POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » made it through the maze


made it through the maze

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sd.uploads.ru/zCbS7.jpg

http://s5.uploads.ru/IFEVN.jpg

взывательница солнца & король шрамов

' однажды ты поведаешь мне историю о своей смерти, послав весточку о том, что ты жива. '
король с полуразрушенной страной, с напуганным народом и остатками тьмы в собственном сердце. святая со свободолюбивым сердцем, с ощущением собственной силы [ что ушла? ] и желанием бежать снова. у святой есть несколько вариантов, но самый верный из них - единственный. там, где её безоговорочно примут и безусловно простят за отсутствие. за молчание. за всё. король, который отгоревал по девушке, что стала лучом его надежды. луч надежды, который разрушит молчаливую печаль под семью замками.

+3

2

я влюбляюсь в нее ребенком
но право слово - влюбился бы
будь я священником

[icon]https://i.imgur.com/LVRuOBj.png[/icon][nick]alina starkova[/nick]из прихваченных в застенках керамзина книг алина разводит костёр, рыжеватые всполохи пламени ластятся к рукам и она одаривает благословением каждый, не обращая внимания на стремительно краснеющую кожу и сеть грязных волдырей — чем больнее и отвратительнее, тем лучше. пока что она только учится врать (врёт даже сейчас); психике необходим ряд защитных механизмов, самоэкзекуции — лучшие из них, ведь ты причиняешь себе боль сама, отмеряешь заслуженное и щуришься почти как от удовольствия. огонь тоже может быть ласковым, потому у длинной юбки алины обгоревшие концы, на кончиках пальцев — остатки рассыпавшейся ткани. может тогда ей хотелось пройтись по углям, а может она просто неудачно подвернула лодыжку, убегая прочь из детского приюта. призраки двух загнанных коней являются алине по ночам, и липкая духота, столь несвойственная сентябрю, сменяется влажным и зябким страхом — даже острое чувство одиночества всегда отступает от неё при осознании чужих смертей по

её вине
её указу
её руками

алина не кричит, не вздрагивает, только безостановочно молится и не смыкает глаз — фальшивое мученичество оборачивается истинным, и как святой ей положено не оказывать сопротивления.
алина не сопротивляется.

лицо мальена оретцева она стирает из памяти без особого удовольствия — просто так ей необходимо. его ореховые глаза, чуть вздёрнутые брови, вечно бросающий вызов взгляд; для всего этого в ней не остаётся места, и вызов она отклоняет без лишних сомнений. алина проиграла все деньги, ей не на что делать ставки, и вообще она давно разучилась играть. в мире без света одни оттенки серого, забавляться с ними скучно и нет необходимости — потому сперва она играла с мальеном, но после он умер и это занятие пришлось забросить. в её памяти безмерно много других загубленных лиц — они кажутся ей красивее.
его легко забыть, но на самом деле алина делает вид, что удивлена этому. у неё иные заботы — отсутствие новой лошади, денег, перспектив и магии как самое страшное.
алина не помнит, сколько ей лет.
она точно знает — времени прошло не так много потому что когда мальен умирал, его лицо всё ещё оставалось изумлённым и молодым; столь высокой степени удивления подвластна только юность, остальным не позволяет жизненный опыт. белизна силы, отчаянно рвущейся на свободу, была ему так к лицу — но ещё больше ей самой, узревшей правду, вновь ощутившей себя дома. свет снова заговорил с ней, и она, блуждавшая во сне, широко распахнула глаза, вглядываясь в прорванную грудную клетку. красный всё портил — но и его выжгла, выслепила и вытравила её сияющая белоснежность. на изуродованное тело не было желания смотреть, смыслы растерялись в круговороте струящейся по венам тяги — жалкий всполох, обративший всё вокруг в милость и благо. у её платья обгорел подол, с пальцев слезала кожа, но пресвятые как это было хорошо; алина не помнила, сколько ей лет, но снова чувствовала себя собой. дыра, зияющая в её душе, на долю секунды заполнилась.
и потому ноги, дороги, знаки — все толкали её из старого приюта прочь; она бежала, и здесь не сопротивляясь — точка её сопротивлению была поставлена со смертью александра (произношение имени под запретом, даже мысленно).

остаток пути алина проделывала пешком. неприметным, не слишком цветастым платком она перевязывала голову, скрывая от случайных попутчиков свой лик — но ни людям, ни земле, всё ещё взрыхленной отголосками гражданской войны, не было до неё дела. по ночам она считала созвездия, с рассветом солнца брела вперёд или же устраивалась на очередной полуразвалившейся телеге и проваливалась в сон. темнота не нравилась алине, но солнечный свет был ещё более невыносим — он смеялся прямо ей в лицо, лишённой власти призвать хотя бы осколок собственного. насмешки осени вторили ему, мир вокруг утопал в золотистых красках; было похоже на её чары, волосы николая, мёд, охру и немного ротанг. алина заслоняла глазные яблоки ладонями, сжимала веки, но сияние всё равно просачивалось — она тянула руки, они оборачивались чьими-то культями, безликими полосами, и алина сжимала их у груди. что-то неприятно горчило в области солнечного сплетения; закрыть глаза, сосчитать до тридцати двух, забыться.
после его смерти хотелось ещё.

— мне нужен николай ланцов, — собственный голос был незнаком; брезгливые лица стражников, осматривающие бродяг, вызывали глухое недоумение на месте прежних всполохов гнева.
алина сама не верила в глупость своей затеи — едва ли царевича зовут по первому требованию каждой швали, болтающейся поблизости; она сухо улыбалась, куталась в платок, вторила свою просьбу. слова камушками катились к начищенным ботинкам гвардейцев, аккуратно подстриженным кустам ос альты, размазывали сандаловое масло по её позвоночнику (алина ненавидела этот запах).

— пожалуйста. ни-ко-лай.
она запрещала себе быть подозрительной, но более сложные смысловые конструкции не строились. хотелось протянуть вперёд несколько пальцев и по памяти пересчитать линии знакомого лица. если внезапно ей повезёт, думалось алине, она расскажет ему правду — всю, полностью, и больше никогда не станет утаивать, а прощения за враньё станет вымаливать на коленях.

(прости меня я бы никогда никогда никогда никогда никогда)

+3

3

и тот, кто был всем, —
станет никем.

ты сидишь в комнате, преисполненной лишь незыблемой тьмой. гуляет ветер, что ощутимо покачивает тяжёлые занавески. взгляд твой гуляет по карте, которую способен разглядеть лишь ты сейчас. ничей взор не смог бы приспособиться, но с тобой определённо всё было не в порядке после чар дарклинга. как бы ты себя не убеждал в обратном, как бы не тянулся обратно к тёплому _ мягкому_ золотистому свету — тебя всегда, против воли, волокло в самые глубины преисподней, где зияет лишь бесконечная бездна. и самое отвратительное — ты позволяешь этому происходить из раза в раз, словно вся твоя сила воли стирается одним лишь щелчком _ одним лишь ощущением неминуемости.
иной раз тебя посещают мысли, что не привычны для прошлого тебя [ неконтролируемый гнев _ жажда к радикальным мерам в решении вопросов _ применение силы без особой на то причины ], но теперь всё стало иначе. тьма проникла словно бы в каждый уголок твоего разума, застилая любой отголосок света. страшно признаться, что тебе безумно не хватает солнца в своей жизни, но и воли к нему стремиться у тебя нет. может, потому что его украли навсегда? забрали неизвестные высшие силы, которые по каким-то причинам решают кому жить, а кому умирать. она — святая, а значит должна пополнить книгу мучеников. но ты был не согласен с таким расчётом судьбы; всё обязано было сложиться иначе для всех вас.
она должна быть жива. — порой, буквально кричит твоё сердце, но разум всегда с трезвой расчётливостью и прагматичностью отвечает, что это невозможно априори. что природа устроена иначе; что бесполезно взывать к тем, кто уже покинул этот свет. и то, что они лишили тебя единственной надежды развеять тьму, никого не волновало. никого не волновало, что ты контролируешь безумные вспышки гнева и злости на самого себя, каждый раз вспоминая о ней. винишь себя так, словно её жизнь всецело было вложена в твои руки.

