Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » девушка из высшего общества


девушка из высшего общества

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

баки, романова, рамлоу
квартира брока и вот это всё

что бывает, если
оставить собаку одну дома

+1

2

Барнс перевернул все кружки ручками в левую сторону. Потом немного подумал и перевернул в правую.
За эти три дня Баки успел перебрать, почистить и положить, как было, весь арсенал Рамлоу. А ещё попытался разобраться, как работает стиральная машина, и она после этого все равно продолжает работать — это успех.
Барнс только раз выходил за дверь, когда понял, что в холодильнике Рамлоу шаром покати, да и в шкафах тоже. Потому что Солдат все сожрал (к плите он так и не подходил, мороженые брокколи и нагетсы тоже ничего) под рассказы телеведущей о том, что многие люди склонны заедать свои переживания, оттого у них столько проблем с лишним весом, а ещё про то, что они никак не могут расстаться со своими лишними фунтами из-за проблем с головой. Так и сказала: все в голове.
У Баки вот есть, например, такая проблема. (И с головой, и с весом) Рука — явно лишняя, но расстаться с ней он не может.
Барнс тогда вышел из дома, правда, дошел только до площадки третьего этажа. Вернулся и заказал доставку. Потому что запасной телефон и кредитку Рамлоу (по документам Кросса) он нашел ещё в первый день, когда провел ревизию всех шкафов.
К тому же, через 15 минут обещали показать следующую серию с той женщиной, а Солдат не сможет уложиться за это время, не привлекая к себе лишнего внимания.
Романофф и так следит за ним, Барнсу в прошлый раз удалось уйти, но это только вопрос времени, когда она придет предъявить счёт.
Романофф повезло, что она первая в очереди. Барнсу повезло, потому что остальным уже ничего не остаётся.
Ему бы главное успеть рассказать Броку про тот склад, и про левые счета, и про Романофф. А ещё сочинить Стиву письмо.
Через час Барнс наворачивает второй контейнер с мороженым,  выкидывая упаковку прямо на пол (Брок будет только послезавтра, он ещё умеет убрать), и кивает в экран.
Первое. Никто не умеет читать мысли, поэтому надо словами через рот. С этим Барнс абсолютно точно согласен. Люди сложные.
Второе. Не надо названивать по 48 раз в день. Вот конкретно с этим у Барнса, конечно, проеб. Он не считал количество смс с прошлого мобильника, но с нового (у Рамлоу в тумбочке лежал, наверное, ему не очень нужно) насчитал уже 8 смс. Барнсу просто важно знать, что Брок жив.
Третье. Если вас любят, то даже если вы пересолили суп, его сожрут. Такого Барнс не понимает совсем. Особенно потому что есть доставка из ресторанов. Он слышал про элементы садо-мазо в отношениях. (Например, что некоторые любят пощёчины, когда их трахают, или что кто-то не против, чтобы им сломали руку и говорят полицейским, что никто ни в чем не виноват. Барнс не понимает, но наблюдения показывают, что среднестатистические люди живут примерно так. Наверное, там есть какой-то смысл)
Четвертое. Прошлое нельзя тащить в новую жизнь. Бывших в новую жизнь тащить нельзя.  Барнс думает про Стива, Наташу и Брока, окончательно запутывается и даже на пару минут прекращает жевать.
Барнс вскрывает упаковку с подтаявшей брюссельской купустой, гости в студии обсуждают измены. Большинство за то, что даже если сильно напился и ничего не помнишь, то это и все равно измена.
Барнс помнит, что изменников Родины отправляли в ГУЛАГ.
Стив не прав (он тоже не разбирается в отношениях). Барс не помнит, но он все равно виноват.
Шоу уходит на рекламу, а Барнс не слышит, скорее, чувствует, что он в квартире больше не один.
Не успел.

