гостевая книга роли и фандомы нужные персонажи хочу к вам

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Альтернативное » is it medicine


is it medicine

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[nick]Emma Frost[/nick][char]королева, возможно белая[/char][fandom]marvel[/fandom][icon]https://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/93721.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]<center>I'll name my gray hairs<br>after dead friends.</center>[/lz][status]got 2 let U down[/status]

СОБАЧКА ГОВОРИТ ГАВ, КОТИК ГОВОРИТ МЯУ, МУТАНТЫ ГОВОРЯТ КРЯКОАhttps://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/20734.jpg
СКОТТ, ЭММА, СЕРЬЁЗНЫЙ БИЗНЕС

+9

2

https://funkyimg.com/i/2Z2XF.jpg

Каково это — жить в мире, в котором в твою сторону в восьми из десяти (два справедливо оставлены на Уэстчестер) случаев летят камни, оскорбления и угрозы, а потом как по щелчку пальцев проснуться в новом — там, где ты герой нации, где тебя уважают и любят, и где ты, наконец, можешь почувствовать себя по-настоящему свободным? Кажется, об этом лучше спросить, например, Логана или Курта, потому что Циклоп свыкнуться не успел — то ли некогда, то ли сложнее чем он думал. Первый вариант прозаичный, второй — забавный, если учесть, что вообще-то подобную жизнь Скотт представлял себе лет так с четырнадцати. Подобную, потому что вместе, рядом с людьми, когда еще — как и Чарльз — и помыслить не мог о необходимости в отдельном царстве-государстве; потому что представлял как Профессор Икс жмет руку президенту, а потом рассказывает, что не почувствовал в нем ни страха, ни злобы; потому что столько лет надеялся, что однажды Людям Икс удастся заслужить справедливое отношение к себе и своему народу. И он очень хорошо помнит как глубокой ночью нашел директора в его рабочем кабинете, чтобы услышать правду, которая бросила все их старания на пол и вытерла об них ноги — вместе никогда не получится, мы должны уйти.
Он помнит, как сомнение крепко сдавило хребет: принимать решение в пользу чего-то неизвестного всегда непросто; отказываться от прежней (да, не лучшей, но все же) жизни в пользу совместного решения Чарльза, Мойры и Эрика — даже страшно. «Чересчур много переменных» говорил тогда Хэнк, и Скотт прекрасно его понимал, но всегда был слишком хорошим учеником, отличным солдатом, и объективно самым лояльным человеком в команде Ксавье, поэтому когда пробил час, и для мутантов — всех без исключения — настало время двигаться дальше он был на своем месте — рядом с профессором.
«И теперь мы здесь» — Чарльз рассказывал, что для него это своего рода мантра.
«И теперь мы здесь» с нескрываемым восторгом вторит ему Циклоп, когда понимает, что у них все получилось, и Уэстчестер оказался очередной страницей, которую уже давно следовало перевернуть, чтобы начать все с чистого листа.

I'm done focusing on the things that want me dead, and I'm choosing to spend my days focused on the things that make me want to live.

Впрочем, их позиция в отношении мира во всем мире не претерпела кардинальных изменений — они все так же спасают людей от мутантов (и наоборот) — разве что степень участия в судьбе человечества снизилась, как и степень терпимости-сочувствия. Принимаете наши условия и просто не трогаете нас — молодцы; скалите зубы — получаете по носу. Однако на необходимость сдерживания активности некоторых криминальных элементов это не влияет, поэтому Саммерс понимает обеспокоенность Ксавье действиями радикальных антимутантских активистов — Дональда Пирса в особенности. Подобных прецедентов в практике Тихого Совета еще не было, но Чарльз прямым текстом заявляет — Пирс — преступник, а за преступления против нации Кракоа следует судить — по кракоакским законам, разумеется. Скотту долго объяснять не приходится — он едва ли не по стойке смирно стоит, хладнокровно чеканит «я займусь им сам», и даже бровью не ведет, когда профессор после секундной заминки отправляет его поговорить с Эммой. И он, конечно, не телепат, но беспокойство Чарльза подметить успевает. Беспокойство напрасное, потому что Циклоп практически не испытывал проблем с расстановкой приоритетов, и за все эти годы дал слабину лишь однажды — когда впервые потерял Джин. Поэтому его отношения с Эммой отношение к Эмме работе не помеха.
 