проводишь рукой по идеально-уложенным волосам, зная, что твои подданные ожидают тебя именно в таком виде — истинный король, владеющий своим стилем и внушающий доверие _ уважение одним лишь видом. нужно выглядеть в глазах любого человека, словно сияющее божество, которому они с лёгкостью могли бы вверить свою судьбу. благо, ты всегда умел очаровывать людей, стоит тебе только сияюще улыбнуться им и произнести сладкие речи. идеал тебя, как короля, конечно же, заключался не только в этом; ты действительно стараешься на благо людей, а не попросту делаешь вид. ты говоришь сладкие речи, которые обязательно притворяешь в жизнь. ты обещаешь людям лучшей жизни, попутно разыскивая способы добыть её. ты служишь их воли точно так же, как они служат твоей. но это становится всё сложнее с тёмным камнем, что висит на твоей шее слишком длительное время.
приближенные замечают перемены в твоих настроениях, но не каждый решается заговорить об этом. лишь зоя достаточно напориста, а порой беспардонна, что заявляется в личное пространство короля. тебе льстило её волнение и всё же ты не рассказывал о своих проблемах, потому что никому не сможет доверить этого. просто не можешь позволить себе показать в глазах народа, даже друзей, слабым правителем. люди могут простить любые ошибки короля, но никогда не смогут отпустить мысль о том, что их король подвержен тьме. они будут опасаться, а это может привести к непоправимому. вам только удалось избавиться от кровопролития, поэтому ты всеми силами стремился избежать новой крови. лучше ждать в одиночестве, когда тени отступят.

ты ждёшь долго; слишком долго. в конечном итоге, в зал врывается зоя, делая краткий поклон и устремляясь к тебе. слишком быстро, слишком. она оставляет двери открытыми, впуская в твоё личное пространство слишком много света. ты глубоко вдыхаешь, постукивая пальцами по гладкой поверхности красного дерева; ты закрываешь глаза одной рукой, старательно погружая себя обратно во тьму. хоть и что-то внутри кричит тебе, что не надо, но не можешь иначе.
вернее, не смог бы. но некоторые события заставляют тебя отвлечься от клокочущей внутри тьмы, вытаскивая тебя обратно в реальность. где ещё есть свет, где ещё есть надежда. — ваше величество, — зоя начинает будто бы издалека, и всё же это позволяет привлечь твоё внимание; заставляет тебя взглянуть на лицо девушки. кажется, будто она взволнована. — стражники передали, что какая-то сумасшедшая просит вашей аудиенции. и она отказывается уйти просто так. — сначала тебе хочется рассмеяться, да ответить, что ты не можешь позволять каждой девушке видеться с тобой лично. но что-то подсказывало тебе, что это была не простая городская сумасшедшая, влюблённая в своего короля. тем более, что ночь уже вступила в свою власть; обычно девушки опасаются ходить в это время суток.

— кто она? — задаёшь этот вопрос скорее себе, нежели зое, прекрасно понимая, что знай она ответ - тут же бы сказала. но она непреклонно молчит. потираешь переносицу, задумчиво разглядывая края выцветшей с годами карты. тебя очень интересует персона загадочной дамы, тем более такой напористой. может, она тебе даже понравится. — я встречусь с ней, если она так жаждет. это может быть что-то важное. — поднимаешься из своего удобного кресла, одёргиваешь лацканы своего кафтана, понимая, что зоя не признаёт твоей логики. но отрицать твоё решение так же не собирается. никогда нельзя сомневаться в своей интуиции, если только это не касается десятков _ сотен _ тысяч человеческих жизней, а здесь всё довольно просто. — пусть проведут её в тронный зал, если она жаждет аудиенции. — проговариваешь это через плечо грише, осознавая, что она не твоя девочка на побегушках. но если она самостоятельно принесла эту весть, значит и твоё решение отнесёт самостоятельно.

стоишь, облокачиваясь о спинку трона, несколько нервничая из-за предстоящей встречи. словно сегодняшний день предвещал что-то необычное изначально. теперь всё твоё нутро трепетало, а взгляд сосредоточился на тяжёлых дверях, что вот-вот должны открыться. что же принесёт тебе эта тёмная ночь? позволит ли что-то развеяться плотным _ кучным тучам тьмы? ты вглядываешься в незнакомку, что переступает порог. испорченная одежда _ дурная повязка на голове _ потерянный взгляд. и всё же от неё веет очарованием, которое однажды сразило тебя в другой твоей знакомой, о которой ты уже и думать забыл. — подойди ближе и представься.

+3

4

[icon]https://i.imgur.com/LVRuOBj.png[/icon][nick]alina starkova[/nick]здоровый сон стоит средства от всех болезней cфинкс показывает мне лицо

у зои, в отличие от алины, с подолом платья всё в порядке — тёмно-синий поплин на краях небесно-голубого шёлка, сеть мелких стежков, на которые смотреть всегда приятнее чем на зою. если страх узнавания, то укутывай голову в не слишком чистый платок (седые волосы алина накануне предусмотрительно затянула в пучок); взгляд зои скептичен, но здесь ничего непривычного. ей даже не хочется сказать эй, привет. в горсти алина перебирает пшено воспоминаний — негатива хватит с лихвой, но сейчас стоит получше собраться с мыслями (неужели ей будет позволено поговорить с царевичем). пальцы начинают дрожать сильнее когда один из гвардейцев мягко подталкивает её в спину — чужое прикосновение отзывается густым комком отвращения где-то у самого горла. шаги зои — широкие, но неторопливые, и потому поспевать следом несложно.
благо, она не оглядывается назад
(свет осыпается пылью от самых кончиков)

к неизвестной величине возраста добавляется ещё одна — себя до магии алина не помнит совсем. были: спутанные солнечные лучи на предплечьях, капли росы на зелёных яблоках, выпачканные углём пальцы, проекции, углы и координаты карт (бумага иногда рассыпалась под её прикосновениями, прямо как свет); кто-то обнимал за плечи и мягко опрокидывал наземь — руки у него тоже были выпачканы чёрным.
жизнь до обретения себя (не силы, себя) видится размазанными по полотну красками — не сюрреализм, а просто чьё-то дерьмовое виденье, расфокусированная, бессмысленная картинка, жалкий отзвук того, что могло бы звучать полноценнее. душу алина продала без зазрений — хотела красивым мужчинам, ореховым глазам мала, а вышло — неживой, полыхавшей когда-то в её груди субстанции. чей-то досадный эксперимент решил за неё, вытравил из тела чудо и выбросил его — хлипкое, обессиленное, — в уничтоженный войной керамзин. кто-то клялся любить её и такой, кто-то предлагал остаться, кто-то уговаривал не врать — алина не верила, что пустой сосуд, до дна выпитый семьёй морозовых, кто-то сможет любить
(мал пытался, а теперь его глаза выели осы)
вывод — не стоило.

