ничем не ощущается, значит и оставить после себя не может ничего, наверное стремясь сделать всё таким же", — интересно, а сам Ноктис... он намного насыщеннее этой жижи? Многое ли прошлось бы выжигать в нём, если бы он...

— Это ведь скверна, да? — не выпадая из разговора, но неизменно глядя на то, что под ногами, выдал принц, не прекращая своего дела. — Она отличает твою природу от моей, — пока Ардин ходил кругами, а вся эта чернота кипела, двигалась и растягивалась, мальчишка повёл руками перед собой, отгоняя тёмные частицы, от чего те, смешиваясь с голубоватой кристальной пылью, рассеивались. Ноктис даже не обращал на это внимание, неизменно глядя за пределы "ограждения". Скверна занимала всё его внимание, от чего, казалось, всё это место блекло ещё сильнее; надави немного и вовсе посыпется, оставшись серым ничем. — Тебе не нужен кристалл для силы, ведь так? Он всего один остался, у Люцисов, остальных нет больше. У тебя она своя, какая-то непонятная. И скверна — это тоже твоя сила, хотя вообще-то ты должен был умереть от неё ещё давно. Как любой бы умер, все умирают, становясь чудовищами. Но ты ещё жив, — принц говорил, в то время как со стороны появился кролик, выпрыгнув из блеклых деревьев и кустов, что были до обрыва, откуда они вышли в прошлый раз на коляске. Животное целенаправленно допрыгало до скверны за мечами и остановилось, то ли застряв-погрязнув в жиже, то ли просто не желая идти дальше.

Нет, Нокт не верил во всё, что говорил Ардин. Это во многом конфликтовало с тем, к чему он привык, чему его научили и что он чувствовал. Однако гость и не должен был думать аналогичным образом. Принц позвал его за тем, чтобы услышать его слова, его видение, его ответы. Не свои, не книг, не свиты.

Что с ним будет дальше? Что сделает эта консистенция? Как поглотит? Изнутри, снаружи? Как преобразится животное, что стает с ним после? Обычный, ничем не примечательный кролик менялся на глазах, приобретая странные черты и элементы; откровенно пугающие, кричащие, злобные, отторгаемые. Не нейтральные, не пушистые, но деформированные и... Существо издало странные звуки, пытаясь то ли наброситься, то ли укусить, то ли слиться с прочей скверной, и Ноктис непроизвольно — почти — выхватил один из мечей подле себя, кинув его в существо; то оказалось проткнуто, рассеялось, а меч остался там же. Круг оказался нарушен, потеряв совершенство формы. Принц же чуть вздрогнул, покачав головой, словно бы что-то отгоняя.

Вообще-то он жил в приятных условиях нормального детства, коему можно позавидовать, и временами даже походил на нормального ребёнка или подростка. Играл в автоматы, к примеру, не питал любви к школе и не думал о политике. Прочее стоило упустить, чтобы подвернуть тем самым контраст того, с какой стороной мира он сталкивался прямо сейчас. Насколько отличной от того, в каким мирке его поселили и с каким знакомили прежде. И оно... вовсе не пугало, отчего-то удивляло не то чтобы слишком; ведь в детстве кто-то на него да напал, ведь ужасы откуда-то да приходили, ведь Король от чего-то да бывал усталым и подавленным. Значит, и иная сторона имелась, да? Просто... у Ноктиса не имелось повода задаваться этим. Как и интереса. В глобальном смысле не имелось и сейчас, потому что ответ мог лежать в привычным ему вещах, почему нет. Однако мальчик чувствовал, что это не так. И потому не мог оторвать взгляда от чёрной скверны, что отторгалась этим — его — местом, и булькающих остатков кролика, что практически слился с единой ползучей лужей. А всё равно своей неестественностью и чуждостью этому месту, привычной картине Ноктиса, привлекала внимание, буквально притягивала к себе, вынуждала его взгляд пялиться неотрывно, а глаза раскрыться чуть-чуть шире. Жестоко? Так ведь это сон. Частица принца. Не более того. Риски, любознательность, подкожное понимание.

— Когда-то Стелла говорила мне, что я Избранный, что это делает меня особенным, не как отец или дед, или любой другой Люцис прежде, но я не уверен, что... понимаю разницу. Что это не одно и тоже, — он моргнул, взглядом пытаясь найти Ардина, что оттаптывал кругом. — Да и это ведь о Кристалле, потому разницы быть не может. Только если это всё нормально, если так случалось с каждым, то почему моё тело... нет, не тело, разум — ему не нравится. Мне иногда кажется, что он не на месте. Или я не на месте. Нигде, — губы сильнее сжались и Ноктис, ни то устало, ни то с досадой, прикрыл глаза, отрицательно мотнув головой.

Небо на несколько мгновений стало ярче и светлее подобно фотовспышке, что заставило скверну — всё, что её содержало или находилось на открытом пространстве — среагировать соответствующим образом. Зашипело, скрутилось, начало сужаться и местами испаряться, затекая обратно; а что сам Ардин? Посмотрите. Как посмотрел Ноктис, прежде чем выйти из круга через "брешь", что образовалась от вытащенного им ранее орудия.

— Здесь стало не комфортно. Слишком просто потеряться. Не против немного другого места, ладно? — рассматривая гостя проговорил принц, подходя к обрыву. Протянув руку, он что-то схватил в воздухе, надавил и... в серой среде открылась дверь, из-за которой доносились звуки, мелькал свет и что-то ещё.

Кинув взгляд на Ардина вполоборота [это приглашение], Ноктис едва разбежался и прыгнул к двери, приземлившись тёмными кроссовками прямиком на асфальт в... какой-то подворотне. Кажется, это... Инсомния? Улицы её самой живой части. Из-за обилия источников света тут достаточно светло, словно бы не ночь вовсе, максимум что сумерки; обилие огней, стекла, людей, шума, движения. Иллюзия, всё по памяти; не сказать, что полно жизни, однако вполне себе её имитация. То, что запомнил Нокт, выбираясь поиграть в автоматы заместо домашнего задания, отведать какой-то пищи с Игнисом или будучи расшевеленным в принципе выкуриться Промпто. Даже тогда, бывало, принц уходил глубоко в себя и вроде бы воспринимал, а вроде бы и нет то, что происходило кругом. Это сказывалось на "наполнении" картинки сейчас. Всё тут такая же прострация и полутон, как и восприятие Ноктиса в реальности. Если так для него по-настоящему, то могло ли быть иначе? Откуда бы ему такое взять?

Здесь не так много Ардина. Здесь можно потеряться. Здесь из-за обилия людей и движения с одной стороны хотелось захлопнуться в себе, но с другой сделать это абсолютно невозможно, что являлось подобием пинка самого себя. Ноктис же ощущался... да никак. Он сам собой сюда ничего не внёс. По крайней мере, ему так казалось. Ему думалось, что он ничего не весил, ничего не источал и никак не ощущался.

Собрав руки в карманах мастерки, Ноктис шагал по асфальту, глядя себе под ноги.

— У тебя есть предположения, куда это может завести, как далеко, как... долго оставаться таким? Я не уверен, что принцу допустимо умереть из-за того, что, ну... — от отсутствия энергии? От недосыпа? От сумасшествия? От чего? Как это обозначить, а? Когда Регис медленно [нет] гаснет, истощая себя, время летит, трон не ждёт, и, и, и... Плечи подростка едва вздрогнули, и если бы он был наедине с собой, то непременно немного опустились бы. Однако он не один и слишком натянут, чтобы допустить подобного. — Это элементарно  нелепо, знаешь. Не смешная нелепость, — усмехнулся, потому что даже в своей вялотекущей, становящейся хронической усталости разбирал некоторые оттенки сарказма. И самоиронии. И простой глупости.

Нет, принц не любил говорить о собственной смерти. Но в его семье, так получилось, ей поклонялись. Её уважали. От неё появились. Были пронизаны ею; смерть каждый день забирала у них блеск будущего [и облачала всё в роскошный черный], в то время как то самое будущее — из поколения в поколение — с малых лет наблюдало за циклом угасания, увядания, поглощения прежнего той самой смертью, с большим или меньшим отрицанием принимая свою очередь. В конце-то концов, в этом хотя бы имелся смысл. Хотя бы некая предопределенность. Польза хотя бы другим. Принц не мог сказать, что собственная участь пока ещё пугала его, потому что не имел ощущения того, что в целом стоял на твёрдой почве. Просто оно всё... по плечу Ноктиса словно бы пронеслось касание пальцев, дошедшее до спины, что заставило его на секунду вздрогнуть, остановиться; по телу прошлось что-то холодное, а глаза на момент сменили свой цвет. Ведь никого не было. Видимого.

Ноктис интуитивно чувствовал, что это только начало.
Ноктис не знал, что делать с продолжением.
Ноктис просто хотел спать.
Стоит добавить ещё несколько таблеток и успокоительного. Начать через не могу читать скучные книги. Или то, что приносил Игнис, когда удавалось оторвать принца от занятий с Гладио или Титусом.

— Мне было понятно, когда я сжимал меч. Тогда. Оба раза. Никаких сомнений. Я словно был тем, чем положено, делая то, что положено, избавив себя от всего остального. Ничего больше просто не имело значения. Я забыл, что вообще-то до смерти боялся, — вдруг выдал он глухо, подавленно, но уверенно, глянув на Ардина, после чего снова зашагал.

Отредактировано Noctis Lucis Caelum (2020-04-30 17:29:47)

+4

15

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/71354.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/91346.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/45333.gif

prompto argentum [промпто аргентум]
друг, соратник, источник жизни, не совсем человек

промпто и ноктис подружились ещё в детстве. промпто - молодой парень из простонародья, и он не способен в полной мере осознать трагедию, произошедшую в люцисе [в оригинальном сюжете]. но несмотря на это он всегда готов взвалить на свои плечи чужую ношу, чтобы облегчить долю соратников и поднять им настроение.

— официальное описание
я не... как ты оказался в моём окружении, как ты стал моим другом? как нечто столь живое и светлое, несмотря на прошлое и скрытых внутри демонов, сумело появиться в моей жизни? чёртов экстраверт, шумный, тактильный и, кажется, конкурирующий со мной в своём скрываемом чувстве неполноценности. в общем, звёзды явно пошутили, дав нам сойтись и сдружиться. ты меня временами раздражаешь, я тебя успокаиваю; ты делишься со мной своей энергией, а я даю тебе признание и мотивацию, каких ты не имел прежде, обладая весьма тяжелой судьбой. вот только не станет ли твоё прошлое тем, что заставит тебя отвернуться от нашей дружбы в настоящем? или может быть моя трагедия, повенчанная со смертью, утягивает слишком глубоко, напоминая тебе о собственной, забытой? или дружбе всё равно: она останется, несмотря ни на что? а как тогда на счет предательства, после него всё можно будет вернуть, если таковое случиться? мне плевать, кто и ты и откуда, а тебя доселе не беспокоили мои демоны, нависшие над человечеством. возможно, этому не стоит меняться. 


дополнительно:
я словно заявку на наруто написал, словил флешбэк, мне не стыдно
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога; промпто как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Когда фигура Ардина сменила положение и потеряла условную статику, глаза Ноктиса, неизменно едва отдававшие красноватым свечением, сначала проследили за ним, а после опустились вниз, уставившись на бурлившую черноту. Пузырьки, попытки расползтись, успешные и не очень. Неизменно слушая гостя и вдумываясь в его слова, принц даже не заметил, сколько внимания и интереса занимал у него процесс разглядывания того, что вызывало отторжение на всех возможных уровнях, почти инстинктивно оттягивало либо сгруппироваться да отступить, либо порубить и сжечь. Заместо этого Ноктис продолжал рассматривать, вглядываясь до такой степени, что, кажется, частично вовсе позабыл о своём состоянии, переключившись на эту чёрную жижу-дым, словно бы ведущую в никуда. И оттуда же появившуюся.

"Это действительно то, что есть в каждом человеке?" — невольно подумалось. — "Тогда я понимаю, почему оно опустошает, как говорят. Оно ничем не ощущается, значит и оставить после себя не может ничего, наверное стремясь сделать всё таким же", — интересно, а сам Ноктис... он намного насыщеннее этой жижи? Многое ли прошлось бы выжигать в нём, если бы он...

— Это ведь скверна, да? — не выпадая из разговора, но неизменно глядя на то, что под ногами, выдал принц, не прекращая своего дела. — Она отличает твою природу от моей, — пока Ардин ходил кругами, а вся эта чернота кипела, двигалась и растягивалась, мальчишка повёл руками перед собой, отгоняя тёмные частицы, от чего те, смешиваясь с голубоватой кристальной пылью, рассеивались. Ноктис даже не обращал на это внимание, неизменно глядя за пределы "ограждения". Скверна занимала всё его внимание, от чего, казалось, всё это место блекло ещё сильнее; надави немного и вовсе посыпется, оставшись серым ничем. — Тебе не нужен кристалл для силы, ведь так? Он всего один остался, у Люцисов, остальных нет больше. У тебя она своя, какая-то непонятная. И скверна — это тоже твоя сила, хотя вообще-то ты должен был умереть от неё ещё давно. Как любой бы умер, все умирают, становясь чудовищами. Но ты ещё жив, — принц говорил, в то время как со стороны появился кролик, выпрыгнув из блеклых деревьев и кустов, что были до обрыва, откуда они вышли в прошлый раз на коляске. Животное целенаправленно допрыгало до скверны за мечами и остановилось, то ли застряв-погрязнув в жиже, то ли просто не желая идти дальше.

Нет, Нокт не верил во всё, что говорил Ардин. Это во многом конфликтовало с тем, к чему он привык, чему его научили и что он чувствовал. Однако гость и не должен был думать аналогичным образом. Принц позвал его за тем, чтобы услышать его слова, его видение, его ответы. Не свои, не книг, не свиты.

Что с ним будет дальше? Что сделает эта консистенция? Как поглотит? Изнутри, снаружи? Как преобразится животное, что стает с ним после? Обычный, ничем не примечательный кролик менялся на глазах, приобретая странные черты и элементы; откровенно пугающие, кричащие, злобные, отторгаемые. Не нейтральные, не пушистые, но деформированные и... Существо издало странные звуки, пытаясь то ли наброситься, то ли укусить, то ли слиться с прочей скверной, и Ноктис непроизвольно — почти — выхватил один из мечей подле себя, кинув его в существо; то оказалось проткнуто, рассеялось, а меч остался там же. Круг оказался нарушен, потеряв совершенство формы. Принц же чуть вздрогнул, покачав головой, словно бы что-то отгоняя.

Вообще-то он жил в приятных условиях нормального детства, коему можно позавидовать, и временами даже походил на нормального ребёнка или подростка. Играл в автоматы, к примеру, не питал любви к школе и не думал о политике. Прочее стоило упустить, чтобы подвернуть тем самым контраст того, с какой стороной мира он сталкивался прямо сейчас. Насколько отличной от того, в каким мирке его поселили и с каким знакомили прежде. И оно... вовсе не пугало, отчего-то удивляло не то чтобы слишком; ведь в детстве кто-то на него да напал, ведь ужасы откуда-то да приходили, ведь Король от чего-то да бывал усталым и подавленным. Значит, и иная сторона имелась, да? Просто... у Ноктиса не имелось повода задаваться этим. Как и интереса. В глобальном смысле не имелось и сейчас, потому что ответ мог лежать в привычным ему вещах, почему нет. Однако мальчик чувствовал, что это не так. И потому не мог оторвать взгляда от чёрной скверны, что отторгалась этим — его — местом, и булькающих остатков кролика, что практически слился с единой ползучей лужей. А всё равно своей неестественностью и чуждостью этому месту, привычной картине Ноктиса, привлекала внимание, буквально притягивала к себе, вынуждала его взгляд пялиться неотрывно, а глаза раскрыться чуть-чуть шире. Жестоко? Так ведь это сон. Частица принца. Не более того. Риски, любознательность, подкожное понимание.

— Когда-то Стелла говорила мне, что я Избранный, что это делает меня особенным, не как отец или дед, или любой другой Люцис прежде, но я не уверен, что... понимаю разницу. Что это не одно и тоже, — он моргнул, взглядом пытаясь найти Ардина, что оттаптывал кругом. — Да и это ведь о Кристалле, потому разницы быть не может. Только если это всё нормально, если так случалось с каждым, то почему моё тело... нет, не тело, разум — ему не нравится. Мне иногда кажется, что он не на месте. Или я не на месте. Нигде, — губы сильнее сжались и Ноктис, ни то устало, ни то с досадой, прикрыл глаза, отрицательно мотнув головой.

Небо на несколько мгновений стало ярче и светлее подобно фотовспышке, что заставило скверну — всё, что её содержало или находилось на открытом пространстве — среагировать соответствующим образом. Зашипело, скрутилось, начало сужаться и местами испаряться, затекая обратно; а что сам Ардин? Посмотрите. Как посмотрел Ноктис, прежде чем выйти из круга через "брешь", что образовалась от вытащенного им ранее орудия.

— Здесь стало не комфортно. Слишком просто потеряться. Не против немного другого места, ладно? — рассматривая гостя проговорил принц, подходя к обрыву. Протянув руку, он что-то схватил в воздухе, надавил и... в серой среде открылась дверь, из-за которой доносились звуки, мелькал свет и что-то ещё.

Кинув взгляд на Ардина вполоборота [это приглашение], Ноктис едва разбежался и прыгнул к двери, приземлившись тёмными кроссовками прямиком на асфальт в... какой-то подворотне. Кажется, это... Инсомния? Улицы её самой живой части. Из-за обилия источников света тут достаточно светло, словно бы не ночь вовсе, максимум что сумерки; обилие огней, стекла, людей, шума, движения. Иллюзия, всё по памяти; не сказать, что полно жизни, однако вполне себе её имитация. То, что запомнил Нокт, выбираясь поиграть в автоматы заместо домашнего задания, отведать какой-то пищи с Игнисом или будучи расшевеленным в принципе выкуриться Промпто. Даже тогда, бывало, принц уходил глубоко в себя и вроде бы воспринимал, а вроде бы и нет то, что происходило кругом. Это сказывалось на "наполнении" картинки сейчас. Всё тут такая же прострация и полутон, как и восприятие Ноктиса в реальности. Если так для него по-настоящему, то могло ли быть иначе? Откуда бы ему такое взять?

Здесь не так много Ардина. Здесь можно потеряться. Здесь из-за обилия людей и движения с одной стороны хотелось захлопнуться в себе, но с другой сделать это абсолютно невозможно, что являлось подобием пинка самого себя. Ноктис же ощущался... да никак. Он сам собой сюда ничего не внёс. По крайней мере, ему так казалось. Ему думалось, что он ничего не весил, ничего не источал и никак не ощущался.

Собрав руки в карманах мастерки, Ноктис шагал по асфальту, глядя себе под ноги.