Ты нашла его? Губы поджаты — по старой привычке Скотт не обращается к ней вслух, и уверен, что она его мысли читает — у телепатов в этом плане чувство такта обычно отшибает напрочь. Циклоп даже не здоровается — времени на обмен любезностями, как водится, нет, да и обстоятельства не располагают. Плюс ко всему, Белая Королева, кажется, не в духе, а он в личное пространство лезть не хочет, и дистанцию исправно выдерживает.
Есть догадки, на что мы можем рассчитывать? Если Чарльз позвал меня, значит не уверен, что это будет легкая прогулка.

https://funkyimg.com/i/2Z2XD.jpg

Отредактировано Scott Summers (2019-11-26 15:34:01)

+6

3

[nick]Emma Frost[/nick][char]королева, возможно белая[/char][fandom]marvel[/fandom][icon]https://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/93721.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]<center>I'll name my gray hairs<br>after dead friends.</center>[/lz][status]got 2 let U down[/status]На Чарльза она не злится, как не злятся на мечтателей — мечтателям помогают, толкают их коляску вперёд, охраняют, когда не остаётся ничего, кроме фантазий о будущем. Злится Эмма на Эрика, потому что он был там и знает, чем опасна жизнь, когда ты нацепил себе на голову мишень, знает, каково жить, когда тысячи смертей не сливаются в безликую статистику, а звучат в твоей голове отдельными голосами. Эмма долго думала о том, как поступить с воспоминаниями о Геноше — забывать, конечно, нельзя, оставлять как есть — тоже. Эмоции пришлось сложить в отдельную коробку, закопать — неглубоко — и при необходимости доставать, чтобы вспомнить. Ужас. Горе. Ярость. У них ледяные руки, и отрубить их было нужно, чтобы оставить хоть что-нибудь человечное.
Её вторичная мутация — буквальная пошлость, звенящая метафора; мозг, кристаллизирующий травму, зачастую так и работает. Застыть, чтобы выжить. Ничего не чувствовать. Она уже делала так, сколько раз — забыла.

Как она сказала? Ради детей. Эмма не соврала,
ради детей и ради того, чтобы — когда? если? — всё снова развалится, ей не пришлось стоять в стороне и наблюдать.

Когда на Кракоа приглашают Апокалипсиса, Эмма думает о том, что Чарльз сошёл с ума. Эрик, вероятно, тоже. Эмма осталась с ними — значит, и с её головой что-то не так. После того, как Крида проглатывает беспроглядная темнота — беззвучно, беззлобно, беспристрастно — и весь остров захватывает религиозный экстаз, Эмма думает о том, как этому не поддаться. Это сложно (они только что отменили смерть). Ей хочется верить, что на этот раз всё получится,
ещё больше хочется влезть в голову Чарльза — или хотя бы Эрика — чтобы понять, что там происходит. Эмма ловит какие-то обрывки мыслей, остаточные образы, принадлежащие всем и никому, но неизменно натыкается на стену. Нельзя прийти к Чарльзу и сказать, что ей недостаточно его веры, и их веры тоже недостаточно; для того, чтобы это понять, ему даже не нужно заглядывать в её голову.

Эмма привыкла жить без дома — так к тебе не смогут прийти и отнять всё, что дорого — и привычки очаровываться не выработала. Конденсат с банки пива впечатывается в перчатку, Джин и Скотт стоят, как ни в чём не бывало, говорят, улыбаются, будто и не умирали вовсе — Эмма ищет изъян, трещинку, хоть какой-нибудь знак; небо разворочено фейерверками, звёзд, кажется, больше, чем она видела за всю жизнь, но взгляд соскальзывает вниз. Герои Кракоа вступают в новый цикл. Нужно радоваться, думает Эмма, и этому, конечно, каждый раз нужно учиться заново. Она посмеивается, отвечая Скотту: если для этого нужно было вернуть Шоу, ладно. Надеюсь, эту жертву мне не забудут.