«чтоб не было зимы, а был сплошной позор» камни дышат вкус у меня непритязательный

шаги зои, кажется, становятся торопливее — нехорошо заставлять государя ждать. от мыслей о скорой встречи с николаем у алины неприятно сосёт под ложечкой, так бывает от голода, холеры и в преддверии нервного срыва. чувства алины не кажутся ей чрезмерно подвижными — стены дворца неведомым образом действуют успокаивающе. в ночной ос альте пахнет брусничным вареньем, мёдом, увертюрой морозной свежести; хочется скинуть с головы раздражающий платок и вдохнуть полной грудью, но алина опускает голову всё ниже, проходя мимо знакомых стен. ей неведомо, кто в состоянии узнать её (сама себя алина бы не узнала) — на нескольких пальцах запёкшаяся кровь, и думать об этом почему-то не так сложно как о грядущей встрече.
николай никогда не прогонял её — рассудок воспроизводит фрагменты встреч из прошлого в памяти, и она, как приученный к хорошему обращению зверёк, послушно качает головой в такт его приятному голосу. он всегда много шутил, опасался чрезмерной серьёзности, заворачивался в мишуру и блёстки (не ей судить, каждый справляется по-своему). её благодарность оборвалась на попытках спасти укрывавшегося внутри зверя, от когтей цвета торфа на краснеющей коже остались уродливые борозды, сила алины рухнула в их персональный каньон — и остальное, будто бы, показалось не важным.

её благодарность: враньё, побег, склёванные вороньём трупы (может равку она и спасла, но что делать с конкретными фигурами на чужой шахматной доске)
по ночам алина успокаивает себя тем, что пешка не может помочь королю оправиться — и исчезнуть куда справедливее.

вряд ли он её вообще любил
вон, посмотрите, какая потрясающая красивая зоя рядом

а солнце завершает медлительный день солнце завершает медлительный день

— ваше величество, — платок шелестит пока алина склоняет голову в традиционном приветствии, и её искренний, низкий поклон — почти извинение, в доступной ей форме. голос хрипит и срывается (она до смешного неузнаваема) — здравствуй, милый, я тоже очень скучала, я убила своего разбойника и прискакала просить прощения у принца пиратов, не гони меня, помоги (это так должно было звучать?). но когда алина вновь открывает рот, она говорит: — молю вас отпустить стражу, ибо то, что я хочу вам сказать, не терпит посторонних ушей; ведь жалкая девчонка не может стать царю должной угрозой?

(если вам кажется, что это вызов, то вам только кажется — жизнь николая алина готова оберегать ценой собственной)

он стоит, подпирая собой позолоченный трон, и равкианские символы под потолочными сводами как будто бы сами оборачиваются короной на золотых волосах — алина смотрит на николая украдкой, чуть приподняв глаза, но когда спина распрямляется, и взгляд её становится более читаемым.
она не знает, чего боится больше — что он не узнает или же что узнает и погонит прочь. если николай убьёт её, думает алина, она не станет сопротивляться — принять смерть от его прекрасных рук будет, наверняка, приятно (только бы он сам, а не какой-то дурацкий палач)

— позвольте мне эту крохотную вольность, и, обещаю, вы не останетесь разочарованным, — последние слова она почти шепчет; слишком долгая тишина становится хорошим постоянным спутником, но после подводит на переговорах. пересекая незримую черту, алина делает к нему крохотный шаг и протягивает вперёд руку, раскрывая ладонь — фамильный изумруд ланцовых в свечном дыму цветом напоминает шартрез и патину.

(если ты захочешь убить меня, убивай, я не буду противиться)
(только, пожалуйста, узнай)

+3

5

вопреки законам логики. вопреки законам здравого смысла. ты всегда любил действовать наперекор; любил вытворять такое, что обычные люди исполнить не решились бы. твоя решения едва ли можно назвать каноничными для монарха, твои действия иногда противоречат смыслу короны - королевский род ставит свою жизнь выше других [ так было всегда, но не с тобой ], в твоих словах порой проскальзывает нотка короля пиратов. всего-лишь одна нотка, которую слухом может зацепить лишь тот, кто посвящён в твоё прошлое. ты необычный выродок царской семьи - бастард, не достойный трона; бастард, решивший воспитать в себе воина.
тебе никогда не льстила жизнь на ' всём готовом ', тебе хотелось созидать весь мир по крупинкам. воссоздать равку, в которой будет безопасно; в которой все будут равны. твои идеалистичные наклонности, в конечном счёте, могут привести к большим проблемам, что пролягут между тобой и твоим единственно-верным путём бездной. бескрайней _ широкой. которую нужно будет развеять, через которую нужно будет переправить мост, через которую ты найдёшь выход. не сразу. может, понадобятся годы _ десятилетия, но не в твоих привычках сдаваться. именно из-за этой уверенности ты всегда сияешь, из-за этой уверенности не убегаешь при возникновении малейшей опасности. ты точно знаешь свою судьбу, от которой тебе просто нельзя отступать.
так почему же это становится всё сложнее?

становится сложнее быть тем, кем привык. хитрым лисом, бесстрашным штурмхондом, но не загнанным в угол зверем. тебе кажется, что после осквернения тьмой, всё перевернулось с ног на голову. ты восстанавливаешь равновесие внутри по крупицам, натягивая нити и сплетая их воедино. ты занимаешься собой, но это выдаётся тебе слишком редко. под твоей ответственностью теперь целое государство, которое нужно восстанавливать. нужно заключать торговые сделки, нужно налаживать отношения с соседями по границам. вашей казне нужны деньги, а для этого тебе необходимо снова стать королём.
пока ты чувствуешь себя словно принц, отлучённый от дел. странствующий в потёмках, запутывающийся в собственных речах и поступках, смотрящий на всё словно со стороны. нужно сфокусироваться на поставленных задачах, но ты слишком часто отвлечён. словно разыскиваешь что-то в уголках комнаты, за теми тяжёлыми шторами, в собственном сердце. пытаешься отыскать раны, что бы их подлатать, а они затянуты [ внешне, а внутренне их разрывает ]. и даже сейчас, будучи в тронном зале, где ты - король, чувствуешь себя словно покорный слуга. кого-то. и от этого сердце колотится быстрее, от этого в глазах темнеет, словно солнце со скоростью света заволакивают тучи.

и ты взираешь на незнакомку через тонкую пелену тьмы, что словно обтягивает твои глаза. твоё лицо. твои плечи. твоё тело. ты словно узник в чьей-то сумасбродной тюрьме, откуда нельзя ждать спасения. и зоя так часто подходит к тебе, позволяет себе вольности, говорит что-то о том, что тебе нужно расслабиться. а ты не воспринимаешь её слова, потому что мысли твои где-то далеко. от зои, от ос альты, от всего мира. иногда тебе сниться, что ты хочешь сорвать звезду с неба, но она оказывается слишком далёкой. и твоё собственное мнение ' говоря невозможно - имеется в виду маловероятно ' разрушается по крупицам; словно выедается часть тебя какими-то злосчастными микроорганизмами.
сейчас ты ощутил примерно то же самое, услышав до боли в грудной клетке _ до подрагивания на кончиках пальцев _ до разрушения изнутри - знакомый голос. он разливался органично, заполняя собой всё пространство, выталкивая тебя самого изнутри всеми мыслимыми силами. растёгиваешь верхнюю пуговицу рубахи, рассматривая девушку, что внешне тебе [ отдалённо знакома ]. но ты боишься и вообразить больше, ведь в рассудке бьётся, словно птица, мысль - ' невозможно = маловероятно. мысль, которая разрушалась на протяжении месяцев, могла теперь воскреснуть '.
вот только ты не уверен, вот только тебе даже вообразить страшно, что это может оказаться правдой.

