POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » make it dirty


make it dirty

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/NlmkbNp.png


ТРИ ДНЯ И ТРИ НОЧИ МЫ НЕ ПОКИДАЛИ МЕТРО
внутри агаты тепло, под чужой кожей тоже тепло, одному — холодно;
кровь горячая, марку нравится.
ТВОЕГО ТЕЛА


[lz]изголодавшиеся псы которые блаженно косят молочные поля белков и любовно туманятся к великой собачьей матери где-то там на углу улицы возле изгиба <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=96">твоего</a> колена[/lz][nick]mark ackermann[/nick][icon]https://i.imgur.com/zuhxW4r.png[/icon][fandom]murder-life[/fandom][char]марк аккерманн, 24[/char][status]boy in the bubble[/status]

+6

2

агата — это марк; марк — это агата.
агата надевает светлое платье перед зеркалом в ванной, новое правило — два раза повернуть замок. тело усыпано шрамами, синяками, ссадинами, агата включает воду, чтобы никто ее не слышал (а что толку?). если провести по тонким светлым полосам — ничего не почувствуешь, если засунешь палец в кровоточащую рану — тоже. агата пробует однажды, прижигает ладонь сигаретой, ковыряет ногтем, но кричит почему-то марк, а ей ни щекотно, ни больно — ошибка природы; мать кривит губы и запрещает забираться на дерево; отец хватает за руку и не разрешает идти с марком на речку; марк обнимает за плечи и не позволяет общаться с биффом (возможно, он прав). ошибка природы — мать устает следить в младенчестве, агата кусает себя за язык, до мяса разгрызает губы; отец устает следить в детстве, агата через голову летит с велосипеда в кусты, два дня со сломанной ногой ходит, не обращаясь в больницу; марк за агатой следит неустанно днем и ночью, агата устало прикрывает ладонью глаза и засыпает у него на груди.
марк для агаты — единственный. марк для агаты — вся жизнь. иного не предусмотрено, не существует. агата знает марка, как облупленного: его резкие движения, ритм его дыхания, оттенки зелени его глаз, агата прячет в зажатых ладонях его родинки, на себе собирает его шрамы, языком слизывает капельки пота, смешивает с chanel no. 5, будет пахнуть восхитительно, марку понравится (обязательно), остальное неважно. марку нравится — основополагающее. марку нравятся голые плечи (агата покупает три топа), марку нравится шелк (агата накидывает шелковую рубашку), марку нравятся тонкие голые щиколотки и высокие каблуки (агата учится ходить по льду на тонких каблуках). агате ни холод, ни зной, агате ловить его взгляд, чувствовать прикосновения. родители закрывают глаза, не замечают, одноклассники шутят — знают, что ложь, шакли вжимает агату в железные шкафчики и под его пальцами расцветают синяки — агата не морщится, марк разбивает ему нос. хорошо.

агата — это марк.
марк смывает кровь мягкой мочалкой, целует в лоб и шепчет, что все будет хорошо. агате ни больно (больно — это как?), агате ни страшно (страшно — это как?), агате никак, как и всегда (хочется хотя бы поплакать, а все никак). руками крупная дрожь не владеет, кожу сдирать с себя не хочется (ну или может быть немного, чтобы проверить, точно ли и на этот раз ничего), крупный шрам, злая метка биффа, пересекает спину длинной сплошной диагональю. агата пытается вспомнить были ли это его ключи, зубы или нож для мяса — не может, помнит рваные движения, тяжелое дыхание, его язык в своей глотке, а лучше бы нет. мелкая дрожь телом не владеет, и агата им тоже; марк стирает кровь, слезы, чужие прикосновения, агата путается в мыслях и твердит беспрестанно: «яненавижушакли», — на третий день у агаты от «яненавижушакли» мозоли во рту и кровавая рвота, марк держит ее волосы и подает салфетки.
агате выкручивает суставы, ломает кости, температура поднимается — чувствует марк, агате интересней смотреть, как переливается в свете ламп рубин, таблетку парацетамола заталкивает в рот, агата кричит, отбивается, пытается выцарапать брату глаза, — не получается (наверное, к лучшему). агата не понимает, почему ей все время хочется орать, не понимает, почему ей все время нужно, чтобы рядом был марк, не понимает, почему когда его нет хочется рыдать. в горло льют раскаленный свинец, агата пытается спрятаться. прячется, прячется, роет себе (могилу) нору, а ее оттуда упрямо вытаскивают, одевают в светлый шелк, подкуривают ей сигарету и выталкивают из дома. агата заклинает всему миру, наконец, сгореть, а он, проклятый, все никак не воспламеняется, бензиновые лужи не возгораются от упавших тлеющих спичек, ад ее не забирает. хотела почувствовать хоть что-нибудь, а теперь отплевывается, жалеет, проклинает. ей, оказывается, очень нравилось жить без всего, жить в вакууме, жить в пустоте. марк гладит ее по волосам, агата заключает:
— я хочу, чтобы шакли сдох.
марк, наверняка, знал это и без нее, но лишним доказательством служит. агата вкладывает в руку марка нож для мяса (марк, конечно, берет его сам, но ей нравится думать, что она помогает). платье новое, цвета парного молока струится легкими волнами — отличный наряд для последней встречи и похорон. агата целует любовно брата в висок, снимает невидимые пылинки — лишь бы еще раз прикоснуться (агата нервничает).
— сделаем это вместе или я сама.

