POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » before the storm


before the storm

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/L0hPxku.png[Anduin & Sylvanas]

забавно, что мысль о союзе возникает только перед лицом общей опасности
и ровно после того, как уже пролиты реки крови

+2

2

[indent] Король знал, что она будет кричать, он просто не думал… что настолько отчаянно и надломано. Слишком уж образ непоколебимой и сильной женщины въелся в его память, еще с самого далекого детства, когда она впервые приветствовала его под ветвями мирового древа на эльфийском празднике.
[indent] — О чем ты думаешь, король!? – Тиранда стучит по столу кулаком и несчастная мебель надрывно скрипит под дикой силой жрицы, которую она вложила в свой удар. Будь Андуин не настолько с ней знаком, испугался бы за свою жизнь. Абсолютно черные глаза ночной эльфийки с проблесками дикого пламени в нем – отголосков гнева Элуны, подарившей своим детям новое дыхание для их бесконечной мести. Тиранда была старше, мудрее, сильнее и выше его, если бы она захотела, то легко бы убила Андуина, но вместо этого она признавала его лидером их альянса, выполняла его приказы, пусть и могла бы легко отобрать эту власть. Жрица Элуны сжимала и разжимала кулаки, дожидаясь ответа от короля Штормграда, готовая кричать вновь, доказывая свою правоту. А в голосе ее сквозила такая боль, что резала и самого Ринна глубокими ранами. Она доверилась ему, они все доверились, каждый, кто пришел под стены Штормграда из пылающего огнем мирового древа, от стен рушащегося Дарнаса, в попытках спастись, найти в себе силы вновь жить, а не просто выживать, восстановить хрупкую надежду, что все еще теплилась в их сердцах. И, конечно, отомстить, за боль, за предательство, за сотни невинных, сгоревших живьем в попытке спасти Тельдрассил, хоть как-то обуздать жестокий огонь, охвативший священные ветви.
[indent] — Я думаю о тех, кто еще живет. – Спокойно произносит Андуин и жрица тихо вздыхает. Она видела эти тела, что лежат в порту, безмятежные оловянные солдатики, накрытые белой холщой, словно снежным покрывалом. Их гибель была предрешена в тот самый момент, когда они вскинули мечи в клятве пролить кровь своего противника, не оставить его безнаказанным. Когда поклялись отомстить и потребовать ответа за нападение на беззащитных. Такова была идея, светлая и прямая, что абсолютно не успокаивала и боли от потери не приглушала. Солдаты – чьи-то дети, чьи-то родители, что никогда не увидят своих родных просторов. И чем дальше, тем только хуже, ведь как только начнет редеть регулярная армия, то в ход пойдет призыв обычных сограждан, тех, что для меча никогда не были пригодны.
[indent] — И ты ей правда веришь? – Тиранда смотрела в окно, упрямо не желая поворачиваться, словно если она не видит короля Штормграда, то сможет абстрагироваться от происходящего в его кабинете как от дурного сна… в последнее время только дурные сны им и снятся.
[indent] — Нет. – Андуин качает головой, тяжесть, дикая и непомерная ложится с этими словами на его плечи. Он принял решение, за которое, возможно, расплачиваться придется не ему, но всему Альянсу. — Но и по-другому поступить не могу.


[indent] Это была чужая земля, отравленная. Давным-давно мертвая, разворошенная еще в те времена, когда по ней шагала мертвая армия принца Артаса и с тех пор так и не восстановившаяся окончательно. Когда-то зеленый край, полный жизни и магии, теперь представлял собой плачевное зрелище и лишь только удушливый смог драл горло с другой стороны, заставляя сипло кашлять.
[indent] Договор был на удивление прост – прийти одному. Как отказаться от такой легкой и простой западни, в которую так невозможно угодить, если у тебя есть хоть капля самосохранения. Вокруг бывших владений Ветрокрылых даже воронье не летало – всех спугнули агенты как с одной, так и с другой стороны, незаметно притаившиеся по обе стороны, только и ожидающие сигнала, когда все пойдет не так и можно будет вступить в схватку. Ведь в этом и есть истинный смысл дипломатии – всегда готовиться к худшему, даже при самом приятном раскладе. Эти уроки Ринн выучил очень хорошо, вдоволь насмотревшись со стороны. Стоящая рядом Валира напряглась, готовая к прыжку на неизвестного врага, который, возможно, выскочит из-за ближайшего угла, далекого камня, неприметной тени рядом – на что было способно коварство госпожи мертвых, кто как не она об этом знала.
[indent] Андуин взглянул на пасмурное небо, на тяжелые свинцовые тучи, нависшие серьезной угрозой обрушить всю ярость стихии на его голову и в довесок ударить его молнией, чтобы знал, что значит принимать глупые решения. Возможно он сегодня умрет, сам придя в когти своего злейшего врага, возможно его похоронят рядом с отцом и жрицы будут петь песню уже для двух львов, а не одного, но перед этим Генн его воскресит… чтобы лично придушить за то, что не сказал ему о этой операции. Говорить Седогриву о том, что он идет на переговоры с Сильваной вообще идея крайне недальновидная, старый ворген мало того, чтобы не пустил его самого, скорее уж бы первым помчался на место встречи, врываясь на эти земли серой яростной тенью, разбивая все на своем пути и желая лишь откусить голову своей давней противнице. Попытки объяснить это начальнику разведки закончились тем, что он рассмеялся, но, судя по тому, что сейчас на поляне никто не пытается перегрызть горло видневшемуся из-за кустов отрекшемуся, прикорнувшему у небольших скал, то Генну о том, куда отправился король Штормграда, никто не сказал. А нотации он послушает потом… когда все закончится.
[indent] Яркая молния разрезала черные пышные облака и только через несколько секунд округа огласилась раскатистым ревом небес, добавляя в не особо приятную картину еще несколько штрихов. Андуин прошел вперед – он видел фигуру королевы банши, она не пряталась и вполне спокойно себя чувствовала там, где когда-то прошла вся ее жизнь. Что было во времена нежизни остается только догадываться, как и догадываться о чувствах и ощущениях самой Сильваны. Он все наделся… лелеял смутную надежду, что если взглянет в ее мертвые глаза, то найдет хотя бы отголосок той, прошлой Сильваны, которая защищала эти земли до последнего вздоха, не давала Артасу продвинуться дальше и умерла со своими идеалами, теми самыми, которые так легко предала совсем недавно.
[indent] Юный король вытащил из ножен Шаломейн, передавая его Валире, агент перехватила эфес, недовольно смотря на другую сторону широкой поляны, слишком много подозрений как с одной, так и с другой стороны. Андуин смотрел на это с долей любопытства, что еще оставалось делать, пока никакая отравленная стрела в его сердце не летит и на том спасибо.
[indent] — Сильвана Ветрокрылая. – Он остановился в пяти шагах от нее, достаточно, чтобы поставить щит и отвадить удар, если он вдруг случится. Слишком много всего произошло, чтобы так просто не ожидать очередного внезапного хода от вождя Орды. — Я так понимаю, что у нас много тем для обсуждения.
[indent] Кричать с самого начала и топать ногами, что она преступница Андуин не собирался, пусть и слышал, как Валира за его спиной скрипит зубами, желая вогнать в Сильвану меч Вариана и поглубже. Короля, которого Ветрокрылая оставила умирать на чужих берегах…

+2

3

[indent] Призрачные земли - обитель смерти. Напоминание о былой наивности и преданных идеалах. Столько времени прошло, но земля все еще не оправилась от нашествия Плети, она все еще помнит. Как и Сильвана. Единение с природой, которым славились следопыты, давно было утеряно, но и банши больше не оплакивает ушедших. Лишь огонь ярости по-прежнему горит во взгляде. Сильвана и ее следопыты сражались и умерли под знаменами Альянса. В награду получили лишь презрение. Живым и мертвым нет места за одной чертой, но во многих отрекшихся еще теплилась надежда на то, что чужой мир их примет.
[indent] Когда-то Орда позволила мертвым сражаться под своими знаменами. Они думали, что борются за свое место, которое у них отобрали против воли. Лордерон - награда, которую отрекшиеся забрали кровью, шествуя по дороге, усеянной трупами. Сердце, что больше не билось, ликовало. Радость сменилась жаждой мести, ненавистью к Жизни, желанием уничтожить также, как уничтожили их самих. Страдание стало синонимом наслаждению. Озлобленные, покинутые. Как и их королева. Всего лишь рабы вечного проклятия. И королева не хотела подчиняться Смерти, она хотела править ею.
___
[indent] Н’Зот - новая угроза, нависшая над Азеротом. Древний бог, несущий Смерть и разрушение, вновь пробудился. Никакой союз Орды и Альянса не сможет противостоять такой мощи, но и выбора другого нет. Жертвы в борьбе с Легионом ничто, по сравнению с тем, что может случиться. Сильвана могла бы с упоением наблюдать за тем, как весь мир сгинет в огне, как восставшие будут служить Смерти. Для банши ее сделка с Азшарой могла быть личным спасением от пустоты. Но вместо этого Вождь желает устроить переговоры с королем Альянса.
[indent] Альянс и Орда. Когда-то их столкнул друг с другом злой рок - порча, что отравила кровь орков. Войско, которое невозможно было остановить, шествовало по землям людей, разоряя их и уничтожая каждого, кто встанет на пути. Орки не ведали жалости. От рук монстров пали женщины и дети, храбрые воины. Люди никогда не забудут этой трагедии и будут всеми силами цепляться за прошлое своих предков, рассказывая поучительные сказки своим детям.
[indent] Но они не знали, что эта жажда крови была страданием. Когда орки освободились от чужого влияния - восстановить честь уже было невозможно. История Альянса и Орды обрастала слоями, между которыми покоились горы трупов. Старые раны сочились гнилью, заставляя ощущать этот тошнотворный запах. Мира на этих костях никогда не будет, потому что есть те, кто помнит.
[indent] Даже Сильване было не по силам забыть прошлое. Оно напоминало о том, что новый путь верен и, если остановишься - сгинешь. Существование превратилось в погоню. Иногда ты - охотник, а иногда жертва. Наносишь удар первым или отчаянно кусаешь протянутую руку, забившись в угол. Сильвана объявила войну самой Жизни, действуя в интересах лишь своего народа. Честь - ничто для трупа. Для достижения поставленной цели хороши все средства. Альянс не видит дальше собственного носа, считая, что королева банши единственная угроза. Гилнеас, Тельдрассил, Лордерон. Они никогда этого не забудут и даже сейчас Андуин словно ждет извинений. Парень не был глуп, но он был молод и неопытен. К печали для всего Альянса - Андуин не был похож на Вариана, смерть которого тоже никогда не простят банши.
[indent] — Король Ринн, — короткое приветствие заставляет уголки губ чуть дернуться в усмешке. Сильвана передает свой лук Натаносу и делает несколько шагов навстречу Андуину. Ведет себя так расслабленно, словно лес не был заполонен бойцами обеих фракций. Словно это была очередная шутка банши, после которой и Призрачные земли затопит чумой.
[indent] — Тебе наверняка доложили о том, что произошло в Назжатаре, — Сильвана следит за реакцией и ждет. Не было сомнений, что у короля появится лишь мысль о том, как Сильвана заманила оба флота в ловушку. Снова будет ждать извинений?
[indent] — Твои люди пытались уничтожить Азшару, но вместо этого позволили выбраться на волю древнему злу, заточенному в оковах все эти долгие годы, — банши делает акцент на том, что это вина Альянса, им и нести ответ за содеянное. Игра в солдатики зашла слишком далеко и уже вышла из-под контроля. Сильвана переводит взгляд на Валиру. Та скалится, готовая кинуться в бой сию же секунду и перерезать глотку банши. Вот то, о чем Сильвана однажды сказала Саурфангу, еще одному предателю. Мир невозможен. Временный союз перед лицом общей опасности - лишь видимость мира.
[indent] — У Альянса хватит сил, чтобы противостоять Древнему богу? — наверняка многие не хотят верить в пробуждение Н’Зота, но от этого неизбежный конец не обойдет их стороной. Все вокруг шепчутся, что слышат голоса. Он уже пытается манипулировать, показывая, что властитель всего вернулся. Но банши лишь выжидающе смотрит на короля Альянса. Сильвана хочет, чтобы Андуин сам озвучил ту мысль, что наверняка уже зародилась на самом краю сознания - Орде и Альянсу снова необходимо объединить силы, чтобы попытаться противостоять самой Смерти. Но от нее не убежать, нет. Они все слишком слабы и не готовы к тому, что грядет.

+2

4

[indent]  Не быть между ними мира. Никогда.
[indent] Слишком много сделано, слишком много сказано, переварено огромным зверем, и ничего уж тут не поделать. Орда вторглась в Азерот разрушительной армией, сметая все на своем пути, сжигая города, убивая невинных, дабы себе отвоевать новые земли по той чести, которую считали правой. Но и до них здесь было достаточно бедствий и войн. Тролли, эльфы, гномы, люди – у каждого до прихода Орды были свои кровавые страницы, и никто их забывать не собирался. Даже дружелюбные и вечно хмельные пандарены имели свои жестокие истории о жутких тиранах и реках крови, лившейся по благодатной земле.
[indent] Потому что таков удел живых – вечно сражаться, неважно с кем, с противником или с самими собой.
[indent] Андуин смотрит прямо на вождя, рассматривая бледно-синие лицо Сильваны Ветрокрылой, что когда-то давно была истинным патриотом своей родины, защищая ее, как и положено герою, до самого конца. Ну что ж, герой стал… кем-то другим.
[indent] — Да, я прекрасно осведомлен о произошедшем в Назжатаре и Вашей роли в этом. – Он давит на это слово как на больную мозоль, кидая взгляд за плечо вождя, где стоял ее защитник, скалясь в густую бороду. Если у них был план, то он явно состоял не только в том, чтобы разбить с десяток альянсовских кораблей; потеря, да, но Кул Тирас уже спускает с верфей несколько новых, быстроходных и благословленных морем – Присцилле не удалось настроить Праудмуров против Альянса, как не удалось и Азшаре. — Я бы немного подправил Вашу формулировку, вождь, мои корабли пытались остановить ваши от серьезного вмешательства. Увы, не получилось. – Андуин тяжко вздохнул. — Следовало жечь их, как Вы любите, а не гнаться за потенциальными пленниками, тут вы правы.
[indent] На войне состраданию места нет – так говорили все. Андуин сжимал кулаки и ощущал, как темная патока заволакивает душу и расплескивается там чернилами. Велен всегда повторял, что Тьма хоть и опозиционна Свету, сама по себе лишь другая сторона медали, которую не стоит воспринимать в штыки. И жрецы, что выбирают путь тьмы ничем от светлых не отличаются, так же даря спасение, просто более радикальным способом. Понимание – есть часть мирного сосуществования и баланса, обязательного в этом мире, ведь одно без другого существовать не может.
[indent] — Азшара и правда оказалась сильна. – Андуин повернулся в пол оборота от королевы банши, принявшись мерить шагами небольшое пространство, привычка, оставшаяся еще с юности, когда приходилось думать над делами далеко не детскими в детском возрасте, мерный пересчет шагов помогал сосредоточиться на словах. — Возможно, она была бы не так могущественна, если бы в ее руках не оказалось Приливного Камня. – С этими словами он взглянул прямо на Сильвану, без слов говоря, из-за кого Камень остался без охраны и в итоге был похищен нагами во дворец себялюбивой королевы. Дразниться здесь умела не она одна.  — Меня бы здесь не было, если бы жрица не поделилась со мной воспоминаниями о ней, о ее гордыне, о желании власти и силы, о том, на что она готова пойти ради своей прихоти. Не знаю точно, как с этим связан бог пустоты, но уверен, что ничем хорошим это не закончится.
[indent] Гордая королева, желавшая истинного величия, самого прекрасного королевства, в котором бы жили исключительно прекрасные создания, а всего несовершенного просто не существовало бы. Реальность оказалась намного ужасней, чем описывали многие, отголоски поступков, которые и через десятки тысяч лет откликались на многих. Азерот никогда не знал мира, всегда был эпицентром чего-то значительного и масштабного, вечных схваток. Ремесло войны – вот то ремесло, коим его жители умели обращаться просто прекрасно и даже самый последний фермер мог показать чудеса сражений.
[indent] — А хватит ли сил у остатков Вашей Орды? – он говорит остатки, потому что точно знает, что часть армии королевы банши переметнулась на сторону Саурфанга, возможно, они бы не ушли за ним, не реши Сильвана убить Тралла, как возможного претендента на пост вождя, не пошли она убийц, возможно у воеводы не было бы значительного веса среди войск, как у предателя, которого отпустил их противник, но с данным раскладом… своими интригами Сильвана вырыла себе могилу намного глубже, чем могла представить. Она смотрит на Андуина прямо и выжидающе, ей некуда торопиться, у нее впереди вечность в смерти, а вот у таких, как король Альянса времени в обрез. Проклятая королева точно знала, зачем она позвала сюда Ринна и по какой причине, но была слишком горда, дабы признать собственное бессилие перед лицом надвигающейся опасности. И, похоже, что бы она там не планировала до этого – план не сработал, а значит придется уломать свою гордость и общаться с «мальчишкой» на неприятные темы.
[indent] — Скажите мне, вождь, почему мы объединяемся только во времена великой беды и ужасных событий? – Андуин улыбнулся, и улыбка эта была рваной, смесью грусти и досады, перекосившей лицо. — Вместе мы непобедимая сила, но в итоге, каждый раз, мы возвращаемся к склочной ненависти и рвем друг другу глотки, словно дикие звери. Неужели в нашей гордыне мы готовы пожертвовать своими народами? Чем тогда мы лучше Азшары?
[indent] Это был вопрос чисто риторический, один из тех, которые терзали разум юного короля, когда он смотрел вверх на складки балдахина собственной кровати, не в состоянии заставить себя упасть в сон даже на пару часов перед рассветом. Извечная полемика, для которой не осталось места в этом мире.
[indent] — Обсудим детали перемирия, вождь? – Андуин вскинул голову, смотря на хмурое отравленное небо, проклятое, как и вся эта земля, пожранная чумой и демонами, ходячими мертвецами, одна из которых сейчас была слишком близко и предлагала то, что сама же в свое время и растоптала.

+1

5

[indent] Губы дрогнули, выражая крайнюю степень неприязни. На секунду Сильване показалось, что она готова была уничтожить Андуина прямо здесь и прямо сейчас, настолько он был недальновиден, аж тошнило. Король осведомлен об ее роли? Вождь издает тихий смешок, делая шаг вперед. Син’дорай напряглась, готовая броситься в атаку в любую секунду. Натанос скалится, стоя за спиной вождя. Сильвана лишь подает рукой жест, что все в порядке. Слишком глупая провокация, чтобы так явно на нее реагировать. Андуин не знал ровным счетом ничего и видел только то, что хотел видеть. Огромное разочарование раздирало мысли вождя - чего она хотела от мальчишки короля, если даже ее верный чемпион, казалось бы, не сразу поверил в планы вождя, которыми она с ним поделилась?

[indent] - Ты можешь называть это так, как тебе вздумается, львенок, - Сильвана возвращает голосу уставший тон и даже позволяет себе еще одну усмешку в сторону Валиры. Как же была сильна ее жажда крови в эту самую секунду и удивительно, что сам Андуин все еще сохранял хотя бы видимость спокойствия. Его смелость была похвальна. Именно смелость, а не глупость, ведь он все-таки принял это приглашение, вопреки всеобщему желанию лишить Сильвану головы. И как только старый ворген позволил королю сюда явиться? Впрочем, тот факт, что Генна Седогрива до сих пор не было видно и подле Андуина стояла все-таки Валира, говорил сам за себя - переговоры закончились бы едва начавшись, потому что старый пес совсем не умел сдерживать свои эмоции.

[indent] - Да, Азшара сильна и ее все еще не стоит списывать со счетов, - Сильвана очень надеялась на то, что поражение королевы было не окончательным, ведь в таком случае их сделка все еще в силе и они все еще могут попытаться уничтожить Н’Зота. Кто как не Азшара знает его уязвимые места? - Но она ли была настоящей угрозой? - Андуин, как и все, видит угрозу лишь в банши. Переживает трагедию ночных эльфов, как свою личную. А где был Альянс, когда Плеть уничтожила Кель’Талас? Где был Альянс, когда потерянные души искали своего пристанища? На них объявили охоту, отказавшись от тех, кто умер под знаменами ненавистного банши Альянса. Сборище глупцов, которые только и воют, что о чести. Сильвана чувствует, как гнев закипает внутри. Пальцы невольно сжимаются в кулаки. Она так устала от глупости Альянса.

[indent] - Ни у кого не хватит сил, король, - ярость блеснула во взгляде банши и также стремительно погасла. Все-таки ему удалось задеть то живое, что в ней еще было - память о прошлом, о ее собственном падении. Король-лич был всеобщей угрозой, но Сильвана никогда не простит Альянсу то, что они оставили ее народ после случившегося. Но в отличие от того же Альянса Сильвана способна оставить эти старые обиды в стороне, думая о том, что действительно важно. Андуин же пока заставлял все больше убедиться в том, что попросту не готов к тому, что грядет. Он все еще не готов встать во главе Альянса. Какая большая потеря и именно тогда, когда все ждут сильных и уверенных решений, но король, кажется, и сам не знает, за что сражался все это время? И его вопрос был тому подтверждением.

[indent] Однажды Сильвана поймала себя на мысли, что могла бы посочувствовать судьбе Артаса, не будь ее собственная душа так истерзана мучителем. Юный принц был готов умереть за своих людей, но его однажды погубила собственная излишняя самоуверенность и вспыльчивость. Но и после всего этого, после смерти, душа потерявшегося среди кошмаров ребенка была обречена вечно бродить одна во тьме. Сильвана бы хотела стать ее проводником, спасти, вывести к свету, но и сама однажды затерялась. Банши ловит себя на мысли, что Андуин сейчас был похож на душу того ребенка - такой же заблудший, одинокий. Ему не хватало отца, его защиты и поддержки. В конце концов, все они одиноки. Доселе забытое чувство тугим комком сжимает горло - отчаяние. Сильване тоже когда-то нужны были Отрекшиеся, потому что они стали ее спасением от одиночества, ей нужен был Натанос, потому что он был самым живым напоминанием об ее прошлой жизни и тем, кто верил решениям своей королевы и после смерти. Андуин был прав в одном - у них не так много различий. Все они любовно лелеяли свои раны, боясь, что те однажды заживут, намеренно разрывали израненную плоть, чтобы никогда не забывать.

[indent] “Нам никогда не вырваться из этого круга ненависти”, - ответ приходит сам собой, но остается при Сильване. Нет, не бывать между ними понимания, как и не бывать прочного союза. Она никогда не расскажет львенку о Плети, о предательствах и проклятии, что сжигало ее изнутри ненавистью, чей огонь никогда не угаснет.

[indent] - Нам нужно говорить наедине, - тон, не требующий возражения. Сильвана уже дала понять, что не собирается нападать и она все еще стоит здесь несмотря на то, что речи Андуина не были настроены на дружелюбный лад. Он считает Сильвану чистым злом? Пусть. Без сомнений, теперь так оно и есть. Ее ненависть больше ничто не удержит. Король хочет верить, что Сильвана ответит за свои поступки? Пусть. Однажды всем им придется отвечать за содеянное. Король хочет достучаться до того живого, что все еще было в банши? Пожалуй, у него это вышло, но имело не тот эффект, на который рассчитывал Андуин, лишь еще больше заставив пылать пламя ярости. Но банши умеет ждать, она знает, что всему свое время.

[indent] - У меня есть для короля те сведения, которые наверняка обошли отчеты от его людей, - Валире не нравится идея оставить Андуина, она и не оставит. Лучше сразу вцепится в глотку банши и все, наконец, закончится. - После услышанного он решит, готов ли заключать этот союз и сражаться вместе, рука об руку, как того и желает его высочество. Или решит своими силами противостоять древнему богу, - сложно удержать усмешку, когда речь идет о единстве фракций. Сильвана не может отказать себе в удовольствии высмеять столь благородные и светлые намерения. Но просьба о личной беседе необходима - под сторонним влиянием Андуин никогда не поверит Сильване, а один на один королева может попытаться его убедить в своих намерениях. Банши всегда двигали ее собственные интересы и интересы Отрекшихся, а разрушение Азерота и порабощение всеобщей воли в планы Сильваны уж точно не входило.

+1

6

[indent] Было время, когда он действительно сочувствовал Сильване Ветрокрылой, когда считал ее истинной жертвой обстоятельств и даже... восхищался ей. Она могла убежать, оставить свой пост, отступить и жить, но вместо этого предпочла выступить против сил, забравшихся на родную землю с небольшим отрядом, против целого войска оживших мертвецов и, как говорили, еще немного и у нее бы даже получилось. Но все же в этой схватке численный перевес сделал свое дело и в итоге эльфийка оказалась целиком и полностью в руках Артаса.
[indent] Артас...
[indent] То, с какой дикой маниакальностью сравнивают Андуина и проклятого принца заставляет что-то темное внутри него пылать яростью и раздражением. Его пугали этой историей, словно ребенка страшилками вроде всадника без головы, что летает над элвинскими лесами и забирает с собой тех, кто заблудился в чаще. Жил был светлый принц, который так сильно хотел защитить свой народ, что продал свою душу... Андуин ненавидел эту историю; ненавидел, когда ее в очередной раз пересказывали; ненавидел, когда при этом рассказчик косился на него; ненавидел, когда замечали, как сильно Андуин похож на Артаса. Но более всего ненавидел этот полный подозрительного страха взгляд, словно он может повторить его судьбу. В конечном итоге Ринн возненавидел и самого Артаса, уверяясь в том, что Менетилл не был героем или жертвой, о нет - он был идиотом. Тем, кто не осознал, что за великую силу и цена соответствующая, кто не смог противиться Тьме в своем сердце, а он... сможет ли? В своих кошмарах, тех, которые приходили, когда ему все же удавалось заснуть, он ощущал, как сердце его холодеет и становится словно лед, и не остается ничего, кроме жажды, ярости, зависти и похоти внутри него, желания владеть всем и сразу. И ничего светлого, ничего теплого, лишь только трупы всех самых близких под ногами, холодные и безжизненные, выбравшие свою судьбу и, смотря на них, он не чувствовал ничего.
[indent] Это ли чувствовала и Сильвана, лишенная теперь души? Это ли чувствовали все Отрекшиеся, оставшиеся одни в этом мире? Калия Менетил говорила, что это странное чувство, неописуемое, словно эхо прошлого - они помнят, как чувствовали, но сохранили ли они это и после смерти, а может лишь только по привычке мимикрируют под жизнь - сказать этого точно уже нельзя.
[indent] — Если Вам есть что сказать, Сильвана, то прошу, говорите прямо. — Он уже устал от этих недомолвок, от этих вечных тайн. Конечно же он понимал, что Орда в любом случае будет скрывать все свои планы, неважно, друзья они или враги, безопасность государства и его личные дела не касаются кого-то другого, только их самих. Но все же, иногда есть нечто такое, чего не следует утаивать...
[indent] Он ее вывел, было понятно. Удивительно, но безразличную королеву мертвых все еще можно было вывести на эмоции, глаза блеснули алым светом, хищным и пугающим. Да, не видь он этот взгляд раньше, сейчас бы ощутил холод, протекающий по позвоночнику липким страхом. Потому что Сильвана умела пугать и наводить истинный ужас, потому что все точно знали, на что она способна и что может с тобой сотворить. Андуин склоняет голову на бок, словно впервые видит стоящую перед ним женщину, полную гнева и печали где-то в самых закромах ее черной души. Он бы мог жалеть ее, но банши уже давно доказала, что жалость это последнее, что ей нужно от окружающих.
[indent] — Вот так просто? — Хотелось бы сострить, колкость так и лежала на языке, но он все же удержался, прекрасно осознавая, что еще немного и переступит ту грань между обычным обменом любезностями и форменным оскорблением, после которого последует неминуемая драка. А заканчивать переговоры поножовщиной он не привык. Он слышит, как Валира за спиной шипит "Никогда" и ощущает ярость эльфийки, которая когда-то была частью одного с Сильваной народа, теперь разобщенного и разорванного на мелкие кусочки. Она никогда не говорила, насколько тяжело ей было, справляться с одиночеством, с голодом от разорванного Солнечного колодца, с этой жизнью, Валира всегда говорила, что ей плевать на всех, что она не принадлежит никому, а потом опять и опять возвращалась к его отцу, готовая на все ради короля Вариана, храня каждый его приказ, вроде того, что он отдал тринадцать лет назад - оберегать Андуина.
[indent] — Я скоро. Следи за обстановкой, хорошо? - хотелось бы сказать что-то еще. Нечто из разряда, спасибо, что волнуешься, что не рассказала Генну или что все эти года незримо присутствовала рядом, но это походило бы на прощание, словно он шел класть голову на плаху, а не просто говорить с глазу на глаз с другим представителем разумных рас этого мира. А петь себе прощальные панихиды сегодня ему абсолютно не хотелось, так что Андуин просто улыбнулся, как много раз до этого, вновь обращаясь к вождю, выражавшей крайнюю степень скуки от происходящего, пытаясь заглушить то раздражение, которое в ней посеял король. Он знает, она звала его "львенком" исключительно когда Андуин выводил ее из себя. - Вождь, пройдем?
[indent] Башня Ветрокрылых, когда-то величественная, а теперь лишь только груда обломков мраком укрытая, вот и все, что осталось от прошлого великой семьи, единственная их могильная плита, на которой никогда не высекут имена погибших. Юный король ощущал эту боль, что сочилась из всех щелей, словно темная патока, чувствовал горечь и кровь, пролившуюся здесь когда-то. И лишь только эхо шагов было аккомпанементом звучащей тишине. Андуин прошел дальше, стягивая жесткие перчатки с огрубевших рук и ощущая могильный холод.
[indent] — Погодите. Вот. Это Вам. — Он вытащил из-за пазухи шнурок и протянул его Сильване. Обычный, кожаный, на котором болтался красный камень с переплетением ниток и пары перьев. — Гирамар и Галадин просили передать, они сказали, что вы потеряли свой амулет, так что они сделали вам новый... их мать не знает.
[indent] Они доверили ему свою величайшую тайну юности, то, что никто и никогда не должен узнать - тайну сострадания. И Андуин просто не мог ее игнорировать, то светлое, что еще можно взрастить в их будущем и в их детях. Действительно, жалеть свою тетку, ставшую их главным врагом, настолько ненавистным, что даже сестры от нее отвернулись. А они сострадают... и дают еще один шанс, лелея что-то теплое внутри. Что-то, что помогает и Андуину вспомнить, за что он мечтал на самом деле сражаться.
[indent] — И так. Что за великая тайна кроется за всеми этими деяниями? И действительно ли она стоила всех этих жизней, что пришлось заплатить? —  они только и делали что платили - другими, чужими, не собой. Андуин устал считать погибших на листах бумаги, словно горошины в мешке, ему больше не хочется видеть этих чисел, пусть он и понимает, что от игнорирования они никуда не денутся.

+1

7

[indent] Сильвана порой прогуливалась в одиночестве близ шпиля Ветрокрылых. Банши ступала по выжженной земле словно призрак героя, жившего здесь многие годы назад, привязанная к этому месту против собственной воли. Ветрокрылой не раз доводилось видеть души, подобные ее собственной - те, что не могли вырваться из клетки, сколоченной для них смертью. Переживали снова и снова последние минуты своей жизни, крича в агонии. Как бы они ни старались, не смогли бы никогда забыть этот последний миг, последнюю мысль, что успела коснуться сознания перед кончиной.
[indent] Те, кому не дано было это понять, могли бы сказать, что стоит забыть, отпустить прошлое и жить будущим, да только будущего уже не было. Все, что могли отрекшиеся, это копошить свои воспоминания, словно расхищая никому ненужную могилу. Отчаяние, ненависть - для мертвых почти ничего не осталось, именно поэтому многие из них жаждали больше всего на свете, чтобы живые их приняли. А когда те поворачивались спиной, готовы были убивать, лишь бы и они поняли, какого это, застрять меж двух миров, быть лишними в обоих из них и ведь не желаешь сгинуть снова, только на этот раз навсегда.
[indent] Сильване тоже были знакомы эти чувства. Для своих сестер она стала чудовищем только лишь потому, что они не способны были понять ее новой сущности. Пусть Сильвана и поклялась больше никогда никого не любить так, как любила сестер, но порой снова и снова хотелось найти повод увидеть их, хотя бы еще раз.
[indent] Однажды, такой повод нашелся. В желании отбить шпиль Ветрокрылых от остатков Плети, сестры вновь сражались плечом к плечу, да только Вериса и Аллерия не прониклись духом родства, почувствовав лишь могильный холод, что веял от средней сестры. Пусть каждая из них пошла в этой жизни своим путем, но у обеих были те, к кому всегда можно было вернуться - их семья. Сильвана долгое время пыталась убедить себя, что ее новой “семьей” стали отрекшиеся, но все это глупости. Той связи, что когда-то была между Ветрокрылыми, уже ничем не заменить и не перебраться через пропасть, что разделяла сестер все больше и больше. Сильвана ненавидела Верису за предательство и Аллерию за то, что она когда-то оставила младших сестер, отправившись бороться с Легионом. Пока они, казалось бы, сражались за правое дело и были рядом со своими мужьями и детьми, Сильвана умирала за свой народ, долго и мучительно, оставшись в одиночестве. Да, это был ее выбор, и это была самая большая ошибка в ее жизни. Может, ей тоже стоило сбежать, как трусихе? Также, как поступила Вериса. Но Сильвана никогда не умела отступать, всегда была верна своим идеалам. Аллерия и Вериса называли это своенравием, пусть так, да только “идеалы” изменились вместе с самой Сильваной. Аллерия рассказывает, что видела Бездну, что каждый день — это тяжелая битва, Сильвана же не понаслышке знает все о смерти и для нее война тоже все еще не окончена.
[indent] Могло бы показаться, что бесконечное одиночество не самая страшная участь по сравнению с тем, что не одна сила пыталась уничтожить весь Азерот и тогда бы жить попросту было негде. Вот и теперь на смену Легиону пришли древние боги, и даже если их остановить, кто знает, какая опасность будет следующей? Бесконечные войны выматывают, но придают некоторый смысл жизни, когда у тебя больше ничего не осталось. Но это мнение разделяли далеко не все.
[indent] - Погодите. Вот. Это вам, - Андуин держит в руке какую-то безделушку, привлекая внимание вождя, разогнав все ее мысли словно туман, застилающий сознание.
[indent] - Гирамар и Галадин, - банши эхом повторяет имена свои племянников. Юные близнецы, разделяющие взгляды своей матери по поводу природы Сильваны. Мечтала ли банши когда-то и о своих детях? Наверное, нет. Ее интересы были в защите своей родины и воспитании юных талантов среди следопытов. Да и их отношения с Натаносом в то время были весьма неоднозначными.
[indent] - Красный всегда был цветом Верисы, - не одерни банши себя на полуслове, она бы могла рассказать Андуину историю о камнях трех сестер. У каждой был свой цвет. У Сильваны - голубой, словно небо. - Мои юные племянники решили подослать тете подарок и наверняка на нем какая-нибудь порча? Умно, - банши усмехается, отмахиваясь от такого дара, прикрывшись шуткой. Когда банши видела этих детей в последний раз, в их глазах был только страх и сожаление. Ни намека на доверие или любовь, так к чему этот жест? Как будто была еще возможность что-то исправить.
[indent] - В конце концов, мы ведь здесь не для того, чтобы обсуждать наши с Верисой семейные дела, - во взгляде банши мелькает отблеск ненависти, ведь именно юный Андуин когда-то поспособствовал тому, чтобы Гаррош не получил то наказание, которое действительно заслуживал. С Сильваны хватит трусов в ее жизни.
[indent] - Есть более важный вопрос и имя ему Н’Зот, - Андуин выжигает своим взглядом. Дай ему волю, он был назвал каждую жертву поименно, выспрашивая у банши, стоила ли эта жизнь конечной цели. А стоила ли ее жизнь хоть капли того, за что была отдана? Ведь в конце концов, солнечный колодец все равно был осквернен, а эльфы крови и по сей день остаются один на один со своей жаждой магии, а некогда дружественные создания в лесах Кель’таласа только и ждут, как бы вгрызться в живую плоть. Неужели и правда все было зря?
[indent] - Нами был найден ксал’атат, клинок темной империи, что явил мне видение пробуждения древних богов. Сам можешь представить, чем это грозит Азероту, - предугадывая один из вопросов, банши сразу прерывает на полуслове. - Его нынешнее местоположение мне неизвестно. Клинок пропал после освобождения Н’Зота и падения Азшары, - во взгляде львенка сквозит неприкрытое недоверие, но он хотя бы готов выслушать, в отличие от всех остальных его приближенных.
[indent] - Азшара своевольная королева наг, кто способен ей указывать, что делать? В ее ловушку попали не только твои люди, но и мои, но этот риск был бы оправданным, если бы удалось достичь поставленной цели. Мы хотели уничтожить Н’Зота. Азшара ценит свою свободу, как и те многие, что познали заточение, - Сильвана многое об этом знала и также, как и королева наг, никогда бы по своей воле не рассталась со своей свободой.   
[indent] - Силы азерита может хватить, чтобы нанести удар древнему богу и уничтожить его, но из-за непредвиденных обстоятельств, эта сила помогла оковам рухнуть, - старый пес только и умеет, что все портить. Похоже, королю стоит лучше присматривать за своими поддаными. Хотя ходят слухи, что Гилнеас начал сомневаться в том, верно ли их участие в Альянсе.
[indent] - Но тут есть некоторые сложности. Мы немного знаем о древних богах, но знаем наверняка, что Н’Зот умеет управлять чужим разумом. Некоторые начинают шептаться, что слышат голоса. Правда, отрекшимся здесь повезло чуть больше, - можно ли было назвать смерть везением, но уж лучше сохранить свою волю, чем погрязнуть в чужих иллюзиях.
[indent] Сильвана замолкает, выжидающе смотря на Андуина. Разрушительная сила азерита известна давно обоим фракциям, а самоотверженное желание Альянса разобраться с древним богом своими силами может сыграть только на руку Орде, если Андуин откажется от союза. В конце концов, с мертвыми представителями Альянса дело иметь проще и приятнее, чем с живыми.

+1

8

[indent] Дипломатия - наука тонкая. Многие даже сравнивали ее с игрой в карты - умение разыграть партию с тем, что есть у тебя на руках, возможность потянуть из колоды дополнительные условия и просто потерять все и сразу, одержав сокрушительный крах, если в какой-то момент забудешься и расслабишься, перестанешь следить за противником. Андуину всегда казалось, что он хорош в картах, иногда даже этот азарт играл с ним злую шутку, да и вообще по словам многих - карточные игры на него плохо влияли. Хорошо, что сейчас столько дел, что свалились на плечи, ухнув с высоты, что и подумать  об подобном развлечении сложно.
[indent] — О чем вы, это же дети! — Андуин от досады даже забывается, делая шаг вперед, все так же протягивая шнурок, на котором болтался камень, самый простой, можно даже сказать невдалый, обычная детская поделка, без злого умысла. — Неужели вы думаете, что они не могут переживать за вас? Волноваться? Жалеть...
[indent] Юный король подумал о своей тетке, о Джайне, что всегда была рядом, что много лет назад взрастила в нем надежды на мир, посеяла эту детскую наивность, что все может быть хорошо, а потом и сама от нее отказалась. Смотреть, как Джайна менялась было... больно, рассматривать, как близкий человек закапывает свои идеалы в собственноручно вырытую могилу, руками подгребая землю и при этом осознавать, что никак не можешь помочь - настоящая беспомощность. Его научили, как вылечить тело даже от самых серьезных ран, но как лечить душу не знал никто, даже самые из великих наару.
[indent] Он тихо вздыхает, кладя подвеску на пыльный  остаток от колонны, что когда-то украшали эти залы. Последнее пристанище Ветрокрылых, место, где собранно столько воспоминаний, теперь ставшее руинами. Король аккуратно проводит пальцами по самому краю обрушенного столпа, когда-то белый мрамор сейчас потемнел, покрылся копотью, теперь от былой красоты в нем ничего и не осталось.
[indent] — Вы ненавидите... меня? — на секунду на тонких губах появляется улыбка. По всей видимости банши все еще помнит то далекое время, когда тогда еще принц помешал ее планам по отравлению Гарроша, выбив из его рук отраву. Сейчас, возвращаясь к этим событиям, вновь прокручивая их в голове, даже со всем этим знанием о произошедшем, о том, что последовало после, Андуин был твердо уверен, что поступил правильно. И что если бы бронзовые драконы отмотали время вспять, позволив изменить предначертанное, он бы все-равно сделал то же самое, без колебаний. Слишком он был уверен в правильности этого поступка. Не простил бы себя, если бы позволил этому случиться. - Вам не кажется это поведение... детским?
[indent] Не стоило задевать это тему. Давние обиды. О нет, настоящий дипломат личное убирает из предоставленного расклада, скидывает в общую колоду битых карт и оставляет только сухое и деловое. Впрочем, на словах о древнем боге, запертом в пучине океана, глаза непроизвольно слезятся. Он спит слишком мало, а когда засыпает, то попадает в кошмар, постоянно повторяющийся, из которого нет выхода, словно он на самом дне, а воздух вот уже закончится, легкие уже сдавливает и он тонет в этой муке, даже не зная в какую сторону грести, чтобы выбраться на поверхность, только сотня алых глаз со всех сторон смотрят на него внимательно, да тихий шепот на самом краю сознания.
[indent] — Большинство древних богов пропало без вести, растворились в космосе, потеряв свои силы. — Вкрадчиво произносит Андуин. Да, все те боги, что наводили ужас, что были силой огромной, все они исчезли, растворились, как и положено каждой забытой сказке, созданной еще в самом начале времен. Все, кроме Н'Зота, запертого в чреве этой планеты, в своей личной темнице, из которой не выбраться... по крайне мере, так считали те, кто ковал оковы для бога безумия.
[indent] — И вы говорили с ней? — Андуин отводит взгляд, слишком невыносимо оказывается постоянно смотреть в полные ярости и презрения глаза, дискомфорт пробегается по спине холодом и неуместностью. Он плотнее сжимает губы, не следует показывает противнику сомнение или страх, не следует и на этом поле боя совершать ошибки. Андуину постоянно говорили, что дипломат из него лучше, чем воин...
[indent] — Вы правда думаете, вождь, что королева, способная ради своей прихоти низвергать и пытать, будет кристально чиста с синдорай, которых ненавидела так рьяно? Тем более, извините, но с уже мертвой... — история эльфов долгая, запутанная, переплетающаяся с историей троллей, хотя если это упомянуть при любом эльфе, то точно можно схлопотать по лицу, не хотели они себе таких родственников, а те специально издевались и подначивали. В любом случае, Азшара, ее правление, такое же цветущее, насколько и ужасное. Прекрасные города, полные магии и благодати, за высокими неприступными стенами которого клубками змей царили интриги и жестокость. Желание еще большей власти.
[indent] Андуин проводит пальцами по волосам, отбрасывая светлые пряди с глаз, вновь обращаясь целиком и полностью к вождю, он так и не развернулся к ней даже боком, всегда держал перед собой. Да, лук она оставила на входе, но не только умением стрелять может гордиться бывший капитан следопытов, а он уже перестал доверять полностью даже себе, всюду видя подвох. Это помогало полтора года назад, когда любой, будь то слуга или даже шеф разведки, могли оказаться замаскированными демонами.
[indent] — Несколько месяцев назад пришло сообщение из гор Каз Модана, еще до того, как началась война, — король выдержал паузу, наблюдая за реакцией, для мертвой Сильвана и правда была очень... экспрессивной, была ли виной тому магия или же просто природное умение самой эльфийки - этого уже было не узнать. — Магни Бронзобород перестал быть всего-лишь статуей, жизнь вернулась к нему... ну или что-то вроде. Он слышит голос Азерот и уверяет, что нашел место, где можно собрать достаточно сил. Впрочем, об этом месте вы наверняка и сами знаете.
[indent] Сердце Азерот, машина невиданной мощи, питающаяся азеритом, тем самым, в который так сильно вцепилась Орда, пытаясь скрыть, сила великая, на самом деле представляющая собой кровь планеты, его кристаллизированную форму. Андуин вздохнул, они истерзали планету, расковыряли каждый старый гнойник, а теперь неизвестно, удастся ли Азерот вновь зализать эти раны или все же они приведут к смерти и этого мира тоже...
[indent] — Если Магни прав, то Кузня именно то место, где может сконцентрироваться достаточно сил, настолько, что можно повергнуть и древнего бога. — Король обвел пустой полуразрушенный зал взглядом. Не хотелось признавать, что кошмары, преследующие его по ту сторону сновидений стали просачиваться и в реальность, но и отрицать усугубляющейся ситуации не стоит. — Но для такой силы понадобятся ресурсы - понадобится азерит.
[indent] Андуин внимательно смотрит на королеву банши, рассматривая гибкую фигуру, ставшую черной тенью в этом месте. Альянс готов жертвовать всем ради жизни и ради будущего, чего нельзя сказать об Орде, что идет за предводителем, олицетворяющем собою смерть.
[indent] — Скажите, вождь, какие жертвы в имя победы вы готовы принести?

+1

9

[indent] Король довольно легко поддавался эмоциям, позабыв, напротив кого он стоит. Его жаркие речи, искреннее возмущение отсутствием веры Сильваны в своих племянников, этот дерзкий шаг вперед, чтобы сократить дистанцию и шнурок с камнем в руках, что был в цвет глаз Сильваны. Что-то в нем все-таки было... В камне, разумеется, не в короле.
[indent] Сильвана делает шаг на встречу. Короткая усмешка коснулась ее губ прежде, чем расстояние между вождем и королем стало до неприличия близким. Это напомнило их столь близкую встречу в тронном зале, в Лордероне. Но тогда король был не один, за его спиной скалился его верный пес и дорогая сестра самой Сильваны, в чьих руках была натянута тетива лука. Разумеется, Джайну Праудмур тоже нельзя было списывать со счетов. Все же, она по праву зовется одним из сильнейших магов. Но сейчас король был совсем один, безоружен. Желай того Сильвана, она бы могла убить его и ей не понадобился бы ни меч, ни лук, ни любое другое оружие. Убей она Андуина и Альянс надолго погрязнет в смуте, что воцарится за отсутствием короля. Ветрокрылой так хотелось увидеть хотя бы тень страха во взгляде львенка, который слишком уж заигрался и зашел далеко от дома. Но вместо этого он все старался храбриться, словно пытался быть похожим на отца. Это заслуживало похвалы.
[indent] - Жалость, - Сильвана коснулась кончиком пальца подбородка короля, заставив того опомниться и отпрянуть. — Это самое ужасное чувство, которое только может испытывать к тебе враг, - голос внезапно стал тише, словно банши делилась с Андуином тайной, о которой никому не стоит рассказывать. Сильвана этого не хотела, но теперь даже эти юные дарования, Гирамар и Галадин, были для нее врагами. Вериса никогда не позволит им даже близко подойти к своей тете. Сильвана никогда не подарит им своих теплых семейных объятий или ободряющих слов, что когда-то дарила кузену Натаноса. В конце концов, даже его пришлось принести в жертву ради возлюбленного чемпиона банши. Что уж было говорить о двух полуэльфах. 
[indent] Сильвана отступает, но все еще не сводит взгляда с Андуина. Он ведь впервые в этом месте - на могиле воспоминаний своего злейшего врага. Узнай он больше о банши, что бы испытывал? Сочувствие, непонимание или все ту же жалость? Как же мерзко. Эти мысли заставляют губы искривиться, выражая верхнюю степень неприязни. Наверное, это и стало причиной столь внезапного вопроса. И находил ведь этот мальчик время на сантименты.
[indent] - Смысл мира в том, юный король, чтобы забывать старые обиды. Разве нет? Ведь о таком мире ты мечтаешь? - Сильвана скрещивает руки на груди. В голосе сквозит неприкрытая усталость. Прежнее спокойствие вернулось также быстро, как и волнами часто накатывал гнев. Снова и снова они говорят об одном и том же зная, что всего этого никогда не будет. Весь этот союз, который предлагает банши, лишь временная мера. Гилнеас никогда не простит Сильвану. Тиранда Шелест Ветра никогда не простит Сильвану. Вождь хотела бы спросить у короля, ненавидит ли он банши за то, что она отступила тогда, на Расколотых островах, но лучше оставить этот вопрос для другой личной встречи.
[indent] Сейчас были и другие, не менее интересные темы. У Андуина были довольно детские понятия о Древних богах, и правда, он ведь о них только и мог, что в книге прочитать или послушать чужой рассказ.
[indent] - Ничто не исчезает бесследно, юный король. Любые действия имеют свои последствия, - Сильвана начала не спеша расхаживать из стороны в сторону, обдумывая слова Андуина.
[indent] - Ксал’атат явила мне лишь видение. Считаешь, что оно ошибочно? - банши останавливается, снова обращая свой взор на Андуина. В какой-то момент он отводит взгляд. Банши глухо усмехается в ответ, продолжив расхаживать из стороны в сторону. Сколько Сильвана себя помнила, эта привычка всегда была при ней. Вождь снова останавливается, лишь когда Андуин упоминает давние отношения между эльфами. Разногласия всегда были в их истории, но и Азшара, и Сильвана давно переступили за эти рамки.
[indent] - А ты, юный король, насколько честен здесь и сейчас? - Сильвана усмехается, снова сократив между ними дистанцию. Будь здесь Валира, она бы попыталась вспороть банши глотку за любой шаг, а король по прежнему стоически пытался держаться перед пристальным взглядом "мертвой син'дорай". К слову, Валира ведь тоже син'дорай, но она не очень то спешит водить дружбу со своим народом. Сильвана же отдала за него жизнь и этот мальчишка сейчас смел рассуждать об отношениях между разными народами эльфов? Все, что у него было, это книги и наставления старших, но опыта по-прежнему не доставало.
[indent] - Да, я слышала эту историю про дворфа, - похоже, что мальчик и правда был откровенен с банши, насколько ему могло позволить его положение. Тем лучше, Сильване надоели его игры и вечные попытки призвать к совести. Она затеяла этот разговор не для того, чтобы раскаяться в содеянном перед Андуином, не для того, чтобы просить прощения.
[indent] - Так значит, это твой положительный ответ, король Ринн, или...? - Сильвана выжидающе смотрит, протянув руку. Король так открыто рассуждает сейчас при вожде о том, как можно уничтожить Древнего бога, словно их мир уже заключен и они собрались здесь, чтобы обсудить свои планы дальнейших действий.
[indent] Но Андуин словно бы все еще колебался. Его недоверие было оправданным - за его спиной множество народов Альянса и решение короля затронет каждый из них. Но хотела бы Сильвана посеять еще большую смуту в их рядах, не здесь бы она сейчас стояла и не решилась бы первая на подобный шаг. Король спрашивает о жертвах? Да что он может знать о жертвах. Все, что он пытался сделать до этого дня, это избегать их всеми силами.
[indent] - Я умерла под знаменами Альянса, юный король. Я умерла за народ, который уничтожили, как и те земли, где он жил. Я отдала все, что у меня было, даже понимая, что победа слишком призрачна. Как ты думаешь, готова ли я на все, ради победы? - глаза банши горели замогильным огнем, но голос был ее тверд и полон уверенности в собственных действиях. - Если ты сам не готов идти на жертвы, король, то Орда и Альянс вступят в схватку с Древним богом каждый своими силами, и кто знает, чем эта война закончится.
[indent] Сильвана знала. Это станет еще одной напрасной жертвой, о которой каждый будет жалеть всю жизнь. Если получится выжить.

+1

10

[indent] Раньше он считал, что в каждом что-то хорошее есть, что-то доброе. Потому что черного и белого не бывает, есть только цвета серые, оттенков разные; каждый способен как к хорошему действию, так и к плохому, каждый сам направление выбирает и за свои действия ответственность несет – а еще каждого переубедить можно, направить в сторону нужную, туда, где правильней будет и лучше. Только вот кто это «правильно» определяет, кто точно знает, что верно в этом мире будет и какое решение в итоге приведет к самому лучшему исходу? Не к хорошему, о нет, что такое хорошо и для кого каждый сам для себя предопределяет, что не значит, что для кого-то это не окажется плохо. Сейчас тоже убеждения эти витают, где-то невдалеке, с разницей лишь одной – у него долг перед своим народом и сторону он будет принимать не ту, которую хочется, а ту, которую надо.
[indent] Вождь ближе подходит, почти вплотную, так, что он дикую красную ярость и ненависть в мертвых глазах рассматривает ее просто прекрасно, как они красными всполохами в итоге проходят где-то в глубине.
[indent] — Жалость не дает нам окончательно охладеть в этом мире. – Он жалость испытывал, к дорогим, к близким, к далеким и даже ко врагам своим. И Сильвану он тоже жалел, за всю ту боль, что она пережила, с которой столкнулась не по своей воле, точно так же, как ненавидел за все те действия, что та в итоге совершила и какие еще собиралась, Андуин себя не обманывал, в любой момент тут могла рвануть очередная бомба, но его безрассудство и вера в то, что королеве банши нужно нечто большее, чем просто разруха и бесконечная война, делают свое дело.
[indent] — Когда-то я мечтал о мире, не увязшем в собственном прошлом. – Он пальцами проводит по обломку колонны, на самых подушечках пыль собирается черная практически, с пеплом смешанная. — В мире, где дети не хотят мстить за потери отцов, не сражаются на пепелище, а вместо этого строят мир новый. Вместе.
[indent] Он о таком с Бейном говорил, когда меньше был. У него не было причин ненавидеть таурена, у того тоже причин злиться на мальчишку маленького не было. Они были друзьями вопреки тому, что народы их враждовать обязаны, потому что кроме них двоих ничего более и не было. Сейчас все сложнее – на них ответственность лежит, не за себя, но за своих поданных и они на все пойдут чтобы их спасти и защитить, интересы своего народа отстоять – ведь в этом вся суть правителя. Личное отбросить для блага общего.
[indent] — Именно – любые. — Андуин смотрит на вождя внимательно. — Я считаю, что Ксал’атат последнее, что нужно слушать. Если вспомнить кто ее хозяин и  чей голос вещает с ее глубин.
[indent] И что оно само по себе такое. Клинок, что в себя бездну вбирает, всю, без остатка, само по себе порождение бездны, с которой нужно аккуратно обращаться, намного аккуратнее тех чумных бомб, что рвануть в любой момент готовы. Андуин знает, как себя вести с той тьмой, что в разуме клубится, хотя признать должен, что с каждым разом ее все больше и больше, скоро так из ушей полезет, словно из переполненного корыта и что тогда ему делать? Юный король рассматривает серые стены, что заросли гнилым черным мхом, единственным, что в тронутых чумой землях растет в достатке, получше даже всяких сорняков. Когда-то, должно быть, башни эти были просто прекрасны, чудесны, можно даже сказать и хранили в себе воспоминания такие же теплые и светлые, но сейчас тут нет ровным счетом ничего, кроме боли, пыли с пеплом вперемешку и их двоих, решивших на этой могиле покружится.
[indent] Андуин Сильвану совсем не боялся, он видел вещи намного ужасней – он каждую ночь видит вещи намного ужасней, потому и спит так мало. Кому как не ему осознавать все жуткие последствия высвобождения древнего бога, ведь именно к нему он решил наведаться самым первым и первым же попытаться его волю сломить, разломать и разорвать. Оставалось лишь загадкой – как долго он так протянет?
[indent] — Мир – это не решение одного человека. – Юный король смотрит на руку, которую ему протянули, словно на обнаженное оружие, хотя да, именно таким оно и было. — В моем городе тысячи беженцев, у них ожоги от пламени, которое развели именно вы, они оплакивают тех, кто сгорел в огне мирового древа. Я не могу махнуть рукой и сказать им, что все это было напрасно, что вся эта борьба была напрасной. — Андуин взгляд поднимает и смотрит на мертвого вождя, прямо в глаза ее заглядывая. — Вы правы – ради мира и правда стоит идти на большие жертвы, но если завтра к вам придут с требованием заплатить за Гилнеас, заплатить за Тельдрассил – вы пойдете на эту жертву? Встретитесь с финалом своих действий или опять же, — на лице у Андуина появляется грустная улыбка, — позволите мальчишке самому все это расхлебывать.
[indent] Древний бог жесток, ему все-равно кто с кем воюет и в этой войне союзники ему не понадобятся, у него и своей армии достаточно, тех существ, что в самой темной части океана обитают. Но с этим решением он принимает на себя ответственность перед другими, перед жрицей, что местью отныне живет, только в ней упокоение и ищет, как и Генн, вообще забывший, что значит жить без ненависти в сердце. Для них это сродни предательства будет, самым ужасным поступком. Андуин руку вперед протягивает, холодные пальцы сжимая, королева банши холодом веет замогильным, как и положено, а король в ее глаза смотрит и взгляда не отводит.
[indent] — Я свою цену заплатить готов.
[indent] Остается только думать, что в этот раз все не напрасно было.

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » before the storm