— У тебя есть предположения, куда это может завести, как далеко, как... долго оставаться таким? Я не уверен, что принцу допустимо умереть из-за того, что, ну... — от отсутствия энергии? От недосыпа? От сумасшествия? От чего? Как это обозначить, а? Когда Регис медленно [нет] гаснет, истощая себя, время летит, трон не ждёт, и, и, и... Плечи подростка едва вздрогнули, и если бы он был наедине с собой, то непременно немного опустились бы. Однако он не один и слишком натянут, чтобы допустить подобного. — Это элементарно  нелепо, знаешь. Не смешная нелепость, — усмехнулся, потому что даже в своей вялотекущей, становящейся хронической усталости разбирал некоторые оттенки сарказма. И самоиронии. И простой глупости.

Нет, принц не любил говорить о собственной смерти. Но в его семье, так получилось, ей поклонялись. Её уважали. От неё появились. Были пронизаны ею; смерть каждый день забирала у них блеск будущего [и облачала всё в роскошный черный], в то время как то самое будущее — из поколения в поколение — с малых лет наблюдало за циклом угасания, увядания, поглощения прежнего той самой смертью, с большим или меньшим отрицанием принимая свою очередь. В конце-то концов, в этом хотя бы имелся смысл. Хотя бы некая предопределенность. Польза хотя бы другим. Принц не мог сказать, что собственная участь пока ещё пугала его, потому что не имел ощущения того, что в целом стоял на твёрдой почве. Просто оно всё... по плечу Ноктиса словно бы пронеслось касание пальцев, дошедшее до спины, что заставило его на секунду вздрогнуть, остановиться; по телу прошлось что-то холодное, а глаза на момент сменили свой цвет. Ведь никого не было. Видимого.

Ноктис интуитивно чувствовал, что это только начало.
Ноктис не знал, что делать с продолжением.
Ноктис просто хотел спать.
Стоит добавить ещё несколько таблеток и успокоительного. Начать через не могу читать скучные книги. Или то, что приносил Игнис, когда удавалось оторвать принца от занятий с Гладио или Титусом.

— Мне было понятно, когда я сжимал меч. Тогда. Оба раза. Никаких сомнений. Я словно был тем, чем положено, делая то, что положено, избавив себя от всего остального. Ничего больше просто не имело значения. Я забыл, что вообще-то до смерти боялся, — вдруг выдал он глухо, подавленно, но уверенно, глянув на Ардина, после чего снова зашагал.

Отредактировано Noctis Lucis Caelum (2020-04-30 17:30:22)

+4

16

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/96380.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/11232.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/43878.gif

cor leonis [кор леонис]
легендарный маршал, ближайший телохранитель и советник короля, щит региса, возможный противник [?]

если от короля - моего отца - отвернётся весь мир, ты будешь тем, кто не последует всеобщему примеру. потому что щит, опора и верность центровой фигуре. долг и предназначение, выработанные и пропущенные через себя. со своим мнением, со своим опытом [никто никогда не становился телохранителем в пятнадцать], со своими взглядами на жизнь, со своими проблемами и противоречиями, которые выработали преданность, понимание системы и работу на благо её сохранения [ничто не совершенно, у всего есть тёмная сторона, но лишь бы не было войны; можно пожертвовать солнцем в небе и жить в ночи, если это гарантирует саму жизнь и уверенность в ней]. сколько поколений королей ты наблюдал? кажется, имеешь возможность лицезреть последних из них; странная сторона бытия легендой, не правда ли, кор? ты сильный. ты решительный. ты стойкий. ты жесткий. и ты человек больше, чем каждый в нашей проклятой королевской семейке. тебе пришлось поработать над собой из-за нас... прости? мне хочется думать, что мы всегда будем в одной лодке, однако удивишься ли ты по-настоящему, если очередной непослушный люцис изменит свой курс, на этот раз став угрозой королю, государству, миру? к чему ты готов, а к чему нет? ты похож с игнисом - это правда, но всё-таки вы разные. и, не сомневайся, кое-чему ты меня непременно научил и ещё научишь. тебя есть, за что уважать и за что учитывать [никто не знает столько правды о нечистой руке моей семьи; я многого не знаю сам, но ты всегда стоял подле отца, будучи с ним во всех делах].


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [семейка у нас мафиозная и дарковая, стоит сказать с порога; кору как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту +- в недели две [это мне, у остальных игроков иная скорость; отец [также бы желал видеть] более медлительный, ему и раза в месяц при наличии должного качества может быть ок] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Со сном у Ноктиса всегда водилась странная, но всё-таки дружба: он спал много, часто, потому наверное и не вышло быть ни шумным младенцем, ни шумным ребенком, пускай он не лишен подвижности и подобия любопытства, что естественно для всяк пришедшего в мир и познающего его. Наверное, Ноктису просто нужен сон [во снах не больно], много и часто, ведь бывало же такое? Вовсе он не ленивый, просто поток его энергии лился ни то сквозь мальчишку, ни то сразу по двум направлениям, ни одно из которых он не в состоянии прекратить. Оттого, бывало, впадал в состояние дрема молча, мирно и без шума, после просыпаясь аналогичным образом. Иногда трудно было уловить разницу между бытием во сне и вне его, ведь ты всё равно есть, какая тогда разница в самом деле, но в его случае оно и к лучшему. Уж точно было. До недавнего времени.

После того нападения, что — поговаривали, временно — лишило ребёнка возможности полноценно передвигаться, сны перестали быть бесформенными, ни о чем, как положено детям. Даже если Ноктис с самого начала не был лёгким, все же, природа не смогла лишить его достаточной доли нормального. Пока в голове не поселился тот страшный, ужасный образ напавшего на него существа. Принесшего не только и не сколько боль, не только инвалидную коляску и физические лишения, но и кошмары. Теперь Нокт засыпал чаще, словно бы привыкнув, что там проще и понятнее, вот только нередко с того момента выходило наоборот — те глаза, кошмары, мириады подобных существ, а он... а что мог он? Желать проснуться, иногда с успехом делая это, а временами просто звать отца, чтобы тот своей сильной рукой с мечами развеял их подобно божеству или стене; его свет в ночи, дабы вернуться в иную ночь, из беспокойной в спокойную. Так Ноктису привычно, понятно и просто. А когда не выходило зацепиться за сильный образ отца, к нему являлась мать. Вообще-то, её ребёнок едва ли помнил, она в реальности не успела задержаться надолго, но в ином состоянии ласкала сына, кажется, даже иногда сидела у его кровати — Ноктис не знал насколько верил, что матери в самом деле не было, ведь ощущал её рядом. Снова: особенно с той самой ночи, пускай ночью она и являлась лишь условно, вообще-то будучи круглосуточной. Для света имелось электричество и кристалл, а ещё камины и огонь. В Люцисе все уважали чёрный, если кому-то не удалось его полюбить, слившись с ним. В мирном и процветающем Люцисе, или по крайней мере той его части, что занимала Инсомния.

Ноктис читал одну из подаренных ему давно книг, устроившись в инвалидном кресле. Он вообще-то способен перебираться на кровать самостоятельно, и даже несколько шагов — это ему под силу, прежде чем ноги подкашивались и в одной из них контроль терялся практически полностью. Однако, как и говорили врачи, не перетруждался; отец был грустный, а Королю не положено отвлекаться на грусть — на нём слишком большая ответственность. Потому врачей Ноктис слушал. В конце-то концов, ему и самому было немного грустно.

— А? — не сказать, что сон как рукой сняло, но голоса, особенно из-за спины, мальчик не ожидал, потому тут же проснулся [насколько мог] и оглянулся на его источник. Незнакомый, кажется. Точно не в замке. Точно не... да точно не, да. — Как вы сюда попали? — из естественного любопытства. Их замок окружен забором под напряжением и охраной, а если кого-то желали видеть, то предупреждали об этом. Во внешний мир Нокта выпускать не любили, он и сам не слишком тянулся, чтобы не создавать проблем, а о визите его не предупреждали.

— К-к... ак? — глаза раскрылись широко, удивлённо и не слишком понимающе, в то время как прикосновение по голове заставило проснуться со всем, немного уклонив голову [уже поздно, впрочем] да ошарашенно и с неизменным непониманием уставиться на незнакомца... представившегося незнакомца.

"Дедушка?" — серые в силу сонливости и обезвоживания глаза, обычно теряющиеся в оттенках сине-голубого с неравной долей темноты и, совсем редко, алой ярости, вмиг наполнились синевой, потому что ничего непонятно, очень странно, но интригующе. Опасно или нет — этого Нокт не знал, но ведь в замке не мог оказаться никто посторонний, а значит всё в порядке. Наверное. Он же ребёнок, чёрт подери, а! Только имени такого не помнил ни у одного из дедушек... В его семье никто не доживал до дедушек, долго вообще не жили; и этот факт пока не вызывал у юного ума ни вопросов, ни интереса — просто факт, пока не тяжелый и не обременительный. Мальчишка обычно думал о другом, хоть всё о таком же непонятном.

Очень неловкое поведение. Как тут не тушеваться.

— А? Чт... я не... — откровенно растерялся мальчик, в принципе будучи застенчивым, особенно с новыми или незнакомыми людьми, однако резко двинувшаяся коляска вынудила его поднять лицо, обернув голову на этого Ардина, а руками механически вцепиться в кресло, совсем скоро отведя взгляд от этого человека куда-то перед собой.

Это странно, но вся необычность перехода, туман, темнота — это вовсе не казалось Нокту неестественным. Не потому, что они жили в темноте, но потому, что подобные — отличные, но похожие — переходы случались с ним и прежде. Непроизвольно, во снах или фантазиях, но мальчишка не боялся. Не сознательно, по крайней мере. Если чего и стоило бояться, то это появления... тех. Демонов, чудовищ, что могли скрываться во тьме, а могли вылезли из самых неожиданных мест. Ноктис боялся их, мог бояться за отца, а ещё мог бояться, когда отец не приходил. Боялся по-простому и по-детски, при этом прекрасно зная — не по-детски — что принцу необходимо быть сильным. А осматриваться по сторонам, ни то с опаской, ни то любопытством, ни то сомнением — это пожалуйста. Он уже точно не сонный.

О том, как ощущался "дедушка", будет смысл поговорить после; позже. Дети ведь глупые, даже если наследные принцы, не принадлежащие самой жизни с момента рождения. Не так ли?

Отредактировано Noctis Lucis Caelum (2020-04-04 04:42:43)

+3

17

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/96565.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/82577.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/60429.gif

ravus nox fleuret [равус нокс флёре]
один из наследников силы условного света, человек, военный, бывший принц, имперский агент

носить в себе кровь оракулов, которым не страшен огонь и для кого оно - пламя - стало магией и службой - не так-то просто, верно? бытие старшим сыном, будущим наследником, следующим королем, когда кругом так много проблем, а твоя семья, несущая службу добру, постепенно сгорает от чужой скверны, что поглощает в обмен на людское счастье - это не то, чего бы ты им желал, не так ли? тебе никогда не нравилось влияние титанов на мир, сила богов в нём, будь то чертов тёмный кристалл с чёртовыми люцисами, наследие-ноша оракула или погасшее вечно тёмное небо - это казалось тебе неправильным. как и то, что проходило в мире. и если сдать собственную страну империи, сфокусировавшись на иных, более важных и правильных делах - верно, то ты так и поступишь. так и поступил. идёт ли речь о праведности, о мести моей семье за косвенную смерть твоей матери, за накручивание ардином, за идейное уничтожение кристалла [прости, у тебя не получится, пока существую я; мне очень жаль], за мир во всём мире или за начало нового, не лишенного света, но лишенного королей со всеми их проклятиями - что руководит тобой, равус? у меня, знаешь, пока к тебе ничего личного; пока ты не причинил вред ни моему отцу, ни моей стране, ни моими друзьям. пока ты не тронул стеллу, что непременно дорога тебе [я ведь не убил её... ещё? уже?] тоже и чьё угасание причиняет тебе боль. но всё может измениться, если ты решить действовать. и тогда, равус, я не отвечаю за себя. а вот тебе за себя - придётся.


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [в нашей интерпретации антагонистом скорее является ноктис, в то время как равус на старте ближе к позиции протагониста]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне; ардин  о ч е н ь ждёт равуса, для него это один из центральных и наиболее интересных персонажей, потому он также хотел бы видеть не менее поста в неделю-две, иначе подостывает; регису, если надумаете играть, и поста в месяц-полтора бывает достаточно]. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Со сном у Ноктиса всегда водилась странная, но всё-таки дружба: он спал много, часто, потому наверное и не вышло быть ни шумным младенцем, ни шумным ребенком, пускай он не лишен подвижности и подобия любопытства, что естественно для всяк пришедшего в мир и познающего его. Наверное, Ноктису просто нужен сон [во снах не больно], много и часто, ведь бывало же такое? Вовсе он не ленивый, просто поток его энергии лился ни то сквозь мальчишку, ни то сразу по двум направлениям, ни одно из которых он не в состоянии прекратить. Оттого, бывало, впадал в состояние дрема молча, мирно и без шума, после просыпаясь аналогичным образом. Иногда трудно было уловить разницу между бытием во сне и вне его, ведь ты всё равно есть, какая тогда разница в самом деле, но в его случае оно и к лучшему. Уж точно было. До недавнего времени.

После того нападения, что — поговаривали, временно — лишило ребёнка возможности полноценно передвигаться, сны перестали быть бесформенными, ни о чем, как положено детям. Даже если Ноктис с самого начала не был лёгким, все же, природа не смогла лишить его достаточной доли нормального. Пока в голове не поселился тот страшный, ужасный образ напавшего на него существа. Принесшего не только и не сколько боль, не только инвалидную коляску и физические лишения, но и кошмары. Теперь Нокт засыпал чаще, словно бы привыкнув, что там проще и понятнее, вот только нередко с того момента выходило наоборот — те глаза, кошмары, мириады подобных существ, а он... а что мог он? Желать проснуться, иногда с успехом делая это, а временами просто звать отца, чтобы тот своей сильной рукой с мечами развеял их подобно божеству или стене; его свет в ночи, дабы вернуться в иную ночь, из беспокойной в спокойную. Так Ноктису привычно, понятно и просто. А когда не выходило зацепиться за сильный образ отца, к нему являлась мать. Вообще-то, её ребёнок едва ли помнил, она в реальности не успела задержаться надолго, но в ином состоянии ласкала сына, кажется, даже иногда сидела у его кровати — Ноктис не знал насколько верил, что матери в самом деле не было, ведь ощущал её рядом. Снова: особенно с той самой ночи, пускай ночью она и являлась лишь условно, вообще-то будучи круглосуточной. Для света имелось электричество и кристалл, а ещё камины и огонь. В Люцисе все уважали чёрный, если кому-то не удалось его полюбить, слившись с ним. В мирном и процветающем Люцисе, или по крайней мере той его части, что занимала Инсомния.

Ноктис читал одну из подаренных ему давно книг, устроившись в инвалидном кресле. Он вообще-то способен перебираться на кровать самостоятельно, и даже несколько шагов — это ему под силу, прежде чем ноги подкашивались и в одной из них контроль терялся практически полностью. Однако, как и говорили врачи, не перетруждался; отец был грустный, а Королю не положено отвлекаться на грусть — на нём слишком большая ответственность. Потому врачей Ноктис слушал. В конце-то концов, ему и самому было немного грустно.

— А? — не сказать, что сон как рукой сняло, но голоса, особенно из-за спины, мальчик не ожидал, потому тут же проснулся [насколько мог] и оглянулся на его источник. Незнакомый, кажется. Точно не в замке. Точно не... да точно не, да. — Как вы сюда попали? — из естественного любопытства. Их замок окружен забором под напряжением и охраной, а если кого-то желали видеть, то предупреждали об этом. Во внешний мир Нокта выпускать не любили, он и сам не слишком тянулся, чтобы не создавать проблем, а о визите его не предупреждали.

— К-к... ак? — глаза раскрылись широко, удивлённо и не слишком понимающе, в то время как прикосновение по голове заставило проснуться со всем, немного уклонив голову [уже поздно, впрочем] да ошарашенно и с неизменным непониманием уставиться на незнакомца... представившегося незнакомца.

"Дедушка?" — серые в силу сонливости и обезвоживания глаза, обычно теряющиеся в оттенках сине-голубого с неравной долей темноты и, совсем редко, алой ярости, вмиг наполнились синевой, потому что ничего непонятно, очень странно, но интригующе. Опасно или нет — этого Нокт не знал, но ведь в замке не мог оказаться никто посторонний, а значит всё в порядке. Наверное. Он же ребёнок, чёрт подери, а! Только имени такого не помнил ни у одного из дедушек... В его семье никто не доживал до дедушек, долго вообще не жили; и этот факт пока не вызывал у юного ума ни вопросов, ни интереса — просто факт, пока не тяжелый и не обременительный. Мальчишка обычно думал о другом, хоть всё о таком же непонятном.

Очень неловкое поведение. Как тут не тушеваться.

— А? Чт... я не... — откровенно растерялся мальчик, в принципе будучи застенчивым, особенно с новыми или незнакомыми людьми, однако резко двинувшаяся коляска вынудила его поднять лицо, обернув голову на этого Ардина, а руками механически вцепиться в кресло, совсем скоро отведя взгляд от этого человека куда-то перед собой.

Это странно, но вся необычность перехода, туман, темнота — это вовсе не казалось Нокту неестественным. Не потому, что они жили в темноте, но потому, что подобные — отличные, но похожие — переходы случались с ним и прежде. Непроизвольно, во снах или фантазиях, но мальчишка не боялся. Не сознательно, по крайней мере. Если чего и стоило бояться, то это появления... тех. Демонов, чудовищ, что могли скрываться во тьме, а могли вылезли из самых неожиданных мест. Ноктис боялся их, мог бояться за отца, а ещё мог бояться, когда отец не приходил. Боялся по-простому и по-детски, при этом прекрасно зная — не по-детски — что принцу необходимо быть сильным. А осматриваться по сторонам, ни то с опаской, ни то любопытством, ни то сомнением — это пожалуйста. Он уже точно не сонный.

О том, как ощущался "дедушка", будет смысл поговорить после; позже. Дети ведь глупые, даже если наследные принцы, не принадлежащие самой жизни с момента рождения. Не так ли?

