body { background-image: url("..."); }

body { background-color: #acacac; } #pun { background-color: #d3d3d3; } #pun_wrap #pun #pun-viewtopic #pun-main {background-color: #d3d3d3;} .punbb .code-box { background-color: #c8c8c8 } .punbb .quote-box { background-color: #c8c8c8 } .quote-box blockquote .quote-box { background-color: #b7b7b7 } ::-webkit-scrollbar { width: 8px; } ::-webkit-scrollbar-track { background-color: #7a7a7a; } ::-webkit-scrollbar-thumb { background-color: #5e358c; }

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » I don't want to die


I don't want to die

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

OSThttps://i.imgur.com/ts7dcxM.gif https://i.imgur.com/jEMWnkb.gif
https://i.imgur.com/NvWYlCH.gif https://i.imgur.com/E1QfbSC.gif
[Constantin d'Orsay & De Sardet]

- There is a chance he is in error, it might be something else...
- I am going to die.

[nick]De Sardet[/nick][status]шагни обратно за край[/status][icon]https://i.imgur.com/PkkDIOU.gif[/icon][sign]ты наспех придуманный друг
ты хранил мой придуманный мир
[/sign][fandom]greedfall[/fandom][char]Де Сарде, 25[/char][lz]I am De Sardet, legate of the Merchant Congregation.[/lz]

Отредактировано Sylvanas Windrunner (2020-01-29 18:55:50)

+2

2

OST
[indent] В Новой Серене пахнет гарью.
[indent] Дымом. Смогом. Прогрессом, как любят говорить, изгаляясь и выворачиваясь чуть ли не наизнанку. Жгут, топят, гудрон, кажется, забился в самое горло, да там и застыл, оставив горьковатый привкус. Константину все чаще кажется, что он попросту задыхается, от смога или же от пыли, кашляет куда как сильней, да и вообще лицо по ту сторону зеркала его с каждым днем радует все меньше и меньше.
[indent] Он уверен - это от работы. Он чахнет в этом кресле, медленно, но верно, словно растение, которое убрали подальше от солнечного света и обильно залили водой, от чего оно начинает погибать. Запертый в этих четырех стенах, что давят, на самые плечи, заставляя горбиться, ему все сложней с каждым разом натягивать на себя эту улыбку, полную подобострастия, перед тем, как встретить нового гостя, нового посла, чиновника, кого-нибудь еще запредельно важного для Торгового содружества, которого нужно срочно облизать с головы до пят, потешить эго и убедить в его исключительности. Врать Константин умел, ему, конечно, не нравилось, но приходилось, точно так же, как и делать вид, словно он не замечает этого надменного взгляда, словно не понимает, какого именно о нем и Серене мнения эти самые послы, в любой момент готовые донести своим наместникам, какую очередную оплошность совершил сын принца.
[indent] И никому из этого не вытащить. Курсион лишь только улыбается, мол, что поделать, вы теперь наместник, а значит нужно выполнять свои обязанности. Моранж так вообще предпочитает не появляться во дворце, наслаждаясь тем, что всю свою работу скинула на молоденького и глупого, несомненно, Константина, теперь это его проблема вот здесь вот. А он скрипит зубами, даже не зная толком, как ему разобраться со всем, что свалилось сверху. И каждый раз, когда подрывало все бросить, в голове звучал голос отца, безразличный, полный презрения, он говорил, что так и знал, что Константин ни на что не способен, что он не справится, да и вообще, лучше бы это его забрала черная зараза, опутав своими лозами и утянув на тот свет.
[indent] Кулаки сами сжимаются, от боли, от досады, от обиды, так никому и не высказанной... ну почти никому. Константин вновь смотрит в широкое панорамное окно, пусть и завешанное тяжелой гардиной, но через небольшую полоску проглядывает Новая Серена и восточная стена, за которой раскинулся опасный и такой манящий лес. По широкой дороге мерно идут повозки - в город и из него, везут лесозаготовки, будущее, что стремится ввысь новыми домами, новыми улочками, полными грязи и строительного мусора. Вот он - их новый мир, их новые заботы и ему нужно удостовериться, что Новая Серена станет больше, успешнее, живее, чем то умирающее чахлое создание, которое они покинули на корабле много месяцев назад, бросили, словно умирающего зверя. И, признаться, Константин не жалеет, не щемит у него сердце от покинутой, всегда ненавистной родины, полной змей, которые перебрались и сюда, но, хотя бы, не в таком большом количестве.
[indent] Константин недовольно морщится, возвращая рукав на место, неприятная боль все еще стучит где-то у висков волнением. Ненавидел он это взятие крови. Он вообще кровь ненавидел. Как и боль, неважно какую, даже Курт и его вечная муштра с мечом не выбили из него этого странного ощущения липкого страха при виде красных пятен, растекающихся по земле и камням. Слабак он, все-таки, хорошо, что давно со своей натурой смирился и не пытался как-то себя переделать - все-равно бесполезно.
[indent] Двери скрипнули, грохнули, Константин тихо вздохнул, он же просил не пускать с прошениями, пока здесь находится этот немой мозгоклюв, отошедший к окну, чтобы хоть что-то видеть в своей маске. Как будто она и правда может спасти от заражения - все уже давно знали, что малихор в любом случае проникнет, если захочет. Но вместо очередного подобострастного лица мелькнула пыльная и знакомая шляпа, лицо, что казалось за годы знакомства не особо так поменялось с зеленой меткой на линии подбородка.
[indent] — Моя дорогая кузина! - он улыбнулся, впервые за несколько дней по-настоящему. Де Сарде принесла на себе запахи леса, дорог, пота и крови, но это были поистине запахи удивительные - полные приключений, тех самых, которых его лишили и о которых он грезил маленьким дитя, что проснулся на корабле и вновь заснул  в этих залах. Константин раскинул руки в приветственном жесте, хотелось обнять кузину, но монетная стража все еще тут, да и новые друзья Де Сарде тоже, так что Константин просто кивает в сторону мортуса. — Ты веришь, все же позвал одного из этих воронов, как ты и говорила. - Просто потому, что он видите ли стал слишком бледным, но Константин знал, это просто от того, что никуда не выходит, он ненавидел этот дворец, сжечь бы его...
[indent] Мортус оборачивается, его длинный чуть изогнутый клюв на солнце кажется абсолютно черным, но, что куда важней, кровь, что должна быть красно-карминовой, внутри колбы плещется абсолютно черная, густая, как гудрон, которым смазывают крыши Новой Серены, которым все здесь пропахло.
И мир перестает существовать, лишь только удары собственного сердца отдают где-то в ушах.
[indent]  [indent] Один удар.
[indent] Он чувствует, как знакомые руки хватают его за плечи, трясут, как родной голос пытается докричаться до него и умоляет сказать, что это не его кровь сейчас плещется в колбе, в пальцах безразличного ко всему врача.
[indent]  [indent] Второй удар.
[indent] Он ощущает липкую патоку, подкатывающую к горлу, кажется, что он сейчас будет плеваться этой черной кровью, пачкая дорогие ковры и свой вышитый камзол. Голос Де Сарде отдаляется, словно уплывает по реке.
[indent]  [indent] Третий удар.
[indent] Он ощущает черные лозы. которые растут внутри его тела, обвивают органы, медленно, но верно, добираясь до глазных яблок, так, что все плывет, а комната теряет свои краски перед абсолютной тьмой.
[indent]  [indent] Четвертый удар.
[indent] Константин вздрагивает. Его лицо, кажется, еще бледней. чем было всего мгновение назад и сам он себе кажется другим. Живым трупом, которому просто забыли сообщить пренеприятные вести и теперь он и сам не осознает, что происходит. Пальцы на плечах сдавливают еще сильней, так, что ногти проходят через ткань, наверняка оставив ему синяки на бледноватой коже. Хотя, какая теперь разница...
[indent] Он стряхивает руки кузины, смотрит прямо на нее, только сейчас осознав, что она упала перед его троном на колени.
[indent] — Я умру. - Это даже не звучит так горько, как казалось. — Как твоя матушка... как все на Серене.
[indent] Перед глазами старшая Де Сарде, отчахшая, сломленная, черные вены, которые не скроет самое целомудренное платье, с глазами мутными, давно переставшими видеть белый свет и болью, такой дикой и жгучей, что можно лишь только мечтать о забвении как о избавление. Боль, страх, отчаяние, вот и все, что останется после него, после мальчишки, который хотел стать великим, а в итоге умрет в одиночестве, без дома и в полнейшем забвении. Константин тянет руки вперед, к кузине, ему хочется обнять ее, еще раз, как раньше, почувствовать тепло ее тела, осознать, что он все еще здесь, но собственные руки кажутся грязными, передающими смерть касанием и он резко одергивает их, заглядывая в глаза Де Сарде.
[indent] — Я не хочу умирать.
[indent] Шепот похож на скулеж, но какая теперь разница. Константин подскакивает с трона, внутри лишь только боль и досада. Нет, еще рано... так рано...
[nick]Constantin d'Orsay[/nick][status]ваши боги мертвы[/status][icon]https://i.imgur.com/ccrcCDY.gif[/icon][sign]
Город сводит с ума, заглушает песню твою.
Город тебе отомстил. Прощай, мой последний друг!
[/sign][fandom]greedfall[/fandom][char]Константин Орсэй, 21[/char][lz]В шаге от порога средоточие порока, ходят слухи, что люди разгневали всевидящее око бога.[/lz]

Отредактировано Anduin Wrynn (2020-08-08 00:56:34)

+1

3

[indent] Весь ее мир рухнул в одночасье. Рассыпался множеством мелких осколков. Неожиданно такой хрупкий, ранимый, как и сама де Сарде. Всю жизнь она была уверена в том, что может выстоять перед любыми испытаниями. Тренировки с Куртом воспитали в ней настоящего бойца, такого, чья рука не дрогнет в нужный момент. Никаких сомнений, если ты поступаешь во имя благой цели. Но когда Петрус рассказал правду о происхождении де Сарде, земля словно ушла из-под ног. Казалось бы, какая разница, где и кем ты был рожден, если все равно был окружен любовью своей матушки? Пусть она и не была родной по крови. Но осознание того, что всю жизнь прожил во лжи действительно подкосило. Фальшивые улыбки преследовали с самого того мига, как нога ступила на причал новой Серены. Стало настолько противно, что хотелось отмыться от этой грязи, но она настолько въелась в кожу, что уже никогда не избавиться от ощущения лжи, от отвращения к самому себе, ко всему миру, ко всем и каждому. Кроме одного человека.
[indent] Де Сарде переступает через ступеньку, взбегая вверх по лестнице к приемному залу во дворце наместника. Хотелось спрятаться за единственной улыбкой, которой все еще можно было доверять. Такой же фальшивой, как и все остальные, натянутой, потому что Константин и сам ненавидел свою жизнь и всех, кто его окружал. Но это была родная улыбка.
[indent] Де Сарде останавливается на миг перед дверями. Пальцы сжимаются в кулаки так, что кожа перчаток заскрипела. Захотелось закричать и ударить в дверь, хотелось выместить ту злость и отчаяние, что накатывали приступами. А затем приходит бессилие и плечи безвольно опускаются. Де Сарде прикрывает глаза, делает глубокий вдох. Нужно найти в себе силы, чтобы переступить порог, улыбнуться. Она поклялась защищать Константина, быть его опорой в этом прогнившем до самого дна мире. Но и сама де Сарде оказалась лишь ложью.
[indent] Приходится приложить усилия, чтобы двери поддались на толчок. Обычно зал всегда был полон с того момента, как Константин стал наместником новой Серены. Де Сарде и не помнит, когда удавалось бы остаться наедине, поговорить в тишине, без посторонних глаз и ушей. А тут - лишь Константин и один из местных лекарей, что скрывали свои лица за масками. Не считая Курта и Петруса, что сопровождали саму де Сарде.
[indent] - Константин! - улыбка появляется на лице сама собой, словно кто-то щелкнул переключатель. Такая же фальшивая, как и у всех остальных, но ведь они уже привыкли, верно? Каждый играл свою роль - наместник и посол государства. Так всем было проще. С самого детства им указывали на их место в этой жизни - нелюбимый сын и его кузина - тень, что должна следовать подле. Но все эти мысли испаряются, когда Константин раскидывает руки в приветственном жесте. Сам того не зная, он всегда обладал удивительной способностью - закрывать собой от той тьмы, что есть в каждом человеке, что несет в себе страшные мысли, которые однажды посещают каждого. Константин всегда был тем светом, к которому хотелось тянуться, согреть руки об этот огонь, особенно после того, как мать де Сарде заболела малихором и неумолимо чахла с невиданной скоростью. Пусть она оказалась не родной матерью, но де Сарде, черт возьми, любила ее, всем сердцем. Как и своего кузена.
[indent] — Это хорошие новости, - де Сарде кивает, обращая свое внимание на лекаря. То, что Константин решил все-таки позаботиться о своем здоровье, действительно радовало.  - Что ж, уважаемый доктор, расскажите скорее, каков диагноз?
[indent] Происходящее было похоже на злую шутку, самый страшный сон, какой только мог случиться. Колба, что была в руках лекаря, была наполнена черной кровью. Чужие руки взбалтывают флакон, толи рассматривая его, толи просто представления ради. Все это действительно было похоже на самый провальный спектакль в истории человечества. В тот момент, когда осознание все-таки достигает де Сарде, она переводит взгляд на Константина, встречая бездонную пустоту в его глазах. 
[indent] - Константин! - де Сарде припадает на колено рядом с кузеном, встряхнув того за плечо. Он словно был уже не здесь и де Сарде боялась потерять его больше всего на свете. Единственного родного человека, кто еще у нее остался. 
[indent] - Константин, это твоя кровь? Прошу ответь, Константин, - он словно смотрит сквозь де Сарде, ее больше не существует, как и всего остального в этом мире. Кузен остался один на один со смертью, словно та стояла в дверях и ждала своей очереди заговорить. - Останься со мной, прошу, - де Сарде говорит это почти шепотом, не зная, как еще привести кузена в чувства. Что чувствуют люди, когда узнают, умрут в скором времени? Им страшно, больно или, может, им уже все равно? Оставаясь в одиночестве, может, смерть желанный гость, или если рядом слышны крики когда-то близкого человека, то где-то на краю сознания мелькает мысль, что тебе вовсе не хочется уходить?
[indent] - Вон, - голос хрипит, сорвавшись. Де Серде поднимается с колен, оборачиваясь к тем нескольким людям, что были в этом зале. - Вон! Живо! - наверняка слухи уже поползли по улицам города. Весть о скорой кончине молодого наместника, что толком и не успел навести здесь порядок. Де Сарде не отдаст Константина этим стервятникам на растерзание, никогда. Уничтожит каждого, кто посмеет навредить кузену. Злость подкатывает к горлу, вызывая приступ тошноты. Де Сарде ненавидит эту жизнь, всех людей, всю ту ложь, что окружала каждого из них с самого рождения. Каждого, кто уничтожал их по клеточке, заставляя раствориться в безвестности.
[indent] - Константин, - де Сарде возвращается к кузену, когда все покинули приемный зал. Рука опускается на плечо, но тут же соскальзывает. Во взгляде напротив снова виднеется осознание - себя, происходящего, приближающейся кончины. Отчаяние сжимается тугим комком, заставляя дышать сбивчиво, хватать воздух, словно его никогда не хватало. 
[indent] - Я умру, — это чужой голос. 
[indent] - Нет, - де Сарде перебивает его, готовая даже закричать, только чтобы заглушить чужие слова. - Не умрешь, я не позволю, - однажды, она уже дала слово найти лекарство от малихора, но ничего не вышло. Пусть де Сарде вышла на ученых, что тоже искали способ излечить это смертельное заболевание, но лекарства так и не было в руках, а значит, как можно быть уверенным в своих заверениях? Как можно убедить кого-то в том, что все будет хорошо, если сам не до конца в это веришь? Вообще не веришь. 
[indent] - Я найду лекарство. Обещаю тебе, - обязана найти, потому что нет другого выбора. Константин подскакивает с трона, движется как заведенный, продолжая повторять о неизбежном. Сначала тянется к кузине, но тут же отстраняется. Де Сарде пытается уловить его движения, руки, пытается остановить, обнять. А когда удается, с силой сжимает пальцы, буквально вцепившись в спину. Прикрывает глаза на секунду, коснувшись лбом чужого плеча, но быстро отстраняется. Де Сарде думала, что потеряла Константина в ту секунду, когда Петрус рассказал об ее настоящем происхождении, но теперь и сама была не в силах сдерживать эмоции. Отчаяние слишком четко читалось в выражении лица, сложно было это спрятать, улыбнуться, когда на самом деле хотелось кричать. И лишь когда Константин немного успокаивается, де Сарде тихо, отчасти неуверенно задает самый странный вопрос, какой только мог случиться.
[indent] - Лучше? - руки безвольно опускаются, когда Константин похлопывает де Сарде по плечу. Лучше бы на его месте оказалась она.
[nick]De Sardet[/nick][status]шагни обратно за край[/status][icon]https://i.imgur.com/PkkDIOU.gif[/icon][sign]ты наспех придуманный друг
ты хранил мой придуманный мир
[/sign][fandom]greedfall[/fandom][char]Де Сарде, 25[/char][lz]I am De Sardet, legate of the Merchant Congregation.[/lz]

+1

4

OST
[indent] Его словно изнутри выжигало. Константин ощущал, как воздух толчками проходит в легкие, задерживаясь где-то в горле, так, что он задыхался, как будто захлебывался той самой черной кровью, что разлилась по его венам, бегая стравленным зайцем туда-сюда. Он уже гнил, он это знал, чувствовал, этот остров словно надсмехался над ним, сама судьба, оскалив зубы, хохотала над сыном торгового принца, наблюдая за тем, как тот барахтается в черной патоке и медленно идет ко дну, вместе со своими мечтами и чаяниями.
[indent] Он ведь думал... он надеялся, что эта жизнь, здесь, в новом мире, принесет ему покой, ту самую свободу, о которой он всегда мечтал, засыпая в кровати, пытаясь придумать наспех придуманный идеальный мир. В том мире не было отца, смотрящего на него с таким презрением, с каким не смотрят на самого падшего человека, в своей жизни погубившего абсолютно все вокруг себя; в том мире нет матери, вертящей им, словно красивой безделушкой, которой можно хвастаться гостям, дабы потом забросить в дальний угол, как и любую вещь, заставив покрываться пылью; в тех мечтах не было вельмож, не было интриг, вечной острожной дипломатии, гулянию по самому острию ножа с угрозой сорваться вниз. Это был прекрасный ми приключений и свободы, здесь, на этом проклятом острове, где их никто не отыщет, где никто не сможет отобрать у нового наместника самое дорогое.
[indent] — Я не готов умирать. Нет, нет, я не хочу. Еще столько нужно сделать... еще столько совершить... как же так... — Паника бьется у самого горла, он дрожит, словно в дикой лихорадке, хотя, возможно, она и правда у него есть. А перед глазами лишь только горы трупов, сваленных прямо на улицах Серены, до которых никому нет дела. И там, седи нагромождения тел, лежит и его, а стеклянные слепые давно уже глаза, смотрят в серое, затянутое смогом небо, пока изо рта льется черная гниль и даже крысы брезгуют его обгладывать, настолько этот вид и запах отвратительны.
[indent] Он умрет.
[indent] Он уже умирает.
[indent] Прямо сейчас.
[indent] И от могилы его отделяет всего ничего.
[indent] Тонкие пальцы хватают его и дергают вперед, выводя из той панической атаки, что мешала дышать, сильнее прижимая к пыльному камзолу, от которого пахнет костром и еще чем-то непонятным, кажется, кровью. Только сейчас Константин осознает, что они остались одни. Когда остальные успели уйти? Неважно, так даже лучше, хотя он не сомневался, что вскоре весь город будет знать, что их новый наместник скоро окажется присыпан землицей и госпожа Моранж вернется к исполнению своих обязанностей, а малихор покажет, что не делает разницы между простолюдинами и высшим сословием. Константин вздыхает, втягивая воздух с каким-то скулежом, но ему абсолютно не стыдно. Его кузина видела нечто больше, чем панику и тихое завывание, она помнила его горькие слезы, которые непроизвольно катились от обиды, что его мир в этой золотой клетке омрачен ненавистью со тороны тех, кто обязан любить. Она видела его куда как более жалким, но не смотря на это не отворачивалась и продолжала стоять рядом. Его последняя надежда, за которую он цеплялся с самого первого дня их знакомства, его единственная настоящая семья. Константин приподнимает дрожащие руки, пальцами вцепляясь в грязный камзол, носом зарываясь в длинные волосы, собранные в уже растрепавшуюся прическу. Еще немного, он закрывает глаза, так, что веки начинают болеть, жмурясь все сильней, как утопающий хватаясь за свою кузину, что всегда была рядом, и даже сейчас, даже теперь...
[indent]  — О, моя счастливая звезда... — Она всегда приносила ему счастье, освещая его путь, только она в этом прогнившем и умирающем мире и приносила ему покой... скоро уже бывший наместник отстраняется, на его губах играет грустная улыбка идущего на казнь и знающего, что это он заслужил, Константин хлопает кузину по плечам, пытаясь собраться с мыслями. Нет, ее расстраивать он не хочет, да, возможно отец прав и он никудышен во всем, за что только не возьмется; возможно Константин и правда ни на что не годный трус, способный лишь только хлебать да объедать других, ни секунды в своей жизни не сделав ничего полезного и не предрасположенного к чему-то великому. Но по крайне мере его кузина не такая, что сама она доказывает постоянно. И для нее он соберет то последнее от разума, что осталось в нем, крупицы мужества, которые еще мог он подобрать внутри себя, заглядывая в светлые глаза и понимая, что без нее бы он сошел с ума от этой новости, если бы не кончил со всем этим еще раньше.
  [indent] — Спасибо. — Он плотно сжимает губы, поводя челюстью, грустная улыбка все так же блуждает на лице, он улыбается исключительно для нее, сжимая уставшие и напряженные от долгой дороги плечи. Лекарства нет, он умрет, все предрешено и остается только принять свою судьбу. Какая разница, если она проведет его в последний путь, то уже даже не так и обидно. — Но довольно о моих бедах, о них мы и так наслушались. Лучше расскажи, какие у тебя новости?
[indent] Приключения, истории, де Сарде как легат содружества пережила уже подобного сполна, покуда наместник Новой Серены занимался тем, что сидел на троне, а внутри него черная смерть распластывалась и удобно устраивалась, верным зверем. Он мечтал, что тоже переживет такие приключения, ступит на земли ранее неизведанные, лично нанесет на карту изгибы ландшафта и будет давать им названия, прямо как герои тех книг, которыми он зачитывался в юности, мечтая оказаться на их месте. Кто знает, возможно какой-то мыс или даже бухту назовут в его честь и потомки будут в очертаниях скал пытаться угадать, каким же он был человеком. Он таких мыслей даже уже почти не грустно, но кузина смотрит на него так затравленно, что где-то в груди отдается холодом.
[indent]  — Что случилось? — он склоняет голову, пытаясь понять, что не договаривает его единственная семья, пальцами неосознанно впиваясь в ее плечи, покуда липкий страх заползает под кожу. — Ты же не...
[indent] Нет. Свою смерть он примет как должно. Ее смерть он не сможет принять никогда.
[indent]  — Что случилось? — с нажимом повторяет Константин, какая еще новость в этот день сможет добить его окончательно?
[nick]Constantin d'Orsay[/nick][status]ваши боги мертвы[/status][icon]https://i.imgur.com/ccrcCDY.gif[/icon][sign]
Город сводит с ума, заглушает песню твою.
Город тебе отомстил. Прощай, мой последний друг!
[/sign][fandom]greedfall[/fandom][char]Константин Орсэй, 21[/char][lz]В шаге от порога средоточие порока, ходят слухи, что люди разгневали всевидящее око бога.[/lz]

Отредактировано Anduin Wrynn (2020-08-08 00:56:16)

+1

5

[indent] Де Сарде готова была поклясться, что никогда еще в жизни не чувствовала настолько явно чужую боль, словно она была ее собственной. Словно проводят лезвием ножа по живой плоти, медленно, почти любовно. Собственные слезы и кровь заливают лицо и тебя раздирает от страха перед смертью, но в то же время ты желаешь, чтобы все закончилось как можно скорее. Ведь еще чуть-чуть и у тебя не останется сил на крики, на слезы, ни на что более. Только на то, чтобы в душе последним огоньком теплилась та привязанность, что заменяла тебе грязный воздух, от которого ты только и делал, что задыхался всю свою жизнь. Ты протягиваешь руку вперед, к тому видению, что является к тебе в последний миг, но впереди лишь пустота, и она затягивает тебя в свои объятия. И, может впервые в жизни, ты чувствуешь, что действительно когда-то был счастлив.
[indent] Де Сарде знала, что будет дальше - болезнь развивалась слишком стремительно и, если лекарства у тебя нет в руках уже сейчас, ты можешь попросту не успеть сделать хоть что-то, чтобы помочь. Она знала это, потому что своими глазами видела, как ее матушка с каждым днем все больше становилась похожа больше на труп, чем на живого человека. Язвы, покрывающие кожу, адская боль, выжигающая изнутри. Больные малихором очень быстро лишались зрения, оставаясь один на один с болью - от нее не скрыться, смерть становилась желанным избавлением. Де Сарде не желала такой судьбы для Константина. Если бы все было также просто, как когда Константин в детстве забрался на крышу и чуть не сорвался с нее. Достаточно было протянуть руку и помочь взобраться обратно, на безопасное от края расстояние. Смотреть с укором, так, чтобы стало стыдно за свой поступок, и все равно потом прошептать, как хорошо, что кузен жив.
[indent] Кузен. Де Сарде почти успела забыть, что и это оказалось ложью, но уже мало что изменило бы в ее чувствах. Для нее Константин всегда был родным, пусть и не по крови. Но изменит ли это что-то для него? Де Сарде боялась, что узнав правду, Константин попросту оттолкнет ее, перечеркнет все то, что их связывало всю их жизнь. Если бы весь мир схлопнулся до размера двоих людей, то, можно сказать, что в этом мире было много поводов для радости и смеха. Пусть и становилось их все меньше, но все еще было достаточно просто присутствия этих двоих. Они и были целым миром, всего другого попросту не существовало. Реальность была больше похожа на дурной сон, а лишь оставаясь наедине, будь то тренировки Курта или очередная передряга, из которой Константина приходилось выручать, лишь тогда начиналась реальная жизнь, вне тех кошмаров, что неустанно шли по пятам. Правда забрала у де Сарде кузена раньше, чем то сделала смерть, но и та в долгу не останется.
[indent] Хотелось дать самой себе пощечину, чтобы привести в чувства. Уж у кого, а у де Сарде не было права опускать руки и только и делать, что ждать, когда все закончится. Вся ее жизнь была борьбой и, быть может, впереди ждет самый главный бой, и де Сарде должна была выйти из него победителем.
[indent] - Дела могут подождать, это сейчас не так важно, - де Сарде все еще находит в себе силы сохранять внешнее спокойствие. В этой комнате хватает и одного взгляда, полного отчаяния. Вместо того, чтобы говорить об этом острове, об очередной лжи отца Константина, хотелось дать кузену передышку, возможность отдохнуть. Обнять и не отпускать до тех пор, пока усталость не возьмет свое и кузен попросту не уснет. Дать возможность отдышаться после всего увиденного и услышанного — это было действительно важнее. Но в то же время де Сарде понимала желание Константина отвлечься, а значит, наступала пора еще одной правды.
[indent] - У меня действительно есть догадки, где стоит искать лекарство. Помнишь истории о том, что ученые Мостового альянса тоже заинтересованы в этом вопросе? Я.. нашла представительницу из той группы, что участвовала в исследованиях, - тот факт, что ученые ради результата готовы были брать пленных из местных жителей, лучше было, наверное, опустить. - Но мне нужно поговорить и с другими членами группы и изучить их записи, которые она любезно обещала показать. 
[indent] Де Сарде замолкает на мгновение, обдумывая, к кому она может обратиться за помощью. Этим ученым она не доверяла, учитывая их методы. Такие быстрее сведут в могилу, нежели помогут сдерживать болезнь. Что же до Телемы... Их методы были не лучше, к тому же, они и сами понятия не имели, существует ли лекарство от этой черной напасти. Единственные, у кого действительно стоило просить помощи, это островитяне. Некоторые из них как один говорили, что это земля так наказывает жителей Серены за то, что они сделали, когда вторглись на чужую землю. Де Сарде не понимала, почему отец Константина решил скрыть эту правду, когда отправлял их в новую Серену. Почему скрывали правду о происхождении самой де Сарде и зачем вообще она была им нужна все это время. Надеялись, что островитяне увидят родную кровь и хотя бы так с ними можно будет договориться? К черту это все. Несмотря на то, что де Сарде выступала в интересах Торгового содружества, чем больше она слышала историй от коренных жителей Тир-Фради, тем больше ненавидела колонистов и их методы.
[indent] Пальцы больно впиваются в плечи и де Сарде понимает, что молчит непростительно долго. Достаточно, чтобы Константин начал переживать. Утаивать от него правду не было причин. У де Сарде хватит сил для этого рассказа и хотелось надеяться, что у кузена тоже.
[indent] - Еще я кое-что узнала от адмирала, в обмен на небольшую услугу. О наших догадках. Тир-Фради действительно уже хотели колонизировать, пытались раньше, но ничего не вышло. Все кончилось кровавой бойней и попытки прекратились на какое-то время. Навтам заплатили за молчание, поэтому никто и не знал, - может, малихор и был тем, что заслужили эти люди, но черт возьми, Константин не сделал этой земле ничего плохого! Почему он должен был страдать за грехи его семьи, его отца. Почему именно он в панике описывал круги по залу приемной и только лишь чудом сдерживался, чтобы не всхлипывать от обиды и отчаяния. Почему не его отец? Почему мать де Сарде, та, приемная, почему она стала жертвой этой чертовой болезни, а не те подонки, что издевались над местными жителями, только чтобы найти лекарство. Прикрывались высокими целями, а на деле были не лучше простых убийц.
[indent] - Из колонистов тогда почти никто не выжил, но Содружество вскоре все равно продолжило отправлять сюда людей. Так моя мать... - де Сарде спотыкается на последнем слове. Ей тяжело называть ту, чужую женщину “матерью”, ведь не она воспитывала де Сарде с детства, но, с другой стороны, девушка чувствовала необъяснимое родство и с ней, и с этим островом все это время. - Моя мать, островитянка. Она родила меня на борту корабля, а мой отец был убит.
[indent] Во взгляде Константина застывает тот немой вопрос, которого де Сарде так боялась все это время, но он, конечно же, был неизбежен.
[indent] - Да, нам лгали с самого рождения. Я не твоя “дорогая кузина”. Даже не знаю, что и думать после всего, что узнала на этом острове. Не понимаю, почему нам лгали все это время, - де Сарде замолкает, не сводя взгляда с Константина, пытаясь уловить реакцию в его взгляде. Может, это не то, что он хотел услышать, чтобы отвлечься, но ведь де Сарде и шла сюда, чтобы поделиться своей болью. Но вместо этого готова была принять на себя чужую, чем вонзить еще один острый клинок, оставляющий трудно заживающие раны.
[nick]De Sardet[/nick][status]шагни обратно за край[/status][icon]https://i.imgur.com/PkkDIOU.gif[/icon][sign]ты наспех придуманный друг
ты хранил мой придуманный мир
[/sign][fandom]greedfall[/fandom][char]Де Сарде, 25[/char][lz]I am De Sardet, legate of the Merchant Congregation.[/lz]

+1

6

OST
[indent] Где-то на самом краю сознания истошный он слышал крик, который раздирал его черепную коробку. Константин чувствовал, как этот крик обращается в плач, как медленно его сознание уплывает в черную патоку, разрастающуюся в его теле заразой, липкой и заползающей в самое нутро, сжимаясь вокруг сердца. Хуже всего было то, что он знал, что за этим последует. Его смерть будет медленной, неспешной, малихору некуда торопиться, сначала он заставит его пальцы дрожать, сводить тело судорогой, высокой температурой и горячечным бредом; затем придет очередь боли нестерпимой - это болезнь будет убивать его изнутри, портя органы; потом он перестанет видеть, зрение ему откажет, потом и нюх, потом слух, останется лишь только пожираемая изнутри боль. И как только он перестанет осознавать, где граница жизни и смерти, его сердце остановится, но штука тут такая, что люди раньше сходили с ума от этого.
[indent] Он смотрит на кузину, на единственного человека, что знал его и  в ее глазах он видит то же самое осознание, что только что прошило и его самого - неминуемой и жуткой смерти, ответ за все грехи и не понять кого именно. Константин горько улыбается, он так хотел быть хорошим, он так хотел быть правильным, не ругаться ни с кем, не портить отношения, улыбаясь как хикмету, так и набожным телемцам, смотря на островитян и видя в них нечто слишком знакомое, а не полуживотных, как уверяли многие. Константину хотелось верить, что он хороший, но видимо не так уж он и хорош, коли его наказывают малихором высшие силы.
[indent] — Мне страшно... — шепчет он одними губами и ему вовсе не стыдно, что он говорит это вслух, признавая свою слабость. Потому что его кузина всегда понимала, всегда все знала, даже без слов, видела разным, но все-равно здесь, на его стороне.
[indent] С первого дня, под сводами вычурными, отделанными позолотой, когда он смотрел на ребенка, что старше на несколько лет и на голову выше, как на нечто, что сам бог, который конечно же не существовал, но вслух он этого никогда не должен был выражать, сжалился над Константином, подарив ему в этой патоке одиночества небольшой остов, за который можно зацепиться и не потонуть. Его единственный друг, чью руку он сжимал крепко, хватался как за спасительное чудо, слишком идеальная во всем, оттого порой казавшаяся мороком. Ее неудачи переносились намного тяжелее, чем собственные, потому что отец давно уверил Константина, что он бесполезный и ни на что негодный, но его кузина была другой, умелой, как в науках, так и во владении мечом. И даже все-равно, что со временем этот взгляд, полный восхищения так никуда и не пропал, зачем скрывать очевидное - де Сарде была способна изменить мир, он же был способен только на долгую и мучительную смерть.
[indent] — Нет-нет, скажи. — Он сжимает плечи кузины чуть сильнее, впиваясь дрожащими пальцами. — Позволь мне отвлечься...
[indent] Он слушает размышления о поисках болезни и прикусывает язык, хотя и очень хотелось сказать, что какой толк в лекарстве, ведь коль его даже найдут, не факт, что он доживет до этого момента и протянет так долго. Впрочем, что-то подсказывало, что даже если Телема или Мостовой Альянс отыщут панацею от ужасной заразы, где гарантии, что они поделятся ей с остальными? И если Содружество еще может предложить звонкую монету за такие знания, то что делать тем же телемцам и хикметцам, что в открытом конфликте? Было нечто поистине... ужасное в этих мыслях, в осознании того, что их соседи вполне могли бы дать погибнуть большей части страны-неприятеля ради собственной выгоды. Это звучало ужасно, но так... выгодно. Ведь в этом же и есть смысл дипломатии, что так легко может разрушится, как песчаный замок под нахрапом шумных волн. 
[indent] — Были? — на секунду Константин даже забывает, что жалел себя, вскидывая светлые брови. — То есть... это объясняет многое. — Болезненная и ломанная улыбка исказила лицо наместника, словно восковая маска,  настолько она была ненатуральной. — Я могу понять, почему это сохранили в тайне от людей и от других стран, но то что отец утаил это от меня...
[indent] Константин не был достоин даже знать о том, что ждет его в новом мире. Знать о темных пятнах своего дома, места, в котором рос. пальцы вновь начинают дрожать и он убирает руки с плеч кузины, отводя взгляд куда-то в дальний угол, темный и с начинающими прорисовываться тонкими гранями серебристой паутины, сколько ты насекомых не гони, они все-равно сюда возвращаются. Хорошо, что Константин давно разучился брезговать грязью, клопами и прочими прелестями обычной кхметской жизни, пока пытался вытравить свою жизнь, шляясь по кабакам Серены. И обидней всего было то, что это он желал распутать великую тайну острова, что костьми полуразвалившихся зданий вела бы куда-то к интересным осознаниям. Константину хотелось быть там, вместе с кузиной, смотреть на остатки прошлых ошибок вместе с ней, так близко, в упор рассматривая старые кладки, а не издалека через подзорную трубу, одолженную у адмирала навтов, что считала это очередной придурошной забавой знати и никак иначе.
[indent] Константин тихо вздыхает, потому что рассказ все еще не окончен и каждое следующее слово дается де Сарде все сложнее, она давится ими, как и обидой, а ведь это чувство он осознает и понимает лучше всего, смотря на то, как меняется ее лицо. И замирает, пытаясь осознать произошедшее, пока перед глазами проносится вся их жизнь. Жизнь вместе.
[indent] — Это ничего не меняет. — Он трясет головой и улыбается, как кажется, не так уж и отчаянно. — Ты всегда была и будешь моей единственной семьей, моей дорогой кузиной. Неважно чья кровь течет по венам, для меня это не имеет никакого значения. — И впервые за эти тяжкие моменты его голос не звучит жалко, к нему вернулась уверенность хотя бы в этом. Константин не мог знать, что с ним станется и какое его ждет будущее, но в одном он разобрался просто прекрасно - в своих чувствах и ощущениях. Он берет ее руки в свои и оказывается, что даже через перчатки они слишком горячие или же это его собственные пальцы слишком холодные. — Ты всегда была со мной рядом, заботилась обо мне с того самого момента, как меня подвели к тебе и представили. Мы с тобой лазили за яблоками, перелезали через стены и сбегали в город, страдали от муштры Курта и находили проблем по кабакам. Ты мой единственный друг. И ты очень-очень нужна мне сейчас. Я сойду с ума без тебя...
[indent] Он никогда не врал ей, это было уже привычкой, говорить всю правду, потому что кузина поймет, не осудит, не скажет, что он глупец и творит нечто бесполезное. Потому что она верила в него, такого бесполезного, когда никто более не верил и видела в нем что-то, чего по сути своей никогда и не существовала. Но как же эта вера заряжала желанием жить, хотя бы еще немного, хотя бы еще один день, протянув его, дотянув до рассвета. И сделать хоть что-то полезное. Де Сарде делала его лучше одним своим существованием и какая-то мелочь вроде отсутствия кровного родства не могла этому помешать. Вот только...
[indent] — Тебе обидно? — Константин поджимает губы, он не знает, что ощущает его кузина. Она любила свою мать, пусть и приемную, а та дарила ей взамен любовь такую же завидную, о которой он всегда так мечтал, но никогда не получал. Если бы ему сказали, что старший Орсэй не его отец, он был бы... счастлив. Он был бы самым счастливым человеком на земле. — Хотел бы я поменяться с тобой местами... а знаешь... оставим это между нами. Никому о таком и не нужно знать, мы далеко от двора, а все остальное и вообще не важно.
[indent] Константин подмигивает кузине, приглаживая растрепавшиеся волосы, пытаясь придать себе более презентабельный вид, хотя какой уж там видок, если под глазами синяки такие, словно углем нарисованные, а сам он бледный словно смерть. И все же он пока жив и все еще наместник, а значит обязан и дальше выполнять свой долг. Правитель далеко не блестящий, но все же правитель, а значит нужно собрать крохи самообладания и взяться за работу.
[indent] — Давай запустим этих стервятников обратно. Нужно дать несколько указаний и показать им, что я пока еще не собираюсь ложиться в гроб.
[indent] Пока...
[nick]Constantin d'Orsay[/nick][status]ваши боги мертвы[/status][icon]https://i.imgur.com/ccrcCDY.gif[/icon][sign]
Город сводит с ума, заглушает песню твою.
Город тебе отомстил. Прощай, мой последний друг!
[/sign][fandom]greedfall[/fandom][char]Константин Орсэй, 21[/char][lz]В шаге от порога средоточие порока, ходят слухи, что люди разгневали всевидящее око бога.[/lz]

Отредактировано Anduin Wrynn (2020-08-08 00:56:26)

+1

7

[indent] Де Сарде взгляда с Константина не сводит, смотрит завороженно. С немой надеждой. Но даже если кузен откажется от нее, де Сарде все равно не отступится и исполнит данное ему обещание - найдет помощь и лекарство, всеми силами постарается облегчить чужое страдание. Де Сарде уже точно решила, что снова пойдет к островитянам, среди них есть именитые целители, те, кто в мире с природой, кто позволит выпросить еще немного времени для Константина, лишь бы он дотянул еще до одного утра.
[indent] — Это ничего не меняет.
[indent] Знал бы Константин, как много это изменило для самой де Сарде. Ей всю жизнь казалось, что ее не сломить, она словно самый крепкий камень, который как не кидай, все равно выдержит печаль падения. А тут - хватило и нескольких слов адмирала, чтобы заставить коленки задрожать. У де Сарде не было ни одной причины не верить словам Константина и от того тоска сильнее комком сжималась где-то в груди. С каждой секундой все больше казалось, что стертая грань родства лишь крепче стала, пусть родство было и не кровным, но по духу то уж точно. 
[indent] - Ты всегда была и будешь моей единственной семьей.
[indent] Губы непроизвольно дрогнули в улыбке. Не вымученной, самой настоящей. Будь де Сарде чуть менее сдержанной, слезы бы непременно хлынули из глаз. Ей бы хотелось провести как можно больше времени рядом с Константином, впитать каждое мгновение, запомнить его. Не дать Константину умереть - звучало бы слишком громко. И даже если этого все равно не получится, де Сарде готова была пожертвовать всем оставшимся временем и потратить его на поиски избавления, нежели бесцельно созерцать, как чужая жизнь неумолимо увядает.
[indent] - Я сойду с ума без тебя...
[indent] Де Сарде крепче сжимает пальцы Константина, не желая отпускать его руки. Губы сжимаются тонкой линией, не давая словам вырваться. “Я тоже”, - де Сарде молча кивает своим мыслям, будто лишь соглашается со словами кузена. Сложно было разобрать свои мысли сейчас, понять чувства. Де Сарде злилась на судьбу, на людей, что окружали их с Константином с самого рождения; пребывала в отчаянии от одной мысли, что смерть уже стоит на пороге этих залов и терпеливо ждет, когда Константин обратит на нее свой взор; радовалась тому, что Константин готов пренебречь кровным родством, понимая, что единственную ценность представляет лишь родство по духу, простые чувства, настолько приземленные и понятные многим людям. Де Сарде была счастлива уже лишь тем, что такой человек, как Константин, есть (был) в ее жизни. Пусть и не так долго, как того хотелось бы.
[indent] - Обидно? Да. То есть... - де Сарде запинается, не зная, какие слова подобрать, ведь и сама с точностью не скажет, была ли то только обида. Хмурится, взгляд отводит, пытаясь собраться с мыслями, но... понимает, насколько это все уже в действительности неважно.
[indent] - Наверное, это была обида, - де Сарде снова переводит взгляд на Константина. Улыбается ему, искренне, тепло. Молчит мгновение, тихонько усмехается своим мыслям. - Но... какая теперь разница, - в голосе снова слышны высокие нотки, словно де Сарде вот-вот улыбнется. Пожимает плечами, на носки сапог смотрит. Понимает, что Константин не так может истолковать эти слова, жесты, взгляды, и тут же торопится сказать первой.
[indent] - Твои слова, Константин... Спасибо, - больше и не скажешь. Сложно сказать. Де Сарде всегда казалось, что она слишком скупа на эмоции, предпочитает словам дело. Стоит практически с непроницаемым лицом, лишь поджатые губы выдают некоторое напряжение, да отсутствие хмурой сосредоточенной гримасы. 
[indent] - Да, конечно. Я позову стражу и всех желающих аудиенции у наместника, - де Сарде отвешивает кузену короткий поклон, развернувшись на каблуках, направляется в сторону двери. Не успевает и за ручку ухватиться, как та отворяется сама. Монетная стража, один за другим солдаты заполняют зал, держат оружие на изготовке, словно здесь есть в кого стрелять. Ведут впереди Васко, Сиору, Петруса. Замыкает цепочку Курт, останавливается в центре, его тут же окружает монетная стража.
[indent] - Курт?.. - де Сарде пятится назад, готовая при необходимости прикрыть Константина, если потребуется. Не то чтобы предательство монетной стражи могло быть неожиданностью, да и присутствие Курта неудивительно - в первую очередь, он капитан монетной стражи, а потом уже друг. Друг - сильно громко для такого человека, могло бы показаться, но ведь он всегда был человеком с нерушимыми принципами, натерпелся за свою службу немало, но всегда оставался верен себе и тем, кому и поклялся в верности. Весь путь, от Серены до этого проклятого острова, верно следовал рядом, прикрывал во всех передрягах. Де Сарде казалось, что и к ней он относился особенно тепло, пусть всегда и присутствовало на лице то же хмурое выражение, что и у самой де Сарде. Вот уж действительно хорош учитель - научил махать шпагой да не выказывать эмоции свои противнику. Да только что тут поделаешь, если перед тобой стоит тот, кого другом называл? Хочешь не хочешь, а хотя бы замешательство во взгляде явное прочитают.
[indent] - Оружие к бою! - Константин тоже не понимает, что здесь происходит, или просто верить не хочет. Курт и для него ведь был не самым чужим человеком. 
[indent] - Цельсь! - солдаты оружие на Константина наводят и де Сарде пятится к кузену, закрывая того спиной. Не отдаст она им этого человека, пока еще может дышать и сражаться. Энергия магическими кругами вьется вокруг кольца, если Курт отдаст приказ - де Сарде ударит в ответ, будет живым щитом для Константина. Пусть бы и умрет сама, но заберет Курта с собой и часть его стражи. Де Сарде бегло осматривается - Васко лежит без сознания, получив прикладом в висок; Сиора и Петрус стоят, подняв руки, ведь смерть и им в затылок дышит. Злость лавой кипит в душе, заставляя кривиться, взглядом прожигать Курта. Он выполняет чужой приказ, но де Сарде хотелось верить, что в нем осталась та былая честь.
[indent] - Хочешь убить наместника, что без оружия сидит пред тобой, Курт? - де Сарде и сама не сразу осознает, что слова выскользнули даже раньше, чем о тех успели подумать. Другого выхода и не было, лишь сражаться. - Сражайся честно, а не как эти трусы из монетной стражи!
[indent] Солдаты делают выпад вперед, вот-вот ожидая приказа стрелять, но их останавливают жестом. Курт мгновение молчит, уставившись словно бы в пустоту. Наконец кивает, будто в ответ словам де Сарде. Приказывает свои отступить назад и ждать, но не вмешиваться.
[indent] - К оружию! - Курт достает меч, а де Сарде замешкалась на мгновение. Вот оно, последнее испытание учителя, экзамен. Если победить, значит все было не зря и можно гордиться своим учеником, так ведь. - Живо! - Курт кивает одному из солдат, тот толкает Петруса вперед, чтобы он отдал свой меч де Сарде. Сама ведь и вызвала на честный бой, значит никакой магии.
[indent] Де Сарде берет меч и бой начинается практически незамедлительно. Де Сарде совершает выпад, но защита Курта практически идеальна. Тот отвечает и приходится приложить усилия, чтобы поспевать за движениями противника. Меч Петруса слишком увесистый, двуручный, де Сарде предпочитает более облегченное оружие. В какой-то момент удается пробить защиту Курта, но тот ударяет с ноги в живот и, воспользовавшись растерянностью противника, полоснул мечом по правой руке. Де Сарде вскрикнула отшатнувшись, выронила меч, потеряв равновесие упала, поспешно отползая назад от надвигающегося противника. Магическая энергия сплелась идеальным кругом вокруг кольца и де Сарде ударила левой рукой. Броня у Курта была крепкая, но за первым ударом последовал второй и третий. Курт отшатнулся, попытался быстро замахнуться, но учитывая тяжелое оружие, де Сарде оказалась проворнее - проскользнула под ударом, ударила с кулака в лицо. Выхватила из сапога кинжал и, зайдя за спину Курту, приставила клинок к его горлу. Стража кинулась на помощь, но Курт их остановил.
[indent] - Почему ты нас предал? - злость по-прежнему кипит, заставляя дышать часто, быть на взводе. Неверное движение и клинок вонзится в шею Курта, в нетерпении оцарапывая его кожу.
[indent] - Генерал понял, что можно легко захватить власть над этим островом. “Наместник нам доверяет, такой наивный, такой беспомощный”, - де Сарде знала, что Курт, несомненно, цитировал чужие слова, а не собственные мысли. Клинок сильнее вжимается в чужую шею - де Сарде уничтожит каждого, кто посмеет направить оружие на Константина.
[indent] - Наместника убьют... Или уже убили, - де Сарде поджимает губы. Она знала, что эта болезнь не может быть простой случайностью, что весь этот чертов остров был против них с самого начала. - Не думай, что с моей смертью победишь, зеленокровная... Генерал и его армия уже прибыли в порт. Я не справился, но... “этот остров все равно будет нашим”.
[indent] - Не у каждого наместника есть кузина, которую я сам учил драться, - последнее Курт сказал совсем тихо, наверное, желая, чтобы эти слова достигли только нужного адресата. Де Сарде замешкалась и немного ослабила хватку. Она ведь знала, видела, что Курт исполняет чужой приказ, знала, что Курт может встать против монетной стражи и помочь спасти Константина и спастись самому. Знала, что Курт всегда был на ее стороне...
[indent] - Все кончено, ты проиграл! Сдавайся, - в голосе еле уловима дрожь. Курт, почувствовав, что хватка ослабла, ушел из-под удара, оттолкнув де Сарде. Она затылком чувствовала, что в ее сторону направлено оружие и, в отличие от Курта, она готова была встретить свою смерть лицом к лицу.
[indent] - Чести у тебя ни на грош, - де Сарде поворачивается к противнику, буквально выплевывая каждое слово. Она ненавидела Курта за это предательство, ненавидела за то, что он все это время лишь исполнял чужой приказ, позабыв о собственных принципах.
[indent] - Согласен. Учитель из меня вышел лучше. Я горжусь тобой, де Сарде, - она поджимает губы, хмурится. Эти секунды до смерти нестерпимо долгие. - Поверь, я действительно горжусь тобой. 
[indent] И Курт выстрелил в голову...
[indent] Себе.
[indent] Уши заложило, словно бы рядом рванула бомба. Тонкий писк был единственным звуком, который воспринимала сейчас де Сарде. Она отшатывается назад, еле держась на ногах. И, пусть и несколько мгновений, но не слышит уже той возни, что началась в приемной наместника.
[nick]De Sardet[/nick][status]шагни обратно за край[/status][icon]https://i.imgur.com/PkkDIOU.gif[/icon][sign]ты наспех придуманный друг
ты хранил мой придуманный мир
[/sign][fandom]greedfall[/fandom][char]Де Сарде, 25[/char][lz]I am De Sardet, legate of the Merchant Congregation.[/lz]

+1

8

OST
[indent] У него пальцы дрожат, он прямо ощущает, как черная патока по его венам течет, такая же вязкая, как растопленный гуталин, которым крыши Серены мажут, чтобы не протекали, они с кровью его смешиваются, убивая, обращая его в ходячий труп. Он таких с лихвой видел, вроде как старался не замечать, но разве можно мимо взгляда пропустить то, как человек практически на твоих глазах чахнет, словно растение, которое воды и солнечного света лишили. Он помнил, как быстро его тетка увяла, из женщины, полной жизни, обратилась в нечто, что лишь только отдаленно когда-то эту женщину, гордую и такую живую, напоминало. Он всегда кузине завидовал, у нее мать, что так ее любила, обожала, можно сказать, дарила ей тепло, такое обычное для родителя и ребенка, но для него лично столь незнакомое. Он наблюдать мог только со стороны, зритель всего-лишь, без возможности самому такое ощутить. Хорошо, что мечты эти вытравили достаточно быстро, да, у кого-то есть то, чего ему никогда не достанется, не первое разочарование в его жизни, но и не последнее.
[indent] Не последнее, да...
[indent]  — Ничего страшного. Ты же знаешь, что я никому не расскажу.  — Он сжимает плечо кузины и слабо улыбается, кому как не ему об обиде знать, она его желчным соком изнутри травила с самого детства, заставляя глотать всю пригоршню несправедливости как надо и при этом еще и не забывать улыбаться. Но одно дело самому такое ощущать, совсем другое осознавать, что это некто тебе дорогой переживает в данный момент, а ты и толком ничего сделать не можешь.
[indent]  [indent] Беспомощный.
[indent] Константин смотрит, как монетная стража заполняет зал, у них ружья на изготовке, они заправлены порохом и готовы открыть огонь. Он прекрасно знает это построение, потому что Курт вбивал ему в голову основы управления армией, как и положено всякому престолонаследнику, пусть и нелюбимому, но без вариантов единственному. Тот самый Курт, что сейчас в центре стоит и на его непроницаемом лице ничего не прочесть. Некто чужой вошел в этот зал, вовсе не тот человек, что каждый день ворчал на Константина, что постоянно с ними носился. Конечно кузина у него была в любимицах, слишком талантливая, такая усердная, никто не удивился, что из двух отпрысков, предпочтение их учитель отдавал де Сарде, как самой талантливой, ну а Константину не привыкать быть последним, ведь кто-то таким должен быть. Но этот холод, что пробегает по спине, который он ощущает, это не просто страх - это разочарование. Его мир не просто рушится по кусочкам, но какое-то огромное цунами смело его песочный замок, неудержимая стихия, что так легко пошатала его непоколебимый мир, в котором все так крепко стояло. И вот он уже труп ходячий, но какая разница, ведь куда как быстрее его прикончит тот, кто долгие годы был рядом, тот, кому он доверял. Константин пытается приказывать, но его голос дрожит, надламывается, он сам себе кажется переломанным и конечно же никто его не слышит, не замечает, как и бывало. И остается только наблюдать, как вперед выступает кузина, призывая к чести тех, кто всю свою жизнь за деньги выполнял все, что не попросят. Константин дрожит и дрожь эта в такт звона шпаги и меча.
[indent]  [indent] Беспомощный.
[indent] Ему бы хотелось сказать, что такой финал для предателей един и что тело на полу, от которого сейчас лужа карминово-красной крови растекается, является собой логичным эпилогом для того, кто решил стать предателем. Но на деле он испытывает только сожаление, бесконечную скорбь и горький привкус обиды.
[indent]  — Как ты? — он подходит ближе, вновь задавая этот вопрос, кладя руку на плечо де Сарде, сжимая сильней и не давая шататься из стороны в сторону - это он здесь умирающий. Для него Курт был просто учителем, у него таких за всю жизнь с десяток и больше бывало, для нее же он был ментором, возможно чем-то большим, чем просто сопровождающий в нелегком деле дипломатии и оттого еще сложней пытаться разобраться в чужих чувствах и ощущениях. — Он... сделал свой выбор.
[indent] И этот выбор был не в их пользу, по всей видимости верность своим хозяевам и господам была для него куда как важней той возможной привязанности, что теплилась где-то в груди. Оставшаяся монетная стража, словно завороженная, смотрит на лужу крови, растекающуюся от того, что когда-то было их командиром, они бросают мушкеты и пятятся, словно ото сна отошедшие.
[indent]  — Это какое-то безумие! — Сиора осматривает зал испуганными глазами, крепко сжимая винтовку, которую не так давно бросили на пол, совсем не умея с ней обращаться, хотя бы такое оружие сейчас и то лучше, чем ничего, хотя бы придает больше уверенности в себе. Принцесса острова явно не ожидала, что пришедшие на ее остров люди могут настолько хорошо уничтожать не только местных, но и друг друга.
[indent]  — Мои советники. — Константин прикрывает глаза, все плывет, а душный запах железа куда-то в желудок забирается до рвотных позывов, он опирается на спинку собственного кресла и плюхается обрано на сиденье, готовый в любой момент сползти на пол. — За ними наверняка тоже послали отряды. За Моранж и... Курсийоном... — а мог ли Курсийон их точно так же предать? Могут ли когда-нибудь обстоятельства так сложиться, что человек, что с самого детства рядом был, что растил, что уроки жизни давал, точно так же оказаться предателем, наставить на него оружие, с высокой вероятностью быть убитым. Константин подлокотник сжимает дрожащими пальцами и разобрать не может - это страх или же болезнь внутри него кружится. Он никогда не боялся разбойников, ушлых людей, просто выпивох с которыми дрался в кабаках еще сильнее отца своего разочаровывая. По сути своей, он никогда не боялся быть раненым, ведь за эти действия и ответственность понесет только он сам. Но за то, что он не доглядел сейчас могут пострадать люди абсолютно невинные, несчастные, которым не повезло обзавестись наместником вроде Константина.
[indent]  [indent] Беспомощным.
  [indent] — Нужно отыскать их раньше, чем Монетная стража!  — он подскакивает быстрее, чем его успевают поймать и лишь только Петрус недовольно хмурится, когда Константин начинает быстро нарезать круги по небольшому возвышению, на котором стоит его кресло для приемов.  — И предупредить остальных наместников! Все основные резервы квартируются сейчас у нас, значит и мы были первыми, на кого пришелся удар, возможно мы можем успеть и не дать противнику совершить такие же действия и в других городах. — Он нервно принялся покусывать губу, пытаясь в себя придти, красный узор ковра под ногами плыл и двоился. — Генерал в нашем порту, но навты наверняка не знали о его планах. — Иначе бы давно уже сдали с потрохами, восстания вредят их бизнесу сильнее всего, капитан их судна лишь многозначительно бровь приподнимает, но молчит. — Значит одни союзники в этой борьбе у нас уже есть. Нужно найти советников, и гонцов, возможно в ближайшем форте можно отыскать подкрепление регулярной армии... кузина, нам нужно сделать это как можно быстрее. — Константин, наконец, останавливается и смотрит прямо на де Сарде, хмурясь, прекрасно осознавая, что она ему хочет сказать и что хочет попросить сделать, это так легко на ее лице читается, что нельзя не улыбнуться, горько и невесело. — Что, попросишь меня прятаться, словно какого-то труса?
[nick]Constantin d'Orsay[/nick][status]ваши боги мертвы[/status][icon]https://i.imgur.com/ccrcCDY.gif[/icon][sign]
Город сводит с ума, заглушает песню твою.
Город тебе отомстил. Прощай, мой последний друг!
[/sign][fandom]greedfall[/fandom][char]Константин Орсэй, 21[/char][lz]В шаге от порога средоточие порока, ходят слухи, что люди разгневали всевидящее око бога.[/lz]

Отредактировано Anduin Wrynn (2020-08-08 00:55:51)

+1

9

[indent] Голос Константина звучит где-то слишком далеко. Там, куда не дойти, не дотянуться. 
[indent] Сколько человек может вынести, прежде чем упадет без сил? Потерять мать из-за чертового малихора, потерять семью из-за чужой лжи, потерять саму себя, кузена, друга. Де Сарде вдохнуть пытается поглубже и словно не может, забыла, как это делается. Моргает болванчиком, головой трясет, в себя прийти пытается. Горло сдавливает паника, душит, крепко вцепившись своими когтями. И может впервые в жизни не хочется ей противиться. 
[indent] Чужое касание пытается вытянуть из этого забытья. Хочется сжаться, забиться в угол, лишь бы не трогал никто, не заметил. Де Сарде последние силы тратит на то, чтобы на ногах устоять, но и этот резерв на исходе. 
[indent] - Как ты? 
[indent] Де Сарде морщится, уши рукой зажимает, машет головой, пытаясь скинуть с себя эту пелену от мира ограждающую. Смотрит на кузена, словно не узнает того. Не узнает таким. Ах да, еще несколько минут назад де Сарде узнала, что самый близкий для нее человек болен смертельно и лекарства от этой напасти нет, но найти кузина его все равно пообещала. Из желания поддержать и попытаться успокоить, или действительно верила в свои силы? Было ли хоть что-то в этом мире, во что все еще можно было верить?   
[indent] Де Сарде хочется ударить саму себя. Не имеет она права медлить и на месте стоять, когда время Константина стремительно уходит. 
[indent] - Курт.. Это уже неважно. Да, ты прав, это был его выбор, - де Сарде оборачивается, рассматривая лежащее позади тело и сердце снова сжимается до боли невыносимой. Сколько пройдет времени, когда на месте Курта будет лежать Константин? Де Сарде руку свою кладет поверх руки Константина, что плечо до боли сжимала. С кем же де Сарде теперь его здесь может оставить? Кому верить? Не предаст ли Сиора? Васко? Курсийон? Петрус? 
[indent] - Уберите тело, - де Сарде окидывает взглядом монетную стражу, когда та назад пятится. Пальцы в кулаки сжимаются. Хотелось перебить здесь всех и каждого, любого, кто не так посмотрит в сторону Константина, кто хотя бы попытается направить на него оружие, подойти или что-то сказать. Де Сарде чувствовала себя зверем диким, готовым насмерть биться за то единственное, что у нее есть. За то, что осталось. А когда и Константина не будет, лечь рядом и выть, долго и нескончаемо, пока тоска не заполнит сердце настолько, что захлебнешься в собственном горе. И сам никогда больше не откроешь глаза. 
[indent] - Чего стоите? - пальцы сильнее сжимаются и кольца магии начинают пульсировать вокруг пальцев. - Живо! - де Сарде дышит тяжело, пытаясь обуздать собственный гнев. Сиора смотрит испуганно теперь и на нее, сказать что-то хочет, да не решается. Нет, нет, нет, нет. Ей то де Сарде может верить, все еще может. Сиора сама свои тайны доверила чужому человеку, помочь отомстить просила, горем поделилась. Теперь очередь Сиоры помочь де Сарде в ее горе, присмотреть за самым дорогим, помочь защитить. Для Васко существует только его лодка и навты, а Петрус? Что можно ожидать от человека, знакомство с которым началось со лжи? Де Сарде зубы сжимает, что челюсть болеть начинает. 
[indent] - Мои советники. 
[indent] Де Сарде в пол-оборота на Константина смотрит, слушает внимательно, следит за двумя солдатами из стражи, что тело Курта тащат в угол зала. 
[indent] Константин был прав - надо предупредить остальных. Курсийона и Моранж в первую очередь, разумеется. Если к ним не постучали до визита в замок наместника. Эта кровавая бойня зашла слишком далеко. Знал ли отец Константина, в какое змеиное гнездо отправляет сына?   
[indent] - Константин, - де Сарде пытается остановить кузена, который кругами ходит, словно заведенный. - Константин, - она зовет настойчивее, положив руки на чужие плечи, сжимая те чуть сильнее, чтобы наконец внимание обратил кузен. - Позволь, я все сделаю, - Константин останавливается наконец, смотрит внимательно. 
[indent] — Что, попросишь меня прятаться, словно какого-то труса? 
[indent] Де Сарде губы поджимает, взгляд отводит. На мгновение прикрывает глаза, глубоко вдыхает. 
[indent] - Петрус, возьмите двух стражников и прошу вас, проверьте кабинет мистера де Курсийона. Васко, а вы проверьте дом леди Моранж, он рядом с замком, вы должны помнить. Сиора, прошу останься здесь, мне понадобится твоя помощь, нужно будет наведаться в порт, кое с кем поговорить. 
[indent] Де Сарде вновь поворачивается к Константину. 
[indent] - Пока мы не разберемся с этим, прошу, ты должен быть осторожнее, - де Сарде с трудом слова эти даются. Да, она просит Константина прятаться, но не как труса, а потому что сама за него больше всего и боится. - Я разберусь, правда, - де Сарде всегда пыталась наладить отношения с другими наместниками путем мирных переговоров, взаимопомощи. Она хотела, чтобы люди жили в Новой Серене в безопасности, подальше от смертельной болезни. Чтобы Константин наконец забыл своего отца, будто его никогда не существовало. Чтобы началась новая жизнь, лучшая. 
[indent] - Виновные понесут наказание. Люди должны знать, что их наместник обеспечит им безопасность, - но это все не ответ на вопрос.   
[indent] - Ты не трус, не говори так. Я никогда тебя таковым не считала, - де Сарде лишь сейчас осознала, о скольком на самом деле она могла умолчать за эти годы, предпочитая показывать свое отношение к кузену делом, а не словами. Но он не всегда воспринимал поступки правильно, принимая заботу за жалость.   
[indent] - Если с Курсийоном и Моранж все в порядке, Васко и Петрус приведут их сюда. Вы должны держаться сейчас вместе, пока мы со всем этим не разберемся и.. пока я не найду лекарство.
[indent] Мысли в голове мечутся неугомонно. Де Сарде обдумывает, к кому она может пойти за помощью. Телема? Чертовы фанатики. Им бы со своими проблемами разобраться. Хикмет? Последние, к кому бы де Сарде пошла за помощью, узнав, на что те идут в поисках лекарства. И тут сознания касается мысль - согласилась бы де Сарде получить лекарство, если бы ценой были чужие невинные жизни? Только чтобы спасти Константина. Де Сарде замотала головой. Нет, нет, это не то, о чем сейчас нужно и хочется думать. Об этом вообще думать не стоит. Единственный вариант, это обратиться к островитянам, ведь многие твердили, что среди них есть целители. Может они помогут задержать болезнь, дать это необходимо время?
[indent] - Мне нужно идти, - де Сарде смотрит на Константина и будто насмотреться не может. С трудом дается этот шаг, еще один и еще, чтобы отступить назад. Нужно проверить Курсийона и Моранж, отправиться в порт, Телему, Хикмет, найти лекарство. Лишь бы быстрее преодолеть эти расстояния и найти ответы на все вопросы. Вернуться назад и застать Константина живым. Лишь бы успеть.
[indent] - Будь осторожен, Константин.
[indent] В приемную врывается Курсийон и Петрус, забирают на себя внимание. Де Сарде подает знак Сиоре идти за ней. Напоследок просит Петруса и Курсийона присмотреть за Константином. 
[indent] Лишь бы успеть.
[nick]De Sardet[/nick][status]шагни обратно за край[/status][icon]https://i.imgur.com/PkkDIOU.gif[/icon][sign]
ты наспех придуманный друг
ты хранил мой придуманный мир

[/sign][fandom]greedfall[/fandom][char]Де Сарде, 25[/char][lz]I am De Sardet, legate of the Merchant Congregation.[/lz]

Отредактировано Sylvanas Windrunner (2020-10-20 19:50:57)

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » I don't want to die