POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » so it's 3 am, turn it on again


so it's 3 am, turn it on again

Сообщений 61 страница 90 из 178

1

https://i.imgur.com/3irAxut.gif

Brock Rumlow [minuteman] //
Time, a changing a wasting
Come and get up in my face again
Time, given the run around to me
And I'm not having an easy time
Time, never having an easy
You'll never meet another like me

// [timekeeper] James Barnes
Time never gonna die
Never gonna give in to me
You want a deity like me, you want a God
But you're never gonna give in to me
Want a deity like me
Time is just another God of the mind

https://i.imgur.com/HAwPvDE.png

// попытка сломать режим, тайное охуевание 1.0.,
абстинентный синдром, открытое охуевание 2.0.

+2

61

[indent] Да, они могли бы запросто оказаться в Нью-Гринвиче уже за один день, а то и меньше. Но их быстрее бы повязали уже где-то на шестой или пятой зоне, куда будет несложно отправить группу для задержания из главного центра. Перестрелку там затевать крайне опасно, к ней могли запросто присоединиться и Часовые, которые почуяли запах добычи [ нужно же было как-то препятствовать появлению мёртвого времени в свою пользу ], и некоторые местные жители [ очень незначительный процент от общего числа, ведь в тех временных зонах они живут куда лучше, чем на отдалённых, например, – золотая середина, хорошо контролируемая департаментом; там практически никогда не случалось преступлений ]. Неизвестно, откуда ещё можно ждать неприятностей, Рамлоу понимает, что так просто им не дадут подойти ближе к Нью-Гринвичу, однако и платить сверх нормы на пропуске у переезда – тоже чревато, человек может быть куплен кем-то другим. Там они менялись как использованные перчатки или отстрелянные гильзы. Риск велик. Но если настоять и предложить достаточно времени, то можно было получить и свободный проезд и отключенные камеры слежения [ или просто с подмененной картинкой ]. Но если оставить всё, как есть, и следовать только нелегальным путям проезда, то времени может уйти достаточно, чтобы департамент стал к ним приближаться слишком быстро. Такого допустить нельзя было – лишь увеличивая расстояние между, они смогут и продумать путь, чтобы ненароком не угодить в ловушку, и отдыхать больше – а это требовалось как-никак.

[indent] - Не избежать, - подтверждает Рамлоу, отпивает пиво и косится на Зимнего, который устроился возле его ног. Не дёргается, позволяет затылком откинуться на колено и ладонь сжимает в кулак, чтобы сдержаться и не потянуться – зарыться пальцами в волосы, помассировав и приняться перебирать пряди, задумавшись о чём-то своём. Так и делали ведь, дежа вю в очередной раз скребётся где-то на подкорке, Брок зажмуривается и, расслабившись, открывает глаза. – Они налетят слишком быстро. Миновать одну зону мы, может быть, успеем, но ввязываться в гонку в каком-нибудь городе или, что хуже, на периферии, где и спрятаться негде, - не очень умный ход будет с нашей стороны. Уверен, что сейчас в департаменте высматривают каждую точку, где хотя бы незначительно была превышена отметка стандартного оборота времени для этой зоны. Они ищут нас там, где мы и не появимся, это в их стиле. Другого выхода просто нет. Не имеют связей нормальных среди Часовых, да и последние не станут помогать департаменту, альтруисты из них так себе.

[indent] И если они уже поймают с.т.р.а.й.к. на радарах, то уже не отцепятся, как бы отряд не стал выворачиваться и придумывать всё новые способы. Тут без вариантов, разве что можно было следы запутать, но на это тоже требовалось время. Чем дольше они ждут, тем дальше от них становится конечная цель – центральный департамент и сам Шмидт. Может быть Иоганн может ждать сколько угодно их смерти или, что хуже, поимки, но только не сам с.т.р.а.й.к. Они и так слишком долго ждали этой возможности – побороться ещё не только за себя и свою свободу, но и за кое-кого другого чисто в качестве патлы за весь причинённый ущерб, что нанёс департамент. Как уже говорилось, каждый в отряде готов собой на этот счёт пожертвовать. Так что в интересах Рамлоу сделать всё так, чтобы не приходилось об этом думать чаще, чем раз в день. Своих ребят он любит и не позволит просто так соваться вперёд, как бы и каким бы желанием они не пылали.

[indent] - Видел, да. Это может быть и простой уловкой, - стандартной процедурой вскрытия замков обладали каждый в отряде, но вот мастерски взломать патрульную машину Стражей – это будет только на совести Спарки, у которого пальцы всё время норовят залезть не в тот карман и по собственную душу. Не хотелось даже на несколько метров даже приближаться к этой машине. Заманчивый расклад, но нет, опять же, есть риск, с которым придётся будет как-то разбираться в дороге. Но и их машины слишком заметные. Мало того, что придётся большую часть пути проходить именно ночью, так ещё и останавливаться у различных пунктов, которые собой представляли только разрушенные ангары и давно покинутые лачуги. Патрульная машина могла бы несколько упростить задачу перемещения по зонам. Несколько человек могли всегда отправляться в путь раньше остальных и инструктировать, если впереди ждут неприятности. Так можно было бы обходить все горячие точки, которые были отмечены на карте департамента алым. Слишком заманчиво, точно. А в машине было всё то, чего они не имели. Теперь-то Рамлоу всерьёз об этом задумался. Да и просить патрульную машину у Фила «взаймы» как-то и язык не повернулся, и извилина не сработала в нужный момент. Ладно, подумать об этом чуть позже, когда будет занят планировкой.

[indent] - Практически нет, - и не было смысла лукавить. Солдат, то есть Джеймс, слишком хорошо знал Брока, чтобы в определённый момент вычленить ложь или просто прикрытие. Может быть, ничего не скажет, но взглядом передаст многое. Рамлоу тоже так любил делать, и не мог это контролировать на самом деле. А колено и, правда, болело уже намного меньше. Куда хуже было, когда Брок занимался борьбой ещё до того, как определился в армию, а на горизонте придирчиво замаячил департамент. Тогда любая травма могла знатно осложнить жизнь и просто вывести из соревнований. Так что эта рана, чисто по касательной пуля чуть задела суставную сумку, была меньшим из всех его бед. Рамлоу всё-таки не выдерживает, отпивает ещё пива и пальцами касается ладони Джеймса, затем скользит по предплечью, плечу, по шее и вплетает пальцы в волосы на затылке, слабо почесав у загривка. Дело привычки, да и так он сам неплохо может расслабиться. А как приятно чувствовать, как расслабляется и сам Джеймс под пальцами. От ранения он отошёл быстро. Времени не было на нормальную обработку, когда отряд отходил из главного центра. Лилз, спасибо малышке, не лезла и даже не убивала взглядом. Вроде, была занята кем-то другим в плане медицинской помощи. Отряд Рамлоу обошёлся без потерь и смог улизнуть только с мелкими царапинами – сотрудники департамента осмысленно не шли в лобовую, ведь в рукопашной им было бы не выстоят против таких бойцов, как с.т.р.а.й.к., что бы там Шмидт не приказывал в стиле «стоять насмерть». Как они тогда быстро уматывали – не вспомнить точно. Рамлоу только отчётливо припоминает, что хотел бы и дальше убивать, не идти назад, а развернуться вперед и искать-искать-искать. Но тогда бы полёг весь отряд. Вопреки их послушанию, волки с.т.р.а.й.к.а могли и выдать что-то такое, за что Рамлоу хотел бы их поубивать или, напротив, отблагодарить как следует. Он не мог в тот момент жертвовать всем отрядом ради одного человека, которого бы департамент точно не умертвил бы.

+1

62

Джеймсу, не говоря обо всём прочем, комфортно сидеть на полу, привалившись к чужим ногам. В меру жёстко, позволяет расположиться более или менее ровно и сбросить часть напряжения с той группы мышц, на которую из-за протеза приходится больше всего нагрузки. Наверное, это вторая неудобная деталь сразу же после отсутствия часов: постоянная нагрузка, распределяемая поддерживающим каркасом, рано или поздно даёт о себе знать необходимостью самого обыкновенного, человеческого отдыха. Впрочем, даже к перевесу на левую сторону со временем можно довольно просто привыкнуть, да и безобразный шрам на стыке плеча и бионики практически не болит. Может быть, на выбрыки погоды разве что.

Зимний молчаливо согласен с тем, что гонка с департаментом – это самый безумный вариант, на который можно пойти только если совсем отчаяться. На стороне департамента ресурсы, численность, лояльность работе и ГИДРе, да даже само время пока что играет на них. На стороне Часовых… эффект неожиданности, разве что, отчаянная безбашенность и профессионализм, ну и, вероятно, недолеченный Солдат с винегретом в голове. Часовые действительно не станут помогать департаменту, но это не значит, что сами не станут вставлять палки в колёса. Если где-то появляется возможность нажиться, этой возможностью очень и очень редко пренебрегают. Иной раз на язык просилось «гиены», но это, скорее, весьма прозаично. И даже если оставленный якобы без присмотра служебный автомобиль Стражей Времени выглядит как самая натуральная западня, сама мысль от этого менее сладкой не становится. Это бы существенно упростило задачу, действительно существенно. Может быть, угнать машину Зимний бы и не рискнул, но вот управиться с попавшей в руки он бы сумел. Дело техники, с которой нужно вести себя крайне осторожно.

Джеймс опускает руку уже после того, как чувствует прикосновение чужих пальцев: сначала к ладони, по предплечью до плеча, а там и к шее. Подавляет в себе желание вжать голову в плечи [держи глотку всегда в безопасности, и будет тебе счастье, пока трахею клыками не вырвут], садится немного ровнее и вновь наклоняет голову назад, ближе к пальцам, зарывшимся в волосы. Джеймс задерживает дыхание на пару мгновений, прикрывает глаза, считает про себя до трёх – выдыхает. Это личное [Зимний уверен, что любому другому человеку руки бы оторвал, если бы любой другой хотя бы попытался прикоснуться к воротниковой зоне, шее или волосам], плечи заметно расслабляются [ну одно – точно, а бионику вряд ли возможно расслабить в принципе], да и сам он больше ни слова не говорит – изучает собственную реакцию на прикосновения, поглаживания, и мелкие мурашки от линии роста волос вниз, когда пряди проскальзывают сквозь пальцы и щекочут шею.

С запрокинутой головой пиво без риска подавиться не выпьешь, поэтому Джеймс пока ещё держит бутылку в руках, не двигается, замирает так, у Брока в ногах. Тот, по крайней мере, не врёт [Джеймс чувствует это], поэтому сам Зимний при этом ощущает лёгкий укол совести из-за того, что врал о собственном состоянии. Единственное оправдание, что, так было нужно для дела: сначала свалить из одной зоны в другую, потом решить, в каком городе остановиться, потом этот беспокойный сон в одиночку на кровати, и… то, что случилось потом. Брок, наверное, понял тогда, что Зимний о чём-то недоговаривает, и хорошо то, что всё-таки обошлось. Теперь с медикаментозной помощью, может, дело пойдёт быстрее.

Джеймсу не хочется подниматься с пола, выскальзывать из-под пальцев, лениво, медленно перебирающих пряди, поэтому он продолжает сидеть, прикидывая в уме, насколько быстро получится разогреть еду. Вообще-то ему стоило обойтись чем-то менее острым, потому что организм может не так среагировать на сильный раздражитель после долгого вынужденного голодания [с учётом быстрого метаболизма], но и Лилз права с тем, что отказываться совсем, наверное, не стоит.

Мысль перескакиваем на совершенно другое, возвращая его к покоцанной памяти. Что, если некоторые воспоминания так навсегда и затеряются? Говорят, нужно уметь отпускать своё прошлое, чтобы жить настоящим, но, чтобы жить настоящим, нужно иметь хотя бы примерное представление о том, что ты за человек был до этого. Джеймс не знает, как реагировать, если не сможет вернуться к тому состоянию, каким его помнили до всей этой проблемы с департаментом полугодовой давности. Не знает и то, как на это отреагируют другие, те, кто знал его очень хорошо. Что-то останется изменённым, определённо, ведь нельзя войти в одну реку дважды. В таком случае, насколько негативно воспримут его нового?

- Иногда, если хочешь что-то спрятать, нужно положить вещь на видное место, - говорит Джеймс, опускает голову и подносит горлышко бутылки к губам. – Чем-то таким и придётся руководствоваться в столице. Никто особо не будет ожидать того, что мы можем и не прятаться.

В столице они надолго не задержатся. Всего лишь ради одного очень важного разговора, а потом… а что потом? Джеймс не знает, сможет ли он жить вне департамента. Таких как он иногда называют адреналинозависимыми: чтобы чувствовать себя живым, ему нужно не сидеть на месте, заниматься чем-то, похожим на работу Стражей [или Часовых?]. Может быть, из крупнейшего банка, подконтрольного ГИДРе, можно будет взять в качестве моральной компенсации капсулу на миллиард лет [Джеймс знает, что там есть такая, целый миллиард лет], и выбросить этот миллиард в поток по отдалённым зонам. В конце концов, никто не обязан умирать слишком рано, чтобы жили другие.

Прежде чем поднятья с пола на ноги, Джеймс озвучивает то же самое вслух:

- Центральный национальный банк, непосредственно подчинённый финансовому отделу ГИДРы. Там капсула на миллиард лет. Вполне неплохо в качестве компенсации за все проблемы, которые они приносят.

После этого Джеймс опускает взгляд на Брока, невольно улыбается уголком губ [но по-настоящему, тепло], и уходит на кухню, чтобы забрать со стола свою коробку с таким вот импровизированным ужином и поставить её разогреваться. Мясо с подобным соусом, если так подумать, неплохо и в холодном виде, но вот есть холодным кашмир – сорт особого извращения. А ещё стоило проверить, охлаждается ли бутылка виски, потому что разбавлять его льдом – дурной тон.

+1

63

[indent] Поглаживая Зимнего по затылку, почесывая слабо и неторопливо перебирая пряди, то сжимая их пальцами, то старательно распутывая, Рамлоу и сам впадал в какое-то состояние схожее с трансом. Внезапно вспомнилось, что вечерами Джеймс так подсаживался именно по той причине, что очень хотел как можно быстрее отключиться от реальности и забыться хотя бы на время. Ввиду самых разных обстоятельств, но, зачастую из-за того, что творилось в департаменте. Работа, которая на первый взгляд может показаться до безобразия простой, на деле оказывает сильное давление на каждого в департаменте, и не заметить этого было нельзя. Даже вскользь, но у кого-то да промелькали сбои в работе. Гидра хорошо затирала эти косяки, и, получалось так, что в общей картине работоспособности любого отделения департамента мелкие сбои в работе отдельных его членов никто не видел. А люди, тем временем, продолжали постепенно приближаться к финальной стадии своего выгорания. Иногда таких сотрудников переводили в отдел архива или лаборатории, но делу это уже мало помогало, такой процесс нельзя было как-то обратить. Разве что притормозить, но и это вызывало трудности. Однако Зимний мог отключаться и не думать о том, что выкашивало вся и всех на работе - и сотрудников, и подозреваемых, и обвиняемых. Всех в разной степени и разными путями. Рамлоу тоже часто этим занимался. Проще было тем, кто в прошлом сталкивался с проблемами и кошмарами куда хуже, чем непростые проблемы в департаменте. Давить продолжало, но в меньшей степени. И хорошо было то, что они могли вовремя подставить друг другу плечо, страхуя и убеждая, что упасть один другому не даст ни в коем случае. Так вот иногда и проходили их вечера под тихий бубнёж телевизора, вещавшего о беззаботной жизни в Нью-Гринвиче и о том, как хорошо на всех временных зонах подряд. Жители центра и вообразить себе не могли, какой ужас творится в некоторых районах, а если бы и узнали, то, скорее всего, не поверили.

[indent] Брок слушает Джеймса, приоткрывает глаза и косится на него, разминая живое плечо, пока тот отпивает пиво – чисто чтобы не помешать ненароком. Усмехается. Да, иногда он придерживался такой вот логики, следом за ним к ней пристрастился и Брок, но на деле всё бывает намного хуже и сложнее. Никто из здешнего департамента не станет объявлять машину в розыск, чтобы не привлекать излишнее внимание, но они знатно забегают туда-сюда, начнут рыскать по самым запылённым углам и могут запросто выпустить из своей зоны видимости, что минивэны Часовых уже миновали границу с десятой временной зоной во главе с их патрульной машиной. Кто-то должен быть впереди отряда, чтобы его направлять, иначе будет слишком просто наколоться на что-то поострее, чем простая засада. Может быть, эта версия имеет право на жизнь. Только есть другого выхода не будет. Патрульная машина могла бы неплохо подсобить им в последующих временных зонах.

[indent] - Согласен, - отзывается тихо, рассматривая этикету на бутылке пива. Вопрос в другом: как они будут выбираться из центра, когда дело будет сделано? Или если оно будет сделано. И вообще будет ли у них возможность оттуда выбраться? Никто не говорит вслух, но эту вылазку каждый из отряда заочно считает последней в своей жизни потому, что невозможно предсказать, что их ждёт. Искусности Шмидта можно было позавидовать. Он, чтобы спасти и себя, и то время, которое за ним стоит, за всей Гидрой тоже, сделает всё, лишь бы не... Ну, в этом они похожи, да. Рамлоу тоже сделает всё, только чтобы избавиться от такой главы в своей жизни, как департамент и работа на Гидру, провались она пропадом.

[indent] Поначалу Брок думает, что эти миллиард лет могут находиться в самом защищенном месте – у Гидры за пазухой, но есть ли смысл держать там эту капсулу, без возможности пустить время в оборот – оно всё равно в полном составе вернётся обратно. Или они его никак не задействуют – просто на тот случай, если произойдёт массовый крах экономики? Ну, тогда им и миллиард лет не поможет всё восстановить. Держат такую ценную вещь только потому, что могут? Потому, что обладают ей? И откуда об этом знает Джеймс? Слухи ходили разные, но ни один из них не был чем-то подтверждён. Они из банка в Дэйтоне вынесли только полвека. А в центре хранится капсула на миллиард лет – вполне себе цель, чтобы принять ей за компенсацию, если у них всё получится. С таким запасом можно будет жить очень и очень долго, даже если они разделят все между собой и ещё какую-то часть спустят на то, чтобы покрыть и долги, и заплатить некоторым Часовым и Стражам, которые им помогали. С таким временем и торопиться будет некуда совершенно.

[indent] - Срубить главную голову и все остальные будут под нашим контролем, - тихо произнёс Рамлоу, выпуская пальцы из волос Солдата, тот поднялся на ноги и направился на кухню, откуда уже тянуло вполне аппетитно – полуфабрикатам не нужно много времени на приготовление. Брок улыбается Джеймсу напоследок, отметив, что улыбка и некоторые его привычки и повадки сохранились. Любопытно узнать, что же осталось ещё и не «стерлось», возможно, препаратами. Оставшись один в гостиной, Брок допивает пиво в несколько крупных глотков и ещё некоторое время позволяет себе отвлечься от происходящего и прикинуть, какой беспорядок может начаться после смерти Шмидта. Понадобиться реагировать быстро, нет, молниеносно, чтобы взять всё под контроль. Спрашивается, сколько людей департамента перейдут на их сторону, и не станет ли какая-то из остальных голов скалиться в их сторону или, что хуже, пытаться ухватить кусок. Выиграть время на побег, а дальше им будет не интересно, что произойдёт с центром – крах или кто-то другой займёт место Шмидта. Неважно. В момент финала им понадобиться времени куда больше, чем кажется.

[indent] Через несколько минут он выключает духовку, выбрасывает пустую бутылку в мусорное ведро и закрывает жалюзи в кухне – слишком ярко на это стороне. Зажмуриваясь и потирая глаза, Брок какое-то время остаётся стоять у разделочного стола. Раньше все трудности ему казались не более чем очередной задачей, которую ему необходимо решить, сейчас же решение невозможно из-за отсутствия некоторых переменных или знаменателей. В какой-то момент Рамлоу начал чувствовать, что упускает контроль над всей ситуацией из рук, а это было очень некстати. Но невозможно всё держать в поле своего зрения, некоторые факты могут просто напросто ускользать или вовсе не появляться.

[indent] - Приятного аппетита, - это уже чуть позже, когда и Солдат себе успел еду разогреть, и блюдо Брока чуть остыло – передержал в духовке всё-таки. Устроили за столом, словно это был один из их постоянных вечеров. Ага, вечер поистине полный романтики, ничего не скажешь. Военный, живущий в ожидании, и Суперсолдат с некоторыми проблемами в своей голове.

+1

64

Мысль, обронённая Броком, звучит практически как план. Ну, как начало плана. «Срубить главную голову и все остальные окажутся под контролем». Джеймс, наверное, никогда не предполагал, что однажды будет работать не на департамент, а против него [ему даже интересно, какого мнения он был о командовании до того, как ему медикаментозно попытались привить полную лояльность]. Работать против департамента, против ГИДРы, даже просто допустить в голову одну только мысль о том, чтобы крашнуть систему и пустить веками выстраиваемую политику управления государством под откос.

Джеймс допивает пиво уже на кухне, там же и остаётся, гоняя свои мысли, пока Брок вытаскивает из духовки ужин. Ставит разогреться своё, переводит взгляд на закрытые сейчас жалюзи. Джеймс знает, что у ГИДРы есть капсула с миллиардом лет, только потому что сам не так давно находился в сопровождении, когда эту капсулу перевозили из управляющего аппарата непосредственно в банк. Маленькая капсула, такая, какую прикладывали к своему запястью каждый из СТРАЙКа, чтобы заплатить за переход между зонами, но в ней содержится миллиард лет, которого хватит на всех них и даже больше.

Когда Брок замирает у разделочного стола, Джеймс касается ладонью его плеча и слегка сжимает.

- Думаю, я знаю, как нам взять под контроль все зоны, - говорит он, поглаживая пальцами по плечу. – Но расскажу после ужина.

Они садятся за стол в ненапряжном молчании. Джеймс опускает взгляд в собственную коробку [благо материал такой, что разогревать можно было прямо так, не вытаскивая], отвечает «и тебе приятного», однако, мыслями ушёл в проработку того, о чём собирался рассказать. Мысль появилась рискованная [а когда мысли подобного плана в принципе были не рискованными], но, возможно, стоило ей воспользоваться, чтобы одним махом покончить сразу со всем. Рис с гарниром оказывается очень даже неплохим, а острый соус только подчёркивает вкус мяса. Джеймс непозволительно долго заканчивает со своим ужином [по крайней мере явно дольше, чем обычно], думает о своём [о общем, на самом-то деле], и после, скинув остатки в мусорное ведро к пустым бутылкам, достал пару прозрачных стаканов к виски. Кому-то стоило сказать «спасибо», что здесь в принципе обнаружились стаканы.

Уже с виски Джеймс перебрался обратно в комнату, устроился на диване, предусмотрительно оставляя вторую его половину свободной, и только тогда заговорил:

- Сейчас я расскажу это один раз, и больше я сегодня об этом вряд ли захочу разговаривать.

Он молчит несколько секунд, собираясь с мыслями. Резкий разворот собственной жизни на сто восемьдесят градусов не даётся просто и не проходит бесследно. Но зато впервые за последнее время Джеймс чувствует себя в нужном месте и с нужным человеком. Там, где раньше было до промозглости пусто, теперь теплеет.

- Шмидт не оставит ГИДРу без присмотра на случай, если с ним что-то случится. Он наверняка продумал десятки вариантов различных исходов, и у него имеется план на случай фатального краха. Так вот. Департаменты Стражей Времени размещены по всем временным зонам, и Шмидт разработал экстренную мобилизацию на случай непредвиденных волнений. Так сказать, возможность сохранить устоявшийся режим, если с ним самим… что-то случится. Или кто-то подсобит с тем, чтобы с ним что-то случилось. План нужен на случай антигидровских выступлений.

Джеймс сыто щурится, смотрит на Брока и оглаживает взглядом черты его лица. Наличие плана не было никогда таким уж секретом, о плане знало всё руководство, а также некоторые командиры подразделений. Без подробностей, но о наличии – наверняка.

- Кто-то пытается сбросить главу ГИДРы, - продолжает говорить Джеймс таким тоном, словно пробует эту фразу на вкус. - Как бы отреагировал департамент? Согласно плану Шмидта, центральный департамент в случае его смерти должен взять на себя власть в Нью-Гринвиче, чтобы предотвратить переворот. То есть, департамент будет действовать во имя Шмидта, а не против. Ты говорил, что у тебя ещё остались свои люди там, верно? Тогда… придётся моментально изолировать всю верхушку. Обрубить всю связь. На самом деле не важно, кто именно начнёт переворот. Когда у нас будут все карты на руках, можно будет передать сообщения в подразделения Стражей о том, что центральный департамент пытается незаконно захватить власть, умертвив главу ГИДРы. В таком случае Стражи должны будут арестовать руководство.

Джеймс запрокидывает обе руки за голову и медленно, тягуче тянется, прогибаясь в спине. Бутылка с виски стоит на кофейном столике, стаканы – тут же рядом. Зимний намеревается сначала закончить с не особо лёгким разговором, а потом уже окончательно расслабиться.

- А дальше зависит от обстоятельств. Либо мы ставим кого-то своего во главу страны, - Джеймс опускает руки и едва жмёт плечами, - либо, пока они разбираются, что происходит, забираем капсулу на миллиард лет и сваливает куда подальше.