агата — это.[icon]https://i.imgur.com/DOVW47P.png[/icon][nick]agatha ackermann[/nick][status]bitches broken hearts[/status][fandom]MURDER-LIFE[/fandom][sign]KILL-KILL-KILL[/sign][char]агата аккерманн, 24[/char][lz]ты есть любовь ты есть <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=10">боль</a> ты есть бог[/lz]

Отредактировано Veronica Lodge (2019-08-10 20:34:59)

+3

3

[indent] меня зовут, вы знаете как меня зовут
марку смешно: в детстве агата прикусила ему язык во время игры (марк сказал, что сам это сделал), а боль почувствовала сама; сейчас агата ломает ногу и идет дальше, руку — и пишет ему сообщение, как ни в чем не бывало, ломает кому-то жизнь и прокручивается на каблуках на чужих висках. марк чувствует себя собой только, когда агата в его поле зрения, когда у нее целы руки и ноги, когда язык на месте и за зубами, а не в чьем-то рту — марк не ревнует, зачем ему? он лучше биффа, это уж точно; вчера он размазывал его по кирпичной стене, проебал горбинку на носу, подарил сломанный зуб шакли агате — если бы еще удалось вбить в пустую голову, чтобы он ее не трогал, то было бы супер, а пока что просто приятно. он лучше бенов, алексов, нейтанов, многочисленных джонов, он лучше хотя бы тем, что когда все они сбегают, то он остается зализывать ее раны;

марк думает о том, что без агаты он словно перестает быть. ему смешно, когда агата рассказывает то, что должно его развеселить; ему больно, когда он видит очередную ссадину, порез, что угодно на ее коже, которая должна быть невредимой (агате никогда не больно); марк злится, когда видит следы биффа, он знает, что бифф больной, точно знает, что это неправильно. он бы запер агату, если бы это помогло, но она вылезет в окно — сорвется, разобьется, и агаты больше не будет; марка не будет тоже, поэтому он пытается достучаться, но агата не слышит.

— агата, пожалуйста, — агата глухая и глупая, марк злится на себя, на нее, на ебучего биффа, которому хочется пересчитать каждую кость, а затем сломать ее с приятным для ушей хрустом; марк устал просить — из двадцати четырех лет он проебал десять на уговоры (это плохо кончится, подумай, останься дома, останься со мной); агата, блять, глухая и не остается.
[indent] вот я смотрю в эту точку а вы не можете
вчера марку было страшно, что агата уйдет (умрет) и не вернется, что ему принесут локон ее волос, и так он узнает, что больше от нее ничего не осталось; что агате, на самом деле, он не нужен, она просто позволяла ему заботиться, чувствовать себя полезным. сегодня марк так больше не думает, но неприятный осадок остался в какой-то из кружек — утром марк случайно допил, отплевался, но не помогло; когда проснулся, то агаты уже не было. три дня в неделю она спит в его кровати, три дня в неделю она спит дома, четыре раза в неделю марк мерзнет; без агаты ему холодно и пусто, хотя агате холодно всегда. иногда марку обидно — у него ничего личного нет, кроме нескольких привычек, он — общий на себя и сестру, а агата своя собственная; марк называет это обидой, но на вкус как зависть; невкусно.