она просит о безгранично многом; будто вы с ней давние друзья, которой ты обязан по старой памяти. хоть и говорит она уважительно, хоть и голос у неё, словно, дрожит, но она непоколебима. точно знает зачем она пожаловала, и, кажется, уверена в окончании этой процессии. ты и сам уже можешь предрекать её конец. стражников ты не отпускаешь, зоя тоже стоит неподалёку от ступенек, что ведут к возвышению монархической власти над всеми остальными. громкие слова, которыми назвали всего-то красивый стул.
твоё решение просто выслушать, просто отпустить её, просто оставить это позади - рушится на миллионы осколков. кольцо, что лежит в её ладони; кольцо, что напоминает тебе о единственной девушке, которую ты желал; и о единственной девушке, которая не желала быть с тобой. символ твоего обещания. символ её благой жизни, что оборвалась так рано [ всё ли так просто? ]. ты спускаешься по ступеням, сфокусировавшись лишь на фамильной драгоценности. тебя не столь волновало это украшение, сколь волновала та, которой ты его отдал. видимо, эта девушка действительно не хочет тебя разочаровать своей информацией. - прошу всех выйти. - окидываешь взглядом зою, чей пронзительный взгляд с щепоткой укора, взирал на вас. она и без слов поняла, что это к ней относится. все зашагали прочь, а ты остался наедине со знакомой незнакомкой.

касаешься кольца, что вложено в её руку, вспоминая, как так же вкладывал его в руки алины. святая, чей путь состоялся и завершился. святая, которая заслуживала намного больше, чем получила. она бы могла осветить весь мир своим сиянием, но ты был рад и тому, что это сияние коснулось тебя. готовишься себя к решающему моменту - взглянуть на ту, что принесла тебе этот дар в безмолвии. разглядываешь знакомые черты лица, испытывая некоторые сложности с признанием возможности такого поворота событий. может, ты задремал? может, эти осколки показывает тебе тьма? воспоминания о ней всегда приносили боль. но её лицо ты мог бы узнать из тысячи; и сейчас перед тобой стояла алина старкова. тебе хочется обнять её, но ты не понимаешь; хочется пригласить её на ужин, но ты не можешь простить.
- алина. - имя срывается с мягким шелестом, словно осенний лист и уносится куда-то вдаль. имя, что закрепилось на твоих губах неминуемо; имя, принадлежавшее девушке, что ты не смог забыть. но ты и представить себе не мог [ представлял миллион раз ], что она выжила. - почему ты здесь? как ты можешь быть здесь? - часть тебя хочет задать вопросы про лохмотья, в которые она вырядилась, но это ждёт. есть вопросы куда важнее, есть ответы куда желаннее.
- ты мертва. - и сердце колотится чаще от этих слов, от той боли, которую эти слова зарождают. ты обхватываешь запястье протянутой руки, мягко _ почти невесомо, просто, что бы убедиться, что это не игра воображения. что она сейчас действительно стоит здесь, из плоти и крови, твоя алина.

твоя алина обманула тебя.
не позволила знать такой простой вещи; она бы могла просто сказать тебе - необязательно быть всегда рядом. тебе достаточно было бы лишь знания о том, что с ней всё в порядке. святая заставила тебя страдать, безо всяких угрызений совести.

медленно, но срывается с уст.
- ты не сказала мне, алина. почему ты не сказала мне?
ты никогда не считал себя плохим другом;
человеком, которому нельзя доверять.
почему же она считает тебя таковым?

+3

6

[icon]https://i.imgur.com/LVRuOBj.png[/icon][nick]alina starkova[/nick]

бьётся назойливо мысль,
в сонном моём мозгу:
как я теперь до весны
буду терпеть всё это?

«я не смогу я не вытерплю я не вынесу» до первых слов, сорвавшихся с его уст, звучат в голове мантрой — духовного очищения не происходит. люди говорили, что алина святая, преклоняли колени, смиренно падали ниц пока она ломала ногти, пробираясь между живыми, дышащими рядами — красные цветы на безликом поле, осколки чужих мгновений, иных жизней, тягуче обволакивающих её собственную. она так рьяно сдирала с себя всю приставшую шелуху, что сняла её вместе с кожей. попробуй жить без кожи день, месяц, полгода, будучи одним только куском безликого мяса, тотальной наготы, отвратительной и себе, и окружающим (но в большей степени — себе).
когда у алины была кожа, она умела светиться, преломляться, исторгать нечто среднее межу огнём и солнцем; змеи тоже сбрасывают шкуру, и потом у них отрастает новая — жаль, что в равке так мало змей, и что сама ты не змея и никогда не станешь ею. вторая кожа так и не наросла, лохмотья скрывали богопротивную наготу, а на подрагивающих пальцах, запрятанных в карман, вилась цепь ожогов недельной давности. рука, что алина протягивала к николаю, была выбрана загодя — из двух было не так сложно (берёшь ту, что полицеприятнее да почище).

— благодарю вас, мой царь.

говорить с ним — территория опасная (мысли дурманились ровно так же как месяцы назад, и за это время лик николая, его голос как будто бы остались прежними); первая странность, которую подмечает алина — это враньё. крики из ночных кошмаров прошлого застывают в ушах клейкой плёнкой, и содрать не выйдет даже при всём желании; он кажется ей поддельным, ненастоящим, черноты больше чем золота и знакомая сеть шрамов на пальцах стала ещё прекраснее. наверное, что бы ни случилось с николаем, всё будет ему к лицу — довольно забавно, что чьим-то потенциальным уродством можно будет всё так же любоваться. николай не похож ни на одну статую или картину, виденную ею в дворянских пенатах — его черты дышат жизнью и обещают дарить наслаждение, но в глазах прогуливается пустота. алина не знает, стоит ли с ней заигрывать — возводить оборонительные стены будет не к месту когда ты пришла падать в ноги и молить о прощении.

я смогу принять даже твоё притворство, помноженное на мрак.
у него очень холодные пальцы.

— я мертва.
(в знакомый голос хочется укутаться как в кокон и смягчить боль, ведь ты всегда была эгоистичной мразью — пусть кто-то сглаживает твои собственные страдания, медленно подыхая сам; но в этом мире вообще не существует справедливости)
(кто-то же позволил твоей жизни рухнуть наземь ко всем блядским чертям, кто-то решил что вправе отобрать у тебя силу и раздарить её, развеять по ветру, а ты послушно следовала чужому сценарию, глупая маленькая дрянь)
(я имею право забрать у тебя всё потому что ты приходил ко мне в кошмарах каждую ночь ты слышишь ты приходил и от этого не было спасения никакого спасения вообще никогда не было)
(почему я должна была вас спасать и взамен отдать самое дорогое что было)
— я не сказала тебе потому что я всё ещё мертва.

что-то внутри меня
соскучилось по белизне
человечьей тоской,
помноженною на силу.

больше всего не хочется высвобождать руку из его мягкого захвата — стягивать платок с волос приходится второй. собранный пучок рассыпается следом, неаккуратным каскадом седые волосы обрамляют худое лицо (может ко встрече с николаем стоило бы хоть как-то подготовиться).
— поразительно, что я всё ещё могу чувствовать неловкость в отношении своего внешнего вида, — шутка выходит неуместной и несвоевременной; поднять взгляд к его глазам, позволить себе смотреть в них много дольше допустимого нормами приличия. — я пришла так как тебе нужна моя помощь.