Мечта Чарльза не умерла — так, переродилась. Чёрный костюм пришлось отложить до худших времён.
Чарльз говорит нет, вернуть Пирса овощем нельзя. Эмма вздыхает. Ну хотя бы немного? Ей всегда хотелось проверить, как долго он продержится (что-то подсказывает, что не очень); будь на то её воля, на Кракоа Пирса доставили бы, любезно вытирая слюну, напоминая, как перебирать ногами и приказывать мышцам грудной клетки сокращаться. Эмма бы не менее любезно вернула его в чувство, потому что перед судом следует предстать в здравом уме, и в какой-то момент, наверное, думает об этом слишком громко, зачем тут Скотт, Чарльз? В прошлый раз мы с Кукушками прекрасно справились.

Она хочет возмутиться — для этого, конечно, нужно признать, что и мысль, и усталое недовольство уловила; Эмма улыбается, выдерживает паузу и закатывает глаза, будто ожидая настоящей реплики. Скотт, наверное, не понимает, что поверхностные мысли ей не интересны, а заглядывать глубже она, разумеется, не будет. Она всё ещё не уверена, что он вообще жив.
— А говоришь, это я недовольна.

Можно было просто: Мадрипур, тюрьма, Пирс в полосатой (какая у них там?) форме. Но нет,
ментальная гигиена соблюдена не до конца — воспоминание о разговоре с Чарльзом Эмма передаёт практически в первозданном виде: с не высказанным Ксавье вопросом (мы бы и с Эсме и Софи справились, нет?), фантазиями о сладковатом запахе слюны, текущей из полураскрытого рта Пирса-которого-нельзя-трогать (разве не все мы об этом думаем, Скотт?), любопытством насчёт того, понимают ли на Мадрипуре английский (удобно, что кому-то из нас не нужно разговаривать). Странно, что туда отправили не Логана, думает Эмма (и эту мысль оставляет при себе). Интересно, как выглядит их тюремная форма.
— Да, просто так Пирса они не отдадут.
Хорошо, что вы перестали просить разрешения.

+6

4

Скотт невозмутимо молчит, ожидая, наверное, что Эмма вспомнит и окончательно смирится с тем, что приказы Чарльза он обычно не обсуждает. Сомневаться может — иногда даже вслух, хотя вот, например, ни Эмме, ни самому Ксавье слышать в принципе не обязательно — но выполнять будет, тем более, что поручение-то, кажется, не противоречит ничьей (мутантской в данном случае) философии. Выполняет, и всем советует, потому что Ксавье следовало бы доверять, в Ксавье следовало бы верить. Тем более все еще скептично настроенной в отношении открывшихся перспектив Эмме.

Страх, ненависть, недоверие и презрение — все это принадлежит мутантам по праву рождения. Скотт помнит — всем понравиться невозможно, а его народ так и вовсе мало кто воспринимает адекватно (шутка ли — даже Роджерс, много раз громко заявлявший о своем желании помочь, улыбаясь в лицо, держит дистанцию). И если многим странам — в основном, конечно, маленьким — пришлось принять условия и независимость Кракоа, Мадрипур признавать мутантов все еще упрямо отказывался, и каких-либо дел в обозримом будущем с ними вести не собирался. Но Циклоп умел быть настойчивым, когда надо, и помня о том, как облажался в попытке перехватить Крида у семейства Ричардсов, Пирса оставлять в мадрипурской тюрьме не собирался. А что до Эммы — ее настойчивость можно смело утраивать.
— Мы убедим их сдать его. Ты убедишь.
Телепатия, конечно, грязный прием, но церемониться никто и не собирался — больше нет. За всю жизнь уже хватило, и вспоминая, как они все это время пытались угодить тем, кому они угодить никогда не смогут (если только не соберутся все вместе и не подорвут себя вместе с островом в океане), Скотт понимает — это был полный провал, и прежние цели никогда не стоили их крови и слез. Все это, разумеется, не означало, что он планирует разнести там все к чертям — второй закон Кракоа хорошо знает (разве что виновнику торжества немного достанется, но нет, Эмма, ломать ему ноги и челюсть, и уж тем более убивать мы его не будем) — однако отстаивать право судить преступника он собирается — с позволения Чарльза, конечно — до самого конца. Даже если это обернется усугублением и без того напряженной политической ситуации с местным правительством.