Отредактировано Noctis Lucis Caelum (2020-04-10 16:48:24)

+3

18

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/34375.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/91265.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/38594.gif

aranea highwind [аранэя хайвинд]
человек, в прошлом козырной боец империи, ныне наёмница [вы главное заплатите]

империя хорошо платит, империя любит способных бойцов, империя - до определенного момента - нуждается в тех, кто помогут ей добиться своих целей. а ты любишь деньги, крайне способный боец, работаешь за деньги и не похоже, что веришь во что-то ещё, даже если на самом деле сие не так и нынешняя позиция имеет свою долгую, разумеется далекую от веселости историю. может, расскажешь её? только, пожалуйста, не в те моменты, когда мы будем пытаться друг друга убить - что-то мне подсказывает, что наша встреча будет именно такой. если не последней, то непременно расскажешь. я может быть даже не усну [ничего личного, это правда тяжело контролировать]. возможно, нас не раз сведёт дедуля ардин, может быть имперские сражения, может быть отказ империи платить; ты непременно сильный боец, бой с тобой - или полноценное обучение - будет полезен, мы в любом случае пересечемся на данной почве. а важен ли тебе мир или нет, весь этот чёртов хаос и пророчество про антихриста - это уже твоё дело. в конце-то концов, ты полюбила деньги как раз потому, что они не так дерьмовы как мир и хотя бы стабильно ценятся; в отличие от людей и их жизней. или нет? да без разницы. просто сделай всем приятно-красиво своим появлением.


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii [на героине, впрочем, это едва ли как-то сказывается]. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко. в оформлении постов мы не привередливы, хотели бы видеть игрока умеренно активного: поста в 2 недели - месяц лично мне хватит; ардин также хочет сыграть с аранэей, потому лучше писать почаще, ему бы не реже поста в 2-3 недели; он также будет более важным для игрока героем, нежели я, ибо пока с ноктисом наберется всего несколько эпизодов из разных таймскипов. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Со сном у Ноктиса всегда водилась странная, но всё-таки дружба: он спал много, часто, потому наверное и не вышло быть ни шумным младенцем, ни шумным ребенком, пускай он не лишен подвижности и подобия любопытства, что естественно для всяк пришедшего в мир и познающего его. Наверное, Ноктису просто нужен сон [во снах не больно], много и часто, ведь бывало же такое? Вовсе он не ленивый, просто поток его энергии лился ни то сквозь мальчишку, ни то сразу по двум направлениям, ни одно из которых он не в состоянии прекратить. Оттого, бывало, впадал в состояние дрема молча, мирно и без шума, после просыпаясь аналогичным образом. Иногда трудно было уловить разницу между бытием во сне и вне его, ведь ты всё равно есть, какая тогда разница в самом деле, но в его случае оно и к лучшему. Уж точно было. До недавнего времени.

После того нападения, что — поговаривали, временно — лишило ребёнка возможности полноценно передвигаться, сны перестали быть бесформенными, ни о чем, как положено детям. Даже если Ноктис с самого начала не был лёгким, все же, природа не смогла лишить его достаточной доли нормального. Пока в голове не поселился тот страшный, ужасный образ напавшего на него существа. Принесшего не только и не сколько боль, не только инвалидную коляску и физические лишения, но и кошмары. Теперь Нокт засыпал чаще, словно бы привыкнув, что там проще и понятнее, вот только нередко с того момента выходило наоборот — те глаза, кошмары, мириады подобных существ, а он... а что мог он? Желать проснуться, иногда с успехом делая это, а временами просто звать отца, чтобы тот своей сильной рукой с мечами развеял их подобно божеству или стене; его свет в ночи, дабы вернуться в иную ночь, из беспокойной в спокойную. Так Ноктису привычно, понятно и просто. А когда не выходило зацепиться за сильный образ отца, к нему являлась мать. Вообще-то, её ребёнок едва ли помнил, она в реальности не успела задержаться надолго, но в ином состоянии ласкала сына, кажется, даже иногда сидела у его кровати — Ноктис не знал насколько верил, что матери в самом деле не было, ведь ощущал её рядом. Снова: особенно с той самой ночи, пускай ночью она и являлась лишь условно, вообще-то будучи круглосуточной. Для света имелось электричество и кристалл, а ещё камины и огонь. В Люцисе все уважали чёрный, если кому-то не удалось его полюбить, слившись с ним. В мирном и процветающем Люцисе, или по крайней мере той его части, что занимала Инсомния.

Ноктис читал одну из подаренных ему давно книг, устроившись в инвалидном кресле. Он вообще-то способен перебираться на кровать самостоятельно, и даже несколько шагов — это ему под силу, прежде чем ноги подкашивались и в одной из них контроль терялся практически полностью. Однако, как и говорили врачи, не перетруждался; отец был грустный, а Королю не положено отвлекаться на грусть — на нём слишком большая ответственность. Потому врачей Ноктис слушал. В конце-то концов, ему и самому было немного грустно.

— А? — не сказать, что сон как рукой сняло, но голоса, особенно из-за спины, мальчик не ожидал, потому тут же проснулся [насколько мог] и оглянулся на его источник. Незнакомый, кажется. Точно не в замке. Точно не... да точно не, да. — Как вы сюда попали? — из естественного любопытства. Их замок окружен забором под напряжением и охраной, а если кого-то желали видеть, то предупреждали об этом. Во внешний мир Нокта выпускать не любили, он и сам не слишком тянулся, чтобы не создавать проблем, а о визите его не предупреждали.

— К-к... ак? — глаза раскрылись широко, удивлённо и не слишком понимающе, в то время как прикосновение по голове заставило проснуться со всем, немного уклонив голову [уже поздно, впрочем] да ошарашенно и с неизменным непониманием уставиться на незнакомца... представившегося незнакомца.

"Дедушка?" — серые в силу сонливости и обезвоживания глаза, обычно теряющиеся в оттенках сине-голубого с неравной долей темноты и, совсем редко, алой ярости, вмиг наполнились синевой, потому что ничего непонятно, очень странно, но интригующе. Опасно или нет — этого Нокт не знал, но ведь в замке не мог оказаться никто посторонний, а значит всё в порядке. Наверное. Он же ребёнок, чёрт подери, а! Только имени такого не помнил ни у одного из дедушек... В его семье никто не доживал до дедушек, долго вообще не жили; и этот факт пока не вызывал у юного ума ни вопросов, ни интереса — просто факт, пока не тяжелый и не обременительный. Мальчишка обычно думал о другом, хоть всё о таком же непонятном.

Очень неловкое поведение. Как тут не тушеваться.

— А? Чт... я не... — откровенно растерялся мальчик, в принципе будучи застенчивым, особенно с новыми или незнакомыми людьми, однако резко двинувшаяся коляска вынудила его поднять лицо, обернув голову на этого Ардина, а руками механически вцепиться в кресло, совсем скоро отведя взгляд от этого человека куда-то перед собой.

Это странно, но вся необычность перехода, туман, темнота — это вовсе не казалось Нокту неестественным. Не потому, что они жили в темноте, но потому, что подобные — отличные, но похожие — переходы случались с ним и прежде. Непроизвольно, во снах или фантазиях, но мальчишка не боялся. Не сознательно, по крайней мере. Если чего и стоило бояться, то это появления... тех. Демонов, чудовищ, что могли скрываться во тьме, а могли вылезли из самых неожиданных мест. Ноктис боялся их, мог бояться за отца, а ещё мог бояться, когда отец не приходил. Боялся по-простому и по-детски, при этом прекрасно зная — не по-детски — что принцу необходимо быть сильным. А осматриваться по сторонам, ни то с опаской, ни то любопытством, ни то сомнением — это пожалуйста. Он уже точно не сонный.

О том, как ощущался "дедушка", будет смысл поговорить после; позже. Дети ведь глупые, даже если наследные принцы, не принадлежащие самой жизни с момента рождения. Не так ли?

Отредактировано Noctis Lucis Caelum (2020-04-06 01:20:36)

+3

19

— final fantasy xv —

http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1346/863756.gif

http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1346/796522.gif

http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1346/t727983.gif

прототип: original;
shiva (gentiana) [шива (дженьтяна)]
посланница богов, астрал, старая знакомая, идейный соперник(?), вечно живущий манипулятор

Когда-то она презирала людей за краткость их жизней, за то, что они живут надеждами и мечтами. Но сострадание и доброжелательность других отогрели ее сердце. (c) Википедия.

Отогреть сердце воплощения льда, бессмертного Астрала,... смешная шутка, не так ли? Не думаю, что ты столь сострадательная и полна терпимости, как описывают тебя людские сказания, но успешно создаешь такой вид. Ах нет, не так: я з н а ю, что ты совершенно не такая. Мог наблюдать это воочию, пока две тысячи лет бродил по Эосу, а ты... Занималась тем же самым, то впадая в спячку, то играя с людьми, то развлекаясь чем-то еще. И иногда наши дороги пересекались. Кто мы? Враги? Друзья? Товарищи по несчастью? Те, кого связывают общие воспоминания, общее противостояние, разные (схожие?) точки зрения? Я - Проклятый, а ты - Отвергнутая. Астралами, богами, а, быть может, и людьми? Ведь они помнят тебя лишь смутно и по сказкам, никак не сопоставляя твой мирный смертный облик с той ужасающей ледяной стихией, коей ты и являешься. Нам обоим нет места в наших мирах. Война Астралов ослабила тебя, разрушила твою любовь к Ифриту (или одержимость им?) и, признаться, я не понимаю, почему тебя так злит то, что я сумел подчинить его себе. Неужели что-то осталось за тысячелетия? Неужели тебе (как и мне) не наплевать? Думаю, нет. Ты любишь играть с людьми, любишь вмешиваться в их жизни (по воле богов и по своей собственному желанию). Некогда бывшая их посланницей, ты сохранила с ними тесную связь, передавая людям их волю. Но насколько ты сама была счастлива этой доле, Всезнающая? Ах да, я должен был сказать тебе, что ненавижу богов и в моих попытках убить тебя не было ничего личного, веришь? Разве что самую малость... Но кому как не тебе понять меня, Джентьяна, ведь мы с тобой так похожи в любви к этим играм с человеческими жизнями и, самую малость, друг с другом. Ааа,... я попросил прощения за то, что из-за меня ты твой хладный труп застрял в ущелье недалеко от столицы?
***
Поскольку в нашем сюжете имеются изменения относительно сюжета 15 финалки (см. ниже), то и Шива/Дженьтяна несколько изменена в контексте того мира и тех событий, что играются. В каноне ffXV она предстает сострадательной, поддерживающей человечество и Луну вестницей богов. Простите, но... Боги и Астралы обошлись с ней не самым лучшим образом, равно как и людей ей любить не за что. Вечная жизнь, жизнь существа далекого от человеческого, существа не-человеческого (даже если более тяготеющего к порядку и вписанного в иерархию мира), само по себе делает ее этому самому человеческому не близкой.

Нет, ну вы просто посмотрите на ЭТУ язвительную улыбочку Шивы и скажите мне, что у этих двоих нет собственной темной истории! Посмотрите на это довольное лицо Ардина и скажите, что я не прав! Сотня идей на игру на разные эпохи, ситуации и моменты. Я представляю себе их взаимодействие как шахматную партию, где пешками часто бывали люди. Нет, их взаимодействие в их жизнях не было обязательным или судьбоносным, но оно было: вынужденное, случайное, столкновение целей, интересов или игр. Столкновение манипуляторов. Как не крути, когда-то Шива была посланницей, что несла волю Богов и имела тесную связь с Оракулами, а Ардин был избранным этими самыми богами и сыном одной из них. Выводы делайте сами.


дополнительно:
Как уже было описано в заявках выше, основной сюжет ffxv и его вселенная игнорируются; в построении мира мы опираемся на сливы и зарисовки о versus xiii и сюжет приобретает авторский оттенок (но не волнуйтесь, Ноктис все очень и очень подробно расписал)). Да, мир очень темный, безысходный, дарковый, стекольный и непростой. Кроме того, Шива/Дженьтяны это коснется минимально, поскольку о ней известно не много. Но вот в будущем ее взаимодействие с Оракулами и роль легко обговаривается и имеет место быть. Помимо той ветки, которую я вижу для игры с ней.
Хотелось бы, чтобы игрок был заинтересован в персонаже, достаточно активен и хотел в игру больше, чем во все остальное. Поддержать умеренное общение мы можем, особенно на тему сюжетов и игры, но без 24/7. Хотелось бы видеть пост не реже чем в неделю или две, лицо, вид и оформление не принципиальны. Связь через гостевую или ЛС, а дальше любые мессенджеры)

пример игры;

Признаться, Ардину даже немного досадно и совсем, самую малость, скучно. Все оказалось слишком предсказуемо как в тех сказках, где главный герой оступается, падает, но после поднимается и побеждает зло. Серьезно? Вот такую вот заурядную судьбу уготовили для них боги? Не удивительно, что Ардину удалось так легко погасить большую часть кристаллов — у богов нет ни фантазии, ни изобретательности. Вы только посмотрите, он так расстарался, расписал этот скучный сон яркими красками, добавил событий, драмы, экспрессии, украсил все своим присутствием и мудрыми наставлениями и что получил?

Демонстрацию. Знания. Напоминание о том, чего он так долго хотел и что ненавидел еще дольше, до отвращения. Он еще помнил, как ярость застилала его глаза при мысли о никчемных потомках, но давно этого не чувствовал и, наверное, не почувствует более никогда. Теперь они не более чем развлечения и средство достижения цели и он, наконец, видит, что цель его совсем близка. Такая сила не дается так просто и не появляется без причины, а значит судьба зашла на последний круг. Рад ли Ардин этому или раздосадован? Не столь важно, как та энергия и тот интерес к осточертевшей жизни, что просыпаются вместе с уверенностью в том, что на этот раз ошибки нет. Финал близок.

Продемонстрированная сила — пусть интуитивная и не до конца контролируемая, не оставляет возможности для интерпретации. Вполне ожидаемая от избранного Смертью в его собственном сне. Наверное, Ардин удивился бы куда больше, если бы мальчишка позволил безропотно себя сожрать, пусть скорость адаптации и впечатляла. Проклятый нахмурился, сцепил зубы и откинулся на пятки, резким движением смахивая с головы шляпу: не хотелось этого признавать, но, возможно, Этро была права. Пора признать, в глубине души Ардин жаждал проигрыша Принца и его бессмысленной смерти в клыках и когтях демонов. Даже если это лишило бы его шанса на то, чтобы перебраться за грань, даже если бы это обрекло его на то, чтобы навечно застрять в человеческом мире, на секунду, всего на короткое мгновение, но Проклятый бы торжествовал, бросив в лицо матери ее промах.

Впрочем, всему свое время. Пусть и не так, но он еще продемонстрирует ей ее заблуждения, он еще выскажет все в ее костлявое лицо. Позже.

Любопытнее было другое: поняв, как сила работает и подчинив ее себе, Ноктис мог бы сбежать, просто проснуться или оказаться в любом месте по собственному желанию. Но не стал. Сражался, уничтожал, кажется, даже с наслаждением или удовольствием. Вот только каким и какого рода? Было ли это удовлетворение боем? Довольство от победы над скверной? Необходимость? Или Ноктис попросту еще не понял пределов своих возможностей, не раскрыл их до конца, до сих пор оставаясь в границах реальных законов и реального мира?

Сейчас это не важно. Просто мысли, которые промелькнули пока Ардин наблюдал за боем, наблюдал за изменениями и возможностями, которые юный Принц открывал в себе. Запоминал на будущее, чтобы, быть может, напоминать об этом и самому Ноктису. Напомнить о том, чему научил, даже если и не учил вовсе.

Когда мальчишка опускается рядом, тяжело дыша и едва ли не захлебываясь пережитым, Проклятый не смотрит на него, лежа на траве и прикипев взглядом к темнеющему небу. Тьма побеждает скверну и рождает свет, как иронично. Все так условно и запутано, что не всякий даст себе труд понять глубинные взаимосвязи, что движут этим миром. Быть может Ардин единственный, кто помнит и понимает причины именно такого порядка вещей, тогда как для прочих он уже просто данность.

— Видишь, милый Ноктис, слабость — это только отговорка. Она есть лишь у тебя в голове, — мягко и едва слышно произносит Первый, приподнимая уголок губ в усмешке. Легкая меланхолия длится всего мгновение, после которого Ардин поднимается рывком и отряхивает налипшую на плащ и колени грязь.

Испытывал ли он вину за то, что мальчишка истощен и выжат досуха? Что едва не теряет сознание, а то и делает последние вздохи в крайней степени усталости? Помилуйте, Ардин давным-давно забыл слово жалость. Он смотрит на Принца только лишь с интересом и совершенным безразличием, не пытаясь ни помочь, ни сделать хуже. Если Ноктис и встанет, то только сам, а если упадет… что же, значит Этро совершила свою последнюю ошибку.

Разве Ардин жесток? Скорее жесток Регис, что так упорно оберегает сына от горькой правды, что рано или поздно сломает ему хребет, играет в любовь и семью, пытается дать Ноктису что... ах, детство... Детство среди лжи, темноты и обмана, такое же насквозь лживое и темное, как и все вокруг. А Ардин просто показывает все как есть, без всяких прикрас и ужимок. Судите сами.

Выражение его лица меняется, а голос приобретает почти театральную громогласность: театр одного актера, представление для самого себя, ибо единственный зритель вряд ли способен оценить всю его прелесть, едва сдерживая содержимое собственного желудка после триумфальной битвы.

— И вот он, славный Принц, победитель демонов и спаситель принцесс! Уж не знаю, сойду ли я на роль принцессы, Ноктис, но признаю тебя своим спасителем. Ведь правда, я очень хотел ринуться тебе на помощь, но руки и ноги просто отказались меня слушаться! — Ардин вытягивает перед собой руки и картинно трясет ими, так что гофрированные манжеты рубашки вихрем танцуют вокруг запястий, а после вновь садится рядом с мальчиком на корточки и кладет ладонь на его плечо в жесте карикатурной поддержки, — Но я рад, что ты справился. Да еще как! Перебил всех демонов легко, словно орешки перещелкал!

Ах да, стоит ли упоминать, что его руки дымились от ожогов, обуглившись до отвратительно-тлеющей плоти: ими пришлось пожертвовать осознанно, чтобы спасти глаза от обжигающего света, который мальчишка натравил на демонов не разбирая. Целился в скверну и попал в самое ее средоточие, чего Ардин не ожидал и потому расслабился. Стоило запомнить еще по собственному сыну, что дети никогда не бывают благодарными. Но это не слишком его смущает, а если вдруг смутит Ноктиса... Что же, Принцу придется потерпеть.

— Что там полагается принцам в благодарность от принцесс? Поцелуй? — Ардин преувеличено серьезен, — Не думаю, что это хорошая идея, но... Я просто обязан как-то тебя поблагодарить. — взгляд Проклятого становится особенно неприятным и предвкушающим, — Например я мог бы оставить тебе свой клинок. На время. О, это отличная идея!

Он сдерживает порыв усмехнуться, а после расхохотаться в голос. И правда, почему бы не сделать этого? Почему бы не оставить собственный меч Ноктису совсем ненадолго, чтобы привык к его силе, чтобы ощутил дарованную мощь, чтобы барьер пропускал Ардина легче, привыкнув к части него самого внутри себя.

