Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » so it's 3 am, turn it on again


so it's 3 am, turn it on again

Сообщений 1 страница 30 из 178

1

https://i.imgur.com/3irAxut.gif

Brock Rumlow [minuteman] //
Time, a changing a wasting
Come and get up in my face again
Time, given the run around to me
And I'm not having an easy time
Time, never having an easy
You'll never meet another like me

// [timekeeper] James Barnes
Time never gonna die
Never gonna give in to me
You want a deity like me, you want a God
But you're never gonna give in to me
Want a deity like me
Time is just another God of the mind

https://i.imgur.com/HAwPvDE.png

// попытка сломать режим, тайное охуевание 1.0.,
абстинентный синдром, открытое охуевание 2.0.

+2

2

В полицейском департаменте Стражей Времени целая стена от пола до потолка отведена под интерактивную, меняющуюся в онлайн-режиме карту. Вообще-то это гражданские привыкли называть департамент полицейским — потому что так спокойнее, да и с тех пор, как время стало единственной валютой и, банально, источником самой жизни, Стражи являют собой оплот законности, защиты и порядка. И никого, чёрт возьми, не волнует, что Стражи подчиняются негласному правилу: в каждой временной зоне в обороте циркулирует только определённое количество времени. Ни годом больше, ни годом меньше. Система отлажена до мелочей.

У него, по факту, даже имени нет. Только длинный позывной, говорят, связанный с тем, что по первым годам работы в департаменте он часто выражался не на английском, а на другом, более грубом языке. Кто-то сравнивал этот выговор с лаем собаки, а потом мучительно долго вправлял в медпункте выбитую челюсть или свёрнутый на бок и без того не идеальный нос. 

“Зимний Солдат”.

Он не помнит ни своего прошлого, ни мелочей повседневной жизни, которая, по факту, должна быть у любого нормального человека. Медики сказали, что у него проявляются нарушения памяти в следствие последней крайне тяжело протекавшей миссии, но от службы его не отстранили, потому что профессиональные навыки оказались не затронуты. В общем-то, его такое положение вещей вполне устраивает, вот только он никак не может отделаться от мысли, что забыл что-то важное, и там, где должно быть что-то, сейчас до промозглости пусто. Причин не верить медикам у него нет, поэтому он отрешается от ощущения пустоты, понимая, что рано или поздно либо диссоциативную амнезию удастся вылечить, либо придётся так и жить с ней, пытаясь заполнить существование текущими событиями в жизни. 

Ещё одной проблемой оказалось сбитое восприятие внутренних часов. В нынешней реалии люди умеют управляться со своими часами на всех уровнях жизнедеятельности: покупать, продавать, оплачивать счета, получать зарплату, выигрывать и проигрывать, оплачивать кредиты, да просто жить. Во всех сферах циркулирует время. И если в обычной ситуации достаточно взглянуть на левое предплечье и убедиться, сколько ещё осталось, то при приближении к тринадцати нулям [несчастливое число] люди, чаще всего, нутром чувствуют последние минуты своей жизни и точно знают, сколько им осталось до “тайм-аута”. А после “тайм-аута” — только резкий сердечный приступ и мгновенная смерть. 

Зимний Солдат не знает, сколько времени ему осталось. Понятия не имеет, внутренние часы молчат. И ему, как и любому Стражу, выдают ровно двадцать четыре часа каждый день. Определённый смысл в суточной норме есть: таким образом, грабить Стражей бесполезно.

Третья проблема непосредственно связана со второй. При первом осознанном возвращении к функционированию, Зимний рефлекторно бросил взгляд на левое предплечье и почувствовал холодок по спине, как будто кто-то спустил кубик льда по оголённому спинному мозгу. Вместо кожи и флуоресцентных зелёных делений часов он не увидел ничего, кроме протеза, с ювелирной точностью воспроизводящего человеческую руку. Бионические пластины смещались с тихим механическим звуком, возвращались на место, протез реагировал на мозговые импульсы даже быстрее, чем живая, правая рука, однако, на нём не было часов. Медики только руками разводили: технологий для имплантирования нет в наличии, а правая рука предназначена для манипуляций со временем, на ней в принципе часов возникнуть даже биологически не может.

Таким образом, никто и никогда целенаправленно не проверял, сколько у Зимнего осталось времени. Начальство не хотело рисковать и терять одного из самых эффективных Стражей [внутренние часы не реагируют — а вдруг как экспериментально выкачают всё и убьют?], так что ему исправно ровно в полдень выдавали суточную норму, как и всем Стражам. Ровно двадцать четыре часа. 


Самый проблемный, как и всегда, самый дальний от столицы временной округ. Гетто, если совсем уж начистоту. Там редко у кого бывает времени больше, чем на сутки, а если у кого-то вдруг появляются лишние часы, то об этом моментально узнают все вокруг. Впрочем, именно в том округе выражение “лишние часы” — лишь злая ирония. Дети рождаются с выделенным им годом, а часы запускаются по достижению двадцатипятилетнего возраста, так что этот год расходится, в конечном счёте, очень быстро: погасить семейные долги, прикупить кое-что для жизни. А потом остаются те же самые треклятые сутки, по истечению которых сердечный приступ решает все проблемы. Если хочешь выжить — надо упорно работать.

Не все знают, что времени на самом деле достаточно. Никто не обязан умирать.

На карте во всю стену некоторые временные зоны мигают тревожным красным. Это значит, что там замечены в обороте часы, которых там не должно быть. Это значит, что несколько патрулей Стражей скоро всё проверят, конфискуют лишнее и накажут виновных. Порядок через боль. Это работает, когда нужно держать пирамиду на плаву. 

Иоганн Шмидт даже не глава департамента, а откуда-то с самой верхушки. Он очень недоволен нынешним порядком вещей, и Солдату остаётся лишь наблюдать за его перемещениями, молчать и сопровождать, держась, как и положено, на два шага назад и на шаг в сторону. Самая выгодная позиция для сопровождения. Шмидт то и дело хмуро оглядывается, одёргивает левый рукав пиджака, и не стоит больших трудов догадаться, почему он так делает: наверняка у него там не просто года или пара сотня лет, скорее всего там тысячелетие, если не больше. Зимний не думает об этом, у него приказ сопровождать, пока не поступит дальнейших распоряжений.

Ты, на данный момент, самый эффективный Страж в департаменте.

Зимний даже в вежливом недоумении брови не вскидывает. Только слушает, раз уж начальство изволило говорить. 

Недавно из хранилища, находящегося под государственным контролем, пропала капсула на пол миллиона лет. Говорят, замешаны Стражи. Это серьёзное преступление.

Зимний и без того знает. Он представляет, что начнётся, если эти пол миллиона окажутся где-нибудь на окраинах временных зон. Люди не умеют распоряжаться своим временем, они сольют его в пустую. А хуже, чем полное обнуление, это только мёртвое время. Иногда люди умирают не потому, что сердце останавливается под воздействием модификации. Иногда люди падают на нож, или сталкиваются с несчастным случаем, или заканчивают своё существование ещё каким-нибудь глупым образом. И тогда неистраченное время застывает на коже серыми, почти что чёрными шрамами. Это — мёртвое время, потому что его не забрать обратно, не обнулить, оно навсегда исчезает из оборота.

Нам восстание ни к чему. Найти. Обнулить. Доставить для допроса.

В данном случае “обнулить” — это доставить в департамент, оставив им ровно столько времени, сколько хватит для транспортировки и ведения допроса. Не больше и не меньше. Своеобразно оттянутая казнь. 

Принято.

Выполняй.

Зимний разворачивается на месте и отходит в сторону интерактивной карты. Аналитический отдел, всегда располагающийся неподалёку, гудит как растревоженный улей. Пытаются предсказать, как пропавшие полмиллиона скажутся на общей экономике и где всплывут в самую первую очередь. Солдат смотрит на карту, на тревожно мерцающие красным зоны, прикидывает, как удобнее проверить уже имеющиеся данные, прежде чем приступить к поиску по испаряющемуся следу.

Суточную норму он получил два часа назад. В теории у него есть двадцать два часа.

+3

3

[indent] Это был один из немногих банков времени в гетто. Чем руководствовались владельцы, располагая в подобных местах такие пункты хранения валюты, определить сложно, но явно не интеллектом. Скорее раздувшимся эго. Кинуть приманку и наблюдать, как за неё либо будут бороться, либо её будут обходить стороной, облизывая взглядом. Процентные ставки росли прямо на глазах. И, иной раз, в буквальном смысле. На табло, отражающее статус валюты и предложения по займам от банка, значения цифр исправно ползли вверх. Особо отчаявшиеся велись, кое-кто поумнее – сдерживался, грамотные – не велись, а просто вкалывали на работе за гроши, которых едва хватало, чтобы свести концы с концами. За это утром Рамлоу обнаружит три трупа. Две девушки и один молодой человек. Если семей у них не было, то хорошо; если же у них остались родственники, например, родители или, что ещё хуже, дети, то дела обстоят в разы хуже. Брок в который раз призывает себя об этом не думать, а просто просыпаться каждое утро, умываться, одеваться и идти по делам, которые мертвым грузом ложились на плечи. Он сам решил вариться в проблемах, и практически не удивлён, что всё начинает стремительно рушиться. Он обходил труп парня близко, в отличие от мёртвых женщин, у которых на руках время было по нулям. Просто сердечный приступ и ты – мусор, который вскоре утилизируют. На предплечье парня застыло ещё несколько часов, которые для некоторых могли бы стать самым настоящим спасением. Пулевое отверстие в лобной области, а так же лужа крови под головой наталкивали на разные мысли. Но важной была одна – кто-то не забрал время просто потому, что не смог взять под контроль свои эмоции и пальнул до того, как его время стало увеличиваться. Рамлоу ускорил шаг, не хватало ещё попасться кому-нибудь на глаза.

[indent] Мёртвое время было фактом очень редким. У людей вокруг никак не могло вязаться с реальностью то, что кто-то мог оставить целые часы и убить человека. А не наоборот. Да и всяко гуманнее пустить пулю в кость, чем позволить человеку следить за последними секундами в ожидании жгучей болей в области сердца. Но сначала время нужно было отнять всё, оставив только пять или десять [ р о с к о ш ь ] секунд. Но ничего уже не исправишь, виновника не видно и, пока его не приняли за преступника, Рамлоу спешил убраться отсюда как можно дальше.

[indent] Банковская точка была невзрачной на первый взгляд, но в ней угадывались черты, на которые люди, которым спешить некуда, могли потратить чуть больше, чем хотели. По идее, такие места обязаны привлекать, но люди и так знают, где можно продаться [ чуть ли не в прямом смысле ] за время. Проценты станут одной из твоих многочисленных удавок, как и квартплата и необходимость закупать продукты, и просто жить [ только бы дотянуть да завтра, до окончания смены ]. В оптический прицел Брок разглядывал людей, которые в нерешительности толпились у приветливо разъезжающихся в стороны дверей. Люди умирали, и это было неизбежно. К этому все привыкли. Трупы на улицах никого уже не удивляли. Все спешили. Чужие проблемы – не свои. Удивительно, но при таком, казалось бы, очевидном правиле, проявлялись и свои парадоксы. Люди становились друг другу ближе и вскоре их проблемы могли стать общими. Крупная ошибка. Однако проще троим или четверым вытягивать существования и делить обязанности, чем медленно умирать одному, хватаясь за всё сразу. 

[indent] На противоположной стороне улицы припарковался серый грузовик. Рамлоу проверил окуляр и начал подкручивать маховичок, корректируя сетку. Прогремел взрыв, люди на улице взвизгнули и отбежали в сторону. На улицу из помещения банка повалил серый дым, из дверного проёма поломанных разъезжающих в стороны створок появилось трое с сумками. С головы до пят облаченные в чёрное, с масками на лицах. Один из них посмотрел прямо на Рамлоу, будто чувствуя, что находится на прицеле, коротко кивнул. Спустя секунду после запоздало сработавшей сигнализации, трое быстро метнулись в сторону припарковавшегося грузовика. Брок тем временем неторопливо начал разбирать винтовку, складывая все части в невзрачную сумку.

[indent] - Опоздание почти на четыре минуты, - он настроил наушник получше и застегнул молнию на сумке, закинул её на плечо, стал спускаться с крыши по строительным лесам, которые установили тут уже давно. Однако не решили, приниматься за ремонт обвешавшегося здания или, всё-таки, убирать леса. – Всё забрали?

[indent] Грузовик уже отъехал, выруливая на главную улицу, да и пропал где-то за поворотом. Рамлоу только взглянул на людей, которые стали выбираться из банка, прикрывая свои лица от дыма, повёл плечом, развернувшись, пошел дальше, стараясь держаться в тени здания. Придётся пройти три квартала и не привлекать к себе лишнее внимание.

[indent] - Оказали сопротивление, но все живы и даже не ранены, - прозвучало в динамике, потрескивая несильно. – Груз у нас. Конец связи.

[indent] Рамлоу очень надеялся, что в результате всей этой заварушки время его не будет равно нулю.

[indent] Через полчаса он смотрел на капсулы со временем, которые его люди украли из банка. Они забрали оттуда всё, не прибегая к воровству личного времени сотрудников, хотя, ранее, не скупились – драли со всех всё подчистую, оставляя час или около того, чтобы мозг у тех начал работать быстрее обычного в поисках решения проблемы. Как правило, решения находились, и люди могли жить дальше. Не обходили стороной даже женщин, не жалели, но и пистолеты не разряжали, просто запугивали. За всю их недолгую работу крови были пролито слишком мало. Рамлоу осторожничал, как только мог. В последнее время Стражи Времени подсели плотно на хвост и практически дышали в спину. Мир между ними держался только на условностях. Просто не переходить черту, тогда и проблем не возникнет. Рамлоу знал их политику, сам когда-то боролся за неё на пределе собственных сил, получая каждое утро проклятый день и ни секундой больше. Просто так легче контролировать. Так они будут уверены, что Стражи вернутся. Некоторые были в самом деле фанатиками и отдавались работе целиком и полностью. Например, прошло пятнадцать минут и вокруг того банка уже было машины четыре, а Стражи рыскали повсюду, пытаясь вынюхать хоть что-то. Не вынюхают, Рамлоу слишком хорошо знал их систему, чтобы попасться, как какой-то простофиля.

[indent] - Поделите между собой сто лет, - выдал Рамлоу своим ребятам, который собрались для дальнейших указаний. – Остальные четыре капсулы спрятать и забыть пока что.

[indent] Где-то наверху громыхала музыка. Рамлоу поднял взгляд на мигающий светильник и покачал головой. Всё правильно, смены заканчиваются, и народ приходит хоть немного отдохнуть. В здешнем баре продавали недорогой и вполне сносный алкоголь. Пропустить рюмку, другу стоило после рабочего дня. Стоимость за чашку кофе, тебе легче и жить хочется чуть сильнее. Местные сторонились Рамлоу и его людей, однако доверяли. Часовые в представлении многих были падальщиками, но одна девочка как-то раз их назвала Робин Гудами по непонятной причине. Трико Рамлоу не носил, зелёный цвет не переваривал, да и добродетель у него была так себе. Не поделиться с умирающими хотя бы часами не мог. Все у него в отряде были такими. После всего, что каждый перенёс, пережил, проще станет протянуть руку помощи, а не просто отвернуться. Хотя для большинства людей всё с точностью наоборот. Но они не рисковали. Брок и остальные постоянно рисковали, отнимали время у тех, кто направлялся в другие округа [ у которых была возможность туда уехать ], или у тех, кто возомнил себя слишком удачливым, - карты и таймреслинг зарекомендовали себя как самые эффективные и надёжные источники стабильно тихого притока времени. В разных местах в разных районах и округах. Если человек садится за стол, то он готов идти до конца. Концов было много. И всё, как один, десять секунд и немое раскаяние в глазах. Может быть, так было легче.

[indent] - С ними был Зимний, или, скорее, это они были с ним, - Таузиг сбоку отвлекся от поедания солёных крекеров. Один раз Рамлоу попробовал у него одну штуку, потом долго соль запивал дешёвым виски. Текилу пока не завезли, как и лайм. Рамлоу поморщился слегка переведя взгляд на чернокожего громилу, который в душе был изнеженным ребенком на самом деле. – Начали всё шерстить по старой схеме. Три часа и они буду здесь. Хорошо, что спрятали грузовик.

[indent] - У нас приличное заведение, - хохотнул Брок, покручиваясь на стуле туда-сюда. – Пусть приходят. Даже за свой счет угостим. В конфликт не вступать. Случилось – слышали, быть – не были. Слухи вообще одни другие сменяют слишком быстро. Особенно здесь.

[indent] Со всех сторон утвердительно забухтели.

[indent] Однако то, что тут был Зимний, не сулило ничего хорошего. Элитный Страж Времени, которому пока что равного не нашлось на службе. Рамлоу помнил его, видел его, восхищался им. Ищейка из разряда высшей элиты. Нью-Гринвич таких повидал жалкое количество – на пересчёт хватит пальцев одной руки. И все были своего рода легендами. На кражи таких не посылали как правило. Почуяли неладное, это время было особенным или просто заметили подтасовку в своих рядах? После того, как Рамлоу покинул ряды Стражей Времени, многие из них задались вопросом причины и засомневались. Та история вообще была покрыта мраком. Десять «лучших друзей» ушли вслед за Рамлоу, даже не оглянувшись. Какое-то время их ещё преследовали, но потом как-то всё быстро затихло, и они смогли вылезти на поверхность для лучшей жизни. Если сейчас всё пройдёт не так, как надо, то опять придётся зарываться в землю и прислушиваться к каждому шороху.

Отредактировано Brock Rumlow (2019-04-03 12:37:38)

+1

4

Чтобы попасть из одной зоны в другую, нужно заплатить. Временем, естественно. Чем ближе к столице, чем дороже плата на переезде. Сначала это один месяц (граница двенадцатой часовой зоны). Потом два месяца (граница восьмой часовой зоны). И так, пока расчётная сумма не достигает года. Говорят, в особо тяжкие времена проход в столицу стоит несколько лет жизни. Это — своеобразный тест. Если ты достаточно овладел искусством мудачества для того, чтобы без особых проблем забраться в любящие щупальца роскошной жизни, то ты выиграл карт-бланш ровно до тех пор, пока остаёшься платёжеспособным. В казино Нью-Гринвича ставки идут не на недели, и даже не на года, а на целые эры. Их выигрывают и проигрывают, перекидывают из капсулы в капсулу, запирают в банки за самые тяжёлые двери и стараются сохранить на как можно больший срок. Там ходят утончённые девушки, за спинами которых минимум по два охранника, эти девушки кокетливо прикрывают левую руку перчаткой, а ещё ты никогда не угадаешь, в какой уже раз они празднуют своё двадцатипятилетие, и нет ли у них детей, внуков, или даже правнуков.

Переезд в сторону Дэйтона [гетто] не оплачивается, потому что ни один нормальный человек не откажется от роскошной жизни, в которой он не должен торопиться. Только если прогорит, так, что оставит себе едва ли неделю на жизненном счету. Вот тогда да, таких столица сжирает на раз-два, потому что тут неделя — это всего лишь чаевые для обслуживающего персонала.

Ехать до крайней часовой зоны, может быть, от силы несколько часов, и Зимний автоматически вычитает это время из суточных, что у него имеются. Не хочешь сдохнуть — научишься считать, раз сука-жизнь обделила естественной возможностью отслеживать секунды. Два часа с получения суток до чётко обозначенной миссии, полчаса на сбор команды — большую часть из которой Зимний лично отсеял [не то] — и ещё два часа и двадцать четыре минуты на то, чтобы добраться до Дэйтона. Итого девятнадцать часов. Если в полдень следующего дня Зимний не подойдёт к служебной машине и не запросит подачу суточных, его даже утилизировать не успеют: на окраинах у людей специфическое отношение к Стражам Времени, и, наверное, его попросту разорвут. В лучшем варианте прикопают где-нибудь за чертой основного массива домов и засыплют сверху хлоркой, чтобы ни одна собака не учуяла тело до поры до времени.

По предварительным данным местного отдела Стражей, недавно кому-то хватило ума мало того, что грабануть банк и унести из него капсулы со временем, так ещё и не попасться при этом. Людей из банка спешно эвакуировали, никто не пострадал, и, самое досадное, камеры внешнего видеонаблюдения, находящиеся рядом с банком, ничего не зафиксировали, потому что видимость за плотной стеной дыма, валившей из раскуроченных входных дверей, оказалась никакая.

Когда Зимний стоял рядом с банком и, едва склонив голову, равнодушно смотрел на вывернутые наружу двери, местность уже успели оцепить.

Зимний, отведя взгляд от банка, оборачивается и смотрит по сторонам. Взгляд цепляется за старое здание со строительными лесами, и он думает о том, что на верхней точке, приблизительно на пару шагов в сторону от угла, была бы удачная позиция для снайпера. С такого положения можно было бы спокойно пристреливаться на два километра даже с отягчающим условием в виде бокового ветра.

В самом банке ничего, — говорит один из Стражей, а Зимний даже не смотрит на него. И так слышит, всё ещё разглядывая здание. — Как будто дождались, когда откроют ячейку с капсулами, обчистили и вышли через главный вход. Сотрудники перепуганы, но целы, никого не обнулили. Что делаем дальше?

Вот здесь уже Зимний переводит взгляд на другого Стража до того, вероятно, выразительный, что тот неуютно ёжится, но продолжает стоять, ожидая ответа. Зимний немногословен, работает один, подпуская остальных на подтанцовку, и объяснять сейчас другим их работу в его планы точно не входит.

Опрос. Обследование помещений и участков местности. Вон там, — кивок в сторону соседней улицы, — стоят камеры наблюдения. Запросить данные с участка, эта сторона не должна была пострадать от дыма.

Стражей Времени волнует не справедливость, а то, что они могут измерить. Секунды, минуты. Часы не остановить, они продолжат идти, несмотря ни на что. Прописная истина, и, наверное, Зимний работал бы не за идею, а за реальный факт, вот только у него нет часов, и каждое новое задание — пятидесятипроцентный шанс попасть на тот свет. Билет Шредингера. Он либо вернётся, либо обнулится. Работа такая.

В конечном счёте камеры зафиксировали отъезжающее от банка транспортное средство, вот только номеров, даже если бы они и не были скручены, всё равно на плохой картинке толком не рассмотреть. На том месте в грязи отпечатались протекторы шин, так что сличить и попытаться сузить круг поиска — дело времени, которое и так не бывает лишним. Известно только приблизительное направление, и на каждый контрольно-пропускной пункт Дэйтона и пары зон в округе поступил приказ тщательно проверять любого, кто попытается сменить часовую зону, а в самом лучшем случае вообще никого не впускать и не выпускать до завершения всех процедур. Дело за малым. Найти, оставить два часа на заполнение необходимых протоколов и формальностей, устранить, отчитаться в департамент.

И всё-таки осмотреться никогда не мешает. Местные плохо идут на переговоры со Стражами: специально ничего не рассказывают, отвечают только на конкретно заданные вопросы. Знают, что если будут умалчивать, то могут загреметь за соучастие, но и доносить не собираются. Зимний это прекрасно понимает, поэтому и не давит. Он по большей части даже опросом не занимается, только со стороны прислушивается к тому, как данное оперативно-розыскное мероприятие проводят другие Стражи. Взяв за центр – банк, собранная оперативная группа Стражей методично обшаривает Дэйтон расширяющимися концентрическими кругами. Чем больше времени протекает сквозь пальцы в землю, тем большим количеством слухов полнится гетто. Скоро будет проблематично отличать правду от выдумки, и стоило заканчивать с этим поскорее.

Чем дальше от столицы, тем больше Часовых. Крысы, выживающие на том, что считают честными поединками буквальную попытку насильственно отобрать жизнь у неподготовленного человека. Впрочем, если человек садится за стол, это значит, что он принимает правила игры. В гетто постоянно кто-то умирает, и сложно доказать, от чего умер очередной несчастный: то ли не дожил до ежедневной выплаты, то ли обнулили до последней секунды.

Громкая музыка режет по ушам, Зимний едва заметно морщится, оглядывая полутёмное помещение. Он бы сам, может, и не пошёл сюда, вот только несколько раз видел на улицах смутно знакомых людей, которые старались как можно поспешнее отвернуться или скрыться. Надо сказать, получалось у них хорошо: стоило отвлечься на секунду, как смутно знакомый-незнакомый человек тут же сливался с толпой и пропадал из виду, словно и не было. Вот и в бар Зимнего привело чутьё, скребущее изнутри стальными когтями: он снова заметил кого-то, подцепившего стёртую диссоциативной амнезией память и что-то оттуда выдернувшего. Иоганн Шмидт говорил, что в деле могут быть замешаны Стражи Времени, и Зимний понимает, что кого-то мог действительно видеть в департаменте, давно, ещё до той самой миссии, после которой ему приходится заново узнавать своих коллег и самого себя до кучи. Ощущение не из приятных.

Тут шумно, не многолюдно, но прилично для конца рабочего дня. Зимний цепко обводит взглядом помещение [выхватывает из толпы некоторые лица, отзывающиеся болью в затылочной части, как будто орбитокластом по черепной кости царапают], непринуждённо поправляет кожаную перчатку без пальцев, прикрывающую ладонь бионической руки.

Несколько вопросов, — говорит он. — И в зависимости от ответов я, возможно, замечу или не замечу нелегальную игорную деятельность.

Даже Стражи Времени понимают, что каждый выкручивается как может. Пока не переступлена незримая черта, никто никого не трогает. А что касается Зимнего, так он и вовсе давно не специализируется на мелких кражах, и ему глубоко плевать, сколько раз за вечер карты ложатся на затёртый локтями стол.

Вопрос первый: кто здесь, скажем так, управляющий?

+1

5

[indent] О Зимнем Солдате ходили самые разномастные слухи. Одни других краше. Рамлоу верил только в том, что мог увидеть собственными глазами или коснуться рукой. У Солдата была металлическая рука – левая. Это правда. Солдат был бывшим военным, судя по выправке, привычкам, манере поведения и его стилю работы, - это правда. У Солдата не было семьи, как и у других Стражей Времени – это правда. Солдат был машиной, которой только вводили команды, которым следовало подчиняться – это неправда. Элитный экземпляр среди Стражей обладал своей собственной волей, просто он хорошо знал границы и чётко видел всю иерархию. Порядок. Высшим чинам, верхушкам власти и просто влиятельным людям требовался полный контроль, подчинение и готовность прыгать, если был отдан приказ. Все было бы не так уж плохо, просто этот условный рефлекс был выработан самым отвратительным и низким способом – ограничение по времени. У тебя есть день на заработок и для того, чтобы обеспечить существование на следующий день, ты будешь выполнят всё за то, чтобы тебе перевели очередные сутки. Тайно ненавидеть, подчиняться системе бездумно или идти против нее. Добровольцев на третий шаг находилось всё меньше. Их задавливали быстрее, чем они могли что-то предпринять. Рамлоу до сих пор поверить не может, что у него и его ребят всё вышло достаточно неплохим образом. Можно было бы даже предложить Солдату следовать за ними, но Брок дважды подумал, прежде чем решиться на этот шаг. Который, впрочем, и не совершил. Время текло быстро, тех выделенных суток не хватало, а нужно было много всего успеть. Слишком быстро распознали и начали оцеплять. Рамлоу лишь об одном жалел – надо было выпить с Зимним после того, как они закрыли то дело об утечке нескольких лет в седьмом округе.