Второй вариант выглядит для Джеймса более привлекательным, отчего-то он уверен, что для Брока он тоже может оказаться предпочтительнее. Зимний Солдат – больше военный, но никак не политик, он не потянет управление целой страной. Кто-то из СТРАЙКа тоже сомнительно, что возьмёт на себя подобную роль. Миллиард лет и смерть Шмидта станут идеальным завершением всех дел, после которых можно будет исчезнуть там, куда душу потянет.

- В любом случае, что решим, так и будет. И больше в этот вечер у меня нет желания думать об этом.

Зимний тянется до бутылки и разливает виски по стаканам. Это должно поднять настроение хотя бы на пару пальцев. Джеймс при этом прекрасно осознаёт, что загадывает далеко вперёд, ведь им, для начала, нужно хотя бы до этого самого департамента добраться, чтобы приступить к дельнейшим действиям. Может быть, у них ничего не получится. Может быть, их перестреляют ещё на подходе к департаменту.

Лучше так, чем сидеть и ждать у моря погоды.

Отредактировано James Barnes (2019-04-28 01:42:24)

+1

65

[indent] Слова Зимнего в некотором роде обнадёживают, да. Брок привык доверять не только собственной интуиции, но и тому, кто был практически всегда рядом. Поэтому, несмотря на нынешнее состояние Джеймса, Рамлоу готов поверить всему, что он скажет. Выслушать, принять на счёт и пустить в разработку. Практически все планы, которые он выкладывал ранее и ещё «до» всего этого, оказывались в выигрыше. И что же это было конкретно: обычное везение, при котором только на чудо полагаются, или просто опыт, исчисляемый не в одно десятилетие? Важно то, что это всегда работало. Всегда, даже если с небольшими поправками. Практически так же, как регулировать прицел, – направление-то верное и безошибочное. Брок практически не поднимает взгляда от своей еды, сочное мясо в соусе удивительно не похоже на что-то безвкусное, к чему привык его организм. И гарнир был тоже неплох. Похоже, всё зависит от компании.

[indent] В гостиной Рамлоу усаживается рядом на диване и готовится внимательно слушать, заинтересованный зацепкой, сразу же ориентируясь на ситуацию и все сложности, с которыми они уже столкнулись. Моментальный анализ всей обстановки проводится для того, чтобы сразу же вычленить всё неподходящее и оставить только те пути следования, в конце которых шанс выживания у них больше сорока процентах. Ну, ничего, вылезали и из таких переделок, когда их шансы на жизнь составляли и менее одной целой, однако повторять этот опыт не хочется совсем. Только не в этом случае, когда любой десятый процент от целого будет стоить тебе жизни. Однако план, о котором горит Джеймс, считался Броком нереальным. Любой командир в департаменте слышал об этой экстренной мобилизации, когда цели находятся во вне, а не внутри центра. И противоположного другие отделы и регулярные «войска» с элитными агентами явно не подозревают. Система эта была лично проработана до мельчайших подробностей самим Шмидтом. Но просто так запустить его в действие мог не каждый командир, даже если голова.

[indent] - Этот план начнёт действовать только в том случае, если будет отдан соответствующий приказ определённым отделом, - и тут в голове щелкает – у Брока и в том отделе были свои люди, проверенные и в большом количестве. Они могли бы запросто в момент подсунуть приказ на подпись, если придётся. Однако, когда ситуация усложняется, запускается, то все действуют без письменного подтверждения. Если глава отдела узнает, что кто-то из верхушки вознамерился взять главную голову в кольцо и удушить, то экстренная мобилизация будет проведена незамедлительно – верхушку власти, на которую и будут указывать все обвинения и улики, сразу же окружат. А на подобное запрограммирована ещё и безоговорочная ликвидация. Резерв центра, откуда и идёт этот приказ и, собственно, сам план полностью всегда действовал во имя Шмидта. Но если механизм будет запущен, нужные люди в этом отделе сразу же подавят остальных числом и всё возьмут в свои руки. Зимнему, Броку и с.т.р.а.й.к.у останется только держать Шмидта на прицеле до самого старта, а затем и убить его, скрывшись с места как можно быстрее. Остальные важные головы будут задавлены, но департамент продолжит работать и без верхушки. Однако недолго. Совсем недолго. Поэтому да, Джеймс правильно сказал, либо позволить всей системе развалиться, либо же поставить кого-то своего на место Шмидта у руля, чтобы сохранить процветающую страну, но уже немного с иными устоями. Всё, вроде бы, выглядит идеально для них, но проигрывают пока что в одном – в нынешнем положении их слишком мало, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки. Придется знатно потрудиться, чтобы активизировать тех, кто сидит в центре. Мало того, нужно будет проинформировать верных им людей и в остальных отделах департамента, чтобы реагировали «соответствующим образом», если слухи при продвижении плана поползут. А они поползут, Рамлоу уверен, поэтому обрыванием связи надо заняться со всей серьёзностью.

[indent] - Они не только арестуют руководство, - качнул головой и посмотрел на Джеймса, дёрнув уголком губ, - Шмидт не просто так предпочитает не брать пленных, правда? А если и берёт, то долго они не протянут. Нужно взять в разработку этот план. Он – лучшее, что мы имеет в перспективе.

[indent] И, пока Солдат разливал виски, поднялся с дивана, вытащил из сумки компьютер и дополнительный коммуникатор, который работал только внутри группы, все оставил на столе и взял наполненный как положено стакан. Осторожно прислоняет к стакану Джеймса, задерживаясь так и поднимая на него взгляд.

[indent] - И обратного пути нет, - кивает, улыбаясь коротко, отходит и усаживается на второе кресло. Отпивает немного, придерживая вкус на языке, и пропускает дальше, позволяя горячему упасть в желудок, прижмуриваясь от приятного ощущения. Стакан отставляет на столик, достаёт из бокового кармана сумки ноутбука бумажную карту, на которой изображены все зоны и сам центр. Затем достал круглую пластинку, расположил прямо в центре карте, которую разложил на столе, и коснулся пальцами середины. Мелькнул лёгкий лазер-сканер, на бумажной карте «выросли» цифровые проекции всех отделение департамента, а в центре, прямо над круглой пластинкой «парила» эмблема Гидры, окрашенная соответственно в алый цвет.

[indent] - Как ты себя чувствуешь? Легче стало? – Больше никаких разговоров на счёт этого плана, которого им теперь придётся придерживаться. Стоит перевести беседу в более... «безопасное» русло. Тем более что Брок был всё ещё озабочен самочувствием и физическим состоянием Джеймса. Если будут какие-то ухудшения, то сразу можно обращаться за помощью к Лилз – нужно делать всё, чтобы не было ухудшений и далее, нельзя ослабить бдительность на этот счёт. Этот период восстановления должен пройти для Солдата без сильных побочек, хватит с него страданий. Натерпелся, видимо, на сотни лет вперёд. Но ведёт себя он сейчас так же, как и раньше было. Брок задержал тогда взгляд на том, как он потягивался, отмечая и привычность движений, и взгляд, которым он смотрел на него в ответ.

+1

66

Всё верно. Приказ начать операцию полной мобилизации и обеспечения контроля над столицей может отдать только определённый отдел департамента, более того, скорее всего, только определённый человек. Сосредотачивать такую возможность в руках одного человека, с одной стороны – самый глупый ход, а с другой – самый умный, потому что большинство можно перевербовать, чтобы они задавили собой меньшинство, а один человек либо сразу надёжный, либо похерит всю систему на корню. Такого человека надо либо подкупить, либо нейтрализовать, чтобы план сработал как надо. План, к тому же, ещё достаточно сырой, только общие черты без проработки. Чтобы воплотить его идеально – как и всегда, на меньшее не рассчитывая, - придётся постараться, придётся действовать буквально молниеносно. И, разумеется, помнить, что это практически война, а планы, как известно, никогда не идут так, как задумано, кое-что придётся корректировать прямо на ходу.

Шмидт и правда не просто так пленных не берёт. Предавший раз предаст и снова – самая непреложная истина, срабатывающая иногда даже лучше, чем закон подлости. В конце концов паранойи главе ГИДРы не занимать, и оно не удивительно – на его-то должности. Люди, дорвавшиеся до власти, стремятся любыми способами её удержать, а такие, как Иоганн Шмидт – ещё и после смерти. Иногда создавалось впечатление, что эта голова готова вцепиться в то, что ей принадлежит [не должно принадлежать, а чуть ли не силой удерживается] и не выпускать, пока яд не размягчит все ткани и не переработает живое в неспособное на функционирование мясо.

Джеймс удерживает стакан пальцами левой руки, поэтому и не чувствует ни гладкой фактуры стекла, ни холодка от жидкости внутри него. Иногда [иногда] он жалеет о том, что у протеза нет чувствительности, а технологии позволяют контролировать силу ровно настолько, чтобы ничего не ломать при этом, да ещё и сохранять повышенную точность координации. Потом, конечно, он бывает даже благодарен, когда приходится прикрываться рукой от смертников, решивших открыть огонь на поражение, но в большинстве своём чувствительности одной руки для некоторых действий не всегда хватает. Он научился с этим жить, и жить по-другому уже не в его возможностях.

- Обратного пути нет, - кивает Зимний, улавливая тихий стук стекла о стекло.

Диванное сидение пружинит и приподнимается, когда дополнительная тяжесть второго тела исчезает с него. Джеймс провожает Брока взглядом до кресла, а сам разворачивается спиной к подлокотнику, одну ногу опускает ступней на пол, вторую же сгибает в колене и практически прислоняет к спинке дивана.  Он отпивает виски, чувствует, как концентрация спирта пощипывает внутреннюю поверхность губ, затем опускает стакан на бедро, придерживая его пальцами, и наблюдает за развернувшимися рядом манипуляциями. Если он сказал, что не собирается сегодня обсуждать план, то это не значит, что не подскажет что-нибудь по ходу. С одной стороны профессиональное, с другой стороны – ему и самому необходимо, чтобы всё прошло не просто, как надо, а лучше, чем можно предположить со скромными шансами на успех.

Зимний смотрит на голограммы отделений департамента, плавающую, расцвеченную красным эмблему ГИДРы, и лениво размышляет о том, как было бы в разы легче, если бы реальную ситуацию можно было бы исправить так же просто, как рукой смахнуть изображения и нарушить целостность голограммы. Щёлк – и нет ни Шмидта, ни контроля над потоком времени, ни стен, разделяющих временные зоны. Временных зон бы тоже, по факту, не стало, если бы все были равны. Джеймс коротко кивает на вопрос, прислушивается к себе, и только после этого отвечает:

- Действует. Сейчас не так хочется хотя бы ослабленной дозы. Ну, знаешь, чтобы отвыкать постепенно.

«И не получать сразу ударные дозы воспоминаний», - мог бы он добавить, но не стал. Только на мгновение прикрывает глаза, после вновь распахивает и, заправляя свободной рукой прядь волос за ухо, переводит взгляд на голограммы.

- Возьмём под контроль центр, и ближайшие зоны автоматически станут нашими. Остальные зоны - по цепной реакции подхватят волну, - переключается он с разговора о собственном самочувствии на то, что видит, - ну а что касается самых окраин, так вы и без того держите двенадцатую зону, Дэйтон так точно. При условии, что Стражи сейчас ничего там не наворотят, круг сигнала, который разойдётся изнутри, пересечётся с кругом, который поднимется во внешней зоне, и они захлебнутся друг в друге. Сумятицы хватит, чтобы провернуть всё, что нам нужно, и даже чуть больше.

На словах звучит просто, сложнее будет воплотить. Зимний руководствуется теми пластами информации, что ему подкидывает искалеченная память. И, если данные всё-таки верные, то отчаянности и решительности СТРАЙКа хватит, чтобы пойти до самого конца, а авторитета Брока – и подавно, чтобы никто даже не подумал сдать на попятный. Зимний правда не хочет обо всём этом думать, но просто не может не прикидывать, видя перед глазами карту.  Заточенный на определённые паттерны ум сразу выдаёт варианты событий даже вопреки здравой логике и откровенному нежеланию. Ладно, наверное, Джеймсу стоит признаться хотя бы самому себе - вряд ли он сможет отвлечься даже на виски, нужно что-то другое.

Он вновь поднимает стакан, делает сразу пару мелких глотков, на секунду задерживает дыхание, пережидая, и продолжает первую мысль, как будто не прерывался на рассуждения по делу:

- Не знаю, сколько продлится эффект. Может так статься, что препараты переработаются быстрее, чем та дрянь, которую вливали на протяжении нескольких месяцев. Я в этом не разбираюсь. Ну, если накроет, будем решать проблемы по мере поступления.

Сейчас его самого не очень заботит собственное состояние. Первый длительный приступ абстиненции он пережил, наверное, переживёт и последующий. Из каких только передряг не выбирался, и в этот раз только из-за того, что кому-то приспичило медикаментозно обеспечить его лояльность и стереть часть личности, он помирать не собирается. Да, возможно, будет трудно, будет плохо, но куда деваться.

По крайней мере, если это поставит мозги на место, боли он будет благодарен.

Отредактировано James Barnes (2019-04-29 11:53:35)

+1

67

[indent] Скорее всего, Солдат и сам этого не замечает, но Рамлоу видит те жесты, которые были характеры только для Джеймса. Да и делить Зимнего и Джеймса – не есть правильно. Это один и тот же человек, по сути. Но никогда ранее он не превращался в обыкновенную машину для убийств, коим его сделала Гидра с какими-то понятными только ей целями, понятными, скорее всего, именно Шмидту. Только его ум мог придумать такое. Однако жесты, которые Брок замечает сейчас, были и ранее: как он устраивается полубоком на диване, несколько вальяжно, как придерживает на бедре стакан с алкоголем, как окидывает взглядом Брока и его работу и как заправляет порядком отросшую прядь волос за ухо. А Рамлоу не может перестать каждый раз либо тянуть улыбку, которая потом всё равно переходит в животный оскал и быстро пропадает, либо просто усмехаться и, цепляя взглядом руки, шею или взгляд Солдата дольше, чем следовало бы, просто переключает свой интерес на другое. Может быть Джеймс это заметит, может быть и нет, Рамлоу на этот счёт не беспокоится. Просто ему тоже в некотором роде сейчас тяжело не иметь возможности сделать всё так, как было раньше. Да и как раньше уже не будет однозначно. Такое не может повторяться, снова так везти не может. По крайней мере, Удача уже достаточно нянчится со с.т.р.а.й.к.ом, их командиром и их общей судьбой. Прикрывает и помогает выбираться из различных передряг. Брок догадывался, что в самый нужный момент эта стерва-курва просто помашет им на прощание, пошлёт воздушный поцелуй и развернётся к ним спиной. Стоит опираться но то, что Джеймс больше неподвластен Гидре, детоксикация идёт полным ходом и, пока что, без осложнений.

[indent] - Да, знаю, - он кивает, поднимая взгляд от голограммы на бумажной карте, дёргает уголком губ, чисто для того, чтобы обозначить улыбку и своё неплохое [ очень даже неплохое ] настроение. Настроение, которое никак не годиться для того, чтобы что-то планировать. Но требуется хотя бы обозначить некоторые важные пункты, по которым они должны пройти. Как подростковая видеоигра, хули. Кое-где есть несколько простых схронов, которые всегда оставляют на случай ЧП. Либо они воспользуются, либо другие Часовые, которым нужна помощь. Но чем ближе к центру, тем больше проблем может быть не только от Стражей времени, которые хотят тебя либо поймать и отправить на допрос, либо просто расстрелять на месте. Есть ещё и другие падальщики, которые не побрезгуют любыми методами, только лишь бы отнять твои месяцы и годы, оставить ни с чем. И действовать они будут изощреннее нежели простые Часовые с двенадцатой или одиннадцатой временных зон. Падальщики есть везде. Просто некоторых [ полезных им ] департамент предпочитает не замечать – отрицает всячески сам факт их существования. Хорошо то, что Брок знал некоторых таких Часовых, с которыми нельзя идти на контакт, если всё ещё хочешь оставаться в тени, подбираясь к департаменту. Рамлоу взял в руки планшет, запустил программу и внес некоторые координаты и иные данные. На цифровой карте сразу же отобразился путь Часовых в виде пурпурной стрелки, которая начиналась из Дэйтона, проходила под двенадцатой стеной и, огибая некоторые полуразвалившиеся строения, останавливаясь где-то на окраинах Седоны.

[indent] - То, что они найдут в Дэйтоне, не даст ничего существенного, кроме одного: ты с нами заодно. Могут они, конечно, поискать нас для вида ещё, ну, чтобы наверняка, но они не могут знать, куда мы точно нацелены – на центр или мы уже давным-давно покинули эти места, - Рамлоу взял стакан и допил остатки залпом, возвращая на стол. Виски шел привычно хорошо после неплохого ужина в тёплой и уютной компании. Самое то для вечера. Да и на две головы может соображаться куда лучше. Одна-то голова явно функционирует в разы быстрее простой человеческой. – Это их задержит, но, как сказал Фил, они уже могут следовать обратно. Иметь во врагах тебя – насколько же сейчас департамент озабочен своей безопасностью?

[indent] А ещё тем, как бы некоторая информация из-под контроля не вырвалась. Немногие в департаменте знали, что натворили Гидра на пару со Шмидтом. Точнее, к каким мерам прибегла, чтобы в очередной раз обозначить свою доминанту. А кто знал, хранили молчание и, навострив уши в сторону Дэйтона, сидели в ожидании. На этом было всё. Рамлоу не мог требовать с них чего-то. Все, кто, так или иначе, противится правилам Гидры и не разделяет её идеалов, пойдёт на всё, лишь бы снова жить в спокойствии. Брок что-то ещё щелкает на планшете, выбирая нужное направление, которое посоветовал Фил. На цифровой карте сразу же выделилось три города, которые как бы выросли по сравнению с остальными: Берке, Рипен, Нейплс – как раз западная сторона, которой им и нужно придерживаться. Десятая зона спокойнее предыдущих, но насколько? Брок ведёт пальцами по экрану планшета и пурпурная стрелка, огибая города прямо у кромки, оказывается у девятой стены и там, так же как и у двенадцатой, ныряет под ней, оказываясь в следующей зоне.

[indent] - Нужно как можно быстрее пересечь зоны и оказаться в непосредственной близости от центра, - озвучивает вслух свои мысли. Откладывает планшет рядом с картой, достаёт новую пачку сигарет из кармана джинсов, вскрывает и закуривает первую сигарету, а пачку откладывает к пустому стакану. – Но торопливость может нам знатно подпортить планы, а другие на этом сыграют. Ладно, не думаем об этом. Все проблемы по мере их возникновения.

[indent] Дым выдыхает в сторону и смотрит на то, как пурпурная стрелка повторяет один и тот же путь, останавливается где-то у седьмой зоны. Двумя пальцами постучал по экрану и махнул ладонью в воздухе, будто бы что-то сметая перед собой, - цифровая картинка, едва мигнув, растворилась. Брок откинулся на спину и чуть съехал ниже, вальяжно расставив ноги и прикрывая глаза. Просто поймал момент и наслаждается им теперь. Алкоголя в крови пока что немного, но уже постепенно делается хорошо. Тепло плавно распространяется по всему телу. Прижмуриваясь, он сморит на Джеймса, придерживает сигарету пальцами и снова выдыхает дым.

[indent] - Если так будет, то будем контролировать детоксикацию до её конца нашими препаратами, - подтянулся нехотя, приподнялся и сбил с сигареты в пепельницу, снова вернулся в удобное положение. Смотрит всё так же на Джеймса, усмехается слабо и чуть качает головой. – Забыл уже, когда мы могли так вот посидеть и отдохнуть с тобой. Хорошо так давно не было.

+1

68

Джеймс едва склоняет голову, замечает на себе взгляд - чуть дольше положенного, - свободно кивает в ответ на улыбку [он знает (?), что улыбается Брок мало, и такой момент надо ловить], а потом и сам возвращается к карте. Пусть Стражи хоть землю носом перероют, следов они не найдут. Зимний не проверял самолично отход – не до того было, старался поддерживать хотя б видимость состояния стояния, - но уверен, что парни сработали как надо, всё чисто. Вообще, не столько важно, что именно Стражи найдут в Дэйтоне, важнее совершенно другое.

- Я не о том, что там найдут Стражи. – Зимний качает головой, вновь смотрит на Брока – отсветы голограмм бросают чудные блики, на которых тот невольно и акцентирует внимание. – Я, скорее о том, как отреагируют на появление такого количества Стражей гражданские. Подразделения, как такового, ведь нет, людям может быть непривычно. Если Стражи успеют их поставить к стенке, да хоть и силой – чёрт с два кто-то даже ухом поведёт, если поднимается восстание.

Джеймс смотрит на то, как пурпурная стрелка прокладывает маршрут, которым Часовые проследовали вот не так давно из Дэйтона в Седону. Хорошая точность построения, этого иногда не хватает Стражам, которые привычны брать большие по разлёту площади. Охватывают всё одним махом, а потом удивляются, если что-то пропускают. С одной стороны, это неплохая тактика – исключение большинства точек обхода, с другой стороны – это всё равно, что пролезть через широко расставленные прутья решётки. Спрашивается, на хрена тогда такая решётка нужна, если она всё равно ничего не отгораживает и не предотвращает.

- Впрочем, думаю, людей в двенадцатой уже ничем не запугать, - усмехается Солдат, – а вот люди в центре – те да, те трясутся за свои шкуры и за свои часы. Даже если это был бы не я – всё равно тряслись бы.

Пусть лучше департамент будет озабочен собственной безопасностью. Пока они пытаются обнаружить внешнюю угрозу, то могут пропустить внутреннюю, а именно это и необходимо. Разрушать систему изнутри, что может быть удачнее и проще, что может удачнее играть на руку, чем это. Разумеется, не стоит упускать ситуацию из-под контроля и, чуть что, натягивать вожжи, поворачивая Упрямую морду [хотя бы одну из] ГИДРы в нудную сторону, да ещё так, чтобы эта морда сама не поняла, что ей управляют. Сложно, но возможно.

Джеймс щурится, смотря на то, как янтарная жидкость смачивает стенки стакана. Поднимает руку, допивает то, что осталось, перекатывает послевкусие и касается кончиком языка нижней губы.

У них есть и другие рычаги давления. По крайней мере должны быть. Зимний ни за что не поверит, что сваливающие из департамента Стражи не прихватывают с собой те кусочки информации, которые им удастся вынести и при этом не надорваться. Это нормальная практика среди всех структур: бери больше, прячь дальше, потом перепродашь подороже, если вещь оказывается стоящей. Солдат, может, и сам бы кое-что подсказал… вернее, подскажет, когда мозги на место встанут. Оставалось надеяться, что дело за малым. Может, к пятой зоне всё станет, как прежде [а как было прежде?].

- Быстро, но не поспешно, - кивает Джеймс с согласием, поглядывает в сторону бутылки, но пока так и сидит. – У нас есть немного форы, чтобы всё-таки думать, а не действовать как придётся.

И это при условии, что в бионике не осталось отслеживающих устройств, потому что в противном случае прямо сейчас на крыше соседнего здания может сидеть снайпер и поджидать подходящего момента. Жалюзи закрыты, мешают обзору, сквозь узкие щели в них даже через оптический прицел мало что возможно рассмотреть, но, если знать, где расположена цель, и прихватить с собой достаточный калибр, пристрелить можно даже через стену.

При этой мысли Джеймс рефлекторно поворачивает голову в сторону окна и пристально всматривается в него, словно намереваясь разглядеть блеск оптики. Но всё тихо.

Он больше слышит, чем видит, что Брок снова закурил. Возвращая своё внимание беседе, Джеймс тянется с дивана до стола, подливает немного виски в стаканы [лишним не будет, а пить можно, когда хочется], вновь с удобством прислоняется спиной к подлокотнику, а свой стакан опускает на бедро, придерживая пальцами, чтоб не опрокинулся. Джеймс кивает задумчиво на высказывание: он тем более слабо помнит, что такое отдых, потому что работа в департаменте – изнуряющая, чаще всего без толковых выходных, вытягивающая изнутри все соки. Иногда проще отключать сознание и не думать о том, что делаешь, когда обнуляешь очередного переступившего Закон или же ведёшь преследование, как охотничья собака, у которой вместо строгого ошейника с шипами – бионика и приказы, казалось, проникающие прямо в мозг.

- Насколько давно?

Вопрос срывается сам собой. Джеймс прикусывает кончик языка, упрямо встряхивает головой, смахивая пряди волос с глаз, прислушивается ко внутреннему ощущению. Ему бы не хотелось понять, что стоит резко повернуть голову - и что-то вдруг мутнеет в глазах. Пока что всё держится в пределах допустимой нормы, значит, отправляться за очередной дозой препаратов не было необходимости.

Он вновь смотрит на Брока, разглядывает его не неуютно-пристально, а заново изучая. Запоминает насыщенный янтарный цвет радужки, скользит взглядом по линии челюсти, по губам с зажатым меж них фильтром, по крепкой шее и плечам. Не спешит отводить взгляда, зная, что за ним будут наблюдать, поэтому только расслабляется на своём месте, насколько для него это в принципе возможно, продолжает касаться не физически, а только взглядом.

- Как мы отдыхали? Чем занимались? То есть

Джеймс неопределённо ведёт плечом.

- Частично я помню, конечно.