Отредактировано Ardyn Izunia (2020-04-15 18:52:19)

+2

20

[icon]http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/16923.jpg[/icon]— marvel —
http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/30495.jpg
прототип: кто-то горячий и тупой;

noh-varr [нох-варр]
крийский путешественник, лицензированный супергерой, мини-мститель западного побережья
председатель фан-клуба marina and the diamonds, автор подкаста полиамория и проёбы

If you're not into yoga, if you have half a brain


I LIE IN THE STRANGE BED AND WATCH THIS BEAUTIFUL ALIEN BOY
DANCE TO THE MUSIC MY PARENTS LOVED, AND THINK…

THIS IS EVERYTHING I ALWAYS HOPED FOR.
(BOY WAS I WRONG)

x
CANDI STATON SUMMER TIME WITH YOU
RUPERT HOLMES ESCAPE (THE PINA COLADA SONG)
INNER LIFE I'M CAUGHT UP (IN A ONE NIGHT LOVE AFFAIR)

Знаете, какие измерения самые отстойные? Те, в которых Нох-Варр всё-таки сделал из Земли столицу Новой Крийской Империи. Кейт вообще всё устраивало до того, как они вляпались в сраного паразита: плывёшь себе по реке космоса, пару раз в неделю отбиваешь атаки скруллов, Нох-Варр портит тебе историю просмотров на Нетфликсе (заведи, блять, свой аккаунт, мудила), об истории соула узнаёшь больше, чем когда-либо хотела. Но было славно — после распада команды так точно, после смерти Кэсси, после того, как все немного отдалились (и только Билли отвечает на сообщения буквально в ту же секунду); Нох-Варр появился как раз вовремя — за секунду до того, как стало невыносимо пресно. И, наверное, тоскливо. Кейт плохо ориентируется в тонких эмоциях.

В этом была своя романтика (нет уж, дохуя просто романтики) — ещё несколько месяцев, и можно подавать заявку на вступление в Стражей Галактики. Не слышали, у них сейчас нет открытых вакансий? У Нох-Варра, казалось Кейт, не было никаких недостатков (ничего страшного, он одурачил всех на этой планете), и это её пугало, а потом это идеальное променяло Кейт на то, что оказалось иллюзией, и на вечеринке в честь нового года вообще поставило Daft Punk. Вряд ли Чудо-Мальчик сможет когда-либо искупить свои грехи.


дополнительно:
так, ну мы уже поняли, что из young avengers постепенно сделали кружок по полиаморному рукоделию, и выяснять отношения, конечно, интересно и здорово, но так же здорово что-нибудь спасать (мир, например, или калифорнию, или даже нюёрк). берите нох-варра, потому что в 2013 году Нох-Варр занял 2 место в списке 50 самых сексуальных мужских персонажей в комиксах по версии ComicsAlliance, а что может быть важнее? только заряженный айпод.

всё обсуждаемо в неприличной степени: мои хедканоны больше касаются того, как кейт объясняет ноху, что битлз — дерьмо, а бич бойз — боги; ещё есть информация, что это видео на самом деле записал марвел бой. хочу знакомить вас с земной культурой и загадочной американской душой, кормить фалафелем и показывать места с лучшими тако, рассказывать, почему big bang theory — плохо, а супернинтендо office — хорошо (если тут вообще есть какие-то вопросы). в соседней теме я писала, что в юных мстителей хочется за атмосферой crackheads club, на этом, собственно, и настаиваю. иногда, так и быть, можно грызться на тему того, что у чудо-мальчика отстойные бывшие. потому что они отстойные :^) рефлексировать о смысле жизни тоже можно (и нужно). ещё есть томми, но я за него не отвечаю. он же бешеный.

3 лицо, 4-5к, в меру еблозавр, в меру трепетная лань. ну, хотелось бы верить. пишите хоть на заборе! так даже интереснее.

и ещё важное дополнение

кейт, [30.11.19 17:45]
АЛТИМЕЙТ ЕБЛАН ЭНЕРДЖИ

мара, [30.11.19 17:45]
БЕЙСИКЛИ

мара, [30.11.19 17:46]
ОТЧЕГО ДО СИХ ПОР НЕ ЗАЮЗАНО ТНО

кейт, [30.11.19 17:46]
Я ОТКРЫЛА ЗАЯВКУ

кейт, [30.11.19 17:46]
ЧТОБЫ ДОПОЛНИТЬ

пример игры;

WHEN WE ALL FALL ASLEEP WHERE DOES TOMMY GO coming out this fall
— Ей, блять, двадцать четыре.
Томми готов проёбываться, возможно, каждую секунду жизни, но каким-то образом — может, есть в нём что-то ещё от Ванды — всегда угадывает, когда у Кейт плохое настроение. Или просто что-то плохое. Или что-то омерзительное. Материализуется рядом, если нужно, умеет не спрашивать, если не требуется — Кейт любит жаловаться, а рассказывать про проблемы не любит.

На излёте пыльного августа Дерек женится на Хезер. Той самой Хезер со смешным пшеничным пучком на голове, той самой Хезер, с которой Кейт ходила в одну школу, той самой, о которой Кейт думала да я бы никогда такой не стала. От раздражающей неприязни она давно избавилась, и сейчас думает только о том, знает ли Хезер, за кого вышла замуж.
Что-то подсказывает, что ей абсолютно безразлично.

Кейт только-только расставила все точки над словами «пошёл нахуй» в разговорах с Нох-Варром (злость выгорает на солнце: нет, я не злюсь, нет, всё в порядке, да, пожалуйста, оставь меня в покое). Кейт думает отправиться в роуд-трип по Америке. Сменить причёску. Переехать на лето куда-нибудь подальше от Солнечной системы. Или каникулы на Луне. Рецепты лучших крийских коктейлей смотреть онлайн. Кейт ищет в себе недостатки — не то чтобы приходилось долго думать. Заводит парочку новых суккулентов, залив водой все предыдущие. Берёт несколько новых дел и раскрывает два с половиной.
Она не готова к тому, чтобы произносить речь на свадьбе Дерека.

Присутствие Томми всегда до определённого момента ненавязчивое, и она думает: какая я охуенная актриса. У него новая работа, так что обсуждают они в основном новые сериалы на нетфликсе и то, как его заебали медленные люди. «Дааааааааа», тянет Кейт, пока в лёгких не заканчивается воздух. «Чтооооооооообляяяяяяяяяяяятьслучиииииииииииилось», передразнивает Томми. «Ничего», отвечает Кейт. Он делает вид, будто верит.

Кейт пробует курить, потому что, ну, массовая культура мимо не проходит. Выживание в Лос-Анджелесе, общение с Клинтом, путешествия во времени, обязательная регистрация супергероев, смерть Кэпа — а подкосила её, блять, свадьба. Томми морщит нос и спрашивает, начала ли она курить. Кейт отвечает, что бросила.
— Вот это сила воли, — хвалит Томми.

Лето, погребённое под сотней мелких дел, трусливо заканчивается. В кои-то веки Нью-Йорк вообще никому не нужен — ни нападений, ни межпланетных войн, сплошные светские рауты, на которые Кейт уже не зовут, обновления резюме на крейгслисте, пиво и дискография Кэнди Стейтон. Потому что иди нахуй. Когда до дня рождения Томми остаётся меньше месяца, она рада спустить это время на что угодно, лишь бы перестать думать хотя бы ненадолго. Она бы даже на Burning Man поехала, не заеби всех Burning Man году эдак в 2007.

За это время волосы Томми отрастают от отметки «глэм-рокер» до «неприлично». Ещё чуть-чуть, и он запомнит персонажей Аббатства Даунтон по именам и начнёт есть овощи. На Баззфиде, говорит Томми, есть видео про мужчину, который впервые в жизни пробует брокколи. Я проебал такую идею для видео.

Кейт подхватывает стаканчик (не успевает проверить, с чем именно), интересно, каким именем он представился на этот раз? Смотрит в камеру, на Томми, снова на камеру — секунда вроде бы застывает, но только для Кейт — ей в такие моменты кажется, будто даже можно что-то сделать, но получается только задумчиво стоять с хорошо, если закрытым ртом. Хорошо закрытым, поправляет себя Кейт, пытаясь из растянутой в бесконечность секунды сложить хоть какую-то картинку. Щёлк, поправляет её Томми.

— Томаскакогохуя, — может, так будет понятнее.
Объясните для медленных.
— Ладно, допустим, я пошутила насчёт любой, что ты делаешь? Твоей аудитории лет пятнадцать, уверен, что тебя модераторы не забанят? Я готова постараться.

Кейт смотрит на стаканчик. «Лучший хоукай».

+10

21

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/259082.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/43769.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/778834.gif
прототип: original;

iedolas aldercapt [йедолас альдеркапт]
человек, император нифльхейма

йедолас, талантливый управленец, когда-то был мудрым и справедливым правителем, которого искренне уважали его подданные. но за время великой войны он изменился. бескорыстный, добропорядочный лидер, защищавший народ своей страны, превратился в деспота, одержимого манией власти. он правил железной рукой, ни на миг не ослабляя хватки, но когда Ноктис добрался до крепости зегнавт, император отрекся от трона и бесследно исчез.

— официальное описание

желать власти, стремиться удержать её, расширить, приобрести больше - это нормально для каждого человека. а особенно для правителя. прописная истина, история тысяч лет, ничего нового. разнится лишь то, как естественное влияет на природу человека, его взгляды, натуру и действия. или здесь тоже повторение, если совсем честно? не мне судить; мне вообще власть не нужна, однако многовековая дань смерти родом люцисов не позволит мне сдаться без боя [вы не представляете, насколько мне нравится убивать]. ни мне, ни королю регису, ни свите, что веками шла бок о бок с нашим проклятым чёрным родом. правда, интересно отметить: при стремлении захватывать всё больше земель и влияния, вы не стремитесь кардинально менять культуру или уничтожать наследие; важен сам факт победы, её вкус и триумф, что походит на охоту, не так ли? или теперь всё изменилось? ведь, в самом деле, когда три четверти мира принадлежит лишь вам одному, так просто свернуть не туда; особенно когда у того, кто шепчет на ухо дельные советы и помогает в приобретении магиков, как и ликвидации трёх кристаллов, на деле имеет свои собственные планы; к примеру, император, как вы смотрите на свой истерзанный скверной и подвешенный над троном в люцианской цитадели труп? говорят, многие великие так кончают; и тем более те, кто не велики. в конце-то концов, все одинаково смертны. а зла нет, как и добра - это лишь дело трактовки.


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii [на героине, впрочем, это едва ли как-то сказывается]. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко. в оформлении постов мы не привередливы, хотели бы видеть игрока умеренно активного: поста в 2 недели - лично мне на старте хватит; ардин также желает сыграть [ведущая история, первое лицо, политика, наука, скверна, влияние и так далее - почвы не протолкнуться], будучи игроком достаточно активным, потому лучше писать почаще, ему бы не реже поста в 2 недели; он также будет более важным для игрока героем, может даже центровым. хотелось бы, разумеется, увидеть историю с регисом, все эти игры умов, шахматы, политика, философия, управление, война и так далее [полагаю, император застал два или три поколения люцисов]. по большей части, изначально персонаж ищется именно для региса, но т.к. он сейчас максимально не активен, поста в месяц-два будет достаточно, вероятно. со своей стороны компенсирую это как-чем могу: я тоже умею в политику, ноктис вовсе не является протагонистом; за ним можно охотиться, с ним можно договариваться, с ним можно в шантаж, можно в плен, а ещё люцис - это семейство очень криминальное, потому какбынувотмафия. кто знает, куда бы игра могла завести. в общении мы ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. и мозг тоже любим; не только иметь, но и использовать по прямому назначению. пиши по всем вопросам

пример игры;

В Инсомнии небезопасно. В том смысле, что её падение сейчас и без того являлось основной задачей Империи, а скрывать там ни то освобожденную, ни то бежавшую, ни то выкраденную Оракула — это слишком откровенное приглашение, очевидный призыв усилить старания. Не то чтобы Ноктис правда сильно вникал в детали, даже несмотря на острую необходимость [Регис — хитрый Король, точно знал, что делал, вот уж в чём принц не сомневался], однако осознавал и видел, как трудно поддерживать чёртов купол со стенами, а потому, ну... В общем, решил не усугублять. Да и скрываться вне замкнутого пространства, где местами никакой подходящей инфраструктуры, разная плотность населения, его развитие на отшибах и не очень континента, не охраняемого более никаким куполом или особыми силами Кристалла — это достаточно прагматично и разумно?

Кроме того, Ноктис откровенно не знал, чем именно занять себя в Инсомнии; и в принципе, где угодно. Он ведь и сам, в каком-то смысле, представлял из себя мишень, а собрать все желаемые куски в одном замкнутом пространстве, что держалось на одной лишь стене — это идея совсем провальная. У наследника имелось множество вопросов о проходившем, о будущем, о себе, о врагах, если они таковыми являлись, но... Не то чтобы существовало какое-то конкретное место, способное дать ему желаемые ответы, как и подсказать, какие из них ему вовсе не нужны. С последним в теории могла как-то поспособствовать Стелла, а если же нет, то... скажем так: Люцису было немного комфортнее осознавать, что она рядом, нежели там, где её подвешивали и теперь, вероятно, не станут сохранять жизнь вечно; в этом не имелось смысла в сложившихся условиях. По крайней мере, потеря не стала бы столь значимой, как прежде, хоть и оставалась нежелательной. Так и Игнис говорил, а у того с мозгом всё в порядке, как вы понимаете. И ещё много, много других причин, что привели свиту принца, а вместе с ними и Стеллу, на отшиб родного, да не совсем, Люциса; за границами Лейде, что представляло из себя засушливое ветреное и достаточно жаркое побережье океана, что делил землю на континенты и являлся подобием — когда-то давно — защиты и самобытности Люциса.

Принц откровенно не знал, как долго они будут колесить по стране, чего в итоге добьются, что вообще искали, но... знал ли он это хоть когда-то? Ноктис полагал, к примеру, что может быть полезен в тылу. Империя нацелена на Инсомнию, разумеется, однако продолжала пытаться расползтись по территории страны в том числе, как и старалась заполучить местные ресурсы, существ и скверну, дабы использовать в своих интересах. И если Король не мог покидать столицу, а войска заняты на основных фронтах, вновь ставших горячими, принц позаботится об остальном. Не то чтобы он оценивал себя как целую армию, но... эм, да? Ну, да, оценивал. С ним умелая и знающая свои роли свита, а ещё Оракул. Что с ней делать, если честно, Ноктис также не знал, но это уже из категории совсем не важного. Им стоило держаться вместе. Пока что. В событиях прошлого юноша себя виноватым не считал, понимая, что в восемь лет мог сделать ровно ничего, раз даже отец был вынужден отступить, не ввязываясь в бой, однако допускать ничего подобного — конкретно со Стеллой — Ноктис не намеревался. Она... стоила того, наверное. Как и являлась прекрасным предлогом не только не появляться в Инсомнии, но и время от времени обрывать все связи с таковой. Да вообще с кем и чем угодно. Никому нельзя было верить, а Ноктис только и рад: ему пускай и всё равно на большею часть вещей да поступков в мире, а с доверием он так и не подружился; что уже отдельная история, не имевшая прямого отношения к тому месту, в котором они оказались.

По времени сейчас был вечер, пускай в Люцисе все часы одинаковы [словно бы остальной мир слишком отличался]. По дороге подстрелили несколько тушек, приготовлением которых теперь занимался Игнис: деньги на дороге не валялись, а вот еда — вполне. Убивать всё время на похожие одна на другую миссию Ноктис не планировал, ограничиваясь "по мере необходимости", потому что считал, что им стоило быть максимально самобытными и автономными; когда возможно, если возможно. Сегодня вот повезло: им удалось набить машину водой для питься и умывания [никогда не будет лишней], подстрелить еду, неизменно иметь Игниса, а ещё раскинуть палатку недалеко от побережья. Костёр, тепло, ночь, славная компания во всём сборе и даже более того — странная штука, в самом деле — Оракул в этом сложившемся мужском коллективе. Ноктис не мог сказать, что  испытывал нечто понятное или чёткое, как и в целом, если честно, терялся в происходящем. Ему было — внутренне — душно, и наличие понятных людей рядом сейчас не давало ничего, не радовало и не успокаивало. Внутри определённо что-то происходило, как и в мире; сохранять безучастность и спокойствие неизменно просто, однако совершенно ненормально... звонок? Что-то ещё? Отсутствие реакции временами являлось самым страшным и опасным; особенно когда  в этом отсутствии ты потерян, не осознавая ни его начала, ни его конца, ни границ между.

Как и озвучивалось: у принца многоженство вопросов и сплошная неопределенность, вызванная обилием событий и рухнувших на него знаний; обязанностей? Едва ли. Регис не так прост, враги не так просты, Ардин не так прост, мир не так прост... сам Ноктис, чёрт подери, не прост совсем. А зачем всё — непонятно. А константа неизменно одна — война. А конца она иметь не имела.

Вздремнув в машине во время дороги, но не сформировав ни единого сна, Люцис убрался подальше от остальных, отойдя на приличное расстояние за небольшой холм всё там же у тихого побережья, дабы просто побыть в одиночестве. Сегодня уже который час открыты врата в Мир Мертвых — снова не видимый обычным людям свет, свидетельствовавший о том, что туда отбывала душа... Чарующие, знакомые, однако совершенно омерзительные для него Врата, словно бы  чем-то похожие на глаза принца.

Устроившись на тёплом — говорят, скверна не пропускала солнечный свет, но не задерживала [пока ещё?] значительную [критически необходимую] часть тепла,  отчего на изначально тёплых землях сие особенно и не чувствовалось — жестком песке, Ноктис чуть задрал голову, глядя на свет у Врат, что привлекал куда больше Луны, отражавшейся по волнам; тьма среди тьмы, тишина и спокойствие. Ни единой лишней души. Вот только отчего-то дурное иррациональное предчувствие, какие-то скверные ожидания, привкус внутри собственного мозга [аккуратно окутывающая паранойя] — что-то не давало Ноктису успокоиться. Явно ведь не отсутствие луны в крови... не поэтому же? Принц хмыкнул, прикрыв глаза и кончиками пальцем чуть свисавших с колен рук ощущая ткань собственных штанов да материал ботинок.

Странно всё это. Странно.
И бессмысленно.
Для него так, похоже, с самого начала.

Отредактировано Noctis Lucis Caelum (2020-04-20 03:53:27)

+3

22

— marvel —
https://funkyimg.com/i/34o7F.png
прототип: jeffrey lynn goldblum;

en dwi gast «grandmaster» [эн дви гаст «грандмастер»]
Один из вечных Старейшин Вселенной, любитель поиграть в Цивилизацию на сложности «Божество»."Учитель учителей", мастер высокого уровня.