[indent] Сейчас же Солдата выпустили по их душу в надежде, что дело быстро закроют, найдут виновных, найдут украденные сто веков, обнулят преступников и предадут правосудию. Всё было максимально просто. Все должно быть максимально просто. Знал ли департамент, что имеет дело с бывшими Стражами – Рамлоу не знал, но допускал этот факт. Ты должен быть готовым ко всему. Может быть, и скорее всего, Зимнего Солдата отправили сюда именно потому, что в краже были замешаны бывшие Стражи Времени. Рамлоу скажет так: помимо них, в игру ввязались и кое-кто из действующих Стражей. Непросто будет искать иглы в стоге сена, не наколоться бы. Своих Брок знал наизусть.

[indent] Время шло, а к ним никто не приходил. На самом деле Рамлоу рассчитывал, что гости на пороге заявятся в ближайший час – в понимании Стражей время тратить нельзя. Чем быстрее, тем лучше. Брок продолжал потягивать неразведённый виски из стакана и подбрасывать карты. Кто-то из присутствующих вздумал поставить восемь часов, стоило бы ответить, был бы стимул у людей бороться до самого конца, но Рамлоу спасовал и вышел из игры, наблюдая теперь за партией со стороны. Часть своих ребят он отпустил отдохнуть, а те, кто участвовал сегодня в ограблении, находились в баре – расслаблялись. Одеты все, включая Брока, были в гражданское. Просто работники, пришедшие со смены. Им просто нужно выпить, чтобы можно было заснуть, а не судорожно хвататься взглядом за время на предплечье. За своими месяцами Брок перестал следить, вспоминал только тогда, когда оставались дни, а то и часы. И от этого по телу пробегал холод. Сознание не собиралось отказываться от своего пошлого, где ещё якорями находились некоторые вещи, к которым Брок был эмоционально привязан. Всё чаще возвращаясь мысленно в те времена он в какой-то степени отключался от реальности. Роллинз изредка мог позволить себе растормошить друга, поделиться временем до того, как они не совершат очередную вылазку с грабежом. В такие моменты Брок мог позволить себе побыть живым и вспоминать, что когда-то мог бороться с преступниками плечом к плечу и спина к спине с человеком, которого сейчас уже не существует. В реальность возвращаться было всё сложнее, алкоголь мало помогал, а чувство вины душило всё сильнее.

[indent] Боб и Фрэнк, играющие сегодня роли вышибал, на входе встретили Солдата нечитаемыми взглядами. Брок только мельком взглянул на левую руку Зимнего и его спокойное лицо. Люди Рамлоу осмотрели гостя и кивнули на его слова в сторону барной стойки, за которой сидел их начальник и, допивая порцию неразведённого виски, просил повторить.

[indent] - Скажем так, управляющий тут я, - он поморщился на это слово. Они просто приглядывали за баром, пока его хозяин, который сейчас занимается разлитием спиртного, доверил им здешний порядок. Крышевали, организовывали игорную деятельность, налаживали поставки спиртной продукции. Взамен ничего не просили, даже напротив, отстегивали немного времени, чтобы заведение держалось на плаву хотя бы наполовину. И самим отдохнуть, и людям создать место, где можно было бы отвлечься. С падальщиками не все так однозначно. Но до этого времени в открытую конфронтацию со Стражами они не вступали. И Рамлоу на это очень надеялся, не вступят и теперь. Ничего не должно измениться. – Брок Рамлоу. Чем могу помочь? Может, угостить вас? За наш счёт, конечно же.

[indent] Брок даже не дождался ответа и, не глядя, приложил правое запястье на считыватель. Отдал целых три часа за самое хорошее пойло, которое тут только находилось. Взял два стакана и, кивнув в сторону одного столика в самом дальнем и тёмном углу просторного и задымленного помещения, направился туда. Нелегальная игорная деятельность – так он выразился? Ну, тогда давай поговорим. Видеть того, с кем когда-то приходилось работать вместе, странно по ощущениям. Особенно, если этот кто-то не замечает своих бывших коллег. Боб и Фрэнк обменялись взглядами и в лёгком изумлении посмотрели в спину Солдату, потом и на Рамлоу. Тот едва заметно дёрнул головой, мол, не мешайтесь. Всё в порядке.

[indent] - На улицах шумно стало, - начал он, достал из пачки сигарету и придвинул Солдату, вдруг тоже захочет закурить. Прикурил от спички, положил коробок поверх сигарет, и затянулся, как следуют, чувствуя расслабленность в плечах и нервное напряжение в области груди. Взглянул на гостя. – Кто-то говорит о том, что банк ограбили. Поэтому вы здесь?

[indent] Конечно поэтому. Стражам некогда просто так, чтобы отдохнуть, заходить в бары, заказывать выпивку и пытаться не думать о том, что день на твоем предплечье уже заканчивается. Времени на металлической руке Солдата не было, Рамлоу это и так знал, и слухи такие ходили. Мол, единственный, кто не знает, сколько ему осталось жить, но ему исправно выдавали сутки каждый полдень на рабочий лимит. Брок даже не может представить, как себя может человек чувствовать в таких вот обстоятельствах. И пусть он на своё время смотрел крайне редко, знать, что там ничего нет [ пусто, стерто ] знать не хотелось. Это было равносильно бомбе замедленного действия. Рамлоу существовал, хотя уже было не для кого.

+1

6

Зимний не рассчитывает на то, что здесь сложится конструктивный диалог, который не обернётся потерей времени с обеих сторон или же лишними неприятностями. Впрочем, неприятности — это минимальные издержки Стражей, на которые подписка осуществляется негласно и на добровольно-принудительной основе. Так сказать, знали, на что шли, со случайной смерти взятки гладки. А взятки в виде пары часов — непозволительная роскошь, которую в любом случае тщательно контролируют в департаменте. Потом больше объяснительных писать, откуда взялось лишнее время в совокупности к суточным, и почему оно не было арестовано, а попросту украдено Стражем. Даже если дело решается жизнью или смертью, ага.

Тем не менее, несколько мужиков показывают Зимнему на барную стойку. Тот кивает коротко, подходит ближе и прислоняется к одному из высоких стульев, тех самых, на которых можно удобно расположиться, уперев мыски ботинок в кольцо, опоясывающее ножки стула в паре десятков сантиметров над полом.

Пить на службе — моветон. Впрочем, Зимний всегда на службе, даже в Нью-Гринвиче. Может сложиться впечатление, что он и вовсе не живёт человеческой жизнью ни за пределами департамента, ни уж тем более внутри его стен. Он уверен, что это неправда [откуда эта уверенность?], просто сейчас слишком много реальной работы, на которую он не может закрывать глаза [будем честны — ему не позволят закрыть глаза]. Иоганн Шмидт будет ожидать результатов — и в самые ближайшие сроки, потому что кража времени в гетто — не редкость, но грабёж банка — это уже событие, потому что, если новость распространится по другим часовым зонам, начнётся хаос. Всё погрязнет в хаосе. Люди не умеют жить так, чтобы не вредить себе и другим.

Имя отзывается внутри. Чем-то, дёрнувшим рыболовным крючком за внутренности. Но этого быть не может, он видит человека в первый раз. Зимний отходит от барной стойки и не опасаясь следует к дальнему столу. Если его здесь убьют, то всё равно не смогут взять больше, чем, наверное, чуть больше восемнадцати часов. Или меньше? Чёрт, ему нужно внимательнее следить за тем, что он не в состоянии контролировать.

Зимний опускается за столик и сначала скользит взглядом по Рамлоу, а затем — по присоседившимся людям. Многие демонстративно не смотрят в их сторону, другие же наоборот — Зимний это замечает — поглядывают с неясным выражением. Чёрт бы их знал. То ли чего-то не понимают, то ли тревожатся. Ну, оно и не удивительно: даже когда в столице Стражи посещают чей-то дом, люди с сотнями лет на часах стараются убраться куда подальше. Просто на всякий случай, ведь никому не хочется попасть под арест и даже под всего-навсего подозрение. Инстинкт выживание сильнее всего вот у таких сытых мразей, которым совершенно некуда торопиться жить, ведь в их распоряжении едва ли не бессмертие.

Почему именно Зимнего Солдата отправили на это ограбление?

Верно, мистер Рамлоу.

Подчёркнутая отрешённая вежливость. Зимний выбивает сигарету из молчаливо предложенной пачки, прикуривает и постукивает кончиками живых пальцев по боку спичечного коробка, который так и не положил обратно на стол. Дым обволакивает слизистую рта, заполняет лёгкие, оседает терпкой горечью на корне языка.

Кому мог понадобиться банк, когда есть благотворительные фонды.

То ли вопрос, то ли утверждение. На самом деле в гетто очень редко оказывается так, что в благотворительном фонде появляется хотя бы с десяток лишних часов. Работают там то ли альтруисты, то ли филантропы, в любом случае — люди, которые и сами кое-как сводят концы с концами, а ещё и других пытаются вытащить по мере возможности. Банк — структура иного толка, и раз уж кому-то прижало настолько…

Зимний откидывается назад, ощущая под лопатками жёсткий край спинки кресла. У него взгляд не хищника, но охотника. Хищник подобен снайперу: он видит перед собой конкретную цель и переключается на что-то другое по очереди. Охотник же видит всю картину целиком, это взгляд «через мили».

Знаете, в таком случае ставлю на два варианта. Это должен быть либо кто-то с отсутствующим инстинктом сохранения

Зимний выдыхает дым в сторону, опускает спичечный коробок на поверхность стола, и смотрит на любезно поставленные стаканы.

— …либо кто-то, кто намеренно привлекает к себе внимание.

Краем глаза Зимний замечает, как ближайший человек почти неуловимо напрягается, но тут же расслабляется. У него лицо расплывчато знакомое: как будто видел во сне, но сон этот никак не вспомнить. Ещё Рамлоу этот… Брок. Солдат только неопределённо ведёт бионическим плечом и неуловимо морщится.

В своё время медикам и техникам, наверное, пришлось изрядно постараться, чтобы заменить всю руку до плечелопаточного сустава, укрепить, собственно, лопатку и ключицу металлом, а также врастить металл в рёбра и часть позвоночника, чтобы компенсировать тяжесть протеза и уменьшить разрушительную нагрузку на мышцы и кости. Иногда Зимний думает о том, что лучше б пристрелили, чтоб не мучился. Или обнулили. Всё равно ходячий труп, прямая пародия на кота Шредингера.

Как часто местные солдаты удачи бросают вызов власти?

Вопрос в лоб и без расшаркиваний. Сеть банков времени — государственная организация. В Дэйтоне наверняка все друг друга знают. Сложно в принципе не знать кого-то в лицо, если каждый день видишь на заводе, или на улице, или на лестничной площадке перед дверью в квартиру. Многие так или иначе страдают от Часовых, которых развелось непомерное количество.

Зимний слышит писк коммуникатора и вытаскивает из кармана наушник, чтобы тут же вставить в ухо и нажать кнопку приёма на корпусе. Обычно этой связью не пользуются без крайней на то необходимости, да ещё и Зимний ушёл, никого из местных Стражей при этом не предупредив.

«На улицах беспорядки», - только и слышит он сбивчивое сразу же, как только устанавливается связь. – «Пока не ясно, что происходит, будем держать в курсе».

Зимний отвечает отрывистое «принял» и убирает коммуникатор обратно в карман. Причин беспорядков тоже может быть несколько, начиная от недовольных граждан, которые боятся остаться без времени, и заканчивая чем-нибудь из ряда вон выходящим в виде восстания. Зимний не думает, что это протестные акции, потому что слишком мало времени прошло с громкого дела, заставившего половину временного округа попрятаться по домам, но не исключает и этой возможности из уравнения насовсем.

Отредактировано James Barnes (2019-03-24 01:45:05)

+1

7

[indent] Рамлоу не собирается бегать как остальные Часовые. Он многих знавал, со многими служил и виделся вне работы, вне службы, вне дома. Такие же простые люди, которые хотят жить так же, как и снобы в Нью-Гринвиче. Броку же хватит и нынешнего существования в Дэйтоне, лишь бы не было хвостов. Лишь бы только избавиться от чувства преследования и исключить любыми доступными средствами ту вероятность, по которой их ещё могут отследить, вычислить, окружить и задавить. Все так, как должны и умели делать Стражи Времени в идеале. Неоднократно Броку приходилось «ликвидировать» Часовых из других округов, которые попались на радары по собственной глупости. Это безысходность и всего лишь пара часов на предплечье. В глаз медленно угасало желание жить – лишь бы быстрее все закончилось.

[indent] - Спорный вопрос, - затянулся, прежде чем выпустить плотную волну дыма, - фонды едва держатся. Самим не хватает на жизнь, так и других пытаются вытянуть.

[indent] Желание помочь и чувство сострадания были атрофированы не у всех. Находились такие, кто жертвовал собой, отдавал секунды_минуты, только бы человек мог дотянуть до следующего дня и заработать себе жалкое время [ даже не сутки, только десять часов ]. К таким местам люди собирались плотным потоком, подолгу стояли на улице и цепким взглядом смотрели на неоновую вывеску. Есть время, нет времени. Оборвется жизнь или останется ещё надежда. Рамлоу со своими людьми эти места не трогали, а вот другие Часовые не скупились на низость, «сгрызая» последнее, что ещё держало обездоленных на поверхности и не позволяло тонуть. Странная делёжка территорий, словно какая-то первобытность тут преобладала. Ну, если абстрагироваться и не брать в учет нескольких важных вещей [ они, все-таки,  л ю д и ], так оно и было. Люди Брока сразу обозначили границы своих территорий, непреклонно стояли на своём и лишь демонстрировали заряженное оружие, решаясь, разве что, только на предупредительный в воздух. Другие падальщики пригибались к пыльной земле и отступали, скалясь на манер озверевшего. Но находились и достаточно зубастые, чтобы рискнуть вцепиться в кусок, принадлежавший Рамлоу и остальным. Зубы в отместку выбивали, обнуляли и слали на все четыре стороны. После такого наступало долгожданное затишье. Сейчас вот один из таких случаев, когда Брок только отвязался от банды Алексиса, рискнул на ограбление банка, тем самым поставив своих ребят под удар. Те шутили, что без своего командира не протянули бы и месяца. Организованность и сплочённость. В прошлом им пришлось пооббивать свои зубы о неприятности и знатно вырасти в глазах остальных. Стражами их ценили, хвалили за работу, но поблажек не делали. Сейчас, когда всё прошлое осталось в прошлом вместе со службой в департаменте, можно смело сказать, что за ту школу жизни был благодарен каждый из десятерых подчинённых Брока. Как и он сам в принципе.

[indent] - Два в одном, - кивнул и удобно откинулся на спинку кресла, стакан взял в руку и отпил немного спиртного, которое отдавало полынью. Надо сказать бармену, чтобы меньше абсента использовал. – Часовые из одиннадцатого давно облизывали этот банк взглядами. Даже интересовались у нас, кому принадлежит, как хорошо охраняется, есть ли камеры наблюдения. Мы-то знаем, что там и дёрнуться в сторону хранилищ не получится, сразу скрутят, вас вот вызовут и прости-прощай свобода, здравствуй небо в клеточку. Тут вы точно ничего не найдёте.

[indent] Рамлоу говорил устало, поднимая взгляд на Солдата с трудом, но улыбался исправно, желая оставаться другом на это недолгое время. Важно было отвести от себя и своих людей подозрения. Алиби было у всех, если им вдруг вздумается проверять каждого. Предъявить будет нечего. Отпечатков нет, камеры засечь не могли – опознаванию они не подлежали. Всё обмундирование было сожжено, время надежно спрятано. Даже если вызовут подозрения года на руках других – пожать плечами – выиграли и докажите, что это не так. Но то они и Часовые, которые циркулируют в своём собственном ритме между зонами, собирая то там месяц-другой, то тут год отхватывая у предпринимателя, который не обеднеет, а лишь не сходит в ночной клуб или не пообедает в дорогом ресторане. Особо приятно было обнулять ещё молодых, которые даже не подозревали, что такая вот наглость вообще может существовать. Поэтому, видимо, сидели в Нью-Гринвиче и носу оттуда не показывали. Но так и своих пираний хватает. Рамлоу там изрядно подташнивало. Как, любопытно, себя чувствует там Зимний Солдат?

[indent] - Даже если и бросают, то это мало кому интересно, - так и есть, либо не доказывалось, либо не отслеживалось. Часовые умело подчищали за собой следы или просто успевали вовремя унести ноги. Важным было не перейти черту. Но она уже была пройдена, поэтому и обратного шага сделать уже невозможно. Надо лишь подождать, затаив дыхание, что свое внимание Стражи переключать на нечто... другое. Например, на беспорядки в своей собственной системе, которая была неидеальной, что бы там про неё не плели в Нью-Гринвиче и остальных зонах. – Тех, кто попадаются, увозят, обнулив, и мы их больше видим. Но есть и поумнее люди, которые быстро перебираются в восьмой или, например, шестой сектор. Понимаете, да? Там время течет иначе и такая-то сотня лет? Ерунда. Вложить размерено в какое-то дело, ждать отдачи и не привлекать к себе внимание. Старая рабочая схема, которую тяжело отследить. Уж я-то знаю.

[indent] Знает лучше всех, потому что работал с ней с обеих сторон. Если быть внимательным и предусмотрительным, то не попадётся точно. Рамлоу смотрит на то, как Солдат управляется с наушником со скрытым интересом, отпивает проспиртованный коктейль и снова выдыхает дым. Люди вокруг, кажется, абстрагировались от них и занимались своим, кто-то проигрывал время, кто-то собирался напиться для того, чтобы, наконец, уснуть, кто-то собирался домой уже, потратив свой лимит на вечер. Рамлоу собирался не спать всю ночь. Он просто не сможет уснуть снова, не просыпаясь в холодном поту.

[indent] - Какие-то проблемы? – Кивает на наушник, прижмуривается в дыму и выжидающе смотрит. Но тут появившийся на пороге Роллинз смотрит на Брока слишком резко, на что тот только делает вид, что ничего не заметил. Его зам спокойно пересекает зал и скрывается в дальние помещения, где только склады, санузлы и небольшие комнаты отдыха для работников. Джек пришёл весь взъерошенный. Значит, что-то случилось. И что-то крайне нехорошее. Брок кивает Таузигу, который сидел за соседним столиком и неправдоподобно прикидывался кем-то, но явно не человеком Рамлоу. Громила дергает головой, разминает плечи и, поднявшись из-за стола, уходит вслед за Роллинзом. Их дела никак не должны касаться Солдата, даже если он захочет засунуть в них свой нос. Только если интересы совпадать не будут.

Отредактировано Brock Rumlow (2019-04-03 12:37:27)

+1

8

Если на улицах началось что-то неясное, стоило бы держать ухо востро. Не хотелось встревать в беспорядки, тем более, что сейчас в приоритете совершенно иное задание. Оставалось положиться только на то, что местные Стражи Времени имеют представление о своей работе и уладят всё в кратчайший срок, чтобы не пришлось вмешиваться. Ну, как, местные Стражи. По прибытии сразу же выяснилось, что здесь отделения департамента как такового нет, и Стражи приезжают из соседнего города. Ничего удивительного, с одной стороны, но крайне неудобно с другой.

Никаких проблем, — сухо отвечает он, вновь возвращая внимание к собеседнику. — Неспокойный у вас город.

Не хотелось бы распространяться о чем-то человеку, которого он видит в первый раз [определённо точно]. Зимний подтягивает стакан с алкоголем ближе к себе, улавливает специфический запах — он всегда чувствуется, за какими бы добавками его не скрывали — отпивает, прокатывая вкус по языку.

Неспокойный город — это ещё, наверное, очень мягко сказано. Гетто же. Здесь люди полагаются только на себя самих, никто не прячется за спинами пары-тройки телохранителей, потому что трястись за свою почти бессмертную жизнь как-то быстро входит в привычку.  Ещё очень легко отличить тех, кто большую часть жизни провёл в более или менее благополучных районах от тех, кому не повезло по жизни оказаться на отшибе: скорость передвижения. В двенадцатой часовой зоне люди как-то привыкли передвигаться почти бегом, чтобы везде успеть, а начиная приблизительно с седьмой темп жизни постепенно замедляется, пока не прекращается в бурлеск столицы.

Значит, одиннадцатая временная зона, — повторяет Зимний, возвращаясь к непосредственной теме разговора.

Что же, это имеет место быть. В конце концов, почему бы Часовым из более, скажем там, удачливых секторов не зариться на менее благополучные, хотя, казалось, бы, разница между одиннадцатым и двенадцатым секторами должна быть практически никакой, а если и ощущаться, то слабо.

Зимний не знает [не помнит], из какой зоны он родом, однако, при всём своём желании умеет сливаться идеально: когда-то надо, от него не убудет побегать, а когда надо — скрыться так, что с собаками не сыщешь. Издержки профессии, не иначе.

Вы-то, может, и знаете рабочие схемы. — Зимний тянется до пепельницы и тушит тлеющую сигарету о её стеклянное дно. — И что же, совершенно открыто об этом говорите?

Солдат едва склоняет голову, разглядывая человека перед собой. Рамлоу должен быть либо без царя в голове, чтобы трепаться обо всем перед Стражем Времени, либо достаточно умным, чтобы при этом взятки с него был совершенно гладки. Зимнему сейчас подозревать Брока совершенно не в чем, однако, стоило взять на заметку и держать его в поле зрения на всё то время, на которое растянется расследование дела по грабежу банка. В конце концов, удобно, когда кто-то знает творящиеся в городе дела, и, самое главное, не боится открывать рот перед Стражем. Даже если всё сказанное придётся делить наполовину, потому что Зимний сомневается, что большая часть услышанного в конце концов окажется правдой.

Коммуникатор вновь даёт о себе знать, и Зимний постукивает кончиками пальцев по поверхности стола. Не демонстрирует специально бионическую руку, держит её вдоль корпуса, потому что и сам старается лишний раз на неё не смотреть. Это всего лишь инструмент для успешного выполнения заданий департамента, не более. Кому понравится чувствовать себя не таким как все [говоря начистоту — ущербным по сравнению с остальными].

В любом случае, могу я попросить вас находиться на виду? — Стражи не просят, любая просьба Стража сродни приказу, потому что Страж есть Закон. Другое дело, что есть люди, которые закон полностью игнорируют. — Возможно, мне потребуется вновь переговорить с вами.

Коммуникатор не думает униматься, поэтому Зимний предпочитает всё-таки посмотреть самостоятельно, что происходит. Он допивает алкогольный напиток, благодарит кивком головы, ещё раз обводит взглядом помещение — просто на всякий случай — и выходит на улицу.

Отсюда до банка не так уж и далеко, а служебную машину Солдат оставил там же, вместо этого предпочёл пройтись на своих двоих. Пока что картина не складывалась, однако, стоило ещё раз прибегнуть к самому простому способу и обойти территорию концентрическими кругами. Даже если грабители и правда могли оказаться Часовыми из другой временной зоны, им отсюда никуда не деться — все въезды-выезды из округа заблокированы. Значит, им придётся на время спрятаться, и никуда они не денутся, по крайней мере, слишком далеко. Всё это время будут находиться на расстоянии вытянутой руки. Зимний уже обратил внимание на то, что большинство домов в Дэйтоне либо напоминают давно заброшенные фабрики, либо действительно являются перестроенными из бывших складских помещений жилыми зонами. Лофтами, если уж совсем по-простому. В таких зданиях всегда есть, где скрыться. Осталось сжать зубцы капкана и поймать за руку, ногу, или уж за что придётся тех, кому власть — не закон, а время — способ сделать сваю жизнь легче.

Люди просто не понимают. Если финансовая система обрушится, это будет конец всему.

Ехать в другой город, чтобы переночевать в отделении департамента, Зимний смысла особого не видит. Опять-таки на выезде будет больше мороки с тем, чтобы доказать, что ты свой, а не кто-то, прикидывающийся для неясных целей. Когда Зимний подходит ближе к району, в котором оставил служебный автомобиль, внутреннее чутьё начинает неприятно скрестись изнутри, подсказывая, что что-то здесь не так. Если уж начистоту — то весь этот день сплошное не так, но это его работа, которую нужно выполнять.

Он уже видит служебную машину.

Сесть, пару минут на то, чтобы прийти в себя — роскошь, какая же роскошь, — а потом решить, что делать дальше. Солдат понимает, что время терять никак нельзя: ни то, что он имеет на руках, ни то, что было украдено и теперь должно быть возвращено любой ценой.

До машины остаётся несколько десятков метров.

А потом на том месте нет никакой машины, только звук взрыва, бьющий по барабанным перепонкам, и слепящий свет пламени, в мах раздевшегося из-за подпитки бензином. Зимний отшатывается в сторону — благо не успел подойти достаточно близко, чтобы его задело, — и только смотрит на то, что теперь полыхает у одного из тротуаров. Даже если пожарная машина приедет вот прямо сейчас — вся внутренняя автоматика повреждена со стопроцентной вероятностью. И, самое главное, повреждена система выдачи суточных.

Солдат тянется за коммуникатором, но тот молчит. Ничего ни на одной частоте.

До следующего дня новой машины можно не ждать, ведь все въезды в двенадцатую временную зону заблокированы. Ещё и неясно, когда именно въезды разблокируют, чтобы появилась возможность вызвать ещё несколько нарядов Стражей для ускорения процесса. То есть до следующего дня Зимний Солдат может и не дожить.

Он опускает руку, сжимает и разжимает пальцы, лихорадочно соображая, что делать дальше. У него осталось не так много времени и, раз уж больше здесь ничего не попишешь, всё, что ему остаётся — это и дальше заниматься возложенной департаментом миссией. По крайней мере это лучше, чем бездействовать. К позднему вечеру, возможно, он кое-что и узнает, потому что по-настоящему все города начинают жить только вечером-ночью.