негативные чувства он запивает лимонным соком, десны жжет, а губы становятся кислыми; кислоту чувствует только он, желудок бунтует, болит — марка выворачивает второй раз за день, и погладить его по спине некому. когда плохо агате, то он всегда рядом, держит волосы, приносит салфетки и воду; агате плохо часто, но ему плохо всегда. в детстве еду сначала пробовал он, потому что знал, что если горячее, то лучше обжечься ему — агата не почувствует, загноится и будет нарыв; неидеально, плохо, так нельзя. мать все детство вбивала в голову, что он должен быть рядом — марка привязало намертво, но и отвязываться не хочется; если бы они срослись в утробе, то ничего бы не изменилось.
[indent] пока мои глаза не слишком много видят
марк молчит, и в тишине не звучат слова о том, что биффа шакли он убьет так, что от него ничего не останется, кроме какой-нибудь ебучей кости, которую он оставит на память — разумеется, для себя, потому что память у них с агатой общая. у сестры нет живого места на теле, у биффа не будет тоже — марк смывает кровь, целует царапины, шрамы, заправляет влажную прядь волос за ухо, целует в висок, марк делает все, чтобы ей стало лучше (не становится); видеть разбитым себя — одно, и лучше бы было только так. марк не напоминает о том, что он просил послушать его хоть раз, марку просто нечего сказать — марку нечего сказать, но есть что сделать. он кутает агату в свою одежду, ложится рядом, греет, пока не запотевают окна и руки у сестры не теплеют; кого-то из них бьет мелкая дрожь, и он думает, что это его — от злости. следующим вечером он берет в руки нож для мяса (а хотелось бы для паскуд, но такого нет), агата переодевается и назначает свидание.
— ты серьезно спрашиваешь? — марк режет палец, чтобы трясти перестало; кровь горячая и капает на кроссовки — в темноте все равно никто не увидит; кровь не останавливается, дрожь тоже не уходит — наверное, дело в предвкушении. к месту встречи они идут за руку, марк целует холодные ладони, прежде чем отойти в тень, как он делал всегда.
[indent] пока у меня в руках чужие собачьи кости
ты скоро сдохнешь, бифф шакли.[lz]изголодавшиеся псы которые блаженно косят молочные поля белков и любовно туманятся к великой собачьей матери где-то там на углу улицы возле изгиба <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=96">твоего</a> колена[/lz][nick]mark ackermann[/nick][icon]https://i.imgur.com/zuhxW4r.png[/icon][fandom]murder-life[/fandom][char]марк аккерманн, 24[/char][status]boy in the bubble[/status][sign]DIE-DIE-DIE[/sign]

+3

4

снится что тьма забирает меня
руки марка всегда горячие, агата этого не чувствует, но знает — по-другому быть не может, он же ее (ее холодный мозг, ее горячее сердце, ее единственная любовь). агата признает, что марк всегда был прав, но вслух не произносит, боится, что все исчезнет, станет хуже (а казалось бы, куда?). порезанный палец марка агата прячет в своем рту и не отпускает, пока кровь не перестает сочиться из ранки (вкусно), агата облизывается и цепляется в его руку чуть крепче.

память подводит (не забывается) — скверно выстукивает, не придерживается мотива каждую мерзкую секунду, на ощупь обнаруживает потаенные складки, затянувшиеся трещины, находит и записывает навсегда (а можно обойтись? — нет) каждые едва различимые перемены в тоне голоса, каждый брошенный случайный взгляд, прикосновения в полумраке к запястьям с глупым вопросом, чей-то щелчок зажигалки, упавшие в толпе ключи, улыбки мимолетные утром навстречу. попытка разобраться — своевольная, ложная, неправильная, определить трудно, что из всего досадней, что оказывается тяжелей, внезапные встречи похожи на удары в живот, осколки витражей каких-то свиданий, каких-то событий, кожей ощущается обломками чье-то тепло, чье-то присутствие, горят метками поцелуи, все это далеко, багажом тяжелых встреч, решений. хочется забыть — не получается. марк всегда был рядом (держал за руку, был за спиной, выглядывал из-за угла) — так правильно (могло быть иначе?). (а можно было обойтись? — нет)
— не хочу, чтобы у нас были проблемы, — агате страшно; она постоянно оглядывается, крутит маленькие золотые часы на левом запястье, следит за минутной стрелкой, на каждый шорох вытягивается — ему еще рано появляться, а марк ждет ее в темноте, хочется броситься к нему, вернуться домой, не вылезать из постели три дня, питаться только мороженным, поп-корном и колой, смотреть матрицу, игнорировать звонки в дверь, звонки телефона, необходимость выходить на работу — слишком поздно (да блять).