+2

3

7:15. Кофе в Старбакс. Пряный тыквенный латте, пожалуйста. (Все плохо, совсем)
Наташа пьет очень сладкий кофе и знает, что Барнс за ней не следит. Следят другие ребята, но это они исключительно из-за недостатка межушного ганглия. Ничего страшного, можно пренебречь.
7:45. Маникюр в том самом дурацком салоне, после которого придется все переделывать. (Зачем?..)
Наташа рассказывает Стелле про несуществующую подружку из колледжа. Оказалась редкой сучкой, представляешь? Встречалась с капитаном бейсбольной команды только потому что он мне нравился.
Наташа делает вид, что потеряла Барнса из виду. Барнс делает вид, что он хозяюшка (снова), и наводит в укрытии свой порядок.
Все идет своим чередом.
Она сдается на третий день. В том, что Барнс жив, Наташа почти уверена. Если бы он совсем перестал выходить на связь, Стив начал бы бегать по потолку в первую же ночь. Стив, очевидно, не бегает. Значит, Барнс, очевидно, что-то ему пишет.
Впрочем, не исключено, что это временное явление. Наташа не знает, что еще может додумать Солдат и насколько это будет опасно. Значит, они должны поговорить. Других вариантов нет.
22:45. Кофе в Старбакс. Пряный тыквенный латте, пожалуйста. (Все плохо, совсем)
Наташа выходит из машины и пару кварталов идет пешком. Уже совсем темно и горят фонари. Рядом с баром (тем самым) кто-то посредственно играет на гитаре. Cause if we don't leave this town, we might never make it out. I was not born to drown, baby come on.
Наташа думает, что они издеваются.
Она заходит через дверь (кажется, это подсказали остатки совести) и слышит звук работающего телевизора. Барнс определенно совершенно точно жив. Вот он: сидит, отбрасывает тень и обертки на пол.
(Хозяюшка)
Романофф проверяет все остальные комнаты — никого. Вопрос, конечно, зачем мистеру Кроссу такой арсенал (и кто такой блядь этот мистер Кросс), но с этим она разберется чуть позже.
— Подожди. Послушай меня, — Наташа выходит из-за угла и останавливается в проходе, — Ты никого не убивал. Просто я…
Просто я подумала, что ты все вспомнишь, если немножечко стукнуть тебя по голове. Ведь до этого тебя никто не бил по голове, верно? Наверное, потому с памятью и проблемы. А тут бы точно помогло, методика проверенная. Даже и не знаю, почему все пошло не так.
Просто я немного обиделась, что тебе в голову не пришло ничего нужного после всех подсказок. Не смогла сдержать себе в руках. Загадочная русская душа, эмоциональные порывы, ну, ты знаешь…
Просто я… неужели ты думаешь, что если бы ты убил кого-то важного, я бы ударила тебя по голове и все?
У Романофф есть множество версий, и все дурацкие. Даже та, которая правдивая. Особенно та, которая правдивая.
Впрочем, озвучить она не успевает ни одну. Дверь открывается, в нее входит мистер Кросс, который, само собой, никакой не мистер Кросс. Наташа на мгновение замирает на месте, а потом медленно пятится в противоположную от Барнса комнату. У нее должен быть путь к отступлению. Она должна рассказать все Стиву, как бы больно ему ни было это слышать.
Ну кто бы мог подумать.

Отредактировано Natasha Romanoff (2020-01-14 11:48:31)

+2

4

Заводить собаку Брок никогда не хотел. Это был бы очевидный минус вообще ко всему. Если он сдохнет на каком-нибудь очередном сверхсекретном задании, о собаке никто не вспомнит, никто её не покормит. На кого повесить животное, насмерть привязанное к хозяину?

Барнс, с другой стороны, был единицей абсолютно самостоятельной. Ещё лучше, чем какой-нибудь кот — в том смысле, что еду в холодильнике мог найти сам, по углам не ссал, в окнах не застревал и не бегал трахать соседских кисок.

С третьей же стороны, это тяжеловесное чудовище ощутимо придавливало все шансы съебать из страны неузнанным, незамеченным и, что немаловажно, живым. Сначала Броку казалось, что Барнс хочет таскаться за ним и выполнять приказы — но на приказы ему было насрать. Потом он думал, что отмороженное чучело, лишённое агрессивных блокаторов, криозаморозки, медикаментозной поддержки и толпы умных крыс, хочет трахаться — с кем-нибудь, кого знает наверняка. Но и тут не угадал (и очень этому обрадовался).

Потом Рамлоу устал предполагать и оставил всё как есть, осторожно пытаясь свалить из страны. И нихуя у него не вышло — Солдат, вымуштрованный как очень дорогая и очень действенная поисковая псина-убийца, находил его везде. Даже не одной из засекреченных и безымянных хат Уорда на окраине города.

На самом деле всё это отвратительно.

Вернуться получается чуть раньше, но Рамлоу этому не то чтобы был рад. Если бы всё пошло как надо — он бы свалил из штатов, словно его тут и не было. Но приходилось возвращаться в квартиру, зная, что на пороге (возможно даже буквально) поджидает гора мышц и странного поведения с поехавшей крышей в придачу.

Конечно, может просто эта крыша мягонько становилась обратно. Но ситуации это не меняло.

Добираясь от частного аэропорта до квартиры, Брок от лени придумывает, с какой фразой встречать Солдата. На ум ничего не приходит. Постепенно голову занимают куда более важные мысли — отмыться (лучше — отскрести с себя ёбаную пыль и кровь), скинуть грязные шмотки в стирку (или сжечь — опционально), пожрать и выспаться. На полпути Рамлоу почти тянется к телефону, чтобы скинуть на свой же, второй (запасной, мать его), сообщение — «закажи жратвы». Почти — но всё же оставляет затею невыполненной.

Около дома голодный желудок выпрашивает купить у полуслепой негритянки огромный жирный хот-дог. И всё почти хорошо. Он даже, за время подъёма на нужный этаж, успевает простить Барнсу пару дней заранее. На будущее. И оказывается не готов к тому, что в его квартире не только Барнс (ну и срач, блядь, ну кто так делает), но и Романофф. Внутри всё неприятно сжимается от мысли, что вот теперь его с радостью поймают и засунут за решётку, а это самый херовый из всех раскладов.
— Так.
Тяжёлая сумка со снарягой падает к ногам. Брок не сводит глаз с отходящей в сторону спальни Наташи, краем глаза стараясь отслеживать слишком быстрого (нет, ну так нельзя) Солдата.

