Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » called shots cheap shots


called shots cheap shots

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[nick]Cassandra Cain[/nick][status]BONE COLLECTOR[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/27724.jpg[/icon][fandom]dc comics[/fandom][char]КАССАНДРА КЕЙН, 33[/char][lz]It was not well to drive men into final corners; at those moments they could all develop teeth and claws.[/lz]тим, касс
http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/65706.jpg

содержание:
.........................все нормально 1
.........................я так не могу 2
.........................все нормально 3
.........................все 4-44

приложение 1 (бесполезное)
приложение 2 (очень полезное)

+8

2

[nick]Cassandra Cain[/nick][status]BONE COLLECTOR[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/27724.jpg[/icon][fandom]dc comics[/fandom][char]КАССАНДРА КЕЙН, 33[/char][lz]It was not well to drive men into final corners; at those moments they could all develop teeth and claws.[/lz]Лицо, изъеденное недосыпом, тонкая щетина, царапающая раскрытую ладонь; Кассандра утыкается щекой ему в колени, ледяное дерево сгнившего пола холодит ноги — Тим что-то бормочет, Кассандра не слышит, что, но наверняка не согласна. Рука затекает, и Кассандра опускает её, засовывает ему под пиджак, спина горячая, позвоночный столб скоро прорежет ткань рубашки — в этом сне ей всегда тридцать, а Тиму двадцать, он сидит в кресле в кабинете Брюса, она — на полу, пока не станет совсем холодно, обязательно становится холодно, и она поднимается, чтобы поцеловать его в лоб.
— Так ведь намного проще, правда?
Он ничего не отвечает.

Ей точно стало проще. Думать, даже говорить — будто с телом, рождённым лишь с одной целью, наконец-то перестали спорить. Кассандра вспоминает первые годы — мерзость, тоска, одиночество, страх; не поддающиеся слова, злое тело, звенящая голова. Что-то ещё. Она долго пыталась забыть — получилось.
Десять лет назад ей казалось, что то убийство было её первым. Значимым. Испортившим всё. А потом она вспомнила про маму Харпер.
Потом умер Брюс. Или ушёл — они устали разбираться. В Кассандре уже ничего не сломалось, потому что она разбила всё, до чего дотянулась. Они так привыкли к тому, что мог бы сказать Бэтмен, что живой оказался не нужен. Умер, ушёл — какая разница; они и так знают, чего он хочет и кем он был.

Сложнее всего ей было после смерти Тодда — наверное потому, что он делал вид, что ему похуй. Чем дальше, тем Кассандре больнее от того, что ей не наплевать.

На себя она смотрит как на то, что уже испорчено, но ставить на себе крест ни к чему — польза от неё ещё есть. Руки у неё золотые — ржавая корочка крови толстая, а золото всё равно видно.

Перестаёт считать количество убитых и начинает считать, скольких сняла с совести Тима — так с чужого пиджака стряхивают воображаемые пылинки, только тут тех, кого уже ничем не исправить, Кассандра убивает, и Тима в пиджаке не видела лет пятнадцать (в костюме — да, часто, неприлично часто). Всё ещё думает, что ему тяжелее, чем ей.

В её снах ему всегда двадцать. Он никогда с ней не спорит, не повышает голос, не рассказывает ничего нового — напоминание о том, каким она его оставила, утверждение того, каким он стал; Кассандра поднимает с пола нож, гладит Тима по щеке и говорит:
— Я тебе помогу.
Иногда он забирает нож из её рук, и Кассандра внутренне застывает — будто смотрит на что-то, чего никогда не должно было произойти.
— Нет, не сейчас, — она целует его в лоб.

Может быть, то, что не должно было произойти, — неизбежность. Кассандра никогда так не хотела вернуться, как в день, когда полиция Готэма объявила Бэтмена в розыск. Глупый Тим (она просто не успела). Нужно быть быстрее, думает Кассандра, раз за разом возвращаясь в Бэтпещеру, просматривая обнаруженные им улики, запоминая чужие лица — банда красных колпаков настолько живучая, что можно перестать давать им новые шансы.
Единственное, что Кассандру до сих пор удивляет — то, насколько легко умирают люди. Убийство — это быстро, если ты знаешь, что делаешь; раньше она тратила все свои силы на то, чтобы сдерживаться и сдерживать, на патрулях изматывалась так, что спать приходилось часов по восемь. Теперь она возвращается к себе под утро, и чужая смерть проходит мимо, не оставляя ни усталости, ни новых снов.