искренний шаг выбираю свой путь
у агаты с языка капает ярость, она втирает ее в десна биффа шакли. бифф шакли гнилой, а скоро станет сгнившим, агата путает пальцы в его волосах, а скоро в них будут путаться черви, прогрызая себе путь прямо до мозга. от одной только мысли — тепло и уютно, можно позволить себе немного больше вольности, например, кольнуть его в бок острым ногтем, например, упомянуть, какой он жалкий, например, напомнить, что его никто никогда не полюбит, а у нее в рукавах прячутся бриллианты; шакли злится, агата смеется, у шакли от ногтя агаты скоро будет дырка в боку, кровь капает на асфальт и пропадает в мокром сером асфальте, а хотелось, чтобы сохранилась там навсегда.

где-то вспыхивает пламя, прыгает агате в ладони, бьется сладкой мелкой дрожью, агата лелеет его между пальцев, бифф привычно прижимает к стене и разводит ноги коленом; бифф хватает ртом воздух, хватает агату за шею, а агата цепляется ему в глаза. пальцы приятно проскальзывают куда-то внутрь, стон боли шакли ласкает уши. агата не чувствует ничего, а он за нее и за марка. долгий вдох сбивается в короткий смешок, тело глухо падает на землю, на мокром асфальте виднеется кровь, кровь смешивается с радостью агаты и в свете фонарей выглядит лучше, чем самый дорогой шпинель.
— блять, он мне платье испортил, — агата растирает по коже капли чужой крови, светлая ткань жадно впитывает остатки и мерзко прилипает к телу; платье придется выбросить, а было совсем новым, — оно мне нравилось.
агата хватает брата за руку и перешагивает через тело. что-то раздражающее внутри замолкает — становится легче, наверное, стоило сделать это раньше. агата оставляет в уголке братского рта поцелуй:
— спасибо.
в старших классах агате мечталось, как бифф шакли замолкает навсегда. агата видела каждый вечер, как изо рта его выползают желтые змеи и пропадают под землей, агата смотрит на тело — никто не ползет, агата садится на колени, трогает, пинает — ничего, разочарованно встает. агата мечтала, что бифф шакли однажды замолкает навсегда, а теперь это больше не мечта. во рту концентрируется что-то волнующее, агата выпускает это с улыбкой и прячет на груди у брата свое торжество.
— ты рад? — агата пересчитывает пуговицы на его рубашке; агата задает вопрос и ожидает услышать «да», «нет», «не уверен». если марк будет расстроен, агата себя не простит; марк убил человека.
(из-за нее?)
(ради нее)[nick]agatha ackermann[/nick][status]itches broken hearts[/status][icon]https://i.imgur.com/DOVW47P.png[/icon][sign]KILL-KILL-KILL[/sign][fandom]MURDER-LIFE[/fandom][char]агата аккерманн, 24[/char][lz]ты есть любовь ты есть боль ты есть бог[/lz]

Отредактировано Sydney Sage (2020-01-19 14:45:38)

+2

5

невыносимо. в лесу многоэтажек марк теряется между первым домом и пятым, мысли уводят дальше от нужного направления, язык теряется за рядом зубов — спросить у случайного прохожего теперь не выйдет, искать придется своими силами. чужие светлые волосы — щекочущее пятно на плече, чужая рука на локте; кожа покрыта незаметными волосками и веснушками, у марка почти не возникает желания ее скинуть. почти. линди смеется и не выглядит озабоченной, марк делает это за нее, потому что это привычно и естественно.
ленивый смех, поджатые губы. отсутствие собственной идентичности у марка вызывает сомнения только у марка; если рядом нет агаты, то он почти выглядит самостоятельным и полноценным. если рядом нет агаты, то хочется, чтобы она тут же появилась — насмешливо улыбнулась, сказала, что ему делать, как и когда реагировать; что из ощущаемого им верное и нужно оставить.