Не зря после того, как не удалось уснуть, Джеймс просто пришёл и, не спрашивая толком разрешения, завалился к Броку на колени. Это как будто даже не рефлекторный уровень, а что-то гораздо глубже, сильнее. Потом приходил в себя и, надо отметить, так оказалось гораздо проще, чем проделывать подобное самостоятельно. Солдат [ну или тот Джеймс - этот Джеймс?] не привык только брать, ему определённо хотелось бы знать, что получали от него в ответ. Может, он и не сможет вернуть всё так, как было, но попытаться - это он может.

+1

69

[indent] Восстание в Дэйтоне – самое малое, что может случится в ближайшее время. И не самое, надо сказать, страшное. Перебои разной масти встречались в двенадцатой зоне слишком часто, чтобы на это как-то обращать внимание. Там крайне редко бывали Стражи, а если и появлялись, то только для того, чтобы своим присутствием продемонстрировать один факт – за вами, всё же, наблюдают. Даже если с расстояния, даже если по цифровой карте в центральном управлении. И люди там реагировали на Стражей Времени соответствующим образом – настороженно, пугливо, пренебрежительно и, как положено в их случае, без доверия. Хотя должно быть совершенно иначе. Напротив. Служители закона должны защищать гражданских, да. Но только не в том случае, когда помощь гражданским требуется именно от правительства и установленной ими системы. Тогда Стражи только регулирую, чтобы не было нарушений и прочего бедлама. Гражданские в двенадцатой зоне уж лучше будут доверять каким-нибудь Часовым [ только если они – выходцы из их краёв ], нежели станут благосклонно относиться к Стражам Времени. Там, за последней стеной, они были в опасности. Да, бунт подавят снова, но человечество не может в полной мере научиться на чужих ошибках, а учиться на своих у них не будет возможности – почерневшие цифры на предплечье явно помешают. Стало быть, возможно отвлечение центра и на отдалённый район, не полностью, но хотя бы частично. Ограбление банка неизвестными [ для кого как, да ], затем взрыв автомобиля [ не важно, чьего ], после этого проверка Стражами районов и, предположительно, разных заведений и даже квартир. Всё это никак не поспособствует доверию. Люди там и так нервничают, а вторжение в свою жизнь даже под предлогом раскрыть преступление могут принять агрессивно. Тогда-то и подымется раздражённая волна гражданских. Рамлоу их было жаль, но помочь как-то он был не в силах.

[indent] - Последнее время поступали вызов за вызовом, не то Часовые всполошились, не то нападение с обнулением. Что-то системное как будто, - Брок повёл плечом и кивнул благодарно на подлитый виски, но брать стакан не торопился. Он с удобством расположился, ему было почти хорошо, а Джеймс продолжал радовать и глаз и внутреннее «Я» своим поведением и только одним присутствием. – Почти круглосуточные разъезды, начальство не слезало с шеи и гнало быстрее. Случалось так, что возвращались в разное время. Я приходил, а ты уже собирался на очередной вызов. На работе практически не сталкивались.

[indent] Наверное, уже тогда следовало бы что-то заподозрить и начать действовать. Выезжали уже на обнулённых – зачастую, а что там можно было взять, кроме трупа и отсутствия свидетелей? И такие стали появляться уже не только на отдалённых районах, где это было чуть ли не привычным явлением. Слишком много времени на работу, слишком мало на отдых и просто на «побыть рядом». Легче становилось, когда Брок замечал взглядом в центре Солдата, кивали коротко друг другу и снова расходились в разные стороны. Умело прятали личное и в работу не вмешивали – профессионализм сказывался более чем, всё было спокойно до одного конкретного момента.

[indent] - Пара спаррингов в зале, затем в магазин за продуктами, а дома уже отвлекаться от того, что происходило на работе. Не всегда получалось, всё равно всегда держит в напряжении, вызвать могли в любой момент, а жизнь одним днём это словно удавка на шее, не выдохнуть и не вздохнуть в полной мере, - снова сбил с сигареты пепел и подхватил стакан, сразу поднося к губам и отпивая, но не проглатывая сразу же, подержал во рту немного. – Но как-то получалось, да. Тут, наверное, зависит конкретно от того, с кем, а не как. Знаешь, это всё общее, когда заранее знаешь, что нужно сделать, как нужно сделать. Что в первую очередь, а что за ней. Не так много общения на словах, тактильно можно было передать намного больше.

[indent] Хотя это «как» было довольно приятным, на пике и крайне редко. Но они умели выуживать для себя моменты даже тогда, когда, казалось, совсем уж ничего придумать нельзя было. Просто потому, что нуждались и в близости, и друг в друге. И в близости друг друга. Отвлекало от реальности. В последнее время – слишком редко. Брок не жаловался, большая часть сил уходила только на то, чтобы добраться до дома, принять душ, что-нибудь перекусить, если удалось такое найти в пустом холодильнике, и выхватить пару часов сна до того, как в какой-нибудь зоне не объявится очередной обнулённый. В это же время Джеймс и стал прислоняться щекой к его коленям, к бедру, просто прижимаясь рядом, нуждаясь в том контакте, которого не хватало, и который можно было заменить чем-нибудь лёгким. Рамлоу и давал, касался волос, приглаживал, отвлекал и успокаивал. Расслаблялся сам, расслаблял и Зимнего. После, конечно, приходилось гнать в постель, чтобы устроиться по-человечески, а не наперекосяк на их узковатом диване [ этот даже непривычно шире ], и заниматься полночи согреванием Джеймса, а то наутро он мог быть похожим на хладный труп – невыспавшийся и частично замерзший. Рамлоу подозревал, что дело было и в бионике, но с этим фактом ничего нельзя было сделать.

[indent] - Далее всё реже и реже, а потом произошло то, что произошло, - кивнул сам себе, в очередной раз отпивая и поднимая взгляд с карты на Джеймса, который слушал его и не уходил в себе. Если он говорит, что что-то помнит [ «частично» - Брок прикусывает щёку изнутри, чуть хмурится ], то дело идёт неплохо, есть шанс на полное возвращение памяти, хотя бы минимальный. С дырами в голове жить неприятно [ не важно, какие они ], если не невозможно, конечно. Но он смотрит на Солдата, усмехается привычно, откидывает голову назад и прикрывает глаза. Теперь умиротворённость стала граничить с нудной головной болью, стучащей настырно где-то под затылком. Не зря, всё-таки, он всё это сказал. Во-первых, Джеймс хотел знать [ даже, может быть, и не это вовсе ], а во-вторых это было и его прошлое тоже. Да и не хотел Брок больше держать язык за зубами. Не в том случае, когда память уже проглядывала периодически. Может ей стоит помочь? Может, но Брок меньше всего хотел в этом случае навредить Солдату, а навязывать ему своё [ да если это был их общее личное ] – тем более.

+1

70

Вызов за вызовом. Чертовски знакомо. Зимний коротко кивает и молча слушает, не прерывая. Он думает, что всё это время практически жил в центральном департаменте, его возможности постоянно были кому-то нужны, ну а если случались короткие периоды отдыха, то они словно бы смазывались чернотой той самой фазы сна, в которую проваливаешься и ничего не помнишь сверх. По всему выходит, что жили они вместе, и… Солдат отвлекается только единожды, пытаясь уловить это ощущение. Он не помнит, чтобы приходил домой после заданий, по крайней мере в место, которое бы чувствовал как собственный дом. Вероятно, медики в департаменте решили, что если он будет находиться в знакомой обстановке, то начнёт вспоминать, что ему чего-то не хватает. Кого-то не хватает. Ещё иногда говорят, что дом – это не место, а человек, и каждое услышанное слово это практически подтверждает.

Джеймсу отчего-то достаточно просто представить Брока во время спарринга. В клетке ли, на более привычных матах ли. Взмыленного, с мокрой чёлкой, лезущей на лоб, глубоко дышащего в попытке перевести дыхание, да ещё успевающего отдавать охриплые указания и замечания. Джеймс опускает взгляд, смотрит на металлически поблёскивающую бионику и отчего-то думает, что наверняка в семи-контакте всегда убирал её за спину, чтобы и вовсе не использовать, а Брок, должно быть, за это злился, потому что семи-контакт - это уже не полная сила, и вообще не хрен поддаваться, иначе и не выяснить, как одолеть в случае чего. На «одолеть в случае чего» мог бы настоять он сам, на самом-то деле, даже если бы это звучало абсолютно не очень. С сохранившимся инстинктом «не причинять вреда» он более чем уверен, что доверил бы попытку успокоить себя в момент агрессии только тому, кого даже в приступе слепящей ярости не тронул бы. То есть… по бионическим пластинам сама собой пробегает волна: они как бы приподнимаются и опускаются на место с тихим механическим жужжанием. То есть, возможно, и тронул бы, но пришёл в себя именно от осознания того, кто перед ним.

- Я знаю, что такое жить одним днём, - говорит он, хотя собирался выслушать до конца и только потом что-то отвечать; в голосе прорезается резкий акцент, который вылазил обычно только тогда, когда Солдат оказывался либо чрезмерно загружен, либо намеревался разносить округу на флаг. – Я и так живу одним днём.

Джеймс понимает, почему именно так, а не иначе. Никто, включая его самого, не знает, сколько времени у него осталось. Может столетие. А, может, ровно те сутки, которые выделяет ему департамент. Проверить можно только убив, а о том, чтобы всё-таки имплантировать часы в руку, Солдат даже не думает. Если такой технологии не было в столице, вряд ли она есть где-то ещё. Ему придётся жить одним днём просто для того, чтобы не запутаться в оставшихся часах, ведь внутреннее ощущение времени тоже молчит, молчит наглухо, и даже предугадать остаток при всём на то желании не получится. Именно поэтому Брок смотрел на него так во время оплаты: Джеймс сбил график, тратя больше времени, чем должно пройти на самом деле.

Проблема номер два: именно, что Джеймс не знает, что нужно сделать и как нужно сделать. Он кивает, словно показывает этим – «понял, принял», но до истинного понимания ему нужно будет либо вспомнить, либо научиться заново. Всё просто, третьего варианта не дано. Хотя нет, был третий вариант - пристрелить полгода назад в департаменте, чтобы техникам не удалось сделать из него только послушное Оружие без, по факту, собственной личности и имени.

Зимний поднимает руку, молча отпивает виски, ставит стакан на стол и одним плавным, слитным движением поднимается с дивана. Сначала опускает вторую ногу, потом тянется в спине, ощущая, как перенапряжённые бионическим каркасом мышцы более или менее отпускает, поднимается и в несколько шагов обходит стол, чтобы оказаться за спинкой кресла. Брок как раз прислонился затылком к изголовью, так что Джеймс, помедлив, попросту протянул к нему обе ладони. Заметил до этого неясную тень на лице, которую не смог идентифицировать как-то иначе.

- Это ни на что не похоже, - говорит он, когда касается пальцами [прохладными, живыми, и холодными, металлическими] до головы Брока.

Он не делает ничего сверхъестественного. Точечное снятие напряжения и боли. Сначала вкруговую подготавливает, зарываясь пальцами в волосы [у макушки длиннее, сантиметров пять-семь будет, а ближе к линии роста – так и вовсе под ноль], потом мягко разминает две точки у основания черепа, соскальзывает пальцами ниже, не воздействуя непосредственно на позвонки.

- Люди без лиц. Стрёмно звучит, правда? Кое-где в воспоминаниях люди без лиц. – Джеймс жмёт плечами, поднимает обе руки выше и касается пальцами висков, аккуратно массируя и поглаживая. Он даже не задумывается над тем, что делает, просто знает, что так можно. – Что-то делают, говорят, иногда беззвучно, что-то происходит. Со временем лица возвращаются.

Мягко поглаживает [насколько мягко это можно сделать с бионикой, ведь приходится следить ещё и за тем, чтобы металлические пластины плотно прилегали одна к другой во избежание застревания], растирает участки над бровями, смотрит задумчиво куда-то перед собой, то ли на стол, то ли сквозь него.

- Другие части памяти – глухо, пусто, чернота. Как уснул – и провалился.

Неторопливо, но с некоторым усилием прорабатывает круговыми движениями периферию, вновь зарывается пальцами правой руки в волосы и слегка оттягивает на себя только чтобы создать эффект натяжения у самых корней.

- Бывает и так, словно слышу щелчок в голове. Как у пистолета, снятого с предохранителя. Отчётливо. И тогда воспоминание приходит в один момент. Это может быть что-то крупное, важное, или, наоборот, мелкое, какая-то особенная деталь.

Левой рукой поддерживая под затылок, правой Джеймс касается теменной области, пытаясь сообразить, как облечь то, что происходит в собственной голове, в слова.

- Например, я вспомнил, что и сам рождён где-то на окраине, в далеко не самом располагающем районе. Может, поэтому в своё время неплохо бегал за Часовыми. - Джеймс улыбается уголком губ. - Вторым воспоминанием стала паника. Из-за тебя.

Врёт. Врёт как дышит, потому что это было третьим, если не четвёртым. До этого было кое-что ещё. Джеймс ведёт пальцами ниже, касается линии роста волос, поглаживает её, слегка почёсывает.

- А ещё помню тепло от дыхания. Здесь. Только слов не вспомнил.

Джеймс не хочет пользоваться тихим моментом слишком долго в свою пользу, поэтому заканчивает всё тем, что опускает ладони на плечи, неторопливо разминает воротниковую зону, убирая забитость из мышц и хотя бы частично позволяя им расслабиться. Он представляет, насколько непривычно и чужеродно должна ощущаться бионика на коже, тщательно контролирует силу давления, даже если не может её прочувствовать, затем и вовсе убирает руки на подголовник спинки кресла и упирается в него локтями.

- Поможешь вспомнить остальное? – усмехается, почти что зеркалит ту усмешку, которую столько раз видел, что удивляться остаётся только лишь тому, как она в подкорке не отпечаталась. Или же отпечаталась, её попытались закрасить, да ни хрена не вышло.

Обратную сторону Джеймс тоже воспримет, потому что это, наверное, дико, пытаться наладить контакт с человеком, с которым ты был близок, а он помнит тебя вот так обрывочно, но всё равно неосознанно тянется, потому что чувственная привязанность - она засела глубже, чем просто воспоминания, это другой уровень восприятия.

Отредактировано James Barnes (2019-05-01 01:41:26)

+1

71

[indent] Да, они тоже знают, что это такое – жить одним днём и, надо сказать, повторять сей опыт ох, как не хотелось. Конечно, проще жить так вот, с приличным балансом часов или дней на своих руках, чтобы можно было себе позволить если не всё, то хотя бы большую часть, живя в таком городе, как Дэйтон или Седона, например. А департамент придумал и разработал такую вот отличную систему принудительной службы. Разумеется, по большей части, Стражей Времени уважали и полагались на их опыт, таланты и справедливость – по крайней мере, в самом Нью-Гринвиче и близлежащих к нему зонах. За исключением телохранителей, которые могли обезопасить только физически, Стражи могли предоставить и психологическую защиту – эфемерные обещания, что никаких нарушений и сбоев в системе не наблюдается. Если было что не так, то сразу же звали Стражей, которые за короткое время со всем разбирались. Но одно дело быть служителями закона для богачей, а другое – для бедняков в отдалённых районах. Благодетели для одних, а палачи – для других. И всё это из-за того, что кто-то конкретный сверху решил сделать всё так, как есть сейчас на деле – провёл эту черту, за которую бедняки шагнуть не в силах, просто физически, да и по времени им просто не позволено. И система работала не только сторону мирного люда – Стражей задевало в некотором роде больше остальных. Конечно, на службу никто не гнал, но это было и престижно, и уважение гарантировано, но вот прибыль... о какой прибыли может идти речь? Они шли на эту работу только потому, что для другого чего-то не созданы. Жить одним днём. Сложно ловить нормальный сон, когда ты знаешь, что можешь умереть от сердечного приступа только потому, что не запросил суточные. Да, они знали, что это такое – жить одним днём. Но Рамлоу уже вкусил и обыкновенную жизнь и очень хочет поделиться ею с Солдатом. Хочет делиться временем больше, чем простые сутки. Можно было только мечтать об имплантации часов, но технологии прут вперёд со всей скоростью, так что, может быть, в скором времени сделают и такое. Или напротив, просто достигнет такого уровня, что время замедлится, и часы людям будут ни к чему. Мечты это, конечно, хорошо, но Брок привык жить суровой реальностью, в которой всегда кто-то и когда-то хочет тебя подставить. Легче, когда ты знаешь несколько наперёд. А с удавкой на шее в виде ограничений по времени это затруднительно.

[indent] Джеймс видит в своих воспоминаниях людей без лиц, вероятно и слышит чёткий шепот, который не разобрать, хотя ты слышишь его и, вроде бы, готов ответить. Амнезия блокирует некоторые участки воспоминаний, но, судя по общей картине, пошлое стало вырисовываться подобно тому, как кто-то сначала рисует общие контуры, фон, а потом, в самую последнюю очередь принимается за воспроизведение деталей – это сложнее, тут нужно постараться, чтобы всё выглядело живо и лишних вопросов не вызывало. Вспоминать людей без лиц и шепот без возможности его понять – это кажется Броку одним из сыроватых сценариев к фильму ужасов, хотя и синематикой он никогда не интересовался по-особому то.

[indent] - Нет, - отвечает и нисколько не пугается приближения Солдата к нему. Близко, прохладно, по особенному привычно. Он не открывает глаз и чуть подаётся корпусом вперёд, чтобы ему было удобнее руками приникать к шее и затылку пальцами. Живая рука и бионика – для Брока это одно целое и раздельно их никак не получается воспринимать. Он быстро научился не опасаться протеза, который так поразительно точно повторял изгибы живой руки, словно бы это либо современный вид татуировки, либо просто один из способов прикрывать руку со временем. Но там, на левом предплечье Зимнего Солдата отливало серебром и тихо [ приятно на слух ] схлопывались пластины, Броку нравилось за этим наблюдать – не то по воли самого Солдата в разное время, как он захочет, то ли это был самоанализ или просто проверка на исправность и дальнейшую работоспособность. – Не стрёмно.

[indent] Поначалу боль у основания затылка вспыхивает с силой, из-за чего Рамлоу морщится, негромко шикая и даже чуть дёргаясь. Но касания прохладных пальцев всегда успокаивали, горячесть иной раз медленно спадала, и Брок мог отвлечься от того, что его довело до такого состояния. Ему нравились ладони Зимнего, не принимая в счёт того, что одна из них была металлической. Он льнул к ним без опаски, что, возможно, вот-вот через секунду другую Солдат просто свернёт ему шею точным и аккуратным движением. Минимум шума, а вот уже и труп. Он давно разучился бояться Джеймса. Каждый в отряде его разучился бояться, но по-своему уважали и ценили за профессионализм и смертоносность. Поэтому в период агрессии под руку не лезли, да и новичков одергивали. Хотя было бы лучше позволить огрести пару переломов – и школа, и наука тебе. Рамлоу знал, какими эти ладони могут быть, «настоящими». Он просто не мог их бояться. Он им свободно открывался и расслаблялся достаточно быстро. Плечи плавно опускались, а забитость околопозвоночных мышц рассасывалась. Командир сидит, практически не двигается, лишь голову чуть склоняет либо в одну сторону, либо в другу – для удобства, или вообще клонит подбородком к груди.

[indent] - Паника, - Рамлоу повторяет это слово, пробует на вкус. Омерзительно кислый. Он помнит, помнит его слишком хорошо, чтобы задавать какие-то вопросы по этому поводу. В груди теплеем постепенно и от виски, и от мысли, что Джеймс... да, Джеймс. Известно, что паника – это стервятник, сидящий на плече. И только дай повод, он сожрёт тебя со всеми потрохами, а из костей себе гнездо соорудит. Это знал каждый военный. Но только эта паника нахлынула и на Брока тоже не просто так. Страх потери грыз глотку и перекрывал доступ к кислороду. Спасибо Роллинзу – вовремя надавал пощечин. Каждый через это проходил. Нечто сродни панической атаки. Но если ты вовремя затормозишь в этот момент, то сможешь принять единственное верное решение из всех возможных. Рамлоу затормозил, отбросил всё и принял то, что вертелось в голове. И сейчас не может сказать, что жалеет в полной мере. Только, наверное, на счёт самого Джеймса и этих полгода. Но в противном случае полегли бы они там все ровным строем, а Джеймса навсегда бы перепрограммировали в Зимнего Солдата, а в случае сбоя, умертвили. Даже не рассматривая других вариантов, Брок рад, что у них сейчас всё получилось.

[indent] - Я просил тебя не лезть вперёд всех, - Брок вспоминает не сразу, когда Джеймс касается пальцами где-то под волосами. Улыбается напополам с усмешкой. – Или говорил, что соскучился.

[indent] Да, либо перед очередной отправкой на вызов, либо по возвращению, но уже ближе ко сну. Это было такое время, когда казалось всё вокруг шатким и некрепким. Выстроенным кем-то другим, но не ими самими. Брок открывает глаза, медленно поднимает голову, упираясь затылком в изголовье, и долго рассматривает Джеймса после его вопроса. Что же, это самое мало, что он может сделать, - помочь вспоминать. Но общих фото у них не было, не завели такой привычки, а сидеть и рассказывать всё – времени не напасёшься. У них его мало и так.

[indent] - Конечно, - только и отвечает, после чего поднимает ладонь, касается длинных прядей, которые обрамляли лицо. Заправляет привычным жестом за ухо и оглаживает костяшками пальцем щеку. Улыбка у Рамлоу становится какой-то вымученной или болезненной, но он быстро меняет её на слабый оскал. Ведёт ладонью дальше и прижимается к задней поверхности шеи, ощутимо надавливая и привлекая низко к себе, одновременно с этим чуть приподнимаясь. Прижиматься лёгким поцелуем к до боли знакомым губам – это была своеобразная награда за, казалось бы, вечные ожидания. На самом деле Рамлоу уже порядком надоело ждать.

+1

72

Брок говорит, что это не стрёмно. Джеймс с удовольствием вывернул бы содержимое собственной головы и показал, как это выглядит на самом деле, а не на словах. Разумеется, это невозможно. Это не страшно, как можно было бы представить, это стрёмно, как просто неприятно, потому что, когда видишь человека - а у него гладкая поверхность вместо лица, не замыленная плохой цензурой, а просто провал, - это вызывает некоторого рода дискомфорт, заставляет просыпаться и подолгу смотреть в стену. Да, сейчас Зимний что-то такое вспоминает: медики департамента часто списывали его плохие сны на последствия травмы после миссии, и с завидным постоянством меняли ему назначения, стремясь свести такие сны к минимуму, вернее, вообще вызвать у него отсутствие снов. Говорили, это пойдёт ему на пользу, избавит от перенапряжения и позволит отдыхать. С учётом того, что отдыха как такового Солдат практически не видел, звучало это каждый раз для самого Солдата не без доли иронии.

Произнесённое вслух ещё раз уже не так решет слух, но оседает внутри чем-то неприятным. Именно. Паника. Острый панический страх потерять. Это первое, что вспомнил Джеймс, когда проснулся не на кровати, а сидящим рядом с кроватью в этой самой квартире, и пытался прийти в себя, структурировать то, что память вывалила на него снежным комом. Это определённо был именно тот период времени, когда СТРАЙК приняли решение покинуть департамент. Алые, багровые почти что, проблесковые маячки тревоги под потолком, чёткий приказ «брать живьём или перестрелять», вот только стрельбы, на самом-то деле, как таковой и не было. Дело грозилось вылиться в освещённый прессой скандал, потому что в СТРАЙКе дураков не держат, и выбирались они так, чтобы засветиться хоть и ненадолго, но на виду. Если бы Стражи Времени из департамента попытались их нейтрализовать, то пресса ухватилась бы за это бульдожьей хваткой. Но в сети, в газетах и в передачах всё было тихо.

Брока Джеймс не потерял. Но умудрился потерять себя самого, и теперь искал, по мере возможности, по закоулкам собственного подсознания.

Джеймс даже замирает, сминая пальцами изголовье спинки кресла, когда слышит объяснение тому, что он мог слышать, произнесённое практически в загривок, чуть выше на самом-то деле, возможно, даже задевая губами заднюю поверхность шеи. Вряд ли он когда-нибудь научится не лезть вперёд всех. Это, наверное, выработалось с годами: у него реакция быстрее, он выносливее большинства людей, протез – и как оружие, и как защита одновременно, а хищная плавность движений позволяет перемещаться в тенях и следить за целями, если те ещё не почуяли хвост. Зимний Солдат в последнее время даже на одиночных миссиях без раздумий кидался вперёд, как только чувствовал подходящую возможность, потому что упускать её – кощунственно, а раны или заживут, как на собаке, или кто-нибудь зашьёт, предварительно вытащив из них саму причину в виде застрявшей в каркасе пули или не дай провидение сломавшегося кончика ножа. С учётом того, что анестезия, по словам Лилз, действует на него плохо, может так статься, что из медблока на время операции всех лишних выгоняли, чтобы никого не пугать болезненным рыком за закрытыми дверьми. Сейчас Джеймс думает, что такая просьба, произнесённая так, могла заставить его притормозить и поберечься, потому что ему было [есть] к кому возвращаться живым.

Второе объяснение отзывается теплом изнутри, пусть и пока не совсем определённого происхождения, но отрицать влечение Зимний уже не собирается.