Харизматичный мерзавец с парой тузов в рукаве. Мало кому известно, кто он на самом деле и какие цели преследует. Однако одно можно сказать наверняка — он азартный игрок, только вместо фигур на доске предпочитает живых существ. Будь то инопланетный великан, валькирия или лорд грома — все для него в равной степени полезны и интересны — отличные пешки в грандиозной игре.
Грандмастер является одним из самых древних существ во вселенной, что, конечно, не скажешь по облику и манере поведения. Ему будет легко ввести вас в заблуждение — эксцентричный мужчина умеет очаровывать, а также превосходно читать мысли. Так что будьте предельно почтительны в его присутствии. По слухам, он когда-то обладал Камнем Разума, одним из шести Камней Бесконечности, но поиграл его Таносу. Или захотел проиграть…


дополнительно:

В первую очередь, в игре я бы хотел расставить все точки над i и закрыть вопрос, как нам с тобой удалось найти общий язык. Не стану лукавить, несколько месяцев (а не пара дней), проведенных на Сакааре, были одними из самых познавательных и захватывающих в моей жизни. Благодаря тебе, я увидел, каким мир может быть. И каким могу быть я.
Гедонизм и порок 18+ по желанию.
Можно стукнуть меня в лс для обсуждения деталей, выдам телегу и вк по желанию

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

Отредактировано Loki Laufeyson (2020-04-28 22:19:56)

+1

23

— marvel —
https://funkyimg.com/i/34oR3.png
прототип: chris pratt;

peter quill [питер квилл]
Звездный Лорд, лидер команды Стражи Галактики

Есть те, кого учит улица, а Питера учил космос. Парень вырос разбойником с большой звездной дороги, но не лишенным по-настоящему золотого сердца. Авантюрист до мозга костей, жадный до приключений и денег, лидер-раздолбай, безоговорочно любящий свою «семью». Профессионал по части умыкнуть то, что плохо лежит, даже если лежит оно хорошо. При желании затанцует любого до смерти — Квилл великолепный образчик сочетания несочетаемого.
На данный момент в нашей общей сюжетке не случились события второго фильма, но это все обсуждаемо. Аналогично на ваше усмотрение – утрачивает ли Питер полностью силы Целестиала – или нет.


дополнительно:

Наши персонажи в квм не пересекались, но я предлагаю сделать их знакомыми задолго до событий ВБ. Локи и Квилл могли вполне столкнуться на Сакааре или на какой-нибудь забытой всеми планетке, где оба искали нужный артефакт, который, конечно, не поделили. А может Стражи уже заглядывали в Асгард времен правления Локи в обличье Одина? Простор фантазии – сыграем все, что душа прикажет. Наши герои пусть и разные, но смогут вполне себе поладить и найти много новых интересных приключений.

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

+1

24

— naruto —
https://i.pinimg.com/236x/5b/f9/1c/5bf91c58188558f0d171f6d45bfcf2ea--the-foundation-naruto.jpg
прототип: original;

shimura danzo [шимура данзо]
шиноби, серый кардинал, глава секретного подразделения АНБУ и создатель "Корня"

Данзо это тот персонаж, которому никак нельзя дать однозначную оценку. Он провозгласил себя истинным шиноби и, что поразительно, был настоящим патриотом Канохи. Он может быть отвратителен в своих действиях, он может быть суров, жесток, радикален, беспринципен, но у всего этого есть определенная и вполне четкая причина. Как бы не были аморальны, деспотичны его решения и его мотивы, но Данзо готов был пойти на все, чтобы добиться того лучшего будущего, которое считал верным. Да, быть может жажда власти сказалась и на нем, да, вероятно всякие границы и нормы в его сознании были стерты и превратились в руины, но Данзо, как и прочие, продукт того жестокого мира, в котором он родился и вырос, продукт многочисленных воин, бесчисленных смертей и страданий. И он усвоил урок как нельзя лучше, он желал иного как и многие и, как и многие, избрал собственный путь достижения желаемого. Из тени, молчаливо, не боясь и не страдая от крови на руках, от собственноручно сломанных судеб, он всегда и без труда готов был принести любую жертву во имя желаемого им блага. И не он один, у него всегда были единомышленники, всегда были те, кто разделял его мысли и его стремления.

Цель оправдывает средства. Наверное это то утверждение, которое частично роднит наших персонажей между собой. Ты - змея не менее опасная и ядовитая, чем я сам и мы прекрасно понимаем это друг о друге. Может быть потому наше прошлое взаимодействие и продлилось так долго, может быть потому и было столь плодотворным и взаимовыгодным для обоих, что мы прекрасно понимали друг друга в этом сугубо прагматичном интересе? Тебя не интересовали мои намерения до тех пор, пока был результат, а я плевать хотел на твои цели и самопровозглашенный долг. Сработались, до поры до времени, ожидая друг от друга удара в спину. И дождались. Но я не так злопамятен, как может показаться.


дополнительно:
На время основной игры персонаж канонично мертв, однако игры с ним (для меня и для Саске) в прошлом и до войны отыщется очень много. Да, в каноне взаимодействие Орочимару с Данзо показано вскользь, что не мешает нам расширить его и наполнить манипуляциями, противостоянием и змеиными плясками. И Саннин и Шимура оба невероятно умны, рассчетливы и достаточно беспринципны, чтобы прописать им вкусное взаимодействие, которое уж точно затронет Орочимару. Дазно наверняка был в более выгодном положении во время их совместной работы, так что посмотреть на то, как Змей изворачивается ужом на раскаленной сковородке было бы крайне любопытно.
Да, персонаж сложный, но тем и потрясающий, потому хотелось бы, чтобы игрок взял его не просто для развлечения, но для вдумчивой и полной игры. Полагаю, что в случае с Данзо активности за персонажа достаточно по посту раз в полторы-две недели. Если чаще — будем только счастливы! Доставать необходимостью постоянного общения не будем, но если нужно обсуждать и создавать сюжет, это всегда пожалуйста. Посты, желательно от 3000к, сами можем и простыни и небольшие посты без всяких проблем, лишь бы только содержание. Под стиль подстроимся с легкостью.
Для связи: гостевая для начала, можно ЛС.

пример игры;

Учиха Саске очень умный мальчик. Орочимару испытывает истинное удовольствие, когда наблюдает за мыслительным процессом, что отражается на его лице и расширяющимся зрачком разливается по радужке. Вспомнил? Догадался? Интерееесно. Змей облизывается, не дает себе труда скрыть алчный огонек в собственных глазах и чуть склоняет голову ближе, считывая прочие эмоции, которыми готовы поделиться ярко-горящие глаза. Ищет страх, ищет гнев, ищет ужас или отвращение, но находит только осознание. Не смирение, но примирение с ситуацией и ее понимание. Вполне взвешенное, вполне рациональное, даже если от безнадежности и падение на самое дно. Но за это Орочимару его осуждать не мог, этого и вовсе добивался, ведь если бы не однозначное, захватывающее все и вся стремление Саске, то мальчик не пришел бы к нему добровольно.
Но раз пришел, стоит рассмотреть свой трофей поближе, ознакомиться, договориться об условиях сразу, на берегу. Что они и делают, взаимно изучая друг друга и делая ответные реверансы не словами, но делом. Орочимару не жалеет и показывает полную силу, а Саске не сгибается, демонстрируя указанную на словах решимость.
Казалось бы на этом стоило остановиться, разойтись, удовлетвориться полученными сведениями и заполученным в руки сосудом, но Орочимару не желает, чтобы все было так просто. Приятно видеть, что Саске собрал в своем сознании кусочки головоломки воедино и воспользовался своими знаниями, своими наблюдениями и догадками, чтобы апеллировать уже к тому, что интересно Орочимару, к тому, что станет дополнительным козырем в его руках. Этот потенциал нужно отметить и обратить на него внимание после, когда они перейдут к тренировкам.
— Очень хорошо, Саске-кун, — Орочимру улыбается очень сладко: змея расплетает свои кольца, отпускает свою жертву так и не запустив в нее клыков, кои демонстрировала во всей красе, и голос нукэнина звучит излишней искренностью, — Считай, что ты сумел убедить меня, а теперь тебе самому осталось в то, что ты мне говоришь. Вот только ты готов отдать себя в руки дьявола сейчас, но будешь ли готов, когда я и впрямь потребую свою плату? — Вопрос не совсем серьезен и не совсем своевременен, но легкая издевка пробивается в голосе Саннина уже сейчас. Змей давит морально, перестав давит физически.
Орочимару щурится, Орочимару думает. Сводит два и два и пытается понять, что такое есть эти Учиха, как пытается понять уже многие годы. Он знал многих из его клана, многих из них подверг бесчеловечным экспериментам, держал в руках их глаза и жизни, но мало интересовался тем, что они представляют собой и чем живут. Только косвенно, только наблюдая и оценивая, так что теперь его выводы могут быть поспешны.
Ничего кроме цели, так? Упорство, болезненное, надломленное и рожденное вовсе не из силы воли, но из воли искорёженной, что питается из этих больных и нездоровых эмоций. То ли, чего хочет Орочимару? Нет, вовсе нет. Но это состояние это то, что подходит ему идеально. Сейчас. Это то, из-за чего Учиха здесь и змею не с руки разрушать этот фундамент так быстро. Довольно и того, что Саске сумел отстоять себя, быстро понял правила игры, но если игра начата, ее нужно довести до конца. Проверить, не сломается ли от второго удара.
Орочимару отступает назад и опускается на разворошенную постель, что еще хранит тепло чужого тела, проводит ладонью по подушке и простыням излишне лично, словно бы намеренно вызывая то ли отвращение, то ли нечто иное. Почти нарушение пространства, вторжение на частную территорию, стремление залезть под кожу. Откровенно.
— Вне тисков, Саске-кун? — В голосе Орочимару блестит и беснуется насмешка, — Я уверен, что все до смешного иначе. Ты жаждешь, чтобы тебя подавляли. Ты хочешь, чтобы кто-то ломал тебя, чтобы у тебя был повод выстроить себя заново, иначе ты остановишься. Да, сейчас у тебя есть та цель, что затмевает все, но сколько было иных на пути к ней? Сколько соперников и планок, которые нужно было преодолеть? Сколько тех, кого ты ненавидел, пусть и минутно, ради того, чтобы их превзойти? — Саннин чуть склоняет голову и смотрит уже в упор, голодным и диким взглядом, — А что если я создам для тебя такую преграду? Может быть мне стоит сделать что-то, что могло бы затмить в твоем сознании брата... Я ведь могу, Саске-кун, вопрос только в том, хочешь ли ты этого?

+2

25

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/810456.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/100139.gif
прототип: original;

titus drautos [титус драутос]
человек, капитан, часть свиты региса, двойной агент, рыцарь империи

исключительный элитный боец, совсем не плохой человек, семьянин и тот, кто, будучи военным, вообще-то желал бы мира. один из моих наставников, пускай даже не в восторге от данного факта. тот, кому король регис в достаточной степени доверяет и кто сделал не одно полезное дело во имя благополучия люциса. правда, так уж получилось, что не одного лишь люциса: империя тоже имеет, что предложить. и дело не в обещаниях или богатстве, даже не в угрозах; просто титус любит свою семью и желает ей лучшего, в то время как условный враг задал ему правильные вопросы. к примеру, чего плохого в едином мире, как было до распада великой цивилизации? что более жестоко: избавить страну [мир] от живых военных, заменив их бездушными технологиями, или приносить в жертву войне детей государства, как и самих королей? титус задумался и нашёл свои аргументы. когда придёт время, непременно выскажет их. и нет, правда, он не плохой человек: умеет уважать, умеет быть по-своему преданным, исполнительный и абсолютно системный. просто так получилось, что со своим мнением. за которое не обвинить и которое исходит к долгу, быть может, куда большему, чем государственной преданности. ведь что такое государство против действительно всеобщего блага и человеческой жизни? мир уже живёт во тьме. что дальше? не похоже, чтобы имелось, за что осуждать. не теперь. не сейчас.


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога]. а, ещё: мы игнорируем не только основной канон xv, но и kingsglaive [который частично игнорирует игру тоже, ирония], у нас данных событий не было, в показанном формате и не будет. тем не менее, возможностей для двойной игры достаточно, как и место предательству всегда найдётся. вероятно, титус может поспособствовать тому, что люцисы сдадут\сбегут\покинут инсомнию, ибо такой сюжетный поворот планируется. со своей стороны с удовольствием поиграю наставничество, вынужденное взаимодействие с принцем на поле боя, поскольку он немного повернут на махачах. если будет тема скользких разговоров о политике и морали - шикарно, ноктис неоднозначен в данном смысле. в дальнейшем предательство или информация о двойном дне титуса - пожалуйста; опять же, подрался бы с ним в имперском облике с огромным удовольствием, поди им накопилось, что сказать и что предъявить. уважать принца как региса не надо, а вот подраться по-настоящему, полагаю, выйдет более чем. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть человека  достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо, за две недели ругаться не стану тоже. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Когда фигура Ардина сменила положение и потеряла условную статику, глаза Ноктиса, неизменно едва отдававшие красноватым свечением, сначала проследили за ним, а после опустились вниз, уставившись на бурлившую черноту. Пузырьки, попытки расползтись, успешные и не очень. Неизменно слушая гостя и вдумываясь в его слова, принц даже не заметил, сколько внимания и интереса занимал у него процесс разглядывания того, что вызывало отторжение на всех возможных уровнях, почти инстинктивно оттягивало либо сгруппироваться да отступить, либо порубить и сжечь. Заместо этого Ноктис продолжал рассматривать, вглядываясь до такой степени, что, кажется, частично вовсе позабыл о своём состоянии, переключившись на эту чёрную жижу-дым, словно бы ведущую в никуда. И оттуда же появившуюся.

"Это действительно то, что есть в каждом человеке?" — невольно подумалось. — "Тогда я понимаю, почему оно опустошает, как говорят. Оно ничем не ощущается, значит и оставить после себя не может ничего, наверное стремясь сделать всё таким же", — интересно, а сам Ноктис... он намного насыщеннее этой жижи? Многое ли прошлось бы выжигать в нём, если бы он...

— Это ведь скверна, да? — не выпадая из разговора, но неизменно глядя на то, что под ногами, выдал принц, не прекращая своего дела. — Она отличает твою природу от моей, — пока Ардин ходил кругами, а вся эта чернота кипела, двигалась и растягивалась, мальчишка повёл руками перед собой, отгоняя тёмные частицы, от чего те, смешиваясь с голубоватой кристальной пылью, рассеивались. Ноктис даже не обращал на это внимание, неизменно глядя за пределы "ограждения". Скверна занимала всё его внимание, от чего, казалось, всё это место блекло ещё сильнее; надави немного и вовсе посыпется, оставшись серым ничем. — Тебе не нужен кристалл для силы, ведь так? Он всего один остался, у Люцисов, остальных нет больше. У тебя она своя, какая-то непонятная. И скверна — это тоже твоя сила, хотя вообще-то ты должен был умереть от неё ещё давно. Как любой бы умер, все умирают, становясь чудовищами. Но ты ещё жив, — принц говорил, в то время как со стороны появился кролик, выпрыгнув из блеклых деревьев и кустов, что были до обрыва, откуда они вышли в прошлый раз на коляске. Животное целенаправленно допрыгало до скверны за мечами и остановилось, то ли застряв-погрязнув в жиже, то ли просто не желая идти дальше.

Нет, Нокт не верил во всё, что говорил Ардин. Это во многом конфликтовало с тем, к чему он привык, чему его научили и что он чувствовал. Однако гость и не должен был думать аналогичным образом. Принц позвал его за тем, чтобы услышать его слова, его видение, его ответы. Не свои, не книг, не свиты.

Что с ним будет дальше? Что сделает эта консистенция? Как поглотит? Изнутри, снаружи? Как преобразится животное, что стает с ним после? Обычный, ничем не примечательный кролик менялся на глазах, приобретая странные черты и элементы; откровенно пугающие, кричащие, злобные, отторгаемые. Не нейтральные, не пушистые, но деформированные и... Существо издало странные звуки, пытаясь то ли наброситься, то ли укусить, то ли слиться с прочей скверной, и Ноктис непроизвольно — почти — выхватил один из мечей подле себя, кинув его в существо; то оказалось проткнуто, рассеялось, а меч остался там же. Круг оказался нарушен, потеряв совершенство формы. Принц же чуть вздрогнул, покачав головой, словно бы что-то отгоняя.

Вообще-то он жил в приятных условиях нормального детства, коему можно позавидовать, и временами даже походил на нормального ребёнка или подростка. Играл в автоматы, к примеру, не питал любви к школе и не думал о политике. Прочее стоило упустить, чтобы подвернуть тем самым контраст того, с какой стороной мира он сталкивался прямо сейчас. Насколько отличной от того, в каким мирке его поселили и с каким знакомили прежде. И оно... вовсе не пугало, отчего-то удивляло не то чтобы слишком; ведь в детстве кто-то на него да напал, ведь ужасы откуда-то да приходили, ведь Король от чего-то да бывал усталым и подавленным. Значит, и иная сторона имелась, да? Просто... у Ноктиса не имелось повода задаваться этим. Как и интереса. В глобальном смысле не имелось и сейчас, потому что ответ мог лежать в привычным ему вещах, почему нет. Однако мальчик чувствовал, что это не так. И потому не мог оторвать взгляда от чёрной скверны, что отторгалась этим — его — местом, и булькающих остатков кролика, что практически слился с единой ползучей лужей. А всё равно своей неестественностью и чуждостью этому месту, привычной картине Ноктиса, привлекала внимание, буквально притягивала к себе, вынуждала его взгляд пялиться неотрывно, а глаза раскрыться чуть-чуть шире. Жестоко? Так ведь это сон. Частица принца. Не более того. Риски, любознательность, подкожное понимание.

— Когда-то Стелла говорила мне, что я Избранный, что это делает меня особенным, не как отец или дед, или любой другой Люцис прежде, но я не уверен, что... понимаю разницу. Что это не одно и тоже, — он моргнул, взглядом пытаясь найти Ардина, что оттаптывал кругом. — Да и это ведь о Кристалле, потому разницы быть не может. Только если это всё нормально, если так случалось с каждым, то почему моё тело... нет, не тело, разум — ему не нравится. Мне иногда кажется, что он не на месте. Или я не на месте. Нигде, — губы сильнее сжались и Ноктис, ни то устало, ни то с досадой, прикрыл глаза, отрицательно мотнув головой.

Небо на несколько мгновений стало ярче и светлее подобно фотовспышке, что заставило скверну — всё, что её содержало или находилось на открытом пространстве — среагировать соответствующим образом. Зашипело, скрутилось, начало сужаться и местами испаряться, затекая обратно; а что сам Ардин? Посмотрите. Как посмотрел Ноктис, прежде чем выйти из круга через "брешь", что образовалась от вытащенного им ранее орудия.

— Здесь стало не комфортно. Слишком просто потеряться. Не против немного другого места, ладно? — рассматривая гостя проговорил принц, подходя к обрыву. Протянув руку, он что-то схватил в воздухе, надавил и... в серой среде открылась дверь, из-за которой доносились звуки, мелькал свет и что-то ещё.