— Какого. Хрена. Меня не было всего три дня, Барнс, — говорит, чувствуя, как усталость перерастает в злость. Рука по привычка тянется к пистолету на поясе. Нет, ну почему. Почему он не сдох там, под чёртовым рухнувшим зданием. Почему не сдох позавчера утром, вытаскивая Лаки из-под очереди пизданувшегося шизика. Почему, работая в такой опасной профессии, до сих пор жив, хотя уже по всем параметрам пора на пенсию.

В телевизоре неизвестная мадам громким и слишком высоким голосом повторяет что-то об отношениях в браке.

+2

5

Барнс достает пистолет из-под подушки и сползает на пол. Он знает, что он виноват, но если бы он был готов сдаться так просто, давно бы сам пустил пулю себе в лоб. Опционально — попросил бы Рамлоу. Командир хороший, командир не отказал бы.
  Барнс сам не знает, почему до сих пор цепляется. Возможно, потому что задание не закончено (и он не хочет — впервые! сам! — его заканчивать). Или потому что Командир жив. Или Наташа. Или потому что у него слишком много вопросов, ответа на которые нет.
  Например, что имеет в виду Наташа, говоря, что он никого не убил? Про «вообще никого» откровенная дурь. Про то, что он не убил никого из ее знакомых, — сомнительно, но возможно. Зато он смотрел в глаза Тони и почти уверен, что ему ещё предстоит посмотреть в глаза таким, как он. Сможет ли?
  У него есть минимум два пути отхода: напрямую через окно в гостиной или через пожарную лестницу в спальне. Если бы Вдова действительно хотела его убить, она бы стреляла сразу. Значит, шанс есть, заживает на нем kak na sobake. Рамлоу будет только послезавтра. Мобильник в кармане, он успеет.
  Или нет. Барнс слышит знакомые шаги, поднимается из-за дивана и наставляет пистолет на Романову.
  — Не трогай его.
  Командир все усложняет: Наташа ушла с прицела, добежать до Рамлоу раньше, чем она выстрелит, он все равно не успеет.
  С другой стороны — Вдова теперь не видит и его тоже.
  Солдат не находит ничего лучше, чем выдать:
  — Она сама пришла.
  Барнс обходит диван, не сводя взгляда в того места, где предположительно должна быть Романофф. Он на секунду косится на Командира: Рамлоу тоже смотрит не на него — если он видит Вдову, то шанс ещё есть.
  — Я все объясню, — Солдат не уточняет, что именно имеет в виду под этим «все», так что, возможно, сойдёт про АК-47.
  Командир должен был быть послезавтра. Барнс ещё спросит, какого хуя, тот приперся раньше. Возможно, у него ещё будет возможность спросить что-то у Наташи. На там проще: «какого хуя?» будет вполне достаточно.
  Романофф умеет договариваться с кем угодно. Брок с помощью мата может донести свою позицию до кого угодно. Солдат словами через рот не особенно умеет. Только через профилактические и не очень пиздюли (если оппонент должен выжить). И как назло именно Барнсу необходимо разрулить вот это вот все, пока на официально не принадлежавшей никому квартире не оказался гидровец, полугидровец и мадам из КГФСБ в качестве трупов. (Ну-ка, Шерлок, угадай, кто выстрелил первым)
  Словами Барнс умеет плохо. Наташу не видит. Из орудия только пистолет и ножи (всего два, он никого не ждал).
  Барнс оказывается за спиной Рамлоу и приставляет дуло к виску. Зато теперь он видит Наташу. Хорошо.
  — Нам надо поговорить.
  Барнс плохо представляет, о чем именно.
  Но гребем по ситуации.

Отредактировано James Barnes (2020-01-14 12:10:15)

+2

6

Рамлоу тянется к своему пистолету, Наташа выхватывает свой и поворачивается в сторону Барнса. Тот уже, естественно, целится ей в голову.
Наташа тяжело вздыхает.
Если бы она не оказалась такой сентиментальной и смогла бы тогда его убить, сейчас все было бы иначе. Скорее всего, оплакать старые воспоминания было бы проще, чем разочароваться сейчас. Очень горько разочароваться.
А ведь по легенде Зимний Солдат не умеет врать.
Вдова качает головой — она не может оставить жизнь Рамлоу. И Солдату тоже не может. Прости, дорогой, ничего не попишешь. После всего, что было, шаг в сторону — попытка к бегству.
Рамлоу дергается, Солдат отвлекается, Вдова нажимает на курок. На плечо командира мелкой пылью летит штукатурка из стены. Стоит им обернуться, и никакой Наташи Романофф в дверях больше не стоит.
Ладно, предположим, убить обоих — вовсе не ее дело. Ее дело — рассказать обо всем Стиву. И вот только в том случае, если он не захочет верить…
Исчезнуть в комнате, которую видишь впервые, не очень-то просто. Особенно когда это комната Брока Рамлоу. (Интерьер как-то не располагает) Впрочем, получается довольно удачно. Неплохой обзор, и она может застрелить любого, кто приблизится.
(Ладно, отличный интерьер, она была неправа)
Барнс говорит, что все объяснит. Странно, что за этим не следует тирада на тему «это была случайность, я был пьян и люблю только тебя». Наташа по классике жанра в этот момент должна неловко спускаться с балкона и бежать, застегивая брюки на ходу.
Впрочем, никто не объясняет ничего.
Рамлоу видит Наташу, Наташа видит Рамлоу, Рамлоу знает, что она его видит, она знает, что ее видит Рамлоу. Барнс, svoloch’ takaya, стоит с пистолетом и говорит общими фразами. Рамлоу говорит исключительно словами. Говорит, в основном, уже озвученное «какого хрена».
Когда Барнс делает вид(?), что хочет прострелить ему башку, «какого хрена» усиливается в геометрической прогрессии. Наташа видит и, кажется, может вести график на листочке. Впрочем, теперь ее видит и Солдат, а значит, оставаться в укрытии слишком опасно.
— Давай поговорим, — Наташа перезаряжает пистолет и делает шаг навстречу, — Расскажи мне, что ты здесь забыл?
Как бы иронично это ни звучало.
— Мне нужна правдоподобная версия, у тебя не больше пяти минут.
Кажется, единственный вариант сделать так, чтобы Наташа поверила — нажать на курок. Выслеживал, сидел в засаде прямо в квартире, очень хотел отомстить своими руками, а теперь пришлось вот так вот некрасиво и даже пафосного предсмертного разговора не выйдет. Впрочем, Вдова нутром чувствует, что ничего такого не произойдет. Зато она знает, что делать, если версия ей не понравится. Они оба знают, что Наташа знает, что…

+2

7

Как в старые добрые, — думает Брок и не может вот так вот сразу вспомнить, чтобы в «старых и добрых» было что-нибудь похожее.
Бытовые разборки какой-нибудь семьи — обыденная данность. Бытовые разборки в квартире Брока (с некоторых пор — в любой, видимо, квартире Брока?) — сцена из тупого дешёвого боевика. Все с пушками, никто не сдохнет. Или, наоборот, сдохнут все по счастливой случайности. Вот так он был бы не прочь умереть — рядом с двумя суперсолдатами, с пулей в башке. Так хотя бы не назовут немощным и слабым.

Наверное. Может быть.

Рамлоу ругается; сначала тихо, потом громче. Барнсу тоже достаётся целая пачка отборных комплиментов — Брок старается. «Только, блядь, попробуй» — почти рычит, на секунду жмурясь. Дёргается под тихое «куда», оценивает ситуацию, сокращает расстояние между ними до нуля и так и замирает, потому что окей. И Солдат, и Романофф способны выстрелить быстрее, чем он достанет пистолет. Или додумает до конца ненужную и бесполезную, но срабатывающую как медитация молитву. Не молитву. Ругается опять, гавкающе и коротко. Припоминает итальянские корни, скалится и не сводит взгляда с рыжей стервы даже когда голову осыпает светло-серое крошево.

Классно. Охуеть как классно. Может, стоило пустить пулю Солдату… при удачной возможности. (Не то чтобы такие возможности были, но мечтать никто не запретит.) Может, стоило пустить пулю в лоб себе. Хотя нет. Он себя слишком сильно любит даже с обезображенной харей и болезненно тянущей зарубцевавшейся кожей. Брок сжимает Солдату локоть в живот, тяжело тянет носом воздух и пытается успокоиться. На раз, на три и на пять делает выдохи, но злость никуда не уходит. Становится обидно. Почему не додумался раньше, что приползающий, словно гулящий кот Зимний притащит рано или поздно на хвосте какую-нибудь свою супергеройскую шушеру?
Хотя, может стоит поблагодарить кого-нибудь там наверху, что это Романофф, а не Роджерс. С Роджерсом вести великосветские беседы вообще не улыбается. Никак. Ни при каком раскладе.

— О, — говорит он, хищно щурясь и крепче сжимая пальцы на родном, не подводящим никогда металле пистолета. — И правда. Расскажи. Мне тоже интересно, — злость на ситуацию перетягивает глотку тонкой бечёвкой.

Брок начинает было говорить — расскажи ей, как весело мы проводим вместе время, — но в голову приходит мысль: а что, если она сейчас застрелит их разом? Ну, для профилактики? Сразу становится веселее. К Барнсу он теперь жмётся спиной почти с собачьей нежностью, радостно (нет) опираясь на его железобетонную устойчивость.

+2

8

Солдат с какой-то странной нежностью вспомнил времена, когда от него только требовалось «я готов отвечать» и отчёты по миссиям. Сейчас ему предстояло «Брок, это Наташа. Наташа, это Брок». И это ему изначально не нравится. Потому что он не очень понимает, что делать дальше.
Половину из того, что было, он не помнит. Вторую половину, возможно, придумал сам. Какую часть из всего это рассказывать и самое главное как, он не знает.
Наташа хотела, чтобы он вспомнил май 1952. Солдат догадался, что тогда случилось что-то плохое, но так и не смог понять, что именно. Никто не умер, значит, не случилось ничего непоправимого. Правда?
С другой стороны, Наташа сказала, что это Барнс никого не уби. Чью-то смерть она в принципе не отрицала. Солдат хмурится.
— Это ты кого-то убила? Тогда. В мае, — в этом даже есть какой-то смысл: Солдат помнит начало пятидесятых, а потом сразу середину. Если считать, что он не просто забыл, а был в крио. Может быть, они с Наташей что-то придумали, но их план провалился. Может быть, они даже пытались сбежать.
— Мы работали вместе, — Солдат вздыхает и чуть опускает пистолет и хватку на горле Рамлоу. — С Броком в ГИДРЕ, с Наташей в Красной Комнате. На КГБ, но, возможно, тоже в ГИДРЕ.
Солдат трет запястьем лоб с зажатым в руке пистолетом и зачем-то добавляет:
— В пятьдесят первом, да?
Барнс ещё раз вздыхает, отпускает Рамлоу и задвигает его себе за спину, переводя прицел на Романофф. Зато теперь Романофф есть шанс ответить ему на ту шутку под Одессой. Он помнит, что тогда не узнал ее, но почему-то не смог. В отчёте о мисии значилось, что объект не был целью и не представлял угрозы. Тот куратор был сильно недоволен (и очень явно продемонстрировал насколько), но формально придраться было не к чему, а на устранение Вдовы, предположительно, вышестоящее начальство бюджета не выделило. (Всех Вдов отстреливать никакого бюджета не хватит)
Ещё Солдат вспоминает странный мультик про жёлтого кота, которого все время доставали мыши. Кажется, тогда Солдата поставили охранять чьего-то ребенка. (Хотя надо было отправить найти и оторвать головы тем, кто его пытался похитить) Но Солдат был не против. Это было хорошее время. Он тогда даже узнал про oladushki.
— Так получилось, — Солдат чувствует подвешенные в воздухе знаки вопроса, но так до сих пор и не понимает, что он ещё должен рассказать. С появлением в его жизни Наташи все стало гораздо сложнее. Ни Роджерс, ни Рамлоу задушевных бесед от него никогда не требовали.
Барнс снова вздыхает и опускает пистолет чуть ниже и вправо, теперь пуля пойдет в левое плечо. Если потребуется. Но лучше, чтобы нет.
— Чаю?

+1

9

Наташа качает головой. Нет, в мае 1952 она никого не убивала. А если и убивала, то к делу это никак не относится.
Наташа качает головой и хмурится тоже. Заставлять ее вспоминать 1952 сейчас — откровенно бесчеловечно. Возможно, с тем, что убивать Барнса до того, как обо всем узнает Стив, не ее дело, Романофф все-таки погорячилась.
Или нет.
Или да.
Как-то это все совсем жестко.
Барнс говорит, что они с Рамлоу вместе работали (Наташа знает). И с Наташей работали (Рамлоу тоже знает, куда он денется). Понятнее не становится ни на секунду.
— Решил вспомнить былое? Мило.
Раз пошла такая пьянка, Наташа может напомнить еще кое-что. То, что было позже Одессы. Гораздо позже.
Наташа истекает кровью и то и дело теряет сознание. Роджерс просит, чтобы эти люди в черном вызвали медика. В противном случае, Романофф не доживет до допроса.
«Подготовьте две ямы»
Кажется, это те самые три слова, которые сводят вероятность дружеских посиделок к нулю. Ну, если Наташа что-то понимает в дружеских посиделках, конечно. Барнс, вон, оказывается, понимает. После стольких-то лет.
(Барнс задвигает Рамлоу себе за спину)
(И правильно делает)
(И зачем-то предлагает чаю)
— Да нет уж, спасибо, — Наташа говорит и тут же жалеет. Возможно, за чаем Барнс отвлекся бы на какое-нибудь мгновение, и в квартире стало бы на одного меньше. Это очень облегчило бы положение дел. Наташа целится Барнсу в брюшину.
Прострелить ему желудок, как он ей тогда? А почему бы и нет.
Ее тогда зашили и его зашьют. Кто-нибудь. Может быть. Если захочет.
В конце концов, и в Одессе были свои плюсы. После Одессы все встало на свои места. Как после Будапешта, только наоборот. После Одессы теперь ничего не страшно. Разве что, самую малость.
А еще в Одессе ужасно вкусные пирожные в кафе на побережье. Особенной популярностью пользовались маленькие, с кремовыми розочками, но тот генерал больше остальных любил эклеры с кофе. Он, когда начинал скучать по семье, часто рассказывал, как познакомился с женой у прилавка с пирожными. Потом они сидели за столиком, болтали, с моря дул ветер… Говорят, это кафе существует до сих пор.
Наташа сжимает пистолет и кивает в сторону Рамлоу.
— Твоя версия?

+2

10

Охуенное ощущение — стоять в одном помещении с двумя условными суперсолдатами и не понимать примерно нихуя. Вот что их связывает и как ему это грозит? Есть какие-то стоп-слова? А если и есть, то что? Брок украдкой оглядывает комнату, но не находит ничего, что могло бы ему пригодиться. Ну разве что сам Барнс. Его очень удобно двигать, если он не сильно сопротивляется или не сопротивляется вовсе. Не сейчас, наверное. Через пару минут. Очень не хочется мешать этой бушующей буре страстей между рыжей сукой и патлатым чудовищем.
Боже, — думает Брок, — почему всегда всё через задницу.

То Белова на голову валится в совершенно неожиданной ситуации, припоминая совместное прошлое. То Барнс решает поселиться у него дома, убеждённый, что это и его, видимо, территория то же. То Романофф, которая… которая что? Вот какого хуя ей тут надо? Гуляла бы где-нибудь в другой стороне, честное слово.

— Моя версия чего? — вежливо уточняет, опуская голову и разглядывая пальцы, сжатые на рукояти пистолета. Успеет или нет? Наверное, нет. — Чего он здесь забыл? Так это легко, — ухмыляется, закрывает глаза и даёт себе несколько секунд, чтобы сосредоточиться. Упирается лбом Барнсу в загривок и шумно вздыхает. — В морозилке было несколько банок мороженого, а меня не было в городе. Так всё мороженое достанется ему и не придётся делиться.

Наташа может просто сказать «блядь, пидарасы» и свалить, не решившись связываться с этим тяжёлым случаем. Потому что ну, объективно говоря, мало кто решился бы. Может — Роджерс? Бил бы себя кулаком в грудь и рассказывал бы про долг и предательство, но стрелять бы не стал. Наверное.

Тут, честно говоря, Рамлоу до конца не уверен.

— Может, его там хреново кормят? Не знаю, где он шляется, но я его не звал. Честное слово. Это всё самодеятельность. Ну нравится ему моя варёная рожа, — ворчит, делая полшага назад и глядя в потолок с лицом мученика. Небеса не отвечают ни одной фальшивой молитве. — Я устал. И хочу жрать. И в душ. Может мы как-нибудь уже, ну, закончим? Не знаю? Развели детский сад, пиздец.

+1

11

Рамлоу принимается шумно дышать в затылок Солдату, и тому это едва ли нравится. Но с ним случались вещи и похуже, поэтому Солдат молча терпит, не совсем, правда, понимая, какого черта Командира потянуло на нежности. Учитывая, что Командир, пожалуй, впервые за долгое время проявляет инициативу. Вероятно, это как-то связано с Романофф, но Солдат ещё не понимает, как именно.
Например протому, что Романофф сейчас совсем не склонна к диалогу. (Барнсу уже очень давно не стирали память, Барнс помнит, что было пару дней назад. Тогда Вдова была не в пример красноречивей)
Возможно, все дело в самом Солдате. Возможно, в Рамлоу. Не исключено — комбо.
— Нормально кормят, — Барнсу важно уточнить, потому что:
а) Романофф явно взаимодействует с Роджерсом;
б) хуй знает, что именно из произошедшего она решит нему рассказать (если сможет).
Резюмируя: у Барнса велики шансы в следущий раз уйти от Стива килограммов на пять-десять побольше. (Это вам не бабушка из-под Рязани. Тут хуй убежишь)
— И рожа нормальная, — черт знает, какого хрена Командир решил поиграть в самокопание, но это не его, Барнса, ума дело. Командир, конечно, все всегда знает, но это не отменяет того факта, что временами он форменный идиот.
Барнс целится в Романофф и по-прежнему не представляет себе, как на это все реагировать.
Командир опять приходит на помощь.
Солдат хмурится, но все же опускает пистолет.
(Закончим? Ты, блядь, нормальный вообще? Это Вдова, але.
Но Командир, конечно, знает лучше)
Если это какой-то тактический план, то это хуевый план. Если же Командир с его помощью пытается самоубиться, то Барнс его и с того света достанет, но тогда уж без нытья.
Барнс опускает пистолет и делает шаг в сторону. Теперь они оба открыты для Романофф. И оба пока ещё живы. Если это была игра на нервах, то, возможно, ещё на всё потеряно. (Если бы Вдова хотела видеть их трупы, у нее было как минимум три шанса все закончить, если не больше. Значит, Романофф нужна информация. Значит, у них с Рамлоу есть возможность договориться. Вот только разговоры разговаривать точно не по части Солдата)
Барнс убирает пистолет в набедренную кобуру и протискивается мимо Романофф на кухню: если бы она действительно хотела пристрелить его, она сделала бы это раньше. (Это все не значит, что Барнс не пытается оторвать ей голову, дернись она как-то подозрительно, но сейчас у них вроде как перемирие)
Рамлоу должен был вернуться немножечко позже. Стараниями Солдата в доме жрать практически нечего. Так что Барнс щелкает чайником, вспоминает, осталось ли в холодильнике молоко и надеется, что вода в бойлера успела нагрется. Иначе их перемирие закончится как-то до обидного быстро.
— Романофф, мороженое будешь?

+2

12

Наташа смотрит на вот это вот и больше всего на свете хочет отвернуться, повернуться, и чтобы вокруг оказалась не квартира Рамлоу, а, например, ее Порш. Впрочем, даже если бы чудо было потенциально возможно, отворачиваться в этой компании может быть себе дороже.
Чуда не происходит, и Романофф устало вздыхает. И кормят нормально, и рожа у Рамлоу нормальная. Не знаешь, что и выбрать, все логично.
Перспектива объяснять Стиву, что Барнс таскается к Рамлоу, чтобы пожрать мороженого (???версия Рамлоу все равно звучит убедительнее и дело вовсе не в ней), откровенно расстраивает. Чуть больше, чем вот этот вот внезапный порыв чистой братской любви. Впрочем, это все равно лучше, чем объяснять, почему Барнс найден мертвым в квартире своего бывшего (????) командира.
Боже, — думает Наташа, — почему всегда всё через задницу.
Пидорасы, блядь, — думает Наташа.
Хуже, чем вот это, будет только после. Когда она расскажет. Здесь Солдат уже не отделается этими своими «мы вместе работали». Честные глаза Роджерса как пыточный инструмент — это, в общем-то, даже забавно.
Наташа тоже умеет делать честные глаза, но кто ж ей здесь поверит.
Барнс опускает пистолет, и Наташа тоже опускает. Что это они, в конце концов. Действительно, человек к себе домой пришел, устал с дороги, хотел смыть пыль, закинуть ноги куда-нибудь повыше, посмотреть вечерний выпуск новостей или что они там делают по вечерам.
(Obida ebanaya появляется как-то удивительно некстати)
Человек хотел отдохнуть, а ему сделали пару новых дырок в стене. Пожалуй, здесь бы и Наташа захотела подышать кому-нибудь в затылок, что уж говорить. Как-то даже неловко. Один Барнс и молодец. Убрал свой пистолет и пошел на кухню, как ни в чем не бывало.
(Что сука происходит-то)
Наташа еще в прошлый раз поняла, что Солдат на самом деле хозяюшка, и только посмотрите, как замечательно все складывается. Мороженое у него еще осталось, удивительно.
Романофф остается стоять в комнате. Романофф смотрит на Рамлоу и понимает, кажется, еще меньше, чем десять минут назад. А самое страшное, что и разбираться не хочется.
Романофф беззвучно усмехается и идет в коридор. Барнс, padla takaya, звенит тарелками. Романофф тихо закрывает дверь и быстро идет на улицу, потому что Роджерс заслуживает знать правду. Врать в его честные глаза может кто угодно, но, сука, только не Баки.

+2

13

— Она ушла, — буднично сообщает Рамлоу, мысленно прикидывая, куда бы свалить в ближайшее время. — Если ты ничего с этим не сделаешь, я свалю в Канаду. Будешь добираться в гости пешком, например.

Закинув сумку в спальню, Брок заглядывает на кухню и натыкается на Барнса. Осматривает с ног до головы. У того сытый и довольный вид — собака он самостоятельная и кормится исключительно сам. Жаль только, что из холодильника Брока, а не из холодильника Роджерса исключительно. Они же, как два инвалида, должны быть всегда вместе? Вот всё это ПТСР и что там ещё к ним причитается.

Честно говоря, Брок очень хотел бы поговорить о случившемся с кем-то ещё кроме Беловой. Ну, это если не считать скупого набора преданных бойцов, которым он скармливал информацию частично — если совсем было херовое настроение и надо было обложить завалившего смсками Барнса трёхэтажным матом. Например.

— Если она расскажет Роджерсу, то будет совсем хуёво. Потому что на свидания за решётку ко мне явно пускать не будут. А я, знаешь, не хочу за решётку. Там херово. Я проверял, — вскидывает брови, вздыхает и лезет в холодильник.

Почти пусто — не считая половины упаковки масла (его скорее хочется выкинуть), начатую бутылку молока (молоко Брок не особо любил на голодный желудок), какой-то телеужин с просроченной годностью и… всё.

— Класс, — в собственной хате жрать нечего, потому что у псины бездонный желудок. Потому что псина решила самостоятельно устроить тут ночёвку на несколько дней, пока папочки нет дома. — Пиздец, — Брок, закрыв холодильник, в котором не было даже повесившейся мышки (не масло же ей жрать, в самом деле), задумчиво трёт переносицу, зажмурившись на несколько секунд. — И закажи жратвы!
Скинув, наконец, куртку, Рамлоу запирается ванной (что, в принципе, жест бесполезный, но привычный), где с наслаждением сдирает и суёт в угол ком грязных шмоток, а после лезет в душ. Надеясь, что хоть тут материть расслабившегося Солдата не придётся.

Вода подозрительно быстро перестаёт быть приятной и обжигающе-горячей.

+2

14

Я заметил, — Барнс смотрит на закипающий чайник. Закипающий чайник как все ответы на вопросы вселенной. Баки смотрит на закипающий чайник, но 'сорок два' никак не может помочь его проблеме. Вот прям вообще.
Наташа ушла. Брок явно не доволен тем, что видит. Но если у него есть хоть какой-нибудь шанс разобраться с Броком, то с Роджерсом у него шансов нет. Вообще.
Роджерс умеет смотреть так, что Солдат готов признаться в том, что именно он начал охоту на ведьм и лично инструктировал Гитлера со Сталиным.
У них со Стивом сейчас все сложно, и если Романофф раскроет рот, то все окажется ещё сложнее.
— Или угоню у Старка джет, — ну и что же тут криминального? — Далеко не уйдешь, Рамлоу.
Рамлоу. С Рамлоу можно договориться, а вот на счёт Вдовы он не так уверен. Особенно если она расскажет что-то Роджерсу.
Солдат кивает, потому что я Брок прав. Потом ещё раз кивает, он не особо расслышал, но Командир, наверное, опять прав. В любом случае — Командир хуйни не скажет, так что Солдат все делает правильно. Делает — в смысле не отрываясь смотрит в окно, просчитывая возможные маршруты бегства Вдовы.
(Так нельзя. Так неправильно)
— Там где-то оставались блинчики,  — Солдат не уверен, что Командир услышал, но это уже его, блядь, Командира, проблемы.
Солдат выскальзывает в приоткрытое окно и идёт за Романофф. У него и не так уж много вариантов: Роджерс не должен узнать. Роджерс не поймет. Роджерс опять скажет, что это именно он, Стив, во всем виноват. А у Солдата (Нестория на все слухи и предубеждения) не настолько крепкий лоб, чтобы выдержать очередной убрал удар металлической руки по лбу.
У Зимнего уходит больше времени, чем он рассчитывал, чуть больше получаса.
— Наташа, у меня нет выбора, — говорит Солдат и стреляет по ногам. Не в колено, но все равно достаточно больно, чтобы замедлить Романофф.
Для уверенности Солдат стреляет ещё и в плечо. Романофф опасна, поэтому Зимний не решается близко сунуться ко Вдове, пока она в сознании. Тем более к серьезно раненой и злой Вдове. (Как минимум Наташа точно не будет рада его увидеть)
Наташа остаётся в создании дольше, чем он рассчитывал. Она не может позвонить, потому что одна из пуль Барнса угодила в ее мобильник, но Зимний не знает, сколько на ней жучков и что будет, если вдруг Романофф должна каждые 12 часов отчитываться о миссии или своем состоянии.
Слишком много данных. До Икса ещё далеко, но Барнс подумает об этом как-нибудь потом.
Наташа наконец-то отключается, и Барнсу как раз хватает этого времени, чтобы принести ее в самое безопасное место, которое он знает. К Броку.
— Ты прав, лучше, если она ничего не расскажет Роджерсу.

+2

15

Наташа знает, что просто так никто ее не отпустит. Если не из-за Стива, то из-за того, что она видела, где теперь живет Рамлоу и знает, кто может к нему привести.
Наташа знает, что легко не будет, поэтому все делает неправильно. Поверит ли Барнс, что Наташа просто пойдет к своей машине, а не выбьет стекло в первой попавшейся? Да ни в жизнь.
Наташа доходит до своей машины, переходит дорогу и садится в автобус. Автобус идет целую вечность, поэтому никто никогда не подумает, что Наташа едет на автобусе. Автобус идет целую вечность, поэтому Наташа может хорошо все обдумать. Может, но не хочет.
На самом деле, Вдове нравится думать, что она всегда подозревала, что Барнс может выкинуть что-то подобное. Он долго работал в ГИДРЕ, они долго почти ничего о нем не слышали, его мозг долго подвергался различным воздействиям. Долго, все было очень долго, спустя столько лет никто не мог быть ни в чем уверен.
(Кроме Роджерса, Роджерс, blyad’, вечно в чем-то уверен)
Проблема только в том, что она не подозревала. Что сойдет с ума и перережет всех в радиусе километра — легко. Что вернется к старым командирам — увольте. Барнс наглухо поехавший, но он не предатель. Но что она вообще знает про Барнса на самом деле?
Автобус почти пустой. Наташа сидит на заднем сидении у окна, капюшон натянут до самого носа. В переднюю дверь заходят двое. Оба молчат. Наташа молчит тоже. Новости в смартфоне сплошь про нового президента.
Нужно поговорить.
Наташа выходит на своей остановке и идет во двор. Есть миллион вариантов, как добраться отсюда до цели. Едва ли ее уже смогут засечь.
Наташа успевает сделать несколько шагов и получает пулю чуть ниже колена. Бежит (как может), сцепив зубы и падает за оставленную здесь кем-то черт знает когда машину. Машина ржавая и явно не на ходу. Наташа, видимо, тоже. Когда она падает за машину, у нее уже прострелено плечо.
Романофф шипит и рефлекторно зажимает плечо рукой. Кровь сочится сквозь пальцы как-то слишком быстро. Прямо как тогда под мостом.
Прятаться отчаянно некуда. Рядом есть пожарная лестница, но если Наташа попытается уйти с простреленной ногой и плечом, то это будет последнее, что она попытается сделать.
Наташа вытаскивает пистолет и стреляет из-за машины. Она стреляет левой рукой совсем немного хуже, чем правой, но проблема не в этом: координация из-за потери крови явно страдает. Перед глазами плывет от боли, Романофф видит силуэт, но Солдат, кажется, реагирует раньше, чем она успевает нажать на курок. Третья пуля застревает в телефоне. Четвертая проходит рядом со вторым плечом, но вовсе не потому, что Наташа так здорово уворачивается — она стреляет в третий раз и наконец, заваливается на больной бок. Хорошо, что успела написать Роджерсу. Они со Старком умные ребята, должны додуматься.

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » девушка из высшего общества