Согласие помочь вспомнить звучит… приятно. Джеймс никак не подберёт подходящее описание, нормально объясняющее его реакцию на короткое и ёмкое слово, но это определённо приятно. Он не дёргается и не уходит от прикосновения, только следит за рукой, а потом едва заметно поворачивает голову так, чтобы Броку было удобнее управиться с волосами. Подушечки пальцев, заправивших прядь волос за ухо, случайно, наверное, коснулись края уха, потом мимолётное касание обрывается, и Джеймс опускает взгляд, чтобы заметить вымученную улыбку, замаскированную под привычный уже оскал, вглядеться в зрачки, обрамлённые янтарной радужкой, пока костяшки пальцев оглаживают его по щеке.

Он успел уже заметить, что цвет глаз не постоянный. Это по-своему завораживает. При плохом освещении глаза кажутся тёмными, по-настоящему звериными, а при наоборот ярком - почти что жёлтыми, как у хищных птиц.

Джеймс не отстраняется, когда отчётливо ощущает, как чужая ладонь касается шеи, прижимается к задней поверхности и давит, призывая наклониться. Он и наклоняется, для удобства убирая руки с изголовья кресла и опуская их Броку на плечи. Сжимает слабо эти плечи пальцами, когда прикрывает глаза и возвращает ему лёгкий поцелуй. На самом-то деле Джеймс буквально пробует его заново на вкус, по новой изучает то, насколько мягкими или, наоборот, жёсткими могут быть эти губы, когда слегка сминают, удерживая лёгкий поцелуй чуть дольше положенного.

Джеймс и не спешит поднимать голову: ему словно новый орбитокласт вбивают именно туда, где он отчётливее всего ощущает пальцы, прижимающиеся к шее и накладывающиеся поверх линии роста волос. С каждым ударом пульса, вбивающим орбитокласт ещё немножко поглубже, воспоминания вываливаются разноцветным ворохом конфетти и на этот раз не чёрно-белыми, а даже цветными бликами за закрытыми веками. Он теперь знает, что Брок любит целоваться, и делает это непозволительно, чертовски хорошо. Его можно целовать долго, очень долго, лениво практически, без возможности насытиться, потому что с каждым разом хочется ещё немного, ещё дольше, просто ещё. Ещё Джеймс знает, что Брок одним поцелуем мог буквально выбить дух, когда набрасывался остервенело, жадно, то ли изголодавшись, то ли соскучившись, и отвечать ему при этом хотелось с не меньшей пылкостью. Учитывая то, что успел услышать Джеймс, вряд ли такая возможность выпадала слишком часто, поэтому, более чем вероятно, они обходились украденными, спешными поцелуями, и не всегда вот так, а куда придётся. В плечо, в макушку, мимоходом - костяшки пальцев. Просто как обозначение "я рядом".

Джеймс смаргивает, не распространяет спонтанную мысль/воспоминание дальше, а позволяет ей занять надлежащую ячейку памяти, уложиться, встать на место щелчком паззла. Он отстраняется слегка, смотрит сверху вниз, рассматривает теперь уже настолько близко, насколько в данной ситуации возможно, и наклоняется, чтобы поцеловать, только в этот раз самому. На чувствительных губах отпечатывается остаточное ощущение от колкой бороды, в которую превратилась щетина, когда Джеймс случайно соскальзывает поцелуем с губ ниже и слегка мажет по подбородку, затем, не глядя, возвращается к губам и снова коротко целует их.

+1

73

[indent] Но Зимний всё равно лез. Если приходилось идти в лобовую с некоторыми группировками, которые были непокорные в плане устоявшейся системы, применяли оружие, а Джеймс с одним пистолетом выходил против них, прикрываясь одной рукой. При виде этого у Брока все сжималось: от восхищения и от беспокойства. Не понять толком, что именно доминировало. Но Джеймс на просьбу быть поосторожнее [ выражал её Брок, кстати, весьма своеобразно, напополам с разнообразными ругательствами, но Солдат понимал очень хорошо саму суть – Рамлоу мог долго рычать, скалиться и брыкаться, но не позволит Джеймсу просто так выйти и подставиться под пули; каждый раз этот короткий разговор повторялся, но разве против природы своей попрёшь? Брок и сам был хорош в некоторых моментах ] улыбался с серьёзным настроем в глазах, прижимался в ответ близко, да так и замирал, пока они оба не заполнят эту чёрную пустоту присутствием друг друга. Слишком мало «их». Вопреки всем сложностям и подставам, которые были на их работе, каждый возвращался в дом в относительно нормальном состоянии, крайне редко, – с какими-то ранениями. И вечером, уже после ужина, когда был распит по стакану виски, Рамлоу занимался подготовками своего отряда на сдачу нормативов, а Джеймс погружался в увлекательное занятие по разбору оружия – арсенала, который находился у них в квартире. Словно к какой-то войне готовились, но каждый из них был неумолим в этом вопросе. Безопасность превыше всего, даже если ты живёшь в таком месте, что и процент преступности ниже нуля. Можно сказать, что это дурная привычка. Но что же плохого в том, что каждый защищается, как может, даже от несуществующих врагов? Когда Броку посоветовали одно время походить к психиатру, он послал советчика очень далеко и за три горы, а теперь уже размышляет над возможностью залезть себе в мозги и навести там генеральную уборку. Слишком уж всё стало... запущенно, что ли.

[indent] Ему нравится, что Зимний не напрягается сильно, не дёргается в сторону и не сопротивляется. Он не избегает касаний, ведет головой в сторону для удобства, как раньше, и рассматривает знакомо. В такие усталые вечера дела могли быть отложены, ужин не приготовлен или просто заказан из ближайшего ресторана [ где Стражам предоставлялась неплохая скидка ], был быстрый душ и поверхностный сон до первого будильника. Далее запрос суточных и новый день. И неизвестно, сможешь ли ты дотянуть до его конца или нет. Шмидт, надо отдать ему должное, умело держал рядом с собой верных и сильных Стражей, теперь к нему не подступиться толком. Он сделал всё так, чтобы ни у кого не могла бы возникнуть идея идти против течения, а не по нему. Живите, служите, следя за собственными сутками, и думайте, как бы заработать повышение и прочие лавры.

[indent] Ему нравится, что Джеймс не отпрянул от поцелуя, испугавшись или просто не поняв. Он легко поцеловал в ответ. Рамлоу сказал бы, что даже «устало», поймав настрой командира, и теперь вторил ему так же. Знакомые и почти родные ладони опустились на плечи, слабо их сжимая, просто обозначая присутствие. Рамлоу имел привычку поворачивать голову и прижиматься губами к одной из них – не важно, какая это рука, бионика или живая. Они для Брока всегда неразделимы, да. И пусть, может [ так и есть ] Джеймс не чувствует протезом ничего, Броку важен сам жест. Он и щекой мог прижаться, приятно отвлечься на то, как пластины холодят горячую щеку. Равновесие, это расслабляет. Расслабляет и то, что Рамлоу теперь имеет возможность целовать Джеймса, пусть даже не так, как привык, а просто осторожно, дабы, по возможности, не спугнуть. Он мягко скользит языком меж губ и не углубляет поцелуй, посчитав, что это может быть уже слишком. За шею продолжает придерживать, поглаживая пальцами и так подставляясь.

[indent] Ему нравится, что после поцелуя Рамлоу не видит в глазах напротив вопроса/возмущения/растерянности/непонимания. Солдат просто смаргивает и продолжает рассматривать Брока взглядом сверху-вниз. Командир с ухмылкой поглядывает в ответ и лишь с готовностью размыкает губы, когда Джеймс решает во второй раз уже поцеловать первым. Так же легко. Привычное ощущение влажных губ и щетины, которая вот-вот уже в бороду переросла. А ведь Рамлоу, вроде, и пачку одноразовых станков захватил сегодня в магазине. Нет, не может он ходить с отпущенной бородой, его максимум – это щетина. Он увлекается лаской, на которую отзывается, пальцами уже взъерошивает волосы на затылке и мягко их сжимает, сразу же прослеживая реакцию. Джеймса от этого пробивало дрожью, он это любил и Брок не видел причин отказывать ему в этом, ведь и сам эстетическое удовольствие от наблюдения получал, да ещё и какое.

[indent] Ему нравится, что всё может заново начинаться вот так вот. Что есть такая возможность. Изучать Джеймса по новой и отмечать некоторые черты, которые сохранились, которые вечно будут неизменны. Это не описать, это, наверное, на интуитивном уровне. За счёт их крепкой связи, которая вырабатывалась годами совместной службы, затем уже и совместной жизни. Как они пришли к такому – даже помнящий Солдат не скажет точно, а Рамлоу даже пытаться не будет. Лишь неопределённо пожмёт плечом. Случилось, так случилось, зачем искать причины и лезть в корень? Им было хорошо, работе ничего не мешало. Тем более, что Рамлоу не было так хорошо ни с одной женщиной, но в некоторых вопросов Солдат был в раз десять хуже них. Джеймс на это хохотал и принимал на счёт в качестве комплимента. По-другому у них не было.

[indent] - Не думаю, что они как-то догадались о нас, иначе бы уже как-то давно этим воспользовались. Мы со с.т.р.а.й.к.ом всегда были бельмом на глазу у Шмидта, - хотя один их самых эффективных отрядов. В меру послушные и не агрессивные. Просто вот разнюхали то, что их в принципе-то и не касается. Но это по мнению Иоганна, а вот по мнению Рамлоу – ебать он эту всю систему хотел бы своей рыбой. Кому бы понравились бунтовщики? Никому, вот и под шумок цирк уехал, а клоуны-то остались. – Как же это всё неудачно сложилось. – Он опускает взгляд на влажные губы Джеймса, рассматривает с интересом, но не целует снова. Просто смещает руку, отпускает его и проводит большим пальцем по нижней губе, припоминая упругость и гладкость кожи. Отпустил вовсе, вернул руки на колени и потянулся за стаканом – пригубить захотелось зверски. Виски начал сильнее разогревать изнутри, Рамлоу долил ещё и потер ладонью лицо, зажмуриваясь. – Но нам не привыкать. Выбирались ранее и не из такого дерьма.

[indent] И это не о службе в департаменте. Это о том, что было ещё раньше, когда они даже знакомы не были, когда не пришли в департамент, а защищали свою страну где-то очень далеко. Если ты пережил тамошний Ад, то со здешним серпентарием и подавно справишься. И Брок думал, что, быть может, у них есть высокий шанс всё провернуть, как надо и не вляпаться по уши сильнее обычного.

+1

74

Кончик языка мягко скользит между губ, не углубляя поцелуя, только придавая влажный блеск. Зимний бы дёрнулся назад – от той самой неожиданной мягкости или по иной причине – но ладонь на задней поверхности шеи удерживает крепко, пусть и не через силу. А после и сам Зимний успокаивается и приоткрывает губы, позволяя языку на мгновение попасть меж них и разделить привкус виски на двоих.  Джеймс не сжимает пальцы крепче, хотя одно движение, и мог бы сомкнуть их уже на шее. Щелчок – и нет Часового. Джеймс поглаживает пальцами плечи, не сжимая сильнее, чем просто обозначая собственное близкое присутствие. Этот жест кажется ему самым правильным сейчас.

Джеймс не форсирует события, хотя понимает, насколько, должно быть, Броку осточертело ждать. Он и без того полгода провёл в ожидании, и что получил в итоге? Вряд ли то, на что рассчитывал на самом деле. Джеймс едва касается кончиком языка его губ, чувствует, как пальцы в волосах сжимаются крепче, взъерошивают у самого затылка, и от этого незамысловатого жеста его пробивает мелкой, но ощутимой дрожью [волоски на загривке дыбом поднимаются от удовольствия, когда мурашки спускаются по шее куда-то вниз по линии позвоночника, оставляя после себя выжидающую расслабленность – ему нравится, он любит такую ласку, и уж точно не позволил бы её кому-то, кому не доверяет достаточно сильно, значит, пусть память и дремлет, а подсознание – всё-таки помнит]. Зимний слегка меняет своё положение, продолжая при этом наклоняться, и одним плавным движением тянется, чувствуя то самое ощущение в мышцах, после которого хочется только свалиться в горизонтальное положение и не двигаться как минимум пару часов. Просто нормально отдохнуть без осознания того, что через каких-нибудь полчаса придётся подорваться и куда-то спешно перемещаться.

Брок прерывает поцелуй, Джеймс не спешит выпрямляться, только немного приподнимается выше, чтобы не мешать ему, к тому же, пальцы в волосах всё ещё ощущались слишком отчётливо, от этого прикосновения как-то не хотелось уходить. Он неопределённо ведёт живым плечом, показывая этим жестом сразу всё, что хотел бы сказать, но после всё-таки добавляет вслух:

- Может, они и не догадались, но попали в точку. Или же догадались, но ждали подходящего момента, чтобы правильно разыграть имеющиеся у них данные на СТРАЙК и на… нас.

Пока Джеймс отвлёкся и сместил взгляд на что-то ещё, он не увидел, но почувствовал, как пальцы выскальзывают из волос, вновь касаются щеки, но не останавливаются на этом. Джеймс замирает, не раскрывает губ, когда чувствует подушечку пальца у нижней губы, но, не задумываясь, оставляет на ней короткий, едва ощутимый поцелуй. И после этого окончательно поднимается из наклона, потому что Брок тянется за виски, а виски дело такое, которому мешать даже грешно.

Джеймс ещё некоторое время стоит за спинкой кресла, а потом всё же возвращается обратно на диван, забирает оставленный на столе стакан и садится. Действительно и не с таким дерьмом приходилось справляться, значит и на этот раз будет как надо, если никто не станет лажать.

- В конце концов, он тоже всего лишь человек, пусть такого мудака ещё поискать надо. Не мог же предусмотреть буквально всё и сразу. И на его улице перевернётся грузовик с динамитом.

Зимний предпочёл бы, конечно, чтобы всё было тихо и красиво, приблизительно так, как он это уже расписал вслух, с хотя бы временным взятием под контроль всех временных зон. Это реально, сложно для воплощения, но реально. Только действовать придётся незаметно, как бы не хотелось устроить Шмидту на похоронах такой вот весёлый прощальный фейерверк, разнеся вместе с ним заодно и всё здание центрального департамента, в котором он окопался как у себя дома. Хотя, здание-то н виновато в мудачизме некоторых служащих, там полно и нормальных людей, находящихся в подчинении у ненормальных, только и всего.

Джеймс переводит взгляд на левую руку, поворачивает её к себе для удобства. Пока есть время этим заняться, почему бы и нет. Отклик протеза заметно быстрее по реакции, чем у живой плоти, это странно, но Джеймс к этому уже привык. Большая часть пластин предплечья смещается и становится не вертикально, но приподнимается достаточно, чтобы частично открыть доступ ко внутренней выстилке. У Локтя несколько пластин щёлкают вхолостую, да так и остаются. Джеймс морщится [одна из последних стычек ещё до Дэйтона, к техникам не ходил, вот погнутая пластина и мешает подняться целому ряду]. Это не умаляет функциональности, но немного неприятно, так что пока что Солдат просто возвращает всё обратно, и каждая пластина с металлическим щелчком возвращается на место. Чисто визуально – никаких проблем. Но это только визуально.

- Кровать удобнее дивана, - говорит Джеймс как бы между прочим, сжимая и разжимая пальцы. – На случай, если потребность к отдыху всё-таки пересилит.

Им ещё нужно доработать план, просчитать возможность, как пересечь сразу несколько временных зон одним махом, чтобы не застревать подолгу в каждой из них. Осмотрительность – это хорошо, но не тогда, когда медлительность может только навредить всему делу целиком. Сейчас стоило быть осторожными, но не до той степени, когда департамент окажется на пару шагов впереди них. Нужно всегда удерживать департамент позади, только тогда получится что-то стоящее. И, по возможности, действовать бессистемно, тогда меньше шансов, что их дальнейший ход просчитают местные аналитики, те же самые, что следят за поддержанием экономики в зонах.

+1

75

[indent] «Этот мудак», - думает Рамлоу, посматривая на карту после слов Джеймса, - «кажется, что имеет при себе практически неограниченные возможности в контроле». Казалось, что Шмидт знает всё и всех. Смотрит на тебя, а с этим появлялось чёткое ощущение, что он слышит и знает все твои мысли, весь твой настрой. Ну, тогда ему же хуже, что раньше не распознал, какая же Брок гадина. Избавился бы проблем уже тогда, и не пришлось бы сейчас, возможно, раздумывать, как же умело избежать вендетты от своих бывших подчинённых. Хотя что-то Рамлоу подсказывает, что Шмидт абсолютно уверен в одной вещи – Часовым вместе с Зимним Солдатом никогда не подобраться к нему настолько близко, что невозможно было бы промахнуться, пустив выстрел по прямой. Шмидт не планирует на несколько шагов вперёд, иначе бы за взрывом автомобиля последовала бы персональная чистка одним особым отрядом, которые этим занимаются. Нужны были бы доказательства, что Зимний мёртв – всё, что угодно: фото трупа, персональный поднос головы, ДНК-анализы. Но только для того, чтобы Шмидт спал спокойно. Однако ему, похоже, и так неплохо. Конечно, Рамлоу не знает, чем тот занят и каково его состояние при мысли, что цель свою департамент всё-таки упустил с радаров. Остаётся рассчитывать, что слежка, установленная на запястье Солдата, была всего лишь в единственном экземпляре. Но да, Шмидт не планирует наперёд, безоговорочно уверенный в собственном успехе. Но не он сопровождал Зимнего, и не он не выманил его в нужный момент к машине. Вероятно, тех ребят уже и в живых-то нет. Ошибок Шмидт не прощал. Нет людей – нет ошибки. Простая арифметика выживания.

[indent] - Он весь твой, я к нему даже не притронусь, - Рамлоу смотрит на Джеймса. Тот снова устроился на диване, снова взял стакан с виски, снова теперь кажется всё так, как раньше. Да, он считает, что именно Джеймс должен прикончить Шмидта. Это было бы справедливо. Брок вновь берёт планшет, запуская программу заново и отправляя данные на счет плана быстрого реагирования, который только что предложил Джеймс, заму. Роллинз должен будет проинформировать ребят о некоторых нюансах. До рядовых этот приказ не спускали, ведь осведомлены были Стражи Резерва и, как правило, командиры основных отрядов. Доступ к приказу – и план может выйти в свет только один при их-то условиях. Это намного лучше, чем слепо штурмовать центральный отдел департамента с надеждой, что их не превратят в решето ещё на подступах. Пурпурная стрелка продолжала красиво огибать населённые пункты и заброшенные постройки, отмечая после себя кое-где некоторые точки жирными крестиками – там, где им можно будет остановиться, чтобы передохнуть. Рамлоу отпивает виски, облизывает губы и поднимает взгляд от планшета на Джеймса. На его левой руке пластины в прямом смысле слова «зашевелились» и это, блядь, завораживало настолько, что Рамлоу почувствовал в себе острую необходимость коснуться пальцами поднятых пластин по краю, потереть и пригладить, словно бы это какой-то живой организм. Но командир замечает так же, что не все части были так послушны. Некоторая часть, у локтя, слегка приподнялась в попытке раскрыться полностью, да так и схлопнулась обратно.

[indent] - Найдём механика ближе к четвёртой или пятой зоне. Он проведёт полную диагностику, а попозже руку ещё Пол осмотрит, может, сможет поправить неисправные, - кивнул на те, которые никак не хотели подниматься. Рамлоу не знал, что чувствовал Зимник, шевеля ими, и чувствовал ли вообще что-нибудь. Язык моментально прилипает к нёбу, Брок возвращает внимание на карту, однако в слова вслушивается, крепче сжимая стакан. Да, может быть, кровать намного удобнее, чем диван, однозначно. А потребность в отдыхе пересилит желание работать. Сон, в конце концов, лучше всего восстанавливал силы. Ну, исключая ещё один способ, к которому пока ну никак не прибегнуть в нынешнем состоянии-то. – Спасибо.

[indent] И, определённо, есть за что.

[indent] Оставшийся вечер приходиться старательно разрабатывать их дальнейший путь, показывая Солдату в некоторых местах, что и как. Поворачивал цифровую карту руками, показывал точки, где они должны будут остановиться в обязательном порядке, и где им стоит ехать на всех парах, не боясь быть замеченными. Это даже может оказаться полезным – так можно будет натравить Стражей на Часовых, которые благосклонностью к с.т.р.а.й.к.у не отличаются и, при случае, забьют тревогу. Перекинуть вовремя подозрения с себя на других, опять же, оставив кое-какие «подарки». Они не зря сохраняют пустые капсулы из того банка. У каждого была своя метка, так что всё будет ясно и без слов. И Брок говорит, что всё же можно попытаться отхватить машину здешних Стражей себе заранее предупредив Фила, чтобы он тоже подстраховал, если, конечно, сможет. Но патрульная машина будет весьма ценным приобретением. Далее по плану – привал в шестой зоне, поиск техника, договор с лояльными часовыми и дальнейшее построение плана. Пока что цифровая карта вырисовывает неплохой маршрут. Одиннадцатую, десятую, девятую и восьмую стену они преодолеют точно так же, как и двенадцатую. С нужными людьми уже связался Роллинз, а перечислить определённое количество времени труда не составит. Трижды придётся останавливаться, чтобы передохнуть и, по возможности, сбросить хвост. А ещё – впереди, если получится, отправится патрульная машина, которая и будет корректировать заданный курс. У них должно получиться взломать систему и на время отключить искусственный интеллект от этого сервиса. Седьмую стену придётся переходить, как и все, по нормальному, но там можно будет подкупить контролера. Рамлоу сбрасывает весь план своему заму на оценку и детальный разбор и с чистой совестью отключает планшет. Начать путь им лучше ночью. Брок потирает глаза, допивает уже пятый стакан на два пальца и опять откидывается на спинку кресла. За окном уже прилично стемнело. Они вовремя включили ночное освещение в квартире.

[indent] - Я, блядь, в душ, иначе сжарюсь прямо так, - проворчав, он поднимается с кресла и растирает ладонью плечо, наклоняя голову в противоположную сторону, и хмурится от неприятных ощущений. Почесал небритую щеку и, на пике своей нервозности и некоторого негодования, решает попытаться подровнять её тем самым одноразовым станком, хотя, кажется, маленьким ножницами должно получиться лучше. Вещи свои сбрасывает на полку в душевой, сразу встаёт под прохладные капли и подставляет им лицо, зажмуриваясь. Чем быстрее он расслабится и придёт в себя, тем лучше.

+1

76

«Он весь твой» звучит как отличное обещание. Не то чтобы Джеймс по-настоящему жаждет кровавой расправы. Нет, он обошёлся бы тихим убийством, если бы пришлось, но он чувствует, что ему придётся, иначе весь план пойдёт крахом, а ГИДРа так никогда и не удушится своими же собственными щупальцами. Не то чтобы Джеймс не верит в бойцов СТРАЙКа, он уверен, что Брок подобрал себе лучших из лучших, из тех, кого было возможно, из тех, кто верен безоговорочно и не поддаётся приказам извне, но сил потягаться с мудаком Шмидтом, на самом-то деле, может не хватить даже Зимнему Солдату. У него хватит сил, думает он, прикрывая на секунду глаза, у него хватит сил, с такой-то поддержкой. Выбора просто нет, раз уж решили – грешно давать на попятный. Теперь всё или ничего, успех или смерть. Как будто бы раньше завершение очередной миссии выглядело для него как-то иначе.

«Как будто бы раньше…» одни эти слова звучат так, словно память восстанавливается с резервного хранилища на постоянное. Джеймсу хочется думать, что это хороший знак. Если он так думает неосознанно, значит, всё будет как надо [бессознательное – оно ведь честнее сознательного].

- Это не проблема первой необходимости, - почти что оправдывается Джеймс, хотя согласен с тем, что по возможности нужно будет заглянуть к механику, но только по возможности. – Всё функционально. Задержка составляет две сотых секунды.

Броку это вряд ли что-то бы сказало, да и не долго говорить. Для человека это вообще не задержка, если уж на то пошло, это ощутимо только точной техникой, да самим Зимним, непосредственно с техникой связанным. Осталось только вспомнить, где и когда он потерял руку, и можно будет считать хотя бы этот кусок прошлого закрытым окончательно. Однако, он до сих пор ловит себя на мысли, что нужного триггера нет. Он смотрит на бионику – и она будто бы всегда была с ним.

Всё дальнейшее время уходит на проработку хотя бы схематичного маршрута. Джеймс придвигается чуть ближе к краю дивана, внимательно наблюдает за ловкими руками, так и эдак поворачивающими карту, кое-где и сам корректирует маршрут, припоминая кое-что из служебной информации. Им бы сейчас пригодились оставленные Джеймсом на тумбочке коммуникаторы, но Джеймс за ними не идёт, справедливо полагая, что информация и расстановка сил могут ещё несколько раз поменяться, и корректировать маршрут под каждые новые сведения слишком затратно по времени. Проще ориентироваться сразу на месте, корректируя уже утверждённое. Так меньше проблем возникнет по ходу. Солдата относительно радует и тот вариант, что всё-таки может получиться прихватить служебный автомобиль Стражей. Это махом предоставит несколько преимуществ, о которых сейчас приходится только мечтать, а ещё Джеймс думает о том, что ему тогда не придётся каждый раз получать от Брока суточные. Как ни крути, а ему самому на время перехода по временным зонам каждый день на счету может так или иначе пригодиться. Быть постоянно зависимым Джеймс бы не хотел, хотя сейчас это попросту жизненно необходимо. С другой стороны, он уверен: будь у него достаточное количество времени на счету, и окажись Брок на его – Джеймса – месте, он сам бы поступал точно также. Сейчас он это чувствует, да.