Учитывая, что Мадрипур не разрешил им разместить на своей территории портал, добираться пришлось из Куала-Лумпура, и если сам перелет на Икс-джете обошелся без происшествий, то регистрация воздушного судна и получение разрешения на посадку в местном управлении авиации оказалось той еще невыполнимой миссией. Черт с ним, с языковым барьером — Скотт предусмотрительно попросил Эмму связаться с Сайфером и пройти интенсивный курс изучения языка — он так и не запомнил, с кем разговаривал, но диспетчер этот оказался настоящим говнюком, и без вмешательства Фрост договориться у Циклопа наверняка не получилось бы. Конечно, всегда можно развернуться, полететь обратно, а потом вернуться сюда ближайшим рейсом, но ему очень хотелось закончить с этим в свои сроки — в ближайшие час-полтора.

Он не удивляется, когда они подошли к контрольно-пропускному пункту тюрьмы на расстояние менее сотни шагов, и на груди сразу же заплясали красные точки лазерных целеуказателей, а позиции на вышках заняли вооруженные снайперскими винтовками дозорные. Разумеется, их ждали — разумеется, им тут не рады. На язык так и просится пресловутое «мы пришли с миром» (оно и понятно — мутанты и мадрипурцы, кажется, живут в разных вселенных) — но вместо этого Циклопу приходится объяснять цель их визита, тщательно выбирая выражения — точнее, пользуясь выражениями, которые подсказывает ему Эмма. Мы не хотим никому навредить, нас отправил Чарльз Ксавье, нет, к сожалению не смог явиться лично (и не собирался, но об этом Скотт разумно умалчивает), хотим видеть заключенного у вас под стражей Дональда Пирса — и ни слова о том, что преступника они заберут с собой — об этом, конечно же, будут говорить только с надзирателем.
Украдкой поглядывая на Фрост, он не забывает напомнить ей — если вдруг переговоры начнут уходить не в том направлении, на которое они рассчитывают, ей нужно будет вмешаться и немного скорректировать курс. Никаких радикальных мер — так, просто немного подтолкнуть к принятию верного решения. Только не увлекайся.

Отредактировано Scott Summers (2019-11-26 15:34:24)

+5

5

[nick]Emma Frost[/nick][char]королева, возможно белая[/char][fandom]marvel[/fandom][icon]https://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/93721.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]<center>I'll name my gray hairs<br>after dead friends.</center>[/lz][status]got 2 let U down[/status]Никто и не предлагает ломать ему ноги. Эмма на секунду забывает, что лучше Скотта в её интонациях и серьёзности не разбирается, пожалуй, даже Чарльз; тревожится — а вдруг забыл? — и маскирует беспокойство отвлечённой мыслью о грамматике кантонского диалекта, разрывая связь. Может, ей бы и хотелось быть увереннее. Чуть меньше сомневаться, чуть больше доверять, сохранить благоразумие, отделить от него страх — Эмма знает, в какие причудливые и логичные узоры складывается тревога. На Кракоа переживают из-за отсутствия кофе, размышляют, что случится, если съесть пару волшебных колёс Ксавье, ждут возвращения мёртвых и думают о том, сколько ещё раз придётся умереть, чтобы больше не нужно было умирать — мысли понятные, близкие и знакомые, но Эмма всё равно ощущает себя на периферии. Впрочем, это её выбор.

Скотт не сомневается в Чарльзе, и Эмме хочется, чтобы он не сомневался и в ней.

Проблема Кракоа не в мутантах, а в людях. Мадрипур выёбывается и выёбывается, и она быстро от этого устаёт, размышляя, не должна ли помочь и тут — действуй она от своего имени, сдерживаться бы не пришлось, но они теперь играют в политику, охватывающую буквально весь земной шарик, и публичность Эмма никогда не любила. Дипломатический сброд на приёмах танцует в такт своим мыслям, балансируя на грани открытой неприязни и задрапированного страха; Эмма разглядывает пузырьки шампанского в бокале — а мне всё слышно — Чарльз и Джин намного сильнее, но никто из них не учился столько ломать. У выживания нет этики. Не этика сделала её королевой (мысль пошлая, а она всё равно улыбается).

В иксджете она тоже улыбается — так же искренне:
— Не переживай насчёт Пирса, на этот раз у тебя есть я.
И нет Фантастической четвёрки.
Несдержанность королевой её тоже не сделала.

Первая проверка — диспетчер. Основную артиллерию вежливости и такта приходится развернуть на второй — Эмму тошнит от необходимости снова подбирать слова и плести очевидный всем и каждому диалог, пока на груди группируются красные точки. Приди они не с миром, выглядело бы всё иначе. Силовое поле подрагивает едва различимым маревом — словить пулю на подступах к тюрьме всё-таки не вариант, а Скотт пока не научился превращаться в алмаз, каким бы камнем порой ни казался. Планировку Эмма подсматривает сразу из десятка встревоженных голов и любезно транслирует Скотту. На всякий случай.

Переговоры затягиваются — Эмма аккуратно крадёт из чужих мыслей страх (не весь, конечно) и снижает враждебность, нашёптывает нужное решение (вернее, его начало) — их пропускают, разумеется, неохотно. Настолько неохотно, что подозрений даже не возникает. Если бы Эмме платили каждый раз, когда она убеждает людей в том, что они вообще всё сделали и придумали сами, она бы.. А, кажется, действительно платили.

Третья проверка — надзиратель. Защиты в его голове расшатанные, будто кто-то сквозь них уже пытался пробиться (Эмма улавливает его мысль о том, что за подобное почему-то не доплачивают). Мерзкий холодный свет вырисовывает на его лице рытвинки и пигментацию, а ещё — удивление (он только-только вспомнил, что утром пришёл приказ о передаче Пирса).
Ну это-то мне можно сделать?
— Для начала мы бы хотели с ним переговорить.

Часть Эммы надеялась, что Пирса сослали в карцер. Трогательная забота, не иначе — так ему не придётся привыкать к условиям на Кракоа. Гарантии, соцпакет, справедливость приговора и утверждённые несуществующей конституцией права, комфортное место и возможное соседство с Кридом. Эмма прощупывает чужие мысли, пока они продвигаются по коридорам мимо бесконечных камер и помещений, и приказывает всем прочим молчать (ещё больше ей хочется сделать так, чтобы их со Скоттом вообще не видели, и этот трюк может пригодиться, когда они будут уходить вместе с Пирсом). Надёжной его камера совсем не выглядит — Эмма ожидала большего. Побег, выходит, лишь дело времени.

Сколько времени уйдёт на то, чтобы его проникнуть в его мысли? Чарльз говорил, что там мерзко. Кто удивлён.
— Здравствуй, дорогой. Проверка условий содержания. Есть жалобы на Мадрипур?
Если бы Эмма платила за злорадство, денег у неё бы вообще не осталось.
Надзиратель задумывается о том, чтобы всё перепроверить, и эту мысль она аккуратно удаляет, напоминая про грядущий отпуск. Какое тут дело до мутантов.

+5

6

Что делает Эмма — непонятно, но Скотт в ее дела не лезет — ему вообще по большей части все равно... до тех пор, пока она не перегибает палку, конечно. Ни для кого не секрет, что Эмме в удовольствие манипулировать чужим сознанием, и делать это она может ни много ни мало целый день, но если раньше ее действия носили по большей части деструктивный характер, и Циклопа это сильно напрягало, то сейчас он не возражает — она на правильной стороне, преследует благородную цель, а остальное, кажется, не важно. Больше нет.

Пока их вели петляющими коридорами через раскинувшиеся по обе стороны ряды арестантов за решетками — каких только отбросов ни собрала под своей крышей мадрипурская тюрьма! — Скотт (не без помощи Эммы, которой удалось вычленить из чужих — враждебных — мыслей подробный план тюрьмы) уже выделил ровно шесть путей, которыми можно воспользоваться в ходе побега, если дела пойдут совсем плохо. Серьезных поводов переживать, конечно, не было, но Циклоп рассматривал все возможные варианты — как идеальные, так и способные обернуться для них обоих катастрофой. Как-то не вовремя думается о том, что было бы неплохо уметь просчитывать вероятности.

Под предлогом переговоров — хотя какие могут быть переговоры с животными вроде Пирса — они спускаются на один уровень ниже — здесь, понятное дело, условия куда хуже (насколько вообще правильно говорить о каких-то условиях, когда дело касается исправительной колонии в маленькой стране третьего мира?), и преступники, видимо, злее и опаснее. В том числе и рецидивисты, к которым их друг Дональд имел прямое отношение.

Здесь воняет немытыми ногами, мужским потом и ссаньем — Скотт обращает внимание на то, в каком дерьме приходится жить местным заключенным, а потом просит Эмму заставить всех заткнуться — от гомона уебков, впервые за долгое время, кажется, увидевших в этих краях женщину, закладывает уши.  Эмма, кстати, хорошо держится, хотя Циклоп, в общем-то, не сомневался — о чудесах ее выдержки, кажется, уже всем давно известно.

Его ожидания сложно обмануть, и Скотт не питал иллюзий относительно условий заключения Пирса — вряд ли любая тюрьма могла предложить что-то надежнее чем кракоакское изгнание (как это работает Скотт, между прочим, до сих пор не знает — точно так же никто не знает, что там сейчас происходит с Кридом, и жив ли он вообще — надо как-нибудь спросить у Чарльза) — поэтому его ничуть не удивляет самая обычная одиночка, из которой люди вроде Дональда могут сбежать, не прилагая особых усилий (удивительно, конечно, что он не совершил побег в первый же день). Хотя, конечно, он хорошо устроился — даже слишком — для человека, которому вменяют массовое убийство — тем более, дело касается не только мутантов, и обычные люди тоже пострадали.

Враждебность проявляется во всем — взгляды, движения; ненависть в голосе тоже читается — можно ли ждать чего-то другого от радикального противника их народа? Можно ли надеяться на относительно спокойный разговор с человеком, который с порога называет тебя отбросом и кричит хорошо заученные давным-давно слова вроде «зловолюция» и «больше никаких мутантов» (где-то мы это уже слышали)?

— Открывайте, — твердо командует Циклоп, пользуясь вложенным Эммой в голову надзирателя доверием. — Он уходит с нами. Надеюсь, мы можем рассчитывать на сопровождение до икс-джета.

Недовольство достигает своего пика и принимает осязаемую форму, отстреливая электричеством по кончикам пальцев, когда ключ дважды проворачивается в замочной скважине, и дверь камеры широко открывается внутрь. Пирс слишком быстрый для обычного человека, да и Скотту, не обладавшему никакими сверхчеловеческими рефлексами, было сложно отследить все его движения — Циклопа спасало лишь то, что он находился достаточно далеко, чтобы вовремя среагировать на атаку.

— Эмма, назад, — навредить ей тяжело — это почему-то забывается, и Циклоп действует на уровне инстинктов, когда закрывает ее собой и поднимает стекло визора. Сверкнуло красным — все закончилось в течение пары секунд. Он выбрал оптимальную силу удара — чуть сильнее, и Пирсу выдавило бы лицо через затылок; недостаточно сильно — это ненадолго задержало бы его, но не помешало добраться до них. По прикидкам Скотта Дональд мог отделаться легким сотрясением, и этот вариант Циклопа более чем устраивает. Надеюсь, тебя тоже.

Отредактировано Scott Summers (2019-12-17 13:27:05)

+5

7

[nick]Emma Frost[/nick][char]королева, возможно белая[/char][fandom]marvel[/fandom][icon]https://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/93721.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]<center>I'll name my gray hairs<br>after dead friends.</center>[/lz][status]got 2 let U down[/status]Что ему сотрясение? Эмма мысленно кивает. Всё правильно.

Она на пару секунд принимает алмазную форму — мир мгновенно пустеет, отрезанный от чужого сознания и зацикленный в её собственном; всё происходит быстро, и для того, чтобы вернуться, приходится сделать усилие.

И заглянуть в чужую помойку.

Она чувствует, что надзиратель хочет что-то сказать, и раздражённо отмахивается: с этой секунды ничего не запомнишь, всё, что произойдёт — не заметишь. Неизящно, конечно, зато работает.

Спасибо — Эмма кивает во второй раз, запоздало, но с благодарностью; о том, что в голову Пирса залезть нелегко, она знает — может быть, защищает его обыкновенная паранойя, сидящая под дверью, как сторожевой пёс. Такой легко заразиться, если не понимаешь, что делаешь. Эмма, разумеется, понимает.

Гладкое ничего — гладкое ничего — тревожный вой сигнальной системы (интересно придумано, но у них нет времени на исследования). Эмма обходит ловушки, ловушки клацают металлическими зубами — это почти метафора: люди наловчились скрывать мысли, а Пирс — атаковать. Работа грубая — ей есть, что на это ответить.

Ебучая помойка.

Сверхценные идеи вспыхивают — Эмма гасит их между большим и указательным пальцем; она уже достаточно глубоко, чтобы от его ненависти стало дурно, и впереди, как у всех, будет страх. Страх всегда нужно чем-то прикрыть, тот, что настолько прочно укоренился, — особенно; на него Пирс цепляет всё остальное, и мутанты — блестящая мишура, обыкновенная подделка. Такие люди не могут не ненавидеть.

Мы просто удобная угроза, да? Страх почти осязаем, и Эмма вздыхает: не впечатлена. Слишком примитивно.
Хотя и в этом что-то есть.

Хотелось бы сделать лоботомию, но на Кракоа его ждёт кое-что получше.
Он не очнётся, пока я не скажу, кивает она Скотту в третий раз. Можно уходить.

После Пирса ей мерзко; остальным заключённым она приказывает их не замечать (это как пожелать не оставаться на фотографии, только лучше). После Пирса нет желания церемониться (или просто не хочется себя останавливать — Эмма подцепила это в его голове; сейчас бы в душ и немного снять скальп). Вкладывать в чужие головы идеи сложнее, чем просто что-нибудь запрещать; приказом о передаче Пирса она пользуется, как шаблоном, скармливает остальным, где не приживётся — отменим сомнения.

Эмма чувствует себя частью какого-то идиотского механизма: давно приучила себя не читать то, что не нужно, но людей много, и отдельные мысли проскакивают — всего этого она знать не хотела, потом придётся забывать. Осознанным усилием — она не сразу этому научилась, и голова поначалу пухла от бессмысленной информации: не избавишься вовремя — забудешь и себя.

Будь она одна, пришлось бы заставлять надзирателя нести Пирса, и наверняка кого-нибудь ещё — вряд ли он приучен к тому, чтобы таскать груды металлолома (Эмма впервые задумывается о том, сколько он весит). Он же тяжёлый? Может, нужно попросить кого-нибудь ещё?

Раздражение плетётся по коридорам вслед за ними, провожает обратно до КПП: несколько секунд на то, чтобы вычислить тех, с кем будет больше всего проблем, несколько секунд на формирование новых воспоминаний, минута на то, чтобы придать им особую убедительность (Эмму заебало ходить под прицелом — этого говна хватает и дома, одного раза на Мадрипуре достаточно; остатки чужого беспокойства — оружие опустить — она сжимает в кулаке, чтобы выдрать с корнем). Спасибо за то, что её боятся не меньше.

— Нам ведь больше ничего не нужно? — в голову Скотта она не хочет лезть, хватит.

+4


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Альтернативное » is it medicine