Она ждёт того, что Тим наконец-то придёт — поймёт, кто за всем этим стоит, может (хотелось бы) разозлится на неё, захочет остановить. Останови меня, думает Кассандра, так я пойму, что делаю всё правильно.
Может быть, ему слишком противно, чтобы смотреть на неё. Кассандра устаёт гадать и устаёт спрашивать во сне — этого Тима уже давно нет.

Следующая ночь дождливая, душная, пыльная — капли дождя сползают по плащу, разбитая вывеска подмигивает раз в двенадцать секунд (Кассандра считает, пока стоит у очередного тела). Тим практически бесшумный, но Кассандра в их деле лучше него.
— Привет.

+7

3

е[nick]Tim Drake[/nick]a lonely place of living

Сложнее всего, наверное, было отказаться от имени: больше не Тим, больше не Тимоти, больше не Робин — имя не значит ничего, просто условный код. Важны те, кто его таким помнил — можно было заглянуть в чьё-то лицо, увидеть непонимание, удивление, уткнуться щекой в чьи-то колени (когда он спит, такие сны к нему не приходят), попросить прощения. Сначала ушла Кассандра — очертания букв в её рту тогда, давно, казались неверными, переломанными, непривычными, но потом он привык, сроднился. Отзывался быстрее, чем на другие — они-то и были самыми важными: потом терять было проще. Так и с Джейсоном, наверное, произошло: сначала семья, потом нога, потом глаз — медленное угасание, как будто мир вырезает тебя по кускам, случайно тыкает лезвием. Если повезёт — оставляет тебе ещё немного, если нет — забирает (никогда не угадаешь). Дэмиену повезло — исчез сразу, сгорел вместо города: это правильно, это было правильно, да? Кассандра не отвечает. Брюс молчит. Это хорошо — тишина звучит одобрительно и спокойно.[icon]http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/11121.jpg[/icon][char]тим дрейк, 35[/char][fandom]нолан гений[/fandom]

Дрейк не чувствует себя опустошённым — Кассандра забрала у него одно имя, зато дала получить другое. Перед сном он бесконечно прокручивал их разговор — на следующий день просыпался немного другим. Тень принимала очертания его имени во рту Кассандры — Дрейк надел на неё костюм, вручил револьвер, научил не обращать внимание на перестук гильз (это твои, твои). Лонни смотрит на него с разочарованием — это задевает, как будто он делает что-то неправильное.

Кое-кто всё ещё пытается выйти на связь — Дрейк возвращается усталым, руки грязные, ожоги от выстрелов проникают даже под перчатки (а говорят — совершенные новые технологии, дрянь какая): компьютер автоматически стирает голосовые сообщения от Титанов, возвращает его одиночество. Брюс так и не смог от него отказаться. Дик появился, кажется, через год, а рядом всегда был Альфред — приют для каждого, кто хоть на мгновение ощутил себя сиротой: песочное печенье, чай в аккуратной чашке, его забота. Дрейк не скучает — это было бы глупо, это бы всё испортило.
Брюс никогда не был готов, а у него всё-таки вышло — спать стало гораздо спокойнее: зубы во сне не стираются, он не боится никого потерять — всех уже проебал (разочаровал, убил или не смог спасти — какая, в сущности, разница). Никого не осталось — вот точка, с которой нужно было начинать: освободить Готэм можно только в одиночку — вот чего не понимают Титаны. Сперва Дрейку казалось, что за этой границей и есть настоящий страх, но однажды Крейн перевёл его на другую сторону: страшно там, где не хватает контроля. Дрейк быстро забыл тот урок — наваждение рассеялось, когда он пришёл убивать Кассандру с Джейсоном и опиздюлился почти мгновенно.
Было больно, а потом его уложили спать. Токсин выходил ещё несколько дней — Дрейк помнит, как царапал короткой щетиной её колени.
Тогда решили не умирать. Понадеяться на более крепкие связи. Тодд умер — на этот раз по-настоящему, а Кассандра до сих пор рядом.
— Что ты бы сказал, если бы кто-то из нас убил человека?