- В таком случае, мы теряем ещё один день? – переспрашивает Джеймс. – Сейчас уже практически ночь, а нам нужно всё-таки попробовать достать машину Стражей, плюс хорошо бы заранее послушать, что именно Стражи нам готовят, и какие приказы в принципе гуляют по подразделениям.

Если всё получится как надо, то на следующую ночь они уже могут с самой частой совестью сваливать из Седоны разом перемахнуть несколько временных зон. Разумеется, придётся останавливаться на заправку и худо-бедно перевести дух, но и засиживаться в каждой зоне абсолютно нет никакого смысла. Чем быстрее, но осторожнее, они всё это закончат, тем лучше будет для всех них – и тем хуже, естественно, для Шмидта.

Джеймс коротко кивает на высказывание Брока, и сам остаётся на диване. Алкоголь не влияет на него так, как на большинство людей, но хоть немного расслабляет. Или создаёт видимость того, что Джеймс может расслабиться. Когда он слышит, как в ванной включается душ, сам одним движением поднимается с дивана, подходит к окну и, раздвинув жалюзи пальцами, выглядывает на улицу. Разруха, тишина и благодать. Благодать, ага, именно то самое слово. Зимний тихо фыркает себе под нос, сдвигает жалюзи обратно, а потом и вовсе тянется рукой за них, чтобы поставить окно на проветривание. В помещении и права становится душно, стоило пустить хоть немного прохлады.

Зимний опускает взгляд на правую руку, с интересом разглядывает едва заметно подрагивающие пальцы, встряхивает рукой в воздухе и выходит из комнаты, чтобы добраться до кухни. Мясо, это, конечно, хорошо, пиво тоже хорошо, виски – вообще замечательно, но Джеймс прекрасно помнит, что у него есть кое-что ещё, так что обратно на диван он возвращается уже с «десертом».

Джеймс вновь приваливается спиной к подлокотнику так, чтобы через распахнутую дверь видеть коридор. Шорох обёртки отвлекает, а потом и сладость, растёкшаяся слегка приторным вкусом по языку, заставляет чуть прижмурится, чтобы распробовать как следует. В департаменте такое точно не давали, а времени на то, чтобы не посещать местную столовую, а закупаться самому, Зимнему от всей души не предоставляли. Ну, зато теперь вновь как заново вспоминает.

И пока что Джеймс не может сказать, что лучше: медово-ореховый привкус сладости, похожей на рахат-лукум, или горьковатая смесь виски и сигарет на губах Брока.

Пальцы всё-таки действительно подрагивают. Джеймс пока не знает, то ли препараты прекращают своё действие, то ли что, но акцентировать на этом внимание не торопится. Может статься и так, что это от переутомления. Время [какая ирония] покажет. Джеймс не торопится съедать сразу весь батончик, гоняет свои мысли, улавливая [кошачьим] слухом шум воды в ванной, невольно представляет, может ли горячая вода разогреть его перманентно прохладную кожу, встряхивает головой и возвращается к делам насущным.

Перед глазами возникает не самая подробная картинка карты, отмеченный стрелкой маршрут. Зимний помнит, что остановиться придётся как минимум трижды, потом можно будет заняться проблемами существеннее, а именно поисками техника и вариантов обхода застав на стенах между зонами. Как по щелчку пальцев возникает и до безобразия простая идея: если им в руки всё-таки попадёт служебная машина, то в ней можно будет посмотреть сводки на дезертиров, потому что таких принято возвращать или ликвидировать. Среди них могут быть и техники, и, раз уж им хватило ума и ловкости свалить, сдавать Часовых просто так они не станут, а за соответствующую плату ещё и могут сделать необходимое. Ну, как минимум вправить клинящую пластину – уж точно, и заодно посмотреть на наличие других следящих устройств в бионике. Визуально их не обнаружили ни на переходе между зонами, ни сам Зимний, но это не значит, что их там действительно нет. Осторожность не помешает. Это как заряд у некоторых Часовых, вшитый прямо под лопатку. Есть такие смертники, которые делают это специально, чтобы их жизни и время никому не досталось. Тут вот тоже следящие устройства – как наводка, красный маркер для нанесения удара.

Обёртка оказывается на столе рядом с пустыми стаканами, Джеймс, не задумываясь, ведёт кончиком языка по собственным пальцам [нет бы сладкое в полотенце вытереть, так и полотенце с собой не взял], и, как только слышит стук закрывающейся двери в ванную, поднимает взгляд по направлению к коридору. Он ничего не говорит, только смотрит то, как тусклое освещение бликует от влажных подтёков на коже, опускает взгляд вниз, разглядывая целиком, сглатывает и поднимает взгляд обратно.

Наверное, по-хорошему он должен прямо сейчас подняться и убрать всё со столика, чтобы не заниматься этим утром. Наверное… да, наверное.

+1

77

[indent] Максимум ещё один день, а следующей ночью они быстро отправятся в путь. Поэтому нужно и поспать, и с ребятами ещё некоторые нюансы обсудит, но это уже днём, когда и остальные бойцы смогу восстановить силы, собраться, и основная часть препаратов, даваемая Зимнему Солдату, наконец, переработается его мощным метаболизмом. Машиной, как Рамлоу и предполагал, лучше заняться Спарки. Он-то знает, в какие моменты стоит прибегать к ювелирной работе и, что главное, просто не попасться. Лишь бы за машиной не вернулись. Да и у кого из местных может возникнуть мысль угнать такое? Сначала он осмотрит автомобиль, а уже потом будет его взламывать и переключать систему, временно выводя искусственный интеллект из строя. Затем сбить номера и начать отслеживание связи. Этим уже пусть занимается Джеймс. У него было два коммуникатора, так будет ещё и доступ к общей системе департамента, откуда можно успешно вылавливать сводки с поправкой на «с.т.р.а.й.к.» и «цель №1», а так же курсирование некоторых патрулей по временным зонам, когда местные гражданские и Часовые будут их общей слепой зоной. Да, патрульная машина поедет вперёд, остальные две с получасовым разрывом. В таком случае можно будет и быстро менять позиции, дабы не попасться на крючок. В шестой или пятой зоне Рамлоу постарается связаться с людьми из Резерва, чтобы донести до них суть их плана и, при случае, получить данные, которые Шмидт выдавал или не выдавал им в последнее время. Приказ, в принципе, не менялся, были дополнения, которые обязательно просматривались Шмидтом и были им же подписаны в одобрении. Мало ли что в последнее время могло измениться. Бунтовщиков таких не наблюдалось, Резерв практически отдыхал. Рамлоу попытался отвлечься от всего этого планирования хотя бы ненадолго, хотя бы для того, чтобы дать голове отдохнуть, а затем, следовательно, и всему телу. Но нет, этот план крепко осел в подкорке и теперь представлялся намного ярче, чётче, чем когда Джеймс только нём заговорил. Прощай, нормальный сон. Брок усмехается, качается головой и быстро смывает с тела ничем не пахнущую пену от геля для душа и закручивает вентили. Ещё какое-то время стоит так и мерно дышит, акцентируя на этом своё внимание. Он упирался ладонями в кафель стены, низко опускал голову. Тихо вдыхал носом и плавно выдыхал, едва размыкая губы, с которых капала вода. Это помогло немного и мысли привести в порядок, упорядочить до конца, и немного успокоиться.

[indent] Памятуя о том, как же жарко было в гостиной, Брок не надевает футболку, выходит лишь в мягких домашних штанах, босой. Привычным движением пятернёй зачесывает отросшие волосы назад и трёт щеку. Ну, от бороды, вроде как избавился, а вот ровнять щетину как-то не хотелось. Потом всё, как будет возможность, времени чуть побольше. Да и сервиз тут так себе. Интересно, что стало с их квартирой в Нью-Гринвиче? Перевернули ли там всё вверх дном, проводя осмотр? Или просто расставили жучки на случай, если кто-то задумает туда пролезть – как идеальный капкан для хищника. Мала вероятность, что им удастся туда вернуться, но Брок хотел бы. Хотя бы ненадолго.

[indent] Брок возвращается в гостиную и чувствует влажными плечами, что стало намного прохладнее, если такое вообще возможно с таким-то климатом. Джеймс поставил окна на проветривание, за что командир ему весьма благодарен. Он мельком смотрит на Солдата, который удобно устроился на диване, коротко скалится ему, обходит и, коснувшись волос, пригладил по затылку.

[indent] - Думаю, к утру будем уже знать, чья конкретно это машина и потеряна ли она, - произнёс, всё так же поглаживая и растирая кожу головы. Затем скользнул ладонью дальше, пригладил по щеке и, ухватившись пальцами за подбородок, потянул на себя слабо, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть на себя, вскидывая взгляд. Послушность и повиновение Рамлоу раздражали, но в этот момент он нуждался во взгляде Джеймса, даже если он будет отливать чем-то незнакомым. – Спарки дай только волю. Утащит всё, что не прибито и вскроет всё, у чего есть замочная скважина. Всё, больше о работе ни слова. Отдых.

[indent] Что-то командирское такое проскользнуло в голосе. Рамлоу усмехнулся, ещё раз огладил щеку Зимнего костяшками пальцев. Отпустил и, прихватив пачку сигарет, пустые стаканы, пустую упаковку из-под сладкого, до которого Солдат всё же добрался, бутыль виски, направился на кухню, всё так же, не включая света. Довольствуясь полумраком и слабыми огнями с улицы, убрал виски в шкаф, стаканы сполоснул, мусор – выбросил. Постоял ещё какое-то время, смотрел в приоткрытые жалюзи, отмечая тишину района, что вообще не шло в сравнение с тем, что творилось по ночам в Дэйтоне. Да в любом городе двенадцатой временной зоны. Сейчас будто бы вновь попал совершенно в другое измерение. Такие же мысли были в тот момент, когда приходилось бежать. По работе сталкивался, да с подобным, но никогда полностью в эту среду не окунался с головой. Не сказать, что в восторге, но жить было можно. Особенно, когда зарабатываешь на жизнь не совсем легальным бизнесом. Рамлоу схлопывает жалюзи, открывает форточку и достаёт из пачки сигарету, сразу же закуривая. Дым быстро пропадает за рамой, не смотря на то, что окно в гостиной тоже было приоткрыто. Брок бездумно наблюдает за этим, выкуривая сигарету неторопливо, чтобы уже после отправиться спать или просто попытаться хотя бы это сделать. Хотя бы те же самые пару часов сна, когда падаешь в темноту и сразу же выскальзываешь из неё. Это уже стало привычным делом. Хорошего в этом немного, почти что ничего, но жить можно было. А это уже что-то.

+1

78

Солдат почти не реагирует на уже кажущийся привычным оскал [для Джеймса – действительно привычный]. Он лишь опускает взгляд и прикрывает глаза в тот момент, когда чувствует пальцы в волосах и слабое, приглаживающее движение. Он и сам не знает, почему так чувствительно отзывается на такие незамысловатые действия, но зачем задумываться, если это приносит расслабление и толику удовольствия. Пусть себе, как есть, так и есть, сейчас, по крайней мере, он ничего не хочет менять. То, что Брок в курсе его слабостей, только лишний раз подтверждает тот факт, что они были достаточно близки.

Зимний коротко кивает, понимая, о чём идёт речь. Действительно стоило бы поинтересоваться, чья такая хорошая машина стояла без присутствия Стражей поблизости. Могло быть и так, что Страж просто отошёл по своим делам. С другой стороны, это одиннадцатая зона, и Страж мог «потеряться» так, что его и с собаками не найдут. Засыплют где-нибудь хлоркой, и поминай как звали. Впрочем, если кто-то пропал, то подразделение департамента давно бы отследила служебный автомобиль и прислала кого-нибудь, чтобы отогнать его на стоянку. Стоило действовать быстро, если хотелось, чтобы своеобразный трофей достался в нужные руки, а не куда-то ещё. И в данный момент Зимний предпочитал считать «нужными» руки СТРАЙКа.

Джеймс чувствует прикосновение пальцев, скользнувших по щеке вниз, и, на прикосновение к подбородку, запрокидывает голову и вскидывает взгляд, чтобы снизу-вверх посмотреть на Брока. Тот даже так, после душа, выглядит усталым, Джеймс смотрит на него спокойно и предполагает, что тот только на словах говорит об «отдыхе», а сам всё также думает о работе. Они оба, в общем-то, продолжают думать о работе, потому что сложившийся план выглядит не идеальным, но рабочим.

- Спарки, этот тот парень, что ли? – переспрашивает Зимний, не сдерживая ответной усмешки уголком губ. – Если он продолжит так неудачно выбирать соперников для таймрестлинга, то «воля» для него станет мифом.

Ему повезло, наверное, что Солдат в тот момент не имел задачи изъять полученное время. Солдат всё вернул до последней минуты, ну, может быть, с небольшой погрешностью, так как без собственных часов не мог с точностью отследить перемещение времени. В ином бы случае – кто знает, парнишке вряд ли бы выпал шанс испытать себя в угоне служебных автомобилей, а ведь тот ещё экспириенс.

Брок уходит на кухню, прихватив с собой бутылку с виски и стаканы, Джеймс же ещё остаётся на диване. «Работа» не хотела покидать мысли, завязла там прочно, как в патоке, но её нужно было гнать и, желательно, не только из своей головы. Джеймс переводит взгляд с кофейного столика на дверной проём, ведущий в коридор, раздумывает над словами, произнесёнными недавно. Тогда они помогали друг другу отвлечься, и сейчас Джеймс мог бы попробовать сделать что-то такое, просто потому что чувствовал, что это будет правильным. Командир сейчас – почти единственный человек, от состояния которого будет зависеть большая часть дальнейшего координирования плана, а что касается нестабильного сна Зимнего – не привыкать.

Как говорится, «сделай то, чего не сделать ты не можешь».

Джеймс поднимается с дивана и проходит по коридору до кухни. Он никак не обозначает своего присутствия, просто не привык это делать, да и с его профессией это было бы крайне глупо – всё равно, что постучаться, прежде чем зайти на квартиру к террористам.

Джеймс некоторое время стоит, разглядывает обнажённую спину Брока и то, как сероватый дым исчезает за приоткрытым окном. Он сокращает расстояние, подходит ближе и кладёт бионическую ладонь на внутренний подоконник рядом с боком Рамлоу, останавливается у него за спиной и не прикасается, сохраняя некоторое расстояние. Протягивает правую руку, снова – как и тогда – забирает у него сигарету, делает неглубокую затяжку и выдыхает сквозь приоткрытые губы. После второй затяжки – возвращает сигарету обратно, наклоняет голову и прижимается губами к обнажённому плечу. Замирает так на несколько секунд. Выдыхает. Слабо трётся носом о плечо.

- Докуривай и отдыхать. Жду.

Именно «отдыхать». Джеймс не уверен, можно ли будет это назвать нормальным сном, но «отдыхать» - тоже хорошо.

Зимний отступает обратно, бросает взгляд на панораму за окном и потом вновь пересекает коридор, только в этот раз не задерживается в комнате, а сразу проходит в спальню. Он ничего не сказал на счёт того, где сам собирается провести ночь. Если Брок снова предпочтёт диван – что же, это его право, но, в любом случае, вторая половина кровати остаётся свободной, и она гораздо шире и удобнее, чем всё тот же диван.

Солдат садится на край кровати, стягивает с себя футболку через голову [ведёт пальцами по стыку плоти и протеза, трёт пальцами неровные, толстые шрамы] и убирает её в сторону тумбочки. С той же самой тумбочки берёт в руки один из коммуникаторов и, памятуя предупреждение о некоторых частотах, решает на пробу включить несколько других. Одна из них отозвалась белым шумом, другая – тихими переговорами, судя по всему – одного из патрулей и ближайшего к патрулю подразделению. Даже среди кода-десять не было ничего критического [Стражи удобства ради тоже пользовались кодами по радио-связи, чтобы не тратить лишнее время], ну а 10-45d совершенно не удивляет в таких дебрях, как двенадцатая или одиннадцатая зоны.

Зимний отключает коммуникатор, кладёт его обратно на тумбочку, а сам откидывается на подушку, даже не потрудившись вытащить из-под себя одеяло, хотя следовало бы, потому что, если верить «подводящей» памяти, замёрзнуть он может достаточно просто даже несмотря на слегка повышенную температуру тела [суперсолдат, ага, и кто бы объяснил, почему с ускоренным метаболизмом в комплекте ещё и такой бонус, который всё равно не чувствуется – поверхность тела остаётся прохладной].  Возможно, всё дело в бионическом каркасе, поддерживающем протез. Когда некоторые мышцы и кости укреплены металлом, практически не проводящем тепло, волей-неволей приходится затрачивать больше усилий, чтобы не напоминать остывший труп.

+1

79

[indent] Да, Спарки в каком-то смысле псих тот ещё. Даже хуже некоторых безбашенных Часовых, с которыми Рамлоу имел бредовость на практике встретиться лицом к лицу и уцелеть [ к слову надо сказать, что именно такие люди могли жить дольше; либо на том свете нужны не были, либо было забавно наблюдать, как мир от них страдает ]. Но Брок был уверен в Спарки. Был уверен в его профессионализме, учитывая молодой возраст по сравнению со всеми, даже с Лилз. Самый молодой, зелёный, но может дать фору даже командиру в некоторых вопросах. Просто нужно вовремя дёрнуть поводок на себя, пока не имеет возможности и даже гарантий на спокойствие вокруг, если такой вот зверь будет отпущен на все четыре стороны без тормозов. Спарки знал своё дело, слушался командира, зама и других ребят, если шел под определённое командование, лез на рожон в меру и, да, иногда ворчал, что ему не дают командование. У парня всё впереди, если они в этом деле головы не сложат. Так что, если уж кому-то и доверять взлом или угон, то это только Спарки. А таймреслинг... ну, Роллинз бы точно не позволил, чтобы подчинённый стал бурагозить больше обычного. На то он и зам, чтобы вставлять пропиздоны качественнее командира. Спарки со всем справится, Брок уверен, если машину до сих пор никуда не отогнали. Он сбросил приказы только сейчас, а это значит [ взгляд на время ] что через примерно пятнадцать минут после того, как Джек до остальных всё спустит, Спарки уже будет ковыряться своими «отмычками» возле машины и старательно сбивать номера каким-нибудь пыльным кирпичом, который найдёт под ногами. Но Спарки умел действовать бесшумно. Как именно всё ещё остаётся для Рамлоу загадкой, да и не видел он смысла влазить в это дело. Ему хватало продуктивности и того, что никаких бед с этим связано не было. Ну, за исключением всё того же не целиком контролируемого Спарки в команде. Однако другого Брок и не видел ему на замену. Поэтому он только усмехается на слова Солдата и ничего не отвечает. Да, он и не помнит. А как всё снова вернётся на прежние места [ если вернётся, серьёзно ], то, скорее всего, сделает вид, что этого разговора не было. Ему ли не знать, что идиотов Рамлоу в своей команде не держит. Да не то что не держит, не потерпит просто. Идиоты погибали в первых рядах. Мало быть просто умелым бойцом или стрелком. Важно иметь извилины в голове и, так же, уметь этими извилинами работать. За всех Брок думать будет просто не в состоянии. Хотя и приходилось временами, когда некоторые солдаты выходили из строя, и винить их за это было нельзя. И у Рамлоу были такие моменты. Например, вот в момент побега из департамента, когда Роллинз его за яйца схватил, упаси боже – в переносном смысле, и принял временное командование на себя. Команда, надо сказать им «спасибо», не стали акцентировать на этом внимание вообще. Они всё знали. Откуда – непонятно.

[indent] Брок только поворачивает голову, прислушивается к шагам, не оборачивается к Джеймсу, продолжает покуривать. Молчит. Ничего не говорит даже после того, как он забирает у командира сигарету, как затягивается дважды и, выдохнув дым, возвращает её Броку. Рамлоу молчит и только усмехается уголком губ. Конечно, себе сигареты никогда не имел привычки покупать, а вот стрелять у него, у Брока, - это за милую душу. Нет, Рамлоу не против, но это навевает воспоминания, когда после... после приходилось тянуться за смятой в заднем кармане джинсов пачке. И, обнаружив там всего лишь одну, раскуривать на двоих. А уже после, потушив в небольшой пепельнице, пытаться упасть в отдых. С переменным успехом на самом деле. Рамлоу припадает губами к фильтру, снова заполняет свои лёгкие сигаретным дымом и тут чувствует, как плеча касаются губы в простом лёгком поцелуе. Да так и замирает. Брок рефлекторно голову наклоняет в противоположную сторону и прикрывает глаза. Джеймс говорил, что иногда это ему просто необходимо – как бы обозначить своё присутствие. Можно молча, можно что-то тихо сказать что-нибудь в стиле «не забудь прихватить утром мусор» или «Зандер опять сделал две ошибки из десяти выстрелах». Не в молоко, конечно, куда им всем вместе взятым до снайперского таланта Джеймса, зато стрельбу в движении и за рулём транспорта он сдал лучше всех. Сейчас же это было необходимо и Броку тоже, а Солдат словно уловил это то ли по настроению, то ли ещё как-то. По крайней мере Рамлоу никаких явных знаков на это не давал.

[indent] - Докурю и приду, - кивнул, так и не оборачиваясь, продолжил стоять у окна и пялиться в закрытые жалюзи. Джеймс ушел, судя по незатихающим шагам, в спальню.

[indent] Форточку на кухне закрывать не стал, как и окно в зале, поставленное Джеймсом на проветривание. Уж лучше проснуться в прохладе, нежели в духоте и удивляться, что же именно тебя так всё бесит с утра. Утро у них должно начаться примерно часов в десять – непозволительная роскошь. Но Рамлоу ставит таймер на своих наручных часах ещё раньше, чтобы передать Джеймсу положенное время, всё ещё держа в уме, что тот решил сегодня часть оплатить в магазине. Он оставляет на столе всё, как есть. Ещё раз проверяет устройство на двери и какое-то время стоит в прихожей, прислушиваясь к несуществующему шороху по углам – привычка или просто профдеформация. С усмешкой головой качает и направляется всё же в сторону спальни, недолго задержав взгляд на диване и какое-то время раздумывая словно принимая правильное решение. Солдат все сам решил, доказал, когда утром пришёл к нему – интуитивно или ещё как-то. В постели одному было не то да. Брок понимал. Поэтому и решил спать сегодня в постели. Ночной свет был везде погашен. Брок заходит в спальню и снимает с запястья часы, натирали ощутимо, кладёт их на прикроватную тумбочку и сам усаживается на вторую половину. Недолго так сидит и потирает ладонью мощную шею. Решив остаться в домашних штанах, которые практически не ощущались на теле, стягивает одеяло со своей половины и ныряет под. Когда голова касается подушки, становится как-то легче. Да, всяко удобнее, чем спать на диване. Снова усмехается, глаза потирается и поворачивает голову к Джеймсу, не чувствуя сейчас никакого дискомфорта и неуверенности в принципе. Словно всё так, как надо ему. Им. Джеймсу и Рамлоу.

[indent] - Отдохнуть, как следует. Неизвестно, когда ещё сможем так поспать, учитывая наш маршрут и возможные неприятности, - так и остался лежать на спине, едва ли прикрываясь одеялом по пояс, руку прижал ко лбу и на момент закрыл глаза.

+1

80

Брок всё-таки не решает остаться в гостиной на диване, а приходит к нему в спальню. Джеймс поворачивает голову ровно тогда же, когда матрас прогибается под тяжестью второго тела, слегка смещается, но не на столько, чтобы почувствовать дискомфорт. С бионикой, по факту, Джеймс и того больше весить должен, к тому же заметное смещение центра тяжести на левую сторону восторгов не добавляет. Зимний даже не кивает, чтобы показать, что услышал высказывание, только скашивает взгляд на часы – прикинуть, сколько времени осталось на вроде бы как спокойной сон, - и разворачивается окончательно.

- Такое лучше не загадывать. А что касается неприятностей, то решим по мере поступления. – Джеймс едва ведёт плечом. Никакой даже самый идеальный план никогда не воплощается «от» и «до», всегда есть неточности и неучтённые переменные. Гарантировать стопроцентный успех никто не сможет, но даже попытка может дорогого стоить. – Всё будет как надо… командир.

Поддразнивает неосознанно, называя не по имени, а обращаясь званием. В конце концов Джеймс протягивает к нему руку, перемещается тягучим движением ближе, под бок практически, и предлагает свои объятия, как сам Брок с утра раскрывал объятия для него.

- Что ты мне сказал? Хватит о работе.

Зимний поворачивает голову, прислушивается к шороху в квартире, чуть хмурится, но делает вывод, что это, скорее всего, какая-то неудачно стоящая вещь переместилась в пространстве. Такое бывает. К тому же ни одно из установленных устройств отслеживания не зафиксировало никого лишнего. Вот только этого бы сейчас и не хватало.

Если Джеймс может расслабить Брока и отвлечь его от всего происходящего хотя бы на одну ночь, то он это сделает [потому что делал всегда (?)].

- Всё будет, как надо.

Повторно фраза вырывается сама собой. Джеймс ведёт кончиком языка по губам, раздумывая, кивает сам себе, потому что иначе и быть не может. Можно списать проёбы на веление Вселенной, но Вселенная может встать на колени и отсосать, просто потому что да. Если этому Спарки удастся угнать служебный автомобиль, то некоторая часть плана станет в разы проще, разве что придётся просить Фила о том, чтобы он, скажем, хотя бы сутки не ставил в известность другие подразделения департамента о том, что автомобиль с такими-то номерными знаками был нагло угнан. О результатах ночной деятельности по любому доложат с утра, и вот тогда уже надо будет думать, что делать дальше. Но не сейчас.

Джеймс опускает руку, касается пальцами предплечья Брока и ведёт с лёгким нажимом вверх до сгиба локтя, наблюдает за тем, как зелёные цифры биологических часов ненадолго вспыхивают ярче от давления, а потом возвращаются к почти что уютному свечению. Он выдыхает медленно, расслаблено, перетягивает на себя часть одеяла – наглая морда – и обнимает Брока, просто потому что может позволить себе спокойную ночь без напряжённого раздумывая перед тем, как лечь спать, удастся ли ему провалиться в черноту забытья, или же он опять будет видеть во снах что-то, из-за чего медики департамента сменят ему курс колёс и добавят несколько новых.

Джеймс старается не думать о том, что он второй раз за последние сутки засыпает в объятиях человека, которого ещё несколько дней назад знать не знал и не узнал бы, если бы не задание от департамента [или, в частности, Иоганна Шмидта]. Подсознание и реакции тела при этом утверждают, что всё это – чистой воды брехня, и человек ему далеко не чужой, наоборот – ближе него вряд ли есть кто-то, а если и был – то, стараниями, департамента, сейчас уже где-нибудь на том свете. Джеймс правда старается не думать об этом, потому что как получилось – так получилось, и пытаться разбираться в причинно-следственных связях – только всё усложнять. Он подумает над этим. Потом.

Ему действительно удаётся уснуть. Сон, правда, отчасти проходит тревожно, Джеймс несколько раз просыпается, достаточно резко, подолгу пялится в темноту пространства, из которой проступают тёмные силуэты предметов, после слегка поворачивает голову и прижимается губами к тёплому обнажённому плечу. Он кожи не пахнет ничем, даже гелем для душа, только естественным запахом чистого тела; запах при этом кажется знакомым «от» и «до», это успокаивает, вновь позволяет прикрыть глаза и забыться снов до очередного встряхивания.

В следующий раз, ближе к раннему утру, его перетряхивает особенно сильно. Вероятнее всего кончилось действие препаратов, введённых Лилз: Джеймс чувствует, что пока он лежит, то всё более или менее стабильно, но если он попытается встать, то картинка перед глазами поплывёт однозначно, скорее всего он даже стоять толком не сможет первое время без опоры. Внутренности неприятно стягивает спазмом, Солдат сглатывает несколько раз – ощущение комка не проходит – утыкается лицом подушку и медленно, прерывисто выдыхает. На самом-то деле он даже не знает, умудрился таким образом разбудить Рамлоу или же нет, потому что проваливается обратно куда-то в отвратительно тревожный сон, липкий даже, если его можно было так описать. И, наверное, хорошо, что проваливается.

Поутру Джеймс чувствует себя слегка разбито и не спешит открывать глаза, чтобы узнать который час. Зато, кажется, его организм наконец-то полностью [или почти что полностью] переработал всю ту дрянь, которой его упорно пичкали в департаменте. С большей части памяти [хотя кто знает, сколько там, воспоминаний этих, на самом-то деле] за ночь медикаментозная блокировка всё-таки спала, и теперь он лениво думает о том, что у них практически не было времени на то, чтобы просыпаться в одной постели одновременно. Чаще всего либо Джеймс уходит на смену – Брок заваливался спать, или же всё происходило с точностью да наоборот. Зато если удавалось провести утро вдвоём…

Нет, Джеймс не думает о том, что подкидывает ему память: о том, как он мог сползать прямо под одеялом вниз, по-кошачьи выгибаясь в спине, устраиваться между крепких бёдер и долго тереться о них колкими щеками, а потом, не давая Броку толком сообразить, в чём дело, брать его член во влажный плен рта почти сразу до горла и будить таким образом, когда совершенно не было времени на тёплый и ленивый секс. А уж если вдруг образовывалось «лишнее» время, то… и одна сигарета на двоих бывала кстати.

Сейчас такое делать было бы очень... странно? Во всяком случае рановато. Джеймс касается губами виска Брока, тихо выдыхает сквозь приоткрытые губы и мягко выскальзывает из тёплых объятий. Ему нужно во всём убедиться, нужно подумать и привести себя и голову в порядок. Слишком много всего сразу, голова ожидаемо откликается острой болью, от которой Зимний морщится, шипит почти что. Он поднимается с кровати, чувствует, что его мелко потряхивает, перебарывает себя и всё-таки для начала идёт в ванную, чтобы умыться.

Холодная, почти что ледяная вода идёт ему на пользу, помогает хоть немного прийти в себя. Джеймс сжимает пальцами края раковины, смотрит в слив и медленно, осторожно копается в собственном разуме. Там действительно теперь много всего, слишком много всего, включая и то, за что именно Шмидт вдруг наточил на него зуб. Именно эти воспоминания Солдат пока что старается держать подальше и не прикасаться к ним, с этим он точно должен будет разобраться позже, когда придёт в себя достаточно [а будет ли для этого достаточно]. Джеймс умывается ещё раз, чистит зубы, перебирается на кухню.

На окраине настоящего кофе не сваришь. Это слишком дорого. Но сделать кое-что более или менее приличное – можно. Джеймс оставляет на столе кружку с дымящимся напитком – для Брока – а сам перебирается в гостиную, чтобы устроиться там с втихомолку умыкнутыми из спальни коммуникаторами. Если уж сегодня ночью выбираться дальше – надо быть готовым.

+1

81

[indent] Кружка с дымящимся напитком на кухне радует глаз. Рамлоу пялится на это продолжительно и никак не решается взять, да и сделать хороший глоток, чтобы все внутренности ошпарило, как следует. Он помнит, что ему удалось заснуть достаточно быстро, привычно закидывая на Джеймса одну руку и носом утыкаясь ему куда-то в прохладное плечо. Даже слишком быстро, словно кто-то отключил у него все механизмы в голове, которые отвечали за распознавание потенциальной угрозы. Либо это сработала усталость, которая слишком внезапно наваливалась на него в последнее время, либо Рамлоу просто интуитивно отвлёкся, как всегда у него получалось только наедине с Джеймсом. В такие вот вечера. Или их подобие. Зимний обнимал привычно, знакомо, приятно. Постель, конечно, не такая, как была у них, но спасибо хоть и на этом. Ну, а одеяло делить на двоих привыкли уже давно – Джеймс часто замерзал и не хотел брать отдельное одеяло – зачем, когда рядом всегда есть надёжный источник тепла, к которому можно прижаться и помять за бока своими ледяными, мать их, ладонями. Рамлоу вздрагивал, рефлекторно напрягался, но быстро соображал, что к чему, льнул ближе и начинал активно делиться теплом. Джеймсу это было надо. И кто Брок такой, чтобы ему отказывать, м?

[indent] Так вот, смотрит Рамлоу на эту кружку с кофе и размышляет, что на смену из них никто не идёт – выходные им не давали, не было такого понятия. Только если цвет тревоги сместится с красного цвета на, предположительно, оранжевый или синий. В такие моменты можно было расслабиться. Но потом до командира доходит и он, наконец, берёт кружку и отпивает с желанием, прикрывая глаза и не боясь обжечься. Шмидт, Зимний и всё то дерьмо, в которое они имели глупость влезть на этот раз. Утро, начавшееся хорошо [ хотя Рамлоу не обнаружил в постели Джеймса; да даже не почувствовал, как он проснулся и ушёл ], стало вдруг мрачнее обычного. Радует, что всё сдвинется с мёртвой точки. Брок не любил топтаться на месте, когда впереди маячила вполне ясная цель. Но до этой цели нужно было ещё добраться и пристрелить, чтобы потом уже и жить спокойно. Относительно. Глаза продрал даже раньше будильника, до которого оставались какие-то жалкие минуты. Недоуменно глянуть на вторую половину кровати, попялиться в незнакомый потолок и, плюнув на всё, подняться и идти умываться и чистить зубы.

[indent] - Утро, - оповещает о своём присутствии Солдату, который устроился на диване и был занят коммами. Отвлекать от работы не хотелось, однако нужно было передать ему очередные сутки и снова завести таймер, чтобы проделать эту же процедуру на следующий день. Он дёргает уголком рта, обозначая слабую усмешку и не спрашивая, берёт за запястье, чуть тянет на себя, своей рукой плотно прижимаясь к его. Передаёт очередные сутки и кивает, отпуская. Часы на его предплечье вспыхивают ярче и снова гаснут до такого состояния, что можно было бы рассмотреть время и не ослепнуть при этом.

[indent] Откинулся привычно в кресле, снова припадает к кофе и прижмуривается. Одно из лучших изобретений человека, не считая, конечно же, оружия. Ворчливость постепенно смещается на второй план, однако головная боль и какой-то дискомфорт сразу же выходят вперёд. Рамлоу хмурится, голову запрокидывает и трёт мышцы шеи. Сильно, крепко, с болью. Затем возвращается к наблюдению за Солдатом, за его работой и малость изменившимся лицом.

[indent] В сознании сейчас всплывают воспоминания, нет, даже ощущения, - Джеймс чуть дёргается рядом и замирает в одном положении, словно боится пошевелиться. Это была эта ночь, не другие. Солдат просыпался не единожды, Брок это чувствовал, но не просыпался сам, - опять же привычно. Невозможно заставить Джеймса спать даже с помощью таблеток, те ему как слону дробина были, да и вечно бы на химии сидеть не сможешь. Острое привыкание может в последующем сыграть с тобой очень злую шутку. Брок это знал и по себе. Поэтому, пусть он сам этого и не знал, но обнимал Джеймса крепче, едва почувствовав, как он проснулся, как напряглось тело, как изменилось дыхание. Просто дать почувствовать, что ты рядом, этого, обычно хватало. Но иногда Солдат поднимался прямо посреди ночи и уходил на кухню. Не возвращался долго. Раскуривал сигарету за сигаретой, а наутро делал вид, что полупустая пачка – не его вина совершенно. Брок редко присоединялся к нему, но когда получалось, под шкуру не лез и не спешил быть психотерапевтом – самому бы кто помог, да. Если Джеймс молчит, значит так надо. Если он обнимает, прижимаясь сбоку и прячет лицо в изгибе шеи, а потом тянет в постель – это нормально, подставь шею, прикрой глаза и взъерошь волосы на затылке против роста. Тело в руках обмякнет. Брок не знал, помнил ли это Джеймс, но его тело помнило и поддавалось действиям со стороны Рамлоу. Рефлексы и мышечная память сохранены – прогресс только нарастал.

[indent] - Есть успехи? – Вопросительно кивает на коммы. Он не интересуется сном или тем, что творится в голове у Джеймса, есть ли какие-то улучшения. Его сегодня ещё раз осмотрит Лилз и, если потребуется, снова введёт нужные препараты. Хорошо бы и командиру ей показаться, но это стоит отложить на следующий раз, когда у них будет ещё одна возможность передохнуть. Перетерпит. Терпел тройные переломы, с которыми пришлось идти пешком не одну милю со всей боевой экипировкой и террористами на хвосте – стерпит и это. Через час нужно встретиться с ребятами, стрясти со Спарки всё, чего ему удалось добиться, пройтись по основному маршруту и выслушать возможные поправки, если они вдруг возникнуть. Рамлоу редко всё решал в одиночку. Ребята у него были, что над, и никогда не молчали, если видели какие-то дыры, хотя и редко. Брок за это их тоже ценил. Лилз осмотрит ещё раз Джеймса, Пол попытается разобраться с его бионикой и, скорее всего, можно будет основательно подходить к тому плану, который у них созрел за это время. Слишком спонтанно, слишком неожиданно.

+1

82

Джеймс поднимает голову от коммуникаторов, когда слышит [привычно] ворчливое пожелание утра. [Никогда] «доброго», просто «утра». Он смотрит на кружку в руках Брока, отвечает такое же короткое «утра», но всё же улыбается тепло, и даже не пытается вырвать руку из хватки, когда Брок сначала берёт его за запястье, а потом перехватывает повыше, само предплечье, чтобы передать обычные суточные на ещё один день. Джеймс, правда, не следит, ровно ли сутки, или же плюсом то время, что он вчера потратил. Не так уж это и важно, наверное, но ему нужно вновь возвращать в привычку считать время и смотреть на часы, потому что может настать такой момент [не хотелось бы, но он ведь правда может настать], когда Брока вдруг не окажется рядом, и тогда что – глупая посмертная надпись на могильной плите: «он жил, помня, сколько прегрешений на счету у каждого, но забыл про собственный счёт времени»? Скорее всего у него даже могильной плиты не будет. Дай Бог, если кремируют.

Рамлоу не садится рядом, хотя добрая половина дивана остаётся свободной. Барнс заприметил за ним такую привычку: всегда занимает отдельное кресло, желательно так, чтобы в поле зрения попадал и возможный собеседник, и дверной проём, и, может быть, окна. Стратегически – верно, с точки зрения комфорта – ну, кто такой Зимний, чтобы лезть в эту самую зону комфорта.

- Успехи? Ну, кое-что есть.

Джеймс кивает коротко, убирает пока что оба коммуникатора в сторону, запрокидывает руки за голову и медленно, лениво тянется. Он так и не накинул на себя футболку, когда поднялся с утра, да и сейчас, наедине с Рамлоу, не испытывал потребности скрывать с глаз самый явный признак, классифицирующий его не как человека, а как киборга. Если уж верить памяти, которая наконец-то более или менее одуплилась, то это и не к чему: Брок на его теле должен знать чуть ли не каждую отметину на ощупь, если судить по тому, как тесно смыкаются объятия, стоит провалиться в сон.

Вряд ли кое-какую информацию, которую он успел перехватить у переговаривающихся Стражей, можно посчитать «успехом», но, если успевать так вовремя мониторить, можно будет избегать некоторых неожиданных сюрпризов, в частности никому не нужных столкновений с Законом. Фил уже предупредил, на что стоит обратить внимание, а куда лучше даже не пробовать соваться, но Джеймс по привычке следит за всеми направлениями, потому что ситуация может в любой момент измениться.

- С самой ночи передают несколько 10-45d. Здесь это неудивительно, на самом деле, но район выглядит спокойнее Дэйтона. Знаю, это ничего не значит, особенно на окраине, но и даже примерного описания жертв никто не упоминает. Просто… D.B.

Стоит отдать должное, в Дэйтоне никто бы не стал даже предупреждать Стражей, что где-то нашли мёртвое тело. Скорее, сами убрали бы с дороги, сами закопали/кремировали/избавились. В гетто к такому привычны, это в центре подняли бы всех на уши, потому что такого просто не может быть. Если в Нью-Гринвиче ты мёртв, это значит, что ты либо проигрался в казино до последней минуты, либо тебя убили из-за твоего состояния. Третьи варианты встречаются очень редко, чаще всего дело ограничивается этими двумя.

В Седоне же, как оказалось, предупреждают. При этом Зимний не помнит, чтобы слышал за окном сирены служебных автомобилей или что-то хоть сколько-нибудь похожее. Значит, либо вызовы проходили где-то далеко от месторасположения СТРАЙКа, либо Стражи специально не включали сигнатуру, добираясь до нужного места. Был и ещё один вариант. Просто Джеймс лучше спит, когда спит не один, даже несмотря на не самое лучшее состояние после медикаментов.

- В Таосе код-5. – Солдат жмёт плечами, переводя взгляд на Брока. – Проскальзывало что-то типа 10-62, но очень и очень неуверенного, скорее всего они сами не знают, что увидели, вот и перестраховываются. Вероятнее всего границы города закроют, но мы туда всё равно не сунемся.

Уже хорошо, что не придётся следовать этим маршрутом. Насколько Джеймс помнит карту, их маршрут пролегает в стороне от Таоса, так что задержки не предвидится [после услышанного Джеймс специально вспоминал карту и прикидывал возможное распространение кода дальше, по всему выходило, что это не должно было зацепить продолженной ночью «стрелки»].

Он успевает рассказать ещё о нескольких вещах, которые услышал. По всему выходит, что пока что им не препятствует ровным счётом ничего, но перед тем, как отправляться в путь, Джеймс всё равно проверит всё ещё не на один круг. Паранойя – паранойей, но лучше так, чем завершить план, даже не успев как следует его начать.

Джеймс замечает взгляд Брока, помедлив, коротко кивает и всё же говорит:

- Медикаментозный блок практически спал.

Он просто считает, что Брок имеет право знать. И теперь это снова их общее личное.

Зимний поднимает руку и устало проводит ладонью по лицу. Подорвался рано, даже раньше будильника, и теперь снова клонило в сон, вот только никак нельзя. Хотелось просто на пару минут уткнуться в тёплое плечо, прикрыть глаза, сделать вид, что всё нормально, что ничего не происходит. Но его всё ещё мелко потряхивает, пусть и не так ощутимо, а последствия детоксикации, наверное, будут аукаться ему ещё некоторое время. Может день, может два, может дальше. Чёрт его знает, как организм справится. Джеймс просто надеется, что это произойдёт быстрее.

+1

83

[indent] Рамлоу раздумывает о том, могли ли некоторые Часовые, которые знали обо всей этой заварушке, разнести всё во все стороны? И как быстро разлетелись бы слухи по остальным временным зонам? Это стоило брать в расчет, ведь не каждый Часовой может согласиться держать язык за зубами, если даже ему отвалили прилично времени за это. Крыс в своём окружении Брок не держал, поэтому сразу старался отметать этот вариант. А весь переполох в остальных зонах... ну, дерьмо случается чуть ли не ежедневно, с ними – почти ежечасно. Брок выслушивает всё, что говорит Джеймс, что прослушивал переговоры последнее время. И в голове почему-то возникает мысль, что они – не приоритет для департамента. Стражи продолжали функционировать в своём привычном режиме, где-то лажали, где-то отличались, но первостепенной задачей не являлась поимка якобы убитого Стража Времени и отстрел несуществующего отряда. Всё правильно, Шмидт бы не стал активизироваться прямо сейчас, так резко, сразу привлекая к себе внимание окружающих. Либо, что хуже, у них появился ещё один канал, который был не доступен этим коммуникаторам, и там уже велся подробный разбор на их счёт. Удачно, что они теперь могли знать, куда соваться было можно, а какие места – лучше обойти стороной. В Таос они не будут заезжать, Брок сам этот город не любил.

[indent] - Нам туда не надо, сразу рванём вглубь, - ещё отпил кофе, выглядя при этом довольным; и не только от хороших новостей, в каком-то смысле хороших. Брок ожидал, что всё будет намного хуже. – Как пиздливая Алиса будем нырять дальше в кроличью нору. И ни шагу назад. Уж нет.

[indent] Во второй раз кружку он к губам поднести не успевает, как слышит про медикаментозный блок и его состояние. Снова молчит, обдумывает, что нужно сказать, а на счёт чего уж лучше будет умолчать. Теперь уж точно появился веский повод в очередной раз вручить его Лилз для очередного обследования, которое на этот раз будет более компактным. Но очередную дозу препаратов выдать Зимнему было просто необходимо. А ещё Брок не спрашивает о том, что стало доступно Джеймсу в его памяти. Считает, что ещё рано, считает, что момента может вообще не быть, подходящего. Но он не хочет лезть в голову Солдату только потому, что ему не терпится узнать всё на счёт воспоминаний. Брок никогда не принуждал Джеймса, не будет лезть в это и на данный момент. Ничего не меняется. Только, разве что, само отношение Джеймса к Броку. Но это Рамлоу как-нибудь уж переживёт.

[indent] - Хорошо, - только и говорит, отмерев, наконец, и снова прикладываясь к быстро остывающему напитку. Старается долго в глаза Джеймсу не смотреть, сдастся слишком быстро, как всегда было. Но тут уже нельзя будет прервать разговор чем-то иным или просто перевести в другое, более безопасное русло. Между ними никогда не было недоговорённостей, и Брок был этому только рад. Если Джеймс посчитает нужным, то он сразу поделиться с Рамлоу своими мыслями, видя в нём определённого человека, которому он точно может довериться целиком и полностью. Рамлоу всё же улыбается уголком губ и допивает кофе в несколько глотков. Поднимается с кресла и, ополоснув кружку, отставляет её в сторону на металлический каркас, дав стечь воде и обсохнуть. Сам промокает ладони единственным на кухне полотенцем, откладывает его и возвращается в гостиную. Сейчас он намерен проверить координаты, ещё раз отправить время отправки Часовым, которые их будут ждать вечером, а до этого времени должны всё необходимое подготовить, связывается с Роллинзом, который уже не спал, и назначает сбор с.т.р.а.й.к.а через час. Чем быстрее они коллективно обсосут этот план, словно косточку, тем быстрее возьмутся за его выполнение. Рамлоу надоело сидеть на месте, да.

[indent] - На первых нескольких пунктах будет осмотр подобный первому, нечему удивляться, но потом станет легче. Будем платить время и ни у кого вопросов не возникнет к нам, даже если рожи наши уже на каждом табло, - он усаживается в соседнее кресло, принимается складывать карту, отключал планшет и ноутбук. Всё убирал в армейскую сумку. – Коммы оставишь у себя пока? Думаю, по пути можно будет выслушивать всё, что только может нам пригодиться. Если до того времени ничего не изменить, то хорошо.

[indent] Собрал ещё по мелочи какие-то вещи, все сложил в сумку, компактно утрамбовав, и, наконец, дернул молнию в сторону, закрывая.

[indent] - Идём, там ещё была пара сэндвичей, - он подмигивает Джеймсу, который всё ещё лежал на диване. Сам поднялся с кресла и, шею потерев, зашагал на кухню, где снова включил чайник, предварительно наполнив его водой.

[indent] Спарки скалится во все свои двадцать восемь белоснежных зубов и козыряет ключами от машины. У Брока нет желания интересоваться, где он их взял и не был ли при этом убит какой-нибудь левый Страж Времени, который просто оказался не в том месте и совершенно не в то время. Парень качает головой и убеждает командира, что запасные оказались в бардачке. Брок этому не верит, никакой Страж так не поступил бы, но и Спарки не может опуститься до такого и просто умертвить Стража Времени на территории Фила только потому, что им позарез понадобилась патрульная машина. Рамлоу бы этому щеголю лично голову открутил и не поморщился бы. «Обокрал», - возникает в голове. А о том, что, быть может, из-за того, что все патрульные машины одинаковые, как с одного конвейера, и ключи могут подходить ко всем, которые циркулировали в этой временной зоне, Брок не думает. Роллинз лишь кивает командиру, мол, проверено и беспокоиться на этот счёт не надо. По крайней мере, Спарки так рад собой, разве что не сияет, аки начищенный браунинг Джека.

[indent] Рамлоу вновь доверяет Солдата Лилз, которая ощущала себя комфортно в окружении почти дюжины мужиков. Почти весь состав с.т.р.а.й.к.а находился в одной квартире – где обосновались Пол, Фрэнк и сама Лилз. Каждый глядел на Зимнего с интересом уже не скрытым, ведь не получали предупреждающего в голову от командира. К тому же Джеймс вёл себя так, словно знал этих людей и отслужил с ними не один год. Так и было, без лукавства. Девушка утянула Солдата в то самое кресло, к ней со спины и вообще ближе чем на пару метров не подходили, - инстинктивно не хотели мешать – по сути говоря не хотели получить в торец только потому, что заглянули из-за плеча и вмешались в работу. Рамлоу же сразу отыскал Пола и попросил его «на два слова». Вкратце объяснил, что конкретно требуется от механика. Тот глянул задумчиво на бионическую руку Солдата и, промолчав немного под пытливым взглядом командира, согласился, хотя заранее предупредил, что ничего обещать не будет. Левая рука Солдата – не просто какой-то там сплав из стали и титана, тут вибраниум, и возможность поработать с ним – уже мечта, но опыта у любого механика было мало. Стоит поискать мастеров среди тех, кто ушёл в подполье. Обещал связаться с кое-кем из пятой зоны. Но исправить вмятину постарается.

[indent] - Были приступы? – Девушка задаёт вопрос и не отвлекается от работы. Выполняет всё в темпе и ни разу не сбивается. Затягивает жгут на правом плече Джеймса и готовит шприц с очередным коктейлем из препаратов [ что на этот разй пойдут по вене, будут действовать немедленно и дольше по продолжительности], которые ещё на время заблокируют абстиненцию. Все свои вещи она тоже сложила, хотя всё на том же столе оставались распакованными пара небольших мягких контейнеров, в которых хранились ампулы с препаратами, шприцы, какие-то флаконы из тёмного стекла, бинты и спиртовые салфетки.

+1

84

Каких-то других вариантов уже и сам Джеймс даже при всём желании не смог бы посчитать приемлемыми. Не после того, как на духу вывалил план государственного переворота. Он, элитный Страж Времени, стоящий первым на защите Закона, вот так за одну ночь прикинул и рассказал, как можно развалить десятилетиями выстраивавшуюся систему. Сейчас никто не скажет, когда было иначе. Все помнят приблизительно то же самое, что происходит и сейчас. Как будто бы ГИДРа была всегда, и как будто бы разделение на слои общества – это естественный и необходимый процесс. Отчасти [только отчасти] Джеймс согласен с тем, что разделение общества необходимо, потому что не все люди могут адекватно распределить собственное время, а до тех пор, пока сменяющиеся цифры под кожей являются гарантом жизни [и причиной смерти], практически необходимы сдерживающие факторы. Но никто не обязан умирать, чтобы другие жили вечно. Это он, как живущий одним днём который десяток лет, может сказать наверняка.

Сразу вглубь, не останавливаясь надолго и не оглядываясь, не давая себе времени усомниться или пересмотреть план от начала и до конца. Всё верно. Департамент так стремился избавиться от Зимнего Солдата, что отправил его на самые задворки государства, буквально в гетто, в которое если падали – то уже не возвращались. Солдат же, судя по всему, устоявшееся правило ломает с упорством бронетранспортёра: мало того, что выжил и до сих пор может паразиту кровь травить, так ещё и сумел практически восстановиться [до полного восстановления далеко, но почти снятый блок памяти – это огромный шаг], найти своих прошлых боевых товарищей, да и не только товарищей, а ещё кое-кого важнее.

Джеймс расслаблено вертит коммуникатор пальцами живой руки просто потому, что ощущает потребность отвлекаться на механически простые действия. Он отмечает и кривоватую, едва заметную улыбку Рамлоу, кивает сам себе и на пару секунд прикрывает глаза. Ладно, это – не самое важное из того, что происходит на данный момент. Видимо, подождёт более подходящего момента. Сейчас есть дела важнее, в частности – необходимость без шума пересечь очередную границу между зонами. Зимнему и самому не хочется задерживаться надолго в каждой, чем больше они будут перескакивать за раз, тем меньше способов оттягивать неизбежное. Мысленно все и каждый уже подписались, осталось расписаться делом.

- Оставлю у себя, - отвечает на вопрос, хотя, казалось бы, ответа и не требовалось. Разумеется, каналы, по которым можно отслеживать информацию, Джеймс записал отдельно, и теперь практически любой из СТРАЙКа, кому попадут в руки коммуникаторы и записи, сможет самостоятельно отслеживать переговоры Стражей, но доверять это пока-что условному «другому» Зимний не спешит. Может статься и так, что реагировать придётся быстро, а он пока что самый свежий «Страж» из всех: привычка изображать собаку Павлова на любую команду, спущенную из департамента, ещё не выветрилась так что в случае непредвиденных обстоятельств и сориентируется быстрее остальных. – Сомнительная градация. Хочешь сказать, окраины охраняют серьёзнее, чем центр? И даже если за голову любого из нас будет назначена награда, ну, не знаю, в век, никто и бровью не поведёт, спокойно пропустят?

Джеймс поднимается с дивана, убирает коммуникаторы в карманы штанов [благо широкие, закрываются, ничего не потеряется] и непроизвольно кидает взгляд на окно. Такие привычки тоже неискоренимы, потому что он сам – снайпер, вот подсознательно и ожидает подлянки. Ничего не происходит вот уже второй день, и внутреннее чутьё постепенно перестаёт скалиться на каждый шорох. Он вновь научился отпускать себя и давать волю? Неплохо, но пока что этого делать бы не стоило. Джеймс тепло улыбается на предложение перекусить, проходя мимо, успевает провести ладонью между лопаток [очередной жесть присутствия, вряд ли ему позволят большее], однако, руку убирает достаточно быстро, чтобы подрагивание пальцев не было так заметно. Это уже даже самого Джеймса изрядно напрягает.

И, прежде чем покинуть квартиру, стоило забрать кое-какие свои немногочисленные вещи.


Зимний Солдат удерживает себя от желания просто выхватить ключи из руки Спарки. Тот сияет начищенным пятаком, заверяет, что всё как положено, и теперь можно немножко окунуться в прошлое, и вспомнить, как оно было. Джеймсу и вспоминать не нужно, его собственную машину подорвали всего пару дней назад, так что ностальгия замучить не успела, а вот старая-добрая привычка полагаться на некоторые удобства [средства выживания] всё ещё даёт о себе знать и даже сейчас Джеймс ловит себя на мысли, что пошёл бы проверить автомобиль. Как минимум отключил бы основной чёрный ящик или выкинул его вовсе [мало ли, кому в руки попадёт], проверил, работает ли система подачи суточных, в каком состоянии находится искусственный интеллект, да и в принципе посмотрел, что там осталось от Стража, за которым машина была закреплена. Он понимает, что ничего особенного там не будет, но профессиональная потребность лишний раз во всём убедиться пока что берёт неоспоримый верх.

В квартиру в этот раз набилось столько народу, что разминуться в коридоре и никого при этом не задеть – целая история. Джеймс не стремится избегать СТРАЙК, он только избегает прямых прикосновений. Но поговорить – пожалуйста. Он замечает направленные на себя взгляды, чувствует, что атмосфера заметно теплеет [как будто домой попал, но знает же, что дом – это не место, а правильный человек], и это ему, наверное, даже нравится. Он успевает обменяться приветствиями, по привычке [вернувшейся вместе с памятью] на ходу отчитать кого-то из бойцов, потому что «оружие надо уважать, а не держать как целку в первую ночь; ствол дрогнет и отстрелит кому-нибудь самое дорогое, так что предохранитель проверь ещё на всякий», и всё это буквально перед тем, как Лилз выхватывает его из толпы и безапелляционно ведёт к креслу, чтобы осмотреть. Джеймс знает, что это необходимо, поэтому даже не пробует спорить.

- Ночью, - отзывается Джеймс в ответ на вопрос, откидывается на спинку кресла и наблюдает за приготовлениями Лилз. Та делает всё быстро, но с этой своей неуловимой женской точностью, от которой становится одновременно немного не по себе, но и уважение вызывает соответствующее. – Началось с вечера. Лёгкий тремор, почти не заметный, если не акцентировать внимание. Потом отпустило. Ночью проснулся от того, как вдарило с новой силой, с утра более или менее оклемался.

Солдат не смотрит на то, как игла протыкает кожу и точно входит в вену [уж на что даже медики департамента никогда не жаловались]. Коктейль препаратов, поступивших сразу в оборот организма, отзывается лёгким холодком по пути кровотока, и Джеймс невольно напрягает руку, за что едва не получает по макушке физически, но вот тяжёлый взгляд всё-таки выхватывает. Он улыбается Лилз и жмёт плечами, передавливает маленькую ранку, чтобы остановить образование гематомы, и уже после отвлекается на последующие вопросы, касающиеся восстановления памяти.

- Мне кажется, я помню если не всё, то большую часть, - признаётся Солдат, и это признание ему даётся почти что также легко, как глоток воздуха. – Стоило немного прийти в себя и начать копаться в себе, как навалилось сразу… много. Включая желание приостановить этот поток и получать дозированно. Но я рад, что это почти закончилось.

Он бы никому не пожелал проходить через подобного рода амнезию с учётом того, что это его организм способен переработать большие дозы психотропов и прочих препаратов, изменяющих сознание, а вот у других людей это могло бы закончиться намного хуже. Джеймс коротко благодарит Лилз, и в этот раз позволяет заняться не своей органической частью, а механической, поэтому обращается к Полу, который успел как-то вовремя оказаться поблизости.

Тот предупреждает ещё так, только непосредственно Джеймса, что ничего может не получиться.

- Хуже не сделаешь, - отвечает Зимний на это, погладывая на бионику. – А если сделаешь, то проблема решится ещё проще.

Отстегнуть от плечелопаточного сустава и оставить в качестве подарка тем отрядам Стражей, которые всё-таки рискнуть податься за ними следом.

Время растягивается на долгие минуты, когда Зимнему приходится сидеть и не шевелиться, только по просьбе перемещать бионику чуть в сторону, смещать или приподнимать пластины. Это можно сделать и непосредственно через внутренние контакты, но так глубоко Пол не лезет, намереваясь исправить только внешние дефекты. Джеймс благодарен и за это. Если выправить погнутую пластину, то управляться с протезом будет значительно проще. Он и сейчас при всей своей функциональности, но задержка отклика всё-таки слегка напрягает, потому что не хотелось бы, чтобы бионика внезапно отказала [чего ни разу не случалось, потому что она всегда получала полное техническое обслуживание].

+1

85

[indent] Лилз, наконец, начала упаковывать весь свои инвентарь, чтобы потом можно было просто сложить всё в общую сумку и лишь ждать времени отъезда. Хотя далеко она от себя это не убирает, мало ли кому ещё может понадобиться помощь. Спарки например вот, его мина прям напрашивается-таки на положенный и законный кулак в нос. Девушка заканчивает с манипуляциями в отношении Зимнего Солдата и предупреждает, что в пути не всегда будет возможность обеспечивать его медикаментозной поддержкой. Сама она постоянно быть рядом не сможет, поэтому и протянула ему три капсулы-шприца, которыми чаще всего пользуются именно военные. Они уже были заряжены предназначенной на одно использование с положенной Солдату дозой, даже если чувствовать себя он будет хорошо. Ухудшение в случае введения смеси препаратов не предвидится, но «всю химическую дрянь нужно вывести до конца, пока ты себя не будет отлично чувствовать». И уже после этого она занялась сбором вещей.

[indent] - Хорошо, что есть хоть какая-то реакция, в противном случае мы бы не знали, что делать со всем этим. Я бы точно не знала. А как командир – не знаю, - затем чуть осекается, словно бы сболтнула не по делу и повела плечом, не обращая внимания на то, что Джеймс, быть может, и акцентировался на этих словах. Она складывала в мягкие контейнера из тёмной тканы разложенные ампулы, скрученный резиновый жгут, который признавала больше матерчатых кнопочных, лишние и неиспользованные спиртовые салфетки и бинты. Вжикнула замком и развернулась к Солдату, улыбаясь ему уголком губ. – Приятно видеть, как ты возвращаешься в норму. Если всё так пойдет и дальше, то должно быть только легче. Больше от меня ничего не зависит. Я сделала всё, что могла.

[indent] И руки чуть подняла вверх раскрытыми ладонями напоказ, якобы на этом её работа была закончена. А в этот момент как раз подошёл Пол. Подошел осторожно, как и любой бы сделал, подходя к Лилз, которая была погружена в работу целиком и полностью. Лишь молча, вопросительно глянул, девушка ему кивнула и он, усмехнувшись, кивнул Солдату в сторону кухни, где сам, собственно, и не собирался комплектовать все свои вещи у уходу. Со вчера казалось разных деталей стало ещё больше. Как и черный ящик, которому механик вернул былой внешний вид, за исключением отсутствия микросхем-хранилищ, которые он изъял. В запчасти не пустил, но у него была одна идея, что с этим чёрным ящиком сделать. Об этом он уже поделился с командиром, это касалось непосредственно патрульной машины, которой они сейчас обладали. Заменить черный ящик на пустой – это реально за то время, которое у них осталось, Пол успеет. Машина была отогнана к их минивэнам и только ждала своего часа.

[indent] - Больше никаких сбоев не было, кроме того, что вмятина мешает? – Он жадно прослеживал за манипуляциями Солдата, однако, сохраняя спокойствие на лице, лишь плоскогубцами щелкал, словно в предвкушении. Когда пластины раскрылись, шелестя, словно в приглашении, он склонился, принимаясь за работу.

[indent] - Ночью отозвались из центра, - Роллинз лишь мельком взглянул на то, как Рамлоу проследил внимательно за Джеймсом, который работал сейчас вместе с Полом над дефектом бионики, продолжил спокойно говорить. – Говорят, что приказа мобилизовать ближайшие временные зоны, включая до шестой, не было. Им докладывали о каких-то беспорядках, но ни слова о нас или Солдате. Всё выглядит так, будто бы вспыхнула очередная волна недовольных своей жизнью.

[indent] «Ловушка», - так и мелькало в голове. Стало быть, в департаменте доверяют не всем и далеко не каждому. Но с.т.р.а.й.к.у не в первой ждать подставы с любого угла, даже со стороны тех, кто должен был их прикрывать с центра. Он советует давать некоторой части их людей в департаменте ложные данные об их перемещении по стране и, по возможности, докладывать об этом наверх, якобы преступная группировка в Таосе или что-то вроде того. После этого стоит обрубить все связи и, наконец, сцепиться в переговорах с Резервом, который не отсвечивается постоянно, зато уши держит востро. На нелегальных точках их будут ждать в условленное время. Капсула с очередным веком сейчас лежала на столе. Именно её Брок прожигал взглядом, всё никак не отдавая приказа о разделении годов, чтобы потом все отдать по равной части в положенных местах и положенным людям. И всё выглядит так, словно о них никто не знал. Совершенно никто, даже центр. Будто бы Шмидту доложили о гибели Солдата, чтобы только не попасть под горячую руку, если бы миссия была не выполнена. Маловероятно. На пропускном пункте у двенадцатой стены его видело немало Стражей, они хотели застрелить его с понятной целью. К тому же недоговаривать о такой ошибке это было бы слишком опрометчиво с их стороны. Но и Иоганн Шмидт не дурак впадать в ярость и поднимать все свои силы по одному приказу. Паника – твой самый опасный враг, с которым тяжело совладать даже такому ублюдку, как их начальник. Рамлоу ждёт от него одного, значит ли это, что Шмидт поступит совершенно иначе, чем, разумеется, удивит и сразит всех наповал?

[indent] - Фил?

[indent] - Связывался в шесть утра, - отчитался Джек, кивнув, - обещал дать две патрульные машины в помощь, чтобы сопроводили. Похоже, он уже в курсе о том, что потерянный их автомобиль был присвоен нами. Отказал ему, скакал, что мы идём совершенно иным путём, чуть ли не в обход. Пожелал удачи, и машину можем не возвращать, её хозяин был переведен в отдел статистики, понизили парня.

[indent] Брок усмехнулся. О, да, Фил мог отвести глаза в нужный момент. Главное, чтобы его людей и его самого не задело во всей этой передряге. Но этот парень умел окружить себя нужными людьми, поэтому подсобить ещё может в дальнейшем, чего бы Брок никак не хотел. Хватит ему и того, что некоторые люди помогают им, чуть ли не задаром. Хотя и борются с одним скалящимся монстром.

[indent] - Хорошо. Свяжитесь ещё раз с Резервом и, по возможности, доложите ему всё на счет нашего плана. Нам нужно будет заранее знать, можем ли мы рассчитывать на их помощь или нам вооружаться и брать центр в лобовую. Мы его возьмём, конечно, но с жертвами, а с Резервом было бы намного проще. Бархатная революция, да? Пизец, во что ввязались. – Рамлоу покачал головой, упираясь обеими руками в стол и смерив внимательным взглядом цифровую карту, которая была в разы больше той, которую сам Брок раскладывал вчера вечером. На ней уже детально были прорисованы все города и заброшенные пункты, дорого и бензоколонки, а в центре, на здании департамента, была выгравирована голова Гидры с множеством щупалец.

[indent] - Уж лучше так, чем всю жизнь просидеть там, - Роллинз позволяет себе скупую усмешку, качает головой и начинает вращать картой, принимаясь объяснять некоторые детали подошедшим Зандеру и Карлу.

Отредактировано Brock Rumlow (2019-05-11 08:01:16)

+1

86

Пока Солдат не шевелится, чтобы ему случайно не повредили пластины ещё больше, чем уже есть [пусть даже сплав с вибраниумом не так просто повредить в принципе, на одну только обработку уходят колоссальные усилия], он всё ещё гоняет в голове фразу, случайно обронённую Лилз. Поворачивает голову, вскидывает взгляд, замечает, насколько внимательно Рамлоу наблюдает за, надо признать, аккуратной работой Пола. Сейчас у них чертовски мало времени, чтобы поговорить словами через рот, и это Джеймса изрядно раздражает. В другой временной зоне времени будет больше, тогда и можно попытаться расставить точки над «i». Джеймсу и самому крайне неуютно от того, что разум у него сейчас заточен на одно [придушить ГИДРу, лишить её главной головы, дать СТРАЙКу вздохнуть свободно и скрыться, сломать систему, десятилетиями державшуюся у власти], а душу и сердце тянет к совершенно другому [тому, что привычно кривит губы в усмешке, негромко переговаривается со своим замом и вновь что-то сверяет по картам]. Диссонанс растравливает и не даёт сосредоточиться на чём-то одном. Нужно всё расставить по своим местам, Зимний Солдат, не способный сосредоточиться на поставленной задаче, не Зимний Солдат.

- Из-за дефекта происходит задержка реакции. – Джеймс вновь отвлекается на Пола, поворачивается к нему и показывает, как именно пластины клинит при попытке сменить их привычное положение. – Это не критично, но здорово мешает, когда привык к определённой скорости, а она выше, чем средняя обработка команды человеческих рефлексов.

Объяснять и лезть глубже в механизмы работы бионики – смерти подобно. Джеймс и сам не досконально разбирается в том, что именно представляет из себя протез, вживлённый в левое плечо, но кое-что всё-таки знает, потому что если на миссии ему будет некому помочь с тяжкими повреждениями, то придётся очень и очень туго.

- Обладает механизмом самовосстановления мелких повреждений, - Джеймс больше не объясняет, а просто рассказывает. Видит, насколько заинтересованно блестят глаза механика, следит за работой и не считает лишним рассказывать, раз уж вызывает такой интерес. – Что-то простое обычно восстанавливается само собой, типа повреждений после электричества. Механические повреждения, увы, сами не выправляются.

Он замолкает, уходит в свои мысли, только отслеживает взглядом работу с бионикой. Над повреждением приходится повозиться, однако, спустя время пластина всё-таки возвращается на положенное ей место, практически с глухим щелчком. Джеймс поворачивает руку, внимательно разглядывает результат [разве что небольшая царапина у локтя, но это нормально, неизбежно, у него бы весь протез давно такими испещрён был, если бы техники вовремя не меняли повреждённые пластины на новые]: по бионике пробегает «волна» смещающихся и возвращающихся на своё место частей. Всё, вроде бы, работало как положено, даже задержка отклика исчезла. Разумеется, придётся потом показать техникам, если удастся с ними пересечься, но пока и этого хватит. Джеймс благодарно кивает, хлопает Пола ладонью по плечу – живой, не бионической, - и поднимается из-за кухонного, превращённого в верстак, стола.

«Бархатная революция», - улавливает Джеймс своим почти что кошачьим слухом и мысленно соглашается. Да уж, ещё неделю назад служил себе в департаменте и даже не думал, что дело может обернуться подобным образом. Собственно, ни о чём не думал, потому что приказы и задачи стояли в приоритете над всем остальным, даже в приоритете над собственной жизнью. Так всегда и бывает, когда с головой уходишь в работу, когда командование чувствует, что может выдавить из тебя всё и сразу, а потом сбросить, как переработанный материал. Зимний Солдат оказался выносливее многих других, вот на нём и держали самую грязную работу, с которой тот и справлялся. До некоторого времени.

Джеймс подходит к столу, на котором развернули карту, гораздо подробнее той, которую он видел вечером. Наверное, не стоило спрашивать, откуда у Часовых настолько технологичные вещи. В голову приходит разве что мысль о том, что успели свистнуть из департамента, когда сваливали, даже не оглядываясь. Ну, если сделали так, то правильно сделали. Там таких несколько на каждое подразделение, а Часовым сейчас как никогда пригодится.

Пока Роллинз отвлекается на то, чтобы объяснить что-то по плану ещё нескольким парням, Джеймс наклоняется ближе, тянется до так и не убранной со стола капсулы с веком, берёт её в руки и разглядывает со всех сторон. В голове словно паззл щёлкает. Не то чтобы Зимний не предполагал, кто на самом деле стоит за ограблением банка, но сейчас, спрашивается, кому какое дело? Не Солдату уж точно. Он больше не Страж – не после попытки убийства, не после всего того, что он стал вспоминать, когда медикаментозный блок стал разрушаться, - он просто человек [суперсолдат?], который хочет вернуть то, что принадлежит только ему. Собственную жизнь. Собственную память. Любимого.

Тело и эмоциональную привязанность в этом плане не обманешь.

Джеймс возвращает капсулу обратно на стол, ничего не говорит, только касается губами щеки Брока – ближе к его собственным губам – и отходит назад. Не сейчас, у них обязательно будет время расставить все акценты. Задерживаться не стоит.

Солдат находит взглядом Спарки, коротко кивает ему.

- Где ключи? Гляну кое-что, пока есть время.

Пол решает пойти с ними, потому что от идеи поменять чёрные ящики так и не отказался. Джеймс, помедлив, согласился, что это неплохой план. Даже если в пути машину придётся где-то оставить, то никто не сможет узнать, кто ею пользовался. А уж если при этом отключить искусственный интеллект от авторизации в общей сети департамента, то вообще получится буквально сказка. Именно этим Джеймс и собирался заняться: проверить работу ИскИна, заодно и механизма подачи суточных. Броку каждый его день понадобится, а Джеймсу суточными перебиваться не впервой.

Уже на месте они разбредаются каждый по своим задачам. Пол вытаскивает чёрный ящик откуда-то из-под заднего сидения автомобиля, Джеймс, на переднем, разбирается с настройками ИскИна. Они не переговариваются между собой, потому что рабочий чёрный ящик по-прежнему продолжает писать переговоры, а, значит, подобной радости никому доставлять нельзя. Спарки так и вообще усвистал по своим делам, но явно крутился где-то поблизости. Напоследок Джеймс проверяет механизм подачи суточных, однако, сегодняшняя доза оказывается выданной. Ну, Джеймс, в общем-то, не удивлён, и даже знает, кто мог её забрать. Он мысленно прикидывает, что его сутки закончатся приблизительно за пару часов до полудня, значит, придётся просить о помощи ещё как минимум раз.

По возвращении в квартиру он докладывает коротко и по существу:

- ИскИн перепрограммирован, даже не пришлось особо вмешиваться. Кто-то уже постарался. Филу «спасибо» сказать, что ли? Остальное проверим уже по ходу дела, не стал влазить в радиосвязь.

+1

87

[indent] Пол работает в своём темпе, неторопливо. Он не лезет сразу же под кожух с инструментами, не хочет ещё больше навредить потому, что может быть слегка несдержан и любопытен. Никому из свободных механиков, по крайней мере, из его собственного окружения, не доводилось работать с вибраниумом и его малочисленными и дорогими сплавами. Так что такой вот «счастливый» шанс не стоило пугать своей возможной несдержанностью. Пол осматривал механизмы, которые участвовали в раскрытии пластин. Он просил Солдата поднять и опустить пластины по несколько раз, чтобы даже звук схлопывания отпечатался у него в памяти. И, разумеется, он моментально нахмурился, когда дело дошло до тех пластин, которые никак не подчинялись механизированным приказам. Пол осторожно запустил спицу под едва поднявшуюся пластину и сразу сместил её к кольцу, к которому эта пластина примыкала в ровном ряде остальных, таких же, как и она.

[indent] - Самоидентификация? – Вполголоса спросил механик, мельком глянув на Солдата, который ему помогал и, что было хорошо, всё объяснял. – Поразительные технологии. Протез может существовать как отдельный организм. Остаётся понадеяться, что дистанционного управления тут нет, чем бы департамент не побрезговал воспользоваться.

[indent] Хотя если бы и было, то они это уже об этом знали. Металл тихо щелкнул – платину удалось вправить, однако осталась царапина - внешний дефект. Видно её не было, если внимания не обращать и не знать, что она там есть. Но, в принципе, механик остался доволен проделанной работой. Вынул стальную спицу, ещё раз осмотрел место повреждения и с чувством выполненного долга отложил инструменты и воззрился на Джеймса. Тот тоже остался доволен. Теперь функциональность была восстановлена. Он ничего не стал говорить, лишь кивнул и вернулся к своим делам, приступая с разбору некоторых других инструментов, а Джеймс покинул кухню. Небольшими шагами и с помощью остальных они постепенно возвращают Солдату былую форму. Останется только выдать оружие и отправиться непосредственно к цели. Но за этим проблем не предвидится. Пока что.

[indent] Рамлоу взглянул на Джеймса, на его руку, снова на него. Кивнул, возвращаясь к тому, что творилось на карте. Роллинз «разжевывал» последние детали их пути двум водителям, которых никто подменять не станет – не предусмотрено, но они должны будут в случае чего быть готовы, вооружившись, дать отпор. Однако на захват не пойдут. На их совести будет обеспечение всему отряду дополнительный отход. Если подумать, то обратным путём уже не пойти, если они пересекут последнюю внутреннюю стену и окажутся в Нью-Гринвиче. Если что-то сорвётся и вся информация о захватчиках выползет на улицы, на них начнут охоту все, кому не лень. В этом случае и требуется запасной путь, по которому им надо отступать. Зандер очень кстати предложил вертолёты в ангарах департамента, «ну, хотя бы один» - взгляд Командира не говорил о доверии. Взять в расчёт к тем планам, которые у них уже были. Идеалом было бы захватить вертолёт, который принадлежал лично Шмидту. Тогда бы у них был открыт доступ ко всем периметрам временных зон. Но сложнее было до него дотянуться, а удержать-то – не проблема. Ещё из Нью-Гривича шла заброшенная ветка старого метро, которым уже никто не пользуется. Частично сеть работала в некоторых зонах, но сейчас уже почти все перешли на автомобили или автобусы [ цены за проезд которых непомерно росли ], а внешние скоростные поезда быстрого и дальнего следования были неслыханной роскошью. Дешевле будет пройтись пешком и сэкономить на завтрак или визит в химчистку. Заброшенные ветки метро никто не трогал, туда даже диггеры не спускались – ничего интересного, всё было и так понятно и отмечено на старых картах; исключением являлись малоисследованные тоннели, в части которых они уже побывали, когда «ныряли» под двенадцатой стеной. Некоторые копатели утверждали, что эти тоннели близко подходят ко всем веткам метро, что было в некотором смысле удобно. Рамлоу с отрядом не полезет в эти тоннели, пока у него на руках не будет карта и пока он не будет уверен в том, что там безопасно. Неизвестно, до куда Гидра могла добраться со своими исследованиями, экспериментами и тягой к чему-то новому. Непонятно, куда их приведёт эта кроличья нора. Хотя неплохой выход, если ничего не получится с переворотом. При удобном случае можно будет и снаряды заложить, чтобы оторваться от преследования. Но, опять же, только в том случае, если они будут знать, что выход ведёт на свободу. А если выход пойдёт прямо в пасть ко льву, то...

[indent] Брок замер, задумавшись над этим, но подставился, получая лёгкий и такой знакомый поцелуй. До последнего он делал вид, что не замечает внимание Джеймса к капсуле с веком. Страж ничего не сказал по этому поводу, и Командир не счёл нужным как-то объяснять наличие века у них на руках – не буквально – а в капсуле. Так ещё и у каждого лично было по несколько лет – смотря, кто и как его расходует. Они могли этот век собирать эти полгода тем же самым грабежом, как делали Часовые. Только вот нюанс в том, что Часовые никогда не хранят добычу в капсуле. На руках – куда надёжнее.

[indent] Брок провожает Джеймса взглядом. Тот сразу направился к Спарки с намерениями провести осмотр полученного автомобиля – хорошо, у них будет больше времени на отдых после, когда уже всё будет готово и нужно будет только втопить педаль газа в пол. Теперь стало в некотором роде спокойнее, Джеймс, казалось, попал в родную среду обитания. Окружающие люди его не шарахались, не пялились на бионику, не избегали прямого визуального контакта, если таковой был. Отряд Рамлоу – один из немногих, кто приняли оперативника Джеймса Барнса таким, какой он был, каким он попал в департамент, каким его представили остальным. Как говорили страйковцы: «для нас честь служить/работать с таким, как ты». Никто не лукавил именно потому, что не умел этого делать.

[indent] - Карты старых веток метро, - Рамлоу потребовал от их ограниченного ИскИна вслух, в следующих миг устройство на столе моргнуло несколько раз и в воздухе над столом появилось несколько черновых карт. На них изображались прорытые тоннели, отметки, где находятся и принадлежность к зонам. Если бы они работали, то связывали все временным зоны воедино, однако разделение стенами поставило ограничения, с которыми им приходится жить. А оставить эти ветки заброшенными оказалось куда дешевле, чем засыпать или просто разобрать или подстроить под что-нибудь другое. Роллинз закончил инструктаж для Карла и Зандера. Те были отпущены на подготовку минивэнов и дневной сон, который компенсирует ночное вождение. Зам смотрел на представленные карты метро, манипулируя ими пальцами, «разбирая» детально, «собирая» вместе, пока не была составлена общая карта подземок, которая на самом деле, судя по размерам, соединяла в прошлом несколько временных зон одновременно. Если конечно, не все.

[indent] - Оставь на доработку. Мы не знаем, кто мог поселиться под землей, и не пустил ли туда свои щупальца Шмидт. Поспрашиваем ближе к центру, - Роллинз понятливо кивнул, «схлопнул» карту и отправил в Архив. А через какое-то время вернулся Джеймс, доложился. Брок же в который раз убеждался, что Фил – их, блядь, ангел-хранитель. Спасибо ему дважды. Нужно будет ближе к центру подтянуть, если революция пойдёт тем ходом, на который они рассчитывают. – Ему-ему. Только сейчас он будет отсиживаться в своём отделе и, как только мы уйдём, развернет масштабный поиск, докладываясь верху. В очередной раз нужно будет отвлечь центр от того, что может твориться у них под носом. Пусть копают на периферии, а мы тем времени будем уже па несколько временных зон ближе к цели.

[indent] Несколько ребят, включая Лилз, покинули квартиру по своим делам. Боб достал из-под стола одну из их спортивных сумок, открыл и махнул Джеймсу ладонью на неё, мол, выбирай на здоровье. Усмехнулся и отправился на кухню помогать Полу, который уже притащил очередной черный ящик. Рамлоу просто посмотрел на механика, ничего не сказал по этому поводу. Если делает что-то такое, значит так надо, иначе не назовёшь. Лезть в дела Пола было бы не разумно, если ты не будешь знать с уверенностью, что не получишь по носу за какие-то действия.

[indent] - Выбирай, - Брок быстро переключил внимание на Джеймса и оружие, так и остался стоять возле стола с активированной картой заброшенных веток метрополитена. – Если что-то ещё нужно, говори.

+1

88

Джеймс только краем глаза успевает заметить, что на столе до этого располагались схемы. Чёрт их знает, какие именно – не успел разглядеть, да и не присматривался, - а потом Джек просто схлопывает их и убирает с глаз долой. Джеймс ничего не спрашивает, потому что знает: если дело будет важно, если в этом потребуется его участие, ему обязательно скажут. Ещё сказывается служба, работают те же самые схемы: нельзя, чтобы весь план операции знали все его участники, повышается шанс раскрытия. Чем меньше народа могут сложить всю картинку целиком, тем лучше. Если сейчас обо всём будут знать только командир и его зам – значит, будет так и не иначе, а Солдат позаботится о том, чтобы никто из них не вышел из передряги под флагом. Это его почти что прямая обязанность, несмотря на кучу подзадач, в частности в виде обезглавливания паразита.

Естественно Фил так и поступит. Солдат коротко кивает, показывая, что понял. Нет ничего удивительного, наоборот, самая естественная тактика. Во-первых, следы замести, во-вторых, показать свою непричастность к происходящему, в-третьих хватит и первых двух пунктов, а если начистоту, то любой человек всегда беспокоится не за место, которое он занимает, а за собственную жизнь. Исключением из правил можно назвать разве что совсем отбитых на голову отморозков. Ну и самого Зимнего Солдата до кучи, которому, кроме выделенных суток на жизнь, раньше и терять-то было нечего.

«Раньше» здесь – абсолютно неправильное и насильно навязанное понятие. Нет никакого «раньше». Есть только «сейчас».

- Пусть отсиживается, работа на периферии Стражам не помешает. – Джеймс опускает взгляд, улыбается недобро, после продолжает, как ни в чём не бывало: - В конце концов, у них никогда не было на это времени, а вот и повод появился.

Сомнительный повод в виде команды Часовых, к которым присоединился один из немногих элитных оперативников, но, пока департамент делает вид, что их не существует, это играет им только на пользу. Пусть поддерживают мнимый порядок, успокаивают общественность и собственную совесть. Пусть. Это играет не только им на руку, но и самим Часовым. Главное, чтобы на финишной прямой не ждала какая-нибудь неприятная неожиданность, но именно это, к сожалению, и следует ожидать, следует быть готовыми, и, по-хорошему, ещё более непредсказуемыми. Главная фишка всего человеческого рода в отличие от всё тех же машин: люди чертовски бесят своей непредсказуемостью и рушат идеальные схемы.

Единственное, что, наверное, уж точно не изменилось, так это то, что Зимнему Солдату не приходится беспокоиться насчёт арсенала: всё оказывается под рукой, выбирай, что больше по душе. Джеймс смотрит на спортивную сумку, на Брока, жмёт плечами и подходит ближе, чтобы посмотреть. Его, в общем-то, и тот нож, что уже имелся, вполне устраивал, как и ствол в том числе, но присмотреть кое-что ещё – просто на всякий случай – лишним никогда не будет.

Джеймс не думает долго, привычный набор сам собой просится в руки: пара 1911AI с возвратными пружинами с термообработкой и тритиевой ночной оптикой [которыми пользовался, кажется, ещё до того, как попасть в департамент], пара магазинов к ним из нержавеющей стали с экспансивными пулями с полой оболочкой [запрещены для использования в военной сфере, разрешены только для охоты, но кого это волнует?], карманный впрыскиватель нервнопаралитических веществ [спасибо Лилз?], и проволочная удавка [предпочёл бы термическую, но что есть, то есть]. Оружие с лёгкостью размешается в карманах штанов, так как не занимает много места, разве что под стволы и магазины к ним приходится воспользоваться сбруей.

- Подготовились так подготовились, - комментирует Джеймс негромко, и в его голосе слышно, на самом-то деле, больше одобрения, чем порицания. – Ничего лишнего и всего в достатке.

Он отходит от сумки, приближается к столу и с заметным интересом разглядывает развёрнутые карты метрополитена. Если он правильно понимает задумку, то она, в общем-то, неплоха, но омрачается некоторыми деталями.

- Надо будет узнать, что творится в подземке ближе к центру, - рассуждает Джеймс вслух. – Слышал не так давно, что кое-кто из местных, тех, что проигрались, устроили там свою общину. Как время получают – никто не знает, да и в принципе это могут быть всего лишь слухи. Слухи о людях, которые предпочли скрыться под землёй, а не отчаливать в гетто.

Джеймс делает шаг на сближение, разглядывая карту, касается ладони Брока, которой тот упирается в поверхность стола, накрывает её своей и слабо переплетает пальцы. Подземка для тех, кто предпочитает автомобили, оказалась крайне неприбыльным проектом, поэтому её и прикрыли. К тому же под землёй затруднялась возможность отслеживать перемещения, нужно было создавать новую систему счёта времени, поэтому, в конце концов, на это махнули рукой, а тоннели даже засыпать не стали. О проекте забыли, как будто его и не было, входы завалили бетонными блоками и прочим мусором, а кое-где и вовсе залили асфальтом, чтобы не портили ландшафт. Но некоторые входы остались нетронутыми.

- Сколько у нас? Сутки на пару зон? – спрашивает Джеймс негромко, не поворачивая головы. – Мне логичнее в этот раз разместиться в служебной, всё равно с этой деткой справлюсь лучше любого из вас. Что касается механизма подачи – обнулён, новые сутки будут только в полдень.

У Солдата есть ещё немного времени, он б этом совершенно не беспокоится. И он понимает, почему ему не доверяют больше, чем сутки: так будет проще сбиться со счёта и потерять тот самый момент, когда секунды начнут обратный отсчёт. Ему привычно жить от суток до суток, и в этом ничего зазорного нет. Он знает, что у каждого Часового по несколько лет на часах, и это по-своему хорошо, потому что люди не должны ежечасно бросать взгляд и сверяться, особенно перед тем, что им предстоит сделать. Перед государственным, мать его, переворотом.

Джеймс поднимает руку, сжимая переплетённые пальцы крепче, коротко целует костяшки, задерживает так касание и разжимает хватку, позволяя Броку убрать ладонь, если того захочет.

- Я знаю, почему напал на Шмидта, - говорит он, между прочим. – Теперь знаю. Расскажу, как сказку на ночь.

И это даже не попытка вызвать интригу, просто Джеймс не хочет распространяться в месте, где может услышать кто-то ещё. Да, СТРАЙК в курсе, что его едва не грохнули именно из-за нападения, но о причинах никто [до прошлой ночи даже сам Зимний] не слышал. И не хотелось бы, чтобы услышали.

+1

89

[indent] И Фил, конечно же, сделает всё, чтобы за ними не последовало возможного хвоста. Серьёзно, этому человеку Рамлоу уже по гроб жизни обязан. Не хотелось бы иметь во врагах такого человека, как Коулсон. Рамлоу искренне рад, что они находятся на одной стороне. Если всё пройдёт отлично, то стоит поставить во главе департамента именно его, без каких-либо сомнений. Тогда и карьере Серого Кардинала придёт конец. Но никто не управится со всем этим беспорядком лучше, чем Фил. Джеймс и с.т.р.а.й.к. – военные, они привыкли там жить, и браться за всю бюрократию не станут даже за большие валюты. Поэтому да, пусть лучше Стражи копают на периферии, а к ним не лезут. Останется только сделать всё так, чтобы их не заметили. Учитывая, что перед ними появились альтернативные способы перехода, это может оказаться достаточно просто. Если слишком просто, значит где-то есть ловушка. Ладно, не в первой вытаскивать ногу, угодившую в капкан, чего уж там. Им удалось выцепить Джеймса из щупалец Гидры и сделать это весьма успешно, что им препятствия, а?

[indent] Рамлоу с чувством удовлетворения наблюдает за тем, как Солдат выбирает из предложенного арсенала, который у с.т.р.а.й.к.а имелся, то, что подходит именно ему. Это опять возвращало его к тому времени, когда они работали вместе и на складах могли переброситься парой лишних слов. Брок упрекал Джеймса, что осколочное он носит на поясе, хотя для них били специально приспособленные набедренные футляры. И не мог удержаться от того, чтобы не поправить портупею и не проверить застежки. Если обычные пары, которые ведут роскошный образ жизни, друг другу могли галстуки поправлять, то тут вот такие вот жесты внимания и заботы. Так что Брок даже не удивился выбору, однако, всё же, было одно веское «но» или, скорее, недосказанность, из-за которой у Рамлоу оскал становился только шире.

[indent] - Уж не знаю, что лучше: жить под землёй ближе к центру или на земле, но на отшибе, - Брок пожал плечами, действительно не понимая, что бы выбрал из этого. И там и там были существенные недостатки. Однако в центре всегда можно было выкрасть время, если ты умелый Часовой и не сглупишь всё потратить в ближайшем магазине. Да и глупые Часовые не водились в Нью-Гринвиче. Если так подумать, у Рамлоу из часовых там знакомых не было. – Но мы проверим. Есть возможность пронырнуть под зонами и не попасться на глаза. Электричество там сохранено не во всех ветках, если сохранено вообще. Могут быть и альтернативные источники питания, если люди всё-таки спустились туда по каким-то своим причинам. И никто не сможет отследить пропажу времени под землёй. Даже департамент туда лезть не станет, однако не в том случае, если у них там есть свои люди.

[indent] Ожидать можно было всего. Поэтому с.т.р.а.й.к. действует вслепую, практически на ощупь, но достаточно смело, учитывая обстоятельства. Скорее потому, что им всем теперь нечего было терять. Если суждено отбыть на тот свет ровным строем, то лучше всего будет прихватить с собой одну гадину, которая всё это время отравляла жизнь не только им одним. Рамлоу обращает взгляд на Джеймса, сжимает его пальцы своими, поглаживая большим костяшки. Привычно и по родному, достаточно, можно даже ничего не говорить. Карта метрополитена продолжала парить в воздухе над столом, прокручиваясь в одно сторону вокруг своей оси. Зелёным цветом были показаны входы и выходы, которые были доступны, красным – те, которые были заблокированы, через которые пролезть было невозможно – асфальт, либо бетонные блоки, на выбор. Но карта была устаревшая, ей было полгода. Успели забрать некоторые данные, когда бежали из департамента. Что же, ещё время на переплату диггерам и Часовым за новые карты и информацию на счёт этих тоннелей. Но, может быть, они и права нашли идеальный путь для себя – там их не отследить, а с опасностью будет справиться намного проще. Нейтрализовать разными способами, не считая убийство. Именно поэтому у них такой арсенал с собой, нужно быть готовыми ко всему. Интуиция Брока одобряла именно этот вариант, который пришел в голову сейчас так внезапно. Они сохранят больше времени, которое, впрочем, смогут отдать кому-то, кто живет под землёй, получив больше пользы. Их нельзя будет отследить, да. Никакой погони ожидать не стоит, если только не будет конфликта возможными обитателями подземок. Но, опять же, что-то подсказывало Рамлоу, что были они на одной стороне. Не от шикарной жизни же люди перебираются под землю и не высовываются оттуда?

[indent] - В идеале? – Брок усмехается, следит за Джеймсом в профиль, гладит по пальцам. – За сутки должны добраться до пятой временной зоны. Если всё будет с перебоями, то до шестой. И там и там нас будут ожидать, места на привалы так же подготовлены. Именно сейчас нужно рвануть на всех скоростях внутрь, пока департамент, если верит тому, что происходит вокруг, акцентировался именно на отдалённых зонах. В таком случае они будут слепы к тому, что творится перед их носом. Когда получим свежие карты метрополитена и разберёмся с бионикой дополнительно, нырнём под землю. И в шестой и в пятой временных зонах есть свободные спуски туда. По нашим картам, по крайне мере. Будем рассчитывать, что их не перекрыли.

[indent] И только кивнул на слова о машине. Да, Джеймс будет вести, Брок – координировать, остальные на Роллинзе. Будут делиться на два отряда по приоритетам. Рамлоу будет передавать информацию Джеку, а тот уже следовать за ними. Время суток им будет только на руку. Лишь днём притормозят немного, чтобы лишние глаза к себе не приманивать. Командир коротко кивает Роллинзу, тот куда-то уходит. Брок поворачивается корпусом к Джеймсу, рассматривает его с затаённой нежностью, на которую сейчас был способен, накануне вылазки.

[indent] - Хорошо, я понял. Теперь это всё позади. Мне плевать на веские причины Шмидта. У меня есть одна единственная, по которой его нужно застрелить, это все. Кстати у нас ещё кое-что есть для тебя, если интересно, - улыбается уголком губ, оскаливается снова, припоминая о том самом «но», которое решил выдать только сейчас. Как раз подошёл Роллинз, держа в руках длинный военный кейс серо-черного цвета с положенными замками. Зам осторожно сдвинув карту на столе подальше, расположит тяжёлый футляр на краю и щелкнул замками, открывая и отходя в сторону, открывая доступ. – Роллинзу удалось прихватить с собой твою боевую подругу. Пусть ты к ней редко обращался, но всегда бил на поражение. Всё в целости и сохранности. Пол осматривал каждый месяц и правил механизмы, ухаживал. Она твоя.

[indent] На самом деле редко, когда приходилось брать на выезды снайперскую винтовку, однако если того требовалось, то Джеймс брал конкретно одну. Лучший стрелок в департаменте. Часто забирал домой, потому что это была его винтовка и на учёте департамента она не стояла. Но вот накануне того, что произошло полгода назад Джеймс отдал оружие на осмотр в оружейную, да так и не забрал. Роллинз удивил Командира, когда по приезду в Дэйтон вытащил из багажника знакомый кейс со словами «и его вернём».

Отредактировано Brock Rumlow (2019-05-12 19:32:35)

+1

90

Зимний в принципе не помнит Часовых в Нью-Гринвиче. Могло сложиться так, что их никогда и не было, а могло сложиться так, что они действовали по неписанным правилам, и потому департамент с не очень чистой совестью закрывал на них глаза. Солдат, на самом-то деле, больше всего верит во второй вариант. Он занимался зачистками, но действовал только по приказам командования, если поступал приказ именно на убийство. Чаще всего – поимка и составление протокола, по крайней мере в центре, где не стоило слишком-то волновать общественность. А на периферии, ближе к гетто – там пожалуйста, никто и не разбирался, кого убивать, а кого лучше допросить. Минус тело – минус проблемы, это же гетто, можно всё списать на несчастный случай и обстоятельства.

Возможность пройти не у всех на глазах, а по низу – это весьма перспективный вариант, который без проблем должен сработать, если внизу их никто не будет ждать. Джеймс никогда не спускался в подземку, ему это и ни к чему было, теперь он даже немного хмурится, потому что не любит находиться в неведении относительно предстоящего поля действия. По-хорошему заранее бы разведать, вызнать, что там, и в самом идеальном варианте – самому, а не полагаясь на чьи-то слова. При этом Джеймс прекрасно осознаёт, что одного его в подземку не отпустят – поберегут, как опытного бойца, ну да и СТРАЙК не дебилы, спокойно разберутся со всем самостоятельно. Придётся включать шаткое доверие к людям и полагаться на предоставленные сведения.

Поглаживание по пальцам успокаивает. Мирный жест, которого хватает, кажется, лучше всяких слов, когда и нет возможности объясниться словами. Брок сразу руку не убирает, этого достаточно для короткой мысли о том, что всё ещё может наладиться. Брок осторожничает, отчасти отгораживается, и Джеймс это понимает и принимает. Это нормально. Тут либо со временем рассосётся – у них обоих, - либо нет. Лучше бы, конечно, чтобы да, потому что снова ощущать пустоту там, где есть что-то важное, очень не хочется. До скрежета зубов не хочется.

- До шестой зоны. Нормально. – Джеймс выхватывает сразу вариант похуже, потому что надеяться на идеал очень и очень опрометчиво. С другой стороны, кто-то когда-то сказал [может быть, Джеймс даже слышал это в каком-то мюзикле], что если хочешь добиться успеха, лучше начинать с самого верха. И тогда им нужно целиться не на пересечение половины временных зон, а на то, чтобы сразу по исходу первых суток нырнуть под землю. Тогда у них точно получится. Или нет, если не буду смотреть по сторонам и за спину, а не только вперёд. – Переждать день, по возможности, - он подчёркивает это интонацией, только по возможности, - попасть к технику, и дальше по подземке. Звучит не как самоубийство, по крайней мере.

Не то чтобы Джеймс не готов воплощать даже самоубийственный план. Если так будет надо – готов и ещё как. Одна только возможность государственного переворота – уже заявка на суицид, но они делают это не по одиночке, а сплочённой командой, и в этом их преимущество, потому что если они обрубят связь между командованием и подразделениями департамента, то Стражи не смогут сделать ровным счётом ни-че-го. Их задавят их же сослуживцы. Красиво и приятно.

На словах о ещё «кое-чём» Джеймс поворачивает голову и смотрит на Брока с лёгким недоумением. Замечает во взгляде что-то такое, изменившееся, знакомое, коротко кивает ему и разжимает пальцы, убирая руку, потому что Джек подходит слишком близко, да ещё и с каким-то явно тяжёлым кейсом в руках.

Щелчок. Кейс открывается. Зимний делает шаг по направлению к нему, проводит пальцами по прицельной планке, разглядывает винтовку, и в глазах на несколько секунд отчётливо читается удовлетворение пополам с восхищением. Это же надо. Так вот где она была всё это время. Вот почему все другие винтовки казались ему чертовски неудобными, ещё и тратить время на то, чтобы пристреляться, совершенно не хотелось.

Пальцы привычно соскальзывают на ствольную коробку, взгляд осматривает видимую часть спускового механизма. Винтовка сейчас находится в разобранном виде, но это совершенно точно она, та, к которой не нужно дополнительно привыкать, выверяя баланс, не нужно проверять, насколько прицел далёк от идеала того, чтобы перекрестие совпадало с предполагаемой траекторией выстрела.

- Мне сказали, что она была утеряла в конфликте. Ну, что ж, теперь понимаю, что не утеряна, а в наглую уведена. – Джеймс поворачивает голову, коротко кивает ещё находящемуся неподалёку Джеку. – Спасибо. Пожалуй, её действительно не хватало.

Зимний не собирается вытаскивать её из кейса, а закрывает его обратно и защёлкивает крепления. Если боевая подруга понадобится, то собирать её проще на месте, чем случайно повредить при транспортировке. Джеймс очень щепетильно относится к оружию и от других требует того же самого, правда, это совершенно не мешает ему носить осколочное на поясе, в крайне близком положении от жизненно [и не очень жизненно] важных органов, отмахиваться от предупреждений, но [сейчас он это вспоминает] не рыпаться в сторону, когда знакомые до мельчайшего белого шрама руки проверяют крепления и портупею ещё на раз, просто на всякий случай. Потому что он и сам может подойти, чтобы лишний раз убедиться, что всё закреплено верно, хотя уж кого-кого, а командира в этом никогда упрекнуть не получалось.

- В таком случае, у нас всё готово. – Солдат оставляет кейс на краю стола, намереваясь прихватить его, когда настанет пора выдвигаться. – Останется дождаться вечера.

У них есть несколько часов на отдых и на подготовку, а всё остальное – дело техники. Вернее, дело водителей, которые должны будут переправить их через пару зон одним махом. Джеймс не забывает о том, что ему самому в этот раз сидеть за рулём, и, в отличие от минивэнов, авто Стражей куда манёвреннее и, что самое главное – меньше. Даже если вырвется слишком далеко вперёд, то не вызовет больших подозрений. Мало того, что какая кому разница, куда Стражей на ночь глядя потащило, так и сами размеры машины играют на руку, позволяя пересекать большие расстояния незамеченными. Ещё бы мощный глушитель на двигатель поставить, и вообще красота была бы. Машина, разумеется, и без того тихая, полной бесшумности от неё даже при всём желании добиться не получится, но такие вот бонусы очень и очень приятны сами по себе.

Пара часов на отдых, больше – самая натуральная роскошь. Зимний не отказывает себе в маленьком удовольствии от того, чтобы увести командира на эти пару часов в отдельное помещение просто потому, что им обоим надо разгрузить мозг и некоторое время не думать о том, что предстоит. Самая разумная тактика: перед самым боем боец не напрягается, он расслабляется и старается забыть о том, что ему через считанные минуты выходить на ринг. Тут та же система, незачем заранее тревожить себя и других, когда то же самое время можно провести с пользой.

Джеймс опускается на диван, снова прислоняется коленом согнутой ноги к его спинке, а вторую ногу оставляет стопой на полу. Он вскидывает взгляд на Брока и жестом просит его подойти ближе. Может, сесть рядом, может – прямо в объятия, спиной к груди. Он позволяет себе прикрыть глаза на пару мгновений, ощутить, как отросшие пряди волос снова щекочут чёлку. Он настолько привык к этому ощущению, что не обращает внимания даже тогда, когда выцеливает через оптику. Столько лет прошло, что и не мешает вовсе.

- У всех у нас есть причины навалять Шмидту, - говорит он вслух, но как будто бы для себя. У Брока одна, у СТРАЙКа в целом другая, у каждого из команды и вовсе может набраться ещё с пяток. И у самого Джеймса своя собственная. – Будем выстраиваться в очередь?

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » so it's 3 am, turn it on again