биться в истерике хотелось до остервенения — упасть на мраморный пол, разбить кулаки в кровь, только бы всё окружающее перестало быть похожим на фантасмагорию. но вместо ясности мысли в голове клубились тени, сердце сожрал серый вакуум, и в его глазах — тоже тени, осколки чего-то давно забытого, выброшенного не за ненадобностью — за неумением поступать иначе.
последняя фраза, сорвавшаяся с уст, была ещё одной порцией полуправды — помощь здесь была необходима ей, но попросить прямо значит рискнуть услышать отказ. я не готова.

— я не хочу чтобы мои слова звучали как оправдание.
внутренний ресурс сгорал — держать голос ровным, делать его звучным, но каждая гласная всё равно выходила затянутой, а на других буквах хрипы рассыпались чёрными муравьями и уползали к его ногам. какой была сиротой приютской, такой и осталась сейчас, приходя в чужой дворец, почти что падая ниц перед государём милостивым. и руки всё такие же грязные, ободранные, и одежда заношенная в хлам — когда кони сдохли, хочется сказать, я ползла к тебе пешком потому что не могла иначе.
— я умерла когда.. — голос сбивался, дрожал, выговорить вслух означало признать реальность, — когда.. когда света больше не было, — остальное оказывалось жалкими всхлипами, — его совсем не было во мне, понимаешь, совсем не было до недавнего момента и я просто не знала, что делать, я не думала о.. — не думала о тебе? враньё, я думала о тебе постоянно ты мне снился ты мне снился ты мне блядь постоянно снился и что вообще здесь с тобой происходит, — я не думала о том, что причиняю боль.

алина кажется самой себе глупым менестрелем, автором дешёвых и пошлых песенок, что распевают солдаты в тавернах — как не оберни этот сюжет, что не скажи ему, всё равно прозвучит жалким оправданием.
она не имела права
права на что? права врать? права уходить? права привязываться?

— николай, я.. — наружу рвалось слишком много невысказанного, и приходилось сжимать пальцы второй руки в кулак, пожирая глазами собственную обувь и фамильную драгоценность на ладони. — я не знаю, сможешь ли ты простить меня, но я правда.. — правда что? правда такая тупая? правда ненавижу себя за это? правда не справляюсь одна? — я правда в тебе нуждаюсь.

алина склонила голову вниз, прикасаясь губами к холодным пальцам вокруг её запястья — цвета снега, запаха снега, температуры снега; он никогда раньше не был таким холодным или ей просто не хватило прикосновений чтобы распознать?

мы не проснёмся завтра,
не проснёмся завтра,
не проснёмся

+3

7

я потерял нас; хотел отыскать,
блуждая, измученный зимним холодом
в тёмном лесу, объятом дорогами
я нас не смог отыскать

ты не желаешь слышать её ответа, но, между тем, это единственное, чего ты желаешь. ты хочешь сбежать от этого разговора, словно маленький ребёнок, но, между тем, тебе безумно хочется открыть себе глаза. ты бы так и считал, что санкта мертва; воздавал бы ей каждый год дань уважения, молился бы за неё [ где бы она ни была ] и однажды перестал бы её вспоминать. её тёмные волосы, что одним днём выгорели в белоснежный. её сияющую улыбку, когда она, порой, смотрела на мала, а бывало - эта улыбка доставалась тебе. ненароком, украдкой, почти одним мгновением, но ты запомнил эту улыбку. она всецело принадлежало тебе; вся и полностью. были те мгновения, которые ты принял в своё сердце, да погрузил настолько глубоко, что бы только ты мог до них дотронуться холодными вечерами. когда кажется, что света уже нет; когда будет казаться, что ты стал совсем одиноким. алина освещала этот путь, даже не находясь рядом. она стала для тебя путеводной звездой, неотвратимой судьбой, фатальной случайностью, неоценимым заказом.
была. кто же алина теперь? ты пытаешься считать эмоции на её лице, но они выгорели. кажется, её жизнь совсем потеряла оттенки, как и твоя. вы могли бы помочь друг другу, когда наступили невыносимые холода или остервенелые знойные дни. вы могли бы. она решила, что ты не в силах помочь ей? она решила, что не в силах помочь тебе? как бы то ни было - у неё не было такого права, что бы решать за вас обоих. и всё же в тебе не клокочет кипящая злость, словно из ожившего вулкана. в тебе не теплится обида, словно у маленького ребёнка. сейчас является что-то другое, но ты пока не понимаешь что. ты не понимаешь что чувствуешь, что должен сделать. ты ни черта не понимаешь.

грани невозможного стираются навсегда. сжигаются все возможные мосты _ испепеляются целые улицы, выстроенные под гнётом более разумных и менее рискованных мыслей. как ты можешь теперь отказываться от авантюр, которые разворачиваются буквально на твоих глазах? ты ведь всерьёз готов принять риск, который тебе предлагают. ты ведь всерьёз готов пойти на отчаянный шаг, позволивший этой девушке вновь оказаться рядом. ты ведь всерьёз готов наступить на те же грабли, предлагая союз девушке, которая никто тебя не полюбит. ведь у неё есть мальчишка, с которым она делила кров _ хлеб _ жизнь. мальен оретцев. человек, с которым ты ругался; человек, над которым издевался. ты даже хмыкаешь, вспоминая перепятии с ним. кажется, словно это было вчера.
но его сейчас нет здесь. это порядком удивляет тебя, но, кажется, этот вопрос ещё не уместен. ты просто откладываешь его в дальний ящик, который, может, откроешь сегодня или никогда.
её уверенные заявления, что она мертва. страшно, что ты ей веришь безоговорочно. потому что ты чувствуешь себя иногда так же; словно тебя уже давно нет в мире живых. чаще всего ты пребываешь в мире живых полноценно, но одним щелчком тебя словно перебрасывает в другую реальность - устрашающую _ удушливую. ты никогда не хотел погибать, зная, что тебе предстоит ещё слишком многое. планы всегда шли впереди тебя.

но, кажется, смерть начинает обгонять тебя на шаг. тебе не нравится кому-либо проигрывать, поэтому ты спешишь иногда, не позволяя себе лишний раз обдумать шаг [ хотя ты привык к этому слишком ]. поэтому и сейчас срываешься на лёгкий смешок, когда она волнуется за свой внешний вид. ты должен сказать, что одежда действительно ей не идёт. она её старит, она делает из неё не ту алину, которую ты привык видеть. и... плюс - эта фраза выбивает из тебя все нынешние проблемы на мгновение, возвращая тебя к пучине событий, в которых вы крутились не так давно [ словно бы в прошлой жизни ]. дальше всё становится много серьёзнее, когда она заявляет что-то о помощи. единственная твоя мысль - дарклинг. он выжил? он не мог выжить. или в чём тебе хочет помочь святая? одержать победу, помогая тебе держать меч? победа уже, вроде бы, одержана. но может ей известно куда больше.

в какую-то секунду ты забыл как дышать, ты забыл как чувствовать собственный пульс, ты осознал всю ситуацию целиком. ты осознал. распахнул дверь сознания настежь, позволяя всем сопутствующим фактам наполнять тебя без остатка. словно ранее ты был пустым сосудом, а теперь всё начало обретать смысл. нельзя столь многое позволять этой девушке, но это единственное, что ты никогда не мог контролировать. алина стала для тебя особенной, заняла особенное место и, кажется, до сих пор не освободила его. хотя ты молил всех богов, в которых не верил, что бы они помогли тебе снять это проклятье. но сейчас оно лишь укрепилось, повязывая тебя в свои цепи. холодные _ тяжёлые _ бесконечные цепи.
ты слушаешь её слова настолько внимательно, насколько можешь. - что значит - света не было до недавнего времени? что произошло, алина? - ты не совсем улавливал ход её мыслей, но, кажется, не тебе одному нужна помощь. то, как дрожит её рука; то, как участился пульс, что ты измеряешь с самого начала разговора. случилось что-то страшное. и ты не уверен, что хотел бы знать ответ наверняка.