Кинув взгляд на Ардина вполоборота [это приглашение], Ноктис едва разбежался и прыгнул к двери, приземлившись тёмными кроссовками прямиком на асфальт в... какой-то подворотне. Кажется, это... Инсомния? Улицы её самой живой части. Из-за обилия источников света тут достаточно светло, словно бы не ночь вовсе, максимум что сумерки; обилие огней, стекла, людей, шума, движения. Иллюзия, всё по памяти; не сказать, что полно жизни, однако вполне себе её имитация. То, что запомнил Нокт, выбираясь поиграть в автоматы заместо домашнего задания, отведать какой-то пищи с Игнисом или будучи расшевеленным в принципе выкуриться Промпто. Даже тогда, бывало, принц уходил глубоко в себя и вроде бы воспринимал, а вроде бы и нет то, что происходило кругом. Это сказывалось на "наполнении" картинки сейчас. Всё тут такая же прострация и полутон, как и восприятие Ноктиса в реальности. Если так для него по-настоящему, то могло ли быть иначе? Откуда бы ему такое взять?

Здесь не так много Ардина. Здесь можно потеряться. Здесь из-за обилия людей и движения с одной стороны хотелось захлопнуться в себе, но с другой сделать это абсолютно невозможно, что являлось подобием пинка самого себя. Ноктис же ощущался... да никак. Он сам собой сюда ничего не внёс. По крайней мере, ему так казалось. Ему думалось, что он ничего не весил, ничего не источал и никак не ощущался.

Собрав руки в карманах мастерки, Ноктис шагал по асфальту, глядя себе под ноги.

— У тебя есть предположения, куда это может завести, как далеко, как... долго оставаться таким? Я не уверен, что принцу допустимо умереть из-за того, что, ну... — от отсутствия энергии? От недосыпа? От сумасшествия? От чего? Как это обозначить, а? Когда Регис медленно [нет] гаснет, истощая себя, время летит, трон не ждёт, и, и, и... Плечи подростка едва вздрогнули, и если бы он был наедине с собой, то непременно немного опустились бы. Однако он не один и слишком натянут, чтобы допустить подобного. — Это элементарно  нелепо, знаешь. Не смешная нелепость, — усмехнулся, потому что даже в своей вялотекущей, становящейся хронической усталости разбирал некоторые оттенки сарказма. И самоиронии. И простой глупости.

Нет, принц не любил говорить о собственной смерти. Но в его семье, так получилось, ей поклонялись. Её уважали. От неё появились. Были пронизаны ею; смерть каждый день забирала у них блеск будущего [и облачала всё в роскошный черный], в то время как то самое будущее — из поколения в поколение — с малых лет наблюдало за циклом угасания, увядания, поглощения прежнего той самой смертью, с большим или меньшим отрицанием принимая свою очередь. В конце-то концов, в этом хотя бы имелся смысл. Хотя бы некая предопределенность. Польза хотя бы другим. Принц не мог сказать, что собственная участь пока ещё пугала его, потому что не имел ощущения того, что в целом стоял на твёрдой почве. Просто оно всё... по плечу Ноктиса словно бы пронеслось касание пальцев, дошедшее до спины, что заставило его на секунду вздрогнуть, остановиться; по телу прошлось что-то холодное, а глаза на момент сменили свой цвет. Ведь никого не было. Видимого.

Ноктис интуитивно чувствовал, что это только начало.
Ноктис не знал, что делать с продолжением.
Ноктис просто хотел спать.
Стоит добавить ещё несколько таблеток и успокоительного. Начать через не могу читать скучные книги. Или то, что приносил Игнис, когда удавалось оторвать принца от занятий с Гладио или Титусом.

— Мне было понятно, когда я сжимал меч. Тогда. Оба раза. Никаких сомнений. Я словно был тем, чем положено, делая то, что положено, избавив себя от всего остального. Ничего больше просто не имело значения. Я забыл, что вообще-то до смерти боялся, — вдруг выдал он глухо, подавленно, но уверенно, глянув на Ардина, после чего снова зашагал.

+2

26

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1212/473501.gif    http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1212/864225.gif
прототип: original;

kimimaro [кимимаро]
некогда подходящий сосуд, лидер пятерки звука, последний выживший из клана Кагуя

Очередная набившая оскомину история: маленький потерянный мальчик с необычными силами и мужчина, что протянул ему руку в нужный момент времени, умело замкнув весь его мир на себя. Так? Возможно, а может быть и нет, а может быть в мире вечных войн и вечных смертей других историй и не бывает — все здесь начинается с прагматизма, с воли случая и стечения обстоятельств.
Я не искал тебя, а ты не искал меня — наши дороги пересеклись случайно и, должно быть, я убил бы тебя просто из милосердия, если бы не твоя уникальность. Что еще может заинтересовать в мальчишке, если не наследственный улучшенный геном? Но тебя ведь это не удивляло, не так ли? Даже не знаю, волновало ли тебя что-то вообще в нашу первую встречу, боялся ли ты меня, смерти или все это было для тебя безразлично? Должно быть тебе не было важно что будет с тобой и куда тебе идти: из одной клетки в другую, от одного сражения к другому — даже в детстве у тебя не было особенного выбора и особенного интереса к жизни. Это было любопытно, это было удобно для меня, в конце-концов я люблю тех, что уникален и тех, кто остался совсем один.
Не знаю, как это выглядит для тебя, но для меня найти человека со столь редким геномом настоящее удовольствие. Для своего клана ты был чудовищем и орудием, а для меня - орудием и сосудом. Не велика разница, вот только я дал тебе то, чего не дали они — смысл жизни, смысл к существованию и смысл в том, чтобы умереть. Я не держал тебя в клетке и ценил настолько, насколько вообще способен, а тебе было легко отдать за это самого себя. Было ли мне жаль твоей смерти? Гораздо более мне было жаль того, что ты стал бесполезен, если подобное чувство вообще применимо ко мне.
Но увы, ты был заменим.


дополнительно:
Силу Кимимаро и его роль во многих планах Орочимару нельзя отрицать. Пусть персонаж и мертв на момент основной игры это не отменяет огромнейшего пласта игры в прошлом, замешанной на психологии, на становлении и укреплении Селения Звука, на тренировках и экспериментах. Если у игрока возникнет большое желание поиграть и в настоящем, у меня есть несколько идей по возвращению персонажа. Но это опционально.
Взаимоотношения Орочимару и Кимимаро кажутся мне показательным примером того, как мир шиноби обращается с детьми, людьми и их судьбами, насколько все замешано на прагматизме и силе и какую низкую цену имеет жизнь. Для Кимимаро здесь масса простора для драмы и дарка, Орочимару предоставит ему все в немыслимых количествах. (В интерпретации аниме Кимимаро так и вовсе едва ли не один из самых светлых в душе персонажей во всем фэндоме, имхо).А с эстетической стороны он абсолютно великолепен.
Особенно активной игры от этого персонажа я не требую. Поста в пару недель будет достаточно, но если хочется и можется играть активнее и чаще - только приветствую. Посты любого стиля и любого объема - подстроюсь. Куда важнее желание играть, стабильность и интерес к развитию персонажа.
Связь: гостевая и ЛС для старта.

пример игры;

Учиха Саске очень умный мальчик. Орочимару испытывает истинное удовольствие, когда наблюдает за мыслительным процессом, что отражается на его лице и расширяющимся зрачком разливается по радужке. Вспомнил? Догадался? Интерееесно. Змей облизывается, не дает себе труда скрыть алчный огонек в собственных глазах и чуть склоняет голову ближе, считывая прочие эмоции, которыми готовы поделиться ярко-горящие глаза. Ищет страх, ищет гнев, ищет ужас или отвращение, но находит только осознание. Не смирение, но примирение с ситуацией и ее понимание. Вполне взвешенное, вполне рациональное, даже если от безнадежности и падение на самое дно. Но за это Орочимару его осуждать не мог, этого и вовсе добивался, ведь если бы не однозначное, захватывающее все и вся стремление Саске, то мальчик не пришел бы к нему добровольно.
Но раз пришел, стоит рассмотреть свой трофей поближе, ознакомиться, договориться об условиях сразу, на берегу. Что они и делают, взаимно изучая друг друга и делая ответные реверансы не словами, но делом. Орочимару не жалеет и показывает полную силу, а Саске не сгибается, демонстрируя указанную на словах решимость.
Казалось бы на этом стоило остановиться, разойтись, удовлетвориться полученными сведениями и заполученным в руки сосудом, но Орочимару не желает, чтобы все было так просто. Приятно видеть, что Саске собрал в своем сознании кусочки головоломки воедино и воспользовался своими знаниями, своими наблюдениями и догадками, чтобы апеллировать уже к тому, что интересно Орочимару, к тому, что станет дополнительным козырем в его руках. Этот потенциал нужно отметить и обратить на него внимание после, когда они перейдут к тренировкам.
— Очень хорошо, Саске-кун, — Орочимру улыбается очень сладко: змея расплетает свои кольца, отпускает свою жертву так и не запустив в нее клыков, кои демонстрировала во всей красе, и голос нукэнина звучит излишней искренностью, — Считай, что ты сумел убедить меня, а теперь тебе самому осталось в то, что ты мне говоришь. Вот только ты готов отдать себя в руки дьявола сейчас, но будешь ли готов, когда я и впрямь потребую свою плату? — Вопрос не совсем серьезен и не совсем своевременен, но легкая издевка пробивается в голосе Саннина уже сейчас. Змей давит морально, перестав давит физически.
Орочимару щурится, Орочимару думает. Сводит два и два и пытается понять, что такое есть эти Учиха, как пытается понять уже многие годы. Он знал многих из его клана, многих из них подверг бесчеловечным экспериментам, держал в руках их глаза и жизни, но мало интересовался тем, что они представляют собой и чем живут. Только косвенно, только наблюдая и оценивая, так что теперь его выводы могут быть поспешны.
Ничего кроме цели, так? Упорство, болезненное, надломленное и рожденное вовсе не из силы воли, но из воли искорёженной, что питается из этих больных и нездоровых эмоций. То ли, чего хочет Орочимару? Нет, вовсе нет. Но это состояние — это то, что подходит ему идеально. Сейчас. Это то, из-за чего Учиха здесь и змею не с руки разрушать этот фундамент так быстро. Довольно и того, что Саске сумел отстоять себя, быстро понял правила игры, но если игра начата, ее нужно довести до конца. Проверить, не сломается ли от второго удара.
Орочимару отступает назад и опускается на разворошенную постель, что еще хранит тепло чужого тела, проводит ладонью по подушке и простыням излишне лично, словно бы намеренно вызывая то ли отвращение, то ли нечто иное. Почти нарушение пространства, вторжение на частную территорию, стремление залезть под кожу. Откровенно.
— Вне тисков, Саске-кун? — В голосе Орочимару блестит и беснуется насмешка, — Я уверен, что все до смешного иначе. Ты жаждешь, чтобы тебя подавляли. Ты хочешь, чтобы кто-то ломал тебя, чтобы у тебя был повод выстроить себя заново, иначе ты остановишься. Да, сейчас у тебя есть та цель, что затмевает все, но сколько было иных на пути к ней? Сколько соперников и планок, которые нужно было преодолеть? Сколько тех, кого ты ненавидел, пусть и минутно, ради того, чтобы их превзойти? — Саннин чуть склоняет голову и смотрит уже в упор, голодным и диким взглядом, — А что если я создам для тебя такую преграду? Может быть мне стоит сделать что-то, что могло бы затмить в твоем сознании брата... Я ведь могу, Саске-кун, вопрос только в том, хочешь ли ты этого?

+1

27

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/293910.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/424477.png http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/892225.jpg
прототип: original;

etro [этро]
богиня смерти, покровительница, родовое божество, прародительница

боги способны на так многое, а по итогу тоже смертны. астральные войны, конкуренция, невозможность собственными руками, а не руками своих детей, противостоять звёздной скверне, что заразой проникла в один из тех миров, что вы создали; многим ли вы отличаетесь от людей эоса? эгоизм, амбиции, конфликтность, бытие манипуляторами и манипулируемыми; стремление банально выжить, ради чего можно придумать сколь угодно жестокую игру. или всё же чтобы развлечь себя? что же, может быть вам, богам, и было весело. нам, люцисам, не было весело. ни когда ваш кристалл отнял сначала божественное наследие, а после сделал твоими рабами, что отдавали свои волю, энергию и жизни за силу, условно дающую... что? вы, кажется, задумали цикл очищения от скверны; новый. после того, как ваш первый эксперимент с ардином провалился, лишь усугубив борьбу с ней. а потом кристаллы один за другим начали гаснуть, боги покидать этот мир, и вот теперь осталась ты... хочется умирать? никому из нас не хотелось, но ни у кого не было выбора. сын - первый избранный, а после отверженный тобою же - передаёт пламенные приветы со своего бессмертия, которое успел возненавидеть. мои 113 поколений предков преклоняют колени перед смертью на том свете, будучи не свободными даже там, подле тебя. а я... а со мной... снова дала силу, что не сможешь теперь отнять, как вышло с ардином, но только пошла дальше, гарантировав мною своё выживание? что ты теперь задумала? кого решила переиграть? способна ли? как выглядят загнанные в угол боги? с нами, люцисами, в любом случае покончено. ты будешь удивлена, что не по твоему плану; есть вещи, которые невозможно спрогнозировать. ведь если даже боги смертны, то их реально удивить. а быть может даже спасти; в вечности, что испугает их самих.


дополнительно:
у нас по большей части авторская матчасть, основанная на [сливах + au] ff xiii versus; не xv, потому да, игра скорее игнорируется, чем учитывается. отсюда много правок и больший простор для действий, о чём всегда можно уточнить и с чем можно ознакомиться. скажу лишь, что уклон идёт на дарк, мрачность, мистику и так далее. к примеру, в люцисе королевская свита носит чёрное, почитает смерть и т.д. именно как дань уважения и культуры этро; здесь же идёт отсылка к "проданы люциферу", ритуальность, жертвы во имя сохранения власти. люцисы изначально потомки ардина, бывшие полубогами, однако из-за разбавления крови и использования кристалла было создано кольцо, истощающее их божественные силы всё быстрее. а там этро начала требовать некую "дань" с каждого нового короля. в случае с регисом таковым стал его сын - ноктис, в общем-то, ещё в утробе матери проданный ей на службу, а потому немного мёртвый с самого начала. мы расскажем об этом в деталях, как бы безумно [на деле вкусно до одури] оно бы не звучало: можно много играть в астральных мирах, в галлюцинациях, в ритуалах; ардин очень ждёт мать для их долгой истории, регис исключительно за ту самую связь, что люцисы несут вторую тысячу лет, а я так вообще способен заиграть до опупения, потому что ноктис у нас не лапочка [немного антихрист, окей] и вообще нечто, его можно во всю дичь окунать. и, если честно, об этом должно говорить часами, потому что мы такое развили, ну т а к о е, что... короче, если ты любишь сложности, эстетику, мрачные мотивы, безысходность, около-богов и умеешь клёво писать, то приходи. за пост в недели две, может три, бить не будем, только радуй нас собой и своим чёрным эстетическим великолепием. мы не придирчивы к оформлению постов и смотрим лишь на их качество да содержимое. по всем вопросам пиши, учтиво преклоним колено.

пример игры;

Когда фигура Ардина сменила положение и потеряла условную статику, глаза Ноктиса, неизменно едва отдававшие красноватым свечением, сначала проследили за ним, а после опустились вниз, уставившись на бурлившую черноту. Пузырьки, попытки расползтись, успешные и не очень. Неизменно слушая гостя и вдумываясь в его слова, принц даже не заметил, сколько внимания и интереса занимал у него процесс разглядывания того, что вызывало отторжение на всех возможных уровнях, почти инстинктивно оттягивало либо сгруппироваться да отступить, либо порубить и сжечь. Заместо этого Ноктис продолжал рассматривать, вглядываясь до такой степени, что, кажется, частично вовсе позабыл о своём состоянии, переключившись на эту чёрную жижу-дым, словно бы ведущую в никуда. И оттуда же появившуюся.

"Это действительно то, что есть в каждом человеке?" — невольно подумалось. — "Тогда я понимаю, почему оно опустошает, как говорят. Оно ничем не ощущается, значит и оставить после себя не может ничего, наверное стремясь сделать всё таким же", — интересно, а сам Ноктис... он намного насыщеннее этой жижи? Многое ли прошлось бы выжигать в нём, если бы он...

— Это ведь скверна, да? — не выпадая из разговора, но неизменно глядя на то, что под ногами, выдал принц, не прекращая своего дела. — Она отличает твою природу от моей, — пока Ардин ходил кругами, а вся эта чернота кипела, двигалась и растягивалась, мальчишка повёл руками перед собой, отгоняя тёмные частицы, от чего те, смешиваясь с голубоватой кристальной пылью, рассеивались. Ноктис даже не обращал на это внимание, неизменно глядя за пределы "ограждения". Скверна занимала всё его внимание, от чего, казалось, всё это место блекло ещё сильнее; надави немного и вовсе посыпется, оставшись серым ничем. — Тебе не нужен кристалл для силы, ведь так? Он всего один остался, у Люцисов, остальных нет больше. У тебя она своя, какая-то непонятная. И скверна — это тоже твоя сила, хотя вообще-то ты должен был умереть от неё ещё давно. Как любой бы умер, все умирают, становясь чудовищами. Но ты ещё жив, — принц говорил, в то время как со стороны появился кролик, выпрыгнув из блеклых деревьев и кустов, что были до обрыва, откуда они вышли в прошлый раз на коляске. Животное целенаправленно допрыгало до скверны за мечами и остановилось, то ли застряв-погрязнув в жиже, то ли просто не желая идти дальше.

Нет, Нокт не верил во всё, что говорил Ардин. Это во многом конфликтовало с тем, к чему он привык, чему его научили и что он чувствовал. Однако гость и не должен был думать аналогичным образом. Принц позвал его за тем, чтобы услышать его слова, его видение, его ответы. Не свои, не книг, не свиты.

Что с ним будет дальше? Что сделает эта консистенция? Как поглотит? Изнутри, снаружи? Как преобразится животное, что стает с ним после? Обычный, ничем не примечательный кролик менялся на глазах, приобретая странные черты и элементы; откровенно пугающие, кричащие, злобные, отторгаемые. Не нейтральные, не пушистые, но деформированные и... Существо издало странные звуки, пытаясь то ли наброситься, то ли укусить, то ли слиться с прочей скверной, и Ноктис непроизвольно — почти — выхватил один из мечей подле себя, кинув его в существо; то оказалось проткнуто, рассеялось, а меч остался там же. Круг оказался нарушен, потеряв совершенство формы. Принц же чуть вздрогнул, покачав головой, словно бы что-то отгоняя.