+1

9

[indent] Попробуй, поживи в этом городе хотя бы месяц и уже потом называй его «неспокойным». Тут всё намного [ намного ] хуже. Тяжелее и запутано. [опасно. сжать зубы и терпеть]. Никто в здравом уме не согласится жить здесь, только если обстоятельства не надавят, как следует, прижимая тебя к ногтю. Не будет выхода, не будет выбора. Если ты хочешь жить, то придётся терпеть, придётся крутиться, придется думать, придется опускаться до уровня этого города и сливаться со здешней толпой. Люди Брока, включая его, выделялись среди прочих против своей воли. Как бы они не пытались: ходили на завод, устраивались охранниками, общались с окружающими на равных [ относясь только как друзья – конфликты были ни к чему ], всё равно не смогли окончательно слиться с толпой. Что больше мешает: военная выправка, прошлое и привычки Стража или просто размеренность, к которой привыкаешь после того, как на твоем предплечье оказывается больше года времени. И это в Дэйтоне? Серьёзно?

[indent] - Что есть, то есть, - Брок безразлично пожимает плечами. Его на самом деле мало волнует состояние этого города и его статус, он не нанимался он комиссаром Дэйтона. Но да, Солдат улавливает общий фон окружения, едва ли проведя в этой обстановки несколько часов. Стражей Времени на такое дрессируют годами. Особенные могли отличиться, но заметно и быстро перегорали, скрывались в архивах, и больше их никто не видел. Закономерность. Тем, у кого не хватает сил или смелости пойти против системы, просто забиваются в угол, сворачиваются в клубок и ждут своего конца. Неизбежного конца. Брок, чтобы не говорили люди, не верит, что человек может жить вечно. В теории может быть всё, что угодно, а на практике, вот, пожалуйста, они – Часовые, которые не позволят окружающим жить спокойно. Этот тонус заносчивым людям из Нью-Гринвича был просто необходим, хотя они этого и не понимали. Пощекотать нервишки, украв пять сотен веков из банка в Дэйтоне? Получите и распишитесь, мы только свой процент возьмем, тоже хочется удовольствие получать. Так что смерть придет от пули или потому, что кто-то, но не ты, оказался смышленее и рискованнее. И таких людей – множество.

[indent] - Одиннадцатая, - Алексису оттуда скоро станет не до регулярного воровства и посещения казино на законных основаниях. Просто рискнуть и направить Стражей по неправильному следу. Пёс уткнётся носом в тупик, потопчется на месте, а время же идёт, сроки поджимают, украденное только отдаляется. Хотя Рамлоу и не надеялся, что ему поверят, но и не воспользоваться этим шансом не мог. Напакостить другому Часовому, с которым вечные проблемы из-за территориальной делёжки? Это же дорого стоит! Рамлоу же отдал за это всего лишь три часа.

[indent] Брок поднимает резкий взгляд на Зимнего, сдерживая колкость и прокручивая в голове его слова. Да, он совершенно открыт сейчас. И выложит всё, о некотором лишь умолчит, потому что рисковать сейчас – не время. Рамлоу улыбается натянуто, через силу, выглядело это неубедительно.

[indent] - Конечно, я говорю о них совершенно открыто потому, что был на вашем месте.

[indent] Неизвестно, что сейчас с головой Зимнего, раз он не узнает некоторых своих прошлых сослуживцев. Отсюда и изумление Боба с Фрэнком. Сложно забыть тех, с кем регулярно выезжал на разного рода задания и не только в пределы зон, ближайших к Нью-Гринвичу. Они успели отхватить проблем и кое-где в одиннадцатом. А сейчас... сейчас знакомятся заново. Рамлоу хотел бы разобраться, в чём же конкретно дело, если риск быть пойманным не был настолько высок. Оставалось взирать на Солдата практически равнодушно, знают о нём, но лично, всё-таки, не встречались. Увы. Но, тем не менее, уважаем и готовы помогать... до определённого момента.

[indent] - Разумеется, вы всегда можете найти меня здесь, - Брок обвёл помещение рукой, проследил за Солдатом, отсалютовал со стаканом в руках и допил свою порцию после того, как Страж скрылся за дверьми заведения. да, Брок сегодня домой не пойдёт если уж сильно прижмёт, что покемарит пару часов на диване в комнатке отдыха. Он ещё сидел какое-то время за столом, нечитаемым взглядом смотрел в потёртую столешницу, на которой угадывалось несколько невыводимых пятен неизвестного происхождения. После чего, вспомнив про Роллинза, быстро направился в сторону комнаты отдыха, дав приказ троим своим ребятам следить за баром. Скоро основной приток людей спадёт и тут станет совсем пусто, но до того момента нужно проследить, чтобы азартные игроки контроль над собой не потеряли и не начались психовать направо и налево. Таких случаев было – будь здоров.

[indent] - Джонс успел доложить, что всех Стражей, кроме Зимнего, отзывают в ближайшее отделение департамента для определения дальнейших действий. Они не успели даже данных толком собрать, чтобы что-то планировать, - Джек – единственных из троих грабителей, решил остаться этим вечером в баре и не идти домой. Он принимал активное участие как зам Рамлоу и последний его очень ценил. Роллинз закуривает, дожидаясь командира, усаживается в кресло напротив него. Помимо них в помещении ещё двое ребят. – Даже не для завербованных этот приказ показался странным.

[indent] Для Рамлоу уже давно всё странным кажется. Блядь и только. Что теперь делать? По какой причине Стражи «забыли» своё главное оружие и отчалили? Ещё одной проблемой больше. Как будто Броку головной боли и бессонных ночей не хватало до этого.

[indent] - Что-нибудь из центра слышно?

[indent] - Шмидт не покидает главного управления. Будто бы дел у него больше нет. Следит за потоком времени пристально, чуть ли не спит рядом с табло. Ребята говорят, что становится всё сложнее скрываться.

[indent] - Тогда на время обрываем контакт, они в любой момент могут послать нам «тревогу» на случай, если верхушка захочет сбросить на нас бомбу, - хохотнул, откидываясь в кресле и сцепляя пальцы на груди. Образно, разумеется, но он не имел право рисковать своими людьми, даже если они осознанно шли на этот шаг, даже если за время.

[indent] Через полчаса ему доносят о взрыве, который прогремел в нескольких метрах от банка, в котором они провернули своё дело. Рамлоу немного зависает над карточной партией и одним днём, который он поставил, а Джек ответил тем же. На вопрос «что взорвалось?», ответ был ожидаемым, хотя Брок до последнего надеялся, что мозаика не будет выстраиваться конкретно в этом порядке – «служебная машина Стража Времени». И Зимний Солдат был один во враждебном ему городе с минимум времени. Кто знает, кому понадобилось уничтожать машину представителя Закона, но то, что остальные Стражи спешно вернулись в ближайшее отделение, явно совпадением не было. Рано делать какие-либо выводы, однако интуиция Рамлоу никогда не подводила. Не подведёт и сейчас. Бывшие боевики смотрели на Брока, ожидая хоть каких-нибудь приказов, но он сказал только наблюдать и не вмешиваться. Это не их дело. Пока не их дело.

+1

10

Естественно система пожаротушения в Дэйтоне налажена не самым лучшим образом. Потом пожарные оправдывались, что задержка связана с тем, что большинство улиц вокруг банка перекрыты. И здесь их обвинять не в чем, ведь заграждения действительно так никто и не убрал. Как оказывается, просто некому убирать. Зимний на всякий случай проверяет несколько частот — тишина в эфире, как будто всё в один момент выключили. Отчасти даже заинтересовало: это только его коммуникатор вдруг отказался отключён, или действительно что-то не так со связью?

Остатки от служебной машины ещё дымились, однако, осмотреть их необходимо. Солдат приближается к обгоревшему и перекорёженному взрывом остову, наклоняется и заглядывает в салон [в то, что осталось от салона]. Ни сидений из кожзама, ни приборной панели, ни электронного помощника, подсказывающего время до суточной нормы. Всё оплавилось, обуглилось, развалилось из-за взрыва, перекрутилось в малопонятную мешанину оплывшего пластика, уже не раскалённого, но горячего металла, и его бог пойми чего. Остро воняет горящей химией, и при всём желании даже не посмотреть, что именно привело к взрыву. Можно будет отыскать инициирующий заряд, но уже после того, как остов окончательно остынет. Времени на это у Зимнего, понятное дело, нет.

У него теперь ни на что нет времени.

В голове прокручиваются всего две фразы, идеально накладывающиеся одна на другую. Зимний крутит их и так, и эдак, не спеша делать окончательные выводы, но чем больше он об этом раздумывает, тем сильнее первоначальная мысль кажется ему правильной.

«Говорят, замешаны Стражи. Это серьёзное преступление».
«Конечно, я говорю о них совершенно открыто потому, что был на вашем месте».

Если всё складывается слишком просто, как паззл для детей от трёх лет, значит, либо ищи подвох, либо всё на самом деле очень просто. Вывод напрашивается один: Зимнего Солдата специально натравливали на определённую группу людей, эта группа людей не то чтобы скрывается, а вишенкой на торте можно считать тот факт, что Зимний сейчас — единственный действующий Страж на ведь Дэйтон. Может быть, конечно, и не единственный, но в таком случае коммуникатор бы работал. А ещё на инцидент наверняка явились бы хотя бы местные Стражи, но ни одного лица при исполнении Зимний так и не увидел. Значит, всех отозвали, а ему почему-то не сообщили. Солдат вспоминает о том, что пропустил в баре один или два вызова коммуникатора и думает о том, а не могло ли это быть сообщением о том, что необходимо вернуться в отделение департамента и разработать дальнейшую тактику? Что же, это тоже палка о двух концах. Либо его действительно хотели предупредить, но, в конце концов, махнули на это дело рукой, либо намеренно вытаскивали из бара, вот только не рассчитали, и он не успел подойти к машине в момент взрыва, вот его и не задело.

В любом случае, одна проблема так и остаётся нерешённой: если он не достанет время — желательно, легальным способом, но сейчас это кажется самым неправдоподобным вариантом, — то в полдень следующего дня его найдут мёртвым. Или не в полдень, или немного позже. Чёрт бы знал, сколько ему осталось жить на самом деле.


Гетто, как и столица, оживает ближе к ночи. Если в случае Нью-Гринвича это связано с тем, что люди могут себе позволить развлекаться всю ночь напролёт, а потом, при желании и возможности, отоспаться за утро и день, то на окраинах это основа выживания: приходится сокращать время сна, чтобы успевать переделать все запланированные дела и справиться в минимальный срок, а оставшиеся несколько часов посвятить непосредственно жизни. В случае острой необходимости сокращается время на большую часть базовых потребностей, однако, у каждого базовые потребности всё равно сугубо индивидуальны. Кто-то включает в это лишь физиологию, а кто-то и более тонкие материи, такие как стимулы и поглаживания, чувство безопасности, самоактуализацию, уважение и признание.

И если с последним у Зимнего Солдата обычно никаких проблем не возникало, пока он был на службе, то с чувством безопасности он, наверное, был знаком разве что понаслышке, равно как и с положительными стимулами.

В баре шумно, людно и почти что неуютно, но многим нравится такая атмосфера, иначе и не приходили бы. В воздухе видит дымка от сигарет, сквозь которую просвечивают цветные огни под потолком. Из-за музыки складывается впечатление, что услышать собеседника можно разве что находясь непосредственно напротив него на расстоянии вытянутой руки, хотя обычно в заведениях подобного рода музыка всегда служит лишь фоном, не мешающим общению. А ещё здесь, помимо отдыхающих рабочих, слишком много пёстро разодетых девушек. Понятное дело, что каждый зарабатывает время как может, и несложно догадаться, сколько на самом деле стоят полчаса одной такой вот красотки, которая хочет примерить чаты на твоём предплечье.

Здесь, вероятно, можно всё: покер с реальными ставками, для тех, кто любит поазартнее — таймрестлинг. Последнее так и вовсе запрещено законом и влечёт за собой арест, вот только Зимний никого не арестовывает, лишь стоит у барной стойки, расслабленно скрестив руки на груди. Одному не очень вежливому уже пришлось культурно объяснить посредством вывернутой за спину руки, что приближаться, чтобы заявить за несуществующие права, лучше не стоит. Вообще-то и самому Зимнему здесь быть не стоит, если не по работе, а с таким объёмом возможных задержанных, ещё и желательно с автозаком перед входом.

Это последнее, на что пошёл бы Солдат, чтобы продлить собственное существование. Знавал и таких, которые буквально сгорали на работе: вспоминали о часах лишь на последних пяти секундах, а потом со смирением в глазах ожидали сердечного приступа и мгновенной смерти. Потому что знали: сами дебилы, не уследили, переоценили собственные силы и возможности. Чаще всего так оно и бывало.

Зимний уже почти убеждён в том, что оставлен в Дэйтоне в качестве наказания за что-то, но за что — не помнит. Наверное, что-то серьёзное, если его не обнулили, а оставили на естественную [не естественную] смерть. Есть ещё шанс, что ранним утром уже этого дня заблокированные въезды в двенадцатую зону всё-таки откроют, и самого Зимнего переместят в столицу для восстановления. Ну или не в столицу, или в ближайшее отделение департамента, чтобы решить, что делать дальше, и связаться с высшим руководством. Чего не любит при этом Солдат, так это связь с руководством. Иногда его попросту не хватает. Иногда он срывается на отрывистую [собачью] речь, и на него смотрят с таким недовольством, что ему приходится спешно вспоминать нормальный английский.

у него есть десять [наверное] часов, а изрядно подвыпившие окружающие насмехаются над ним приблизительно в одном и том же ключе: "Что, Страж, совсем прижало? Рискнёшь на таймрестлинг?"

+1

11

[indent] Иногда [ чаще всего ] Рамлоу сам или кто-то из его людей присутствовали на всех происшествиях, которые только возникали или, предположим, планировались [ с чьей-то руки ] в Дэйтоне. Везде всё и сразу не успеть, особенно самостоятельно, но знать заранее или просто быть в курсе уже – жизненно необходимо. Тогда и вертеться становится легче. Информация о возвращении Стражей Времени в ближайшие зоны была получена непосредственно от человека, который находился в рядах этих Стражей [ и который, судя по всему, скоро тоже сбежит в гетто, как Рамлоу со своими волками ]. Если можешь приносить пользу, то без времени не останешься, - к тем людям, кто согласился с его взглядами и кто рискнул бросить всё в Нью-Гринвиче, Брок относится по-особенному. Полученная информация не позволяла сидеть спокойно на одном месте. Как выражаются: «шило в заднице покоя не даёт». Или как-то по-другому, не важно. К чему бы Стражам оставлять в Дэйтоне своего самого эффективного подчинённого, который выполняет всё указания свыше, словно вычеркивает раз за разом в предоставленном списке отдельные пункты? И всегда точно, без лишней крови, без прирекательств и возможности бунта. Безусловно, все Стражи проходили особую подготовку помимо той, которая у них уже имелась в запасе – жизненный опыт. За свои сутки они были обязаны работать [ даже если без желания, ты себя пересиливаешь и превращаешься в машину ]. Сложно назвать машиной Зимнего. Рамлоу хмурится – карты не сходятся, и он опять остаётся только наблюдателем. Роллинз в своём стиле обходит Боба, забирая себе четыре месяца, а ещё и ребяческим щелбаном награждает. Брок, откинувшись в жестком кресле и запрокинув голову, пускает в потолок [ весь в трещинах и тёмных разводах – нужно заняться ремонтом в ближайшее время ] неровные, нечеткие кольца дыма, рассеивающиеся ещё на половине пути к изредка мигающим светильникам. Солдат не казался ему машиной. Скорее человеком, в котором остановили часть эмоциональных процессов [ отключены за ненадобностью ]. Солдат казался ему слишком подавленным, но отлично ориентирующимся в пространстве. А вот во времени – едва ли.

[indent] Во второй раз о Зимнем ему не докладывают, его не посылают к Броку, он сам видит Стража у барной стойки, когда тот следит не то за партией в покер, не то за раундом таймреслинга, который в последнее время снова набирает обороты по популярности. Некоторые рискуют смело, полагаясь на свою выдержку, скорость ответной реакции и силу. Но некоторые хотели, однако могли себе только позволить наблюдать со стороны [ лишних часов не было ни у кого ]. А самых безбашенных, которые не успевали ничего предпринять, даже надеясь на то, что удача впервые в жизни в Дэйтоне к ним обернётся лицом, а не задницей, приходилось выносить вперёд ногами на улицы. К утру трупов уже не было. Рамлоу до сих пор понять не может, кто их и куда оттаскивает и, главное, с какой целью? Ничего ценного же. Быть может, особенно потерянные и отчаявшиеся не брезговали и присваивали себе и одежду мёртвого. Брок не знал, да и не хотел узнавать. Его устраивало, что от трупов ему не нужно было избавляться, а за таймреслинг ответственность он не несет. Хоть убейся – доказать не сможешь.

[indent] Получается, всё он правильно понял – Зимний Солдат оказался в Дэйтоне совсем один, без подмоги и дополнительного времени, иначе бы пешком пошёл до первой [ двенадцатой ] границы. Если есть запас часов [ успел запросить суточные ] то почему бы не добраться до отделения и попытаться убедить Стражей, что ты из своих? Но не было времени, границы, скорее всего, были перекрыты – ведь департамент пойдёт по своему излюбленному пути. Он будет искать оборот времени в других зонах, не подозревая, что украденные века никуда не будут вложены, а просто будут спрятаны. Надёжнее, но не выгодно [ в ущерб ] правительству.

[indent] - Есть желание сыграть? – Спарки, один из людей Брока, молодой и иногда неадекватный парень, который любит риск и часто балуется со временем. Рамлоу принял его к себе, когда тот только вливался в ряды Стражей после военной компании где-то во Вьетнаме. Псих, которому всегда нужно было чувствовать вкус адреналина на языке. По морде получал часто, даже от своих [ чаще всего ]. Вот и сейчас с фингалом под правым глазом и криво налепленным пластырем на переносице демонстрирует Солдату своё время [ 0009∙40∙7∙17∙20∙28 ], готовый на партии две-три, пока не высосет у всех здешних претендентов время – силен был чересчур. То ли постоянный адреналин срабатывал, то ли закономерность странная – тощий, шпана, а силы, как у Боба и Фрэнка вместе взятых.

[indent] Брок не слышит, что Спарки ещё говорит Стражу, может лишь следить на расстоянии. Ребята за их столом приостановили игру и теперь с любопытством оглядываются на эту сцену. Одно из двух. Либо Спарки получит очередное сотрясение своего пожухлого мозга, либо раунд действительно состоится. Станет ли Солдат рисковать тем, что ничего не знает о своём времени, за исключением суточных, и примет одну игру? Хочется на это посмотреть. На металле левой руки не было ничего [ абсолютно ]. Если не брать в расчет теорию потребления и заработка времени, как единой везде валюты, то, наверное, хорошо было бы смотреть на левое предплечье и ничего там не видеть. Многие не выдерживают – прикрывают руку перчатками или рукавами, специально для этого переделанными. А в чём Рамлоу был уверен и это означало, что у Спарки не было не единого шанса [ согласись Солдат сейчас же на игру ], - Зимний Солдат был силен на пике, как человек. Это было нечто сверх-, с чем иметь дело не хотелось, но восхищение вызывало почти детское. Металлическая рука не использовалась бы в таймреслинге, но именно она могла зацепить неугомонного адреналинщика. Ещё тогда, в Нью-Гринвиче, когда Солдата уже окружали мифы и легенды, а окружающие его Стражи сменяли друг друга. Казалось, что Зимний был константой, стремящейся лишь выше и быстрее, возведённый в своеобразный закон в департаменте. Разумеется, что на него хотели равняться, но никто не хотел бы жить в неведении. Хватит и мыслей на счет каждодневно уходящего времени, а не знать его точно – слишком жестоко даже по определению к Стражу Времени.

+1

12

Первые минут пятнадцать Зимний Солдат, наверное, успешно делает вид, что не замечает взглядов и смешков в свой адрес. Пусть себе, в конце концов, и не такое за годы службы слышал и видел. Потом это становится сложнее, когда к нему подходят едва ли не вплотную, чтобы то ли прояснить за косой взгляд не в ту сторону, то ли объяснить ему, что он не столб, и от стойки лучше отодвинуться. Зимний поворачивается так, что огни под потолком отсвечивают от бионических пластин, рассыпаются искорками, и отбивают у не слишком пьяных личностей желание лезть дальше. Сам он при этом взгляда не опускает, но знает, на что все так пялятся. Он же, по факту, выбивается среди всей этой толпы, не то недобиток, не то просто увеченный. Возможно, ему не кажется, когда он видит отвращение во взглядах, замешанное на коктейле из притворной жалости, но ему глубоко по хрен на любое проявление подобных эмоций в свою сторону. Пока может скалиться — живёт. Пусть и одним днём, но живёт.

Потом Солдату всё-таки приходится обратить внимание. Сложно не обратить, когда тебе буквально под нос суют светящиеся зелёным часы. Зимний прищуривается, считает почти на автомате [девять лет, сорок недель, семь дней, семнадцать часов, двадцать минут и двадцать восемь, двадцать семь, двадцать шесть, двадцать пять…], затем вновь смотрит на парня перед собой (а в какой раз ему двадцать пять?), который обратился с предложением сыграть. Покер. Или таймрестлинг. Парень определённо намекает на таймрестлинг, потому что демонстративно поднимет оба рукава кофты и смотрит с азартом, выжидающе, с диким, каким-то странным прищуром. Солдат, наверное, не хочет знать, принимал ли этот парень за вечер на грудь и не только, и если «да», то сколько раз. Он качает головой, намеревается отойти от стойки, но его останавливают, чья-то рука касается его правого плеча и вновь возвращает на прежнее место.

Знаешь, тут как в Бойцовском клубе, — проникновенно вещают ему на ухо. Зимний едва ведёт головой в сторону, ощущает жгучее желание сбросить руку, но пока что стоит на месте и слушает. — А восьмое правило Бойцовского клуба: новичок обязан принять бой. Ты же здесь в первый раз, не так ли?

Солдат едва кривит уголки губ в усмешке. «А ещё есть два первых правила, — думает он, — в которых говорится, что никто и никогда не рассказывает о клубе. И ещё есть правила о том, что в поединке участвуют только двое, и никогда не происходит больше одного поединка одновременно, однако, сам поединок длится столько, сколько потребуется».

И что же, — отвечает Зимний, перехватывает запястье чужой руки и снимает со своего плеча, — тут действует правило «если противник делает вид, что потерял сознание или говорит «хватит» — поединок окончен»?

Парень, который так и не представился, осклабился.

Уже сдаёшься?

Если бы это правда была не рокировка, чтобы выяснить настроение оппонента и подзадорить на продолжение высосанного из пальца конфликта сторон, Солдат, может, и задумался бы о том, что предпочёл бы старый-добрый мордобой, а не изуверскую попытку перекачать время до того, как его вытянут из тебя самого. Мордобой – это просто и понятно. Вот кулак, вот лицо [грудь, незащищённый бок, открытое плечо] противника, вот тихий хруст суставов, а вот брызнувшая из рассечённой кожи кровь. Адреналин, подогревающий кровь, зрение, заостряющееся только на движениях противника, а ещё никогда нельзя смотреть в глаза, потому что это равняется приблизительно сразу сорока процентам к проигрышу. Только тело (район груди), никогда не врёт, откуда последует следующий удар. Чтобы тело не выдавало направление атаки, нужно долго и упорно тренироваться, в частности наносить прямые удары, а не боковые.

Страж Времени ловит себя на том, что не знает, в какой раз ему самому исполнилось двадцать пять.

В таймрестлинге правило действует с точностью да наоборот. Нужно смотреть оппоненту в глаза. Потому что как только начинаешь отвлекаться на часы, расцвечивающие предплечье, то мгновенно теряешь концентрацию и ослабляешь хватку. Особенно, если пытаешься рассмотреть, сколько оппоненту осталось времени до неминуемой остановки сердца. Пяти, иногда даже трёх, секунд достаточно, чтобы повернуть происходящее в свою пользу. Говорят, за пять секунд можно влюбиться, сойти с ума, свергнуть власть, основать новое государство, ну или выиграть себе право на жизнь.

У него есть чуть меньше десяти часов, и это всё, что у него есть.

Зимний Солдат понятия не имеет, откуда он знает столько о таймрестлинге. Есть только один вариант, приемлемый, но в который слишком сложно поверить, что он может оказаться правдоподобным: возможно, кто-то учил его таймрестлингу, показывал, как это происходит, и рассказывал, как лучше вести себя, чтобы выиграть, ну а уж если и проиграть, то с честью.

Нет.

Он грёбанный Страж Времени, и естественно он должен знать, как это происходит, чтобы эффективнее с этим бороться. И его «нет», это одновременно и ответ на провокационный вопрос, и ответ собственным сомнениям, закравшимся в голову.

Кто-то со стороны задорно свистит, наверное, услышал диалог и расценив слова Солдата как согласие. Он отходит от стойки и направляется к незаметно и очень удачно освободившемуся столу, садится на один из двух стульев и кладёт правую руку на стол. Левую он тоже опускает рядом, но не для того, чтобы следить за временем — на предплечье всё равно ничего нет — а просто для равновесия. Так будет удобнее.

Тот парень опускается напротив и, наоборот, демонстративно кладёт левую руку так, чтобы было видно предплечье и сменяющиеся на нём цифры, отсчитывающие секунды на убыль. Чтобы всё было честно, наверное, кто-то должен следить за происходящим, но Зимний не уверен, как здесь на самом деле проходят подобного рода поединки.

В конце концов, что значат десять часов, когда в полдень, скорее всего, он должен будет умереть.

+1

13

[indent] Вот так вот светить своим временем пред Стражем, да вообще перед любым человеком, – в таком городе, как Дэйтон, требует, вероятно, храбрости и изрядной выдержки. А ещё и мозгов в голове, и самой головы на плечах, и чувства самосохранения, и чувства меры, - умение чувствовать предел, а не лишь тягу жать на «газ» и продолжать-продолжать-продолжать. Парень этот не обладал ничем из вышеуказанных черт, так что спасало Спарки одно – никто в этом городе не станет идти против местных Часовых, только если не замешаны другие, из соседних временных зон. Но и в этом случае гостям незваным ничего не светит. Люди Рамлоу умело, даже профессионально, отпинывали любых претендентов на здешние места, в которых и поживиться-то нечем. Неоднократно Рамлоу слышал вопросы со стороны, и Стражи, и Часовые, и даже простые местные вопрошали его [ кто-то косо, кто-то напрямую ] – что же он тут забыл? Чего-то ждёт или что-то ищет? Брок же хотел всего-навсего быть подальше от центра, на периферии. И, да, находился в ожидании. Сейчас он может только одно после кражи времени – ждать и делать вид, что ничего не слышал и ни в чём не участвовал.