её слова продолжают ранить тебя.
я нуждаюсь в тебе. - не уверен, что она когда-то использовала эти слова по отношению к тебе. не уверен, что был такой момент в вашем хитросплетении судеб, когда ты не мечтал бы их услышать. а что теперь? одно желание исполнилось, сменяясь другим. но это желание стоит слишком многого; слова потрескивают что-то внутри тебя [ ты стал слишком хрупким ], делают тебя безнадёжным королём, всё ещё верящим в свою святую. безоговорочно до страшного. не решаешься отпрянуть, когда её горячие губы обжигают поверхность холодной руки. словно столкнулись между собой горячая и холодная звёзды.
- я услышал тебя, алина. - размеренно проговариваешь, стараясь унять взволнованность после её откровений. с чего бы вдруг она пришла к тебе? почему всё обернулось так именно в этот момент _ в этот день? - что привело тебя обратно, алина? я ни в коем случае не прогоню тебя. но ты должна рассказать всё, объяснить собственные слова и внешний вид. что с тобой стряслось? - в конечном итоге, ты волнуешься за неё слишком сильно. и её вид образовывает неприятный ком в горле, с которым ты ничего не можешь поделать. почему жизнь этой девушки испещрена червоточинами? всё ещё держишь её руку так, словно в ней сосредоточена самая древняя сила, а тебе нужно её оберегать. быть может, так оно и было.

- одна из комнат всегда была приготовлена для тебя. - сам не знаешь, для чего это говоришь. что бы она была спокойна? что бы поняла, что ты никогда не захочешь причинить ей зло? что ты никогда не посмеешь выгнать её, что бы она не сделала? что бы она поняла, что ты всегда будешь на её стороне? достаточно ли этого?
ты не знаешь.

[ она - воплощение солнца,
но в ней мерцает тьма. /

+3

8

[icon]https://i.imgur.com/LVRuOBj.png[/icon][nick]alina starkova[/nick]алина чувствует, что прямо тут её может вытошнить; на ослепительный, начищенный мраморный пол, камзол и рубашку николая (верхняя пуговица, вынутая из петли, пророчит ей смутное беспокойство) — ну ради всех святых, ради памяти ненавистного ильи морозова, зачем ты такой понимающий
от бессилия хочется кричать
(она сдерживается)

его сияющее великолепие господин идеальная укладка николай первый всепрощающий; чувство собственной ничтожности заливисто хохочет и играючи плюёт в алину с самого потолка — эй, ну что, может всё-таки поиграем? она зажмуривает глаза, стараясь не вслушиваться в его последнюю фразу, но та всё равно пробирает до кости и ласково скрежещет когтями по рёбрам и позвоночнику. её, мать вашу, здесь ждали. её не будут прогонять. поразительно, но недавняя готовность вымаливать на коленях прощение сменяется в ней гневным недоумением — почему же он так хорошо к ней относится, не рвёт в клочья её грязную одежду и волосы, не осаждает, не приказывает убираться прочь? истина проста и стара как мир — я тебя недостойна, хочется заплакать алине, бросить это клише ему прямо в лицо и вновь сбежать прочь с поля боя. но николай всё ещё удерживает её запястье и это оказывается прочнее любых цепей, способных сковывать.
пальцы должны мягко очерчивать круги по руке, дарить утешение — она распахивает глаза и в прикосновении почти забывается (я, ты, мы, стоило бы поговорить); прохлада ослепительно приятна, по бледным щекам разбегается румянец — в равке ночь, но даже во сне грёз солнце умеет дарить своей призывательнице поцелуи.
или может николай и сам — солнце?

— я.. — вспышка смущения становится до того внезапной, что она запутывается в словах. причины побега забываются вместе с дорогами, сюда приведшими; хихиканье ничтожности на потолке сменяется ещё более скептическим хмыканьем. рука николая, на самом деле, всё это время неподвижна — а ты, глупая, выдаёшь желаемое (пугающее? нелепое?) за действительность. — конечно, всё что ты захочешь — я ничего не стану утаивать.
(наверное)
— моя сила.
(чтобы собраться с мыслями нужно забрать прочь свою руку)
— я потеряла её.. тогда. ни осколка не осталось.
(я не могу это сделать сама просто отпусти мою руку пожалуйста)
— я будто бы умерла на самом деле. не видела иного выхода. и всё это время..
(отпусти)
— существовала как в тумане.
(не отпускай)
— мал увёз меня.

от горящих костров, опавших листьев, земли обнажённой,
остался воздух — морозен и кристально прозрачен.

иди, оставляя лишнее нищим и прокажённым,
туда, куда не дошел бы живым и зрячим.

присутствие николая ланцова разгоняет её застой. осознавать это смешно и волнительно — вялотекущие мысли вновь пробуют водить хороводы в голове, надёжно усыплённые эмоции шевелятся и невысказанными словами скатываются вниз по горлу. вместе с ними в сознание врывается память, но не сила. лицо убитого мальена стоит перед внутренним взором, но его не заслоняет новой световой вспышкой. в алине копошатся огрызки чувств, ленты воспоминаний, однако с ними не приходит ни крупицы божественного благословения. она отвергнута, проклята, выброшена на помойку и обескровлена. внезапные переживания лишь портят, путают, не позволяют дотянуться до желаемого — алина точно знает, что где-то в ней ещё есть это; она дышала им, пила его, оно не может снова исчезнуть.
эмоции — слабость
(голос дарклинга смеётся у неё в голове)

рука алины дрожит и она вырывает её из чужого захвата; сложно сказать, что приходит сюда первым — злость или разочарование? они обнимают друг друга как старые знакомые, остаётся только давиться завистью — николай усиливает не то, что ей бы хотелось
(тяжесть оленьего ожерелья вспоминается с возбуждением)
на смену желанной силе приходит чувствительная неуравновешенность — смущаться, вот ещё; когда вообще это случалось с ней в последний раз? в его глазах, лице она путается и делает шаг назад, расправляя плечи. спускает на пол платок, заправляет за уши волосы и разглаживает одежду (кольцо прячет в кармашек) — лучше не станет, разумеется, но так хотя бы мнимая иллюзия дистанции.
(мучительно хочется вновь ощутить прохладу, но она вздёргивает подбородок и заставляет себя говорить)

— мне нечем отплатить тебе за доброту, — пальцами алина растирает виски, разгоняя остатки хмеля, — но я могу сказать тебе правду, и тем самым позволить решать, достойна ли я твоего великодушия.

(не говори ему)
(нет он должен знать что я чудовище)
(нет он прогонит тебя и больше никогда ничего никогда)
(значит так будет честно друзьям не лгут)
(и не притворяются мёртвыми)
(я никогда не притворялась)

— я не уверена, что способна внятно рассуждать о времени, проведённом вместе с малом, лишённая.. своей сути, — обещала говорить правду, хмыкает что-то внутри — так говори как есть. — сила покинула меня. не было ни единого отголоска, ни единого шанса на возвращение. я думала, что она потеряна навсегда.