(что бы ты ска за ла к а с с а н д р а)

А свернуть шею Крейну было приятно даже через десять лет:
— Напоследок я сделаю вам подарок: вы оказались правы. Теперь я контролирую всё, профессор, теперь всё в порядке.
Страха больше нет.
a lonely place of dying
Она знает — Дрейк настораживается, выпадает из привычного алгоритма: наказать, наказать, наказать, только у Бэтмена здесь есть право на убийство. Больше никто не обязан убивать — он берёт это на себя, но никто его почему-то не благодарит: раньше всех устраивало, когда монополия на насилие была только у полиции. Что изменилось? Бэтмен вне закона. Зато больше никакого Джокера. Что им не нравится? Что тебе не нравится, Тим?
Она знает — Дрейк надеется, что это она: надеется, что она достаточно быстрая, и ему не придётся её убивать (конечно, быстрая, только вспомни: никто из них не смог выстоять против Брюса — никто, а она смогла). Может быть, это только сон — предательский, нежный, где она забирает у него из рук сомнение, стыд, кладёт пальцы ему на шею, возвращает имя — то самое, прежнее. Тим не смог никого убить — не смог, потому что нельзя. Бэтмен не помнит, когда это началось: осталась только система контроля, идеальная, точная, в ней исключений не существовало. Брат следил за этим: ни шагу назад — даже для него, Дрейка. Кто-то должен защищать этот город — он старался верить, ничего, блять, другого не оставалось. Однажды Брюс едва не убил Джокера — они только потом узнали, что остановил его капитан Гордон: Дрейк понимал теперь, почему он сдерживался, почему оставлял каждого из них в живых раз за разом — за первой смертью ничего не остаётся. Только уверенность в своём праве.

(Что ты бы сказала, если бы кто-то из нас убил человека?)

Зато теперь Готэм спит спокойно, а Кассандра будит его, бьёт по щекам. Банда красных колпаков, значит? Как баг в программе — сколько ни устраняй их, они возвращаются: в самых неожиданных, блять, местах. Дрейк устал от этого, но он знает, где может её найти.
А дальше?
Бэтмен знает. Тим не готов с ней встретиться

— Что ты здесь делаешь?
Он опоздал.
Дрейк разворачивает её к себе, крепко держит за плечи (вырвется, если захочет): если её убить, она останется с ним навсегда — так и другие остались. Смерть — надежный способ контроля: воспоминания всегда лежат рядом, если захочешь — меняй их как слайды в проекторе снов, хочешь — выбрось, хочешь — носи с собой, только смотри, не вырони, когда выстрелишь в очередного убийцу. Что бы сказал Альфред, если бы увидел его? Дрейк разрывает его и выбрасывает — ничего, больше не понадобится. Остался только костюм Бэтмена и Брат.
(и она)
— Почему, Кассандра?
Им тогда было двадцать, а он её даже не поцеловал. Убийство, конечно, ответственный шаг, но Дрейк почти уверен, что справится — в конце концов, прошло десять лет. Время становиться солиднее и решительнее.
— Ты не должна этого делать. Я справляюсь, а ты нарушаешь правила.
Хочется сорвать маску и посмотреть, как она изменилась (красивая, конечно, красивая). Тиму словно бы снова двадцать. Руки дрожат, он её отпускает и отступает на шаг назад. Если она убежит, это будет его право выстрелить. Оставить рядом с собой навсегда.

(почему, почему ты так меня и не нашла, почему, касс)

Отредактировано Suguru Geto (2021-01-15 02:30:49)

+6

4

[nick]Cassandra Cain[/nick][status]BONE COLLECTOR[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/27724.jpg[/icon][fandom]dc comics[/fandom][char]КАССАНДРА КЕЙН, 33[/char][lz]It was not well to drive men into final corners; at those moments they could all develop teeth and claws.[/lz]THERE WAS ONE WHO SOUGHT A NEW ROAD.
HE WENT INTO DIREFUL THICKETS

Отравленный Тим, бесцветный, как глубоководная рыба, тогда впервые кладёт смерть в свой карман — она сидит там, затаившись, он живёт, затаившись, все пригибают головы, втягивают шеи в плечи, движения нерешительные, как у начинающих танцоров на первом выступлении; Кассандре было стыдно, Джейсону забавно (ему всегда весело и никогда не хорошо). Кассандре тогда показалось, что произошло что-то значительное, как детская травма, о которой никто по-настоящему не забывает, и она виновата, конечно, и Тим это отрицает быстрее, чем она подбирает слова. Снова всё быстрее неё — во всём, что не касается смерти.

Остались вещи понятные и простые, как утренний обугленный тост, который жуёшь без удовольствия, зато с пониманием. Кассандра научилась говорить: несколько слов лендлорду раз в полгода, смоллток с курьером, в магазине в соседнем доме открывать рот вообще не нужно — прикладываешь телефон и готово; этажом ниже живёт молодая мама, и Кассандра не помнит, как она на это подписалась, но несколько раз в месяц она сидит с её ребёнком (об этом можно снять какой-нибудь ситком из разряда тех, что они с Тимом смотрели лет пятнадцать назад). Умная проницательная девочка — Кассандра думает о ней, когда ночами собирается в очередной патруль.

Слухи про Крейна расползались по городу, как встревоженные муравьи, и никто ничего не видел, конечно, но Кассандра видела Тима тогда, лет десять назад, и после — ночами, вскользь, хотелось задержаться, чтобы рассмотреть получше, запомнить больше, но лучше не рисковать. Иногда она думает о том, как часто он её видел — может, не видел вообще, и связь получится односторонней, надуманной: так готэмские преступники помельче выбирают себе любимых народных героев и докучают им с удвоенной силой. Остальные цеплялись за Бэтмена, но теперь за ним тянется совсем другой след, так что поклонников стало меньше. Джейсон сказал как-то, что Джокера придумал Брюс, и Брюс же наделил его силой. Если бы он показал Готэму, что Джокер может умереть, всё бы закончилось намного быстрее. Тогда Кассандра не согласилась.

Сейчас Кассандра думает, что Готэм просто-напросто охуел.

AND ULTIMATELY HE DIED THUS, ALONE;
BUT THEY SAID HE HAD COURAGE.

Ни тюрьма, ни суд, ни Аркхэм очевидно не работают. Об этом она тоже думает, после смерти Тодда — особенно. Стоило сразу с ним согласиться. У любого человека, попадающего в эту ловушку, рано или поздно опускаются руки; у Брюса не опустились, но к чему это привело? Ни к чему.

Тим говорил раньше — много и часто словами, которые Кассандра поняла сильно позже — про пенитенциарную систему, про коррупцию, про Аркхэм, помогающий разве что наладить связи с остальными преступниками; насилие порождает насилие, мы должны найти другие способы, мы должны реформировать систему — все эти простые, очевидные, не работающие в Готэме вещи. Кассандре не стыдно за убийства — с этим покончено; стыдно Кассандре за то, что она верит в смерть, а в людей не очень. Перепридумал Тим только образ Бэтмена, и от этого ей становится легче — Тим умнее, если он не придумал ничего другого, значит, они всё делают правильно. Может, и говорят наконец-то на одном языке.

Она не злорадствует — этот язык принадлежит тем, кто больше не может с собой справиться. Способ опустить руки, оставаясь полезным. Кассандра думала, что Тим всех спасёт.

Двигается он теперь тоже по-другому — Кассандра расслабляется (пиздёж), одно лишнее движение, подозрительный взгляд, и Тим, может быть, выстрелит, чтобы наконец-то освободиться. Она часто представляла, как будет выглядеть их встреча, и её смерть, даже если важности у Кассандры уже не осталось, может сделать Тима увереннее. Каждое убийство даёт ему всё больше прав, потому что ошибаться, когда на твоих руках кровь одного человека — логично; спустя десять смертей сомневаться намного тяжелее, иначе зачем это всё.

Что-то в его хватке её радует. Лишь бы это не оказалось злорадством.
— Помогаю тебе, — снять маску или не снять. — Помогала тебе.

Лучше бы он остался Красным Робином. Или придумал любую новую роль. Или не нашёл Брюса вообще. Раньше в новостях Кассандру звали Сиротой, и это самый убогий псевдоним из всех возможных. Сейчас никак не называют — она сама уже давно не отделяет образ от настоящего имени, и настоящей жизнью не живёт. Маска — так, атрибут; её видят те, кому придётся умереть. Кассандра снимает её и не чувствует никакой разницы. В двадцать лет такая ошибка могла стать фатальной.

Видеть Бэтмена — Тима, Брюса, милосердного, ожесточённого, любого — странно. Она тоже хотела этот костюм, но наследие оказалось слишком серьёзным, так что получилось стать Сиротой, а потом лишиться имени. Так проще, страшнее — заголовкам ни к чему знать, кто убивает преступников, преступникам ни к чему знать, кого бояться. Пусть боятся всех.

— И буду помогать, — улыбнуться или перебор. — Мы не нарушаем правила, Тим.
Ты придумал новые.

Каждый раз, когда она проигрывала в голове эту сцену, заканчивалось всё ничем, потому что Кассандра не знает, как себя повести. На реакции Тима, которого она знает, рассчитывать так же глупо, как и думать, что она его знала. За это — за то, что придумала его, поверила в образ и сама от него отказалась — она в каком-то из снов просила прощения. Сейчас под ногами асфальт — настоящий — и труп — ещё тёплый — и для признаний, конечно, не те условия. У Тима дрожат руки — это хороший знак?

— Брюс ошибался, ты же сам это понял. А я поняла быстрее тебя, — Кассандра хочет подойти ближе, как будто дистанция из неуверенной превратится в доверительную, блять. — Почему не позволить мне тебе помогать?

+4

5

[indent]

[-] Hi everyone - I'm testing the ...
Re: Hi everyone - I'm testi...      
Re: Hi everyone - I'm testi...

[nick]Tim Drake[/nick]

Слова пропадают случайно, по одному, как будто их влечёт за собой отсутствие имени: ощупываешь рот языком, а внутри, каждое утро, находишь ещё одну дырку. Нужно запланировать поход к зубному, счистить налёт, поставить ещё одну пломбу — пусть не подходит по цвету, пусть будет серая, пусть вставят внутрь кусочки бетона. Если сделать рентген челюсти, то живого, пожалуй, в ней вообще ничего не осталось — язык покрывается налётом, зубная боль не проходит, Дрейк больше не разговаривает. Бросает гильзы в ночные тени — они разбегаются, проваливаются в водосток. Скоро в городе должно стать светлее. Совсем светло.
Дрейк старается, но не становится. Лето отложим на следующий год: он будет работать больше. [icon]http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/11121.jpg[/icon][fandom]нолан гений[/fandom][char]тим дрейк, 35[/char]

В конце концов, чужой язык перестаёт быть понятным: набивается в рот могильной землёй, потрохами, порохом — Дрейк запирается в мужском туалете, блюёт, на манжетах не остаётся ни пятнышка (никогда не осталась, в чём бы он ни пытался себя замарать). Налёт на языке — серый, такой был у Джокера, когда Дрейк выпустил в него всю обойму. Вывалился изо рта — тухлая рыбина: никакого цвета, никакого праздника. Это убийство должно было стать особенным — Дрейк долго ждал, долго готовился; предварительно, на всякий случай, выбил ему все зубы, чтобы смерти не улыбался. В итоге — то же пустое место во рту на утро: выстрел то ли в холостую, то ли в самого себя. Завтра опять к зубному. Случайный прохожий пытается узнать у него дорогу, но Дрейк бессмысленно открывает и закрывает пасть, отворачивается, бежит в противоположную сторону.

Он надеется, что у Кассандры теперь с этим проще. Что они поменялись местами: её немота, почувствовав во рту Дрейка пустое место нашла себе новый дом, а её оставила.
Зря.

[indent][indent]

[-] liminal spaces...      
[-] Re: liminal spaces

— Ты не можешь помочь, — больше не можешь. — Разве ты не видишь, Кассандра?

Дрейк никогда не понимал, почему все считали Готэм особенным. Нужно совсем немного: провести расчёской по слишком плотной застройке (больше, больше воздуха), социальные реформы (больше радости), люстрации (клочья волос, вырванных с корнем). Может быть, коренная перестройка системы власти. Больше солнца в трущобах — хороший прогноз погоды (сегодня, завтра); больше палаток с мороженым, как в Метрополисе. И никаких клоунов. Никогда.

Теперь понимает. Готэм был опухолью, вырезанной из головы Брюса: бросили рядом с поместьем Уэйном, где-то на перекрёстке. Его собственная уродливая детская с собственными кошмарами: летучие мыши, ебучие клоуны, свиные маски. Привычные системы не работали, потому что были только укромными местами в игровой комнате. Брюс использовал их, чтобы глубже увязнуть в своих детских травмах — не убивал, потому что игрушек было немного, а травмы не исчезали.

В самом начале Дрейк думал, что достаточно просто изменить правила. Стрелять не бумерангами, а по-настоящему: избавляться от старых друзей, каждую ночь проводить расчёской по городу. Выкатить солнце на центральную площадь, чтобы свет каждому бил в лицо: превратить Готэм в Паноптикум. Пусть они боятся, но улыбаются: Бэтмен следит за ними, всё будет хорошо.

— Ты не поможешь.

Дрейк улыбается: сколько бы он ни убивал, это ничего не меняло — становилось хуже; их становилось больше. Для того, чтобы изменить Готэм, перепридумать фигуру Бэтмена недостаточно.
Нужно уничтожить её. Вместе с городом. Пусть от Брюса ничего не останется.

[indent][indent][indent]

Re: the ques...      
Re: the questio...    
Re: the question abou...

Все знали — и Кассандра, конечно, тоже, — что костюм Бэтмена он хотел меньше всех. Меньше всего. Считал, что не имеет на него права. Наверное, так и вышло — в её присутствии Дрейк ощущает это особенно остро: принятые решения казались такими простыми, логичными, правильными; простыми и чистыми, как двоичный код. Как будто ответ подсказала она, сама, в день своего ухода. Теперь всё ярче Дрейк вспоминает навязанную ему паранойю: Крейн умер, но кое-что от него осталось — цифры спутаны, руки красные, вирус воспроизводит алгоритм с ошибками (кто-то стреляет, стреляет, стреляет).

— Значит, ты убивала из-за меня?

Дрейк хотел спасти, хотел защитить, но всё вышло напрасно: он, как и Брюс, приводит в город собственные ночные кошмары. Теперь это его игровая комната, главная героиня которой — не бессмертный Джокер, а Сирота; только Брюс не умел убирать за собой, а Дрейк — должен. Обязан. Правая ладонь сжимается и разжимается, как тогда — больно.

— Никто не должен. Ради этого я и стал им, разве ты не понимаешь? Чтобы тебе больше не пришлось. Никогда.

Здесь воспоминание о первом убийстве вернулось и как будто обрело прежнюю форму — теперь Дрейк понимает, что находил его в каждом из своих кошмаров. Сделал своим помощником, вместо Робина — невидимого и немого, только дотронешься из него — из тела выходит вся жизнь, всё тепло, всё живое. Как будто столкнулся с собственным отражением в кривом зеркале, только ты — фальшивый, а оно — настоящее.
Эту ошибку тоже нужно исправить. Спасибо, что напомнила, Касс.

— Сними маску, Кассандра. Пожалуйста.

Отредактировано Suguru Geto (2021-01-15 02:31:06)

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » called shots cheap shots