[indent] - Сядь, Джек, пусть продолжат, - Рамлоу одёргивает Роллинза, которого, видимо, не устраивала эта картина маслом «адреналинщик и его скорый супрессант», поэтому и медленно поднялся. Хотел было оттянуть неугомонного и кинуть в руки Бобу, чтобы тот «детально» объяснил, то провоцировать людей не стоит. Особенно Стража. Особенно, если он может тебе в два счета свернуть шею. Особенно, если ты можешь подставить своих же. Зам посмотрел на командира вопросительно, но на стул обратно опустился и сел поудобнее в пол-оборота.

[indent] - Выкачает всё, придурок не умеет остановиться, когда надо, - Брок быстро посмотрел Джеку в затылок, медленно раскуривая вторую сигарету следом, без перерыва. И понять, о ком же конкретно говорит его зам, сложно тем, кто не в курсе всей ситуации. Кто-то подумает, что речь идёт о Спарки в том смысле, что это он заберёт всё время Стража, хотя даже неизвестен его остаток – оттого и острее ощущения, сколько потребуется затратить сил и концентрации для этого? Как долго все время будет переходить ему, а, может быть, оно правда исчисляется в тысячелетиях, как у людей из Нью-Гринвича? Это было никому неизвестно, даже самому Солдату. Но Джек имел в виду именно Зимнего – если видел его в работе, то знаешь даже не усомнишься – сил у него предостаточно, чтобы забрать у Спарки хотя бы лет пять-семь; вернуться в департамент и вернуться уже с подмогой. Тогда-то и посмотрят, как тут всё зашевелится. Ничего необычного, Рамлоу с ребятами просто перейдут, например, в седьмую зону и уйдут в подполье уже там. Если есть время и ты умеешь им разумно распоряжаться, а не тратить направо и налево, оно может творить настоящие чудеса. И ключи от многих дверей становятся сразу открытыми.

[indent] - Ну, значит, поймет, что в следующий раз думать надо. Полезно ему будет, - брякнул сбоку Боб. Рамлоу и на него посмотрел, раздумывая о чём-то своём. Прав был их водитель, ума бы Спарки не помешало, но отсутствие извилин не мешало ему быть функциональной частью с.т.р.а.й.к.а, каким бы парадоксом это не казалось для остальных со стороны. Именно: против Солдата у него нет ни одного шанса, ни у кого из здесь присутствующих. Рамлоу сам трижды подумает о всевозможных последствиях прежде, чем сядет за один стол с Зимним на партию таймреслинга. Жить хотелось очень сильно.

[indent] - Брок, - Роллинз кивнул в сторону уже усаживающихся Спарки и Солдата. Раунд действительно должен был состояться. А Джек не хотел, чтобы всё вышло из-под контроля только потому, что некоторые не умеют в задницу засовывать свой горячий темперамент. Решение не пускать Спарки на ограбление было самым лучшим, которое только принимал за свою жизнь Рамлоу.

[indent] - Проследи, чтоб без глупостей.

[indent] Отпустил, чуть ли не благословив напоследок. Роллинз с готовностью поднялся со стула, даже сигареты свои не прихватил с собой, сразу решительно направился к столику. Встал от него недалеко, у барной стойки. Тамошние люди предусмотрительно разошлись в сторону, словно увидели того, с кем лучше не конфликтовать и не перепираться, - Роллинз только внешне казался таким вот хмурым и угрюмым, у него то ещё чувство юмора, пусть и несколько... плоское. Зато человек хороший. Джек встал у барной стойки и скрестил руки на груди. Столик с двумя игроками оказывался прямо перед ним. Так что всё было видно и за малейшее нарушение [ особенно со стороны своего человека ] Роллинз будет диктовать нарушение. Хотя игроки сами вольны выбирать стиль и темп игры. Поэтому она каждый раз разная, что, смотря, недоумеваешь.

[indent] А ещё Джек знал, что Солдату необходимо время. Им самим было нужно, чтобы Зимний его получил. И получить его он должен именно здесь, чтобы не было никаких подозрений в ограблении, – проще отмазаться от того, что один раунд таймреслинга был за тобой, а не объяснять кражу часов у людей Дэйтона [ хотя Солдат до такого не опустился бы ]. Брок сам Роллинзу об этом сказал после того, как выяснился отход Стражей за периметр, подрыв машины и полное отсутствие связи [ в чем Брок ни капли не сомневался]. Чего они только хотят доказать или выявить? Если хотели, то поймали бы Брока и газом не моргнули. Может ли это быть как-то связано с прошлыми грехами Рамлоу, его людей и неосведомлённость Солдата в этом? Брок ему ничего не успел рассказать – пришлось бежать со всех ног. До сих пор жалеет.

[indent] Все люди Брока были в курсе, дураков при себе он не держал. Солдату нужно было время, жизненно необходимо, требовалось. В честном раунде он сможет его получить, а потом решит сам, что делать. Разумно было бы, предполагал Брок, отправиться к своим и потребовать объяснений. Но что-то ему подсказывало, что не сможет Солдат пройти и двенадцатую линию, даже с объяснениями и заверениями, что он Страж Времени, и что его левая рука – не просто украшение. Станет проявлять агрессию – повяжут и ситуация только ухудшится. Да и вообще, было ли какое-то дело департаменту до банка, из которого всё время вынесли? И нужно ли то время Шмидту? Или все это сейчас – просто отлично спланированный трюк, прелюдия для чего-то более серьезного?

+1

14

Зимний краем глаза замечает, как люди у барной стойки начинают расходиться, освобождая место для кого-то ещё. Он слегка поворачивает голову, вскидывает взгляд. Лицо кажется знакомым, вернее, даже не столько лицо, а вся фигура в целом: вероятно, это именно он пролетел через всё помещение бара куда-то в подсобки парой часов ранее, когда Солдат просто приходил посмотреть и поговорить, узнать, видел ли кто-то что-нибудь подозрительное, или же, как это обычно бывает, никто ничего не видел, и вообще хата, а в данном случае бар, с краю. Собственно, так оно и оказалось. Единственное, что понял Зимний, так это то, что Шмидт явно скрыл все детали дела, и, вероятно, знал, с кем именно Стражу придётся столкнуться в Дэйтоне [а если не знал, то предполагал]. Да ещё и Солдат чем-то проштрафился: обычно при отстранении от службы Стражам выдавали некоторое количество времени в качестве компенсации (четверть срока, который они отслужили в департаменте?), чтобы они могли на что-то жить, пока ищут другое средство к существованию. Это же похоже то ли на непреднамеренное оставление в опасности, то ли на далеко идущие планы, в которые самого Зимнего Солдата почему-то не посветили.

Решительно настроенный «рефери» останавливается напротив столика и скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая, что внимательно следит за происходящим. Зимний только негромко хмыкает, расслабленно переводит взгляд с него на своего оппонента. Он, говоря начистоту, никогда не слышал, чтобы на отшибе честно проводили таймрестлинг. А уж тем более кто-то типа Часовых. Эти оголодалые, одичалые псы и честность? А вот, посмотрите-ка. С другой стороны, здесь, в двенадцатой зоне, они стали большим законом, чем настоящий Закон в принципе. Верхушка, именующая себя достойными, окопалась в столице, приставила к себе армию телохранителей, трясётся над каждой секундой своей жизни, и при этом считает угрозой тех, кто перебивается от часа до другого часа. В чём-то они правы, но только отчасти. Лишь в том, что люди, у которых с рождения не было на часах времени больше, чем пара суток или недель (потому что десять лет жизни, дарованные каждому при рождении, уходят на погашение семейных кредитов), совершенно не приспособлены к тому, чтобы его рационально тратить.

В конечном итоге это время почти всегда становится временем мёртвым. Тринадцать нолей – несчастливое число. Шрамы цифр на предплечье – ещё более удручающее зрелище, потому что эти несколько цифр могли бы спасти чью-то жизнь.

Но это не точно.

Правила просты: нужно удержать руку оппонента в одном положении так, чтобы успеть забрать себе как можно больше времени. При этом свободная рука всегда должна быть на виду, часы ничего не должно скрывать от прямого взгляда. Чаще всего такие бои заканчиваются весьма прискорбно, потому что останавливаться вовремя, когда в крови оказывается слишком много нейромедиаторов, люди попросту не умеют. А потому три-две-одна – и ты уже подметаешь своим безжизненным телом пол. И хорошо, если его сподобятся убрать, а не просто брезгливо запихают ногами под стол, чтобы потом под покровом утреннего тумана отдать в утилизацию или сдать на руки скорбящей по твоей безвременной кончине семье. Вдвойне не очень, когда оказывается, что ты – единственный, кто приносит [вернее, приносил] в семью стабильный доход, потому что это означает только одно – ранее зависящие от тебя люди тоже рано или поздно умрут. Всё взаимосвязано.

Они почти что жмут друг другу руки – Зимний чувствует крепкую, отнюдь не дружескую хватку – и некоторое время смотрят друг другу в глаза. В этом контакте всегда что-то есть: прерви зрительный контакт, отведи взгляд, и проиграешь с вероятностью в шестьдесят процентов. Просто не сможешь уследить ни за своими, ни за чужими реакциями. Позволишь панике захлестнуть себя с головой, а справиться с паникой не так-то просто.

Это с самого начала было нечестно. Парень что-то использовал, какую-то хитрую уловку. Вот только потеря концентрации на поединке и короткий спазм мышцы сыграли с Зимним не самую хорошую шутку: через секунду он уже ощутил, как тыльная сторона правой ладони прижимается к поверхности стола, а оппонент продолжает вжимать руку на пределе своей силы, по нему видно, что он старается сдержать торжествующую ухмылку, но вот последнее выходит у него откровенно херово. Солдат опускает взгляд с лица противника, переводит на подсвечивающиеся здоровым зелёным цветом часы: там число постепенно увеличивается, не лихорадочно и быстро, как это обычно бывает, а неумолимо, в выверенном ритме: раз в шесть секунд – новый час.

Зимний почти что заворожено наблюдает за тем, как семнадцать часов становятся восемнадцатью, потом девятнадцатью, двадцатью… Он знает, что на его часах, должно быть, около девяти часов и, возможно, десяти или двадцати минут. Точно не больше, а вот меньше – возможно. Он напрягает правую руку, слегка приподнимает её над поверхностью стола – и прибавление времени на часах противника замедляет ход, однако тот, увлекшись, вновь вжимает руку Стража Времени вниз, до упора, с плохо скрываемым торжеством.

Двадцать три, двадцать четыре, новый день и ещё один час…

В который раз ему двадцать пять?

Он не узнает, если так и будет сидеть, ожидая собственной смерти.

Сложно уловить, когда в голове не остаётся ни единой мысли, кроме холодного расчёта. Солдат сжимает пальцы крепче – ему кажется, что он слышит хруст чужих костей даже несмотря на то, что в баре так громко, - и медленно поднимает руку с поверхности стола. При этом он больше не смотрит на часы. Ему это ни к чему: смотреть на свои в такой момент опасно, да и нет этих часов, хоть какой-то очень сомнительный плюс, а что касается часов противника, так Зимний и без того знает, что сначала там время замедлилось…

А потом, когда Зимний преломляет положение вещей и уже вжимает чужую руку в стол, время и вовсе стремительно скатывается на убыль.

- Третье правило Бойцовского клуба, - говорит Зимний и рефлекторно касается кончиком языка верхней губы. – Если противник теряет сознание, или делает вид, что теряет, или говорит «хватит» - поединок окончен.

Солдат, едва склонив голову, наблюдает за тем, как постепенно меняется выражение лица противника. Тот силится что-то изменить, напрягается (Солдат даже может представить, как играет двуглавая мышца плеча), тем не менее, он смотрит только в глаза напротив и никуда кроме.

- Постучишь ладонью по столу – засчитаю как «хватит».

Постепенно с часов стираются года. Стираются недели. Счёт идёт на часы. Тот ещё правда хочет вновь вернуть своё первенство, но он проиграл уже после того, как потерял контроль над своей самоуверенностью, и теперь не мог смотреть никуда, кроме исчезающих часов, постепенно становящихся минутами. При приближении к тринадцати нулям время всегда как бы издевательски замедляется, чтобы в очередной раз продемонстрировать: «время, оно всех догонит и всем покажет».

Двадцать секунд.

Тот, наконец, сдаётся, наступает на глотку собственной гордости и хлопает ладонью по стону. Жить-то хочется, естественно жить хочется. Зимний ослабляет хватку, не переставая контролировать каждый жест, переворачивает руку, подставляя свою под руку оппонента, и позволяет себе наконец-то опустить взгляд, чтобы посмотреть, как девять лет, сорок недель, семь дней, семнадцать часов и несколько минут возвращаются на чужое предплечье.

Зимний Солдат не берёт себе чужое время. Он возвращает ровно столько, сколько взял. Ни больше, ни меньше.

Тот как-то до смешного дёргано вскидывает руку и прерывает контакт. Тут же ведёт раскрытой ладонью по предплечью, словно проверяя, все ли на месте. От давления пальцев на кожу цифры слегка мерцают, загораются чуть ярче, чтобы после вновь засветиться ровным зелёным.

Страж же остаётся сидеть за тем же столом, разглядывая стыки между пластинами бионики. У него есть девять часов и десяток минут, чтобы разобраться, почему он на самом деле оказался в Дэйтоне.

+1

15

[indent] Рамлоу больше наблюдает за Джеком. Ведь внимательно следить за самим раундом таймреслинга из-за спины одного из участников не представляется возможным, а вставать – не хочется. Подходить же не решается, не смотря на то, что ему очень интересно, чем же [ точнее - как именно ], всё-таки, закончится эта похвальба Спарки. А она закончится. В Солдате он не сомневался, наперёд знал, что всё выйдет так, как вышло. Просто нужно было время, чтобы усмирить один объект и, по возможности, передать время Стражу. Которое тот не принял. Что же, и это ожидаемо, хотя и не по плану. Брок нервно дёргается, выдыхает дым в сторону. Конечно, их учат, что время нельзя брать – наказуемо – даже если кто-то согласился на словах тебе его передать. Стражи Времени живут одним днём, этот факт ничего не изменит. Только если полный отказ от правил, уход со службы и остальные, связанные с этим поступком, последствия. Рамлоу долго привыкал к тому, что ему не нужно запрашивать суточные в очередной раз или работать на износ, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне; что тебя не спишут, что не выбросят на свалку. Брок достаточно долго работал в департаменте. Ему казалось, что вечность. Его двадцать пять длятся непозволительно долго. Он забросил считать после первой десятки – бессмысленно, если ты умеешь зарабатывать время любыми способами. А вот персоны из Нью-Гринвича любили этим похвастаться.

[indent] Брок зацепил взглядом то, как его зам сначала напрягся, хотел было дернуться к столу и нависнуть, чтобы удобнее было следить за процессом, контролировать; чтобы можно было остановить; а потом и вовсе сделал один шаг вперед, предупреждающий по большей мере именно Спарки, а не Солдата. Тот был волен делать то, что хочет, а вот на безбашенность своего человека нужно накидывать петлю и учено дёргать назад, пока не случилось проблем больше нынешних. Им хватит и того, что их, возможно, подозревают в ограблении банка и хищении нескольких веков. Ага, веков, часть которых Солдат не стал оставлять себе и которые Спарки так нагло продемонстрировал. Но... ведь у Часовых не спрашивают, откуда они взяли свои месяца и года, истории получатся долгими и запутанными, с примесью крови и трупов. Время людей Рамлоу принадлежало кому-то из Нью-Гринвича – те не обеднеют.

[indent] Роллинз вздергивает довольного и широко ухмыляющегося юнца на ноги и толкает в сторону складов. Похоже, предстоит воспитательная беседа. Не повезло ему, уж лучше бы попал на разборки с Бобом, нервотрёпки вышло бы намного меньше. Брок практически равнодушно прослеживает, как его зам пихает в спину не особо-то сопротивляющегося Спарки, смотрит, как тот ухмыляется и кивает своему командиру, мол, все правильно и дело сделано. Брок медленно переводит взгляд на Солдата, который так и остался сидеть за столом в окружении людей. Обстановка зависла, музыка на этом фоне была определённо лишней. Всех, видимо, не устраивал факт того, что Страж не стал оставлять себе время Часового, отдал его, да ещё и арестовывать не торопится. По небольшой толпе прошлась волна шепотка и презрительные взгляды, словно множество стволов, сразу нацелились на здешнего чужака. Можно прикинуть, пара минут, и тут точно завяжется драка. Но все будут разброшены в стороны с профессиональной подачи левой руки Зимнего. Броку даже будет скучно на это смотреть. Лишь ущерб потом пересчитывай. Поэтому он поднимается со своего места, прихватывает со стола сигареты Роллинза, курили они всё равно одну марку, – только она циркулировала в отдалённых временных зонах – подходит к Солдату со спины и кладёт ладонь на его правое, живое, плечо. Не резко. Просто кладёт, словно приятеля приветствует.

[indent] - Вот уж точно было, на что посмотреть, - усмехается Рамлоу, смотрит на Стража и понимает, что тот ему ничего не сделает, хотя и привычка рефлекс, должны были сработать должным образом. Рамлоу должен был остаться со сломанной рукой, либо с вдавленной в пищевод трахеей. Вообще, если подумать, есть ещё уйма способов по ликвидации противника из такого вот положения. Тут и коленные чашечки можно переломать, и выбить весь воздух из лёгких, и просто повредить диафрагму точным ударом бионики. Но Рамлоу не совершал бы этот жест, если не был уверен. Уверен в том, что Солдат ему ничего не сделает. Резкий взгляд с немым предупреждением можно ожидать, но никакого применения физической силы. [ «Всё в порядке, Солдат?». ] Да, всё в порядке. Если память Зимнего корректировали, то у них явно бы возникли трудности с работой над эмоциональной привязанностью – то, что плохо подвергается какому-либо контролю. Это не вытравить, это идёт не только на уровне подкорки, увы. И Брок решил рискнуть, воспользоваться шансом. Не прогадал. Часовой осмотрел компанию, которая всё ещё выжидающе пялилась на Стража, качнул головой. Вот ведь, бестолочи, проблемы им, что ли, нужны? – Рассосались все, не на что тут больше смотреть.

[indent] Послушались, что не удивляло. Брока и уважали, и боялись. Либо боялись потому, что уважали, либо наоборот. Нехотя, но народ стал расходиться по своим местам, возвращаясь к своим напиткам, возвращая внимания к женщинам. Брок же обошел столик и сел на место Спарки, прямо напротив Солдата. Осмотрел на него немного дольше, чем обычно, и кивнул бармену.

[indent] - И где же вы научились так хорошо играть? – Он опять кладет перед Стражем пачку сигарет и коробок спичек, что-то вроде приветствия? Возможно. Сам уже закурил новую, пока подошедший бармен, исполняя роль неработающего официанта, разлил бутылку виски на два стакана и ушёл. Бутылку-то оставил, да. – И извините этого юнца, зеленый ещё, два года как двадцать пять, а мозгов ни грамма не прибавилось. Постоянно приходится контролировать, словно подростка.

[indent] Нет, Спарки уже десять лет как двадцать пять, он грамотный человек, военный, в конце концов, просто излишняя показушность и неуравновешенность редко могут играть в тандеме, тем более – на руку. Рамлоу криво улыбнулся Стражу и выпил из своего стакана, после чего снова затянулся.

[indent] - И как, далеко продвинулись в своём расследовании?

+1

16

Рефери вздёргивает противника на ноги и куда-то выталкивает. Ну что же, если они все здесь — одна банда [шайки, команда, группа — как ни назови, всё одно по одному, только вылизано с разных сторон, чтобы придать отличную эмоциональную окраску], то в этом ничего удивительного нет. Может быть разок получит по холке за то, что высунулся против Стража или за то, что так легко отделался, засветил девять лет жизни — которых не должно быть ни у одного жителя гетто — но зато не лишился ни одного года, ни одного месяца и, смотря правде в лицо, ни одного дня. Может быть пары секунд, потому что Солдат не следил за тем, сколько точно значилось времени на часах, может быть пары минут, но не более того. К тому же, пара минут Стражу погоды не сделают: подумаешь, подохнет не ровно в полдень, а немного погодя. К тому же он будет подсознательно ожидать этой острой боли за грудиной, после которой наступит слепящее ничто, но всё равно окажется к ней не готов, потому что не сможет отследить, когда же это всё-таки случится.

Зимний не спешит арестовывать Часового [а Часовых тут полный бар, куда ни плюнь — хорошо хоть в собственную рожу плюнуть не получится, разве что в зеркало], просто потому что это не имеет смысла. Если он рыпнется против одного — за него вступятся остальные. Затеивать драку сразу с толпой людей — занятие крайне глупое и неблагодарное, к тому же даже если он его арестует, то что делать дальше? Под рукой нет капсулы, чтобы арестовать его время, самому брать нельзя, ведь обвинят в измене департаменту, чёрт знает, когда ждать других Стражей и открытия периметра двенадцатой часовой зоны [а Шмидт — хуже черта и может быть водит дружбу с дьяволом, он-то точно знает, но коммуникатор молчит, и связи со столицей нет никакой]. Как вариант – позвонить в департамент с общедоступного телефона. Заплатить полчаса за разговор и качественный разбор полётов? Ну, наверное, не велика потеря.

Солдат вскидывает голову только тогда, когда чувствует широкую ладонь на своём плече и слышит знакомый голос. Подходить к нему со спины опасно: у него должен моментальный рефлекс срабатывать, который нейтрализует возможного противника. Это что-то вроде профессиональной выучки, перманентная необходимость находиться в боевой готовности, и моментально поднимающаяся агрессия ко всему, что он не может увидеть сразу. Он даже руку вскидывает, бионическую, чтобы сбросить чужую ладонь с плеча, развернуться и уложить ударом под грудь, туда, где можно проломить и заставить противника задыхаться от невозможности сделать один-единственный вдох.

Голос успокаивает. В голове как будто тумблер переключается [свой — какой, к чёрту, «свой»? — свой], и Зимний неестественно медленно запрокидывает голову, чтобы убедиться. Да, слуховая память не подвела. Брок этот. Рамлоу. Не боится подходить со спины, не боится прикасаться, смотрит на всех так, как будто разогнать щенков хочет, да рука не поднимается. Только взрыкивает коротко, и они сами рассасываются, чувствуя вожака.

Если кого и арестовывать, так это способного направить местный сброд в нужное русло. С точки зрения тактики и здравого смысла – логично. Без опоры в виде чётко выверенных приказов стадо имеет свойство разбредаться.

Ладонь соскальзывает с плеча. Солдат смотрит на то, как Рамлоу огибает стол и садится напротив. Зрительный контакт длится дольше положенного даже протоколом, не говоря уж о рамках приличия, негласных между едва знакомыми людьми, и Зимний думает о том, что однажды в смутном тревожном сне видел опоясывающий запястье браслет с полосатыми чёрно-золотистыми камнями. Тигровый глаз. Эти глаза — такие же.

Два года как двадцать пять, — повторяет Зимний и опускает взгляд сначала на бутылку виски, затем — на оставленную пачку сигарет и коробок спичек. Начинает напоминать странную традицию. — И имеет девять лет на часах. Значит, — Страж ведёт живым плечом, протягивает руку и касается пальцами пачки сигарет, — либо ему никогда не приходилось жить в особо бедных условиях, либо он очень хорошо играет.

Зимний с лёгкостью поверит во второе, но никак не в первое. Он выбивает сигарету из пачки, зажимает её губами, чиркает спичкой по боку коробка, прикуривает. Спичку при этом не тушит, смотрит на то, как жадное пламя оставляет от тонкого дерева загнувшийся сгоревший кончик, а потом огонёк и сам потухает, встретившись с металлическими пальцами. Солдат, не особо задумываясь, растирает то, что осталось от спички, подушечками пальцев.

Зимний поднимает взгляд, смотрит на кривую улыбку — едва улыбается в ответ краешком губ, после перегоняет в него же сигарету.

Никогда не учился играть — игры запрещены законом. — Он вынимает сигарету изо рта, поднимает стакан и смачивает губы виски [чувствует, как спирт пощипывает мелкие трещины], после отпивает. — Просто кто может знать больше о времени, чем Страж.

Часовые разве что, — напрашивается ответ на кончик языка, и Зимний сглатывает, ещё чувствуя на языке привкус виски.

Он не говорит о том, что ему кажется, будто кто-то учил его играть, но он не помнит — кто именно. Это лишнее. И, наверное, слишком личное.

Однако, если вы всё ещё видите меня здесь, а не с автозаком и толпой арестованных — можете попробовать сделать вывод.

Вывод совершенно неутешительный для Стража, но наверняка радостный для грабителей банка. Оставить Стражей с носом — это надо постараться. Наверное, потом отметят, как только избавятся ещё и от этого, который почему-то до сих пор слоняется по Дэйтону.

Раз вы были на моём месте, то представляете, что значит громкое заявление о том, что к ограблению причастны Стражи.

Зимний щурится, касается пальцами прохладного бока стакана и не сводит взгляда с Брока. Не тяжёлого даже, не пристального. Не изучает, а разглядывает. Почему-то это отчасти медитативное занятие отзывается неприятной, но терпимой ломотой в висках, как будто бы он делает что-то неправильное, как будто это не нравится организму — или тому, из-за чего он не помнит ровным счётом ничего из прошлого, включая инцидент, из-за которого и возникла диссоциативная амнезия.

В висках ломит. И пальцы легонько подрагивают. Неприятно.

Можете не волноваться, я здесь не задержусь… надолго.

И это — чистая правда. Может, стоит попробовать за ночь добраться до границы. По крайней мере сослуживцам [будущим бывшим сослуживцам] будет не так муторно искать труп, а потом избавляться от него. Может быть Шмидт потом скажет, что департамент на том задании потерял лучшего Стража, и теперь остальные должны делать всё возможное, чтобы на него ровняться, но не творить его глупостей. Много пафосных пустых слов, как это обычно бывает на похоронах военных. Посмертно это уже никак его не тронет.

Жаль, что не успею навестить ваших друзей из одиннадцатого.

Солдат усмехается, затягивается и позволяет дыму заполнить лёгкие без остатка. Какой прок сейчас о них беспокоиться, ведь даже в центральную больницу на опыты сдать не получится. Ну. Это так. В порядке общего чёрного юмора.

Не то чтобы Солдат собирается подыхать просто так. Он ещё вцепится зубами в холку и выгрызет то, что должно принадлежать ему по праву. В частности — ещё одни сутки, потому что от службы инцидент не отстраняет, и, может быть, успеет поймать грабителей до того, как время для него самого остановится. По крайней мее оставит наводку другим.