сейчас алина смотрит на николая сквозь мутное стекло, водит пальцами грязные разводы — но не может протянуть руку сквозь и прикоснуться. шёпоты в голове мешаются с пережитыми событиями, и сохранять ясность рассудка кажется почти невозможным. ей думается, ещё минута осмысленной речи — и она лишится чувств.
спутать бы волосы, губы, пальцы, забыться бы — ах, смешная шутка

— до недавнего времени. неделю назад.. она вернулась.
(дыши)
— всего на несколько мгновений.
(просто дыши)
— и я не знала, что мне делать. я до сих пор не знаю.
(прости, у меня не получается)

звенящая тишина в её голове взрывается, когда на смену шагу назад приходят три крохотных вперёд. от николая пахнет можжевельником и ещё чем-то (запах ей незнаком). алина чувствует как крошатся в мелкий песок её способности мыслить здраво — быть может, она и правда утратила разум и просто разучилась толково говорить вслух?

— я самая ужасная, самая эгоистичная святая на планете, — его потрясающе красивое лицо в её грязных ладонях куда больше напоминает иконописный лик. — ничем я не заслуживаю твоего прощения, но я не могла не прийти. ты знаешь, ты снился мне. много раз. и я чувствовала, что с тобой что-то происходит, николай. я видела темноту, которая обнимала тебя так крепко что ломались рёбра.

хотелось прижаться лбом к его лбу — недопустимо. что-то внутри смеялось над ней, вело пальцами правой руки вниз по чужой скуле. она хмурилась, когда волнение вновь смешивалось с дыханием.
неведомое, много сильнее её скалило зубы из темноты, повизгивало и насмехалось — отстраниться, встряхнуть волосами и заставить себя:

— я убила его, николай. мальен оретцев погиб от моей руки.

+3

9

сама её природа _ суть всегда мерцала, словно драгоценные камни под переливающимися лучами. что-то (всегда) непрерывно светилось в ней, и твоя идеалистичность не позволяла спустить причину этому лишь на то, что она взывательница. да, сила - её неотъемлемая нотка очарования, но всегда было что-то другое, данное ей от природы (?), керамзина (?), войны (?). тебе сложно ответить на этот вопрос, хотя ты обязан. это стало твоим бременем; она стала твоим непосильным бременем. не из-за того, что ты выручал её неоднократно [ ровно, как и она тебя ], но из-за того, что она ослепила тебя чем-то большим, чем своей красотой.
её красота лилась изнутри,
и ты не мог представить, что ты, будучи принцем, влюбишься в девушку обычных кровей. ты думал, что заключишь политический союз ради равки, потому что всегда был готов поступиться собственным счастьем во имя безопасности народа. ты никогда не думал, что будешь готов возвести стены вокруг голоса разума, да предложить этой девушке всё, что у тебя есть. трон подле тебя, фамильное кольцо твоего рода, своё собственное сердце. ты даже не представлял, насколько глубока была эта путина, пока она не вернулась в твою жизнь
(что бы окончательно тебя поглотить?)
(что бы посмеяться над твоими чувствами?)

швырнуть полумёртвую любовь к твоим ногам,
(жестоко)
ты позволяешь пройтись по осколкам своего сердца в очередной раз; пусть святой лик алины освятит то, чему никогда не суждено было случиться. ты миллион раз предлагал - миллион раз получил отказ. и ты должен был пойти вместе с этим кораблём ко дну, или выбраться с него и построить новый. ты отчаянно следовал за вторым вариантом, пока старый корабль вроде как не вернулся в боевой строй. остаётся лишь расправить паруса, надеясь, что теперь плавание окажется более удачным. надеяться, что не повторишь прошлых ошибок, доверяя собственному чутью [ или слепой надежде ].
страшно, что её солнце до сих пор растекается по всему пространству, занимая собой абсолютно всё. лишённая сил, брошенная на самое дно, побывавшая в самых страшных сражениях - она всё ещё может излучать свет. может, именно это заворожило тебя когда-то. пугает, что это завораживает тебя и по сей день. столько всего изменилось, столько времени утекло с тех дней, а твоё отношение к ней словно застыло в мёртвой точке. но ты, со скрипом в сердце, всячески игнорируешь факт своих тёплых чувств. ты стараешься просто забыть об их наличии. сейчас твоя голова должна быть холодной, а решения твёрдыми.

мёртвые кости, да, это моя любовь,
она скрывается, словно призрак;
знает ли она, что мы страдаем одинаково?

веяло осенней прохладой, она разгуливает по всему тронному залу, она отвлекает тебя от насущного. и это помогает абстрагироваться. запах листвы, едва ощутимая дымка костров, самые разнообразные звуки - от ругани обычных гвардейцев до мягко постукивающих по мраморным полам каблукам. кто-то продвигался сюда, но вряд ли посмеет войти. ты уверен, что все они заинтригованы чрезмерно долгой беседой короля с простолюдинкой (кто-то мог даже подумать, что она убила царевича), но они не могут нарушить приказ и войти. никто не может, кроме зои.
и когда ты кутаешь алину, иссохшую от вечной прохлады маленькую девочку, в свои объятия [ что стали будто бы слабее с течением времени ], дверь чуть приоткрывается. ты видишь настороженный взгляд, гордо вздёрнутый нос девушки, что, кажется, не очень ровно к тебе дышала. впрочем, зоя была из тех, кто не ровно дышит к каждому второму красавичку королевства. просто у тебя были определённые дополнительные баллы, дающие тебе фору перед остальными. она прикрывает дверь почти сразу же, понимая, что не имеет право нарушать личное пространство царевича. она никому не расскажет, что видела. никто и никогда не узнает, что произошло за этими дверьми. поняла ли она, что во дворце санкта? может, она это поняла сразу же, раз уж прибежала к тебе. она бы не посмела отвлечь тебя по пустяку; так неужели?..

ты ждёшь правды, которая позволит тебе не то что простить, но довериться ей снова. хочешь понимать с кем сейчас имеешь дело; может, это уже давным-давно не твоя алина?
нет.
это безусловно она. сломленная, разбитая, но при этом бесконечно жаждущая.
алина, которой нет равных (в мире живых). был и один, кто мог сравниться с ней, но он пал от её руки. это и случается с теми, кто пытается возвыситься на её уровень? эта мысль тебя забавляет настолько, что ты позволяешь себе глухой смешок. она спасла равку. дарклинг и алина - два разных человека, равных лишь по предоставленному могуществу. кто-то использовал свою силу во благо, а кто-то изничтожил всё на пути к своей цели. ты не одобрял поступков тёмного принца, но всегда понимал. его жажду, его стремление.
вы были похожи. эта мысль крадётся, оседает на самом кончике языка и заставляет тебя лишний раз ощутить горечь тьмы под кожей.

в какой-то момент ты теряешь ниточку реальности, чувствуя тягучую _ плотную тьму, обволакивающую со всех сторон. касаешься раскрытой ладонью груди, прожимая пальцами грудную клетку всё сильнее и сильнее, словно желая что-то достать оттуда. нужно сфокусироваться. ты вслушиваешься в её слова, стараешься сфокусироваться хотя бы на её голосе, что бы не утонуть. она звучит так близко, но моментами ускользает слишком далеко. ты опускаешь руку, прекрасно понимая, что она знает. она всегда знает, если тебе плохо. и ты не знаешь - рад ты этому или наоборот.
хватаешься за звуки её голоса, словно за спасательный круг. за её руки, что касаются твоего лица, как за единственную путеводную нить. и ты идёшь вслед за ней, вслед за её рассказом. - тьма действительно подступила слишком близко ко мне, алина. я не уверен, что в силах бороться с ней, ведь... - твоя речь повисает в воздухе, когда она делает решительный шаг назад и раздавливает тебя словами, которые ты никогда в жизни не думал услышать. только не от неё. ты был пропитан тьмой от грани до грани, но, кажется, с ней произошли вещи пострашнее.