Вообще-то он жил в приятных условиях нормального детства, коему можно позавидовать, и временами даже походил на нормального ребёнка или подростка. Играл в автоматы, к примеру, не питал любви к школе и не думал о политике. Прочее стоило упустить, чтобы подвернуть тем самым контраст того, с какой стороной мира он сталкивался прямо сейчас. Насколько отличной от того, в каким мирке его поселили и с каким знакомили прежде. И оно... вовсе не пугало, отчего-то удивляло не то чтобы слишком; ведь в детстве кто-то на него да напал, ведь ужасы откуда-то да приходили, ведь Король от чего-то да бывал усталым и подавленным. Значит, и иная сторона имелась, да? Просто... у Ноктиса не имелось повода задаваться этим. Как и интереса. В глобальном смысле не имелось и сейчас, потому что ответ мог лежать в привычным ему вещах, почему нет. Однако мальчик чувствовал, что это не так. И потому не мог оторвать взгляда от чёрной скверны, что отторгалась этим — его — местом, и булькающих остатков кролика, что практически слился с единой ползучей лужей. А всё равно своей неестественностью и чуждостью этому месту, привычной картине Ноктиса, привлекала внимание, буквально притягивала к себе, вынуждала его взгляд пялиться неотрывно, а глаза раскрыться чуть-чуть шире. Жестоко? Так ведь это сон. Частица принца. Не более того. Риски, любознательность, подкожное понимание.

— Когда-то Стелла говорила мне, что я Избранный, что это делает меня особенным, не как отец или дед, или любой другой Люцис прежде, но я не уверен, что... понимаю разницу. Что это не одно и тоже, — он моргнул, взглядом пытаясь найти Ардина, что оттаптывал кругом. — Да и это ведь о Кристалле, потому разницы быть не может. Только если это всё нормально, если так случалось с каждым, то почему моё тело... нет, не тело, разум — ему не нравится. Мне иногда кажется, что он не на месте. Или я не на месте. Нигде, — губы сильнее сжались и Ноктис, ни то устало, ни то с досадой, прикрыл глаза, отрицательно мотнув головой.

Небо на несколько мгновений стало ярче и светлее подобно фотовспышке, что заставило скверну — всё, что её содержало или находилось на открытом пространстве — среагировать соответствующим образом. Зашипело, скрутилось, начало сужаться и местами испаряться, затекая обратно; а что сам Ардин? Посмотрите. Как посмотрел Ноктис, прежде чем выйти из круга через "брешь", что образовалась от вытащенного им ранее орудия.

— Здесь стало не комфортно. Слишком просто потеряться. Не против немного другого места, ладно? — рассматривая гостя проговорил принц, подходя к обрыву. Протянув руку, он что-то схватил в воздухе, надавил и... в серой среде открылась дверь, из-за которой доносились звуки, мелькал свет и что-то ещё.

Кинув взгляд на Ардина вполоборота [это приглашение], Ноктис едва разбежался и прыгнул к двери, приземлившись тёмными кроссовками прямиком на асфальт в... какой-то подворотне. Кажется, это... Инсомния? Улицы её самой живой части. Из-за обилия источников света тут достаточно светло, словно бы не ночь вовсе, максимум что сумерки; обилие огней, стекла, людей, шума, движения. Иллюзия, всё по памяти; не сказать, что полно жизни, однако вполне себе её имитация. То, что запомнил Нокт, выбираясь поиграть в автоматы заместо домашнего задания, отведать какой-то пищи с Игнисом или будучи расшевеленным в принципе выкуриться Промпто. Даже тогда, бывало, принц уходил глубоко в себя и вроде бы воспринимал, а вроде бы и нет то, что происходило кругом. Это сказывалось на "наполнении" картинки сейчас. Всё тут такая же прострация и полутон, как и восприятие Ноктиса в реальности. Если так для него по-настоящему, то могло ли быть иначе? Откуда бы ему такое взять?

Здесь не так много Ардина. Здесь можно потеряться. Здесь из-за обилия людей и движения с одной стороны хотелось захлопнуться в себе, но с другой сделать это абсолютно невозможно, что являлось подобием пинка самого себя. Ноктис же ощущался... да никак. Он сам собой сюда ничего не внёс. По крайней мере, ему так казалось. Ему думалось, что он ничего не весил, ничего не источал и никак не ощущался.

Собрав руки в карманах мастерки, Ноктис шагал по асфальту, глядя себе под ноги.

— У тебя есть предположения, куда это может завести, как далеко, как... долго оставаться таким? Я не уверен, что принцу допустимо умереть из-за того, что, ну... — от отсутствия энергии? От недосыпа? От сумасшествия? От чего? Как это обозначить, а? Когда Регис медленно [нет] гаснет, истощая себя, время летит, трон не ждёт, и, и, и... Плечи подростка едва вздрогнули, и если бы он был наедине с собой, то непременно немного опустились бы. Однако он не один и слишком натянут, чтобы допустить подобного. — Это элементарно  нелепо, знаешь. Не смешная нелепость, — усмехнулся, потому что даже в своей вялотекущей, становящейся хронической усталости разбирал некоторые оттенки сарказма. И самоиронии. И простой глупости.

Нет, принц не любил говорить о собственной смерти. Но в его семье, так получилось, ей поклонялись. Её уважали. От неё появились. Были пронизаны ею; смерть каждый день забирала у них блеск будущего [и облачала всё в роскошный черный], в то время как то самое будущее — из поколения в поколение — с малых лет наблюдало за циклом угасания, увядания, поглощения прежнего той самой смертью, с большим или меньшим отрицанием принимая свою очередь. В конце-то концов, в этом хотя бы имелся смысл. Хотя бы некая предопределенность. Польза хотя бы другим. Принц не мог сказать, что собственная участь пока ещё пугала его, потому что не имел ощущения того, что в целом стоял на твёрдой почве. Просто оно всё... по плечу Ноктиса словно бы пронеслось касание пальцев, дошедшее до спины, что заставило его на секунду вздрогнуть, остановиться; по телу прошлось что-то холодное, а глаза на момент сменили свой цвет. Ведь никого не было. Видимого.

Ноктис интуитивно чувствовал, что это только начало.
Ноктис не знал, что делать с продолжением.
Ноктис просто хотел спать.
Стоит добавить ещё несколько таблеток и успокоительного. Начать через не могу читать скучные книги. Или то, что приносил Игнис, когда удавалось оторвать принца от занятий с Гладио или Титусом.

— Мне было понятно, когда я сжимал меч. Тогда. Оба раза. Никаких сомнений. Я словно был тем, чем положено, делая то, что положено, избавив себя от всего остального. Ничего больше просто не имело значения. Я забыл, что вообще-то до смерти боялся, — вдруг выдал он глухо, подавленно, но уверенно, глянув на Ардина, после чего снова зашагал.

Отредактировано Noctis Lucis Caelum (2020-05-02 23:13:38)

+2

28

— the witcher —
https://funkyimg.com/i/2ni8n.png
прототип: richard armitage потому што вот;

eredin break glass [эредин бреакк глас]
король народа ольх, предводитель красных всадников, ястреб, выпендрёжник, typical aen elle (примите за оскорбление)

ты останешься здесь навсегда, — заговорил он неожиданно, застав её врасплох.
ты, моя амазонка, лёгкая как мотылёк, останешься здесь до конца твоей мотылиной жизни. ©

При перемещениях через Спираль — раз, два — весь мир стравливается в единственную точку, мало-мальски значимую, путеводной звездой освещающую путь вперёд. Единственное место во Вселенной, доступное им во всём своём великолепии, единственное пространство, для которого не требуется распахнуть Врата. «По небесам скачет дикая охота» — Dh'oine разносят слухи по земле, страшась того, что за ними следует; Эредину кажется, порой, что его страхи множатся и наслаиваются друг на друга много быстрее человеческих, замирают на задворках, впечатываются в сталь зрачков. Огромная сеть, стягивающая всех между собой в единое целое, пресловутый Зов Крови, обещанный им Tedd Deireadh, Час Конца.

Короля Ольх пугают иные вещи.

На расстоянии вытянутого клинка — забавная пустота зелёных глаз, юная девчонка, не ведающая происходящего; оставленная ею колотая рано в бедро заживает быстро, но Эредин безмолвно ненавидит себя за то, что позволил мерзавке сбежать. Лицо, легко вызываемое в памяти осколком мысленного усилия — лик, что он будет удерживать перед глазами годы погони, не позволяя себе расслабиться. Отсутствие красоты, уродующий всякую картинку шрам, — рваный дефект, который хочется растянуть по всему образу Ласточки, нарушая извращённое понятие равновесия, выворачивая каждую червоточину внутреннего гнева наизнанку.
В тишине, смыкающей над ним свод, едва проносится плохо уловимая дрожь — Geas Garath, Барьер удерживает его руки связанными, оставляет в стороне попытке финальных вмешательств. Он, более трёхсот лет на свете взирающий на происходящее, стараниями новорождённой Шиадаль вынужден губить жизнь вечную в пресловутых играх в «поймай меня».
Не позволяя Красным Всадникам остановок, не оставляя себе ни секунды продыха, он числится на задворках с каждым разом — отсекая конечность за конечностью, уже уверенный в том, что Цири давно оставила Вселенную.
Спираль, ранее видящаяся Эредину домом, уютно заворачивающая его в свой кокон — наиболее непримиримый враг отныне, неспособный вывести к желаемому.

Она поправляет подол платья в Тир на Лиа — неумело, топорными и сухими движениями выдавая в себе не эльфку, но воина.
Она брызжет пустыми словами и слюной, сверкая глазами от сжирающей её ярости — лепечет что-то, делая в Старшей Речи Ошибки.
— Ensh'eass, а не en'leass. Зачарованная.
Повсюду Её Образ преследует Короля Ольх, повсюду он ловит себя на том, как сравнивает и не осекается — непримиримо, невозможно, то и дело не успевая.

Не успевая никогда.

Его начинает пугать Пустота. В чёрном сердце — пустивший корни страх, опасения однажды не вернуться из Странствия; голоса Единорогов, вторящие когда-то Ей о правах на Времена и Пространства, скручивающаяся в тугие узлы сила, что он жаждет подчинить всем своим естеством. Король Ольх делает в Пустоту шаг за шагом, ощущает готовность змей смертельно ранить, защитить свою Ласточку, позволить иным умереть за чужое Предназначение — это распаляет жажду,
вынуждает принимать установленные кем-то иным правила игры. Ястребы, Лисы, Ласточки, все они снятся Эредину в те редкие часы сна, что он позволяет себе и своим Всадникам.

Время рассыпается у него под пальцами. Время перестаёт нести в себе Смысл.

Эредин страшится признаться, что только последние годы полнятся жизнью, а не существованием — он помнит столетия практик военных и политических, непримиримое буйство красок, протекающее где-то на фоне; помнит, как видел мир человеческий, мир любой исключительно серым и посредственным, как каждый следующий исторический талмуд оказывался много привлекательнее любых развлечений, так нежно любимых Aen Elle.
Убийства, женщины, искусство — интонации его голоса, насквозь пропитавшиеся пренебрежением, приобрели иные оттенки лишь после того, как ему доверили возглавить Красных Всадников.
Охота — то, что распалило в нём жизнь.

Тишина с Ней говорит его голосом,
Тишина с ним говорит Её голосом,
Эредин надрывает в ухмылке уголки губ.

Эльфы Aen Elle — раса, о которой ходят легенды да сказания, герои страшных историй, навеянных прорицателями мороков, отзвуки давно минувших битв; народ, сотни раз Пересекавший Черту, первый, вечный, неизменный.
Эльфам Aen Elle нужна жизнь.

Эредину плевать на чужие жизни. Смысл его воплощается в желании получить — власть, ранее приятно туманящая рассудок, давно минует точку невозврата и становится целью второстепенной, более ничего не решающей. Эредину снятся ночные кошмары, от которых он долго стискивает сталь клинка после пробуждения — Та, которой суждено открыть для них Врата и стать их Предназначением, сбегает прочь, неумолимо отсрочивая неизбежное.

Эредин знает, что далеко ей не убежать.

Время — Спираль — Вечность,
он будет жить много дольше, и готов подождать ещё немного.


дополнительно:
если вам показалось что это лирика — вам показалось. пейринг всратый, но динамика у них в книге и чуть-чуть в игре настолько классная, что я не могу не. история про неизбежное и предназначенное, про умение договариваться (или бороться?) с собственными демонами. если цири с эредином придут в итоге к пониманию и научатся принимать друг друга, разговаривать и как-то продуктивнее решать вопросы чем я убегаю а вы все умрите — классно, если это не выйдет за рамки исключительно противостояния — тоже хорошо.
идей у меня миллион: может цири устанет убегать, может попробуем решать вопросы официально (переговоры на территории нильфгаарда please), может очередной тупой плен, может ещё что-нибудь, или всё это вместе, благо в кроссовере хоть миллион сюжетных веток плоди. я всеядна в плане того, что происходит в игре, но хотелось бы чуть-чуть интереснее банального абьюза и глубже напускной ненависти. заявка выкуплена, конечно, так что пример вашей игры жду в личных сообщениях, пример моей можете посмотреть под спойлером, там как раз для эредина текст. готова заиграть, забросать хэдами, к активности требования стандартные. пишу по возможностям и настроению, но при вдохновляющей игре — точно чаще раза в месяц, гораздо чаще. приходите, у нас тут здорово!

пример игры;

[indent] сдохнисдохнисдохнисдохнисдохни

Цири играет в прятки со Смертью, та сверкает в улыбке беззубым ртом, в нём полно крови, непроницаемой черноты, обрывки плоти плавают в гнили собственных разложений — Смерть успевает спрятаться пока Цири досчитывает до ста, так что она не идёт искать, только хмурится и убегает.
БЕГИ
БЕГИБЕГИБЕГИБЕГИБЕГИБЕГИ
Кметов пугает девка в лесу, на болотах, за домом, вон, моталась у самого двора ночью, скулила (это что, рука продырявленная или просто вишнёвый сок на белоснежный снег капает) — прогнали вместе с собаками, плевались, девка смеялась, глаза сухие и злые, шрам на половину лица, уродливая толстая полоса и ничего от того видения проклятого не помогает.
Детей спрятали, баб на улицу не пускали — пошла прочь (смеялась), поди к дияволам (рубанула лезвием — не серебряным, стальным — всё равно густая, горячая кровь потекла). Собаки выли, пепельные волосы испачкались в красном, гомон стоял дикий, половину деревни вырезала — или-то просто байки, а на самом деле всего паре добрых молодцев руки отрубила, подумаешь, рвались обогреть. Смерти не нужно тепло, Смерть прячется в снегах и беззубым ртом пережёвывает кости смельчаков. У Смерти зелёные глаза, или вообще нет глаз — как когда. Кровь у людей горячая, но снег под её ступнями не тает — только чёрным собирается у подошв, густеет, в нём тоже что-то злое навсегда забывается.

БЕГИ. БЕГИ, БЕГИ, БЕГИ, ЗВЕЗДООКАЯ.
В соседнем посёлке все остаются живы, хлеб Смерть набирает за обе щеки, хлеб без ничего — щи прогоркли и на вкус отвратительны, медовуха кислая, только хлеб и остаётся. Голод в глазах, во взгляде, в том, как держит подбородок и как руки трясутся — смертей позади много но одними ними Смерть не наедается, забирает хлеб у честных людей, бросает последние монеты мимо руки подавальщицы, хмуро отводит взгляд. Дрожит? Нет. Смеётся. От холода, голода, одиночества, может и от страха бы дрожала — если бы умела дрожать, бояться; губ не размыкает, наверное, потому что дикая, потому что холод, боль, и вокруг никого нет и это так смешно, дайте ещё хлеба, пусть не будет зимы и пустоты — только тёплый хлеб. Чужой, не пахнущий домом.

[indent] сдохнисдохнисдохнисдохнисдохни

Есть ли у Смерти дом? Когда-то был. Крохотные башенки, бойницы, каменные ограждения, Цири, дорогая, не стой у самого парапета, террасные дворики, золотые листья под башмаками осенью и нежная зелень — весной, шёлковая лента в волосах, неудобные платья, только по ним одним тосковать и не стоит. Кто-то звал львёнком, нежно прикасался губами к щекам, ерошил волосы — Смерть ёжилась от удовольствия, хотелось прижаться к тому, кто любит и никогда не обидит, но не вышло, так что приходится прижиматься к земле.
Надежда это бред, конечно — Красные Всадники непременно заметят, учуют, когда-нибудь загонят даже Смерть, сдёрнут к себе, заберут, убьют, кошмар закончится, но сопротивляться приятно просто из принципа, просто потому что сопротивляться лучше чем сдаться, обещала ведь когда-то, что не остановится.

БЕГИ. БЕГИ, БЕГИ, БЕГИ, ЗВЕЗДООКАЯ.
Голос Эредина знакомый — до тошноты; Смерть его не слушает, слушает иногда только Цири, в самых ужасных ночных кошмарах, от которых потом трясёшься до рассвета и не надеешься уснуть до следующей зари, и только больше бежишь, ещё больше сопротивляешься. Живое напоминание о том, почему сопротивляться можно до бесконечности — ядовитая зелень глаз, тонна презрения, ненависти, Цири трясёт и хочет, чтобы он умер, упал к её ногам и взмолился о пощаде,
она, конечно, не пощадит.

A d’yeabl aep arse!

Магия у Цири везде — в крови, волосах, зрачках, тоже красная, тоже всегда бесконтрольная, только крохотная часть, что дана ей в управление; убежать, уйти прочь, не сдаваться, идти, идти, бежать, не останавливаться. Цири задыхается, Смерть задыхается — чья-то рука цепляет запястье и она хочет впиться в эту руку зубами: пустипустипустипустипустипусти но не успевает (Спираль смеётся, вертится, они куда-то проваливаются).

[indent] ненавижуненавижуненавижуненавижу

An’badraigh aen cuach! A d’yeabl aep arse! Bloede arse! — Цири вспоминает Бонарта: как шипела, лягалась, кусалась, и планирует повторить, но Эредин держит крепко, что-то застёгивает на другой руке и она только вздрагиваетвздрагиваетвздрагиваетвздрагивает.
А потом кричит — боль проходит по всему телу, добирается до пальцев ног, коленей, волос и позвоночника, выдёргивает что-то важное: не с корнем, а так — просто чтобы посмеяться. Может Эредин и станет смеяться, но Цири только смаргивает злые слёзы и отталкивает его, рвётся, снова кричит.
— Что за херню ты на меня надел? Сраный ублюдок! Пусти! Аккурат, пусти, кому говорю! Вы-пол-няй, слышишь?!