А ещё он малодушно думает, что если подыхать — так зачем тащить кого-то другого за собой.

+1

17

[indent] Рамлоу рассчитывает на то, что ситуация прояснится в ближайшие пару часов. В противном случае придётся действовать на своё усмотрение и стараться не попасть в ловушку. Брок раздумывает о том, чем же Шмидт руководствуется, отдавая все свои приказы. Сам на часах имеет времени достаточно для того, чтобы развалить государство и воссоздать из пепла лично новую империю. С этого психа станется. Брок ему не доверял ещё с того времени, когда им пришлось встретиться на войне. То время в прошлом, но некоторые имеют эти десятилетия и месяца в буквальном смысле в своих руках. И Шмидт – один из них.

[indent] - Из всех наших? – Рамлоу усмехается, придерживая сигарету двумя пальцами, откидывает на спинку стула. – Он из Дэйтона, Солдат, и лучше всех приспособлен к азартным играм. Нас, остальных, знаете ли, учили совершенно другому в своё время. Нас учили правильно убивать, чтобы нынешнее время было в надёжных руках людей из Нью-Гринвича. Но, как показывает практика, едва ли ко всей ситуации можно применить термин «надежный». Ведь даже Стражи не могут в полной мере за свои минуты. Образец, на который хотелось бы равняться, на деле – увы.

[indent] Он неопределённо ведёт плечами, припоминая нечто мрачное из прошлого, на самом деле восхищаясь в дурном смысле теми переменами, которые грянули в связи с этими... минутами, часами, неделями и годами. О бедных условиях Часовые знают не понаслышке. Единицы не брезгуют и живут среди своих; остальные, у которых появляется времени достаточно, чтобы преодолеть хотя бы одну черту, убираются отсюда как можно быстрее. Старые уродливые раны никак не скрыть. И при встрече с такими людьми Броку казалось, что он может запросто обнажить всех их демонов, вытащить из шкафа, продемонстрировать обладателю и засунуть обратно. После этого можно будет рассмотреть человека настоящего. Вечную нехватку времени из людей ты не вытравишь. Остаются лишь те исключения, которые втайне ждут сердечного приступа даже при условии, что могут заработать или могут отнять. Брок из этого числа. Когда он был Стражем, ему казалось, что время вокруг замерло в одном положении. Штиль – самое отвратительное. Он привык жить в динамике, он привык не только следовать за, но и быть тем, кто ведёт за собой. Таким людям как Рамлоу, его людям, требуется лишь нехватка времени, чтобы давно выведенное уравнение начало работать как надо, как правильно. Только они сами замерли в послушном ожидании, смотрят на командира, который всё привычно не следит за своими днями.

[indent] Однажды Роллинз ему сказал, что он повернут. Да, Брок полностью согласился, на деле же демонстративно проигнорировав своего зама. Отвратительная привычка жить в ураган и в штиль. Как живут Стражи Времени.

[indent] - Закон запрещает их здесь, а там, - он кивнул куда-то за спину, но подразумевая под этим жестом именно Нью-Гринвич и ближайшие к нему зоны [ до четвертой примерно, включительно ], – это способ продемонстрировать свою состоятельность. Сколько Стражей Времени в этом году бросило службу и поступило работать телохранителями к важным персонам?

[indent] Вопрос в воздух. Рамлоу даже не ждал ответа на него. И так понятно – достаточно. Только самые стойкие могут рисковать каждый день своими предстоящими сутками [ которые ты так же разбрасываешь на определённые служебные моменты ] на службе тех, кого, должно быть, в тайне ненавидят. Рамлоу не берётся говорить за всех, но то число, с которым он был знаком – ему его хватит, чтобы строить собственную теорию и выводить новые уравнения. Проще защищать телом нанимателя от несуществующей угрозы в городе, где есть высококлассная система безопасности. Вот на что потратили время порядком и даже не дёрнулись, продолжают спускать на это столько же ежегодно, но всё равно исправно имеют за спинами чуть ли не армии мальчиков и девочек с белыми воротничками и всяческими наворотами – престиж и мнимое чувство безопасности.

[indent] - Поэтому я и удивлён, что время Вы не взяли, сделав этот самый вывод. – Он вскинул брови, правда, оставшись чуть удивлённым этому, кивнул на металлическую руку Солдата. Снова приложился к сигарете. - Принцип «не брать у Часовых» или просто следуете правилам? Если последнее то, думаю, про это уже можно забыть. В противном случае вы бы здесь не находились.

[indent] Конечно, он бы уже всех Часовых сгребал подчистую и вызывал подмогу из одиннадцатой зоны. Рамлоу бы подумал ещё прежде, чем сопротивляться Зимнему при исполнении. Есть приказ – он его выполняет. Всё честно и по инструкции. Любопытно, а умирать он тоже будет по инструкции – стоически, как и принято среди Стражей; встречай свои несчастный конец гордо, ибо на большее ты не способен в этом положении? Помнить о требовании суточных, следить за каждой минутой, но быть уверенным, что ты свои суточные получишь только при отсутствии нарушений. А сейчас Страж едва ли нарушал правила – время чужое не забрал, хотя и принял игру. Но за это наказывать нельзя. И на большее глаза закрывали, а при такой безупречной службе Солдата, - так, плёвое дело.

[indent] - На самом деле, между нами, Стражем и бывшим Стражем, - Брок выдохнул дым в сторону и наклонился ближе к Солдату, снизив голос до шепота, чтобы только он расслышал. Остальные, может, и прислушивались, но навряд ли им что-то даст эта информация – дополнительные часы уж точно не светят, только язык укоротят, если рискнёт трещать на углах. Люди Рамлоу же и укоротят. – Именно тут вы можете чувствовать себя в безопасности. По сравнению с остальными зонами. Даже – с Нью-Гринвичем. А если хочется посетить одиннадцатый, то я могу это организовать, нелегально конечно, но каждый имеет те ходы, на которые хватает времени и сил.

[indent] Допил в один глоток виски и подливает сразу ещё на два пальца, доливает немного Солдату. Сигарета закончилась быстро. Рамлоу следом из пачки вытащил одну, но не спешил её поджигать, просто крутил в пальцах и мягко сжимал. Эти слова, «к ограблению причастны Стражи», отзывались беспокойством. Мог ли Шмидт знать, что Брок имеет в его рядах своих людей, которые всего за несколько минут могут переметнуться на чужую сторону, предать нынешнего начальника и даже совесть им ничего не пискнет, не говоря уже и о чувстве самосохранения? Маловероятно, хотя при неисправной паранойе Иоганна Шмидта можно быть ко всему готовым. Рамлоу опасался самого очевидного – их просто целенаправленно схлестнули друг с другом, Шмидт всё знал о краже, знал и преступников, а Зимнего отправил, чтобы вся ситуация была исправлена именно руками идеального оружия. Или, что приобретает чёткие краски, если знаешь всё от и до, - просто избавиться от обоих. Уж где насолил ему Солдат – Рамлоу понятия не имел. Стабильный, право живая машина. Настоящий Зимний Солдат – Джеймс – сидит в подкорке. Такого не вывести даже руками Шмидта

[indent] Ах, этот лицемерный ублюдок! По другому поводу Стражей Времени своих же не оставляют в Дэйтоне без шанса на возвращения.

[indent] - Если рискнёте поступиться принципам Стража хотя бы немного и примите от меня помощь, то, - он протянул правую руку ладонью вверх, уложил её на стол. Предлагал напрямую – отдаст столько, сколько ему понадобится, сутки, двое-трое, неделю. Ухватил губами фильтр сигареты, поджёг умело одной рукой и затянулся, чувствуя привычное облегчение в лёгких. Остальные Часовые так просто не предложили бы Стражу свою помощь, на безвозмездной основе. Но не каждый этот Часовой в прошлом был Стражем времени, и ни один из них – не служил с Зимним. – Кто знает, может, и разузнаете всё от и до. Это я вам как бывший Страж Стражу говорю. Даже скорее как военный военному, Солдат.

+1

18

Город твой — двуликий зверь. Для тебя он днём откроет дверь, а вот в полночь он объявит тебе: 'Ты враг!'
Враг парней, что ищут драк — им плевать, кто трус, а кто — смельчак. Город прячет в недрах стаи волков.

«Правильно убивать» — это хорошее словосочетание для той работы, которую приходится проделывать Стражам Времени. Правильно убивать — это ловить, арестовывать время, и оставлять человеку полчаса на часах, которых хватит, чтобы заполнить протокол. Никакого взятия показаний, как правило, не бывает в таких районах, как Дэйтон. Это сразу перечень обвинений, посыл по известному короткому маршруту всех контраргументов, заполнение нескольких бумаг, и капсула отправляется в Нью-Гринвич, где сливается в капсулу покрупнее. Рано или поздно весь поток стремится в Нью-Гринвич, откуда, как из Рога Изобилия, изредка подливают в соседние районы, как бы поддерживая экономику. Опять-таки «как бы» лучше воспринимать не полностью, а разделяя надвое. «Правильно убивать». Пожалуй, все они в каком-то роде убийцы, и тут не скажешь сразу, кто хуже.

Легальные казино. С этим Солдат даже спорить не станет, только молча кивнёт, подтверждая слова. Это вызывает смесь предвкушения и отвращения, если такие эмоции в принципе совместимы водном гремучем коктейле [и если сам Солдат способен на сильные эмоции, отличные от незамутнённой ярости]. В столице игры на время – это роскошь, это возможность показать себя, обогатиться ещё больше или проиграться до нуля. Выбор игры обычно до омерзительного прост — высшее общество любит непредсказуемость покера, чистый рандом и толика удачи. В гетто таймрестлинг — это способ выживания. Если бы таймрестлинг легализовали, то население истребило бы само себя в считанные месяцы. Как змея, решившая, что её хвост — это враг, и начавшая пожирать сама себя.

«У Вас, дорогой Страж, на лице написано желание прибить меня прямо на месте».

Зимний более или менее помнит, как на предыдущем задании пришлось ликвидировать владения не самого последнего человека в Нью-Гринвиче. Тот покрывал у себя маньяка, который вырезал своих жертв, оставляя им только красивые числа на предплечьях. Потом в этих числах стал появляться послания. Последнее послание, которое поставило точки над «i», состояло лишь из четырёх серых шрамов цифр на коже: 0000∙00∙0∙07∙07∙34.

Эту цифру можно было бы сделать ещё красивее, если бы в часе было больше, чем шестьдесят минут. А так маньяк использовал доступные ему минуты и часы. Всё оказывается просто, стоит набрать «7734» на калькуляторе, а затем перевернуть калькулятор вверх тормашками. «7734» — «HELL».

«Хорошо, что только на лице, а не Вашими мозгами на ближайшей стене».

Сначала дразнят, но не бьют. Сначала гонят, но не рвут.
И ночь с волками заодно, а ты бежишь не чуя ног.

Естественно Солдат не скажет, сколько за последнее время департамент потерял Стражей. Кого по службе, кто подался в сферу охраны [у таких на лбу чуть ли не штрих-кодом написано ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ], кто дезертировал, кто исчез по невыясненным обстоятельствам. Вот последнее — самое загадочное явление — наяву становится самым частым. Зато эта краткая приписка — «исчез по невыясненным обстоятельствам» — откладывает процесс в долгий ящик. Найдётся — вернут на службу или же ликвидируют, никаких проблем.

Зимний не взял время… просто потому что. И дело тут не в принципе «не брать у Часовых». Если бы перед ним сел за стол любой другой житель Дэйтона, любой человек, занимающийся таймрестлингом, Зимний всё равно не взял бы время, а вернул обратно. Потому что знает: баланс в дальних зонах должен сохраняться. Они самые нестабильные, самые шаткие, но они кольцами опоясывают столицу, и столица прячется за ними, обрастая собственными укреплениями. Правда, неясно от кого: от попыток обвались систему или от граждан собственной страны.

Бывший Страж. Солдат смотрит на то, как виски в стакане становится больше. Кивает отстранённо, благодарно, тушит окурок о стекло пепельницы. Бывших Стражей не бывает, и Брок должен это знать, если отслужил достаточно долго. Возможно, если Солдат доберётся до департамента, то сможет найти его личное дело – с пометкой «дезертир», или «пропал по невыясненным обстоятельствам», или ещё что-нибудь, — а может и ничего не найдёт, если департамент в своё время поспешил вовремя замять пропажу очередного Стража. Или группы Стражей. Зимний смотрит на людей в баре [несколько лиц всё-таки кажутся расплывчато знакомыми, это напрягает и выводит из равновесия], естественно видит по выправке, что да, скорее всего группа. И сколько таких ещё было.

Мысленная заметка. Если есть лаз в одиннадцатую зону, то стоит им воспользоваться до того, как время, за которым никак не уследить, закончится. Сколько у него осталось?

И ведь на бионическое запястье даже обычные часы не застегнуть. Злая ирония.

Зимний смотрит на протянутую руку. Протянутую ладонью вверх, открытый жест для передачи, добровольный. Это вызывает смятение, минутное помутнение в голове, наверное, отразившееся в чирковой радужке глаз. Дела Часового и Стража — это дела Часового и Стража, ими уже практически не интересуются, лишь поглядывают искоса, вероятно, ожидая, когда законник [да не такой уж и законник, ведь примкнул к играм, пусть и отказавшись от своего честного выигрыша], наконец, освободит помещение и перестанет сгущать атмосферу своим присутствием. Многих, в общем-то, напрягает простое появление Стражей, и это не удивительно как раз-таки.

Солдат поднимает стакан и касается губами прохладного стекла стакана, отпивает виски, с задержкой в десятую секунды ощущая, как сорокаградусный алкоголь согревает глотку. Он смотрит на Брока прищурившись, словно действительно думает над его предложением. У Зимнего, по сути своей, выбор невелик. Принять помощь Часового или сдохнуть, третьего не дано. Как и, наверное, любому живому существу, не перевалившему вековую черту [он не знает, в который раз ему двадцать пять, и, наверное, не хочет знать, потому что если ему больше сотни — то к чёрту так жить], ему всё-таки хочется жить. Например, для того, чтобы ещё раз посмотреть в глаза Шмидту и подумать, какой же тот всё-таки больной ублюдок. Просто подла мразь, не желающая пачкать не то что руки — перчатки.

Вы же знаете, мистер Рамлоу.

Он смотрит на тлеющий огонёк сигареты, почти ощущает оседающий на корне языка горечью привкус. Долгое время не позволял себе подобного на службе в департаменте. Судя по ощущениям, по крайней мере. Тело, в отличие от памяти, не так часто обманывает. В голове — глухой щелчок. Как будто уже делал то, о чём думает, когда-то давно, с кем-то… с кем-то. Зимний опускает стакан обратно, подаётся ближе, бессознательно протягивает руку над столом и выхватывает у Брока сигарету изо рта. Смотрит ему в глаза, подносит сигарету к своим губам, охватывает фильтр и глубоко затягивается. Горечь всё-таки оседает, это именно то, чего и хотел. Потом запоздало соображает, что сделал. Ему тут время добровольно предлагают — весьма доверительный жест, потому что время — это всё-таки очень и очень личное, — так что значит этот жест в контексте всего остального?

Бывших Стражей не бывает. — Зимний возвращает сигарету Часовому, опускает взгляд на протянутую руку и едва жмёт плечами. — Дезертиров отдадут под трибунал, ценные кадры — постараются завербовать обратно. Все остальные — и Стражами в полной мере не были.

Зимний всё-таки касается предплечья Брока ладонью, обхватывает пальцами, чувствует кожей внутренней стороны запястья контакт с его запястьем, и едва склоняет голову, смотря на часы на другом предплечье. Он не возьмёт больше шести часов. Пока этого хватит, дальше — дело техники. Либо границы откроют и недоразумение утрясётся, либо его всё-таки решили ликвидировать без его ведома, и эти шесть часов всё равно застынут мёртвым временем.

Но неизбежен этот миг - глухой тупик погасит крик,
И шансов нет - ты здесь чужой. Пророчит смерть звериный вой.

Отредактировано James Barnes (2019-04-02 07:45:56)

+1

19

[indent] Он не убирает протянутую руку со стола, уверенный в том, что во второй раз Солдат предложенным временем не пренебрежёт, к тому же Рамлоу постарался донести ему не прямым текстом, что единичная заминка может быть смерти подобно. При их-то работе Стражами, да. Но ранее департамент не оставлял своих представителей – специализированных агентов – на таком расстоянии, в Дэйтоне [ особенно ], практически без запаса времени хотя бы на жизнь, о другом уже и речи не идёт. Солдат стал таким первым, и у Брока множество предположений на этот счёт. И ни с один он не хочет соглашаться, как бы оно не «радовало» глаз и душу. Но и убеждать себя в чём-то нереальном – не в характере Рамлоу. Приходиться занимать привычную позицию – замереть в одной позиции и ждать, пока всё придёт в движение. Он успеет скоординироваться, сгруппироваться и подстроиться под общий ритм. До этого момента всё получалось и ничего не может им, с.т.р.а.й.к.у, помешать. Рамлоу был в этом уверен. Но Зимний Солдат отбирает у него сигарету, уже подожжённую, сам затягивается и смотрит так, что командир начинает о многом задумываться. Только ухмыляется в ответ. О, он отлично знает, о чём говорит Страж Времени, жаль, что он не знает всей правды. Правды, которая ужасает Брока до сих пор. Правда, по которой он свалил из рядом Стражей, а дальше – из Нью-Гринвича; слишком опасно было оставаться там. Всё дальше и дальше, пока не оказался в Дэйтоне. В любом другом случае он бы уже заказал билет на самолёт или нелегальными путями перебрался в другую страну – у него была уйма возможностей и до кучи шансов уйти, пропасть, обозначиться мёртвым. Но нет. Он не мог. И, надо сказать «спасибо», все его бойцы, с.т.р.а.й.к. полным составом, приняли позицию лидера и даже не выразили свои сомнения. Таузинг только переспросил, захватывать ли лопаты и мусорные мешки. Не вопрос «почему?», а лишь «когда?» и «сколько?». Брок до сих пор не мог прознать, за какие такие блага ему подвалили откуда-то сверху ребят, по-другому это было не назвать. На них он мог положиться в любом деле. Даже на того же самого плохо контролируемого Спарки или бронебойного Таузинга. Надо сказать, что не одному Броку повезло с ребятами, да.

[indent] - Меня бы даже радовала перспектива не быть Стражем, - он сжал предплечье Стража достаточно сильно, как только мог, когда Зимний захотел отнять, забрав только шесть часов. Расчетливый и такой честный. Как всегда, чёрт. Это не то чтобы взбесило Рамлоу, но определённую реакцию вызвало. Он сжал предплечье ещё сильнее, впиваясь пальцами до побеления в кожу. А время на его часах тем временем продолжала перетекать Стражу. Ещё час, ещё, затем ещё два, ещё два, ещё час. – Но эти ублюдки вцепились крепко, словно паразит. Не сбросить.

[indent] Ублюдком в департаменте и всех его отделениях – не счесть, запутаешься во всех своих ненавистных чувствах. Но был один особо крупный ублюдок, которому бы очень пошло пулевое отверстие меж бровей и застывшее время на предплечье. Иоганн Шмидт. Этот паразит никак не хотел ни дохнуть, ни отходить от своих дел, тогда бы, может быть, и Брок зажил вполне неплохо. Смог бы закончить некоторые свои дела, а потом убраться со всей своей свитой далеко, что и забудет департамент про такие кадры, навсегда вычеркнет из своей грязной истории, а личные дела сожжёт.

[indent] Он расслабляет руку и плавно её отнимает. Подаренная половина суток должна помочь Солдату решить свои проблемы. Брок бы мог пожелать ему удачи, успеха и всякого прочего, но понимает, что тут это – ни к чему, даже не взбодрит. Если уж и алкоголь – так себе помощник. Сигарету Солдат вернул и Рамлоу блаженно затянулся, чувствуя чужой вкус. Вкус отдалённо знакомый, но закрытый к доступу во избежание излишнего искушения. Докуривает не быстро, цедя алкоголь и приглядываясь к Зимнему и его какому-то пустому взгляду. Незнакомому. Не такому, неправильному. Времена знавали и совершенного Зимнего Солдата, который своими поступками и зарабатывал себе имя. Не только биография за него это делала. Несколько раскрытых дел, идеальная аккуратная работа, практически без жертв – просто легкие ранения. И всегда сухим из воды, всегда вне подозрений, всегда похвала, ни одного повышения. Словно зверь на привязи, которого спускали в особо сложных случаях. Как же Броку тогда хотелось вгрызться в эту цепь зубами, обламывая клыки и резцы о кованную сталь, но попытаться хоть что-то сделать. Он и пытался, а теперь вот тут вот живёт в вечном напряжении и ожидании, что двери его квартиры вынесут Стражи Времени с характерным завыванием «Приветы от Шмидта! Запасные Гидре не нужны». Конечно, не нужны, ей ничего не нужно, кроме послушных болванчиков и повиновения. Рамлоу тошно от того, что эту системы он познал до конца, что вкусил её до предела. Едва ли применима фраза «с молоком матери», но отдалённо, отдалённо...

[indent] Рамлоу проводит ладонь по предплечью, по своим часам. Поднимается из-за стола, тушит сигарету, обходит Солдата, намереваясь уйти. Но внезапно притормозил.

[indent] - И без процентов. Это ваше время, - он кладёт ладонь на плечо Зимнего, опять. – Удачи.

[indent] И уходит. Организм требует отдыха, а Рамлоу тактично шлёт его подальше. Многого требует. Приходиться терпеть, как в самые суровые военные времена, когда минута-вторая-третья важны, жизненно важны, необходимы, твоё время. Без сна, без сна, лишь ожидание. Он созванивается с Роллинзом через сорок минут после своего скорого ухода, как только беседу с Зимним обозначил законченной, да ещё и сигареты оставил. Джек спокойно принимает приказ следовать за Зимним в тени – тот всё равно всё поймёт, но это пока места Рамлоу и его ребят, так что они обязаны сопроводить потерявшегося гостя, даже если придётся попасться на глаза людям на «переправе»; те не побегут их арестовывать. Его боевики будут в тени, будут наблюдать на расстоянии, а кое-кто прикроет и с крыши, - очередные сюрпризы им были ни к чему. И успокоить на «переправе» людей тоже может понадобиться, если ситуация, всё-таки, усугубиться. Ещё через тридцать минут после звонка Роллинзу, зам сообщает, что двое Часовых стрелков размещены на крышах домов как раз неподалёку от «переправы», те ждали только начала всего. Брок отключается, убирает телефон в карман и возвращается к рассматриванию машины – её остаткам – Стража. Искорёженное ничто просто. Дыма практически не было, на ощупь был тёплый, но местные не спешили приближаться и разбираться на части, которые могли бы пригодиться в быту и хозяйстве. Детонировал на время или на расстоянии? Где находилось устройство? Кем установлено? Вопросы, которые ещё предстоит решить. Если этот хлам не разберут до утра, то стоит загрести себе и разобрать. Попытаться сделать хоть какие-то выводы после обследования. Пол должен в этот что-то шарить, да и Спарки можно подключить, если тому не взбредет в голову опять свинтить куда-нибудь. Его жалость к местным на самом деле поражала.

+1

20

Зимний собирается поднять руку – шесть часов, больше не нужно, больше опасно, - и ему не позволяют это сделать. Он переводит взгляд с часов на собственное предплечье. Хватка крепкая, уверенная, ему целенаправленно отдают больше времени, чем он намеревался принять. Что это? Или, скорее, стоит задать вопрос «с какой радости?». Хмурится, дёргает головой немного влево в замешательстве. Он мог бы вывернуться из захвата или, в крайнем случае, разомкнуть хватку бионическими пальцами, но не делает этого. Только слушает и вскидывает взгляд, чтобы заглянуть в кажущиеся тёмными сейчас глаза.

«Не сбросить».

Зимний не замечает того, что задумчиво, почти что механически кивает, соглашаясь с утверждением. Рамлоу говорит о «паразите», а Солдат при этом думает об огромном экране во всю стену, по которому расползаются графики использования времени по двенадцати зонам, различными цветами отмечаются взлёты и упадки, а также красными маркерами расцвечиваются проблемные места, в которых требуется вмешательство Стражей. Этот омерзительный кричаще красный, на который Стражи обязаны реагировать с преданностью собаки Павлова. Как спрут, распускающий щупальца на прилегающие к его логову территории.

Хватка на предплечье плавно разжимается, Зимний опускает взгляд, чтобы заметить, сколько времени осталось на чужих часах. Не приглядывается даже к тому, сколько там месяцев или лет – раньше он бы обязательно обратил на это внимание и спросил за каждую минуту, что увидел бы, но не сейчас, - а смотрит на сами часы. Брок отдал ему в два раза больше, чем он намеревался забрать. Двенадцать часов. Это значит, что Солдат сможет прожить до полуночи. Весьма щедро со стороны Часового, потому что у некоторых жителей гетто редко задерживается больше десяти часов одномоментно.

С Солдата ещё шкуру сдерут за эти двенадцать часов. Если узнают, что они у него есть. Вообще-то он может сказать, что получил пару часов на то, чтобы добраться до границы зоны, но не более того. Он может сказать, что вообще не получал времени, а эти несколько часов – те самые неизвестные, которые у него остались после получения бионики, на которую «нет оборудования, чтобы имплантировать биологические часы». Они, - успокаивает Солдат себя мысленно, - никак не узнают, сколько он получил часов, потому что, чтобы узнать, им придётся убить его, попытаться выкачать время до нуля или близко к нулю, сделать то, на что они никогда не решались, чтобы не потерять одного из своих Стражей.

Они больше ничего не говорят друг другу Рамлоу поднимается из-за стола, и Зимний провожает его взглядом. В этот раз, когда широкая ладонь ложится на плечо, Зимний даже не дёргается, потому что видит, кто это делает. Вернее, не так. Он позволяет это сделать, потому что видит, кто именно его касается. Он не чувствует от этого жеста никакой опасности, хотя это ощущение с десятилетиями службы делает из Стражей натуральных параноиков. А попробуй прожить иначе, при этом не прожигая собственные нервы до последней клетки: жизнь от суточных до суточных, Часовые, убийства, кражи времени, обвалы рынка…

Для всего этого есть только пара слов: до тошноты мерзко.

- Это ваше время, - отвечает Солдат и кажется, будто он повторяет фразу, но на самом деле зеркалит, переадресовывает, а после добавляет: - Я запомню.

Брок уходит, а Зимний ещё некоторое время сидит за тем же столом и наблюдает за тем, как люди вокруг всё ещё нервничают. Как будто они не видели игры. Как будто они не видели, что Часовой добровольно отдал ему время. Как будто Зимний Солдат им чем-то задолжал.