ты не знаешь как реагировать. ты не знаешь, что люди говорят в таких случаях, если говорят что-то. но тьма отступила от тебя сейчас, словно лёгкая дымка сна спала, столкнувшись с неминуемой реальностью. жестокой реальностью, в которой можно ранить любимых по случайности. но ты знаешь, что она никогда не сделала бы такого по собственной воли; ты знаешь алину (тебе безумно хочется в это верить, но правда всё время исчезает в треклятых зеркалах).
- ты бы никогда не причинила боли малу по собственной воли. мы оба это знаем. - так почему же так вышло? ты не можешь ответить ей иначе, не можешь резко заявить, что она не имела право на такое даже, если она святая. вы с оретцевым не долюбливали друг друга, это правда, но ты никогда не желал ему такой участи. отворачиваешься от старковой, рассматривая трон на возвышении. ты всегда, в первую очередь, должен размышлять как правитель. но ситуация совсем не походила на те, что обычно доводилось обмозговывать. сейчас всё походило на картину извращенца. прикрываешь рот рукой, медленно выдыхая затхлый воздух из лёгких. ты словно ощутил последние мгновения мала.
алина сражается ради равки
алина сражается ради
алина сражается
всегда сражается

- это уже не важно. - спустя несколько минут молчания вставляешь ты, разворачиваясь к святой. ты не уверен - изменилось ли твоё мнение, осталось ли оно прежним. но фактически - его смерть теперь не имеет значения. - это дела прошлого. мы живём настоящим. ты всё ещё чувствуешь силу внутри себя? ты так сильно жаждешь её вернуть, что вернулась ко дворцу? думаешь, я чем-то смогу помочь? - в этом ты сомневался. ты хоть и знаешь много полезной для гриш информации, но подобными сведениями вряд ли кто-то на всём свете располагает.

+3

10

[icon]https://i.imgur.com/LVRuOBj.png[/icon][nick]alina starkova[/nick]я работаю фабрикой по производству боли,
вечные крайности, никогда не посередине.

от собственных признаний хочется очиститься; алина колеблется между храмовой исповедью и горячей купальней, и последняя побеждает (пока николай остаётся рядом, не воздевает к небу рук и не гонит глупую девчонку прочь). она смыкает ладони в замок перед собой, буравя взглядом его затылок — что он решает в данный момент (казнить официально или же вогнать нож в горло незаметно, под ночным покровом?); предположение до того абсурдно, что его хочется проверить в действии. николай смотрит мимо неё, имя мальена оретцева отстукивает в его голове равкианский прощальный марш — а алину душит неведомой, бесконечной злостью. николай как будто бы делает её чуть лучше, когда находится рядом, очерчивает глазами, удерживает бледное запястье своими пальцами; мысли спутываются и она снова чувствует — по венам танцует кровь, это поразительно похоже на то, что называют жизнью.


    Я ПРИШЛА ЗА ТЕМ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ;


когда он играет в царя, замыкает дистанцию, алину ласкает бессильная, остервенелая ярость — у неё почти такие же холодные руки, но прикосновения не столь приятны. и цвет у неё не чёрный — белый; от того не становится легче. пока николай ланцов смотрит в противоположную сторону, алине хочется вцепиться ему в кафтан, расцарапать лицо; только бы он вернулся на прежнее место и продолжил быть (с ней) (здесь) (рядом). эгоистичная сука, вот ты кто — сказал бы любой здравомыслящий человек и оказался бы прав, но алина надеется, что николай недостаточно трезв в её отношении.

мысли роятся в голове свободным клубком — признание в смерти облегчает её ношу и она всматривается в чужую спину, ожидая реакции. засохшая грязь на ладонях противно царапает кожу, но алина думает, что чистой ей быть не должно быть дозволено. призван ли господь карать посланников своих за яростное стремление овеществить кого-то? замкнуть в цепи мыслей и рук, доверить спину, расчёсывание волос и душевные тайны. оголённое нутро алины — сеть стальных белоснежных ставней, испачканных темнотой, враньём и кровью. молитвенник вместо души, половина гнилого яблока вместо сердца. целая половина желает блага близкому другу, гнилая — блага себе.


    Я ПРИШЛА ЗА ТЕМ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ;


— я не знаю, что такое моя собственная воля, николай, — злость хороша когда нужно привести речевой аппарат в норму; голос почти не дрожит как несколькими минутами ранее, — единственное проявление моей силы за долгие месяцы обратилось смертью.
если закрыть глаза, то там темноты будет почти так же много как света.
— желала ли я ему упокоения? разумеется, нет.
яд скользит по горлу и под языком алина чувствует сладость — это могла бы быть лакрица, мёд, барбарисовые леденцы прямиком из столицы но это только яд: его, её, и это так потрясающе сладко.
— повторила бы кабы пообещали вернуть пламя как прежде? да.
николай кажется ей поразительно спокойным — лис, которому не стоит доверять; алина хочет погладить пальцами против шерсти и прощупать чужие грани (где начинается николай и заканчивается его способность держать себя в руках). эмоции сжирают её органы и оставляют обнажённой посреди тронного зала — восхищаясь его самообладанием, алина учится хотеть большего и обещает себе, что хоть раз да добудет желаемое.


    Я ПРИШЛА ЗА ТЕМ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ;


если вскрыть алину прямо сейчас, там не окажется ничего (кроме) — магия, не издохшая окончательно, обращается не вовне, а вовнутрь. удивлённо наблюдайте за тем, сколько света способно вместить в себя чьё-то тело; не в состоянии зажечь даже бледного лучика, под взглядом малахитовых глаз гораздое полностью испепелить себя да отправить к создателю. алина знает — ей не видать райских кущей. её оставят на самой поверхности, догнивать и медленно таять.

она улыбается когда николай снова начинает говорить. сила внутри вторит ей улыбкой — о, да, она чувствует её когда ты смотришь вот так; не в состоянии контролировать, осязает каждым нервом и клеткой. нестерпимо хочется выть — вам будет больно когда солнце станет гореть под кожей без права высвобождения; вне алины не существует ни дня, ни ночи, а в ней самой пылает раскалённый зной. над выжженным миром поднимаются белые знамена, на них россыпь серебра и огромный змей — в золотистых волосах николая путаются бисквитные краски.

(как могло бы быть красиво)

свет — средоточие красоты.

— с твоего позволения, я бы хотела отложить этот разговор до следующего вечера, — стремление остаться одной заигрывает со святой, бросаясь в неё горячими головешками. они тоже поразительно красиво блестят на солнце, а ещё с их помощью так легко устроить пожар.

(как могло бы быть красиво)

— я очень устала, мне необходимо вымыться, переодеться и привести чувства в порядок.
зверь переводит дыхание, клацает зубами и отступает на шаг — территория рискованная (та половина яблока, что гниёт, ни на секунду не хочет покидать его общества)
— если ты всё ещё не передумал и одна из комнат дожидается непрошеной девицы, я охотно злоупотреблю твоим гостеприимством.
алина улыбается ему — один уголок губ вздёрнут вверх, второй замирает на месте. дотянуться до его руки оказывается поразительно просто — погладить подушками пальцев чужую ладонь, подавить мучительное желание не отпускать её.
— а после я всё тебе расскажу. отвечу на все вопросы и рада буду предложить собственную помощь.

она разворачивается к выходу, делая шаг.
— если заклинательница солнца без заклинаний сможет быть тебе полезна.
склоняет голову набок, позволяя себе ещё один взгляд.

— мой царь.


    Я ПРИШЛА ЗА ТЕМ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ;

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » made it through the maze