POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » get out of this town


get out of this town

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s5.uploads.ru/lYREL.gif

человек в черном & мистер дин

Мир, где люди ездят на "Такуро спирит" и пьют модный напиток "Нозз-А-Ла", который почти ничем не отливается от миров Эдди, Джейка и Сюзанны. Мир, павший в тот момент, когда мир сдвинулся, погибший от вируса, названного супергриппом; мир, в котором нет места Изумрудному Городу, который стрелки видят на горизонте.

http://s8.uploads.ru/iR6ZI.gif

Отредактировано Eddie Dean (2018-11-26 13:15:47)

+4

2

Три. Вот число твоей судьбы.
Три?
Да. Три — мистическое число. Трое стоят в центре мантры.
Кто эти трое?
Первый темноволос. Сейчас он стоит на грани грабежа и убийства. Демон его осаждает. Имя демону — ГЕРОИН.
Что за демон еще? Я не знаю его, даже в сказках такого нет.

Уолтер смеётся. Он так и не сказал Роланду, что его так позабавило. А ведь это, право, было забавно. Человек-вне-времени знает слишком много для того, кто всего лишь следует за желанием Алого Короля. И никому лучше даже не задумываться о том, откуда он это знает. Он живёт в этой вселенной — и во многих других — слишком долго. По крайней мере достаточно долго, чтобы утверждать наверняка:

Ты даже не представляешь, как ты сейчас близко к Башне.
Теперь, когда ты возобновил свой поиск.
Миры вращаются у тебя над головой.
Что значит возобновил? Я его не прекращал.

Он переходит между мирами так плавно и изящно, будто Двери — это, что можно вырезать в пространстве мановением руки или силой мысли. Кое-кто и правда способен лишь усилием разума вырезать не Дверь, но брешь в пространстве. Однако эта сила столь мощна, что убивает своего носителя. Это даже не дар, это сущее проклятие.

Одно хорошо — такие люди вряд ли понимают, что с ними происходит на самом деле.

Таких людей используют, чтобы уничтожать Лучи. Уничтожишь Лучи — падёт Тёмная Башня. Падёт Тёмная Башня — миры схлопнутся. Вернётся Алый Король, застрявший в месте, до которого так отчаянно алкал добраться.

Да здравствует Алый Король.

Уолтер Срединного Мира знает, что последний стрелок Гилеада собрал свой ка-тет. Это предсказано лет десять назад: именно столько длился разговор, по окончании которого Уолтер оставил рядом с Роландом только скелет, одетый в чёрную одежду. Последнее, наверное, уважение знакам и символам: сам по себе череп никогда не значил однозначно что-то плохое. Череп — это перемены, маленькая надежда на то, что всё — то, что знает только Уолтер, в глубине души должен предчувствовать Роланд — может в конце концов измениться. Это предсказано на Голгофе, месте умирания, месте свершения казней. Там небо над головой нежно-голубого цвета, склоны чашеобразной впадины покрыты карликовыми деревьями, а отовсюду таращатся пустые глазницы черепов, и выбеленные солнцем кости слепят глаза.

Человек в чёрном видит, как Роланд и его ка-тет медленно продвигаются в сторону города, которому нет места ни в одном из миров. Город, воздвигнутый магией, город, на улицах которого не стоит ждать благословения, потому что проклят он с самого своего создания. Они пережили Луд — и это показывает их решимость. Они пережили Блейна Моно — и это хорошо, потому что больше недосягаемости Уолтер ненавидит только скучных людей. Он вмешивается в Мироздание ровно настолько, насколько мироздание ему позволяет играться с судьбами живых существ. Когда-нибудь это Мироздание накажет его за все его деяния, но это будет потом, а пока человек в чёрном следует за последним стрелком, и следует за его спутниками, которым тот ещё не стал полноправным Дином.

Мир сдвинулся, и время в нём сдвинулось тоже. Мерлин, а так раньше звали Уолтера, знает, как управляться со временем так, чтобы поворачивать его непредсказуемое течение себе на пользу. Например, чтобы спокойно переговорить с одним из людей, сведённых вместе одной судьбой.

Узник, — шепчет человек в чёрном. В его шёпоте нет угрозы. Скорее даже что-то сродни дружелюбию. — Правда, в нём есть что-то угнетающее? В нём есть что-то угнетающее… в нем есть что-то… что-то

Роланд освободил Узника от его доли, но освободил ли Узник самого себя? Чаще всего самые страшные проклятия не насылает кто-то извне. Чаще всего всё самое тёмное и жуткое человек творит с собой своими же руками. Уолтер может влиять на эмоции людей: ему достаточно шепнуть человеку эмоцию — отвращение, неприязнь, ненависть, злоба — и ребенок кинется на мать, хозяин убьёт своего питомца, кто-то впадёт в невыразимую тоску, и всё это также неотвратимо, как движение облаков по Тропе Луча.

Ему не сложно дождаться, когда Эдди Дин отойдёт от своих товарищей немного в сторону. Они не сидят на одном месте, она вынуждены ходить, потому что иначе могут столкнуться с вещами, с которыми они бы не хотели сталкиваться. Уолтер не может делать это долго, но остановить время хотя бы на час — это он может. Когда он смотрит на Эдди Дина, то выглядит как обычный человек. Бледная кожа, как у благородных стрелков из Гилеада, зачёсанные назад чёрные волосы, сведенные в жесткую линию губы, и мягкий взгляд.

Когда я впервые показал ему карты Таро, он даже не сразу понял, что это.

Они оба знают, что человек в чёрном говорит о Роланде. Уолтер говорит и для себя и для Эдди одновременно. Он знает, что ему придётся манипулировать с памятью, если разговор не увенчается успехом. Но больше склонен к тому, что сдвинувшийся мир и сам подправит несостыковки в воспоминаниях. Человеческая память — та самая вещь, которая отлично справляется с самовосстановлением: как только происходит что-то травмирующее, разум замещает воспоминания чем-то иным или попросту блокирует их. Инстинкт самосохранения, заложенный на уровень ниже самого древнего.

[nick]the Man in Black[/nick][status]человек-вне-времени[/status][icon]http://sh.uploads.ru/WNfKt.gif[/icon][sign] [/sign][fandom]the dark tower[/fandom][char]Уолтер О'Дим, UNK[/char][lz]on a gathering storm comes a tall handsome man in a dusty black coat with a red right hand[/lz]

Отредактировано James Barnes (2018-11-26 17:39:57)

+3

3

Эдди не хочет раздражаться. Эдди пытается изо всех сил, пока внутренности не скручивает, а желудок не подскакивает к горлу. Эдди успокаивает себя, говорит, что он совершенно не раздражен, улыбается Джейку, толкает вперед новенькую [древнюю, потерянную кем-то умирающим] коляску Сюзанны. Им повезло, что они нашли ее в Топике, предыдущая коляска, оставшаяся на мосту перед Лудом, весила как стадо гиппопотамов и грозила стать орудием [само?]убийства для того, кто осмелится тащить ее. Руки быстро уставали, она была совершенно неудобной и неповоротливой, несомненно, пик технической мысли во времени его дорогой жены. Совершенно неприспособленная для долгих и выматывающих путешествий по пляжу, лесу, скалам и, вот как теперь, раскуроченному асфальту.
Впрочем, асфальт был раскурочен далеко не везде, дорога в общем и целом была на удивление ровной и удобной, машины стояли по обе стороны от дороги, словно бы что-то растолкало их, продвигаясь вперед; Эдди не хотел бы задумываться о том, что именно это было. В любом случае, их путь совпадает с этой дорогой, по крайней мере пока.
А это значит, что им так или иначе придется иметь дело с тем, что высится на горизонте.
Странное здание бликует на солнце, окрашиваясь в зелено-золотой, привлекает внимание. Выглядит как долбанный замок из мультиков Диснея, не похожий ни на что, что Эдди видел в реальности - своей или чужой. Он говорит, что это здание, чем бы оно ни было, не выглядит как что-то из этого мира. Сюзанна осторожно добавляет, что каким бы это здание ни было, его вряд ли могли построить посреди дороги - а именно там оно и стояло. Но когда Эдди спрашивает об этом Роланда, он не отвечает ничего путного. "Подойдем, когда увидим," - что это за ответ? Это вообще не ответ! У Роланда зрение как у ястреба, он наверняка уже давно все разглядел, но не хочет делиться своими потрясающе важными знаниями с остальными. Он называет их ка-тет, но не делится с ними знаниями - и, если честно, они не знают про него практически ничего.
В нём есть что-то угнетающее… в нем есть что-то… что-то…
В нем есть что-то угнетающее, решает про себя Эдди Дин, незаметно соглашаясь с ветром. Только избавившийся от зависимости, он видит другого наркомана издалека, и может с уверенностью сказать, что Роланд - тот же наркоман, только вместо героина у него - Темная Башня. Скольким еще придется умереть, чтобы он мог идти дальше? Скольким из их команды? Всем?
Пронзительный вой Червоточины дергает за сердце; Эдди посильнее вжимает пули в уши. Сюзанна с беспокойством оглядывается на мужа, но тот лишь качает головой - не страшно.
- Она достала тебя? - спрашивает она не с сожалением, но с пониманием.
- Ничего, - говорит Эдди и улыбается ей, от одного взгляда на Сюзи ему становится легче. - Выживу.
Они удаляются от Червоточины, пройдя ее по касанию, но он все еще слышит ее. Они не вынимают пули из ушей до самого вечера, из всего ка-тета хорошо только Ышу, которого этот пронзительный звук, похоже, совсем не трогал. Ыша интересовали только две вещи: Джейк и еда, но это только на первый взгляд, Эдди нутром чуял, что этот зверек далеко не так прост. Мало того что он, в отличие от своих собратьев, все еще повторял за людьми, так иногда и говорил какие-то слова целиком. Одно-два, да, но они произносились в настолько подходящий момент, что волей-неволей задумаешься.
Ближе к вечеру они сделали привал. Сказать, сколько времени, было совершенно невозможно: мир сдвинулся, как говорил Роланд, и само понятие времени ускользало от них. Час мог оказаться на поверку минутой, а единственная ночь - целой неделей. Эдди, упорно вглядывающийся в зеленые огни на горизонте [замок блистал там как детская картинка, блестящая и бессмысленная, но бесконечно завлекающая], поднялся на ноги и сказал, что немного пройдется. Никто не обратил на это особого внимания: Джейк играл с Ышем, Сюзанна раскладывала буритто по-стрелецки, Роланд задумчиво курил, усевшись спиной к высящемуся замку - и лицом к Топике. Эдди раздраженно вздохнул и отправился в лес по левую сторону от дороги. Ему нужно было побыть одному.
Он винил в своем раздражении Червоточину, но не мог отделаться от мысли, что дело не только в ней. Дело в Роланде, не так ли? Всезнающий и всемогущий, упорно движущийся в сторону своей ненаглядной Башни - раньше Эдди винил его в том, что стрелок вытащил его из родного мира в реальность, полную опасностей и на удивление скудную на наркотики. Теперь, когда его разум прояснился, он мог мог быть благодарен за это. Но Башня, дамокловым мечом нависшая над Роландом, не нравилась Эдди почти так же, как Генри, подсевший на наркотики - и в одном, и в другом он чуял родственные стороны. Ему это страшно не нравилось. Ему была противна одна мысль о том, что Роланд может сделать, чтобы пойти дальше, чтобы дойти до нее. Но разве это не так? Разве он, Эдди Дин, стоя сейчас в чертовом леу одной из опустевших реальностей, может признаться себе в том, что Роланд Дискейн не переступит через него, когда это будет нужно, чтобы продолжить свой путь к Темной башне? Не переступит через Сюзанну? Через Джейка?
Через Ыша?
Ночь словно бы распадала их ка-тет на разные части, одинокие и глухие. Эдди медленно шел вперед, не оглядываясь, зная, что чтобы вернуться, ему всего лишь нужно будет развернуться на сто восемьдесят. Но чего он не ожидал, так это того, что кто-то окажется рядом с ним.
Инстинкт стрелка сработал мгновенно: полсекунды и Эдди целится в незваного гостя из револьвера, который он успел достать. И только потом до него докатывается понимание слов этого человека. Человека?
Он помнит, как Роланд рассказывал о своем пути через горы, помнит он и о человеке в черном, который предсказал появление Эдди, Сюзанны и Джейка. Роланд рассказал о нем еще кое-что, но не так много, как хотелось бы. Не так много, чтобы понять, что именно произошло между ними - и какая роль у самого Роланда.
- Таро - чушь собачья, развод для лохов, побряцай кольцами и выстави нужную цену за счастливое будущее, - говорит он, не сводя  прицела с пришедшего. - Но твои оказались полезными.
Мартен? Уолтер? Как он предпочитает, чтобы его называли сейчас? Эдди на самом деле наплевать, но он видит в этом появлении человека в черном отличный шанс узнать побольше о Роланде - и он этот шанс не упустит, пускай каждое слово этого ублюдка придется пропустить через сито, этого все равно окажется больше, чем говорит о себе сам стрелок.

+3

4

Он сам показался на глаза Эдди Дину, и теперь воочию видит, что тот и правда был рождён стать Стрелком. Его реакции ещё не так мгновенны, как у тренированных бойцов, но скорость приятно удивляет. Как и решимость, светящаяся в глазах. Решимость — это хорошо. Нет ничего более жалкого, чем человек, погрязший в трусости и мнимости сложного морального выбора.
Уолтер опускает взгляд с лица Эдди на револьвер в его руках. Едва улыбается очевидной для себя вещи, но той, которая Узнику пока не ведома.

Револьвер не выстрелит, — сообщает он будничным тоном, после чего вновь поднимает безразличный взгляд с оружия. — Произойдёт осечка. Хочешь проверить?

Человек в чёрном знает, о чём говорит. Роланд тоже пытался. И его револьвер выдал осечку. Это нормально, потому что оружие Стрелков принадлежит Срединному миру, как и сами Стрелки. Этот новый Стрелок — не из Срединного мира, но и Уолтер — тот, кто ходит между мирами. Заговорить оружие — не проблема для него, даже если это револьверы, меченые самим Артуром Эльдским.

Он рассказывал про меня.

Уолтер не спрашивает, он — утверждает. Наверняка Роланд рассказывал о маге, которому некогда доверял. О маге, который трахнул его мать. О маге, из-за которого Роланд свою мать и убил. Интересно, он рассказал всю историю или только её часть?

Человек в чёрном едва поворачивает голову и смотрит в сторону, туда, где разливается мягкое изумрудное сияние. Город манит переливами зелёных огней, и этого магнетизма у него не отнять: есть в нём что-то одновременно и желанное и ужасающее; подколодная красота, которая только ждёт случая впрыснуть в доверчиво подставленное запястье сильный животный яд.

Осталось ли в Срединном мире что-то по-настоящему живое?

А рассказывал ли про себя?

Вопрос виснет в воздухе как в вязкой патоке. Кажется, можно протянуть руку и ухватить его за самый кончик огненного, обжигающего хвоста. Обжигающего любого, кто додумается к нему прикоснуться. У Уолтера с огнём отношения дружественные. Он вытягивает руку, поворачивает кисть в воздухе, и на ладони возникает соцветие разгорающегося пламени. Оно пробегает по пальцам, концентрируется в центре ладони, и при этом не гаснет, освещая небольшой пятачок пространства между самим Уолтером и Эдди.

Как люди это называют? Файербол?

Думаю, мы немного тут задержимся, — поясняет свои действия Уолтер. — Мне не хочется сидеть в холоде. А тебе?

И дело даже не в холоде. На много миль кругом единственной живой стихией выглядит огонь. Танцующие в воздухе язычки, вытягивающие слишком высоко от кострища и исчезающие в пустоте, повисшей между землей облаками.

Человек в чёрном отходит на пару шагов назад и опускается прямо на поваленное, высохшее бревно. Его не смущает ни дорожная пыль, ни мелкие следы лап, оставленные поблизости. Ушастики-путанники тут не водятся, крупнее точно никто не проходил, а за спиной, в нескольких днях — или неделях, как растянется время — нависает всей громадой своею изумрудный город, приглашающе распахивающий ворота перед идущими к нему стрелками.

В голову приходит только одно слово Высокого Слога: дан-дин, разговор по душам. Открой старшему сердце своё и обязуйся сделать всё так, как он тебе скажет. Нельзя сравнивать разговор мага и стрелка с этим отчасти весьма интимным ритуалом, но что-то похоже — в определённой степени — всё же будет. Такое же древнее, по крайней мере.

Ты прав, — вдруг соглашается Уолтер. — Таро — это чушь собачья. Я гадал Роланду, используя помимо стандартной колоды ещё несколько карт, которые добавил собственноручно. Могу погадать и тебе.

Уолтер не делает ровным счётом ничего, только лишь смотрит на свою же ладонь, пальцы которой всё ещё лижут тонкие язычки пламени. Размышляет, стоит ли специально собирать подобие костра или же можно ограничиться отдельно растущим кустом. Течение времени, замедленное настолько, что почти и не движется, наверняка растянет горение тонких прутьев ровно настолько, чтобы хватило до конца этой странной, но крайне любопытной встречи.

[nick]the Man in Black[/nick][status]человек-вне-времени[/status][icon]http://sh.uploads.ru/WNfKt.gif[/icon][sign] [/sign][fandom]the dark tower[/fandom][char]Уолтер О'Дим, UNK[/char][lz]on a gathering storm comes a tall handsome man in a dusty black coat with a red right hand[/lz]

Отредактировано James Barnes (2018-11-27 11:51:06)

+3

5

Рукоятка из сандалового дерева приятно ощущается в ладони, Эдди не замечает этого, но ловит настоящий кайф, когда револьвер находится в его руке. Когда он стреляет, кайф становится будто бы острее, на долю секунды он ощущает себя каким-то высшим существом, способным на многое - гораздо больше, чем простой обыватель. Это и есть бытие стрелком, как сказал Роланд. В старые времена, до того, как мир сдвинулся, стрелки были мощной силой. Они управляли жизнью людей, имели право разрешать споры и всякое другое. Роланд поженил их с Сюзанной на том песчаном плаже, каждую ночь обращающемся в поле для трапезы отвратительного вида омаров,
[дад-а-чум]
сожравших Джека Андолини, которыми они питались все то время, что шли вдоль моря. Роланд сказал, что наделен такой властью как стрелок, по законам этого мира, и Эдди поверил ему. Может быть, он слишком часто ему просто верил, но никакого другого выхода не было. Роланд был единственным, кто знал об этом мире достаточно, чтобы выжить; Эдди и Сюзанна шли за ним потому что не знали, что делать дальше, они шли вперед, потому что пути назад не было. Чем дальше они шли, тем ближе казался им Роланд, там дороже - их небольшая группа, их огромное путешествие. Но все это было днем, ночь существенно меняла все.
В худшую сторону.
Эдди никогда не забудет, как в Речном Городе перед Лудом старики приветствовали Роланда как короля. Он был стрелком, это возвышало его в их глазах, старческих, иногда слепых глазах. Роланд принял это отношение к себе с достоинством, но без гордости, чем немало восхитил Эдди. Эдди же он отдал один из своих револьверов, потому что чертовы омары полакомились некоторыми из его пальцев.
[дад-а-дуч]
Может ли этот знаменитый револьвер, древний почти как тот мир, из которого они приехали на поезде [чу-чу], дать осечку? Эдди знал, что мог. Большая часть из боеприпасов была безнадежно испорчена водой и песком, они постепенно отбирали те, что почти или совсем не намокли, и подходили к тем, которые почти вероятно совсем отсырели. В револьвере Эдди находились большей частью первые, но никто не мог с уверенностью сказать, что осечки не будет. Он решил не проверять.
- Пятьдесят на пятьдесят, парниша, - говорит он просто потому что не может не съязвить. - Либо я просрусь на месте, либо ты упадешь с дыркой между глаз. Хочешь проверить?
И все же, снять этого [Мартена? Уолтера?] колдуна с мушки было трудно. Гораздо легче было бы поддаться соблазну крикнуть Роланду, Сюзанне и Джейку, что он нашел этого клятого врага, вот, прямо здесь, на пути между Топикой и Изумрудным городом, и прямо сейчас они могут избавиться от него, чтобы он больше не ходил незримой тенью за спиной Роланда.
Только один вопрос: почему этого не сделал сам Роланд? Пробравшись под горами, потеряв Джейка из-за Уолтера, почему он не сделал этого сам? Почему не убил того, кто планомерно отравлял ему жизнь? Почему позволил гадать на картах? Слишком много вопросов, ответа - ни одного, включая тот, который Эдди задал на трассе.
[indent] - Что ты видишь? Твое зрение острее, чем у всех нас.
[indent] - Подойдем ближе - поймем.

Каждое слово этого проклятого волшебника [Изумрудного города] бьет прямо в цель. Эдди едва не жмурится от фантомной боли, но удерживается; медленно опускает револьвер, отчасти понимая, что не простит себя за это, но узнать ответы ему нужнее, чем собственное прощение. Он так просто не_может, трудности и опасности делали голову восхитительно пустой, удобным полигоном для решения насущных задач, но сейчас их жизням ничего не угрожало, они были сыты и везли с собой припасы, и именно сейчас у Эдди появились вопросы. Сомнения. Размышления, которыми он не хотел делиться ни с чем - которые тревожили его сердце не хуже ноющей на периферии сознания Червоточины. Они не отошли от нее достаточно далеко, чтобы перестать ощущать вовсе.
Мартен поднимает руку, и на его ладони загорается пламя; Эдди, собравшись, ожидает, что это пламя сейчас метнут в него, но не расслабляется, когда этого не происходит. Эта реальность, может, и вымерла, но Эдвард Дин в ней пока еще жив и планирует оставаться таким еще долгое и долгое время. Он убирает револьвер обратно в кобуру, но не убирает ладонь с рукоятки - доверять волшебнику себе дороже. Особенно тому, кто так насолил Роланду. Известному под разными именами, И, по теории самого Эдди, приблизившему кончину мира.
Этого или предыдущего - не так уж и важно.
Он чувствует себя как на каком-то тесте, на экзамене, от которого зависит вся последующая жизнь, и ему это чувство совсем не нравится. Эдди говорит себе, что всего лишь послушает, что скажет ему этот придурок в черном, посмеется и пойдет обратно, не боясь, что следующий шар огня прилетит ему в затылок - в таком случае он точно успеет перед смертью пустить пулю в этого мудака. Мудак предлагает погадать и ему, и Эдди окончательно уверяется в мысли, что это какой-то тест. Не Уолтера, так вселенной; Роланд в такой ситуации предложил бы отпустить все на волю ка. Каждый раз когда он заводит об этом речь, Эдди кривится и передразнивает,
[ка-ка]
и тогда кривится уже Роланд. Ему не нравится, что Дин относится к идее ка настолько пренебрежительно, а Эдди никогда не нравилось, что люди перекладывают ответственность за свои решения на судьбы. Ему это казалось проявлением слабохарактерности, но Роланда он слабохарактерным точно не считает. Каким угодно, но характер у него - как кремень.
Я вот чего не пойму, - наконец, говорит он, подходя ближе к человеку-в-черном. - Ты вроде играешь на стороне вселенского зла, так какого хрена строишь из себя сейчас доброго дядюшку? Мне даже той крупицы информации о тебе достаточно, чтобы понять, что за просто так ты никому ничего не даешь.
Однако Роланду - дал. Однако Роланд получил целое предсказание, совершенно реальное и отражающее его будущее, и вроде бы даже ничем за это не расплатился, если не считать жизнь Джейка. И - что удивляло и злило Эдди больше всего - даже не убил своего заклятого врага.

Отредактировано Eddie Dean (2018-11-27 22:19:12)

+2

6

Стрелок подходит ближе. Человек в чёрном едва наклоняет голову и смотрит на него снизу-вверх. Расслабленность позы показывает: он абсолютно уверен, что нападения ждать не придётся. Здесь — по крайней мере в моменте, растянувшемся на делах — Эдварду Дину выгоднее получить ответы, чем вступать в заранее предрешённую, неравную бойню. Уолтер может уйти, свободно, и встретиться сразу со всеми в Изумрудном городе. Но встреча будет куда мрачнее.

Уолтер небрежно ведёт рукой в сторону и смахивает пламя с пальцев на сухие ветки, торчащие из земли. На них тут же расцветают искрящиеся красно-желтые лепестки огня.

Добрый дядюшка. Хорошее определение. Правда, хорошее по отношению к человеку, который чувствует на себе груз ответственности за грядущее. Он столько лет сплетал нити вместе — мойры ключевого мира удавились бы от зависти на собственной пряже. Уолтер поджимает губы — Рэндалл смеётся, Мартен иронично качает головой — и думает: «Да, Эдди, иногда вселенское зло вынуждено совершать благо. Но что считать вселенским злом? Для нескольких иных миров и Кан Калих – Вселенское Зло».

Именно так. С заглавных букв.

Вместо этого Уолтер говорит:

Ещё не поздно отступиться от Башни.

Вместо этого Уолтер добавляет:

Роланд хочет найти её. Но он ведь не говорил, что хочет спасти её?

Роланд — человек, страшащийся собственных привязанностей. Ничто не делает человека настолько слабым, как чувства. Он боится, что если полюбит своих спутников, то не сможет достигнуть желаемого. Потому что каждая новая смерть оставит незаживающую рану на его душе, а этих ран достаточно, возможно, даже больше, чем человек может вынести. Одну такую рану Уолтер нанёс лично: стрела навылет прямо в глаз, и ка-мэй юношеского ка-тета замолк навсегда. Помнится, он ещё что-то пытался рассказывать, пока агония добивала его в руках друга детства на вершине Иерихонского холма. И рог Эльда остался с ним.

А ведь отношения Катберта и Роланда после того, как между ними встала Сюзан, так и не стали прежними.

Сюзан. Сюзанна. Что думает Роланд, когда слышит это имя [но не произносит его сам, нет, теперь это привилегия Эдди].

Уолтер мог бы изобразить само радушие и наколдовать мясо. Им, Стрелкам, приходится ведь разумно тратить патроны, которые стихия совсем не бережёт. Да и самому Уолтеру, в общем-то, было бы лучше, если бы возможностей защититься у ка-тета осталось как можно меньше. Он помнит, как Роланд шарахался от наколдованного мяса, а ведь человек в чёрном это мясо даже не травил.

Вместо этого человек в чёрном лишь с долей очарованности наблюдает за пламенем, лижущим ветки.

Он одержим идеей дойти до Тёмной Башни. И не остановится. Он позволил мальчику упасть, когда мог спасти его. И теперь мальчик не жив, но и не мёртв, подвешен в тодэшном небытие, пока окончательно не определится, к какому миру принадлежит.

открой свои глаза и увидишь
истинное предназначение этих существ:
фарш из ненависти и зависти.
и не будь наивен, чтобы думать,
что ты не меняешься.
изменения уже начались...

Ты ведь знаешь, что Роланд точно так же пожертвует тобой. Или твоей Сюзанной.

Это дим. Неизменно Стрелок, ведущий свой род от самого Артура Эльдского, возобновляет свой поиск, и неизменно кого-то теряет на пути своём. Уолтер О'Дим — в общем-то весьма символичное имя для человека в чёрном. Одно из символичных имён.

Эдди это знает и слепо следует за Роландом — Уолтер мог бы только посочувствовать, если бы его сердечная мышца знала такое понятие, как «сочувствие». Он не монстр, но для достижения цели все средства хороши, поэтому он вынужден вести существование монстра на протяжении нескольких сотен лет.

Он сам не помнит, сколько сотен лет живёт.

С его любовью перемещаться между мирами его вполне можно было бы назвать тодэшной тварью, но тварь он вполне очеловеченная. Да и тварь ли. Все они твари Создателя, как бы ни хотели это признавать. Все они твари, слепо подчиняющиеся ка.

Даже те, кто считает, словно не ка решает за них, а они решают, куда повернуть ка.

[nick]the Man in Black[/nick][status]человек-вне-времени[/status][icon]http://sh.uploads.ru/WNfKt.gif[/icon][sign] [/sign][fandom]the dark tower[/fandom][char]Уолтер О'Дим, UNK[/char][lz]on a gathering storm comes a tall handsome man in a dusty black coat with a red right hand[/lz]

+3

7

Чего стоит ждать от колдуна? От трикстера, от тени на стене, пугающей тебя в момент, когда ты меньше всего ее ждешь? Чего стоит ждать от того, кто заведомо представляется врагом, и которого ты знаешь только как врага - явно не чего-то хорошего. Явно не прямых ответов на свои вопросы и не откровенного разговора. Разве что очередного обмана, попытки обвести вокруг пальца, и Эдди к такому, в принципе, готов; с того момента, как Роланд протащил его через дверь в свой мир, прошло бесконечно много времени, и сам Эдди изменился - не до неузнаваемости, но. Уж по крайней мере, он не ребенок, и отлично знает, что доверять незнакомцам - худшее дело.
Были бы у него эти мозги да в то время, когда он только начинал познавать яркий мир наркотиков, ступая по этому пути следом за Генри,
[что эта сла-а-аденькая девочка тут делает? посмотрите, как ми-и-ило!]
но прошлого не вернешь и брата не оживишь. Он покривил бы душой, если бы сказал, что не почувствовал облегчения, когда узнал, что Генри умер. Там было много чувств - ярость, гнев, страх, боль. Но облегчение было одним из них, и Эдди не может от этого отвертеться, не может сказать, что это не так, и все еще чувствует вину за это. Генри был его старшим братом, он положил всю свою жизнь на то, чтобы присматривать за Эдди, не поступил в колледж, не стал спортсменом - это сейчас до младшего Дина с трудом доходит, что, возможно, дело было не в нем. Но понять не значит принять, как это ни печально, и Эдди сейчас старается не допустить той же ошибки - не чувствовать вину за то, в чем он не виноват. Не чувствовать вину за то, что все еще не доверяет Роланду, несмотря на то, что тот спас его жизнь [и сделал ее гораздо, гораздо лучше, несмотря на все опасности, которые выпали на их долю]. Ему есть что скрывать? Он уже был в голове Эдди, наверняка видел там множество вещей, сокровенных и не очень, хотя они и не говорили об этом, но самому Эдди такой возможности не предоставилось - он не знал о стрелке ничего, и это начинало его угнетать.
[правда, в нем есть что-то угнетающее?]
Уолтер не дает ответа на заданный вопрос - по крайней мере, не дает прямого ответа. От его фразы Эдди хочется засмеяться, но на второй он замирает, давится смешком, вскидывает голову и смотрит прямо на колдуна, освещенного горящим неподалеку кустом. Дин думает, что это выглядит позерски, но не говорит ни слова; слова о Башне застревают у него в голове, крутятся как заевшая пластинка ,и он просто не понимает.
А потом понимает. Роланд действительно никогда не говорил этого, он действительно никогда не говорил, что хочет спасти Башню, только что он хочет дойти до нее. Когда он говорил второе, все автоматически думали о первом, но что - что если это не так? Что он сделает, когда, наконец, доберется до Башни? После этого хоть потоп? Эдди не знал. Более того, он никогда не задумывался об этом, эта мысль застала его врасплох, захватила и закрыла глаза пеленой - он больше не мог думать ни о чем другом. Все эти Лучи, их охранники, пришедшие в полную негодность - его до сих пор перетряхивало, когда он вспоминал Шардика, этого безумного беснующегося медведя с бешеным количеством проедавших его голову червяков. Мир сдвинулся, миру приходит конец, этому - уже пришел, и разве они не должны что-то с этим делать? Разве не в этом истинная цель Роланда?
Потому что если нет, нет никакого смысла идти дальше. Эдди просто не видел смысла больше в этом походе - к чему все это, когда они идут как паломники или туристы, прикоснуться к мощам, попялиться на некогда значимое и монументальное. Это похоже на танец на чужой могиле - на могиле миров, если угодно, и ему это не нравится совершенно.
Он хочет сказать, что это все бред, что это бессмысленно, что он не верит. Более того, какой-то своей частью он чувствует, что должен сказать это, обязан защитить цель и честь своего ка-тета, но он не чувствует и не понимает ка, и прямо сейчас не может и не хочет прерывать колдуна. Не хочет - потому что хоть кто-то говорит с ним открыто о важном. Хуже всего, что это не Роланд, а человек, настолько далекий от него, насколько это возможно. Противоположный полюс, злобный трикстер. Но почему-то именно он берет на себя смелость рассказать и пояснить Эдди все то, о чем тот задумывается уже достаточно давно - и ему больно от того, что это не Роланд. Действительно больно.
[indent] - Тогда иди. Есть и другие миры, кроме этого.

Эдди знает, что Джейку всего одиннадцать и что он ребенок, но он видел этого ребенка в действии и видел, как тот стреляет. Он видел решимость в глазах Джейка, когда он решил пойти за тем оборванцем - стариком или младом, Эдди теперь, если честно, уже и не помнит, после Блейна Моно предыдущие воспоминания подстерлись как менее яркие (он подозревал, что так будет и дальше), но доверие Джейка словам Роланда о том, что они его найдут, и готовность умереть, если это не случится до того, как произойдет что-нибудь - нет, Эдди не мог воспринимать Джейка ребенком. Он был стрелком, таким же, как и они, и мог сам отвечать за свои действия. Эдди подозревал, что тогда, в горах, все было несколько по-другому, но там он не мог винить Роланда. Он видел, как тот страдает, как он думает о Джейке, как он думал о нем даже до того, как связь с Джейком появилась в действительности и они смогли вытащить его через нарисованную дверь. Эдди был уверен, что если бы Роланд переживал это заново, он спас бы Джейка, не обрек его на постепенно приходящее безумие [крыша съехала, котелок прохудился, мышь сдохла].
Или не был
Он уже задавал этот вопрос Роланду, тогда, на пляже. Через кого еще он готов переступить, чтобы добраться до своей ненаглядной Башни? Готов ли он убить его или их с Сюзанной, сколько трупов ляжет еще, очерчивая его бесконечный путь? Роланд и сам говорил, никогда не объясняя, что его предыдущий ка-тет полег на пути к Башне, и только Роланд Дискейн, одержимый идеей, бесконечное количество лет продолжает упорно идти вперед. Ну не от старости они скончались, честное слово. Погибли в бою или Роланд сам прикончил их? Эдди было не дано это узнать; он считал, что не дано. Он не хотел бы верить этому Уолтеру, Мартену или как его назвать, но тот всего лишь озвучивает то, о чем он сам думал. Их цель - спасти мир или просто дойти до Башни? Что произошло с предыдущим ка-тетом Роланда? Готов ли тот пожертвовать ими всеми во имя своей цели? Даже в худшие свои дни Эдди не был готов продать [предать] собственного брата, но всегда чувствовал, что Генри предал бы его, если бы ему дали достаточное количество наркоты. Он старался об этом не задумываться, но в глубине души он это знал. И теперь это знание возвращалось, как волна.
Потому что Роланд тоже наркоман. И наркотик его - Темная Башня, стоящая в центре бытия. Она безраздельно владеет его душой, его мыслями и даже его ногами, что упорно движутся вдоль Луча. Она владеет им безраздельно, его темным сердцем, которое бьется в такт с обрушиванием каждого мира.
А он, Эдди Дин, всего лишь сопровождающий? Случайный попутчик, от которого избавятся как только он станет обузой? Где-то еще до Луда Эдди сказал, что Роланд зацепил его, что ему теперь тоже хочется увидеть эту хваленую Темную Башню, что он поможет - и не вернется обратно, даже если такая возможность будет. Возвращаться в Нью-Йорк и теперь казалось бредовой идеей - он больше не принадлежал тому миру, хотя и смог бы какое-то время усердно притворяться, что это не так, но лишь на время. Однако и сама Башня вызывала у него тревогу и подозрения.
Эдди долго молчит, раздумывая над словами колдуна; тот не торопит его, словно бы у них есть время всего этого погибшего мира.
- Ты думаешь, он снова позволит Джейку упасть? - медленно проговаривает он, пытаясь собрать в единое целое все свои мысли и ощущения, облечь их в слова. - Ты знаешь его так долго - ты действительно думаешь, что он позволит Джейку снова погибнуть?
Перед его глазами - бледный и бормочущий что-то стрелок, с закрытыми веками, но бегающими под ними зрачками. Они с Сюзанной обеспокоенно переглядываются: эти сны начались совсем недавно, но очень тревожат из обоих; сам Роланд, похоже, своих снов не запоминает и ведет себя так, будто все идет как должно. Эдди наклоняется, чтобы услышать фразу, которую Джейк сказал стрелку перед тем, как упасть.

[indent] - Иди. Есть и другие миры, кроме этого.

Он мучился этим, мучился сделанным выбором, тем, что Джейк Чеймберз застрял между жизнью и смертью, тем, что сам Роланд толкнул его в это состояние. И Эдди, и Сюзанна видели это оба так же ясно, как и друг друга - и поверить в то, что Роланд способен сделать это вновь, обрекая себя на еще большие страдания... Дин просто не мог этого понять.
- Ты знаешь, что случилось с его предыдущим ка-тетом?

+3

8

Сомнение.

Именно сомнения и добивался Уолтер.

Стоит один раз засомневаться — и можно быть уверенным, что дальше всё полетит под откос снежным комом, только наслаивая одну проблему на другую.

Уолтер даже не лжёт, когда разговаривает с Эдди. Ну, почти не лжёт. В данном случае полуправда, щедро сдобренная субъективизмом, играет ему на руку. Он не говорит ничего против Роланда, только лишь подталкивает Эдди Дина к размышлениям. В этот раз Роланд сам виноват, что не рассказывает членам своего ка-тета то, что действительно может быть важным. Не рассказывает и, более того, закрывается от них, тем не менее пытаясь предоставить им неоспоримый авторитет в своём лице.

Роланд за многие и многие годы своего скитания чересчур привык полагаться только на самого себя. Ка не обманешь. Ка — воля Башни — всё равно заставит его пройти по пути, по которому он уже проходил не единожды. Потому что Башня жестока.

Не бывает хэппи эндов.

Хэппи энд — это попытка истории закрыть сюжетные дыры и притупить бдительность внемлющего повествованию.

В реалиях Срединного мира — в реалиях Ключевого мира — на всё воля Башни.

Вынужденный собеседник молчит слишком долго, и Уолтер внимательно смотрит ему в лицо. Это не изучающий взгляд, под которым любой бы чувствовал себя неуютно. Этот взгляд можно было бы назвать ненавязчивым, но с очень большой натяжкой. Потому что маг смотрит именно так, когда говорит «ненависть» и протягивает руку, чтобы заразить этим свинцовой тяжести чувством чью-нибудь юную душу.

Уолтер не просто думает — Уолтер знает. Последнюю часть пути Роланд должен пройти один, и ка не позволит кому-то находиться рядом с ним. У Башни, наверное, есть какое-то своеобразное чувство юмора, чёрное, и Тёмное, как она сама. Ещё не поздно отступиться от поисков, новоявленный Стрелок. Поверь, ты не захочешь умирать слишком рано.

Я видел смерть. И это — не его смерть.

Карты Таро рассказали очень многое в том долгом разговоре, длившемся с десяток лет. Не то чтобы Роланд хотел, чтобы этот разговор вообще состоялся. Не то чтобы он был рад, что ему пришлось убить мальчика. Мальчик сам его отпустил, напомнив о множестве миров впереди, позади и вокруг. Только Роланд теперь может решать, как воспользоваться этим знанием.

Человек в чёрном смотрит на стрелка почти что с жалостью. Почти что, потому что жалости в его глазах ни на грош, потому что это ка, старая сука ка, которая всех догонит и всем покажет. Говорят, если она поворачивается к тебе спиной, то нужно пользоваться моментом, ведь так удобнее пристроиться, но стоит замешкаться, и она лягнёт тебя копытом прямо в коленную чашечку, переломит кости и заставит ползти за собой.

Уолтер несомненно знает, что случилось с юношеским ка-тетом Роланда. Он до сих пор помнит их в лица — Катберт Оллгуд, ка-мэй, и Ален Джонс, парень, который всегда появляется в нужный момент в нужном месте.

Человек в чёрном, несомненно, во всех подробностях может рассказать, с каким звуком стрела проходит сквозь глазницу и как именно теряется связь с реальностью, когда наконечник застревает где-то очень и очень близко к мозгу.

Я знаю, — говорил Уолтер и кивает собственным словам.

Человек в чёрном также может дать совет никогда не приближаться к Роланду без предупреждения, если не хочешь умереть от револьвера своего же дина. Отвратительная и глупая смерть, из-за которой Роланд в своё время лишился способного к прикосновениям.

И мой тебе совет: не поворачивайся к нему спиной. Особенно в темноте.

Прекрасную Сюзан ведь тоже можно считать членом ка-тета, не так ли? Именно из-за неё рассорились лучшие друзья, и именно она стояла посреди церемониального костра во время праздника Жатвы.

Его любовь убивает.

[nick]the Man in Black[/nick][status]человек-вне-времени[/status][icon]http://sh.uploads.ru/WNfKt.gif[/icon][sign] [/sign][fandom]the dark tower[/fandom][char]Уолтер О'Дим, UNK[/char][lz]on a gathering storm comes a tall handsome man in a dusty black coat with a red right hand[/lz]

+1

9

Эдди знал лишь что они были - Ален, Катберт, Джейми и девушка по имени Сьюзан. Роланд звал их в бреду, почти в предсмертной агонии, отравленный ядом тех кровожадных омаров. Он сказал, что предыдущий его ка-тет тоже искал Темную Башню, но из них всех выжил только он.
Показалось ли Эдди сожаление в его голосе? Было ли оно на самом деле? Он теперь ни в чем не уверен, буквально ни в чем, почва уходит из-под пог, и он, замешкавшись, подходит к колдуну ближе. Ему нельзя верить Уолтеру, он знает, что нельзя, и он не настолько самоуверен, чтобы пользоваться пословицей "лгуна не обманешь". Но что-то мучительно-прямолинейное в словах есть, отчего Дину хочется закричать. Вся их проблема заключается в том, что Эдди хочет верить Роланду, но Роланд не дает поводов доверять ему.
Роланд не дает поводов - Роланд тащит их за собой, давая обещания, которые вряд ли сможет исполнить. Эдди сказал ему напрямую, что он лжет, если ложь поможет ему добраться до цели, и тот не сказал ни слова в оправдание. Даже не оправдывался - вот что царапнуло неприятно и больно, он признает, что может солгать в чем угодно, если поверит, что это поможет ему подобраться ближе к Башне. Может ли он поступиться с каждым из них?
Да?
Нет?
По крайней мере, Эдди был не уверен насчет себя. Он знал, что раздражал Роланда до победы над Блейном Моно, где тупые шутки из трущоб старого доброго Нью-Йорка спасли их жизни и, возможно, еще кое-что. Он и сам себя раздражал тогда. а ведь они руки об руку прошли через то страшное время, когда Эдди ломало без героина. Лучший способ избавиться от зависимости - отправиться туда, где твоего наркотика попросту не существует. Для Эдди это оказалось возможным. Для Роланда - нет, потому что Башня держит все мироздание, а Лучи пересекают все миры. Он не остановится, пока не дойдет до Башни. Что бы ни произошло, кто бы что ни говорил и ни сделал, Роланд будет продолжать идти к ней - вероятно, даже смерть не станет уважительной причиной для окончания путешествия. Эдди не хотел умирать.
Я видел смерть. И это — не его смерть.
Эдди думал, что это предсказание относится к Морту - тому ублюдку с повернутой крышей, который сначала подарил Одетте Холмс Детту Уокер, а потом отрезал им обеим ноги. И Роланд наверняка тоже так думал, но вот предсказатель сидит перед Эдди, выражение его лица от неровного света огня превращается то в насмешливую улыбку, то в хищный оскал, и он снова говорит эту фразу. ФРазу, которая наверняка относится к кому-то из них.
Эдди не хочет, чтобы хоть кто-нибудь умирал. Он и сам не хочет этого, но знает, что без колебаний отдаст жизнь за Джейка или Сюзанну. И Роланда, по крайней мере сейчас, потому что именно Роланд помог ему в худшие дни его жизни, именно Роланд дал ему второй шанс и спас его чертову душу, именно Роланд помог сначала отомстить за брата, а потом - избавиться от его призрака. Генри Дин больше не мешает ему своими шутками, полными сарказма, и издевательскими песнями, и Эдди чувствует себя вдохновленным и спокойным от этого. Он знает, на что способен и подозревает, что это далеко не все, что он может, но и весь торт запихивать целиком в рот не будет - всему свое время, вероятно.
И все же...
Слова колдуна цепляют за живое, не дают выдохнуть. Бьют по самому больному, тогда как сам он просто сидит, не делая ничего. Эдди делает вид, что его это совсем не трогает, стоически терпит каждый удар и закусывает губу, раздумывая, неосознанно проводит пальцами по сандаловой рукоятке. Это помогает успокоиться, он думает, что сможет вынести из этого разговора что-то полезное,
[не поворачивайся к нему спиной]
если будет достаточно осторожен. Но он все еще не может найти ответа на первый и главный вопрос, который появился в его голове, едва Уолтер появился здесь - почему Роланд не убил его? Почему он преследовал этого человека-в-черном, но вместо того, чтобы убить ,выслушал какое-то предсказание? После того, как Джейк упал там, в туннеле (подземке?) под горами, самым логичным было бы уничтожить того, кто во всем виноват. Да, Роланд сказал, что наутро он увидел скелет, но очевидно ведь было, что это не колдун умер, а просто оставил после себя небольшой презент - в соответствии со своим специфическим чувством юмора.
- Ты сказал, что можешь погадать мне, - это не вопрос и не просьба, потому что Эдди сам не знает, хочет ли он этого. Слушать предсказание сумасшедшего злобного колдуна? Поможет ли это понять? Он думает, что нет; думает, что вряд ли поможет, Эдди и будущее свое знать никогда не хотел - какое у него, наркомана и пройдохи, будущее? Точно не лучше, чем у Генри, гораздо, гораздо хуже, потому что оно должно быть хуже, иначе и не может быть. Но теперь все изменилось, колесо сорвалось со спицы и понеслось вперед, разрушая все на своем пути. Эдди не верит в ка, но он верит в то, что видит перед собой - другие миры, жуткие чудовища.
Он верит в Башню потому что знает, что она действительно есть - этого он объяснить не может.
Он верит в Джейка, Сюзанну и Ыша. И это правда.
Он не верит в то, что Роланд пожертвует ими, не хочет верить. Но эта мысль отчаянно скребет изнутри его черепа, заставляя обращать на себя внимание, продолжает и продолжает, и Эдди, готовый взвыть от постоянного недоверия к тому, кому он хочет доверять, готов идти на отчаянные меры.

+2

10

Уолтер видит, чем его слова отражаются в душе собеседника. Видит и не может не признать, что это выглядит даже лучше, чем он ожидал изначально. Если ему удастся всего лишь за один короткий разговор пошатнуть целостность ка-тета, это одна-единственная трещина со временем сама расширится под давлением обстоятельств. Как камень, обтачиваемый водой и ветром. Останется только наблюдать за разрушением цикла.

Могу.

Уолтер кивает коротко. Сам предложил, так чего же отказываться. Может, очень даже. Правда, после давнего разговора с Роландом колода — неполная. Он ведь сжёг в костре карту Жизни, она вспыхнула, свернулась пеплом и развеялась по ветру под деревом Иисуса.

Человек в чёрном достаёт колоду карт. Колода крупная, на «рубашке» — завитки и узоры древнего письма. Он перетасовывает карты быстро и небрежно. Они единым потоком перетекают из одной руки в другую, выгибаются под пальцами и прячутся одна за другую.

Откуда он достал колоду? Может быть прямо из воздуха. А, может быть, из складок своей чёрной одежды.

В последний раз я этим занимался, когда Роланд настиг меня, — говорит Уолтер больше для себя, нежели для Эдди, но знает, что тот слушает, и слушает очень хорошо. — В предпоследний — ещё до того, как пал Гилеад.

Он не говорит о том, что отрисовал некоторые карты заново. Ну, как — отрисовал. Создал. Иногда магия — это стихийный порыв, непонятный даже создателю. Магу остаётся только следовать за тем, что от него хочет сила куда более непредсказуемая, чем могут представить себе обыватели.

Ка-ми, стрелок, ка-ми, — почти нараспев произносил Уолтер, прежде чем вскинуть взгляд с колоды в собственных руках на лицо собеседника. — Нужно открыть семь карт, одну за другой, и посмотреть, как они лягут по отношению друг к другу.

Если бы Эдди прислушался, он бы понял, что человек в чёрном называет его не так, как Роланда. Словно бы «Стрелок» по отношению к Роланду — это обращение с заглавной буквы, уважительное почти, а Уолтер умеет уважать силу и не скрывает этого. Обращение же к Эдди звучит иначе. Этому стрелку ещё только предстоит себя проявить, возможно, даже ярче, чем его дину.

И вот перевёрнута первая карта.

Знакомо, правда? — спрашивает человек в чёрном, разглядывая изображение. Тени сгущаются вокруг костра и теперь закрывают лицо Уолтера также, как скрывал бы капюшон. — Должно быть знакомо, Узник, который думает, что освободился.

Карта узника теперь выглядит иначе. Теперь молодой человек скинул с себя бабуина и прижимает его ногой к полу. Вот только по шее его, там, куда вонзались бабуиньи пальцы, стекает кровь из плохо затягивающихся ран.

Уолтер кладёт первую карту в центр расклада и переворачивает вторую.

Ка-мэй, — озвучивает Уолтер, и на лицевой стороне карты действительно можно разглядеть нулевой аркан Таро — Шута. Он стоит на краю скалы с котомкой за плечами и улыбается. — Заставляет задуматься: «А куда мы направляемся?» — погруженный в подобие транса человек в чёрном даже слышит того, что говорит «мы», но потом исправляется: — Куда вы направляетесь. Но ка-мэй радуется жизни и не замечает, что стоит у края бездны. Он готов свалиться с утеса в начало своей жизни...

Которая может означать конец привычной, — думает Уолтер и сам не знает, откуда к нему приходят такие мысли. Он неопределённо жмёт плечами, кладёт карту на правый верхний угол центральной, и тянется к следующей.

Перевёрнута третья карта.

Она изменилась, тебе не кажется? — интересуется человек в чёрном. — Госпожа Теней… у неё два лица, как минимум, но что это? Не знаю.

Женщина всё также сидит у прялки, а у ног её — разбитая синяя тарелка. Лицо её всё также хитро улыбается и плачет одновременно, но вместо шали на голове — дымчатый силуэт позади. Как ещё одно, призрачное лицо.

В любом случае, просто смотри, — говорит Уолтер, опуская карту Госпожи Теней на нижний правый угол центральной. — Считай, что это всего лишь бессмысленный ритуал, если тебе так легче, и успокойся. Это как в церкви: всего лишь обряд.

Перевёрнута четвёртая карта.

Отшельник. Мудрец, но не показывающий пусть, а ведущий за собой. Он сам — узник своего настоящего, но не видит этого.

Пятая карта. Ухмыляющаяся жница сжимает косу костяными пальцами.

Смерть, — говорит человек в чёрном. — Первая пришла в ка-тет, и первая его покинет.

Уолтер кладёт карту на верхний левый угол и переворачивает шестую.

Суд. Но это не значит «наказание за грехи». Это означает награду за усилия и начало нового цикла жизни.

Уолтер опускает эту карту прямо поверх Шута, которого назвал ка-мэй. Остаётся последняя, седьмая карта, переворачивать которую человек в чёрном не спешит, лишь поглаживает кончиками пальцев по «рубашке». Но, наконец, выкладывает и её.

Мир. Завершение бесконечного ряда. Но не для Роланда.

Человек в чёрном несколько секунд смотрит на эту карту, а потом выкидывает её в костёр точно также, как сделал это когда-то с картой, означавшей «Жизнь». Мир вспыхивает, сворачивается трубочкой и осыпается пеплом. А после Уолтер задаёт вопрос, который, он уверен, интересует не только его:

Но где же Башня?

[nick]the Man in Black[/nick][status]человек-вне-времени[/status][icon]http://sh.uploads.ru/WNfKt.gif[/icon][sign] [/sign][fandom]the dark tower[/fandom][char]Уолтер О'Дим, UNK[/char][lz]on a gathering storm comes a tall handsome man in a dusty black coat with a red right hand[/lz]

+2

11

Гилеад.
Эдди много слышал о нем. Гилеад представлялся ему волшебной страной, сошедшей прямиком из мультфильмов Диснея, где все такое радужное и красивое, птички поют вместе с принцессами, а самые отъявленные злодеи обычно носят черное - и неизменно проигрывают в конце. Он знал, что это не так, знал, что Гилеад сам по себе был полон пороков, а главный злодей спал с матерью Роланда и ему оставался всего шаг, чтобы начать открыто управлять страной. Он смотрит на Мартена, на того самого злодея, прямо сейчас, видит только легкую усмешку - усмешку ли? - прежде чем его лицо скрывается среди теней. Эдди понимает, что он - тот самый Мартен, придворный колдун Гилеада, но сложить два и два оказывается невероятно трудно - почти так же трудно, как и представлять детство Роланда.
Насколько давно это было? Роланд говорил, то время изменило свой ход с тех пор как мир сдвинулся, старики в Речном Городе вспоминали Гилеад практически как Средневековье - для них это было так давно. Роланд не выглядел древним как мир стариком, Мартен так не выглядел тоже, да и, если уж на то пошло, Эдди понятия не имел, сколько времени прошло с того момента, как он прошел через
[дад-а-дуч]
дверь Узника на пляже. Но ощущениям - лет десять, не меньше. Но внешне он не изменился (кажется), разве что волосы отросли. Сюзанна зарывалась в них своими прекрасными темными пальцами и говорила, что ей так больше нравится, Дин и не возражал - кто он такой, чтобы перечить своей жене, к тому же еще и стрелку. Дело было, конечно, не в этом, но они позволяли себе всякие глупые мелочи вроде таких - отчаянно пытаясь схватиться за ускользающий от них родной мир, окружая себя словами и шуточками из их времени. Времён. Они понимали, что это не продлится долго - откуда это понимание исходит, никто сказать не смог бы - но пока такая возможность была, они вовсю ей пользовались.
Роланд говорил, что их с колдуном разговор шел десять лет - когда солнце встало из-за горизонта, Роланд Дискейн постарел. Эдди не видел в нем таких уж признаков старости, но решил в таком деле не перечить - в любом случае, его занимали другие вещи.
Что за разговор мог длиться десять лет?
Он завороженно следит за пальцами Уолтера, за тем, как тот перемешивает колоду. Ни одного лишнего движения, сам Эдди пытался научиться такому,
[посмотрите, какой он у нас стара-ательный! как аккуратно Эддичка перемешивает колоду своими тоненькими пальчиками!]
но у него ничего не вышло. Он запоздало думает о том, что это первое гадание в его жизни - несмотря на жизнь в кипучем Нью-Йорке, полном всяких шарлатанов, цыганок и прочего сброда, Дину никогда не предлагали узнать свое будущее, гадальные шатры закрывались задолго до того, как он приходил на площадь, экстрасенсы и ясновидящие обходили его стороной как отмеченного тайным знаком [розы]. Эдди не верил в гадания, большую часть своей жизни считал это полной херней, о чем честно сказал Уолтеру, но сейчас совсем другое дело. Эти карты и этот человек предсказали Роланду извлечение троих, эти карты сейчас были готовы открыть будущее Эдди Дина, и он практически видел, как они подрагивают в желании рассказать больше. Как с такими управляться? Для этого нужна очень сильная магия.
Уолтер говорит - Эдди внимает. Слушает внимательно, не пропуская ни единого слова, не прерывая, хотя на него это совсем непохоже. Роланд говорил, что он так и умрет, болтая, с колкими шутками во рту, и Эдди, в общем-то, не был против такой смерти, но сейчас он молчит, затаив дыхание, и ждет. Он знает, что карты скажут ему правду, это знание поднимается из неведомых глубин, оттуда же, откуда они постепенно узнают слова мира Роланда, оттуда же, откуда они знают, что Башня действительно существует и действительно стоит в центре мироздания. Эдди смотрит - и ему совсем не нравится то, что он видит.
- Я и избавился, - первая карта - Узник, и он не удерживается от усмешки. - Ты сказал Роланду про героин? Он даже не знал, что это такое. Но в этом мире его нет, и я избавился от зависимости.
Он не хочет думать о том, что эта карта означает что-то другое, он просто
[какой у тебя блестящий пистолетик, Эддичка]
знает
[хочешь из него пострелять, как большие мальчики?]
что это неправда. Вот и первое доказательство того, что этот колдун просто пытается его запутать, помешать ему и его ка-тету добраться до Башни. Не в этом ли смысл всех трикстеров? Закрутить настолько, чтобы человек не знал, с какой стороны пришел.
От этой мысли ему становится неуютно. Сидя в темном, тихом лесу в давно погибшем мире и не слыша ни единого голоса кроме этого глубокого, кружащего голову и дурманящего, он теряет реальность. Что вообще можно считать реальностью в таком положении?
Вторая карта - Шут, Уолтер называет его ка-мей, и Эдди слышал это слово раньше. Роланд говорил, что Катберт был ка-мей его первого ка-тета, и что Дин очень похож на него. Эдди напоминает себе, что Катберт мертв, присматривается к фигуре на карте, к пропасти под его ногами.
Он готов свалиться с утеса в начале своей жизни.
Эдди не чувствует, что стоит твердо на ногах, точно не сейчас. Реальность расползается под ним, над ним и вокруг него как мыльная лужа, не соединяется обратно, не схлопывается. Он чувствует себя потерянным, он чувствует себя напуганным, и черт, да даже Джейк бы испугался куда меньше! Джейк - парень исключительно храбрый, Эдди тоже считал себя таким до этого момента, но он напуган до чертиков и не знает, что произойдет в следующий момент. Вся его жизнь покатилась под откос, и он покатился вместе с ней.
Но разве было бы лучше, если бы все осталось как есть?
Он качает головой и смотрит в огонь - не на колдуна, не на его карты. Не надо себе врать, да, сейчас он напуган, и раньше был не менее напуган, но и не менее же воодушевлен - Башня стояла среди огромного пола роз, звала его и пела ему. Сны расплываются в сознании, но ощущение тепла и терпения, пускай и в тысячной доле, но остается. В этом и отличие. Он готов сам прыгнуть в эту бездну, он не готов, что он упадет туда, преданный.
Госпожа Теней - это Сюзанна, и здесь у Эдди несомненное преимущество. Потому что карта мага показывает ему Одетту и Детту, и едва заметный силуэт женщины, в которой эти двое гармонично объединились, перестав воевать. Милая Сюзанна сейчас наверняка сиди ту совсем другого костра, слушает рассказы Джейка и Роланда, или говорит о чем-то сама. Хвалит ли новую коляску, раздумывает ли об Изумрудном городе вдали, рассказывает ли им сказку о Стране Оз - это делает не Одетта и уж тем более не Детта. Это делает Сюзанна Дин, его жена, и этого Уолтер не знает.
Следующая карта - Роланд, и она не показывает ему ничего нового. Не открывает никаких секретов, и Эдди даже немного разочарован - просто тускло разочарован, словно бы то единственное, ради чего он здесь остался, не сбылось. Две следующие карты он не понимает совсем - то есть нет, Смерть это понятно, но с Судом гораздо труднее - что это значит? Новая жизнь после смерти? Фигурально или буквально? Когда-нибудь он сказал бы, что это бред, но реальность с тех пор в его глазах немного расширилась, и Эдди, в принципе, готов принять что угодно. И все же, смысл этой карты оказывается для него закрытым - он предлагает себе подумать об этом позже и благополучно забывает.
Последней картой он ждет Башню. Потому что иначе просто не может быть - это итог их похода, главная их цель, это конец путешествия и... Уолтер переворачивает карту.
На не написано "Мир".
Не Башня.
Эдди растерянно моргает и переводит взгляд на колдуна, который нарочито подчеркнуто не смотрит на своего собеседника. Бросает карту в огонь, она на мгновение вспыхивает и перестает существовать.
Значит ли это, что они не дойдут до Башни? Или это он не дойдет до Башни? И эта Смерть - это его смерть? Он пришел сюда в поисках ответов, но получил только еще больше вопросов.
Где Башня?
Перестанет ли она существовать до того момента, как они до нее дойдут? В это не хотелось верить, но это было возможно. Мир не просто сдвинулся - он рушился, и остальные миры рушились и опадали перед ним, как лепестки на засыхающем цветке. Башня еще удерживала все на плаву, но когда она разрушится, настанет конец всему, тодэшная тьма накроет мироздание и будет править бал, и не будет места ничему живому, светлому и хорошему. Ничего просто больше не будет.
Все перестанет существовать.
Эдди сейчас - на начале новой жизни, даже пройдя столько, он все еще на начале. Ему нельзя оступаться, нельзя оставлять свой ка-тет и свою жену, ему нельзя делать неверные шаги.
- Башня - в центре мироздания, - говорит он Уолтеру надзидательно, как нерадивому ученику, который не выучил урок. - Возможно, она просто не хочет, чтобы ты трогал ее в своих гаданиях.
Эдди не верит в то, что говорит, но оставлять все как есть - выше его сил.
- Да, кстати, спасибо. У тебя вышло эффектнее, чем у той бабки в шатре на День Благодарения.
Тут он уже в открытую врет - ему и в тот день никто не гадал, шатер сгорел за пару часов до открытия, Эдди и Генри проходили мимо обуглившихся палок, еще совсем недавно держащих ткань, и Генри задорно хохотал, выражая надежду, что бабка изжарилась прямо там, в окружении своих ненаглядных карт и хрустальных шаров.
- А теперь мне уже точно пора идти. Приятно было повидаться, надеюсь, в следующий раз мы тоже друг друга не поубиваем!
Он уходит, ни разу не обернувшись. Все еще не знает, сделал ли ошибку, поговорив с Уолтером, выслушав это чертово гадание, которое разбередило ему всю душу - он действительно не знает. Ему совершенно точно есть над чем подумать.

Через несколько часов Эдди Дину приснится сон, как Роланд на бульдозере пытается уничтожить нью-йоркскую розу на пустыре на углу Сорок Шестой улицы и Второй авеню.
[indent] - Остановись! - крикнул Эдди. - Ради Бога, остановись!

[indent] - Не могу, Эдди. Мир "сдвинулся с места", и я не могу остановиться. Я должен двигаться вместе с ним.

Отредактировано Eddie Dean (2018-12-04 23:37:41)

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » get out of this town