линдси рассказывает что-то про себя или свою учебу или родителей или собаку или дальнего друга, у которого кто-то умер — марк вяло пинает мысль о том, что снова кто-то живет интереснее, чем он; или друг умер? не слушает, но иногда выхватывает громкие фразы. линдси ему не нравится, потому что не похожа на агату.
марк — похож, но себя не любит. у агаты тонкие пальцы, подушечки гладкие, словно отполированные, ногти блестят, предплечья покрыты неосторожными шрамами. у марка ровная бледная кожа, шершавые руки, тусклый взгляд, но он догадывается, что дело не в этом. за лицом сестры угадывается что-то притягательное, опасное, что-то, что находит занимательным и он, и бифф, и любой из ее бывших. в самом марке пустота даже не прячется, уродливо вылезает через расширенные зрачки, поправляет неровно стоящую подставку для ножей, целует агату в щеку.

[indent] Я ЧИТАЮ И В ЭТОТ МОМЕНТ МЕНЯ УБИВАЮТ

стоит начать думать об агате и перестать не получается. линдси возмутительно громко жалуется на долгую дорогу, тычет локтем в бок (должно быть игриво? выходит так себе), но не просит от него реакции. самодостаточная, шумная, немного надоедливая, марк скребет по памяти ногтем, чтобы вспомнить, что он с ней вообще делает и куда они шли; точно ли линдси? зачем она ему? марк садится на лавочку, вытягивает длинные ноги, слепо сканирует местность. все кажется знакомым хотя бы потому, что здесь все одинаковое; чужая кухня улыбается блестящими сковородками, голые лодыжки линдси, шумно устраивающейся рядом, выглядят задушенными ремешком туфли. марк себя чувствует как-то также.
— что мы тут делаем? — марк влезает в середину беспрерывного монолога; думает о том говорил ли он хоть что-нибудь в принципе, думает о том, чей звучит голос из его рта. линдси оскорбленно моргает трижды (забавно, надо будет рассказать агате). порой складывается ощущение, что агата делает вид, что слушает, что его надуманные проблемы ей интересны чуть сильнее облупившегося лака на ногтях. — линдси? — незаметно вопросительно; марк вскакивает, — мне нужно идти.

(ты меня провожал, эй)
мысли про агату перевешивают буквально все, район оказывается чужим, беспокойство разъедает эмаль зубов и оставляет после себя дискомфорт. время суток не определяется по его прихоти, телефон сел еще вчера, марк его с собой даже не носит. что-то идет не так, где-то агате плохо — он чувствует. призрачные руки гладят его по спине, марк надеется, что адрес помнит верно, считает дома, читает названия, туго соображает. волнение размазывается по его лицу влажными каплями начинающейся мороси, сбитое дыхание сушит горло. прохожие обходят стороной, чего марк, разумеется, не замечает.
агата всегда первая в списке приритетов, после нее ничего не идет и никогда не будет. это навсегда или до его смерти, потому что смерть сестры допускать тошно даже в мыслях. чужая боль и паника резонируют в нем в любой точке материка, сердце бьется, чтобы переживать за агату. только для этого.

ЛЕЖУ
МОЕ МЕНЯ
ВЫСАСЫВАЮТ ЧЕРЕЗ ПОЗВОНОЧНИК

— я куплю тебе новое, — все происходит так быстро, что марк не успевает насладиться, не успевает понять а должен ли. пустые глаза больше не смотрят, руки больше не оставляют синяков, марк доволен и немного озабочен. агата в крови, марк тоже; руки сестры слегка трясутся — он осматривает их на новые раны и ничего не находит. хорошо. замечательно. мысль о том, что заменителя биффа не будет в ближайшее время кажется удивительной, хочется в нее верить, хочется воздвигать агате алтари.

— нужно избавиться от тела — скинуть в реку или что-то такое, — марк небрежно пинает чужую ногу, — я могу сам. — в голове сначала живо бьется мысль о любви к агате, а потом о том, что они убили человека. это забавно, но марк не удивляется, справиться с последствиями у него точно получится, главное — труп, потом самочувствие агаты. — надень мою толстовку, — марк остается в футболке, крови на нем меньше. бифф — неподъемный мешок с дерьмом.
хорошо, что река рядом. хорошо, что шакли сдох и больше их не побеспокоит.
хо-ро-шо.[lz]изголодавшиеся псы которые блаженно косят молочные поля белков и любовно туманятся к великой собачьей матери где-то там на углу улицы возле изгиба <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=96">твоего</a> колена[/lz][nick]mark ackermann[/nick][icon]https://i.imgur.com/zuhxW4r.png[/icon][fandom]murder-life[/fandom][char]марк аккерманн, 24[/char][status]boy in the bubble[/status][sign]DIE-DIE-DIE[/sign]

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » make it dirty


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно