POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » storm the gods


storm the gods

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s8.uploads.ru/xgeAp.png
inquisitor :: W E  A L L  H A V E :: fenrishttp://s7.uploads.ru/9DJlY.png

[icon]http://s5.uploads.ru/rBob5.png[/icon][nick]era lavellan[/nick][status]shadows [/status][fandom]dragon age[/fandom][char]диртамен , 23[/char][lz]<center>ma ghilana mir din'an</center>[/lz]

Отредактировано Selina Kyle (2019-12-14 22:59:43)

+4

2

[nick]Fenris[/nick][status]a Bitter pill[/status][icon]https://i.imgur.com/CNLJ62L.png[/icon][sign]there might be a pun about feeling blue in a blue wraith but you will never know[/sign][fandom]Dragon Age[/fandom][char]Фенрис[/char][lz]do you ever get that fear that you can’t shift the tide that sticks around like summat in your teeth?[/lz][indent] фенрис где-то у тевинтерской границы - потому что его попросили подчистить для инквизиции лагерь-другой венатори. некоторые из них даже узнают его. великий и ужасный синий призрак. цепная псина данариуса. раб. убийца альтусов и их доверенных лиц. охотник на работорговцев. где-то даже разрушитель цепей, но без королевских и прочих титулов. смех один, что когда-то эти люди хотели, чтобы он ползал в их ногах, а теперь они так приятно поменялись положением, что просят пощады и милости у него, а не требуют подобных действий от упрямого сучьего сына. они находятся на кардинально разных и далеких друг от друга ступенях пищевой цепочки. даже если фенрис все еще обладает повадками цепной псины и иногда рефлекторно ждет чего-то. то ли чуда, то ли команды "фас". фенрис даже не улыбается - у него зудит в затылке, нарывает под черепной коробкой, расцветает болью от трех точек на лбу. во сне он слышит странные слова, которые не понимает. и не хочет. и не собирается. фенрис - не глупая девочка из сказки, которая следует за белым нагом, а попадает в потерянный тейг. ему совершенно нечего делать на глубинных тропах. с каждой ночью этот голос звучит все громче - фенрису все тяжелее заснуть. он и так не отличается терпением, но становится раздражительнее и яростнее. он никого не щадит. даже не задумывается. даже не улыбается мрачно, не хмыкает, не просит передать привет данариусу. он устраивает кровавые бани и хрипло дышит. всякий раз, когда татуировки его сияют лириумом, он слышит не голос. он слышит приказ, которого не разбирает, но тело откликается. фенрис уверен. что сходит с ума, что это козни магов - что это все из-за них и их поганой магии крови. фенрис хрипит и бесится. фенрис чувствует, что его тянет за шею к земле. но он продолжает упрямо подниматься. никогда еще белые наги не были такими настойчивыми.
[indent] фенрис не задыхается, когда читает письмо варрика. вовсе нет, ему совершенно отлично, просто за-ме-ча-тель-но. он не давится воздухом - ты не сможешь задыхаться и давиться, если прекратишь дышать, а ему сейчас вообще ничего не хочется и не требуется. фенрису плевать на дыру в небе, сраных магистров и угрозу вселенского масштаба. фенрис уверен, что спалил бы поганое письмо и все в радиусе километра, если бы был гребаным магом, без обид, хоук, все маги отвратительны, но не ты, ты особенный.
[indent] проблема, хоук, в том, что ты был особенным.
[indent] фенрис хочет. хочет услышать придурковатый смех, хочет почувствовать теплую руку на плече. чтобы это было дурацкой шуткой, за которую и хоук, и гном его получат. фенрис хочет разбить пару бутылок вина. фенрис хочет разодрать себе шею. сил у фенриса хватает только на то, чтобы спалить к чертовой матери лагерь. и прихватить оттуда бутылку, которую он пьет перед пепелищем. фенрис больше не обязан - он в этом уверен. помочь сраной инквизиции и ублюдочному инквизитору, косорукому кретину, магу, к тому же, от них одно зло, было просьбой хоука. это хоук написал о том, что это будет хорошим делом. что это для него важно. у фенриса от хоука только клочок ткани и письма. у фенриса ни единого шанса попрощаться и что-то исправить - у фенриса ни единой возможности быть рядом, чтобы, черт побери, помочь. когда сраный киркволл со всеми его говнюками-жителями был в беде - фенрис был рядом. резал ту тварь, которой стал орсино, резал ту срань, которой стала мередит - потому что надо было помочь хоуку. только и всего. подставить плечо. подставить вообще все, что есть, а у фенриса кроме себя и нет ничего, что бы он - создателя ради или кто там слышит и помогает, никто, очевидно же, - мог пожалеть отдать за защитника. у фенриса только он сам - и всем тем, что у него есть, он готовится принять удар и уберечь, помочь. в этот раз у фенриса на руках бумага взбухшая - варрик плакал, это очевидно, но фенрис при встрече не поднимет эту тему, за что варрик будет ему благодарен, фенрис всегда дает ему шанс на слабость, как дает хоуку шанс на придурковатость. и не один. прощанием для фенриса с тем, кто снял с него ошейник с наручниками и аккуратно повязал поверх шрамов на запястьях бережно бинты - всего одна похоронка.
[indent] фенрис швыряет допитую бутылку в огонь и собирается спалить всех и вся. фенрис выходит на тропу войны.
[indent] морозный горный воздух его не отрезвляет. ярость фенриса - это не солнечная ярость, не бойкая энергия. жажду мести фенриса не затушить так просто. его ярость холодная, в ее тени замерзают чаяния. фенрис почти не ест и почти не спит. в таком состоянии есть и хорошие стороны - он почти не слышит тот отвратительный шепот, когда спит. потому что почти не спит. он глубже кутается в меховой воротник и подгоняет свою вороную кобылу. глубже натягивает на нос капюшон. фенрис приезжает в скайхолд примерно в полдень. фенрис не обнажает меч. не сразу.
[indent] сначала его появлением обеспокоена стража на воротах - фенрис глухо рычит, как рычит раненный под сердце зверь, который готовится к последнему прыжку. у волка даже отрубленная голова кусается. фенрис хочет носом ткнуться в висок, отдавая последние почести. но не сможет. варрик написал, что тела нет, ведь оно в тени. у великого и могучего защитника киркволла, человека, способного убедить кого угодно и в чем угодно, не будет даже могилы. только памятники. фенрис не собирается рыдать у памятников. он знает, что варрик знает про завещание фенриса. меч милосердия должен быть упокоен рядом с хоуком. варрик что-нибудь придумает. потом, когда инквизиция успокоится. фенрис глухо рычит, но каким-то образом люди на вратах понимают, что он к лорду инквизитору касательно защитника города цепей. фенрис не смотрит в глаза людей - потому что знает, что увидит в них понимание. весь тедас любил этого человека. за его честность, за его готовность помочь, за то, как много хорошего он сделал и сколько готов был на себя взвалить. и его у них у всех отобрали. его отобрали у фенриса. он едва удерживается, чтобы не столкнуть кого-нибудь с лестницы. потому что он здесь не за теми, кто не виноват. он здесь за тем, кто слишком много о себе думает.
[indent] высокие двери в замок он разводит обеими руками - следом за фенрисом дует холодный ветер, задувает снегом со входа. в широкой полоске дневного света фенрис смотрится жутко. возможно, потому что его метки светятся ярче, чем свет от солнца. возможно, потому что он идет с таким напором, что смешные люди в идиотских орлейских масках с дороги уходят сами - отшатываются и шарахаются. возможно, потому что фенрис где-то между рычанием и яростным ревом драконьим спрашивает у того, кому принадлежит местный трон, "кто дал тебе право решать?". на трети пути, аккурат под вопрос, появляется варрик, обеспокоенно смотрит, пытается успокоить, но это все пустое и бесполезное. варрик держит за руку. свободную. потому что второй фенрис уже тянется к мечу. ее аккуратно накрывает каллен, он же отгораживает от инквизитора и что-то говорит, рукой показывая каким-то вооруженным людям, вероятно, страже, что все нормально, но все нихрена не нормально. у фенриса так много ярости, что, кажется, еще немного - и его зрачки выцветут, как выцвели в невозможный бело-голубой татуировки. каллен придерживает и уговаривает - и фенрис и правда его слушает, убирая руку от рукояти меча.
[indent] чтобы проникнуть ладонью в грудную клетку главнокомандующего и холодным лириумом пальцев упреждающе пройтись по его пропустившему удар сердцу.

+3

3

[indent] у эры тонкие аккуратные пальцы ; диртамен просыпается рано по утру, смотрит как солнце их лижет - ещё чуть-чуть и будут просвечиваться насквозь. он делает вид, что у него есть ещё время до утреннего совещания перед стойкой командования и попыткой проявить себя, как справедливого судью - шумные орлесианцы прислали останки флорианы де шалон на суд. эра заливается лучезарным смехом, когда ему впервые об этом сообщают. под взглядом жозефины понимает, что это не шутка. становится ещё смешнее. белые простыни пахнут внутренними землями, эра заваливается вечером в кровать не переодеваясь, лишь сбрасывая доспехи на пол. вчера он спас чью-то мать от смертельной болезни. позавчера - орлей. на столе личное письмо от гаспара с благодарностями. диртамен его даже не читает, тревожится. эра делает его чувствительным - напряжённым и немного параноидальным. в голове тысячи сюжетов, путей и картин, инквизитор не может выбрать верную. осколками всё собирает, режет ладони и надеется, что это стоит себя. война - дело богатых ; инквизиция собирает золото отовсюду понемного, но диртамен знает - не деньги помогут им добиться своих целей. люди, кровь, оружие, надежда. эра готов заплатить своей жизнью. диртамену приходится мириться с этим. только каждый день платят другие - эра с трудом с этим свыкается, диртамен привык. это что-то само собой разумеющееся.
[indent] позавчера, пытаясь незаметно пробраться мимо соласа в библиотеку, пришлось выслушивать целую тираду о вреде наличия стражей в рядах инквизиции - эра избегает его целую неделю, настолько, что решает поскорее убраться в орлей. диртамен с тревогой осознаёт, что согласен - стражи опасны. эра сопротивляется. эра любит давать вторые шансы и пытаться увидеть в других лучшее. диртамен привык копаться в тайнах и секретах, но не привык видеть там свет и надежду. эра меняет его. диртамен отпускает поводья, понимая - слишком много вокруг битв, чтобы бороться теперь ещё и с самим собой. не хочется стать, как сэра - непонятным клочком энергии, бьющей отовсюду яркими мыслями и блеклыми порывами логики. андруил никогда не была простой - никто из них не был. это проклятье они унесут в каждую свою новую жизнь. но диртамен слишком чётко видит свои будущие цели - найти семью, найти брата, уберечь, защитить. он не может позволить себе потерять рассудок - уже потеряли однажды, опьянённые властью. уже совершили ошибку. диртамен обещает себе, что это больше не повторится.
[indent] скайхолд дышит чуть легче, после возвращения из орлея. яростно. жадно. диртамен наслушался сплетен, наловил слишком много изучающих и сомневающихся взглядов. поездка во внутренние земли помогла отчиститься, сбросить с себя парадную мантию и снова стать простым солдатом. в скайхолде чувствуется радость - меньше масок, больше искренности. диртамен хлопает быка по предплечью ( выше просто-напросто не достаёт ) и предлагает как-нибудь выпить хорошенько - « королевский фуршет был слишком прост », смеётся он. бык смотрит внимательно, так диртамен смотрит на книги в библиотеке, и в голове сразу фантомы. мало кто говорит о адаманте, но диртамен считывает во взглядах. это напугало их всех. даже тирада соласа - непривычное для ужасного волка проявление чувств. диртамен вращает в руке фигурку серых стражей, ставя её подле метки скайхолда на карте. платить по счетам приходится всем. эре тошно, пусть он и знает - так нужно было. хоук должен был остаться в тени. страуд бы не выжил. хоук выживет - сам точно не знает, но верит. диртамен видит на нём следы пророчества митал и лишь на пару секунд прикрывает глаза, прежде чем отдать приказ. следы эти грязные, но эванурисы никогда не оставляли за собой чистоту - своему народу они оставили лишь рабские метки ; тедасу они оставили ложь.
[indent] диртамен вылезает из кровати к позднему утру, переодевается, планируя оставаться в ближайшее время в скайхолде. корифей отступил на шаг, вода слегка успокоилась. пока ставка командования продумывает следующие шаги, можно подобрать все осколки, что пришлось за собой оставить. скайхолд действительно дышит. мужчины, женщины, дети, животные. сердце означает жизнь. означает цель.  означает вероятность смерти. диртамен учит этот урок, выходя на балкон и осматриваясь. в тронном зале вивьен аккуратно поправляет выпавшую на лицо прядь волос, заводит аккуратными пальцами за ухо. эра улыбается и вежливо благодарит. сквозь приоткрытую дверь солас поднимает взгляд от книги, затем снова отпускает, поймав лёгкий кивок эры. варрик со скрещенными на груди руками смотрит в огонь. вивьен осознаёт, что инквизитор - единственный, кто держит мир от падения ; солас с тревогой ожидает чего-то, идущего не по его плану ; варрик скорбит - и эра отдал бы всё, лишь бы открыть секреты, хранящиеся в его сознании. диртамен сжимает челюсть до боли. если бы всё было так просто.
[indent] он даёт варрику смутные детали. варрик слишком погружён в скорбь, чтобы заметить - верит, увидит всё однажды. тело не нашли, могилы не будет, мариден не дописала песню о нём. если рассказать всю правду, нарушится порядок. человек должен идти с закрытыми глазами, чтобы сделать будущее настоящим.
[indent] эра смеётся над эванурисом - забавно знать, как спасти мир, но не иметь возможности об этом сказать. эра прячет за смехотворной бравадой своих страхи, диртамен убаюкивает их своей силой и уверенностью - всё будет, как должно быть. на лицо инквизитору слишком мало лет - почти мальчишка, почти никто. диртамен невольно и сам себя таким чувствует. кивает жозефине, с сардоническим выражением лица смотрит на воняющую коробку останков флорианны де шалон.
[indent] а глаза эльфа светятся, как вены в бастионе безупречных. диртамен замечает их сразу. не сразу понимает. сначала вздрагивает, потом вскакивает с трона. глупый и слишком храбрый каллен лезет вперёд, диртамен сначала сжимает челюсти, потом кричит :
[indent] - стой ! - следы джуна режут глаза, диртамен жмурится на мгновение, следы надежды загораются, но не ярче, чем метки на теле эльфа. бедного эльфа, которого, как и всех до него, подвергли испытанию. множеству испытаний. кажется, если прищуриться, можно увидеть поводок - поводки - какой из них ведёт к эванурисам, это другой вопрос. у диртамена слегка дрожат пальцы и лёгкая слабость в ногах, такое бывает от радости и страха. он не боится этого отчаянного убийцу, он боится за него. диртамен научил эльфов преданности, сердце сжимается почти так же, как его командора - диртамен очень любит преданность ; он взращивает её в любви к брату и семье, отдаёт эльфам. а ещё он знает к чему эта преданность может привести. варрик рассказывал о фенрисе, эра даже мельком, в одну из бессонных ночей, после адаманта, видел, как тот пишет письма, пытаясь себя успокоить скрежетом пера. эра знает, что, оставляя хоука в тени, он выписывает себе поток злости и ненависти. диртамен всё пытается убедить - всё будет, как должно быть. - фенрис, не смей убивать тех, кто ни в чём не виноват.
[indent] диртамен знает какова ярость на вкус - она тяжёлая и кислая ; диртамен просыпается в тени без брата, без его насмешек и ярких улыбок. диртамен злится, диртамен мечется яростным вороном, ненавидя наглых волков и желая разорвать их на части. спустя тысячелетия диртамен понимает - всё так, как должно быть.
[nick]era lavellan[/nick][status]shadows [/status][icon]http://s5.uploads.ru/rBob5.png[/icon][fandom]dragon age[/fandom][char]диртамен , 23[/char][lz]<center>ma ghilana mir din'an</center>[/lz]

Отредактировано Selina Kyle (2019-12-15 02:29:54)

+2

4

[nick]Fenris[/nick][status]a Bitter pill[/status][icon]https://i.imgur.com/CNLJ62L.png[/icon][sign]there might be a pun about feeling blue in a blue wraith but you will never know[/sign][fandom]Dragon Age[/fandom][char]Фенрис[/char][lz]do you ever get that fear that you can’t shift the tide that sticks around like summat in your teeth?[/lz] [indent] у каллена зрачки расширяются. фенрис - крайне высокий эльф, но каллен все равно выше. впрочем, даже того хватает, чтобы фенрис морозно выдохнул ему куда-то в подбородок. каллен знает, что следует за рукой фенриса в чужой груди. он чувствует - старая лириумная зависимость поводит носом, когда лириум скользит внутри организма. каллен удивлен, что фенрис спустя столько лет доверия вот так вот просто готов его убить. потом он смотрит в глаза - и понимает. совсем немного, но понимает. фенрис - монолит. фенрис крепче других. у фенриса в уголках глаз прибавилось морщин, а кожа потемнела от недосыпа и отчаяния. фенрис не хочет жить. фенрис не может сдаться. пока не отомстит за хоука - не сможет. у фенриса фасад монолита, но он едва дышит. фенрис ищет объяснения. фенрис не видит каллена. он видит помеху. слова инквизитора не делают лучше. фенрис хочет вцепиться когтями в сердце. даже если каллен не виноват. говорят, инквизитор - очень сильный маг. говорят, фенрис - очень сильный охотник на магов. фенрис хочет сделать так, чтобы даже в случае его проигрыша инквизитор на себе узнал, как это - когда убивают кого-то, кого ты ценишь. только разница есть. своего друга и верного защитника инквизитор сможет похоронить. сможет отдать ему последние почести. сможет касаться пальцами холодных щек. у фенриса нет такой роскоши. он любит покойника больше, чем всех живых. фенрис так много потерял. так много, что только-только начал что-то находить "свое". фенрис вскинул бы брови с сиплым "почему у меня?", ведь есть много тех, у кого много всего, кто переживет. забирают у фенриса то немногое, что он называет своим. фенрис вскинул бы брови - но он не удивляется. всегда забирают у него. фенрис не вернется в кирволл - в этом городе хоука слишком мало. несмотря на то, что там есть огромная статуя. и поместье. в поместье так пусто. фенрис чувствует, что иногда не хочет это все помнить. память его - на сердце якорь. проблема в том, что хоука не будет рядом. чужеродный голос у затылка шепчет слова успокоения на чужом языке, зарывается горелыми пальцами в лириумные завитки. чужеродный голос под черепной коробкой баюкает и жалеет. фенрису нет дела до жалости и успокоения. фенрис хочет целовать покойника в посиневшие губы перед тем, как его тело сожгут. фенрис хочет хоука обратно. даже если мертвым. любым. но у фенриса всегда забирают то, что он только-только начал воспринимать как свое. что он только приучился ждать. ради хоука фенрис научился позволять себя трогать - и приучил себя от этого не шарахаться. а теперь у фенриса ни хоука, ни доверия к окружающим. они забрали. вот и все. фенрис не хочет успокоения и жалости. фенрис хочет непременно много. и желание его непременно неисполнимо.
[indent]варрик в ужасе, но фенрис где-то на границе с ослепляющим сиянием лириума. фенрис без пяти минут не помнит своего имени. фенрис не дрожит. фенрис леденеет. фенрис без пяти минут стирает себя из себя же. он готов стереть все, кроме чужого имени.
[indent] он выскальзывает. как выскальзывает вода сквозь пальцы - варрик рефлекторно сжимает пальцы, когда не чувствует руку фенриса, которую держал. варрик впервые такое видит. он уже пугается, когда видит прямую угрозу кудряшу. но впервые на его памяти фенрис весь сияет голубым и проходит сквозь людей полностью. проходит сквозь варрика, сквозь каллена, сквозь какого-то бородатого мужика, сквозь нескольких храмовников. сердце каллена начинает биться как сумасшедшее, но оно не в руках фенриса - фенрис пришел не за калленом. инквизитор подает голос - и этим вызывает только большую ярость. фенрис не задумывается. ни о том что выше, ни о том, что явно старше лет на десять точно. даже о том, что перед ним маг, не задумывается. фенрис не может думать. у фенриса все красивые рассветы разом стали черной зарей, которой невозможно любоваться. не теперь. заклинание в спину летит откуда-то сверху, с небольшого балкона над входом. оно разбивается о сияющую на кончиках лириумом чешую, укрытую элементами доспеха и меховым воротником. фенрис хватает так, как хватают волки. фенрис хватает намертво за грудки, поднимает над полом. на запястье его лента красной ткани. это все, что у фенриса осталось. вера перестала быть маяком, потому что фенрис больше никому и ни во что не верит. его вера осталась в тени. его вера рассыпалась в прах. и никто этому не поможет. что бы магия не тронула - она это оскверняет. исключением был хоук. больше исключений в мире не осталось. жизнь фенриса до киркволла была отвратительной. потом стало лучше. чтобы потом окончательно разбить и внутренне убить. фенрис не хмурится, фенрис ощетинивается - фенрис воистину волк, потому что скалит острые клыки.
[indent]обращение по имени вызывает в нем ярость и непринятие. этот эльф его не знает. этот эльф не знает о том, что наделал. незнание не освобождает от ответственности. фенрис может сказать это даже на тевине. внутри фенрис не кровоточит - в нем не осталось крови. варрик ищет утешения в людях и книгах, варрик - эскапист, пытающийся создать лучшую реальность в книге, потому что в его реальные книги никто не верит. фенрис готов подписать в конце своего экземпляра истории о защитнике последнюю строчку. "хоук был героем, за это его и убили". для фенриса решение инквизитора - это убийство. фенрис помнит заветы воинов тумана. на зло нужно отвечать злом соразмерным, а не подставлять вторую щеку. чужое тело оказывается легким. это единственная легкая вещь, которая сейчас окружает. потому что все остальное невыносимо держать на своих плечах. но фенрис взваливает. раньше было легче, ведь он не один держал. теперь - один. фенрис не боится одиночества. фенрис ненавидит того, кто его на него обрек. фенрис хочет обратно в киркволльское утро. у фенриса нет ничего, кроме его одиноко воющего отчаяния.
[indent]- тогда я убью того, кто виновен, - фенрис не дрожит, не угрожает, он заявляет о намерениях и ставит ультиматум. голос фенриса - кровь и железо. с разрывом в небе фенрис состоит из ультиматумов и подавляющей силы, фенрис - это ответ тем, кто неуязвим для оружия, чья броня крепка, а стены неприступны. для него нет стен. для него нет брони. для него есть лишь сердце, которое нужно вырвать. фенрису плевать на мир, который любил хоук, потому что фенрис любил только хоука. как друга, как товарища, как единомышленника - даже если не всегда они сходились во мнениях. хоук умел его убедить. больше не осталось тех, кто умеет. больше не осталось тех, кто разобьет его оковы. больше не осталось вообще ничего. фенрис знает, что есть те, кто любят инквизитора. фенрису вырвали сердце. фенрис больше не любит. и чужую любовь готов растоптать. око за око.
[indent]фенрис знает, что это самоубийство. это привычка, это годами отработанный профессионализм охотника - чувствовать стрелков. чувствовать магов. знать идеальные места для засады. знать, из-за какого угла на него вынырнут с кинжалом. фенрису плевать на свою жизнь. она обесценивается до одного взбухшего письма, последней просьбы о помощи - и красной ткани на запястье. фенрис готов умереть. достойная цена за месть. даже если они не увидятся у трона создателя, потому что фенрис грешен.перестанет болеть

Отредактировано Noh-Varr (2019-12-15 12:13:34)

+2

5

[indent] эра был всего лишь мальчишкой, когда диртамен нашёл его. мальчишка, играющийся с магией и духами, любопытно заглядывающий за завесу. в нём мало, что походило на самого эвануриса — яркие глаза, яркая улыбка, яркие мысли. демоны плелись за ним, не менее любопытные. пытались прикоснуться, диртамен хватал их за руки за секунду до. эра куда больше походил на брата, нежели на него. это и привлекало. в нём не было той жёсткости, которая пришла к фалон'дину, когда он познакомился с мёртвыми — эра походил на того брата, которого диртамен уже никогда не найдёт — юного и яростного, чувствующего всё до последней капли и не боящегося эти чувства показывать.
[indent] диртамену не нравится — эра боится меченого эванурисами эльфа. боится, потому что не знает, чего от него ожидать - кто он ? он меня пугает. я рассказывал тебе о нём. варрик нам рассказывал. первая реакция эры — взяться за посох, но диртамен останавливается. дикие звери боятся огня, обезумевшие эльфы, которым нечего уже терять, хотят в этом огне сгореть. диртамен знает. диртамен был там — в этом пустом колодце, который когда-то наполняла сила, а теперь ничего. и раньше быть на дне казалось чем-то хорошим — голову поднимешь, сверху всё равно клочок неба видно. а потом силы поднимать голову пропадают. позвоночник кривляется, практически вылезает из тела. преданность — это твоё тело, добровольно отданное насовсем. возврата нет. как им управлять, если ничего не осталось — не знаешь. оно начинает действовать автоматически - у фенриса внутри чужие приказы заложены, он невольно им следуют. обучал ли джун своих гвардейцев убивать других эванурисов ? диртамен бы не удивился.
[indent] внутри всё жжётся — то ли эра невольно зажёг огонь в своих внутренностях, то ли чужое горе получается понять куда глубже, чем хочется ; куда глубже, чем надо — диртамен смотрит на фенриса сетями, которыми окутывает мир, эра — чувствами. диртамен мог бы сказать — хоук жив, но ему не хочется врать. знамение митал такое же разное для него, как и для других. он просто увидел нужную бездну и подтолкнул защитника в неё - диртамен смотрел в глаза хоука и знал. они оба её увидели. диртамен не строит судьбы, он не может знать — справится ли хоук или нет. эра верит, что справится. эра убаюкивает тревоги эвануриса своей отчаянной верой.
[indent] впервые эра чувствует присутствие диртамена, когда в тринадцать лет истекает кровью на границе с тевинтером. мать, но всё же больше хранительница клана, говорила — мы не должны останавливаться, мы должны пройти эту дорогу как можно быстрее, чтобы не столкнуться с работорговцами. эра попадает в железный капкан, охвативший его ступню железными клыками. эра плачет и дёргается. тринадцать нехорошее число. ровно за столько же золотых монет работорговец планирует его продать какому-нибудь магистру - диртамен чувствует грязные мысли, руку хочет одёрнуть, чтобы не испачкаться. работорговец опускает своё лицо близко к юному эльфу, смеётся — мальчишке ещё даже не нанесли эти дурацкие знаки, хороший товар, — он наступает на его кровоточащую ногу. you cannot break the broken. эра боится и зовёт на помощь сломанным голосом. диртамен слышит.
[indent] мы совсем не можем помочь фенрису ? нет.
[indent] диртамен спрашивает самого себя — что побудило его убить этого работорговца и спрятаться в теле мальчишки ; инстинкт ? жажда ? агония ? безумие ? скука ?
[indent] понимание — диртамену тошно ; ему хочется показать фенрису, что он понимает — понимает, как жгуче и холодно внутри, как страшно и испугано. понимает, когда в голове и пустота, и вопросы — почему он ? за что он ? почему не я ? он всегда знал, что этот момент придёт, расставлял фигурки так, чтобы всё к нему привело. диртамен собирался притворяться, будто он потерян и не знает что делать. обидно осознавать, что правды тут больше, чем актёрства. если человек создан, чтобы вставать и подниматься, то боги — возвыситься и упасть без шанса на повтор. эванурис поднимает руку, приказывая никому не трогать эльфа — ради безопасности, его и всех остальных. у инквизитора может быть под руками целая армия, но на войне он всё равно один — проиграет армия, будет следующая битва, проиграет он — тедас сгорит.
[indent] фенрис горит и не замечает. ему это не нравится, ему никак. диртамен чувствует, даже когда эльф всего лишь на расстоянии вытянутой руки - эвануриса, чтобы остановить его, или же самого фенриса, чтобы вырвать сердце. диртамен спрашивает себя - что будет, если его убьют в теле эры ? кто умрёт ? я не боюсь умирать. просто ты слишком юн, малыш. возможно в этом и ошибка - эванурисы всегда были слишком самонадеянны и трусливы, смерть казалась им личным оскорблением, от которого можно было отвернуться простым равнодушием. фен'харел всё исправил - не до конца, но всё же, - наверное, однажды диртамен его поблагодарит. поблагодарит, когда избавится от этого глубоко равнодушия, воспитанного в нём веками беспечной жизни среди книг и тишины.
[indent] поговори с ним ты. я его боюсь. это и нужно.
[indent] эра медленно сглатывает, чувствуя чужую ярость на своём лице - она почти осязаемая. поднятая диртаменом рука бесконтрольно падает, словно ей перерезали нить. чувствовать своё тело вновь в полном контроле - это странно. это приятно, словно буст адреналина, вогнанный под кожу. эра боится чуть меньше. но всё равно боится. с чего диртамен решил, что страх здесь и нужен ? эра даже оттолкнуть фенриса не сможет - он убийца магов, а эра всего лишь мальчишка, даже не маг практически - деревенский простачок, который благодарен случаю - если бы не диртамен, он был бы рабом в тевинтере ; если бы не диртамен, он бы умер в храме священного праха ; если бы не диртамен, он бы никогда не справился с обязанностью быть ни вестником андрасте, ни тем более инквизитором.
[indent] эра чувствует себя пустым, когда диртамен отпускает поводья. он не держит их насильно - эра в любой момент может положить свою ладонь на его, - но лавеллану спокойнее, когда эванурис всё контролирует. эре хочется вывернуться из своей кожи. получается лишь нервно дёрнуться, но не вырваться из чужих рук.
[indent] - прошу, не вреди никому здесь, - диртамен мысленно закатывает глаза. когда-нибудь мальчишка научится понимать, где опасность. или хотя бы иногда сначала думать о себе. - я вижу твою злость, фенрис, но я не могу позволить ей меня убить. тогда ты убьёшь весь тедас, хоук просил меня его сохранить.
[indent] эра долго зажмуривается. смелость ищет, находит, но всё равно тревожится. диртамен не оставил бы его, если бы не знал, что так надо. каждый раз, когда эре нужно сделать тяжёлое решение, диртамен рядом - диртамен тихо говорит, что всё будет хорошо, и эра верит. верит так же, как когда впервые протягивал незнакомому, но тёплому духу руку. так же, как когда он впервые почувствовал его силу в себе - он боялся, что она сожжёт его изнутри, они оба боялись. зря. диртамен видит в эре своего юного брата, которого не вернуть. диртамен улыбается. эра чувствует эту улыбку. а ещё эра чувствует его боль - эванурису тошно, и это делает его таким похожих на них. на каждого, кто стоит в тронном зале или находится в стенах скайхолда ; на каждого, кто за ними. даже немного на корифея. на кого-то живого - не на далёкого бога. на эльфа, который делал ошибки и знает им цену. знает, что такое преданность и забота. готов отдать за это свою жизнь.
[indent] - пожалуйста, фенрис, - эре приходится собрать всю свою решимость в кулак - он впервые кажется таким маленьким, едва светящимся якорем. диртамен молчит. он смотрит эльфу в глаза - больно. не ему. фенрису. эра не сможет понять. диртамен может. они могут.

+1

6

[indent] фенрис смотрит в чужие глаза зажмуренные. он не радуется тому, что напугал. он больше ничему не радуется. когда его боятся магистры, фенрис смотрит сверху-вниз с мрачным удовлетворением на ту грязь, которая валяется у его ног и просит о милости за секунду до прощания с сердцем. и это не метафора того, что фенрис выпотрошит всех, кого любят работорговцы. это манифестация его намерений. он научился за все эти годы находить хороших магов - даже если продолжал в первую очередь воспринимать их настороженно. но были хорошие маги. глупо спорить. надо просто внимательно смотреть. фенрис не любит тех магов, которые угрожают свободе других, потому что он слишком ее, свободу, ценит. никто не смеет ее отбирать. фенрис был свободен - он мог и от хоука уйти в любой момент хоть на край света. просто не хотел - фенрис мало похож на волка, он скорее кот, которых ходит сам по себе. андерс возмутился бы сравнению. андерс был засранцем, лишний раз подтвердившим, что маги опасны. инквизитор был магом, который испортил все. на корню. инквизитор, этот маленький мальчик, своими руками все сломал. инквизитор был ребенком, не понимал, что делает - но это не оправдание, это укор всем тем, кто рядом с ним и не повлиял. кассандра любила всех контролировать - но здесь все просрала бездарно. сестра соловей прибыла из орлея в вольную марку, чтобы повлиять на ситуацию - и, как и тогда, все проворонила (хоуку и варрику наверняка понравилась бы шутка, но варрику не до шуток, а хоук больше их не услышит). каллен, этот кудрявый кретин, был храмовником, вот уж кто должен знать, что за магами нужно следить, но прошляпил.
[indent] изабелла любила конкретную часть тедаса - ту, что покрыта морем. мерриль любила тедас, о котором знала ровным счетом ничего. гаррет хоук любил тедас - без исключения и без подробностей, он просто любил мир. фенрис тедас не любил. потому что видел его худшую часть - тевинтер. видел рабов, выталкиваемых на гладиаторскую арену - просто потому что власть имущим хотелось хлеба и зрелищ. фенрис видел сегерон - и как все истребляют всех, как маленькие дети кунари умирают от рук лаэтан, как в тела обычных тевинтерских солдат, кинутых в бой, впивается кунарийский стяг - и как взвивалась от него кровь, подконтрольная магистрам. как среди этого выживают воины тумана, уходящие в закат - и как все меньше и меньше этих потрясающих людей. фенрис убивал их всех. фенрис ненавидит свои руки, потому что они - то, что регулярно делало тедас хуже. фенрис не любит тедас, потому что видел худших из людей - жадных до власти альтусов. фенрис знал самого отвратительного из них - данариуса. фенрис помнил, что с ним делал данариус. фенрис не хочет это забывать - потому что это наполняло его яростью и напоминало о том, с чем он должен сражаться. гаррет хоук помог ему попробовать любить тедас - не сразу и не весь, но определенные моменты в нем, определенные места. первым любимым местом стал "дом" - первый "свой", поэтому и дом. фенрис не помнит свой первый дом - не помнит детство, помнит сестру и мать, и то не все, память еще возвращается. фенрис не знает счастливого детства, потому что его жизнь началась с цепей, невыносимой боли и унижения. фенрис искренне и старательно учился любить мир, как учился читать - он открывал мир заново и учился находить в нем светлые краски. теперь мотивации не было. не было причин. того, кто любил мир во всех его проявлениях, больше не было. фенрис искренне не видел причин, по которым должен был продолжать. во имя светлой памяти? его светлая память потеряла краски. все снова стало отвратительным. фенрису нет дела до судьбы тедаса, если в нем нет гаррета хоука. ему вообще ни до чего нет дела, кроме собственного отчаяния.
[indent] - почему я должен волноваться о тедасе? - потому что тедас не отпустил хоука, не дал ему жить в покое и мире. мир и покой фенриса - это периодическая охота на работорговцев и разборки с преступниками в киркволле. но им не оставили шанса хотя бы немного побыть еще вместе. гаррет всегда был героем. фенрис всегда готов был умереть вместо, потому что мир не заслужил хоука, но его стараниями становился лучше. мир несправедлив. мир не заслужил хоука. фенрис, наверное, тоже. фенрису не нужен мир без хоука. он в нем просто не хочет жить. не в нем. не так. они все, все члены семьи этой бородатой бестолочи, готовой отдать все за других, хотели для него одного - покоя. чтобы от него больше не зависело так много, хоук не был железным, как бы его статуя не пыталась внушить его монументальность и несокрушимость. ему нужно было отдохнуть. но весь мир на него набросился, накинулся - хоук нужен был всем и всегда. и никто не хотел дать ему шанс пожить. никто не понимал, что даже ему, непобедимому человеку-легенде, нужно выдохнуть и перевести дух, отдышаться - даже если в киркволле пахло дурной выпивкой, мочой и кровью.
[indent] инквизитор - маленький ребенок. как все дети - он боится того, с чем не сможет справиться. с гневом фенриса не справиться никому - потому что само то, что говорит эта остроухая ошибка природы, а если его, такого хилого, маленького и слабого, что можно переломить ему шею одним простым движением, не сожрал естественный отбор, то это именно ошибка и именно природы, демон побери, давит на ярость и заставляет ее вскипать. такое говорил только один человек. пожалуйста, фенрис - так манипулировал именно хоук. его сраная школа. именно он был таким искренним и так хотел лучшего для всех, что гробил - и угробил таки, молодец, гаррет, отличная работа, гаррет, да пошел ты, гаррет, чтоб тебе в тени икалось, гаррет, - себя. именно он беспокоился о других, именно он обладал этим всратым комплексом спасителя всех и вся, именно он так просил. тоже глаза в глаза. обычно еще за руки держал. давил своей искренностью на все то, что фенрис не понимал, ему были чужды все эти глупости, гаррет на избирательно работающей эмпатии фенриса играл, давил на нее там, где фенрис не мог не уступить, где просто не смел сказать "нет". этот ребенок делал все это. этот ребенок, который наверняка с этой же искренностью отправлял хоука на смерть. вот так вот просто. и от этого ярость вскипала, заставляла скалиться - фенрису больно, фенрису паршиво, фенрис так много потерял, что не готов встречать такие явные напоминания и аллюзии.
[indent] фенрис слышит голос варрика на фоне, но не разбирает слов, у фенриса вокруг пустота. он реагирует на шум оружия - слабо дергаются острые уши в сторону всех тех, кто остановлен по движению чужой руки, но готов вступиться. фенрису плевать, если его убьют, охотиться на работорговцев есть кому, хоука больше нет, мир и так крошится и ломается. а фенрис просто не уверен, что теперь для него есть место. дом, говорят, там, где сердце. фенрис не думал, что однажды вырвут его собственное. не вырывали. выжгли. фенрис справится. фенрису бы только последний рывок, чтобы унять горечь. остальное для него уже не играет роли. фенрис никогда не бесился во время игры в порочную добродетель. даже если проигрывал. сейчас фенрис готов перевернуть стол и разбить стулья о головы всех тех, кто вокруг. варрик беспокоится и боится - потому что инквизитор лишь ребенок. дыхание создателя, фенрис, он лишь мальчик. это инквизитор. тот, кто сидит на своем троне и решает чужие судьбы. этим он берет на себя невероятную, размером с мир, ответственность. что-то в этом ребенке неверно, неправильно, не складывается, от повелительного движения до этой вот безвольности. ребенку не понять подобной боли. в ребенке что-то не сходится. фенрис присматривается - взгляд у него драконий, разделывающий. фенрис выискивает несоответствия. фенрис не доверяет. потому что доверие гаррета и его готовность помочь привели его в могилу. но. но. но варрик знает, как давить. поэтому фенрис смотрит на него через плечо. эти двое знают, что ему сказать. у фенриса все еще ничего не осталось, но когти его перчаток с тихим лязгом разжимаются, роняя ребенка обратно ногами на пол. фенрис не убирает рук - и ему все еще хватит одного движения, чтобы убить это дитя.
[indent] фенрис пришел не для того, чтобы отступить из-за манипуляций. он жил в тевинтере. на такое дерьмо он больше не купится.
[indent] - мне нет дела до всех тех, кто лижет тебе пятки, - фенрис не говорит "инквизитор", потому что этот титул для него пуст и пресен, как пуст и никчемен солнечный трон, фенрис хрипит и все еще сияет огромным пожаром своего посмертного гнева. фенрис еще не уверен, что отпустит инквизитора. но все те, кто вокруг, не пострадают. фенрис не раб-убийца. больше нет. но он все еще убийца. и он готов умереть так, как жил всегда. с кровью на руках.

+1

7

[indent] эра никогда не был создан для власти ; эра должен был остаться в своём доллийском клане, должен был стать даже не хранителем, а просто самым обычным представителем своего народа - он бы получил валласлин, верил бы в богов и боялся ужасного волка. он бы ходил босиком по лесу, сторонился древних руин и заботился бы о галлах. он никогда не требовал от жизни слишком многого - ему хотелось спокойного мирного счастья, поменьше вопросов в голове и осознание, что завтрашний день будет таким же спокойным, как и сегодняшний. диртамен приносит в его жизнь хаос, эре не нравится, эра боится. его заставляют неоднократно перешагивать через себя и делать вещи, на которые он никогда не был способен. диртамен тянет руку к ядовитой на вид сфере, диртамен упрямо смотрит в глаза кассандре, диртамен вздёргивает подбородок, когда говорит с жрицами, диртамен направляет посох на мятежных храмовников. диртамен сажает их тело на трон. эре хочется вскочить, словно он только что сел на угли. диртамен привык ходить по дорогам из пепла, эра не знает выдержат ли его босые ноги такую грязную и твёрдую почву.
[indent] диртамен обещает, что всегда будет заботиться о эре - лавеллан ухмыляется, всегда - для них слишком разные понятия. диртамен требует полного доверия, а эра слишком слаб, чтобы правильно сопротивляться. лишь со временем понимает - сопротивление и не нужно. диртамен выполняет свои обещания. если бы эра стал вестником андрасте и инквизитором без него, тедас бы уже давно сгорел - сам бы ненароком поджёг этот фитиль. в эре есть мягкость, вера и доброта, но этого недостаточно, чтобы спасти мир. в эре даже нет желания его спасать - спрятаться бы куда-нибудь и дать людям более способным всё решить. диртамен заставляет его смотреть прямо, и иногда эре кажется, что у него всё получается.
[indent] каждый раз, когда эванурис покидает их общее сознание, эре кажется, будто его опустошили - перерезали горло, а потом зашили заново. тело вроде бы поддаётся управлению, слышно каждое движение, каждый скрип кости, каждый вздох ; но эра чувствует себя пустым. иногда кажется, что это сам эра нуждается в эванурисе больше, чем тот в нём - на месте лавеллана мог быть кто угодно, любой другой эльф - мальчишка или старик, воин или маг, какая разница - диртамен же решает спасти его. именно его. эра никогда не находит в себе сил спросить - почему ?

[indent] в адаманте эра прячется под глубокие слои сознания диртамена ; эванурис многослойный, сложный, если под ним спрятаться, то уже практически ничего не страшно - внутри них глубокий колодец, тёмные стены, но тёплая прозрачная вода - сила эвануриса. эра опускается на самое дно, чтобы там глубоко вздохнуть. он бы всего этого не выдержал - не потому что он слаб, а потому что он другой. он лучше остальных умеет дарить вторые шансы и останавливать руку палача, прежде чем тот лишит кого-то жизни. однако, когда диртамен собирается оставить хоука в тени, эра обнимает свои колени руками и вгрызается зубами в ладонь, чтобы не расплакаться. диртамен говорит, что всё будет хорошо. эра пытается верить.
[indent] прошу, пожалуйста, пусть он выживет. кого ты просишь ? кого-нибудь.
[indent] эра верит - диртамен знает, что делает ; они всегда верили в них - в эванурисов, - всегда считали, что они на их стороне. если диртамен хранит секреты, значит так надо. он всё равно никогда не сможет ничего скрыть от эры - сознания делятся не на пополам, а сливаются друг с другом. что знает диртамен, знает и эра. они уже к этому привыкли - научились с этим жить - научились доверять. эре скрывать нечего, диртамен не знает как всё скрыть - остаётся радоваться, что мальчишка верит и никогда не раскроет чужие секреты. общие, по сути, секреты - всё равно их так много, что сложно решить с какого начать.

[indent] эра делает шаг назад, в сторону от фенриса, стукается обратной стороной коленей о трон. дурацкий трон, на который эра всегда отказывается садиться - диртамен в такие моменты берёт тело под свой полный контроль. эра чувствует - задел что-то внутри эльфа, это что-то отозвалось - яростным криком или невыпущенным тихим всхлипом, заставило его отпустить инквизитора. в этом мёртвом на вид существе есть ещё что-то живое. через память диртамена эра видит чужие валассалины, лицо ещё одного могущественного эвануриса и его имя. видит как эти метки получают.
[indent] зачем он делал это с ними ? потому что хотел. мы все чего-то хотели и каждый получал желаемое по-своему. а чего хотел ты ?
[indent] диртамену нужен фенрис - ключ к джуну ; его гвардеец, который может привести к хозяину. джун может привести к желаемому - к брату. эра чувствует чужую тяжесть на сердце - эра не знает каково это - любить кого-то тысячи лет. и быть готовым любить столько же, чтобы не случилось. у эры мурашками покрывается сердце. он слишком далеко от всего этого ; они - древние боги, а он - просто никто. чудом не сломленная жизнь. корифей назвал его ошибкой, эра согласился. диртамен сказал, что ошибок по сути не существует - ошибки можно исправить, стереть - для этого нужно вернуться в прошлое, а это невозможно.
[indent] оставленный в тени хоук - не ошибка. как теперь в этом убедить его верного спутника - другой вопрос.
[indent] эра недоумённо хмурится, услышав фенриса :
[indent] - но мои пятки слишком грязные, чтобы их лизать, - кажется где-то в самом дальнем уголке разума слышится едва различимый смех диртамена. эра заливается краской - он чувствует себя дураком, сказавшим какую-то глупость. будь диртамен физически реален, он бы обязательно ткнул его локтем. у фенриса в глазах северное сияние, которое, эра уверен, растапливается только при виде хоука - лавеллан помнит, как гаррет упоминал своего эльфа. своего, не потому что он ему принадлежит, нет, своего, потому что он просто есть. и вот от фенриса веет сквозняком, от которого пробирает до костей. ладони у эры недостаточно тёплые, чтобы ими согреть, пусть одна из них и горит чужим пламенем. - я имел в виду... фенрис, я сожалею, что защитник остался в тени. но у нас не было другого выбора. ты имеешь полное право злиться и думать, будто я принял это решение потому что глуп и не достоин быть инквизитором. но я знаю, что не могу тебе позволить сейчас меня убить - не сейчас, когда корифей жив и всё ещё угрожает нам. если... если тебе это будет нужно, ты можешь убить меня после.
[indent] эра делает короткий вздох. диртамен обещал, что всё будет хорошо. хоук может быть выживет. иначе, им придётся за это платить - эра готов. потому что верит. верит в себя, в эвануриса, в хоука. и верит, что у фенриса не дрогнет рука. и это правильно - если хоук не выживет, эра не знает, как потом с этим грузом жить.

+1

8

[indent] фенрис ни на секунду своей жизни не пожалел о том, что связался с хоуком. каким бы позорищем тот иногда не был - не пожалел. хоук мог быть несносным, хоук мог быть невыносимым, но чего у него было не отнять, так как это какой-то потрясающей человеческой честности и открытости. гаррет хоук был потрясающе открыт миру. многие из них такими были - только фенрис, наверное, закрывался сразу и ото всех. и варрик, но он скрывал это байками, в которые люди верили. андерс открывался только тем людям, которые разделяли его идеи или которым нужно было помочь. изабелла готова была раскрыться в любом случае и любой позе - и иногда это даже интриговало. первое время точно. мерриль была открыта миру - даже если это означало нырнуть в эльфинаж и любоваться всем тем ужасом, который в нем происходит. себастьян был слишком непонятным, но держал сердце полуоткрытым. должен был бы быть добрее, ведь того просил его создатель, но месть, которой требовала его кровь, была сильнее, в конце концов. фенрис это теперь понимал. он ведь ни на секунду не пожалел, что этот бородатый шутник рядом, что фенрис доверился и подпустил. даже если этот гений купил чертову костяную яму. даже если теперь этот гений был мертв. фенрис не пожалел ни не секунду, что связался с хоуком. как бы отвратительно он не поступил с ним, когда оставил одного. фенрис бы с радостью пообещал дать по морде, но не выйдет. ему бы хотя бы еще разок прижаться щекой к чужому плечу и погреться, еще всего один раз услышать голос и дурацкую шутку из разряда "угадай, сколько яблок выросло на дереве? все яблоки!". он же никогда не просил ни одного из возможных богов ни о чем, всегда сам все делал. почему единственный раз в жизни нельзя? потому что грешен? потому что убивал? или просто потому что все боги глухи, слепы и мертвы. просто потому что богов не бывает. иначе они бы такого не допустили.
[indent] он пропускает шутку мимо ушей - фенрису нет до них дела, фенрис не может ни улыбаться, ни смеяться, все это в нем заглохло и вымерло, опало на руки с тихой дрожью. когда-то так наверняка шутил и гаррет - он вообще знал все оттенки дурацких шуток, всегда отвешивал эти свои широкие улыбки и всегда был невероятным человеком. фенрис мог только находиться рядом и тихо восхищаться. фенрис много чего мог. мог вырезать целое поселение воинов тумана. мог один завалить великана. мог убивать магистров. мог убивать работорговцев. мог разрушать все, что могло разрушаться, мог заживо вырывать сердца, мог потрясающе стрелять из лука. фенрис был создан для ведения войны - данариус просто пользовался тем, что у щеночка достаточно человеческое тело, чтобы его грязь не считалась повышенным интересом к животному. даже если иногда фенриса содержали не лучше псов. фенрис на этом топливе жил. на том, сколько пережил, как сложно рабам, как больно рабам, как отвратительно. любимый аргумент тевинтера - мы даем им рабочие места и место для жизни, мы их обеспечиваем, мы молодцы. типичная логика магократов, жадных до власти. институт рабовладельчества никак не курировался, не был криминализирован, если мастер избивает своего раба - это его тело и его дело, он может делать все, что захочет. фенрис просто понимал, что эту заразу нужно убрать. но он мог делать это только оружием - как кошка зализывает раны, так фенрис мог лишь убрать ранение. не причину. хотя иногда он думал о том, что надо просто вырезать всех альтусов.
[indent] но хоук таким не был. гаррет хоук всегда находил силы улыбаться и шутить, всегда находил для всех место в своих объятиях, всегда готов был поддержать и откликнуться на просьбу о помощи. и это при том, сколько всего этот невероятно открытый и добрый человек потерял. он потерял мать - и держал ее на своих руках. фенрис помнил то, каким в этот момент был разбитым гаррет, как улыбался через силу, лишь бы не посыпаться самому. хотя по нему было заметно, что все плохо. фенрис мог только держать за руку и помогать пережить. фенрис только мог дать твердую землю под ногами, мог решить часть проблем - мог разобраться вместо хоука и авелин с уродами в порту, мог раскидать магов и храмовников по разные стороны киркволла, мог демонстративно вынести за шкирку тех представителей хартии, которые считали, что хоук им должен. он просто давал ему время перевести дыхание - и свободное время проводил все равно рядом, накрепко удерживая, когда нужно было. у них, если так подумать, тогда и не было особо отношений. потом случилось... много чего. но фенрис, пожалуй, уже тогда восхищался. потому что у гаррета был очень сильный характер и он всегда был готов помогать другим, чтобы забыть о горе. фенрис ему даже завидует немного. гаррет умеет быть честным с самим собой, принимает свои эмоции, имел прекрасную семью, умел прощать, как-то чувствовал, кому можно простить ошибку, а кому нет. наверняка он не держал на инквизитора зла за то, что тот наделал. проблема в том, что фенрис таким не был. и прощать мог лишь близких. то есть не тот случай.
[indent] фенрис готов пожелать инквизитору подавиться его сожалением, соболезнованиями и прочей чушью. фенрис не хочет больше эмоций чужих. фенрис хочет справедливости и честности. фенрис хочет действий, а не болтовни.
[indent] - мне плевать на сожаления, - лицо фенриса разглаживается в одну посмертную маску, он смотрит холодно и остыло, он все еще нарывает внутри, но он затягивает на горле собственного гнева накрепко ремень и душит, чтобы не бесноваться тогда, когда нет смысла, его устраивает предложение, потому что хорошо, допустим, что хоук любил тедас и было бы правильно его сохранить, у фенриса нет опасений, что инквизитор от него сбежит, фенрис не тот самый марий, чтобы его почитали как убийцу магов, фенрис умеет убивать все, что движется, а сбежать от него невозможно, об этом поет лириум под его кожей, фенрис не доверяет магам, но не даст сбежать от себя тому, кто совершил подобное, варрик слишком любит жить, мерриль и изабелла слишком любят мир, фенрис не готов лишать их этого, но готов отложить свою месть и погореть изнутри еще, в фенрисе из живого - угольки ярости на пепелище внутренностей, фенрис окончательно убирает руки, но смотрит все еще с ненавидящим драконьим гневом, у фенриса глаза цвета пышущего зеленью и цветами июня, все цветы перебил мертвецкий холод, даже казалось, будто после недавнего сияния глаз даже цвет их стал тусклее и тяжелее, - как только ты закончишь свое дело, я тебя убью. договорились, - не с магами заключать подобные пакты, магам нельзя верить, но фенрис протягивает свою руку.
[indent] если его попробуют обмануть - лжецу придется на собственной шкуре испытать, что значит быть беглецом. если же инквизитор сдержит слово, фенрис даже будет готов его немного уважать. редкий маг мог держать свое слово. даже хоук не мог. все, что наобещал - все в пропасть. все дракону под хвост. фенрис не знает, что будет делать дальше - да и сейчас у него особого плана не было. просто дождаться, когда все это кончится - и прийти за своим. это будет честно. фенрис слышит расслабленный выдох варрика. и это понятно, ведь тетрас наверняка сейчас пытается найти слова, чтобы переубедить и спасти спасителю мира жизнь. фенрису плевать. фенрис возьмет свое. это было делом принципа.

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » storm the gods