Он поднимает руку и неосознанным жестом прикусывает костяшку большого пальца, когда смотрит на оставленную пачку сигарет. Ещё один подарок, ага.

Солдат покидает бар, потому что  него есть ещё несколько незаконченных дел [и пачку с собой забирает тоже]. Наверное, когда он их завершит, его собственного времени останется часов на восемь или на семь, а к ним ещё подаренных двенадцать. Больше, чем половина суток. Это как если бы он только недавно получил свою норму, и не успел отработать часть смены до следующего витка.

Добираться до границы – сложнее и дольше, чем от границы до города. Тогда у него была служебная машина, а теперь она стоит у банка, раскуроченная и обгоревшая. От города до ворот, разделяющих две временные зоны, ведёт одна-единственная дорога, а всё вокруг – сплошняком стена под высоковольтным напряжением. Поверх - не перелезть, не подрыть, только законным путём.

Зимний ещё на подходе знает, что за ним следят. Будто бы чувствует взгляды загривком, иногда замечает тени или что-то ещё. Его не выслеживают, его провожают, это понятно без слов, и он очень хотел бы знать, чем он так обязан Часовым, раз с ним обращаются так, а не попытались обнулить при первой же возможности. Он вспоминает свой чисто рефлекторный жест – забрать сигарету, почти что коснувшись губ костяшками пальцев, затянуться, зная, что фильтр держал во рту другой человек, потом вернуть сигарету обратно, - и не может понять, почему где-то на задворках сознания возникает стойкая ассоциация, что он так уже делал. Да, может быть делал, до инцидента, который лишил его всех воспоминаний, имени и лица того, с кем он мог без проблем обмениваться личными жестами.

Это раздражает. До крепко сжимающихся челюстей.

Тремор кончиков пальцев усиливается. Солдату это не нравится, как не нравится и ворох мыслей, прочно поселившийся в голове вместо обычных выверенных подпунктов общей миссии. Когда мысли путаются клубком, разобраться сложнее, чем если всё разложено по строчкам от A до Z. Ему не нравится зарождающееся смятение, ему не нравится, что голова начинает болеть от всего этого. Он устал гадать, почему лица некоторых людей, которых он видел в баре и в первый, и во второй раз, кажутся ему знакомыми, но он не может вспомнить, почему именно.

Рядом с переездом нет прилегающих домов, Дэйтон остался далеко позади. Разве что несколько зданий, наверное, использовавшихся в качестве складов или чего-то вроде того. Зимний навскидку оценивает их взглядом, ему кажется, будто он замечает блик на крыше одного из них – как от оптики, - но заставляет себя отвернуться, потому что бдительность – это хорошо, но паранойя – это уже финиш.

С этой стороны на столбах переезда значится обезличенная цифра «12», нарисованная тёмной краской по светлому бетону. Обычно всё работает на автоматике, но, раз границы перекрыты, значит, тут должны быть люди. Охрана, может быть, другие Стражи. Приказа снимать оцепление с зоны не было, а если дело касается гетто – и приказов Шмидта – такое в принципе не обсуждается. А если обсуждается, то наедине, где-нибудь на задворках зон, в перекрытых глушилками помещениях и с прочими мерами предосторожностей.

Ага. Люди.

Зимний, наверное, больше слышит, чем реально видит, как кто-то снимает оружие с предохранителя. И слышит не один такой щелчок.

Солдат называет позывной, звание и департамент службы. Он почти что готов к тому, что придётся доказывать свою принадлежность к Стражам Времени [как будто он не один такой чёртов киборг], к тому, что придётся объяснять, почему он задержался в Дэйтоне и не отбыл вместе с другими Стражами [Да потому что какой-то покойник взорвал служебную машину и обрубил связь. Почему покойник? Потому что если Зимний Солдат его вычислит, то жить ему всё равно не долго, пойдёт по всем формальным правилам обращения с преступниками.]

Когда громыхает первый предупредительный выстрел, Зимний вскидывает левую руку, чтобы защитить лицо. Свистит где-то выше макушки, но ещё бы немного – и пришлось бы соскребать серые комки мозга с асфальта. Он отступает на шаг назад, уже знает – что следующий может оказаться не предупредительным. Ему явно показывают, что через переезд не пропустят – и всё потому, что он официально признан если не дезертиром, то потерявшим доверие департамента.

Потерявший доверие департамента.

И когда успел, спрашивается?

У Солдата при себе только табельный пистолет, он успевает вытащить его до того, как ещё один выстрел царапает по живому предплечью. Зимний шипит сквозь зубы, прикрывается бионикой и экстренно прикидывает, как отступить, не имея рядом прикрытия, а только лишь прямую, как палка, дорогу, ведущую назад, в Дэйтон, а до Дэйтона добрый десяток километров, если не больше.

Решение приходит оттуда, откуда лично Зимний не ждал. Несколько ответных выстрелов – с крыши ближайшего здания, не иначе. Пока охранники отвлекаются, пытаясь понять, кто по ним палит, у Солдата появляется не совсем призрачная, но и не такая уж ощутимая возможность отступить обратно к городу.

Через переезд его не пропустят. Стоило соглашаться на другие пути…

+1

21

[indent] Два профессиональных стрелка, снайперы с чётким кровавым следом в своём пошлом, были размещены на крышах самых ближайших зданий – заброшенные многоэтажки и ангары, которые уже давно никто не используют по назначению; не сносят потому, что в приватизации можно порядком запутаться, а не используют потому, что рядом не слишком спокойный город даже при условии нахождения при близости одной из точек переезда. Стрелки устроились в ожидании и при полной боевой комплекции, будто бы собрались не просто проконтролировать и прикрыть, а конкретно убивать – не в новинку и было бы даже намного проще, чем нынешний приказ командира. Через оптический прицел они отслеживают каждый уверенный шаг Солдата, который на своих двоих добрался до двенадцатой границы, а заприметили его ещё далеко, едва разместились после своего прибытия сюда. Приказ простой и всё должно было пройти спокойно, но им заранее сказали, что на переезде все могут быть настроены крайне агрессивно. А ещё они заметили, что было проведено оцепление и закрытие переезда. Ни выйти и не зайти, как говорится. Кому только в голову взбредёт посетить этот город? А вот убраться отсюда – шанс дан далеко не каждому. Практически никому стоит заметить.

[indent] Огонь открыли внезапно. Солдат замер, а снайпер напрягся, вытягивая вперёд ногу для удобства и возвращая палец на крючок. После того, как пуля по касательной задела плечо Зимнего был открыт огонь – так же предупредительный, по приближении – по асфальту возле Солдата, обходя его, затем и на самом пункте и ещё кое-где над им. Тамошние служители закона сразу стали оглядываться в поиске стрелков, но едва ли найдут кого-нибудь со своим зрением и рассеянным вниманием. Оба держали на мушке вражеских стрелков, готовые повторно нажать на крючок, если у них хотя бы руки с пистолетами хотя бы дёрнуться в направлении Зимнего – был отдан чёткий приказ, сейчас им просто нужно какое-то время перетерпеть, пока не подошла подмога. А звук работающего мощного двигателя был слышен на расстоянии очень хорошо.

[indent] Скоро можно будет сниматься. Только ещё пару раз пришлось пару раз выстрелить, в очередной раз только предупреждая, а не нанося травмы. Стражи, оцепившие эту линию, шагнули по прямой к Солдату, снова поднимая пистолеты, но замерли – прямо под ногами появились чёткие параллельные друг другу точки раздробленного асфальта. Чёрный минивэн тем временем всё приближался, лишь набирая скорость. Отсчёт пошёл на секунды. Очень будет кстати, если Зимний Солдат не замешкается и всё поймёт правильно. Роллинз и остальные следовали за ним с первой минуты, как только он покинул пустеющий бар. И не только для того, что пожелать удачного пути на будущее, но и для того, чтобы обеспечить ему успешный отход. Переубеждать его было бесполезно, пока сам не испытал, то не принял бы. Минивэн резко начал тормозить лишь за жалкие метры до Солдата. Водитель ловко крутанул руль, машина, оставив чёрные полосы, развернулась, а прямо перед носом у Зимнего отъехала в сторону чёрная лакированная дверь. Тем временем снайпер успел пустить ещё один предупредительный в асфальт – ублюдки на «переправе» не хотели отпускать нарушителей, даже таких.

[indent] - Быстро в машину, Солдат, всё вопросы потом, - Роллинз чуть в сторону отступил, позволяя Зимнему занять своё место в салоне и, громыхнув дверью, рухнул напротив. – Газу, Зандер, эти придурки могут нам задницы подпалить.

[indent] Водитель ничего не ответил, а просто, как и просили, нажал на газ, выжимая из машины самый предел. Минивэн рванул вперёд так, что некоторых хорошо впечатало в сидения. Светловолосая девушка справа от Солдата принялась оглядывать небольшую царапину. Молча, умело, профессионально. Обработала антисептиком из пузатого баллончика, рана после этого покрылась тонкой прозрачной пленкой, придав эффект обезболивания. Следом залепила прямоугольным не намокающим пластырем и опустила рукав, ранее так бесцеремонно его задрав. После уже откинулась на спинку и оперлась руками на автомат, который придерживала коленями.

[indent] - Жить будет.

[indent] - Порядок, Солдат? – Выжидающе зыркнул Роллинз, щурясь и поправляя легкий разгруз на поясе. Остальные, помимо девушки и водителя, двое, смотрели на Зимнего спокойно, слегка вопросительно, так же ожидая ответа на поставленный замом командира вопрос, и с каким-то замешательством, которое никак нельзя было идентифицировать. Пусть и опытные вояки, но они не боялись находиться рядом с Зимним Солдатом в машине, будто бы заранее знали, что ничего он им не сделает. Именно поэтому Роллинз и остальные без страха смотрели его, именно поэтому Лилз, молодая координатор и медик, близко пододвинулась и начала обработку небольшой раны даже разрешения не спросив и не предупредив как-то, именно поэтому Солдата сейчас везли далеко от линии переезда, обратно в Дэйтон. 

[indent] Снайпер проследил за автомобилем до съезда с основного шоссе, одновременно второй стрелок наблюдал за Стражами, которые после отбытия минивэна и с места даже не дёрнулись, провожая номерные знаки на бампере со странными ухмылочками. Только вот этот автомобиль они больше найти не смогут. Ещё через пару минут стрелки стали сниматься со свои мест.

[indent] Автомобиль подъехал к бару, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, а из-за полупустых высоток темнота, казалось, наступила ещё быстрее. Народу в задымленном помещении стало меньше, но игры и общение, тем не менее, продолжались. Никого не смущал тот факт, что завтра ранний подъем, просто многие смогли уснуть хотя бы на пару часов только с помощью стакана крепкого виски. Слишком знакомо. Рамлоу и Пол находились в дальних помещениях, за складами, обсуждали ситуацию со взорванной машиной. Им удалось с посторонней помощью за четыре-пять часов «убрать» машину от банка в надёжное место, где Пол, механик и специалист по взрывчатке в отряде Рамлоу, будет трудиться над «машиной» всё следующее время, пока не найдёт хоть что-нибудь интересное. Такой уж был этот человек, зацепится делом и не отступит, пока не вынюхает и не вылижет всё до самого конца. Образно выражаясь... иногда. Брок разбирал свой зауэр, пока Пол рассказывал о некоторых видах взрывчатки, которую могли применить, чтобы ликвидировать Солдата. И везде, стоит отметить, читался почерк Стражей Времени. Что же, им ничего не удастся доказать, а они даже пытаться не будут.

[indent] Сначала в помещение вошёл Роллинз, а за ним – Зимний, замыкал же сию своеобразную колонну – Фрэнк. И тут Брок перенёс чувство дежавю. Захотелось снова убежать к бару за очередной бутылкой виски, но вовремя себя удержал. На сегодня ему нужно будет трезвое сознание, ну, относительно. Пол, глянув на вошедших, не спеша поднялся, пожал Рамлоу руку, пообещав, что сделает всё, что в его силах, и, посмотрев на Солдата и даже едва заметно кивнув ему, покинул бар. Запрыгнул в минивэн да так и пропал на неопределённый срок.

[indent] - И снова мы встречаемся в таких интересных обстоятельствах, - почти с горечью выдохнул Брок, усмехнулся и отложил затвор на стол к остальным частям заэура. – Как прошло? – И поднял взгляд на Роллинза. Тот уже сбросил разгруз на ближайшую коробку и уселся в кресло в дальнем углу, держа паузу либо же просто раздумывая, как же донести до командира, что законный переезд им теперь светит через... да не светит он им больше никогда.

[indent] - Готовы были стрелять на поражение. Как будто у них на информационном табло уже висит распечатка с фото Солдата, а ниже подпись – «взять живым или мёртвым». Готов поспорить, у них там и наши фото.

[indent] Так себе утешение, но он смогли свалить отсюда, а короткий отчет снайперов с полчаса назад рассказал о том, что никого подстрелено не было. Разве что Солдат был вскользь задет, но не страшно, мелочь. Рамлоу смотрел на Зимнего, пока Джек всё докладывал. Хотя бы пулю не словил, уже отлично. На самом деле Брок думал, что с его-то характером там трупы Стражей надо будет развозить по углам Дэйтона, а вот всё как оказалось. Он кивнул Зимнему, поймав его взгляд, на кресло перед собой. Фрэнк же отошёл к окнам, отложил автомат и снял с себя жилет, устроился недалеко от Джека.

[indent] - Ну, и что же дальше? Дурное у вас положение.

[indent] У Брока-то есть несколько вариантов, один из которых так и просится на успешное выполнение, у них бы было преимущество. Но вопрос в другом совершенно: на что готов ещё Солдат, чтобы добраться до своей цели, чтобы все разобраться и узнать правду? Не утерял ли он запал? Рамлоу к удовольствию своему уже заранее знал ответ, но очень – очень – хотел услышать его именно от Солдата, чтобы быть уверенным на полноценные сто процентов.

+1

22

Его точно прикрывают. Когда асфальт под ногами разлетается предупреждающим крошевом — таким очень толстым намёком, что приближаться не стоит, — Зимний делает шаг назад, выхватывает взглядом ближайшего противника и берет его на прицел. Кровавая точка меж глаз — идеальная замена лазерному прицелу. А ещё Солдат помнит, что это свои [пусть они теперь исполняют свои приказы, которые, судя по всему, направлены против самого Зимнего], и убивать их не стоит, если ещё надеяться на то, что когда-нибудь удастся вернуться в департамент.

Солдат не уверен, что хочет возвращаться в департамент.

В последний момент, уже практически вдавив пальцем спусковой крючок, он отводит ствол в сторону, и кому-то везёт похвастаться не дыркой промеж глаз, а только седыми корнями волос. Зимний не знает кто это — то ли кто-то из молодых Стражей, то ли вовсе местная охрана переезда, — однако, когда над головой противника аж искра вылетает, тот спешно приседает и с макушкой исчезает за укрытием.

Ещё бы немного, и Солдат его пристрелил. Вовремя, можно сказать, остановился, потому что если бы он всё-таки это сделал, то в столицу ему дорога была бы заказана. Впрочем, учитывая, что он потерял доверие департамента [когда успел — чёрт теперь разберёт] в Нью-Гринвич ему и без того лучше не соваться. Пристрелят без суда и следствия, уж эту процедуру он знает, как никто лучше.

Но в Нью-Гринвич ему всё-таки придётся добраться. Скажем так, задать пару вопросов непосредственному начальству.

Зимний больше слышит, чем видит, что к переезду приближается транспортное средство. Этот звук нереально с чем-то перепутать. Он ещё только рефлекторно оборачивается — на долю секунды, чтобы не подставиться, — а с крыши его предусмотрительно прикрывают, пугая выстрелами в молоко слишком далеко высовывающихся Стражей. Солдат убирает указательный палец под скобу, чтобы не появлялось лишнего искушения отправить на тот свет особенно ретиво исполняющих свой долг [он сам такой], подмечает боковым зрением минивэн, а после у него не остаётся слишком много времени на то, чтобы смотреть по сторонам, если он хотел убраться от переезда, заработав при этом только одну царапину по касанию, а не пару дырок к ней в комплект.

Визг жжёных об асфальт шин бьёт по ушам, а после — ещё и сильный хлопок съехавшей в сторону двери. Все знакомые по двум посещениям бара лица. Ну или не все знакомые, некогда сейчас разбираться. По траектории инерции протекторы оставили широкие чёрные полосы на асфальте, и сейчас бы пошутить про то, что всё это — в лучших традициях кинематографа, да Зимний лично оторвал бы шутнику язык и засунул в то место, куда солнце заглядывает в очень редкие моменты.

Солдат лишь кивает мужику, который следил за раундом таймрестлинга, оборачивается, делает предупредительный выстрел в сторону одно ретивого Стража [с почти что мстительным удовольствием замечает, как тот кривится, когда пуля по касательной задевает бедро] и, больше не задерживаясь, всё-таки проскальзывает в минивэн. Он даже не пытается задавать вопросы, потому что знает, что за ним следили, а на те вопросы, которым он сам не может придумать ответ, может что-то сказать только тот, кого здесь в данный конкретный момент нет.

Когда сидящая рядом девушка бесцеремонно задирает порванный рукав и начинает осматривать оставленную пулей рану, Зимний почти что дёргается в сторону, но остаётся на месте. Только сжимает пальцами сидение под собой, чтобы не дать рефлексам сработать. Он понимает, что она всего лишь хочет обработать царапину и не более того. Да и большинство находящихся в минивэне людей смотрят на беглого Стража так, словно то ли его знают, то ли не считают нужным беспокоиться на счёт того, что он как бы законник, то ли… да чёрт знает. Солдат старается об этом не думать, чтобы не вызывать очередного приступа тупой, ноющей головной боли. Сейчас боль притупилась из-з выброса в кровь нейромедиаторов, но кто знает, как быстро их эффект сойдёт на нет.

Порядок, — отвечает он односложно, смотрит в ответ, почти не моргая и, для верности, подтверждает свои слова коротким кивком. — Слегка повздорил с коллегами.

Да, всего лишь «слегка».

Прошёл целый день, и к тому времени, когда транспортное средство остановилось у уже ставшего привычным бара, небо вновь темнело, выливая на Дэйтон сверху-вниз не чернила, но самый натуральный дёготь. Роллинз [тот успел представиться по дороге, Солдат только кивнул — потому что он не помнит даже своего имени, только позывной, пусть в голове навязчивой мыслью и крутится смутное то ли предположение, то ли бредовая идея о том, что по имени его практически не называли, только в редких случаях, и только… а кто?] не стал задерживаться в основном зале, а сразу повёл Солдата в дальние помещения, туда, куда обычно дорогу преграждает табличка «для персонала». В дальних помещениях его, казалось, уже ждали, ну или по крайней мере не были удивлены такому скорому его возвращению. Зимний замечает лёгкий кивок в свою сторону от уходящего человека, рефлекторно прощается в ответ, а после переводит взгляд на Рамлоу.

Может быть им стоит перестать встречаться в странные периоды жизни при не менее странных обстоятельствах.

Хотя не то чтобы эти встречи носят неприятный характер. Скорее наоборот.

Зимнему даже не приходится рассказывать, что конкретно произошло. Вместо него это делает Роллинз. Солдат только слушает вполуха, молчаливо подтверждает сказанное, прикрывает глаза на секунду — ему кажется, что на секунду, но на самом деле дольше, — и чувствует, как его ведёт в сторону. Он сжимает пальцы в кулак, чувствует, как короткие ногти впиваются в ладонь, и заставляет себя открыть глаза, чтобы не терять нить разговора и понимать всё, о чём сейчас говорят совсем рядом. Кровь очистилась от выброса гормонов, головная боль вернулась. Зимний с трудом сглатывает, понимая, что на тело навалилась слабость, не сильно, не неприятно начинает ломить кости, а ещё он чувствует иррациональную, ни с чем конкретно не связанную тревожность. Постоянно рыскает взглядом по помещению, не решается кому-то долго смотреть в глаза, чтобы никто не заметил его состояния, слегка прикусывает внутреннюю поверхность нижней губы, чем только усиливает слюноотделение, а после опускается в кресло. Сидя, по крайней мере, не будет так заметно, что у него продолжают весьма ощутимо подрагивать пальцы правой руки.

Что дальше?

Солдат нервно ведёт кончиком языка по нижней губе, на самом деле долго не задумываясь. Если на переезде он намеревался вернуться в столицу, чтобы задать несколько вопросов своему начальству, то теперь он отчётливо понимает, что не столько задать вопросы, сколько выбить из них всё то дерьмо, которое скапливается десятилетиями жизни. У Иоганна Шмидта наверняка в запасе не одна сотня лет, скорее всего — не одна тысяча, а, значит, и мерзостного у него внутри столько, что один Страж, пусть и с силой Зимнего, вряд ли разгребёт.

Я теперь «потерявший доверие департамента». Это если официально.

Солдат жмёт плечами, сжимает и разжимает пальцы [на внутренней стороне ладони отпечатались лунки от впивавшихся в мякоть ногтей].

Если общедоступно – предатель.

И вот это, наверное, самый главный вопрос. «А с какой радости?» Зимний не помнит за собой ни одного прегрешения. С другой стороны, то, что он их не помнит, совершенно не значит, что их нет. Он хмурится, опускает взгляд в пол, старается по возможности игнорировать тупую боль — это становится сложнее, но он может, — и раз за разом возвращается к каким-то обрывкам, которые всё-таки спонтанно всплывали в памяти в течение дня. Что-то ему подсказывает, что амнезии-то у него, может, и нет, а вот память отсутствует… просто потому что. По какой-то причине.

А дальше я хочу знать, из-за чего меня списали со счетов. Мне сказали, что в деле замешаны Стражи, и, чёрт возьми, она действительно замешаны, потому что пытались меня ликвидировать. — Солдат на секунду сжимает челюсти, собирается с ватными сейчас мыслями и упрямо продолжает: — Уверен, что только мой коммуникатор не работает. Будь у меня другой, я смог бы вывести частоту департамента, по которой проходят сигналы от диспетчера. Было бы сразу ясно, что они собираются делать. Ну и в большой перспективе я бы… пообщался с герром Шмидтом.

Обращение он выделяет интонационно, так, по-особенному. И только после этого поднимает взгляд на Брока. Понятия не имеет, как сейчас выглядит, но вряд ли хорошо, однако, на собственное состояние ему пока что плевать от слова "совсем". Не то того сейчас, не до того.

Отредактировано James Barnes (2019-04-05 00:59:17)

+1

23

[indent] Всё они тут собравшиеся «потерявшие доверие департамента». Все они предатели. Просто кое-кто по своей воле и ни капли об этом не жалеет потому, что были весомые доводы не оставаться больше там, умалчивая уже и о службе, и состоянии в стройных рядах департамента. Причин было достаточно. И пускай, что оправдывались они все только одним, другие со счетов не списывали никогда. А вот кое-кого подвели под удар, да так, что неплохо было бы предположить и нарушения со Стороны элитного Солдата. Но он ошибок не делал, его служба была чистой, если не безупречной. Слухи водились, что, якобы, так жить и служить нормальный простой человек не сможет. Солдат смог. Но был ли он человеком? Плевать с Пизанской башни, кем он являлся на деле, мёртвым после этого он не становится, с ума не сходит и вполне вменяем. Но по какой-то причине департамент обвёл лучшего Солдата вокруг пальца, всё ловко вывернув, и, поджав хвост, свалил за периметр. Просто так взорвали тачку, чтобы суточных не получил и не смог бы преодолевать расстояния или же намеренно – ожидали и очень даже надеялись, что в машине в момент детонации будет находиться Зимний. В любом случае они продули и этот раунд за Солдатом. Причины уже не так важны, важно то, как долго Шмидт продержится, пока Солдат будет из него выбивать дерьмо. Чёрт возьми, Брок просто обязан это увидеть. Но этот мразотостный ублюдок находится слишком далеко – сложно и по времени и по безопасности. Если они смогут миновать четыре-пять зон, то с последующими возникнут ощутимые трудности. А по-другому с.т.р.а.й.к. просто не работал никогда. Не привыкать и всё в этом духе, хоть жир с боков ребята растрясут, и алкоголь из организма выветрится. Всё лучше под пули лезть за кого-то или за какую-то определённую цель, чем просто сидеть в Дэйтоне и ждать, когда дела двинуться с мёртвой точки.

[indent] Этого Рамлоу и хотел – настоящего дела, которое снова заставит почувствовать себя живым. 

[indent] - Теперь вы свободны, это важный фактор, - что есть, то есть. Рамлоу не сразу это осознал, сбежав из департамента сюда, в гетто. Когда его жизнь превратилась в бесконечный поиск «лишнего» времени всё изменилось. Но это многим лучше, чем жить одними сутками и не быть уверенным в завтрашнем дне. Сейчас Рамлоу был уверен, не на сто процентов, но твёрдо уверен на, примерно, восемьдесят, что ночь предстоящую переживет, если какому-нибудь смертнику не захочется проверить его точность в стрельбе. Как он некстати разобрал зауэр, но надо было уже разобраться, чего начал клинить спусковой. А кстати... Брок с лёгким оскалом смотрел на Солдата, пока пододвигал ему разобранный пистолет. Проверим кое-что.

[indent] - Не поможете?

[indent] И даже Роллинз ухмыльнулся в каком-то только своём одобрении, а Брок сделал вид, что этого не заметил и не услышал. Он просто хочет кое-что проверить.

[indent] - Такие грандиозные планы. А вообще, почему вы так уверены, что удастся даже на шаг приблизиться к департаменту, не говоря уже о том, чтобы нанести личный визит Шмидту? Этот придурок, едва почуяв в воздухе запах опасности, забьётся в свою нору так, что не вытравишь, – времени у него предостаточно для того, что пережить нас всех вместе взятых. А ряженные жалкие подобия Корлеоне обступят так и будут палить без предупреждения. Если всё так, как вы рассказали, то при дальнейшем задержании палить они будут насмерть и без предупреждающего в воздух.

[indent] Поэтому Брок не очень хотел отпускать Солдата туда, через зоны в Нью-Гринвич. Только без прикрытия. Однако Страж Времени так просто не согласится на сопровождение, даже если в прошлом они всей компанией не единожды разбирали запутанные сложные случаи. То, прошлое, для Солдата уже ничего не значило. Он забыл или просто не хотел вспоминать. Усердно делал вид, что никого не узнаёт и ни в чём не подозревает. Такое просто невозможно, какими бы актёрскими талантами и силой выдержки он не обладал. Только не после того, что произошло в прошлом. Поэтому Брок всё ещё рассматривает вариант надрать Шмидту зад за то, что в голову Солдату что-то напихали. Ну, или отдаст это Зимнему, ему будет в особый кайф.

[indent] Рамлоу искоса посмотрел на своего зама, без слов интересуясь его мнением, тот же только кивнул без лишних размышлений. Брок был уверен в нём почти так же, как и в самом себе. Большего и не требовалось.

[indent] - Предположим, что мы сможем предоставить вам такую возможность – коммуникатор и попытку выйти на нужную чистоту, - сразу перешёл к интересующему. Да потому что Рамлоу мог это ему предоставить, только нужно было быстро перебраться в одиннадцатую зону и уже там закодироваться и залечь на дно, пока ищейки департамента будут обшаривать все злачные места в Дэйтоне не только в поисках выжившего Солдата, но и в поисках тех, кто ему помогает. А тут уже попахивает повышением. – Солдат, ты готов рискнуть вместе с нами? У нас тоже есть счёты к Шмидту. Поэтому и сидим в Дэйтоне.

[indent] И он рассчитывал на то, что Солдат по привычке своей поведёт плечом и согласится, сухо и коротко, не распинаясь ни о чём. Может быть, с минутной заминкой. Рамлоу это было нужно. Жизненно необходимо. Может быть, даже больше, чем чёртово время на его предплечье. И, да, надо будет ещё разобраться с теми капсулами, которые были украдены. На эти века можно было бы убраться с места преступления как только все дела будут закончены, а Шмидт словит свою пулю меж глаз. Всё справедливо. Каждому – своё. Если уж досталась такая извращённая возможность прижать ублюдка и задавить окончательно, Рамлоу её не упустит. А сделать это с Солдатом будет намного проще, чем только с одним полным составом с.т.р.а.й.к. К тому же они изрядно истосковались по войне плечом к плечу с Зимним. Такой стимул выведет их на новый уровень, а, значит, и то, что они задумали, тоже может получиться. И они могут ещё живыми выйти, поимев предварительно тщательно каждого придурка в Нью-Гринвич.

+1

24

«Свобода». Это слово практически ничего не говорит Солдату. Не так давно он видел старый фильм [в котором точно такие же фильмы назывались диснеями, и звучало это, пусть и странно, но почему-то донельзя правильно], в котором тоже упоминалась свобода, но в несколько ином контексте: «Свобода… Избитый девиз нашей цивилизации. Только лишившись её, начинаешь понимать, что это на самом деле».

Лишившись. Не приобретя. Вряд ли Солдат, не знавший свободы от департамента [или знавший, но забывший за десятилетия службы], узнает её вот так, обретя лишь неподчинение, множество проблем на свою и без того не находящуюся в идеальном порядке голову, а также сомнения в собственной адекватности. Он ловит себя на мысли, что хочет просто поймать любого находящегося в клубе за руку, заглянуть в глаза и спросить: «Откуда, чёрт дери, я тебя знаю?» Это похоже на бред. Видеть лица, знакомые как будто бы из сна, но не понимать, или не желая себе признаваться, откуда их знает.

Говорят, подсознание не умеет придумывать новые образы, а во сны проецируются только те люди, которые уже видел когда-то хотя бы мельком на улице. Если это так… что же, избирательная у него, судя по всему, память.

Шорох передвигаемого по столу разобранного пистолета. Зимний опускает на него взгляд, смаргивает помутнение в глазах и тут же с интересом поддаётся ближе, чтобы посмотреть.

- ПРО серия, - говорит он, скорее, утверждая, а не спрашивая.

Такие детки поступили на вооружение не так давно, но успели зарекомендовать себя в некоторых подразделениях Стражей, а также группах вмешательства национальных воинских формирований по общественной правоохране.

Солдат слушает Брока вполуха, при этом осматривая единый блок ударно-спускового механизма, который легко отделяется при неполной разборке пистолета. Удобная конструкция, созданная для того, чтобы не терять мелкие детали при необходимости срочного вмешательства. Правда, сама модель имеет один существенный минус.

- Если мне не удастся приблизиться к департаменту, то не удастся никому, - попросту отвечает Зимний на один из целенаправленных вопросов, и, наверное, это самый простой, но и, в то же самое время, самый полный ответ, который он может дать, прежде чем спросить: - Каким режимом пользуетесь, самовзводным или прицельным?

Вообще-то самовзвод предоставляет ряд преимуществ, например, более плавный ход спускового крючка при меньшем усилии. С другой стороны, режим этот менее функционален и подходит разве что для самообороны на сверх коротких дистанциях в упор.

Солдат прекрасно понимает, на какой риск идёт. Он уже пошёл на риск в тот самый момент, когда едва не пристрелил другого Стража. А сейчас он стоит в задних помещениях бара, в компании Часовых, разбирается с явно нелегально приобретённым стволом, а ещё обсуждает возможность надрать задницу господину, который стоит даже выше департамента. Это попахивает не просто предательством, а буквально государственной изменой.

Он не спешит отвечать на вопрос, даёт себе минуту на размышление. Осматривает две сменные щёчки рукоятки оборачивающего типа. Тоже удобная приблуда, которая позволяет настраивать габариты рукояти под ладонь стрелка, правда, больше или меньше фиксированных значений всё равно сделать не получится. Зато затвор и защёлку магазина можно свободно перемещать самостоятельно как на левую сторону, так и на правую. Удобно, функционально, ничего лишнего.

Примерно также раньше говорили и о самом Зимнем Солдате. Многофункционален, удобен, точен, осечек не даёт.

Может быть, это первая осечка.

Или не первая?

Солдат почт готов спросить, почему вкус губ Рамлоу на сигаретном фильтре кажется ему до боли знакомым. До боли, выворачивающей рёбра наизнанку.

В конце концов Солдат дёргает плечом немного в сторону, как будто чувствуя тяжесть протеза, и отвечает:

- Готов рискнуть.

Как будто здесь нужны другие слова и подробные причины. Как минимум, добравшись до департамента, Зимний точно будет знать, не стали ли попытки ликвидировать его чьей-то ошибкой в очередном приказе, спустившемся с центрального департамента Стражей Времени. Может быть, Иоганн Шмид и вовсе не в курсе того, что происходит в гетто. А, может быть, это всё звенья одного плана, и давным-давно стоит выбить все зубы из самой главной пасти это паразита, который раскинул свою власть над двенадцатью часовыми зонам и делает вид, что всё это только во благо.

Порядок должен соблюдаться, даже если это порядок массовой ликвидации. В данном случае порядок – это смерти пласта населения, которое может стать проблемой в распределении ресурсов между оставшимися зонами. Может быть, это не времени, а ресурсов не хватает на то, чтобы люди не были обязаны умирать раньше срока.

Солдат не собирает пистолет, а показывает на блок ударно-спускового механизма.

- У этой модели есть недостаток. Значительный отрыв попаданий при стрельбе дуплетом. Это происходит из-за того, что приходится прикладывает усилие для спуска в конце его хода. То есть он всегда будет мазать на дуплет, с этим ничего не сделать. Разве что одиночные выстрелы. Придётся каждый раз выцеливать.

Он всё-таки кое-что поправляет: возвращает на место крепления под тактический фонарь, которые можно слегка смещать под корпусом для удобства. Окончательно разбирает блок УСМ, перепроверяет его, собирает вновь, и только потом приступает к осмотру саомго корпуса. Не металл, полимер. Что же, это тоже неплохо, полимеры сейчас показывают себя с лучшей стороны, нежели металл.

Зимний упирается ладонью в поверхность стола, на секунду прикрывает глаза, собираясь с мыслями и не давая себе соскользнуть в состояние, сходное с упадком сил. Хотя ему бы не помешало отдохнуть хоть немного, но не сейчас, а позже, когда он будет уверен, что в ближайшее время хвоста из Стражей Времени не предвидится.

- Какие же у вас могут быть счёты к Шмидту? - спрашивает Солдат прежде, чем успевает подумать, а действительно хотел ли это знать.

Мало ли какие у кого причины. У самого Зимнего, вот, покушение на убийство и, возможно, уничтожение чести и репутации. А что там ещё творил Шмидт в своё время, кому успел перейти дорогу, это уже останется на совести давно минувшего времени.

+1

25

[indent] Броку нравится то, что он слышит. Разумеется, что любой из его ребят может всё это выдать, но совсем не так, как это делает Солдат. Это словно у него в крови. Никто не сможет приблизиться к департаменту, если это не выйдет у Солдата. Всё верно. Гидра всегда боялась достаточно опытных сотрудников среди Стражей, а военных так вообще тайно презирала. По неизвестным причинам. Может быть потому, что военными сложнее всего управлять. Нельзя зомбировать промывкой мозгов, нельзя переманить на свою сторону только благодаря ценностям и жизненной позицией. Нельзя-нельзя-нельзя. Военный всегда живёт только потому, что у него не получилось помереть в прошлом бое. И так каждый раз.

[indent] - Самовзвод, - отвечал на вопрос, откинувшись в кресле и с любопытством поглядывая на Солдата, считывая по его внешнему виду всё, что только можно. Выглядит Зимний не на сто процентов, который приравнивали только ему. Брок решил оставить это пока что, если только ухудшится, тогда и успеет что-то предпринять. А то так можно и переломы обеих рук заработать. Хах, конечно нет.

[indent] - Готов рискнуть.

[indent] Рамлоу кажется, что ухмыляется он непозволительно долго. Но по-другому как-то не может. Он доволен результатом, доволен всё это слышать, доволен, что может видеть Солдата таким вот готовым ко всему. Единожды перейдя дорогу Зимнему придётся бегать всю жизнь. Ошибки он не прощал и исправлял их только кровью нарушителей. Брок этого насмотрелся. Всегда ли Солдат был оружием, которое используют в понятных целях. Рамлоу ответ, что нет, не всегда. Но когда точно всё изменилось, сказать было сложно. И он до сих пор жалеет, что не стал разбираться в том дерьме. Может быть, именно поэтому он торчит в Дэйтоне, а не греет кости где-нибудь на Гавайях. Брок поднялся из-за стола, обошёл его, присел на край, принявшись это время разобраться с пистолетом и собрать его в конце концов. Он ждал, пока Джеймс просмотрит детали, выскажет всё, что есть на деле, отвечал сам при этом коротким кивком и кривой понимающей улыбкой. Мол, всё верно. Он осторожно забирал из рук Солдата деталь за деталью, собирая оружие.

[indent] - Спасибо, Солдат, - Рамлоу кивает, задерживая взгляд на лице, из-за чего стало не по себе. – Сядь, нехорошо выглядишь. У нас впереди куча работы, а отдых светит только к полудню, если всё пройдёт гладко, на что я и рассчитываю.

[indent] - Связываться с корпусом? – Джек с кресла уже поднялся и зашагал к дверям. Видимо понял, что игры начались по крупному и сон им всем действительно светит только на следующий день. Им ночь придется пропыхтеть, чтобы снять с себя возможные наблюдения и пробраться быстро в одиннадцатую зону, которую охраняли лучше, чем двенадцатую. Там было больше Стражей Времени на один квадратный метр.

[indent] - Нет, пойдём через седьмой спуск. Они сейчас будут сосредоточены именно на переездах. Периметр их мало интересует, тем более что, как они думают, через него не пробраться.

[indent] Роллинз кивнул и ушёл. Спать захотелось ужасно. Брок потёр лицо ладонью, раздумывая, стоит ли рассказывать Солдату всё конкретно сейчас или дождаться случая поудобнее. Долго тянуть тоже не следует в общем-то, аукнется конечно, в каком только размере любопытно. Рамлоу вернулся за стол, достал из ящика старую потрёпанную военную карту, разложил её на столе.

[indent] - Фрэнк, свяжись с остальными, пусть готовятся. Мы должны покинуть Дэйтон до трёх ночи. Сообщи на седьмом спуске. Нас должны ждать через два часа, - боец ничего не стал спрашивать, принял приказ и ушёл, закрыв за собой двери. Скоро опустеет бар по настоятельной просьбе управляющего. Скоро в Дэйтоне станет тихо, и они смогут уйти. Никто ничего не узнает. Все камеры уже срезаны, даже в том периметре, где они будут миновать высокие стены. Надо только молиться, чтобы никакое дерьмо не наступило. Дело в том, что не так давно Рамлоу вообще перестал в кого-то верить, кроме как в себя и своих ребят. – Скажем так, этот ублюдок разрушил то, что было у меня и отнял то, с чем я чувствовал себя хорошо. Банально, да. Но он уничтожил жизнь не только мне одному, но и моим ребятам. У каждого есть список с не менее десятью пунктами, за что стоит Шмидту словить пулю и не пищать. Так что даже если этот поход в один конец, я не пожалею и не откажусь.

[indent] Пусть так, этого должно быть достаточно. Пока что. Только на время. Рамлоу не уверен, что сможет выложить Солдату всё на духу, да и стоит ли вообще прибегать к этому? Зачем заставлять его вспоминать то, что его разум забыл. Не важно, какими способами это произошло, важен был результат. И, честно, Рамлоу этот результат не нравился вообще. Поэтому поспешил всё выкинуть из головы и развернуть Солдату карту, указывая на важные позиции. Они смогут миновать двенадцатую стену, буквально пронырнув под ней. Рамлоу благодарен, что до сих пор держит дружбу крепкой с некоторыми торговцами с черного рынка, которые ничем не брезгуют в своей работе. Они предоставят им всем безопасный ход взамен на года. Хорошо, что они у них были в запасе. Плюс процент за то, что их никто не видел.

[indent] - После того, как проберёмся в одиннадцатую зону, можно будет хорошо отдохнуть без опасений, что будет какой-то хвост. За это я ручаюсь лично. А после будет и коммуникатор и нужная частота, хоть оператора из отделения департамента предоставим. Важно после побега из Дэйтона залечь на дно. Хотя бы день или два. Они будут заняты поиском чего-то в Дэйтоне, поэтому и оставим тут что-то от себя. Партию оружия и пару капсул с годами, которые приведут их к другому месту, на окраине гетто, там они задержатся.

[indent] Там они и найдут кое-какие улики по поводу ограбления, которые ничего не скажут по поводу обвинений Рамлоу и его команды. Для департамента их не существует. Так что не будет Шмидт обвинять призраков или восставших мертвецов. Хотя Брок этому ни капли не удивиться.

[indent] - Не очень выглядишь, - снова выражает своё мнение Брок после того, как коротко объяснил план их действий. Просто состояние Солдата прилично резало глаз. Он пожевал губу, кивнул в сторону длинного неширокого кожаного дивана. – Полотора часа есть в запасе. Отдохнёшь?

+1

26

Солдат коротко кивает, показывая, что услышал, но садиться как-то не спешит. Наверное, просто чувствует, что если сядет, то уже не встанет. По крайней мере, не в ближайшее время. Иной раз, чтобы перетерпеть плохое самочувствие, достаточно не давать себе спуска и продолжать что-то делать, пока организм не перестанет подавать сигнал о том, что вообще-то что-то не так. Солдат смотрит на то, как Брок соединяет воедино детали зауэра, собираясь придать детке рабочее состояние, а сам прикрывает глаза и с кривоватой усмешкой вспоминает чьи-то слова о том, что на оружие должен стоять, иначе это хорошим оружием и не назвать.

Что же, если отдых светит только к полудню, то до этого времени не стоит даже мечтать, чтобы куда-то пристроиться и банально перевести дух, не то что вернуть себя в состояние стояния. Наверняка Стражи переполошились, а если ещё и в департамент доложили, то гудит там всё как в шершневом гнезде. И Шмидт, поди, ходит из угла в угол, похожий на этого огромного варана, и разве что глаза не облизывает раздвоенным языком. Солдат знает, как это бывает: сначала выпустят лёгких на подъём Стражей, тех, что похожи на стаю гончих собак. Они не умеют задерживать, зато выслеживают - очень даже неплохо. Есть несколько способов, как сбить им нюх и направить по ложному следу, вот только Зимний чувствует - Рамлоу знает все эти способы не хуже его самого. А, может быть, даже лучше.

Когда заходит разговор о периметре, Солдат как-то даже оживляется, вопросительно смотрит на разговаривающих между собой, но не переспрашивает. Периметр - это вообще отдельная тема, и большинство Стражей действительно уверены, что через него не перебраться, а только через несколько переездов, ведущих в другую зону. Всё просто: высокая железобетонная стена, может быть, метров тридцать в высоту, по верху - несколько рядов полос высоковольтного напряжения, плюс камеры наружного слежения, а по расположенным через равные промежутки пунктам - смотровые, которые, правда, чаще всего пустуют, потому что какой безумец через стену полезет. Найдут потом обгоревший труп, даже не придётся государству особо на кремацию раскошеливаться.

Но, раз Часовые говорят именно о периметре, значит, возможность перебраться всё-таки есть. Солдат сжимает пальцами край стола, благо, что правой, а не левой руки, так что хватка пусть и выходит крепкой, но сама поверхность при этом не страдает. До Зимнего медленно начинают доходить возможные причины собственного состояния, но он старается не думать о них, потому что не помнит, чтобы принимал сильные медикаменты или же постоянно на чём-то сидел. Такого определённо не было. Или было?

Откровенно хреново от одной только мысли, что даже собственной памяти доверять не может, если уж на то пошло.

Как только на поверхности стола оказывается карта, Зимний отодвигается, чтобы не мешать. Подойдёт ближе и посмотрит только когда предложат. Сейчас, наблюдая за работой Часовых изнутри, Солдат отстранённо думает разве что о том, что в департаменте не зря поджимали хвосты. Если хоть на секунду предположить, что хотя бы треть Часовых обучена также хорошо, как эти парни, то стоит им объединиться, и столица капитулирует через пару дней ожесточённых боев. Столица определённо не выстоит, потому что большая часть её содержимого - это трясущиеся над своей жизнью мудаки. Ну, если говорить вежливо, альбигойцы - стало быть, постоять за себя не умеют, и не могут, и не будут. У них для этого телохранители есть, а у некоторых - даже целая свита телохранителей. Они боятся быть обворованными даже в пределах собственных особняков, но посверкать часами в казино - святое дело. Парадокс, дурная бесконечность. Им остаётся только хвалить Всевышнего за то, что не все Часовые - военные до мозга костей.

Причина проста, но совершенно понятна. Солдат кивает, подходит ближе к столу и всё-таки смотрит на карту. Старается лишних раз взгляда резко не отводить, чтобы перед глазами не расплывалось, это ему сейчас ни к чему. По очертаниям - в принципе всё знакомо, потому что видел нечто похожее, только не в подробностях, на экране во всю стену департамента. Там лишь очертания зон для наглядности, но это - нечто большее. План не вызывает лишних вопросов, конечная цель тоже ясна - добраться-таки до одиннадцатой зоны, а там уже - вглубь, в самую пасть паразита, которую хочется разорвать от угла до угла.

Может быть, если бы он изначально согласился на переход до одиннадцатой зоны, всей этой перестрелки у переезда удалось бы избежать. Впрочем, история не любит сослагательного наклонения, она становится шлюхой победителей, а ещё любит повторяться. Это правило никогда не меняется.

Зимний смотрит сначала в сторону дивана, а затем - на Брока. Появляется практически зудящее желание провести ладонью по лицу, согласиться тем, что да – надо просто отоспаться и всё пройдёт. Но он не должен себе этого позволять. Впрочем, Солдат проходит в сторону дивана и садится на него, прежде чем продолжить разговор по существу.

- У меня нет полутора часов, - говорит он, неуютно поведя плечом. - А те, что есть, и то живу в долг.

И говорит Солдат чистую правду, потому что если бы не Брок, то, более чем вероятно, к этому времени был бы уже мёртв. Это, наверное, единственная вещь, которую он точно не хочет знать: сколько минут у него есть после того, как истекают нормированные двадцать четыре часа. В полдень не станет и взятых двенадцати часов, а постоянно брать - не в его возможности и уж тем более желании.

Он запрокидывает голову, бездумно трётся макушкой о высокую спинку дивана и просто уговаривает себя дотянуть. Это всегда срабатывает. Даже если очень хреново. Представляет, как выглядит со стороны, да только всё это мелочи по сравнению с тем, что произойдёт дальше.

- И… серьёзно? Оператор из департамента?

Зимний тихо фыркает, насмешливо почти, морщится и впивается пальцами в подлокотник. Так хоть пальцы перестают дрожать. Уже хотя бы внешне не кажется, что состояние где-то на планке «хреново».

- Нет, операторы ни к чему. Вообще не уверен, что сейчас кому-то из департамента можно верить хотя бы процентов на семьдесят. Если они хотя бы предположат, что кто-то пытается прознать про их дела, то на самые явные пути слива информации посадят лояльных людей. И один только чёрт знает, что тогда они будут сливать.

Солдату нечего забирать из Дэйтона банально потому, что он тут ничего и не оставлял, кроме обгоревшего остова служебного автомобиля. Электронный помощник сгорел вместе с ним, а до чёрного ящика времени докопаться не было. Может быть там остались автоматически записи переговоров тех, кто установил взрывчатку, если, конечно, устанавливали её в Дэйтоне, а не прям в центральном департаменте. Запись срабатывает на голос, так что в случае, если всё-таки машину пытались подорвать уже у банка, а те ублюдки были недостаточно умными и переговаривались рядом с автомобилем, их можно было бы хотя бы попытаться узнать по голосам. Где машина - чёрт знает, а ящик остался внутри.

Полтора часа на всё про всё, а Зимний думает только о том, как бы не отвалиться за эти полтора часа. Ещё и сохраняя вид, что всё в пределах нормы. Ничего, не привыкать.

+1

27

[indent] - Это ваше время, - Рамлоу не брезгует ещё раз об этом напомнить. Не говорит уже о том, что да, среди Часовых не принято перекидывать друг другу заработанные часы или недели, только если заработаны они были не одним делом на всех. Тогда уже всё добытое делится по-честному. Но это у других Часовых. Тут, в Дэйтоне, там, где за всем надзирают люди Брока, дела все общие и самоволок не бывает. А если и бывают, то ребята умудряются слить время простым людям, которые едва сводят концы с концами. Военные никогда не стремились к роскошной и яркой жизни Нью-Гринвича. То, как живут тамошние снобы, лишь головную боль вызывает. Военным нужен простой минимум, чтобы не умереть, чтобы хотя бы существовать, а не жить. Смысл существования они потом сами придумывают. Дайте возможность работать и жилплощадь – всё, больше ничего не надо. Но, как бы всё просто не звучало, на практике выходит всё отвратительно. Трупы на заводах появляются каждое утро, их даже не убирают сразу же – не хватает рук, чтобы всё успеть. Проценты растут, растут цены, налоги. Растёт всё, бедным ничего не остаётся, кроме как податься в нелегальный бизнес, в котором, к слову, правительство тоже отхватывает свой процент пожирнее. Это чтобы все свои тылы прикрыть на случай, если кто-то взбунтуется из той зоны, откуда меньше всего ожидаешь. Нелегальные, обычно, всегда спокойны и виду не подают, что их больше всех остальных не устраивается устоявшиеся законы, но, тем не менее, против не идут. Каким бы парадоксом это не было. Каждый кроет свои тылы как хочет. Рамлоу иногда думает, в других городах неужели так же? Неужели эта единая всемирная система, в результате которой люди с сутками на предплечьях обязаны жить, как белка в колесе и заботиться о том, чтобы наутро их не схватил сердечный приступ. Время делается за счет жизней тех, кто не в состоянии себя обеспечить, как следует.

[indent] Спокойней становится только от мысли, что у него всегда случались такие моменты, когда систему можно было обойти. Хотя бы тем же самым грабежом, хотя бы рекетированием. А на все возгласы «за что?» и «почему?» оправдывался, что буквально пары часов ему не хватает до полноценных суток на жизнь. Неправда, конечно, но и мириться с постепенно растущими показателями в экономике, которые негативно только сказываются на обедневшем слое населения, не собирался. А вообще Рамлоу не оправдывался не перед кем. Как будто они не понимают, почему люди опускаются до грабежа и шантажа.

[indent] - Абсолютно серьёзно, - правда, но слова Зимнего о том, что все люди в департаменте лояльные Броку, могли быть либо подменены, либо просто... ликвидированы, заставили изрядно пошевелить мозгами. На случай раскрытия у них был свой план действий, при котором все фронта сворачивались, и люди с общими на то интересами просто уходили на такое дно, где их бы не нашёл сам Шмидт с лупой. О таких местах никто не знает, кроме необходимых персон. Но никаких сигналов о подозрении не поступало, связь была круглосуточной. Шмидт параноик, это ясно, но не мог же он заменить большую часть сотрудников в департаменте просто потому, что «я тебя подозреваю, прочь с глаз моих». Подступиться можно было к любому с тонким намеком на сотрудничество, не выходило только разве что к Золе, но тот боялся больше Шмидта, а не неизвестных ему людей, которые и временем заманивали и обещали защиту. – Хорошо, я понял.

[indent] Не стоит в ближайшее время связываться со своими в департаменте, чтобы и их ещё не подставить под удар. Тем более те сами выйдут, если что-то случится, если придётся бежать. А пока Брок, Зимний и остальные поработают с нелегальными, с другими Часовыми, с которыми ещё можно найти общий язык при достижении, быть может общей цели.

[indent] - Отдыхай, - всё-таки Рамлоу решил оставить Солдата. Не мог он смотреть на него в таком состоянии без возможности помочь. Нет, возможность и желания-то то были, но это было неуместно. Не факт, что Зимний ещё примет помощь. Но и запас медикаментов нужно будет пополнить в одиннадцатой зоне. Командир оставил карту, забрал пистолет, убрав его в кобуру, приглушил свет в помещении и направился к двери. – Тут тебе ничего не угрожает. Может пока ослабить защиту. Моя ответственность.

[indent] На улице Рамлоу прикуривает от зажигалки Роллинза. Они ждут, пока приедут остальные, чтобы проинструктировать по всем параметрам, чтобы чётко объяснить, что это уже не учебная тренировка, а полноценный сбор. «Государственная измена» даже не применяется. Они давно уже предали своих, когда самовольно сбросили полномочия Стражей и когда их персональные данные были удалены из всех возможных источников.

[indent] - Он плох, - внимательность Джека была одним из самых весомых плюсов, которыми он обладал. Зам убирает зажигалку в карман. На нем из прошлого только тёмный тактический жилет и кобура с пистолетом. Посетители из бара выходят один за другим, прощаются с двумя Часовыми, кто-то ещё жмёт руки. Все они – неплохие люди, среди них есть и такие, которых бы Брок взял себе на службу, выдрессировав, как положено. Но не факт, что кто-то из них доживёт до следующего дня. Брок и сам не уверен, что сможет пережить последующие сутки. Сам себе даёт установку – надо, иначе всё было напрасно. Тем более, что сейчас у него есть и повод, и возможность, и даже силы на это.

[indent] - Да, видел, - Брок жмурится от сигаретного дыма и старается не смотреть на зама. Тот всё увидит и поймёт. Нравоучения сейчас Броку были нужны меньше всего. Легче станет разве что от заверений, что всё будет в порядке, всё обойдётся. Но в это никто из ребят уже не верил, и верить не хотел – наёбывали их по страшному, наёбывали всё. Самое гадкое, что наёбывала жизнь сама. – Выглядит так, словно сейчас ломка начнётся. Скорее всего накачали чем-нибудь перед самой отправкой сюда.

[indent] - Лилз может осмотреть и дать что-нибудь.

[indent] - После того, как будем в одиннадцатой зоне, тогда у него уже не будет выбора развернуться и уйти, - Рамлоу криво усмехается. Может быть, он чем-то рисковал. Хотелось бы, что только своей шкурой, но ничьей другой. На нём вины больше, чем можно подумать на первый взгляд. И если кому отдуваться за ситуацию, в которую попал Солдат, то только ему. Его ребята в этом не виноваты. – Едут.

[indent] Кивнул в сторону поворота, откуда уже показался серый минивэн, за ним ещё легковая машина Часовых. Ребята все пришли, вопросов задавать не стал, а лишь внимательно слушали, изредка уточняли кое-что важное, необходимое. Брок не стал от них ничего скрывать – полечь может каждый, но постараются вытянуть любого, никого не оставлять. В большом зале бара начали собирать оружие и снаряжения, а так же необходимую атрибутику, несколько капсул со временем. Тихо переговаривались между собой, курили, иногда молчали. В стороне Роллинз принимал вызов от седьмого спуска – они будут готовы принять их к двум ночи. Брок бросает взгляд на часы на стене [ бесполезный ныне атрибут ] – они пока что успевали. В самом углу притаился Пол с какими-то устройствами, назначения которых было неизвестно, но рассмотрев ближе, Брок узнал в этом совсем другое. Пол выглядел довольным, словно дорвался до чего-то крайне важного. Америку не откроет, но занавес будет частично убран. Новости хорошие, однако, не станет это обвинениями в суде, даже если им удастся расшифровать записи. Командир одобрительно кивает Полу. Всё складывается довольно неплохо.

[indent] - Как самочувствие? Нужно что-нибудь? – Он постепенно усиливает свет в помещении, обращая внимание на Солдата, приближается в несколько шагов и протягивает не распакованную бутылку негазированной воды. Как для самого себя считал – больше всего ему захотелось бы пить в подобном состоянии. – Скоро выезжаем.

+1

28

Брок ещё раз напоминает, что это – его время, однако, Солдат не может так просто принять подобный расклад. В этом мире даже в мышеловке не бывает бесплатного сыра. Зимний мог бы придумать тысячу и одно оправдание подобному поведению [например, за то, что он пощадил Часового в баре и вернул ему всё то время, что отнял, хотя должен был конфисковать; или, может быть, они пересекались когда-то давно, и Рамлоу возвращает старый долг, хотя знай тогда, что Часовой – бывший Страж, Зимний, скорее, ликвидировал бы его, чем оказывал какую-то услугу], но он каким-то задним чутьём понимает, что ничего из этого не будет являться настоящей причиной. Причину знает только Брок, и спрашивать о ней – моветон. Хотя вот уже на протяжении нескольких часов у Солдата в голове больше вопросов, чем ответов, и чем больше он начинает о чём-то задумываться, тем сложнее придумывать логичные объяснения. А без этого гораздо хуже: придумывая объяснения Зимний, по крайней мере, не считает себя поехавшим, хотя мог бы поступать ещё проще, и списывать все свои проблемы на диссоциативную амнезию.

Ладно, он просто не хочет списывать свои проблемы на надуманные причины. Больше всего он хочет разобраться в том, что происходит, и, в частности, в том, почему некоторые люди смотрят на него так, будто чего-то от него ждут, а он этого не делает. Отвратительное ощущение.

Зимний только лишь медленно выдыхает, вскидывает взгляд и смотрит на Рамлоу, когда тот собирается уходить.

Полтора часа, да? — переспрашивает просто на всякий случай, кивает медленно. — Ладно. Понял.

У него есть полтора часа и, когда свет уже не так режет глаза, а дверь в помещение закрывается, Солдат наклоняется вбок, сползает по спинке дивана и утыкается лбом в прохладный диванный подлокотник. Он зажмуривается практически до цветных пятен перед глазами, вдыхает на раз-два и на раз-два-три выдыхает же. Просто сосредотачивается на том, чтобы дышать, пережидает поднимающуюся изнутри неприятную, но терпимую волну тошноты. Даже если бы ему хотелось сблевать, то было бы нечем, потому что так забил себе голову этими пропавшими сотнями лет, этим странным поведением Стражей, молчанием из департамента, двойным покушением на убийство, да ещё и удивительной лояльностью Часовых, что не помнит, когда ел в последний раз. Не хотелось, и не до того было, да и сейчас не хочет. А теперь суставы выкручивает, в голове туман, и дикое желание чего-то, а чего – и сам не знает толком.

Солдат усмехается криво, не открывая глаз и позволяя себе недолго наслаждаться прохладой кожзама у лба. Он сейчас максимально отрыт. Приходи — и бери всё, что надо, даже можно попробовать убить — и вряд ли окажет сопротивление на том уровне, которое привыкли от него ожидать. Сопротивляться будет, этого у него не отнять, но более чем вероятно, что стиль его боя больше не будет напоминать хищную грацию машины для убийства, а, скорее, загнанного и больного зверя, который знает, что скоро сдохнет, но так просто не сдастся, уж лучше с клыками в чьей-то глотке издохнет, чем будет ждать, пока его выпотрошат от паха до глотки.

Он позволяет себе только пару минут слабости — роскошь для нынешнего положения вещей, — заставляет себя подняться и ещё раз подойти к столу. Клонит в сон нещадно, гудит голова, и перед глазами от резкой смены положения в пространстве темнеет. Зимний сжимает и разжимает пальцы живой руки, ждёт, когда чувство лёгкого онемения сойдёт на нет, а после этого решительным жестом пододвигает к себе карту, чтобы рассмотреть, как следует. Освещение тусклое, его едва хватает, чтобы разобрать линии, не говоря уже о том, что зрение то и дело пытается подвести, так что Солдат больше полагается на память, в которой отпечаталось расположение зон с экрана в департаменте и пытается соотнести тревожные красные маркеры с тем, что видит сейчас на столе. По всему выходило, что самый крупный очаг беспокойства столицы — это действительно Дэйтон, несмотря на то, что в двенадцатой зоне находятся ещё пара мелких городов на отшибе. Ещё один красный маркер был, кажется, в одиннадцатой зоне, но Зимний не спешит делать выводов пока не знает, куда Часовым предстоит направиться. Ещё один маркер Солдат вспоминает в районе седьмой или шестой часовой зоны. Очень не хотелось бы, чтобы его предположение оказалось верным. А предположение крайне простое: особенно пристально столица пытается наблюдать именно за теми местностями, в которых Часовые пытаются проворачивать свои дела и перебираться из зоны в зону. Зимний отчего-то верит [знает наверняка, он точно это знает] что Брок в курсе, и всё пройдёт, как он то задумает.

Солдат заставляет себя вернуться на диван и провалиться не то в крайне тревожную дрёму, не то в очень близкое к этому состояние. Ему не хочется прикрывать глаза, потому что он не знает, что может увидеть во снах, сгенерированных воспалённым мозгом, находящимся сейчас явно не в состоянии нормального функционирования. Тремор, кажется, только усилится, Солдат старается не обращать на это внимания. К чёрту, пройдёт.

Брок возвращается как по часам [очень неприятный каламбур в мире, в котором им приходится жить], и Солдат тут же садится прямо, правда, всё же притормаживает на пару секунд, чтобы вновь не словить помутнения в глазах. Наконец, фокусирует взгляд на бутылке, благодарно кивает, поднимает руку с чуть дрожащими пальцами и обхватывает ими прогибающиеся вовнутрь пластиковые бока.

Спасибо. — Он почти одним движением сворачивает крышку, подносит бутылку к губам и жадно пьём. Где-то на периферии возникает мысль, что не стоит торопиться, лучше пить маленькими глотками, но он отметает её в сторону, а потом, когда чувствует, что вода потекла по подбородку, просто убирает бутылку, льёт немного на свободную ладонь и с силой проводит ей по лицу, приводя себя в чувство. — Нет, мне ничего не надо.

Он намерено игнорирует вопрос о самочувствии, потому что им можно будет заняться после, когда они покинут Дэйтон и переберутся куда-то, где даже внутреннее звериное чутьё Зимнего Солдата перестанет постоянно напоминать о том, что вокруг могут находиться люди из департамента, у которых, поди, уже целая разнарядка имеется. Кого убивать, кого брать живым, сколько времени конфисковать, кого в какие щели наказывать и что для этого использовать.

Солдат не смотрит на Брока, крутит бутылку в руках, отпивает ещё немного, и мысль сама собой цепляется за этот дурацкий факт. Брок. Джек. Все спокойно обращаются друг к другу по именам, это естественно и нормально, потому что у человека не может не быть имени. Солдата зовут только Солдатом, и это тоже будто бы нормально, да и он сам привычен слышать собственный позывной, а до поры до времени даже не задумывался…

У меня, наверное, тоже имя есть, — бормочет он, не замечая того, что думает вслух. Он даже не ждёт в ответ на это какой-то реакции [Рамлоу этого в принципе не должен был услышать, а если и услышал — то как будто он знает?], поэтому поднимается с дивана, подходит к столу и начинает сворачивать карту. – Переберёмся в одиннадцатую зону, а что дальше? У вас через все периметры есть свои лазы? Или на какой-то зоне они заканчиваются? Потому что если да, то придётся где-то на время осесть, чтобы поискать альтернативные маршруты. Тут мне и понадобится коммуникатор. Послушаю, что намеревается делать дивизия экстренного реагирования, кое-что они, сами того не замечая, постоянно сливают. Плюс шифры для моего уровня доступа не были засекреченными.

Он всё это прокручивает в голове как само собой разумеющееся. Как будто готовится к очередной вылазке из столицы в другую часовую зону, на задание, с которым не могут справиться остальные Стражи. Это по сути своей — тоже очередная миссия, вот только в обратном порядке. Если раньше ему нужно было всего лишь выехать из Нью-Гринвича и вернуться туда в положенное время, то теперь ему наоборот нужно проникнуть в Нью-Гринвич, а вернуться оттуда по возможности незамеченным, и если не с головой Шмидта в руках, то хотя бы с адекватными объяснениями происходящего. Выглядит как разминка для мозгов и собственных навыков.

+1

29

[indent] Ему остается, только молча наблюдать, как Солдат приходит в себя, отпивает воду и смачивает лицо, вылив немного прохладной жидкости на подрагивающую ладонь. Брок старательно делает вид, что не замечает всего этого, но лишний раз убеждается в том, что состояние Солдата оставляет желать лучшего. Если бы не риск похерить всю операцию, которая даже не началась, Брок бы уже давно настоял на обследовании, которое может провести Лилз с её медицинскими навыками. Но мало того, что может сорваться предстоящая операция, так и Зимний Солдат может проявить агрессию по отношению к Часовым – Брок знает, как Стражей натаскивают на этих падальщиков – хотя основой задачей ликвидировать и ограничивать этих «преступников» у департамента не являлось. Иной раз Часовые даже могли помочь с чем-то; они видят и слышат намного больше, чем Стражи, которые только-только прибыли на место преступления. Пока представители департамента прибывают на место и начинают осмотр и считывание обстановки, Часовые давно уже держат путь туда, где можно переждать внезапное нашествие Стражей в их места. К тому же успев всё подчистить и на месте происшествия. Нет, конфликт с Зимним был ни к чему. Так и нескольких своих хороших бойцов можно лишиться только из-за одного желания помочь Стражу Времени. Но факт остаётся фактом – ему требуется помощь и чем быстрее, тем лучше. Может быть, только отдых, может быть, какие-то препараты. По сути, у Брока были связаны руки обстоятельствами, но он привык ждать и терпеть. Осталось всего ничего.

[indent] - А дальше нужно будет прождать какое-то время, пока Стражи не нацелятся на Дэйтон. В ночь они не рискуют здесь бродить, так как знают – им не рады. После этого можно будет перебраться вплоть до шестой зоны по некоторым лазам, о которых мало кто знает и о которых лучше не распространяться, - Брок очень надеялся, что Солдат понял намёк. Не дурак далеко. К тому же, смысл ему всё выкладывать в департамент, если у него к нему появились счёты, м? Не факт, что поверят, не факт, что даже позволят подступить к одному из отделений департамента. Просто откроют огонь. Зимний Солдат – лучший Страж Времени – и теперь преступник, на которого должно быть и приказ соответствующий вышел – без предупреждений, насмерть, захватить живым или мёртвым, однозначно такие слова там присутствовали. Брок в свою службу Стража не завидовал этим людям, фото которых красовалось на соответствующих приказах. Но теперь он и сам такой, и Зимний с ними. В этом было что-то веселое, что не давало расслабиться, по поводу чего можно было развлечься. Извращенные понятия о спокойной жизни на самом деле. Большинство Часовых, которые в прошлом были Стражами Времени, давно бы уже убрались как можно дальше, что и след простыл бы. Но только ни Брок, ни его команда и ни теперь. – В каждой зоне есть места, конспиративные квартиры, в которых можно остановиться. И есть надежные люди, к которым можно будет обратиться за помощью: оружие, медикаменты и что-то ещё. Не мы одни в этом, Солдат. Есть дохуя людей, которым неприятна политика департамента и методы Шмидта. Если они об этом не говорят и не признают открыто, как мы, то это не значит, что их нет. Даже в рядах Стражей. Поэтому тебе и сказали, что, возможно, в ограблении замешаны свои люди. И этому не надо удивляться. Всё абсолютно не так в мире, как нам доказывают. Идём.

[indent] Брок усмехается, окидывая Зимнего внимательным взглядом в последний раз, кивает и, развернувшись, выходит из помещения, вовсе погасив в нём свет. По узкому коридору вышли в главный зал, где уже не было посетителей; были только страйковцы и хозяин этого бара, флегматично протирающий помытые стаканы, и выглядел он так, слово для него вся эта картина ничего не значила. Алкоголь был для бойцов в шаговой доступности, но никто даже не притронулся – нельзя так, установка устаревшая, но действующая. А алкоголь, который принял Брок на первых двух встречах с Зимним, уже давно выветрился. Рамлоу даже пожалел, что мог сейчас соображать, как компьютер, но это было нужно. Усталость накатилась на плечи внезапно, он позволил себе зажмуриться на миг, возвращая былую форму и остроту взгляда. В зале их словно не заметили, каждый был занят своим делом. Увидели – да, но посчитали лишним как-то контактировать. Джек просто кивнул, а Фрэнк протянул кодировку, выданную чуть ли не на фрагменте туалетной бумаге. «2:00, седьмой спуск. место готово к принятию». Брок мельком взглянул, затем смел и кинул в пепельницу, кто-нибудь из бойцов, закурив, всё равно спалит эту бумажку.

[indent] - Посмотри, - он развернулся к Зимнему Солдату, остановившись возле одного стола с оружием на нём. Кивнул на «ассортимент», - вдруг, что пригодится. Твоего пистолета может оказаться недостаточно. Не стесняйся. Всё легальное.

[indent] Ну, может, и слукавил, не без этого. Кое-какое оружие он приобретал лично на своё имя, некоторые комплекты были из арсенала ребят, но оно всё было общим. Из департамента практически ничего не получилось вынести – не было времени. А вот воспользоваться после всего незаконным сбытом и чёрным рынком – почему нет? Если ты умеешь пользоваться всем этим осторожно и замечать любой наёб от поставщика, то можно неплохо разойтись. В своей квартире в Дэйтоне Брок хранил оружия на целый с.т.р.а.й.к. Без огнестрела в гетто не выжить, как бы ты не вертелся. Он нужен хотя бы для устрашения. На столах присутствовало и кое-что из необходимого обмундирования, которое можно было быстро и относительно легко подогнать. Некоторые комплекты были уже присвоены, но, судя по комплекции его ребят и Зимнего, можно было что-нибудь подобрать и ему. Отряд с.т.р.а.й.к. – каждый – сбросил гражданское, и теперь выглядели как отряд специального назначения при одном из отделов департамента или даже в самой Гидре. Может быть, и это произведёт эффект на окружающих и они не станут задавать лишние вопросы.

[indent] - Отправление через тридцать минут, - он повысил голос, чтобы все остальные тоже услышали и начали время своё затрачивать с пользой, сразу рассчитывая на то или иное. Минивэны уже стояли на улице, водители были готовы. Брок снова обернулся к Солдату. – Один человек, с которым ты виделся сегодня уже в кабинете, нашёл кое-что интересное в той машине, которую подорвали. Сказал, что большая часть уцелела, но чтобы всё восстановить понадобится время. В любом случае он будет держать в курсе. Если хочешь, можешь задать вопросы. Вон он сиди в углу. Зовут Пол. Вдруг и поможешь ему чем-то.

[indent] Брок указал пальцем и взглядом на механика, который не отвлекался от своей работы и был всерьёз настроен забрать находку с собой в одиннадцатую зону. Брок не препятствовал. Если Пол сможет с этим ящиком щеголять на квартире и заниматься дешифровкой, то флаг ему в руки, Рамлоу будет только благодарен. Тем более что Полу и самому стало интересно. Охоч он был разбирать по мелким деталям любое устройство. А с чёрными ящиками так вообще практически не сталкивался. Только если в теории. Был слишком перфекционист и не терпел, чтобы в его работу вклинивались чужие, ничего не смыслящие в этом. Но Солдату нельзя сказать «нет» по многим причинам. Пол точно не скажет, примет помощь и ответит вопросы с радостью. На то действительно были причины. У каждого бойца в с.т.р.а.й.к.е их была уйма. Сейчас Рамлоу особенно сильно улавливает общее напряжение, которое сгустилось в помещении. Все хотели выйти на контакт с Зимним, хотя бы устный, но не могли этого сделать – коммандер поставил запрет и довольно внятно объяснил «почему нельзя же». Восторга мало, но скоро всё должно разрешиться.

+1

30

Зимний понимает, о чём речь. Часовые рационально пользуются выделенным временем, а что касается Стражей, то для них не высовываться ночью — самое обычное дело. Правда, смотря в каких зонах. Солдат прихватывает зубами нижнюю губу, сворачивает карту компактнее и убирает её окончательно, прислушиваясь к объяснениям и думая о том, что как только они минуют, скажем, четвёртую часовую зону, им придётся прятаться даже ночью. Чем ближе к столице, тем больше у Стражей работы, потому что приходится соответствовать уровню и показывать гражданским, что всё под контролем, даже если вся бдительность — напускная, даже если показательные задержания преступников — действительно показательные. Зимний знает, как это работает. Настоящую работу выполняют Стражи, отслужившие достаточно большой срок в департаменте, а все остальные — внешняя мишура, мелькающая то там, то тут по улице, призванная пугать одним своим видом. А чем дальше от Нью-Гринвича, тем меньше власти имеет Закон, и тем меньше, соответственно, у Стражей реальной возможности как постоять за себя, так и вмешиваться в ритм жизни городов и поселений.

Лучше не распространяться, — легко повторяет Солдат за Рамлоу, и это почти что устное заверение в том, что лично он никому и ничего не скажет. Зерно сомнения уже затесалось где-то под фундаментом непогрешимой лояльности департаменту, и дело за малым, когда тщательно выстраиваемся стена догм о круговороте времени в мире окончательно покроется трещинами и начнёт разваливаться на куски. Она уже, на самом-то деле, трескается и поскрипывает. Львиную долю смятения привносят именно те люди, с которыми сейчас волей-неволей приходится общаться. — Проход до шестой зоны - это уже половина пути.

Проблема, на самом деле, наверное, гораздо глубже, чем может себе признаться Солдат. Ему стоило бы задуматься, почему он позволяет подходить к себе со спины, прикасаться к себе так открыто, а ни инстинктивная попытка отстраниться, ни рефлекторная защита не дают о себе знать. При этом за спиной [или с ладонью на живом, ощущающем прикосновения плече] всегда оказывается один и тот же человек. Один и тот же человек, которого Зимний увидел в первый раз в баре, но кажется, будто это не так, и должно быть что-то ещё. Брок не даёт ни единой зацепки для мысли, и продолжения она не получает, а Солдат не хочет поехать крышей на волне неясных предчувствий и плохого самочувствия, поэтому ничего не спрашивает. Возможно, это всего лишь последствия чего-то глубинного, запрятанного в спаянном подсознании. Возможно, ему просто стоит отдохнуть, и тогда тревожное ощущение неправильной ситуации тоже схлынет прочь.

Сейчас Солдату стоит думать только о том, что он буквальным образом согласился на государственный переворот. Иначе это и не назвать. ГИДРа — это даже не департамент, она над всей структурой власти, это то непоколебимое и цепкое [клейкое], что обвивает кольцом щупалец все двенадцать часовых зон вот уже который десяток лет [которую сотню лет?]. Сбросить щупальца в кислоту — пожалуй, не самый плохой вариант, а чтобы головы не отрастали заново, нужно рубить все сразу одним махом. Ну или хотя бы попытаться добраться до той самой главной пасти, которая громче всех шипит и шире всех скалится. Может, хотя бы яд пустить на пользу.

Зимний первым выходит из помещения и не ощущает никакого дискомфорта по поводу того, что Брок остаётся за спиной, да ещё и свет выключает. Солдат только чувствует мелкие мурашки у загривка — это последствия внимательного взгляда, но Брок молчит, и Солдат ему за это благодарен. Потом, не сейчас, всё потом. Солдат знает приоритеты целой миссии над одной боевой единицей, к тому же перемещаться самостоятельно он в состоянии, соображать — тоже. Всё нормально, пока держит себя в руках [ну или в руке, потому что бионика, по крайней мере, не подрагивает].

Зимний бегло осматривает стол с оружием, прикидывает, какой процент из него действительно легален, однако, какая сейчас разница? Правильно, никакой, все средства хороши, если ими можно воспользоваться. Он не собирается прибирать к рукам дополнительную броню или что-то типа того, потому что это замедлит, а он предполагает брать именно скоростью и неожиданностью наскока. В конце концов он останавливает свой выбор на армейском варианте Беретты и CQD Mark V ATAC, а больше ему, скорее всего, не понадобится. Он бы прихватил кое-какие приблуды из департамента, к которым привык в виду их компактности и удобства, но для этого в оружейную департамента для начала надлежало добраться. Всё со временем, лучше решать проблемы по мере их появления.

До отправления тридцать минут, и Солдат позволяет себе остановиться у одного из свободных стульев, чтобы оглянуться и приглядеться к лицам тех, с кем придётся провести ближайшее время. Теперь ни одни из них даже при крайней степени слепоты не походит на гражданского. Солдат узнаёт и тактическую броню, и ещё кое-что, что он определённо видел разве что у гидровских боевиков, которых спускают с цепи только в случае порядка массовой ликвидации. Кое-кто смотрит на него ответно, Зимний замечает во взглядах не то немой вопрос, не то лёгкую степень недоумения, однако, не может понять, с чем это связано, поэтому оставляет взгляды без ответа. Стоит Броку обратиться к нему, как он рефлекторно поворачивает голову на звук голоса и смотрит в указанную сторону.

В машине что-то уцелело? — переспрашивает, скорее, не потому, что не услышал, а потому, что мозг туго соображает. Ему всё ещё нужно некоторое время, чтобы сообразить и сделать правильно, а не повестись на то, что могло и показаться. Солдат прекрасно понимает, что дальше может быть только хуже, но упрямо намеревается по мере возможности не полагаться на помощь, а разбираться с этим самостоятельно. Пока что важнее выбраться из Дэйтона, а остальное подождёт. — Гляну, что там.

Зимний отходит от своего места и в несколько быстрых шагов пересекает помещение, чтобы поближе подойти к механику. Тот показывает на небольшой цилиндр, и Солдат как-то сразу понимает, что это такое на самом деле. Чудом уцелевший чёрный ящик. Вообще-то самописцы не устанавливают в автотранспорте, однако, для автомобилей Стражей в своё время сделали исключение, чтобы записывать переговоры и прочие данные, когда дотянуться до кнопки диктофона нет никакой возможности. К тому же – ещё одна мера контроля. И, говоря начистоту, чёрным ящиком он называется постольку-поскольку, потому что на самом деле больше всего похож на оранжевый цилиндр. Это чтобы найти было проще и минимизировать повреждения при силовых контактах.

Титан и сталь, — бормочет себе под нос Зимний и качает головой. — Такая штука должна выдерживать полчаса непрерывного горения. А ещё там должен быть ультразвуковой маячок. Его лучше срезать и уничтожить.

Маячки прикрепляют на чёрные ящики, чтобы с помощью них было проще найти самописец после аварии. Частота каждого маячка уникальна, их не перепутать, даже если на транспортном средстве несколько таких вот ящиков, в частности обычный и аварийный. Солдат пытается навскидку прикинуть, сколько времени Пол ходит с этим ящиком, и если не догадался срезать маячок раньше, то как давно за сигналом наблюдает кто-нибудь из Стражей? Всё-таки хорошо, что это выяснилось до того, как Часовые собрались покинуть Дэйтон.

Что-то говорилось о том, чтобы направить Стражей по ложному следу?

Зимний смотрит сначала на Пола, а затем оборачивается, чтобы взглядом найти в помещении Брока.

Тогда маячок можно не уничтожать, а оставить где-нибудь целым. Стражи по любому пойдут проверять сигнал, стоит им его запеленговать.

Маленькая уловка, которая может подарить добрых полчаса или час времени, смотря, как далеко и насколько удачно получится спрятать этот несчастный маячок. Вряд ли Стражи будут ожидать, что кто-то в принципе вспомнит про чёрный ящик, а если за перемещениями сигнала маячка уже кто-нибудь следит, то это только на руку сыграет.

Что касается самого ящика... — Солдат удерживается от того, чтобы провести ладонью по лицу. Только прикрывает глаза, а после вновь смотрит на механика. — Дешифровать не сложно, там понятные коды. Сложнее будет вскрыть оболочку. Три прослойки.

Наружная, прослойка защиты от огня, и внутренняя выстилка. С эти можно будет что-то сделать, перебравшись в одиннадцатую зону. И, может быть, хотя бы немного отдохнув, чтобы избавиться от преследующего тремора и ощущения неприятной, но терпимой тошноты.

Отредактировано James Barnes (2019-04-09 00:50:55)

0


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » so it's 3 am, turn it on again