Злость застилает глаза (не страх, пожалуйста, только не страх) и затыкается Цири всего на секунду — потому что тоже чует что-то странное, прямо за спиной (глаза широко расширяются когда Эредин отбивает стрелы). Смерть выглядывает из-за соседнего дерева, подмигивает — руку выпускают и в этот раз глаза Цири застилает тьма.

Магия это просто. Всегда было так просто? Нет, не всегда.
Только когда приходит Смерть, тянет за шнуровку, распускает Цири волосы и другие узы — нормы, правильности, необходимости себя контролировать,
а когда её нет — так хорошо — так приятно — сердце можно вырвать голыми руками (одно, второе, третье); это всё делает магия, только после третьего сердца Цири берётся за меч.

[indent] сдохнитесдохнитесдохнитесдохнитесдохните

Её тоже когда-то вырвали, вернее даже рвали — больно, медленно, по неаккуратному куску, путаясь; бабушка, Эмгыр, Скеллен, Бонарт, Ложа, Йеннифэр, Геральт (больнобольнобольнобольно),
будет всем —

[indent] к Эредину она оборачивается, не улыбаясь
тебе тоже.

[ava]https://i.imgur.com/aaW90CA.png[/ava]

+8

29

— the witcher —
https://i.imgur.com/fIvbjBl.png https://i.imgur.com/IogcPtv.png https://i.imgur.com/wnW2AlD.png https://i.imgur.com/pt0QuxW.png https://i.imgur.com/eb9u2lg.png
прототипы выберем вместе;

ladies of the wood [хозяйки леса]
проклятье велена, сам велен, смерть прискакала на болота и осталась там ночевать
известны в тройном экземпляре — пряха, кухарка и шептуха;

«сёстры вещие везде, на земле и на воде,
кругом, кругом водят пляс. трижды — этой,
трижды — той, трижды снова, девять! стой!»

Из леса не возвращаются, это в Велене все знают — дети уходят по сладкой тропинке, жуют брусничные пряники, а потом пропадают; семьям тогда можно выдохнуть с облегчением, нахлебников стало меньше ровно на один рот. У Хозяек губы тоже красные (не брусника, но что-то около того), и рожь на земле, напоенной слезами и кровью, восходит неизменно, кормит целые поколения. Пока порядок не меняется, в лесу всё остаётся правильно и хорошо.
Кметы платят веленским ведьмам дань, слизывают со щёк трясущихся жён солёные слёзы, глаза им подменяют сахарными куличами, пинают из хаты прочь. Иногда на Лысой Горе справляют танцы, натягивают на хлипкие белокожие тела светлые рубахи в самый пол, босиком гуляют, мнут одуванчики и горицвет, сами прыгают в котёл. Цири никогда не пробовала бульона из человечины, но он наверняка вкусный — наваристый, густой, и плоть у старух, снующих кругом, сразу делается молодой и прекрасной. В пещерах Велена пахнет смертью, на болотах ей провоняло почти всё — так что когда Цири делает туда шаг, она почти что чувствует себя как дома.

Ведьмы знают всё и про всех; птицы свили гнёзда в их волосах, Леший запечатлел поцелуй у краешка карминовых губ, Прибожки от Хозяек прячутся — помнят ещё, что такое боятся. В Велене из тел мёртвых детей прорастают цветы, потом смерть справляет их по узкой речушке вниз, в крохотных деревянных лодочках; возвращает родителям вместе с пригоршней золота, обещанием того, что завтра солнце взойдёт, и урожаю будет тепло, а через неделю грянет дождь и земля влагой напитается, довольно заурчит, благодарно лизнёт грубые пятки.
Жалость могут позволить себе не все; некоторым нужно кормить своих, следить за тем, чтобы козы из-под присмотра не сбежали, прятать беглых дезертиров от закона и каждый день платить новую дань — то проклятым алым реданцам, то захватчикам чёрным, и ещё побои терпеть.
А Хозяйки Велен защищают. Друидов сковывают в древесных сердцах, запускают им в глаза и уши насекомых, чтобы молчали; их эта земля, их — и люди здесь тоже их, всегда так было. Велен уже не помнит другого времени, так что оно и дальше ни с кем не приключится. Странников гонят прочь, или пускают вслед за каким ребёнком, по сладкой тропинке — другого счастья искать.
Золота в Велене нет, да и серебра, в принципе, тоже — только кровь, горячие каштаны в горькой золе, красивые триединые лики на вышитых гобеленах.

говорят, сперва их было четыре. мать, та-что-знает, хозяйка лесов, пришла из дальних земель, и поскольку тяжко страдала от одиночества, сделала трёх дочерей из грязи и воды.

некогда мать была единственной властительницей велена. её дочери доносили до ней просьбы людей и служили ей голосом. каждую весну в её ночь хозяйке лесов приносили жертвы зерном, скотом и людьми. но шли годы, и мать всё глубже погружалась в безумие, которое в конце концов перекинулось и на её землю: люди стали бросать своё имущество и уходили на болота, где становились добычей диких зверей. и вскоре велен утонул в крови.

дочери видели, что край умирает, и взяли на себя роль его спасительниц. весной, в ночь жертвоприношения, они убили мать, и похоронили её в трясине. кровь же её, растёкшуюся по всей земле, впитали корни дуба, что стоит на вершине ард кербин, и с тех пор это дерево приносит людям свои полезные и благотворные плоды. но бессмертная душа матери отказалась покинуть свой любимый край, и сёстры заточили её. до сего дня она томится под шепчущим холмом и мечется там в бессильной ярости.

Почва в лесу вязкая, можно по колено провалиться, длинные белые руки утащат тогда поглубже, согреют озябшее сердце, напоят пряным вином. Накормят потом мясом Хозяек, медленно и по куску от горячей плоти оторвут — только чтобы живая ещё была, молодая, свирепая, гордая.
Птицы в этом лесу не поют. Иногда пролетают мимо, и если спускаются вниз, на цветущие ветви — то только с переломанными крыльями; глотают густой молочный туман, застывают вне времени. Зло спит у подножья Ард Кербин, оборотни находят там пристанища, иногда глупцы забредают и встречаются с теми, кого любили когда-то — а больше не могут потому что в Велене никто не умеет любить. Никто не может любить — никого, кроме лесных Хозяек.

У леса, это всем известно, и глаз великое множество, и ушей тоже — ничего из того, что происходит под его кронами, он из внимания не выпускает. Белки пережёвывают жёлтые кости вместо орехов, на крыльях жуков блестят ализаринами капли — и алый так красиво по бледному серебру растекается, что впору залюбоваться, с тропы сойти и навсегда потеряться в лесу. Шёпот если у самого уха слышите — лучше доверьтесь ему, потому что больше довериться будет некому; Цири доверять никому не привыкла, так что лес над ней посмеялся и прочь прогнал.
Воздух в Велене густой, юбки у Хозяек Леса цветастые — Старшая Кровь когда пролилась, то дала чему-то новую жизнь.


дополнительно:
надеюсь сумбур в тексте максимальный (but я так вижу) http://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/10224.gif хозяйки леса были и остаются любимыми образами в третьей игре, которым уделили незаслуженно мало внимания, да и на ролевых просторах я их не видела ни разу. а ведь там такой потенциал, ух — выбирайте самые красивые (фальшивые оф корс) лица, приходите на гласс, проводите кровавые ритуалы, жрите детей, ругайтесь с дикой охотой (или нет). в качестве цири могу много-много разных идей предложить, начиная совсем ахтунгом и заканчивая более-менее внятным стеклом. лес, ведьмы и всё вот это есть очень атмосферная хтонь, которую можно в любую сторону развернуть и с кем угодно переплести — можете хоть из избы в политику податься, а-то император эмгыр скоро и вас завоюет. у нас каст небольшой, но мы постепенно усиляемся, будем безгранично рады лесным хозяйкам! приносите пример текста, большой нож чтобы детские кости пилить и вдохновения горку — тогда точно поладим.

пример игры;

Время вокруг Цири заворачивается в спираль — кольцует окрест себя вселенные, обращает королевства в прах и возрождает их из пепла. Всё циклично. Всё повторяется. Вороны склёвывают внутренности Геральта и Йеннифэр, через неделю Цири попадает на церемонию бракосочетания — зрачки у Белого Волка не ведьмачьи, а совсем обычные, человеческие; глаза она зажмуривает, чтобы не видеть, как вороны выклюют и их.
Цири зачерпывает землю руками — набирает полные ладони, втирает в кожу (помогает от боли). Через месяц Геральт приходит за ней в Башню Ласточки, через два учит её сражаться в Каэр Морхене, через три бабушка вплетает корону в её серебряные волосы — и никакого Геральта здесь вообще нет.
Всё циклично. В мире нет ничего линейного. Цири ест чужие смерти на завтрак, смотрит на чужие рождения за обедом, к ужину делает ставки — как всё обернётся на этот раз. Спираль затягивает её, эльфские предупреждения остаются непонятыми — Цири проглатывает минуты и часы вместе с землёй со своих ладоней; они горькие, солёные, сладкие, у них совершенно особенный вкус.
Она наедается досыта.

Цири не бежит от Смерти — она сама и есть Смерть. Высогота обхватывает морщинистыми руками её лицо и шепчет — зря я спас тебя, маленькая мерзавка. Ты принесла нам всем только смерть. Уродливый шрам расползается по её лицу, гноится, охватывает лоб, рот, обе щеки, задевает крылья носа — запах гнили и смерти Цири носит с собой, слизывает кровь вместо воды, утаивает сотню клинков за пазухой.
Я смерть, я приду за вами, я заберу вас — раздроблю кости, разорву сухожилия, выпотрошу трупы, чтобы только Зло было наказано. Цири не Зло, потому что она — Смерть; безлика, бесконечна, циклична почти как время. Цикл никогда не довершится — по Спирали можно сновать очень долго; вонзать сталь в тела близких, рыдать над их трупами, когда это сделает кто-нибудь другой. Месть не может выжечь личность если той никогда не было — Цири помнит себя пустой оболочкой, едва не погибшей в пустыне Корат, в раздробившейся башне, на хрупком льду, — но Смерть не может погибнуть, и потому погибают все, кто вокруг. Цири сжимает клинок пальцами, пока спит — убей, ударь, убеги; мир, который отвергал её с первой секунды рождения, она утопит в крови и заберёт с собой.
Есть смерть человеческая — Цири обернётся Старшей Кровью, смертью вселенской. Она глушит рыдания, сдерживает вопли, давит смех. Только Смерть смеётся над ней.
(вместо)

Цири видит множество миров — и остаётся замкнута в единой Спирали. Цири опрокидывает в себя стакан джина в баре и никогда не выходит за пределы дозволенного. Цири оказывается в Камелоте и не заговаривает с рыцарем, глядящим на неё во все глаза; Цири бежит от Дикой Охоты, от дома и от семьи, от себя самой — замки срываются и обращаются новыми, смыкаются кандалами на её лодыжках, мажут грубой повязкой зелень глаз.
Проживая бесчисленные мгновения вне своего мира, Цири забывается; она вертится по кругу и не стареет ни на один день. Эредин никогда не найдёт её, если Цири достаточно хорошо спрячется; Эредин чует запах там, где она укрывается, но темнота отказывается говорить с кем-либо кроме своей ручной Смерти.
Пустоту Цири умасливает кровью и та хоронит её под шёлковым одеялом.

Значит, око за око, зуб за зуб?
Кровь за кровь?

(Цири спутывает чужие карты, собрания, ворох документов на пожелтевшей бумаге,
в комнате такой приятный запах — Смерти и чистоты; нашивки с крыльями она находит в одном из ящиков комода и долго елозит по грубой ткани пальцами,
прикасается губами, ресницами, давит вздох.
Цири собирает символы, уносит осколки чужого существования, чтобы не забывать о собственном — один крылатый обрывок она забирает с собой, усмехаясь)

Ей кажется, что собственную смерть она видит на дне чужих зрачков.

Глаза знакомые — Цири может прошептать даже имя владельца (запоминает его по слогам, выучивает по обрывкам чужих разговоров); помнит холодную тюремную камеру и полыхающий в теле жар, мешавший сосредоточиться; едва не перекусившего её надвое гиганта, свист странных приборов в воздухе, что позволяют этому человеку летать. Помнит крылья на его спине — узор тот же, что на нашивке, которую она носит во внутреннем плащевом кармане. Помнит убранство чужой комнаты, начищенную запасную форму в шкафу, стальную серость.
Цири оборачивается к нему, вглядываясь.
Она видела множество серых глаз. Сковывающе-холодных, пустых и зябких, перламутровых и кварцевых, глядящих с вызовом и вымаливающих пощады. Она была Смертью, заглядывая в чужие дома, Смертью сновала по узким тропам миров, сражаясь во имя ничего и во имя ничего прекращая сражаться. Переводила дыхание, охватывая рукоять Ласточки пальцами.
Цири застывает перед ним камнем — укрываясь холодной испариной, забывая о том, ради чего снова пришла. Ни у кого во всех Плеядах миров нет и не было таких глаз — болью они дышат, боль Цири впитывает и боль отпускает, сжимая губы; она ощутима физически, движется за ним гробовой тишиной и льняным трупным полотном, окидывает дом безликим серым пологом.
Если Цири — Смерть, то перед ней тот, кто переступает через.

Она глухо кашляет, выдавливая слова.
— А ты? Кто ты такой, чтобы задавать мне подобные вопросы?
Складывает руки у груди в излюбленном жесте, глядя на его обнажённый клинок.
— Хочешь поглазеть на ещё один труп?

Её Ласточка демонстративно покоится в ножнах — с себе подобным Цири не будет сражаться; Смерть отступает, уступая беглой путнице место.

[icon]https://i.imgur.com/ARvPPd5.gif[/icon]

+13

30

— the sandman —
https://sun9-10.userapi.com/Ycdl6GpXHrbiETTAgpcDqLiXfz1IpTjLGFy4Kw/HD5sc9-a-As.jpg
прототип: original, adrien brody\neil gaiman;

dream [сон]
сон из рода вечных, олицетворение грез и фантазий

Выдающиеся парики галантного общества отходят ко сну, куртизанки смывают в грезах совершаемые за день грехи - и только Морфей никогда не спит, а наблюдает и хмурится. В библиотеках своего царства складывает он фантазии о никогда не написанных книгах, хранит ноты приснившихся Шопену ноктюрнов - и иногда настукивает меланхолично на испорченных клавишах, когда очередная возлюбленная отправляется в ад.

Сон относится к работе очень серьезно и с вагнеровским чувством драматизма. Когда надо - нашлет кошмары; когда хочется - полный муз и вдохновения дурман. Для всех живущих плетет он ткань сновидений, потакая извращенным и прекрасным мирам, сокрытых у них в голове. Иногда Сну становится скучно - и он устраивает себе экзистенциальный кризис, вмешивая в это целые эпохи и народы; как оказалось, достаточно закинуть обезьяне в сон идею граффити на стенах, чтобы посодействовать созданию цивилизации.

Пафосен, байроничен, излучает ауру холода и страсти одновременно. Совершенно не в ладах с чувством юмора, но познал все грани трагедии и раз в тридцать лет способен вымученно улыбнуться. Лучше всего понимает иронию, особенно поданную в стихотворной форме и на примере эпического месива с сотнями смертей.

Как и все Вечные, терпеть не может семейные встречи, предпочитая предаваться мрачным мыслям в собственном царстве - калейдоскопе из обрывков снов мироздания, с любовью склеенных в шедевр архитектуры. Обзавелся свитой из мифов и легенд, давно заживших собственной жизнью, и частенько приглашает к себе на пиры безумцев и фантазеров. Больше всего уважает хорошие истории, особенно умение их рассказывать - и сам может поведать многое, ведь грезы вечности - его богатство, а сторожить их - его работа.


дополнительно:
НЕ БЕРИТЕ РОЛЬ, МЕНЯ ЗАСТАВИЛИ НАПИСАТЬ ЗАЯВКУ И УГРОЖАЮТ ОТНЯТЬ СТЕКЛО  http://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/26592.png

если серьезно, буду очень рада увидеть этого глубокого и неоднозначного персонажа в чьем-нибудь исполнении. подойдете к делу аутентично и с мрачной эстетикой - круто, обыграете образ с иронией - еще славнее. вечные - довольно абстрактные ребята, и за них, в принципе, можно играть что угодно и с кем угодно, так что обязательно приходите, всегда готова составить и личную компанию. ничего от вас не прошу и не требую, открыта для обсуждений и предложений. сойдемся по стилю - пиздато, не сойдемся - да и похуй, можно во флуде посидеть, чо нам, посты что ли писать...

пример игры;

Для каждого она предстает своей. Как ребенок, которого кутаешь в бесконечные слои ткани перед выходом в райские морозные кущи; Смерть — не ребенок, но кутается в маски, в которые ее наряжает воображение. Люди привыкают оценивать себя по внешним атрибутам, пока одежда не заменяет им лицо, но для Вечных это всегда было причудой, которую они не понимали и которой просто соответствовали.

Смерть сбрасывает джинсы, выплевывает жвачку и впервые за долгое время чувствует себя леди. Все эмоции для нее преходящи, а вид в зеркале — как смешная игра в гляделки. Она затягивает корсет, стряхивает с платья вековую (нет, правда, вековую) пыль и подводит глаза прахом. Только волосы, все такие же непослушные, выдают, что за ухоженным фасадом скрывается бурная и не покоренная ни одним живым существом стихия. Многим людям, мечтающим встретить красивую смерть, полезно было бы об этом помнить.

Смерть Ханзо не была красивой. Она не была благородной. Была грязной, вонючей и безжалостной. Кровавая лужа растекается под куском мяса, и парочка созданий из ада уже достает из ржавого сундука две чаши, чтобы позавтракать. Одна — чтобы пить кровь невинных.

Вторая — для Ханзо.

— Невеселая у тебя судьба, дорогой, — хихикает Смерть, хоть и старается вести себя чинно. Сложно строить серьезную физиономию, когда в руках не задерживается ничего младше праха времени, а в сердце нет места и для этого.

— Откровенно говоря, — продолжает она, откашлявшись и насупив брови, — возникла небольшая проблема. Тебя никто не хочет. В аду небольшие кадровые перестановки, толпа митингующих из низших кругов пытается получить прописку. Для райских просторов ты слишком... мужественен, — Смерть подбирает слова осторожно, но быстро цепляет взглядом его сомнения и страх. Любую историю придется повторять дважды, если не рассказать ее как следует.

— Скажи, Ханзо, какой ты представлял свою смерть? В кругу семьи, отхаркивая свои легкие на пороге старости? Или в пылу сражения, от рук достойного противника? Разве можно сказать, что дорога, которую ты выбрал, привела тебя не туда, куда указывала табличка?

Она разжигает взглядом тепло. Без огней и спецэффектов, просто согревает его озябшие и онемевшие конечности, предлагая сесть рядом с собой за большой деревянный стол с гниющей ножкой.

Отредактировано Death (2020-06-08 06:09:45)

+12

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»




Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду