POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » таблетка расширения реальности


таблетка расширения реальности

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

твоя иллюзия выбора состоит в том, что ты в самом деле можешь выбрать; всего из двух вариантов.
синяя: ты остаешься в коконе, расхлебывая последствия; или
красная: ты расхлебываешь их, зная детали;

ты когда-то будешь готова, хьюга?
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/35810.gif
// мертвецы не рассказывают сказок.
[lz]<a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=1073">ваша</a> боль оттого, что ломается оболочка, скрывавшая вас от понимания вещей[/lz][icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/78816.jpg[/icon]

Отредактировано Uchiha Sasuke (2020-02-26 03:11:11)

+5

2

[status]поздно [считать ошибки] молить о смерти[/status][icon]https://i.imgur.com/p6DkMds.jpg[/icon][sign]I feel like I've been lacking crying too many tears
https://i.imgur.com/cUaTOW3.gif
[/sign]
[indent] Политика - это словно хождение по тонкому льду, в любой момент может раздаться хруст, и ты в мгновение ока окажешься под ним, окутанный холодной водой. Тонуть под тяжестью неподвластной стихии и не иметь даже шанса на спасение, не то, к ему она была готова, но с чем уверенно сможет бороться просто не допустив. Каждое движение; любой шаг; мысли и даже неверный взгляд мог спровоцировать не на ту реакцию со стороны окружающих [определенного человека, целого сословия и прочее по порядку]. Клану Хьюга всегда было проще сохранять самообладание, так как надменности было хоть отбавляй [спасибо - или же нет? - генам, что обошли стороной]. Основная проблема заключалась в том, что она не такая, как её отец, хотя отчаянно старалась быть достойной называться его дочерью, наследницей той структуры, которая была сильнее, важнее и могущественнее её самой - она лишь как её часть, не более того. Первая серьезная вылазка за пределы деревни, да даже страны, на которую старейшины позволили отцу взять с собой наследницу - или сказать вернее, настояли на её присутствии. Потому что был сделан упор на её желание занять положенное место, когда придет время [ей хотели дать понять, что она не справится - а она настойчиво цеплялась за любую возможность]. И каждая попытка старейшин поставить её на место, указывая, что она просто взбалмошная девчонка - словно вызов к действию. У них получалось, но лишь пока. Попытка приструнить её мягкое отношение к побочной ветви была лишь началом, когда её прилюдно опустили с небес на землю, они даже не позволили взять в качестве помощи объективно сильного шиноби - Неджи остался на территории клана. Это была проверка, не пройдя которую, ей точно нельзя будет сказать и слова в своё оправдание; потому что не справишься - обязательно погибнешь. Первая миссия политического характера, не менее важная, чем боевая; более скользкая, но это уже детали. Проверка на вшивость или желание окунуть в омут с головой? И то, и другое одновременно, без сомнения. Кажется, они умолчали о многих деталях, впрочем, не исключено, что их знал и отец. Хочешь получить сильного бойца, позволь ему самостоятельно принимать решения. Справедливой, пускай, бросается всё на волю случая. Страна Молний, одна из крупных деревень, в которой усиленно разворачивается внутренний переворот, готовый свергнуть имеющуюся власть. И это могло повлиять на положение не только близлежащих поселений, но и целой страны. Кто-то усиленно подчищает ряды высокопоставленных людей [затрагивая интересы низших сословий при этом], действуя настолько скрытно и осторожно, что никто не может найти виноватого; и хотя у простого народа, способного мыслить, есть виновник всего происходящего, никто в открытую не пойдет против человека более высокого по рангу. Но начинались народные волнения и грядущая волна в любой момент могла перерасти в настоящий тайфун. Для этого они и были направлены, под предлогом переговоров, сохранение мира, выйти на истину, и от этой истины будут зависеть их дальнейшие действия. Её отец был достаточно умен и воспитан, чтобы не выказывать свои подозрения, он всегда сохранял необходимое хладнокровие. Даже с ней не делился мыслями, позволяя приходить в положенным выводам самостоятельно, и у неё были весьма объективные итоги. Она тоже пыталась пробовать это хладнокровие на себе; настолько, насколько могла, однако в её словах проскальзывали чувства, эмоции - и это вызывало с его стороны неодобрительные взгляды.
[indent] «Соберись Хьюга; пока не стало слишком поздно!» - то и дело вторило сознание, огревая по щекам весьма ощутимыми ударами. Готова поспорить, что чувствует их достаточно явно, как еще на лице не отразилось красных следов от грубых ударов, удивительно.
[indent] Предоставленные любезно лордом покои, слишком просторные, в его поместье всё настолько обширное, что она чувствует себя неуютно. Чужая страна; обычаи; традиции; и чужая она - Хината - для мира, этого общества, для самой себя. Ей нельзя показывать слабость, и сохраняя предельное равнодушие, она всё же привлекла лишнее внимание. Понять не может, как умудрилась. Не то внимание, к которому была готова; не то, которое до конца осознавала. Куноичи взглядом просто прожигает кимоно, что аккуратно сложено на её постели. Совершенно не хочет одевать его; подарок лорда, который настоятельно просил её предстать перед ним в э т о м. Ядовитый темно-фиолетовый цвет, практически черный, с рисунком у подола, словно предвестник похоронного марша, что за вздор! Неприятное чувство, что втянула себя во что-то более властное, чем собственная воля, вызывает неприятное ощущение дискомфорта. Это позволяет вместо сердца наконец-то включить разум, прислушиваться только к нему, потому что эмоции обязательно всё испортят. Как они вообще могли допустить подобное? На просьбу лорда Хината мило улыбнулась, готовясь преподнести сдержанное «нет, это лишнее», в тот момент, как взгляд отца дал понять, что необходимо сохранять любезные формальности. Сказать «да», словно предать саму себя, но иного выбора ей просто не предоставили. Пока Хиаши направился в очаг основных действий, пытаясь найти следы виновного; убедившись в причастности человека, в змеином гнезде которого они оказались, по настоянию лорда, Хината была представлена к нему в качестве защиты. Да, она сильна, имеет достаточную репутацию, но вместе с этим этот особняк и без того находился под необходимой защитой; Хьюга было больше, чем они вдвоем, целый отряд, они позаботились об этом заранее. Её компания была необходима для досуга, не более того, защита - лишь предлог, от которого Хьюга не смогли увильнуть. Мужчине удалось убедить всех, о том, что следующая жертва, возможно, даже он сам, а потому ему нужна так необходимая поддержка благородной и сильной семьи. Пока она прожигает одеяние взглядом, в её покои настойчиво заходит прислуга, недовольно качая головами, потому что лорд не может ждать; он крайне нетерпелив, а на свои "любезные" просьбы пытается получать беспрекословное исполнение.
[indent] - Вам впору поторопиться! Вас ждут в саду, любая минута промедления - оплошность с вашей стороны, госпожа, -  Хьюга не играли по чужим правилам и ей бы сказать суровое «нет», потому что она понимала, к чему это одеяние и попытка приблизить её к себе. Не допускает ненужные мысли, когда пытается убедить прислугу, что поторопится сейчас же, но те настойчиво не хотят покидать её покоев. И как итог, ей помогли собраться [о боже, с ней не обращались так даже в собственном поместье, никогда не нарушали пределы её личного пространства]. Вместо положенного смущения, она проявляет раздражение, однако, сопротивляться сейчас - как играть с огнем. Не сахарная, не растает. Со скрежетом стискивает зубы, смотря в собственное отражение, пытаясь выкинуть из головы картинки того, как ей помогали привести себя в подобающий вид. И как это он думает, она должна выступать в качестве защиты в подобном одеянии? Самой становится до горького смешно, когда видит в отражении зеркала кого-то постороннего, это была вовсе не она. Впрочем, после войны она не могла найти пути к той Хинате, которая умерла вместе с многими товарищами; вместе с ним. Прошло два года, как война завершилась, как они похоронили тех, кто не пережил боевых действий; как Коноха вновь восстановилась, и жизнь снова начала идти своим чередом [ложь; фальшивка]. Всё не стало как раньше; никогда не будет, они стали тем поколением, что было надломлено внутри, но так и не спешило ломаться окончательно. Все они были больны, и с этим ничего нельзя было поделать. Вместо положенного укрепления клана, главная ветвь старательно демонстрировала своё величие и независимость. И Хината чувствовала, в частности на себе, волнение побочной ветви [Неджи, герой войны, показавший своё превосходство, когда получил одобрение со стороны Хиаши в период военных действий, сам того не желая, стал якорем, что тянул её на самое дно], что неизменно не имела права даже допускать не тех мыслей в отношении главной. Но назревало что-то не подвластное ей; то, что в итоге обязательно всё испортит. И это не могли ощущать на себе старейшины; этого не мог не замечать отец, но пока они старательно пытались укрепить свои позиции. Боролись за то, что имели, но в любой момент могли потерять.
[indent] Сад, полный цветущей сакуры, было и вправду очень красиво. Быть любезной, милой, этого полагал этикет, но никто не принудит её быть честной; быть настоящей. И она позволяет себе скрыться за плотной оболочкой той девушки, что она видела в отражении зеркала. Ни к чему не принуждающая беседа, но вместо того, чтобы просто говорить, думая, что ей нравится его компания, мужчина то и дело требовал от неё ответов; не просто спрашивал, а интересовался её мнением. Кажется, в один из моментов она начала понимать, насколько двояки его вопросы, и как умело он манипулирует даже во время простого разговора. Не удивительно, что ему удалось заманить их в свои сети; но Хьюга не будут убивать по чужой наводке неугодных, даже для лорда; слишком гордые для подчинения; слишком самостоятельные, обособленные от целого мира, чтобы иметь право выбирать [как жаль, что внутри клана столь обширного права на выбор у них не было, увы и ах, давние традиции всегда держали на шее невидимые руки, готовые сомкнуть пальцы в любой момент сопротивления, даже у главной ветви]. Хината старалась быть сдержанной, это она умела лучше всего, отвечая на вопросы весьма поверхностно, не давая никаких поводов на возмущение, да и возможную попытку использовать её слова против неё же самой. И всё же была далека от политики, до недавнего времени, и не могла как отец сохранять необходимую выдержку. В любой момент оболочка могла треснуть, и тогда придется справляться, как выйдет.
[indent] Им доложили, что группа, под руководством отца так и не вернулась; времени потребовалось больше, чем они ожидали и придется задержаться чуть дольше. А потому их не стоит ждать в ближайшее время, доклад, как и необходимые переговоры на этот вечер пришлось отложить. И вместо этого они сидели сейчас за небольшим столиком, на мягких подушках в гостевой комнате. В учет традиций их клана, она умела сидеть правильно, как подобает этикет, ноги ровно сложены под напором тела, держит спину прямо, без лишнего напряжения, и смотрит, как милая девушка наливает им чай, не смея смотреть ей - им - в глаза [и здесь это чертово разграничение в положении, этого хватает и в пределах клана, ауч]. Подул холодный ветер из-за открытого настежь окна, словно внезапно нагрянувшая стихия - предвестник чего-то нехорошего. Странное чувство, будто интуиция трубила где-то внутри о том, что необходимо быть начеку. И в висках усиленно колет, когда она чувствует, как энергия вокруг меняется, словно знакомый окрас чакры предательски напоминал о былых травмах, о том, что хотелось забыть с самой войны. Показалось, хотелось бы подумать, но скрип за спиной быстро рушит мгновенно возникшую надежду. Скорее уж попалась, и никак иначе.

Отредактировано Hyuuga Hinata (2020-02-22 13:20:10)

+2

3

[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/78816.jpg[/icon]Война закончилась, но не проблемы. Люди остались людьми, алчность алчностью, в то время как на разрушениях и послевоенном медленном, но необходимом восстановлении так просто парашютировать, чем пользоваться не стеснялись. Саске не стремился ни во что вмешиваться; у него с Наруто находились иные дела и куча вопросов. Один выращивал картошку, второй искал смысл жизни богов и их экспериментов - вместе разгребали. Самопознание и путешествия со странным для обоих бытом и взаимодействием; два сильнейших шиноби - герой и отступник - одинаково мёртвые для всего мира, а потому ничего ему должны и никак с таковым не связанные.

И тем не менее, соприкасаться приходилось. Учиха не мог подолгу находиться в компании Узумаки; ему ярко, душно, тесно, странно; не мог стоять на месте, не мог довольствоваться тем, что имелось, не искал и не способен почувствовать себя счастливым. Потому время от времени уединялся в компании самого себя, пропадая с радарам своей единственной связи, дабы наблюдать за тем, как восстанавливался разрушенный мир; какова была разница на разных концах мира, была ли вовсе - люди-то везде одинаковы, досада. А там ничего удивительного, что взялся не вмешиваться, но взаимодействовать с "живыми"... по своему.

К примеру, брался за миссии S-класса, о необходимости совершения которых узнавал из слухов и странствий; миссий сложных, неоднозначных, трудных морально, этически и на последствия; миссии, которые принесли бы чуть больше стабильности в шаткий мир, может быть поспособствовали бы воцарению хотя бы точной справедливости, но ответственность за исполнение которых никто не желал, не хотел или не мог понести. Саске мог, брал и делал; нёс - не тяжелее его бремени ненависти и одиночества; потому что ничем не ограничен. Он для мира мертв, он преступник, он сила, он та неприкаянная душа, коей не найти ни места, ни смысла, а потому терять и рисковать было нечем. Он проклят, воспитан ненавистью и презирал мир достаточно, чтобы не дать тому развалиться - это стало бы слишком щедро; агония не пресекается. Но и злом по сути своей не являлся, даруя всё тому же миру крупицы спокойствия и шанс - ха - что-то изменить; если не глобально, то хотя бы для себя, локально. Саске всё равно, и потому он брался; мог ведь. В нынешнем мире нехватка среди живых. А мёртвых не винят, мёртвых не знают; их обоих похоронили, а его в Конохе и не помнили вовсе - отступник и предатель, ставший спусковым крючком в крайней мировой войне; ставший последним Учихой, кажется, унесённый в мир мёртвых вместе с последним джинчуурики - непременно героем, впрочем, не удостоенного памятника точно также. Кому до этого дело среди развалин?

Потому вот и она - очередная миссия. Скользкая, но необходимая; меньшее зло для предотвращения зла большего, долгосрочного, паразитического. Детали? По необоримости. Учиха для себя разузнал и взвесил всё необходимое, чтобы принять решение и теперь взяться за её воплощение. Узумаки знать не обязательно; не об этом. Пускай занимается своей картошкой и наслаждается покоем, пока его снова не вытянули из такового без возможности когда бы то ни было вернуться назад. Заслужил. И вопросами никто не надоедал. Учиха всё-таки тотальный одиночка.

Замешать в это с к Хьюга - прагматичное, хитрое решение. Оно усложнило задачу как Саске, так и всем тем, кто преследовал аналогичные ему цели. Сильнейший [из оставшихся] клан Конохи, весьма стойкий, влиятельный, мудрый и полный не только глаз с увесистым потенциалом, но и сенсорами - это, конечно, проблема, пускай Учиха и знал, что с ней делать. Знал и то, что придётся менять первоначальный план, подстраиваться и, как всегда, рисковать. Чего не знал, так это того, скольких Хьюга удастся заманить сюда. Разумеется под высоким предлогом и словами, при которых не отказываются - политика дело тонкое, мерзкое, пропитанное полутонами, манипуляциями и ложью, чего нукэнин не терпел в крайней степени; с него хватило. Но... разберётся, впрочем. Риск - это нормально для Саске; ему нравилось рисковать и бросать вызовы, это стимулировало и не давало застрять, в то время как сила - неизменная тяга Учиха, не намеревавшегося останавливаться на достигнутом. Ему не нужен паритет с Наруто; но, как минимум, с чертовыми божками, чтобы быть в состоянии дать действительный отпор - вполне. Обход Хьюга без отсвечивания - это пустяковый, но привлекательный манёвр, ха? Допустим.

Основную охрану и Хиаши - разумеется, куда же без главы клана, когда речь о политике, тем более такого уровня и в сложившейся послевоенной обстановке - Учиха отвлёк теневым и несколькими змеиными клонами. Его основное преимущество, как и опасность - это официальное бытие мёртвым, как и то, что никто из них не сталкивался с его чакры, особенно на позднем и нынешнем этапе его развития. Однако, чтобы вызвать больше праведного интереса и подозрений в наличии целой группы, чакру из десятка местных шиноби выкачал, отключив их и накачав таковой своих клонов, чтобы различались и ощущались по-разному. А там пускай думают, насколько сильны враги с такой необычной комбинацией и, кажется, заговором, навыками маскироваться да еще рядом занимательных маневров, что непременно сделают патруль-проверку увлекательными... К моменту, когда [если] группа расправится с клонами или заподозрит что-то неладное [получится ли у них выйти хотя бы на подкинутую пищу?], Саске уже справится. Ему не нужно много времени. И нет, он не светился сам: для того у него имелись ястребы. Как и изученная в общих чертах схема здания. А оттуда и знание, где искать лорда. Умрёт в своих роскошных хоромах не самой поганой смертью, сымитировав совесть.

Раз.
Пробраться. Быстрее звука.
Два.
Проникнуть в помещение. Будто бы с ветром. По приглашению.
Три.
Гендзю... что? Три - замерло.
Вырисовался нежелательный элемент.

- На твоём месте я бы ничего не делал и просто не мешал, - за спиной Хьюга, вернее сказать у самого её уха, раздался голос из прошлого. Бесцветный, безапелляционный, спокойный, сколь бы приятными не являлся; контролировавший, казалось, сам воздух. Не предлагающий, не просивший, но констатирующий. Мертвеца; части той легенды и тех событий, о хронологии которой не знал никто, но каждый догадывался по-своему. Единственные два свидетеля - участники непосредственно - по предварительным данным мертвы. А может лишь один из них. Но, подождите, судьба Наруто - это как минимум второй в очереди вопрос, если не третий; в её голове. Когда поймёт, что ей в самом деле слышится голос, коего быть не должно. Не могли. Никак. Невозможно.

«Подумай дважды; ситуация крайне располагает к процессу», - потому что Саске, застав лицо, коего здесь быть не должно было, принял решение в момент. Проще всего отправить девицу в небытие, не отступая от плана. После пускай сама развлекается [разгребает последствия], ища выход из сложившейся ситуации - Учиха они, в общем-то, не касались, не волновали и интереса не представляли. Но, получив несколько мгновений на раздумья, он принял отличное от простейшего решения. Зная себя, повидав мир, имея достаточно информации - принял его быстро и без сомнений. Потому что всё равно оставлял контроль за собой. Лорд же.. словно бы не слышал ни Саске, ни Хинату [кажется, так её звали], ни звуков, продолжая вести себя как прежде и попивая чай. Правильно, попалась.[lz]<a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=1073">ваша</a> боль оттого, что ломается оболочка, скрывавшая вас от понимания вещей[/lz]

Отредактировано Uchiha Sasuke (2020-02-26 03:10:53)

+2

4

[status]поздно [считать ошибки] молить о смерти[/status][icon]https://i.imgur.com/p6DkMds.jpg[/icon][sign]I feel like I've been lacking crying too many tears
https://i.imgur.com/cUaTOW3.gif
[/sign]
[indent] Война убила в ней слишком многое, оставив лишь крупицы воспоминаний и чувств [но и их не хватало, для того, чтобы жить и хоть как-то справляться с тем, что осталось после в о й н ы]. Обесцветила этот мир в неопределённое «ничего», не дав и шанса на сопротивление. Учиха Саске – мёртв. Узумаки Наруто – мёртв. Это то, в чем убеждал себя каждый, убеждала себя и она, пытаясь принять истину, что была суровее всего того, что пришлось пережить до этого. Никто не знал, что именно произошло, но не найдя ни тел, ни даже напоминания о том, что они однажды существовали, официальная версия звучала именно так. Это была та правда, в которую им всем пришлось поверить принять, потому что не было иного выхода. Этого хватило, потому что поиски раз за разом не приводили совершенно ни к чему [для тех, кто хотел исчезнуть, самый лучший исход]. Словно их никогда и не существовало; но она точно помнит, что это была не иллюзия, она ведь всё это не придумала, верно? Будучи что-то иначе, Наруто никогда бы не покинул деревню, далеко не из-за неё, Сакуры или своей команды, он бы не покинул ту деревню, что считал своим домом, ведь до этого так отчаянно сражался за неё. Или же она просто никогда его не знала, от этого не становится легче; потому что лишь всё усложняет. В эту войну она потеряла друзей; сломалась, но вовсе не из-за крови на руках, она была сильнее этого, потому что эти смерти были во благо лучшего будущего; она потеряла того, кто был для неё целым миром, пускай всё умерло задолго до войны. Война лишь стала критичной точкой, когда по сердцу разлились следы от чёрной и непроходимой тьмы, заслоняя остатки света [так много тьмы, что не протолкнуться, «спасите» кричит сознание, но никто не слышит]. Она улыбалась, как прежде, но никогда больше не станет такой, какой была. Это отражается на её лице, но никто не видит, или просто предпочитает не видеть. Улыбка, искривленная болью, где-то глубоко внутри, но это никого не должно волновать; этого было достаточно, чтобы не вызывать лишних вопросов. Она справлялась; как и должна была наследница клана Хьюга
[indent] Клан Хьюга. Семья. Судорожное повторение в голове – «всё ради клана», потому что она не могла отпустить того, что было в её жилах; кровь, что смешана с их генами. Сейчас она была на верном пути, и вовсе не благодаря Наруто; из-за себя, только благодаря себе, никому другому. И эта улыбка, любезности, попытка поддержать разговор – всё во благо клана; она позволяет себе быть той, кто развлекает достопочтенного [да, конечно, она пытается в это верить, пускай совершенно не выходит] господина своей компанией, как внутренний голос просто издаётся одним лишь раздражение. Она не из капризных девиц, чтобы придавать этому должного значения, она справится, потому что это необходимо. Пока они не пришли к конкретному выводу, приходилось действовать из того, что имелось. Это было правильно, аккуратно, как подобает, чтобы сохранить необходимое подобие мира; она верила в своего отца, тот никогда не ошибался, поэтому она послушно должна была соглашаться с ним; так было правильно.
[indent] Учиха Саске – мёртв. И эта истина трескается по швам, когда она чувствует чужое присутствие, немногим раньше того, как холодный голос раздаётся прямо у неё за спиной, словно сама смерть обжигает её кожу холодным дыханием, где-то в районе уха, задевая её шею. Это было противно, до немой дрожи в руках. Глаза удивленно распахиваются, а сердце определённо кольнуло где-то там, где ещё оставались чувства. Не страх, скорее удивление, шок, осознание и принятие. Не до конца понимает, а не сошла ли она с ума, когда смотрит на сидящего напротив лорда, и тот мирно продолжает пить свой чай, мило ей улыбаясь, кажется, говорил что-то о планах на свое будущее, она перестала слышать его; воспринимать. Его губы определённо что-то произносят, но слышит она чужой голос; его – призрака из далёкого прошлого. Не удивительно, если это игра её больного сознания, но почему тогда смерть решила заговорить голосом Саске? Далёкого, непостижимого; человека не из её истории. Там, под рёбрами, всё ещё было сердце, и его бесцеремонно сейчас сжали холодными пальцами; больно, до неприличия больно. Хочется так и сказать полноправное – «хватит» - но совершенно нет сил. Учиха Саске – жив , но это вовсе не значит, что и жив Наруто. Не то, о чем она должна думать сейчас [пожалуйста, не пробивай ту оболочку, что можно увидеть сейчас вокруг её тела – ту, что она старательно формировала слишком долго; просто не хватит сил восстановить всё обратно]; не время, да и то, что держало её раньше рядом – давно умерло, и сейчас лишь продолжало гнить где-то под ребрами; она и сама умирала, медленно, но верно. Учиха Саске – жив; но он пришёл не по её душу [сказала бы спасибо, будь для него это и вправду важно, но увы, он всё также далек до человечных эмоций и чувств]. Как, что и для чего – это не волнует; как и судьба того, другого [спасите от упоминания его имени] – им всегда было наплевать, так почему у неё нет такого же права? Все честно, и до неприличия откровенно; ей – Хинате Хьюга – всё  равно, она может себе это позволить., впервые за долгое время. И она готова заявить это во всеуслышание.
[indent] Словно целый мир упал на её плечи, но она не была к этому готова, и она не знает, как реагировать на это. Его никогда не волновали чужие жизни, все те, что так или иначе не касались его собственных целей, так было всегда – так стоило ли вообще удивляться? Но… чего он забыл тут, в этой мёртвой тишине, с желанием прекратить чужие страдания? Нет, сделать их в разы ярче, сильнее. Её плечи обессиленно прогибаются под невидимым взгляду грузом, но она столь же ровно держит спину, не позволяет себе и шелохнуться. Глухая тишина, умиротворяющая клетки мозга, это то, что позволит ей взять себя в руки; хотя бы сделать вид, что всё это пока что не волнует.
[indent] Учиха Саске. Надменный. До раздражения прагматичный. Больной на всю голову [а кто из их поколения нет? Она сама поломала себя настолько, что не находила концов… или начала к тому, что было раньше]. Ей бы впору с силой нанести удар локтем, за спину, потому что она определённо ощущает его присутствие там, подозрительно близко, непозволительно ни для неё, ни для него. Ей хочется ударить его так, что бы он наконец-то почувствовал всю ту боль, что она чувствовала сейчас; но вовсе не из-за него; из-за того, другого, такого же мертвеца, что был погребен на затворках памяти. Но рациональность берет вверх над эмоциями, толку от этого жеста раздражения совершенно не будет. Гендзюцу? Что ж, раз так, у неё не то, чтобы был выбор; чёртовы мужчины, никогда не оставляли женщинам право на выбор, и это полностью нарушало их права. И только попробуйте сказать, что не в этом дело, никогда не поверит. Если это сама смерть, что принесла этот мертвый холод в её тело, она согласна поддаться её влиянию; но вот умирать - извольте, не было никакого права; хоть и было так… желанно.
[indent] Учиха Саске жив. И это меняет многое; не для всех, но в конкретной ситуации – беспрекословно, для неё; для Хьюга; в частности, для несчастного лорда..Всё остальное – не волнует; давно пережили.
[indent] – «Не мешать» – не вопрос, скорее уточнение, ни к нему, а к самой себе, потому что знает ответ, чему именно ей не стоит мешать. Не маленькая, не наивная, не глупая. Смерть весьма очевидный предлог для визита, - «Зачем…?», - качает головой, нет, не так, скорее, и задаёт этот бесполезный вопрос, просто, чтобы услышать столь же пустой ответ.
[indent] - Для чего тебе это? – для мертвеца, чрезмерно много влияния на судьбы чужих людей; и это точно окажет влияние на Хьюга, потому что этот человек, сидящий сейчас напротив, втянул их в это. Его смерть, его потенциальная смерть – возможно,  и лучшее решение, но точно не правильное. Хината не позволяет себе согласиться. Разве это не её задание, оберегать покой господина, лорда, чья вина пока что не была доказана? Пускай и весьма очевидна. Отгоняет от себя не те мысли, не позволяя себе закрыть глаза на происходящее, потому что знает, что не простит себе этого, даже если это будет сделано во благо клана. Сердце отдаёт в груди бешеный ритм; когда глаза не отражаю совершенно никаких эмоций, она тоже научилась игнорировать их, но лишь внешне, не внутренне.
[indent] Поэтому следующий вопрос, слетающий с её губ, весьма очевиден и не отделен внутреннем любопытством.
[indent] - Для чего эти посторонние действия, а, Саске? – он сильнее её, и это не просто принижение своих способностей, это весьма объективная оценка способностей. Уж кто-кто, а она, Хьюга Хината, никогда не была замечена в излишней самоуверенности, скорее наоборот, усиленно топила себя в самоистязании, потому что только так могла достичь того, чего желала больше всего: силы, что позволит получить необходимое принятие – кланом,  семьёй, тем, кто всегда видел в ней лишь слабую девчонку, не способную удержать власть в своих хрупких руках, - Почему просто не убрать помеху, - её, конечно же, - пока есть возможность?

Отредактировано Hyuuga Hinata (2020-02-25 16:32:36)

+2

5

Самой естественной - но глупой - реакцией стал бы удар. Вариантов его ненанесения совсем немного, потому Саске готов, неожиданностью для него не станет. Однако же, пойдя по пути не простому, а тому, что заглядывал чуть дальше, Учиха всё-таки рассчитывал получить более... разумную, взвешенную реакцию. Большую, чем рефлекс; последний не стал бы удивлением также, ведь живой Учиха Саске - это больше, чем факт. Это целая цепочка фактов, это сломанный купол, пробитая стена, опавшее стекло, рухнувшие заблуждения и защитные реакции; это правда о событиях, вокруг которых ходили одни лишь домыслы, коими жили все. Живой Учиха Саске - это, в конце-то концов, прямой ответ о судьбе Узумаки Наруто, что бы с ним не случилось прежде и не происходило сейчас. А живые - он один или они оба - способны одним фактом своего существования переиграть успевшую кое-как установиться картину мира, пресдатвление о войне, распределение сил. Живой Узумаки Наруто, живой Учиха Саске, живые оба - они невыгодны; если они выжили, то должны быть на разных полюсах, чтобы иметь возможность стравливать их, не застраивая остальной мир, при том что существование полубогов с сомнительным прошлым в любом случае пришлось бы учитывать, ощущая веревки на руках. Быть мёртвыми - это лучшее для них; для всех. И Хината, живя в послевоенном мире, будучи частью - вероятно, пока ещё наследницей - элитарного клана, замешанного в поддержании мира и балансировании на грани, не могла не понимать это. Сознательно или нет. У них у всех, у вчерашних детей, не имелось выбора, кроме как насильно поумнеть хоть на каплю. Их поколение, потерянное и не жившее войной, лишь её вечным ожиданием, оказалось ни то счастливым, ни то совершенно не определившимся. У них не было курса, а полугодовая война - единственный урок, научивший хоть чему-то; как не надо, но ни слова о том, как разрешать дела так, чтобы "как не надо" не выходило.

Ответ на "как" сейчас стоял позади неё. Мертвецы не отягощены. Живые же тяготили себя сами, затягивая в микро-мирки друг друга; не в состоянии ни совладать с собой, ни один с другим, ни со своими амбициями, сводившимися к комфорту и подавлению совести. Саске видел это тысячи раз. Саске всегда многое видел, однако никогда не интересовался. Даже сейчас. Просто знал, на что способен, а на что нет, и делал из этого выводы, вытекающие в действия. У него они всегда вели к чему-то конкретному, в то время как мир действовал хаотично, лишь бы шевелиться, в то время как на деле если не стоял на месте совсем, то двигался непозволительно медленно, из раза в раз возвращаясь к одному и тому же; потому что миру и самому совершенно не интересно, только в отличном от Учиха смысле. Потому что миру бы как раз стоило. Но увы. Люди оставались людьми. Учиха Саске в них не верил.

- В самом деле. Похоже, ты торопишься умереть, - бесцветно и безразлично. Что же, девица не отошла от шока, на это надо больше времени, однако не среагировала рефлекторно, что говорило об активной мозговой деятельности в правильном направлении. Способна соображать, даже когда перед неё столь... сбивающая истина. Стоило это простимулировать.

Она говорила о помехе, задала предсказуемый, естественный и понятный вопрос. Саске вместо ответа лишь промолчал, уже сказав всё вводное, в принципе наградив её словами. Как и резким колющим [протыкающим] сквозным движением в районе сердца. Острие его Кусанаги вышло из грудной клетки, покрытое кровью, и если бы Хината опустила глаза, то смогла бы его рассмотреть. По нему же - металлу - пущен слабый разряд молнии, парализующий, делающий словно бы свидетелем собственной - почти прошенной - смерти.

И, разумеется, это выглядело... странно. Бессмысленно. Саске ведь не убивал просто так. Никогда. Саске ведь не отличался беспощадностью или неуместной жестокостью. Саске был жестким и резким, но не лишён ни чувства справедливости, ни некоторой человечности. В своих метаморфозах, отдаляющих его от мира всё сильнее, жестокость лишь балансировала на гранью с жесткостью. Приправлялось [строилось на] прагматизмом, никогда не уходящей ненавистью и мотивами, что едва ли передать словами; каждый раз. Учиха - это бремя. Полубог - это бремя. Мёртвый - это скинутые оковы, освобождение и падение всего, что могло держать крепче; внутри. И тем не менее, Учиха Саске не был Учиха Итачи, как и Мадарой. Жестокость ради жестокости по-прежнему не являлась его манерой поведения. Это по-прежнему ни о чём, и по-прежнему непонятно.

Совершенно не играло роли то, что это гендзюцу. Никакой роли. Совершенно. Боль - она реальна по любую из сторон, ощущаясь одинаково и заставляя реагировать также - одинаково. Уж том, что владел этим навыком в достаточной мере, чтобы утверждать - до глупого очевидно, это у него в крови. И выматывала эта боль одинакового. а Ещё стимулировала. К примеру, мозг, сознание, разум - активнее работать, верить в происходящее и фокусироваться; на боли, её источнике и пути избавления от таковой.

- Итог один, Хьюга: он умрет, - Кусанаги медленно прокручивается, принося больше боли. Невозможно не "очнуться", не прийти в себя, огородиться от происходящего. - Потому что так надо, - движение остановилось. Голос неизменен. Саске не получал ни капли удовольствия, понимая радикальность выбранного метода, однако церемониться не привык. Как и просто так тратить время, коли уж решил выбрать не самый простой из разрешения ситуации способ. А времени у них не так много: Хинате стоило успеть сделать выбор, а ситуации как привнести необходимые последствия, так и оказаться завершенной. Как запланировано или лучше.

У Саске имелась некая репутация: ей можно было соответствовать, потому что все знали - он способен буквально на что угодно, ведомый лишь самим собой и руководствующийся какой-то своей картиной мира; развязывало руки.

- Преимущество мёртвых перед живыми заключается в том, что они не обременены... ни рамками, ни совестью, - клинок медленно втягивается назад, миллиметр за мили метром, что ощущалось движением внутри: болезненным, долгим, острым, электрическим, неизменно парализующим, не дававшим ни потерять сознание, ни заплакать, ни отвлечься от ситуации. - Они способны взвалить тот груз и ответственность за него, что непосилен живым, - пауза. Кусанаги полностью вытянут из спины обратно; не осталось ничего, кроме сквозного ранения и красной жидкости, что терялась на тёмной ткани, но ощущалась вязкостью на и под ней же, как и на руках, на полу. кровь есть кровь.

- В каком-то смысле, я лишь даю живым шанс не торопиться повторять своих ошибок. Слабые не виноваты в том, что так и не научились обратному, - пауза, говорил неторопливо и спокойно. - Возможно, им лишь нужно время. Вам всем.

Характерный звук, и за доли секунды Саске оказался рядом с лордом, устроившись стоять немой грузной тенью рядом с тем, над ним: профилем к Хинате, опустив на того ничего не выражавший взгляд видневшегося неизменно тёмного, при таком освещении совершенно провального глаза. Очевидно, подрос за эти годы, хотя в деталях всё равно не рассмотреть: тёмное панчо практически сливалось с задним фоном, лишь тускло подсвечиваясь в основном по краям, в то время как волосы стали немного длиннее прежнего, более не столь выразительно топорщась сзади и спадать чуть ниже. От Учиха не веяло ни кровью, ни жаждой, ни злостью; от него веяло... ничем: отсутствием, холодом, прострацией [поглощением окружающего пространства] и абсолютным спокойствием. Безучастием того, кто беспристрастно вмешивается.

- Нет смысла тебя убивать, - наконец, после достаточно продолжительного [как могло показаться] молчания, неизменно спокойно пояснил нукэнин. - Мне было бы проще всего сделать всё тихо, оставив тебя наедине с трупом расхлебывать последствия - меня это в самом деле не касается. Так и вправду проще, - взгляд скосился на куноичи, лицо едва наклонилось вниз. Кажется, крови более не было, как и раны. Девица очухалась, всё её внимание здесь и сейчас, нервы на пределе, как и мыслительный процесс - словом, то что нужно для непродолжительной, но, быть может, весьма плодотворной беседы. Незапланированной, но допущенной Учиха. -  Однако то, что просто - это не значит правильно. Раз так получилось, что ты здесь... есть то, что я могу дать тебе. Тебе, твоему пока не вымершему клану, Конохе, всей этой чёртовой системе, - пауза.

- Если ты решишь, что готова к правде и её последствиям. Об этом ничтожестве, - а там, какая ирония, и об этом мире. О политике, о тёмной стороне медали, о том, с чем ей непременно придётся столкнуться независимо от сложившейся ситуации, но насколько подготовленной и с каким алгоритмом действий - вот в чём состоял смысл, как и заключалась разница. Не для Саске: ему всё равно, он давно потерял всё, что имел и что могло иметься; до такой степени, что даже блаженная смерть не стала бы для него выходом, лишь перезапустив бессмысленный цикл в одной раз. Но смыслом для таких, как Хината. Для таких, каким когда-то был его клан.

В конце-то концов, реальность для всех одинакова, как и люди тоже - одинаковые. Однако восприятие этой реальности, реакция на неё и сделанные выводы - вот то, что разбивало её на тысячи осколков, делая из зеркальной плоскости бриллиант с миллионами граней, неспособных порой даже увидеть друг друга, но неизменно являвшихся одним камнем.
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/78816.jpg[/icon][lz]<a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=1073">ваша</a> боль оттого, что ломается оболочка, скрывавшая вас от понимания вещей[/lz]

Отредактировано Uchiha Sasuke (2020-02-26 03:10:07)

+2

6

[status]поздно [считать ошибки] молить о смерти[/status][icon]https://i.imgur.com/p6DkMds.jpg[/icon][sign]I feel like I've been lacking crying too many tears
https://i.imgur.com/cUaTOW3.gif
[/sign]
[indent] Взывая к смерти, будь готов, что она услышит твой шёпот, и исполнит твоё желание;  потому что она будет чувствовать жажду, которая полностью пропитала тело. Хината слишком громко пожелала смерти, и она – Смерть, в лице Учиха Саске – услышала её мольбы [впервые в жизни, и все не о том].
[indent] Это всегда будет больно; неизменно, и до противного предсказуемо.
[indent] Этот мир не совершенен; жесток; уродлив. А эта реальность губительна. Почему всё настолько реально; ощутимо? Помогите, она не справлялась, хотя усиленно старалась! Никто не придёт на помощь – она сама должна научиться справляться с проблемами; только тогда там внутри, где скрыта её душа, начнёт формироваться стальной стержень, необходимый ей, как наследнице.
[indent] Реальность помутилась; или это её рассудок усиленно давал сбой? Резкая, пронзающая боль, принятая не сразу. Пару секунд на то, чтобы услышать волнение в воздухе от разряда молнии, не успеть и двинуться с места, как боль, которая была реальна с самого начала, начала доходить до её сознания. До последнего она не принимала её, потому что не успела осознать. Это была физическая боль, которая с силой ударяла по голове, вынуждая каждый раз вспоминать – что ты всего лишь человек, и как бы сильно не старался добиться высоких результатов, твоё тело – это твоя слабость. Во рту привкус крови, противный, металлический, и вязкая субстанция окрашивает её губы алыми тонами, заставляя резко откашляться, от того, что её становится слишком много. И взгляд обессиленно брошен вниз, туда, откуда идёт эта боль; заставляющая чувствовать её каждой клеткой своего тела. Гладкая металлическая поверхность меча насквозь проткнула её тело; в глазах отражается не страх – самый настоящий ужас от понимания, насколько эта боль реальна. Это гендзюцу, она знает наверняка… знает? А так ли? Ведь если всё это реально, неизменно её ждет один конец; их вместе, на дне ямы, полной гниющих тел.
[indent] Саске непредсказуем; от него можно ждать чего угодно, потому что она его совершенно не знает, не уверена, что есть хоть кто-то, кто готов понять ход его мыслей. Хината ждала чего угодно, но только не этого. Не столь холодного и скупого приветствия в виде клинка в сердце, вместо привычного - «привет, давно не виделись», хотя и последнее в той же степени менее реально.
[indent] «Идиотка» - внутренний голос, она всё ещё его слышит, она всё ещё в сознании. Разряд тока не позволяет ни закричать, ни отключиться от этой боли, ни сдвинуться с места; словно парализовал, пока кровь все сильнее впитывается в ткань одеяния. Она чувствует, как кровь сползает ниже, вызывая мерзкое ощущение, а тело становится всё холоднее. Она бы давно рухнула под давлением, от того, что силы слишком быстро покидали её тело, но небольшой заряд тока стал отличной заменой батарейки, которую Саске так безжалостно выбил из её груди. Спасибо за заботу, ничего другого и не скажешь.
[indent] Человек, сидящий напротив, лорд, манипулирующий не только внутри своего дома, но и вышедший за его пределы – заставляющий Хьюга сыграть ему на руку; они слишком горды, чтобы втягиваться не в свою войну, но сейчас у них не было иного выхода; потому что уже втянулись. Его смерть принесёт больше пользы, чем его существование, но этот вариант ею даже не рассматривался. До сказанных Саске слов; до того, как металл начал сжигать изнутри, когда он начал поворачиваться внутри, вызывая адскую боль. Верните все как было, да как можно скорее. Сжимает руки в кулаки; единственное, на что хватает сил, чтобы сопротивляться импульсу тока, что держит её тело в сознании. Больно. Очень больно. Невыносимо. Хината давно привыкла к боли; клан Хьюга с детства снижал болевой порог; потому что использование внутреннего стиля боя – это, прежде, всего, работа на износ, тело никогда не выдерживало; лопались сосуды; рвались сухожилия; все тело выворачивало наизнанку, только так, никак иначе. Привыкнуть к боли можно, но любая боль никогда не будет вызывать безразличие; для этого нужно быть в конец отбитым.
[indent]Со стороны – с её стороны - могло показаться, что он испытывает от этой непонятной игры особое – в извращенной манере - удовольствие, словно её боль питала его сознание. Но это был Учиха Саске, и насколько она могла судить о нем, он никогда ничего не делал просто так, тем более в угоду собственной потехи. Любое действие, каждое слово – точно в цель, только так можно добиться хоть чего-то в этой жизни, и она это знает. Медленно произносимые слова, он словно растягивал это дольше, чем стоило; и с этой замедленной реальностью, он также не спеша вытаскивал оружие из её груди, открывая наружу то, что должно быть скрыто. Сквозная рана – полное отсутствие эстетики; впрочем, заляпанный кровью деревянный пол – тоже не признак хорошего вкуса. Рука на автомате тянется к сердцу – к тому, что от него осталось. На удивление, она слышит каждое слово чрезмерно четко; осознает их, не позволяя просто проходить сквозь неё. Если только с помощью боли Саске мог достучаться до неё, то смело можно заявить, что у этого парня большие проблемы; с социумом, да, конечно, но это не стало открытием.
[indent] Неужели он при каждой встрече будет позволять себе большее? В их весьма редких и непонятных встречах вырисовывалась некая общая составляющая – он вынуждал её принимать правильные решения; болезненно, жёстко, как и подобает Учиха. Но этот… хм… трюк [всё-таки он, да?] – это уже перебор, не находите? Как вообще жизнь сталкивала столь непохожих людей на одной доске, вынуждая их взаимодействовать? Загадка, но, кажется, все было не просто так.
[indent] Картинка трескается и неприятный скрежет, который волной заставляет реальность снова разбиться, на множество осколков. Учиха вызывал у неё одно лишь чувство, и простое, и сложное одновременно – это усталость, с таким с л о ж н ы м человеком порой бывает совсем тяжело; непонятно, как себя вести. И когда руки касаются груди, где всего минуту назад была рана [или больше, время сейчас воспринимается не верно, то растягиваясь, то ускоряя свой ход]. Кажется, в уголках её губ проскользнул болезненный отпечаток, в непонятной, ненужной и такой посторонней ухмылке. Она была накалена до предела, раздражена, от бесчисленных манипуляций, которыми с ней спешил обращаться каждый, кому было не лень. И вместе с тем осознание – вот он выход, просто прими его, как подарок. Так будет лучше.
[indent] Лучше... Лучше.. Лучше. Лучше! ЛУЧШЕ!
[indent] Но… даже здравый [ой ли? после пережитого, не стоит быть сильно в этом уверенным] рассудок, при полном понимании того, что будет лучше для всех, так и кричит, скрывая голос, что это н е п р а в и л ь н о. И взывая к тому, что зовётся Совестью, пытается хоть что-то с этим поделать.
[indent] Хината с силой надавливает на грудь, в то место, где была сквозная рана, чтобы убедиться в том, что всё это было нереально. Нереально было и сейчас, вся реальность была искажена этими кривыми зеркалами, в которых решалась чужая жизнь. Не только лорда; но и её собственная. Неспешно поднимается с мягкой подушки, на которой не было следов преждевременной смерти. Ноги предательски шатает; не отошла, и если разум включился тут же, его заставили активно работать, то тело не поспевало.
[indent] – Не много ли ты на себя берёшь?  – и дело далеко не в жизни того, чья судьба сейчас решалась – иллюзия,  уже давно была решена, - Ответственность за целый мир – та ноша, что даже для мертвеца может оказаться непосильной, - Саске беспристрастно старался изменить целый мир, систему, структуру, которая по его мнению была далека от идеала. Это было истиной, не стоит лгать хотя бы самой себе. Смотрит на него, поднимая свой взгляд, наполненный полной сосредоточенности, глаза в глаза, ох, он даже удостоил её внимания. Заслужила? Она слушает тебя, Учиха, она внимает о помощи, но делает это осторожно, не спеша, чтобы сохранить рассудок. Хината не Саске; она так не может. Он прав, когда говорит про время, и коли сейчас оно ограничено, этот «урок» им придётся проводить экстерном, по ускоренной программе.
[indent] «Готова» давно готов ответ на весьма неоднозначный для неё вопрос; одно лишь слово, и её мир больше никогда не станет прежним. Нет. Нет. Нет. Это л о ж ь.
[indent] Не готова, но должна быть; справиться с последствиями, потому что иначе не сможет. Переступит через себя, как уже сделала это, но примет это взвешенное решение со всей ответственностью. Она будет готова.
[indent] Взгляд плавно переходит на человека, что заслуживал такого исхода, она словно в агонии борется за сохранение самой себя; увы, там давно было пусто, сохранять было просто нечего. Так к чему стараться быть п р а в и л ь н о й во всеобщем понимании? Это бессмысленно!
[indent] – Всё  ради клана, - слова, доведенные до автоматизма, слова, которые им всем внушали с рождения – это та истина, в которую и стоит верить, - Я готова на всё ради того, чтобы сохранить его; укрепить и преумножить силу, - и только он может понять, насколько это важно, так как в свое время бился хотя бы за то, чтобы очистить собственную фамилию от того, с чем его сравняло предательство и все события, что привели к этому, - И устранить помеху, что так или иначе стала угрожать его стабильности.
[indent] – Я готова, Саске, принять ту правду, что неизменно уничтожит чужую жизнь, - её собственную впрочем тоже. Раз у неё не было выбора, она готова со всей жесткостью бороться с последствиями, зная, на что подписывается; чем разгребать их по факту, когда никто не даст и права вставить свое незначительное слово.

+1

7

Торопиться стоило, но Саске не торопился; не так сильно, как мог бы. Ведь на то, чтобы воплотить задуманное в реальность, ему хватит и двух минут [на деле меньше, но из-за присутствия клана Хьюга ему пришлось растянуть запланированное, чтобы унести с собой и массивную часть последствий, дабы не обесценить своё действие тем, что и пытался им предотвратить]. Остальное время - оно на Хинату; на то, чтобы исчезнуть, ему хватит одного лишь мига, перестав существовать для сенсоров; улизнув из самого мира.

- Люди всегда умирают. Вопрос в том, влияет ли их смерть хоть на что-то, - единственное, что он озвучил, проигнорировав все остальное. Пускай запомнит. Ответы на заданные вопросы куноичи ничего не дадут, она не поймёт и не примет; не сейчас. Пока она ещё не видела глобально, не способна пользоваться своим положением, да и элементарно - от шока вроде как отошла, да мозгом это на место не поставила. Так и полагалось, сие нормально.

В конце-то концов, когда-то ей предстоит решать, кому умирать и стоили ли смерти того; или не решать, если она добровольно пожелает отступиться от данной ни то привилегии, ни то ноши. Это её выбор, и Саске сие не будет касаться даже в том случае, если таковой приведёт к очередной войне: нукэнин со своей стороны дал шанс, а то, как с ним обойдутся и воспользуются ли, уже не его ума дело.

- Тогда вернись на своё место и не вмешивайся, - на подушку, где сидела прежде. Очевидно, что-то должно было произойти. Что-то большее, чем просто убийство, взваленное на душу Учиха и оставленное для поиска оправданий уже силами Хьюга, дабы не усугубить ситуацию. Он ведь сказал: я покажу и поясню, только не будь идиоткой. Ещё проще: заткнись и внимай.

Саске и сам развернулся, чтобы показательно сесть. Прямо рядом с тем местом, где располагалась Хината, в то время как лорд, ведомый лишь своими мыслями - об их природе знал лишь Саске - поднялся со своего места и проследовал к одному из раздвижных шкафов, вытаскивая оттуда современный аналог сёдо для каллиграфического письма. Устроил это на чайный котацу, где прежде разливали чай, так и оставшийся стоять на низкой небольшой столешнице. Всё это молча и решительно.

- Хината-сан, я попрошу вас оставить меня на несколько минут. Мне нужно привести себя в порядок... если, конечно, не пожелаете остаться со мной, - обратился он Хьюга, однако смотря как-то словно бы и не на неё. А после, спустя секунд десять, то ли с грустной, то ли с пустой ухмылкой спровадив кого-то [невидимого для Хинаты] взглядом, словно собеседник встал и, в самом деле, удалился. Сам лорд принялся писать, используя ранее устроенные перед собой принадлежности.

- Мир сейчас не в состоянии вынести новую войну, однако всегда думает и готовится к войнам. Это константа, - начал Учиха, не чимаемо наблюдая за тем, что делал мужчина. На Хинату не обращал внимания, но говорил для неё. Только для неё. Большей ему не к кому и не за чем обращаться. - И всегда находятся те, кто желают ею воспользоваться. В личную угоду. Иногда успешно.

Лорд взялся что-то активно выводить, однако на лице его читалась отчетливая пустота; он не руководил собой - это очевидно. Учиха сие и не скрывалось.

- Для того, чтобы удовлетворить свои амбиции и удержать сласть, он поставил под угрозу не только благополучие - как и существование - своей страны, своей деревни. Он уже втянул в это ряд достаточно... значимых фигур, теперь пополнившихся фамилией Хьюга, - пояснил в неизменной манере. Не слишком медленно, но и явно не торопился: Саске неизменно контролировал время и ситуацию. Его клон ещё не рассеялся, значит, всё проходило как следовало. - Его руками переломано достаточно судеб, и теперь он чужими бедами и своим изворотливым умом поставил себя в положение, когда одно незначительное лицо способно манипулировать крупной системой. Потому что все боятся войны и готовы закрывать глаза на многое, чтобы не дать повод для начала новой. Четвёртая ничего не решила, лишь отсрочила так и не разрешенные споры. Ты, имея хоть какой-то доступ к информации, уже непременно поняла это, - в том числе потому согласилась. Не только потому, что Саске способен прихлопнуть её подобно букашке.

- Он позаботился о том, чтобы в случае его смерти - убийства - нашелся повод, тем самым обезопасив себя. Руками Хьюга, руками тех, кто понимает последствия, защищаясь от тех, кто пострадал или желал бы иного исхода, придушив его, - мужчина между тем закончил писать и, поднявшись, снова прошёл к шкафу, доставая оттуда средний вакидзаси.

- В своей предсмертной записке он признался и раскаялся в своих грехах, заявив, что поставил самого себя в положение, когда более не может это терпеть, предпочтя дать свободу будущему и не желая более находиться под постоянной угрозой смерти, что превратило его жизнь в Ад, - ничего в лице Учиха, как и в глазах, не дрогнуло. - Если ты хочешь понимать его грехи и необходимость данного действия - возьми и прочти, что написал. Это откроет тебе глаза на политику и заблуждение о сохранности всякой жизни. Мир шиноби так не работает, - ненадолго скосил на Хинату взгляд тёмных глаз. В записке, в самом деле, раскаяние и об отравлениях, и о манипуляциях, и об отнятых жизнях, и об слугах наемников, и о планах по стравливанию социальных классов с дальнейшим завязыванием узлов на руках ряда кланов, где Хьюга бы стали гарантом соблюдения интересов лорда без возможности освободиться от этих уз... безопасно для Конохи. И много чего ещё интересного, что так часто скрывалось за гнилым душами, взращенными в этом мире и дорвавшимися до власти.

Винил ли Учиха этого мужчину? Нет. Понимал ли? Даже не пытался. Это просто угроза, которую нужно было устранить. Ни больше, ни меньше. Таков принцип шиноби, такова их суть. Живых, мёртвых, бывших или настоящих, отступников или сенсеев. В каком-то смысле, лордом даже можно было восхититься: он лишь взял то, что плохо лежало, сумев добиться желаемого и, будучи просто человеком, повязал и взял в свои руки так многое. Саске не тронул бы его, если бы не тот уровень [Учиха не для того умер для всего мира, сняв бесконечное цукиеми, что вовсе не считал отвратительным решением проблемы, если честно], на который полез этот человек, лишенный дальновидности. Его бы всё равно убрали, только последствия стали бы... иными; его достаточно хитрая, но не более того жизнь не стоила сотен, если не тысяч других. Всё просто.

Лорд между тем глотнул гиндзё и, устроившись на полу, вскрыл собственное брюхо; кровь, крики, слезы, мертвое собственноручно вспоротое тело. Здесь, правда, Саске предварительно пришлось снова уставиться на него, прибегнув в вечному мангекё: людям невероятно тяжело заставить лишить себя жизни, особенно когда они вовсе не желали этого делать. На его лице, снова, ничего не дрогнуло, в глазах ничего не изменилось, а шаринган не спешил гаснуть, чуть подсвечивая приглушенное освещение алым.

Саске молчит, про себя бесстрастно отсчитывая до пятнадцати. Один клон рассеялся, нукэнин его более не чувствовал.
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/78816.jpg[/icon][lz]<a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=1073">ваша</a> боль оттого, что ломается оболочка, скрывавшая вас от понимания вещей[/lz]

+1

8

[status]поздно [считать ошибки] молить о смерти[/status][icon]https://i.imgur.com/p6DkMds.jpg[/icon][sign]I feel like I've been lacking crying too many tears
https://i.imgur.com/cUaTOW3.gif
[/sign]
[indent] Несмотря на полную уверенность, выраженную словами, её руки до сих пор не могут унять дрожь, предательски не выходит найти им место. Тело отдаёт усталостью, словно она и вправду умерла, кажется, даже болит сердце, проткнутое мгновением назад. Б о л ь н о. Не физически – морально; это та ещё изощренная пытка сознания – то осознание, что ценнее всего прочего – Учиха всегда были на редкость эффективны в своих методах [хотя бы за это стоило сказать спасибо, потому что это вызывает уважение – не осознанное пока что, но присутствующее где-то на корке сознания]. Она не может [не хочет] чувствовать спокойствие от принятого решения, потому что тогда не сможет сделать шаг назад, зацепившись за ту себя, что оставила за пределами гендзюцу. Всё ещё хотела верить, что сможет поступить иначе, не так, как её вынуждала ситуация. Отчаянно хватается пальцами за ту девушку, что никогда бы не сказала «да» такому методу, и боролась только потому, что это правильно. Решение принято быстро, в последствии радикального метода, выбранного Саске до безобразия верно. Ей просто нужно сказать нет. Нет. Нет. Лорд всё равно умрёт, она это понимает [осознает], что в некоторых – во многих - вещах не решает абсолютно ничего. Попытка оказать сопротивление – в гендзюцу – извольте, даже при лучшем исходе не принесёт ничего. Абсолютно. Если уж бесполезна сейчас, то прими с достоинством шанс, дарованный вовсе не небесами, а мертвецом, что унесёт свою [отныне их общую] тайну обратно в могилу. В ту, что сейчас, проткнув её тело своим мечом, он бросил её, не оставив право на выбор. Выбор есть всегда, но крайне ограниченный и скудный, но он был, да ещё настолько практичный, так к чему довольствоваться остатками?
[indent] Не будь дурой, когда решение тебе преподнесли на блюде; вкушай его последствия, и не забудь поблагодарить. Легко не будет, но и никогда не было, поэтому не стоит расслабляться, потому что всё неизменно усложнится.
[indent] Люди всегда умирают. Она кивает, потому что знает и без него, она приняла эту истину смертности ещё в самом детстве, когда смерти окружали её достаточно часто в угоду той жизни, что была дарована кланом. Потому что этот мир был жесток, настолько, что чреда смертей никогда не прекращала свой поток. Влияет ли их смерть хоть на что-то? Точно. Жёстко. Практично. И как никак очень актуально. Путь, на который она ступила, когда решилась доказать отцу, старейшинам, всему клану, что сможет стать достойной звания, что приписывается ей по рождению, всегда будет включать в себя ответственность за жизнь. И жизнь далеко не свою – это дело третье – за жизни всех, кто так или иначе относится к их клану. Её отцу ни раз приходилось принимать сложные решения. Хината – отличное тому подтверждение, её списали со счетов, в свое время её жизнь вовсе не имела ценности, он не только сказал ей, что ему всё равно выживет она или нет, но, более того, он так считал. Ей придётся выбирать, и этот выбор с каждым разом будет всё сложнее, все более скользкий и до отвращения хладнокровный. Когда цели Саске случайно пересеклись с важными для Хьюга переговорами – он невольно [ой ли? Саске никогда не делал что-либо просто так, в этом не стоило сомневаться] повлиял на чужую жизнь – её – и потенциально изменил её Судьбу. Во благо или нет, решать только времени, но точнее не ей.
[indent] Хината послушно возвращается на место – нет сил даже мысленно возмутиться тому, как Саске грубо игнорирует любые потенциальные попытки быть тактичным. Что ж, для человека, что всего мгновение назад вывернул её буквально наружу, пронзив мечом, он был всего лишь прямолинеен, явно не пытаясь вставить во все это намеренную грубость. Это такие мелочи, за которые отдалённо цепляется сознание, но которые совершенно не имели значение. Не сейчас. Она садится на место, также ровно, как и полагает, и прямой взгляд на лорда – но сквозь него, потому что мысли перекрывают его, не позволяя сфокусировать свой взгляд так быстро. Всё плывет. Но присутствие Саске, что сидит по левую от неё сторону, заставляет взять себя в руки. Картинка обретает краски, в основном окрашенные в тёмные тона, но она чётко видит происходящее. Слишком хорошо.
[indent] Не время переживать, потому что это сейчас будет лишним. Обращение со стороны лорда – к ней и не к ней одновременно – и вот он провожает взглядом незримую тень. Понятно, их тут нет, они не более, чем иллюзия, поэтому, словно призраки, станут слепыми наблюдателями, в её лице, исполнителями в лице Саске, умело манипулирующим чужими жизнями. Присутствие Саске – теперь – не обременяло, несмотря на всю сложность и напряжённость ситуации, только благодаря его присутствие здесь и сейчас она может справиться с тем, в какое положение поставили Хьюга. Она слушает каждое слово, не позволяя пропустить себе это мимо ушей, осознает то, что знала и без его наводки. И смотрит… смотрит на то, как лорд уверенно пишет предсмертную записку, а в его глазах податливая пустота – та, которая наверняка отражалось и в её глазах сейчас. Она стала заложницей ситуации, того образа жизни, в котором её воспитывали, во всем этом было так мало своей воли, что хочется кричать; но никто не услышит.
[indent] Скажи ей ещё вчера, что она будет сидеть в компании мертвеца – Саске – наблюдая за картиной, творцами которой они стали – самоубийством, она бы обязательно бы усмехнулась абсурдности подобным мыслям. Вы вообще в своём уме, а? Но вот оно – настоящее, в котором она сидит под боком у Саске, не просто слушает его, а внимает его словам, как прилежная ученица и запоминает, чтобы в дальнейшем не позволять себе глупо и наивно верить в лучшее будущее. И смотрит. Слишком пристально; туда, откуда нужно отвести свой взгляд, немедленно. Её психика не настолько крепкая, чтобы не реагировать на всё это нормально; она всё ещё живая, чтобы принимать объятия смерти так легко и просто. Напряжение растёт, а каждое слово со стороны юноши с очередным грузом. Этот мир никогда не был прост, и всегда находились те, кто в сложной ситуации искал из чего извлечь выгоду, и что использовать в иных целях. Деньги, власть, почёт, любовь, уважение… неважно что, главное, это жажда слепой наживы. Мир не идеален, но всё в руках людей; таких как она, как Саске, от действий и решений каждого зависит так много, что проще отказаться от этой ответственности; как не мог этого сделать Саске, так не могла и она [больше не могла слепо верить в людей; в этот мир].
[indent] На лице куноичи не отражается ничего, как внутри бешено колотится сердце, словно это она вершила судьбу этого господина; но… так и было, она причастна к этому, так или иначе. Она послушно тянется к записке, что выведена чётким почерком – слишком сухо для того, кто сознавался в грехах, пускай и против своей воли. Глаза спешно бродят по тексту, в надежде найти оправдание; оно есть, настолько очевидное, ясное, что впору огреть себя по щекам точными ударами и взять себя в руки. Соберись. Но даже на смертном одре она так и не научилась сохранять самообладание. Ох, боже, как же сложно жить в мире, который идёт в противовес собственным устоям. Невыносимо; потому что это разрывает изнутри. Записка возвращена на место – это лишь формальность, залог того, что она справится с этим. И она сама вновь оказывается на отведённом ей месте в числе двух зрителей, что «наслаждаются» весьма специфическим действием.
[indent] Странно. Противоестественно. Напрочь отбито от привычных норм. Она сошла с ума, не иначе, потому что в этой реальности с ней не могло такое произойти.
[indent] Убивать во время войны, защищаясь и защищая деревню; во время миссии, выполняя задание – всё  это одно, не то, что сможет задеть за живое, потому что они шиноби, они готовы к этому [ложь; чистой воды ложь]. Хотя, неизменно, любая, даже необходимая смерть, отпечатком ложится на сердце. Убивать вот так – используя для этого высшие цели – это совсем другое. Это правильно, твердило сознание, вынуждая её с ужасом смотреть на то, как лорд устраивается на полу – видит сопротивление в его взгляде, что надеждой разбивается о острие вакидзаси – и она непроизвольно хватает Учиха за руку. С силой впиваясь пальцами, ища доли поддержки от того, кто давал её в ином, не привычном для мира, и для неё тоже, формате. Зажмуривает глаза, не имея больше сил на то, чтобы продолжать смотреть на это. Острый меч, податливо обнажил всё нутро, крики придавали этому кошмару отдельные краски, как и кровь, что резко окрасила всё в багровые тона. Рука дрожит, когда её пальцы мёртвой хваткой вцепились в чужую руку. Не отталкивай, не справится.
[indent] Мертвая тишина, застывшая в комнате, как отпечаток того, что здесь произошло. Она открывает глаза, не решаясь выпустить того, кто невольно должен терпеть её слабость [прости, Саске, этого больше не повторится]. Виновато опускает взгляд, устало бросая скупое, безучастное – «извини» - за нарушение чужого пространства, и отпускает его из своей хватки, все ещё не решаясь смотреть туда, где так чётко отражалось её падение. Картина, стоящая пережитого волнения. То, что хотелось видеть меньше всего. То, что непроизвольно заставляет поднести к губам пальцы, подавляя весьма естественное желание – в горле встал ком, и её мутило. Хьюга никогда не была брезгливой, да и неженкой её не назовёшь, но всё это выворачивало; извините.
[indent] Не смотрит вперёд; зрелище завершилось, занавес был опущен. Она склоняет голову, слегка опустив плечи, позволив себе прогнуться под этой тяжестью, всё её внимание, слова, для Саске.
[indent] – Спасибо…, - неуверенно, как всегда зажато; она сошла с ума, не иначе, но всё гораздо сложнее; это вовсе не за смерть лорда, и точно не за то, что он вытворил с ней; незримый шрам лёг отпечатком, не забудет никогда, - За сомнительное право выбора, возможность, но всё же неизменно – не полное равнодушие, - [извините, показалось] не поднимает взгляда, соблюдая необходимое уважение. Их странные, непонятные отношения, вылились в нечто не более осознанное, чем было, но всё же Саске хоть было плевать на неё, он не прошёл мимо, а должен был. Ей сложно выразить то, что она сейчас чувствует, одними лишь понятными словами, поэтому, расслабляя плечи, поднимает взгляд, на него,- Просто с п а с и б о; за всё.
[indent] Это не его проблемы; то, что его не касалось, и последствия – исключительно её головная боль. Саске сделал даже больше, чем стоило, и неважно с чего именно решил вмешаться – в угоду прошлому, что тонкой нитью связывало их, либо просто по прихоти, это не важно, главное – это итог.
[indent] – Мёртвые, как и полагает, должны оставаться мёртвыми, - сухо, тихо, но не без доли той отрешённости, что ей никогда не была присуща. Просто как факт, что она не из болтливых, и не станет лезть в чужую жизнь, и своих проблем достаточно, не обессудьте, - При возможности, оставь мне хотя бы это, - воспоминания, не о произошедшем, о них – она хочет помнить, это важно; чего же ещё, в знак отчасти, хм, уважения? Её пока не за что было уважать, ещё не доросла до этого, но, пожалуй, заслужила этого, - Для тебя – вас – всё неизменно останется как прежде – как вам нужно; а мне это необходимо, Саске.

Отредактировано Hyuuga Hinata (2020-03-04 04:14:24)

+1

9

Чужая рука, проявившая слабость и жизнь в одном, ощущалась отчётливо; даже болезненно - физически, что игнорировалось. Саске не осуждал, понимая Хинату. Она - не он. Никогда не была и не будет; не сможет. Не на своём опыте, но на примерах сотен людей, что встречались ему; надломленных, перемолотых, но сохранивших в себе хоть что-то из того, что называлось душой - едва ли свойственное или активно используемое самим Саске, давно потерявшим для него авторитет. Границами, привязками, правилами, нормами, якорями, ценностями - называлось тысячей и одним словом, что подразумевали всё одно и то же по сути. В конце-то концов, Хината не была одна; росла и ломалась в одиночку, но окруженная теми, на кого стоило равняться и под кого проламываться - её испытаниями, мучителями и самыми важными - по рождению и духу - людьми. Клан ломал её, ломал сам себя, ломал каждого, кто входил в неё, зная, как это делать, куда бить и что должно получиться в результате; Хината не понимала этого, поймёт не скоро, в полной мере - быть может даже никогда. И до тех самых пор ей нужна будет рука. Не та, что осудит, не та, что поможет, не та, что сделает всё за нее, не та, что будет задабривать словами, не та, что обязана и не та, что отягощена привязанностями в виде сильных чувств, будь то ненависть, любовь или долг. Но та, что не будет бояться ни ответственности, ни указания пути, ни бытия далёкой бесстрастной планкой - глупо цепляться и искать опору в том, что слабо или равносильно; это не эффективно и ни к чему не приведёт. Это Саске знал как по себе, так и по другим.

Хотя, вообще-то, дело ведь не в этом. Совершенно. Всё гораздо, гораздо запутаннее, уходя корнями в прошлую жизнь - для них, в века - для той крови, что текла в их венах. И имело значение по большей части для Хьюга. Учиха бы сделал то, что сделал, в любом случае: не окажись девчонки тут, так разве что справился бы быстрее, без лишних телодвижений и по иному сценарию. Однако. Случайность не случайна. Если Судьба и существовала в какой-то форме, подбрасывая возможности, то Саске предпочитал перехватывать их у него, выстраивая собственноручно так и в то, что считал необходимым. В нынешнем состоянии это то самое, что и полагалось делать ему подобному; быть может даже не самым дурным из способов. Или, по крайней мере, не самым напряженным для окружающего мира. Что одинаково неважно для Учиха.

А ещё Хьюга не испытала, не исчерпала, не растянула не поняла себя. Не до конца - это точно. Саске знал, потому что глаза говорили о людях доста... знал хотя бы потому, что сегодня девица здесь. Не её сестра, не кто-то ещё из главное ветви, не один лишь её отец. Дураком же юноша являлся разве что в плане эмоций и некоторых житейских вопросов, прекрасно схватывая и складывая детали. По крайней мере, когда речь заходила об искажениях, надломах и боли - том, в чём едва ли нашёлся бы ему равный, хах. Но речь не о Саске: он умер и не имел значение. А Хината, быть может, вполне; могла претендовать. Она неизменно слаба, но не отчаивалась; она неизменно слаба, чтобы признаться в том, что слаба ему; достаточно слаба, но и понимающая себя, чтобы обратиться за поддержкой, показав, что переступать через себя готова тоже - во имя цели. Цель в приоритете над собой [так знакомо]. И если кто - что - и мешало, то только сама себе, что, снова, высказывала. Саске, несмотря на всё их отсутствующие отношение и даже мнение друг о друге, способен предоставить эту поддержку; даже за просто так. Не такую, как кто бы то ни было ещё, но каждый раз - действенную, сколь бы она не отличалась от той, какую хотелось бы получить нутру. Учиха Саске был как то самое жаление, которое вы загадываете и оно сбывается; без указания о том, в какой форме и какой ценой желаете его исполнения. Справедливо ведь, а?

И потому не отбрасывал чужой руки - пускай.
Если даже такой как он может послужить ситуативной поддержкой, то пусть. Такой как она.
В конце-то концов, Учиха Саске просто-напросто всё равно - если сразу упускать философию и всё озвученное, переводя на личное и ценностное. Он при всей своей суровости и искаженности не далёк от справедливости, своеобразное видение которой так и не растерял. Этого достаточно, чтобы делать то и так, что он делал. Вот и всё. Все просто, но так запутанно.

Труп его не заботил и не триггерил - это просто труп. Мёртвое тело, более не способное ни на что, если правильно с ним обойтись. Потому что это та самая жизнь, что смогла дойти до стадии "влияет ли их смерть хоть на что-то", а потому посмертно придётся считаться - неизменно не Учиха. Что ляжет на плечи Хьюга. Никто никогда не сделает за неё всё - если не желает добиться её слабости и зависимости. Слабость, как уверен Саске, к перечню её желаний не относилась. Вот и славно, на том порешали. Свою работу он сделал чисто и слажено, если не считать самой девчонки и принятого им решения касательно её участия.

"Благодарность?" - если честно, не то чтобы удивление, но непривычка. Саске не привык к благодарности; значимой, скажем. Его привыкли подозревать, обвинять, осуждать, льстить, любить безо всякой причины, бояться или игнорировать, но благодарность - это не частный гость в реакции на Учиха. - "Интересно", - учёл и запомнил. Непременно. Хотя бы потому, что при всей загруженности жизни, при всей силе и знаниях, его будни достаточно монотонны, дабы отказывать себе в простом удовольствии запоминать то, что выбилось из чёрно-серой гаммы. Снова: ни больше, ни меньше. Это ведь Хьюга Хината. Воспитанная, выдрессированная, не сдающаяся и до омерзения приличная. В её словах лишь имелось куда большее, чем формальность; вкладывалось значительнее простой обязанности.

Ненадолго воцарилось молчание. Труп истекал кровью, кровь растекалась по полу. Скоро начнёт остывать. А потом окажется обнаружен. Над рабочей версией Хината пусть поработает сама - это её испытание и очередная проверка себя. Как и всё в реальной жизни, как и всё в высоком мире, как и всё при участии Учиха: комплексно, разом, без мелочей и жадности. Она просила возможности и урока - судьба преподнесла ей таковой.

- Когда не хватает чего-то в себе, - спокойный холодный голос, аналогичный взгляду, что уставлен на неё, не поворачивая лица, - будь то живые или мёртвые, друзья или враги, партнеры или случайные прохожие, - ответ на её слова и благодарность; опыт, коим Саске ничего не стоило поделиться, но способный не только преподать урок сегодняшний, а ещё и дать домашнее задание с дальнейшим движением по программе, что девчонке так необходимо заучить и что прежде выходило на "сносно", - умей за них хвататься. Как за возможности, - как сейчас. - Обращение к внешним ресурсам - это тонкое мастерство. Оно требует иной формы силы, другая порой не требуется, - лорд в итоге мёртв - это так. Однако он выстроил то, что выстроил, не упустив ни одной возможности. Подобный исход лишь вопрос времени, однако если бы выстроенная им система была менее вредоносной, то, непременно, успех мужчины продлился бы дольше, может быть даже получив поддержку, укрепляемую умелыми манипуляциями. А если бы он и сам являлся шиноби, не обычным человеком, то и подавно. В клане Хьюга, разумеется, без силы - привычной - никуда, однако они ведь славились ещё и мозгом, не так ли? В таком случае, сама судьба, посылая наследнице воплощение силы - Саске из проклятого силового клана Учиха - намекала, что ей стоило присмотреться внимательнее. К себе, к своему клану и к тому, что имело в нём значение на самом деле. Ответы на руках. Как и личностные особенности, нуждающиеся в ликвидации для очищения поля зрения и должного восприятия реальности [единой не существует, считал Итачи; Саске же пришел к выводу, что реальность одна, однако её восприятие для каждого выстраивало в собственную, не давая заметить общинного; иначе человечество бы покончило жизнь самоубийством, лишившись смысла].

Нукэнин-покойник не стал ничего говорить касательно её просьбы. Лишь только блеснул шаринганом в недолгом молчании, заглянув куда ему требовалось. Ей важно сохранить воспоминания? Что же, Учиха планировал  избавиться от них. Однако позволил себе риск. Для них или для неё - вопрос вторичный. Так просто было интереснее. А может справедливо: столь важные уроки стоит помнить целиком, без правок и коррекций. Только самой Хинате, без возможности вмешаться кому бы то ни было; снова - испытает себя. Саске же лишь оставил в её сознании заготовку-иллюзию на случай, если коноховцы - или кто бы то ни было ещё - полезут своими техниками по добыче информации из сознания вытаскивать свидетельства и воспоминания о случившемся. Он сомневался, что подобное решатся применить к наследнице Хьюга, особенно если она найдёт в себе силы правдоподобно и выгодно подать случившееся. В первую очередь - перед кланом; на их благо. Девица едва ли знала [не осознавала], какую поддержку получила бы в таком случае даже при всех недомолвках: ведь, несмотря ни на что, пускай слабой, пускай глупой, пускай зеленой, а она по-прежнему оставалась наследницей; на неё по-прежнему тратили силы и время, пытаясь сломать [изменить? укрепить?] под нужды рода. За неё бы по-прежнему заступились, принести её действия почёт - или гарантии безопасности - фамилии, что она носила. Ведь в дом лорда Хьюга привела вовсе не Хината, не она приняла это сомнительное решение, но она встретила его последствия. Хах. Это уж Саске точно знал [куда бы она сама полезла, в самом деле].

Он поднялся на ноги, намереваясь в момент удалиться. Однако перед этим всё-таки решил сказать кое-что ещё. Самый важный урок, самый глубокий, многогранный и сложный; тот, что потребует от девицы больше, чем сломаться, больше, чем переосмыслить. Больше, чем понятие "больше". В своё время он дорого обошёлся как Саске, так его персональному богу, однако он усвоил его. Быть может, клану Хьюга, как и Хинате, удастся избежать хотя бы половины от уплаченного Учиха.

- Запомни одну вещь, Хината: весь твой клан желает того же, чего и ты. Это твой главный козырь и то, что сильнее каждого из вас. Сумей показать, что ты это знаешь, и не позволь забыть им тоже, - тогда разница в методах окажется куда меньше, чем думалось куноичи или лидерам рода; особенно между ней и остальными. Она ведь уже - Хьюга. Не самая сильная во владении чакрой и глазами, но было нечто большее, кое-что ещё. Пока не решит - если не решит - отказаться от этого.

В каком-то смысле, вместе с ними был и Наруто - по прямой связи через тьму и душу. Хотя речь, конечно же, здесь и сейчас вовсе не о нём. Хината так и не просила, Саске так и не сказал - сейчас в жизни Хьюга новый этап, начавшийся с похорон [себя и других] да перенесённой боли. Они оба просто знали, не упомянув. Наруто и Саске неизменно мертвы; Хьюга Хината неизменно жива. Мертвые не движутся никуда, в то время как живые, переболев, двигаются дальше. Она теперь имела возможность отпустить, зная, что в том мире им [ему, её Солнцу] хорошо; или, по крайней мере, спокойно достаточно, чтобы не стремиться его покидать, возвращаясь к жизни. А у неё своя. У них всех. Ей нести за это ответственность, стоять и учиться. В том и смысл, если вообще имелся. Хотя бы для Хинаты.

Миг, скорость звука. Комната опустела, словно бы здесь никого и не было. Дальше она пускай сама.
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/78816.jpg[/icon][lz]<a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=1073">ваша</a> боль оттого, что ломается оболочка, скрывавшая вас от понимания вещей[/lz]

+1

10

[status]поздно [считать ошибки] молить о смерти[/status][icon]https://i.imgur.com/p6DkMds.jpg[/icon][sign]I feel like I've been lacking crying too many tears
https://i.imgur.com/cUaTOW3.gif
[/sign]

♫ sia - bird set free

[indent] Хьюга Хината из тех, кто принимал свои слабости в той форме, в какой они были, без преуменьшения и скорее с явным [нужным] преувеличением. Только так она могла справиться с нехваткой той силы, которая должна быть у неё в её положении. Это позволяло уверенно стоять в фирменной стойке клана, пропуская чакру через ладони, и отбивать один удар за другим. На третий же удар всегда следовала резкая боль в теле, сильная волна, что отбрасывала ее – она всегда в итоге падала, потому что все, кто окружал её, были сильнее. Неизменная истина, заставляющая лишь совершенствовать свои удары, техники, контроль. Отец, который возобновил с ней тренировки, увидевший в ней то упорство, которого не было раньше, никогда не проявлял мягкости. Его удары, сильные, жёсткие, проходились по её телу, словно удары плеткой – воспитывали, вынуждали стать жёстче, сильнее. Она падала. Неджи был не менее суров, чем её отец, их ежедневные тренировки сделали её тело более выносливым, позволили развить новые техники и стать сильнее. Но он был сильнее, ей, как и прежде, не хватало слишком многого, чтобы достичь хотя бы отголоски его силы. И в бою с ним она неизменно падала. С Неджи все проходило более жёстко, потому что он тренировал её не только физически, но и морально, вынуждая принимать всю суровость этого мира. С ним было сложно оставаться в собственной мягкотелости. Что касалось Ханаби, сильная куноичи, представитель клана и отчасти тоже наследница, на случай, если сама Хината не справится. В боях с Ханаби она не падала, они держались практически наравне, но именно из-за этого равенства изматывали себя на износ; вдвоем. Никто из них не хотел сдавать свои позиции, потому что им не было это разрешено. В итоге она падала, но каждый раз поднималась с колен, и никто не смел подавать ей руки. Протянутая рука в этом случае – как признак поражения, признание той слабости, с которой она не сможет подняться с земли. Но… так или иначе, в клане в ней воспитывали выдержку; вырабатывали силу физическую, силу воли моральную; делали всё, чтобы выбить тот мусор в виде чувств, который тянул её на дно. С последним она так и не смогла справиться окончательно, так как каждый раз в ней проскальзывали чувства. Но в угоду всеобщему мнению – именно эти чувства и придавали силы, что были необходимы. Если это считалось слабостью, то она меняла привычный уклад в своей голове, но даже не решалась переходить в масштабы клана. Не поймут, выбросят, не примут – никогда не примут.
[indent] Рядом с Саске она не падала, он поступил более действенно – столкнул её в пропасть и позволил самой зацепиться за единственный выступ, который помог не только спасти себя, но и через невыносимую боль, убить те задатки слабохарактерности, что ещё жили в ней. Дыра в собственной груди – картинка в памяти – как напоминание, что этому миру всё равно на твои слабости, он сожрёт тебя в любом случае. Они – те задатки слабого характера - умерли окончательно, и она умерла вместе с ними. И это был урок не на тему «убей или убьют тебя», тут все более сложно, глубоко и масштабно. Его рука стала для неё поддержкой, просто фантомным ощущением таковой, потому что Саске не из тех, кого волнует столь незначительная жизнь – как её. Не могла сейчас остаться одна; не в эту минуту, не сейчас. И компания мертвеца сейчас была как никак кстати, потому что именно в его присутствии она ощутила то мёртвое спокойствие, которое позволяет принять единственное верное решение, отбросив собственные чувства и эмоции на задний план.
[indent] Её жизнь – ничто. В масштабах клана она – даже наследница, тем более наследница – не имела никакого значения; не играла абсолютно никакой роли, кроме той, с которой она должна была хладнокровно схватить любой шанс и возможность за горло, и использовать её в угоду клана. Это верные слова; его слова. Позволяющие не просто понять, но и наконец-то принять ту структуру, которую она раньше воспринимала иначе. Жизнь ради клана, во имя клана и попытка сделать все, чтобы удержать его шаткое положение – то, что было ей по силам. И когда её сил не хватало, ей пришлось заимствовать чужие, используя эту возможность, хотя бы так сохраняя необходимое положение. Случайности не случайны; но и в Судьбу она слабо верила; поэтому можно считать, что только удача столкнула их сегодня вместе. Для одного неизменно – сделать то, что и хотел, её присутствие ничего не изменило, а для неё – полностью поменяло мировоззрение, перевернуло этот мир с ног на голову.
[indent] Резко. Быстро. Неожиданно. Он заставил её принять правильную позицию, которую пока она не до конца осознает, просто потому так резко не выйдет даже при желании. Но был сделан первый шаг, толкающий на правильный путь. После, проворачивая в памяти его слова, она сможет не только услышать, но и осознать их до конца верно, более глубоко, более осознанно и разумно. Нужно было время, которое у неё будет после.
[indent] Полумрак. Мертвая тишина. Остывающее тело. Шаринган, что ярко отсвечивает в этой темноте – не даёт забыть, что это иллюзия; но не для неё, ни для лорда, не в полной мере. Несмотря на явную иллюзию и воздействие, все происходящее вокруг – реальность. И если её смерть стала необходимым, но не настоящим действом, то смерть лорда более, чем просто реальная. Растекающаяся кровь, что медленно начинает загустевать, остывать и неприятно цепляет её взгляд. Её смерть – нереальная – повлияла на неё. Его смерть – реальная – повлияет на нее; но что более важное, повлияет на вещи более глобальные – на деревню, страну, на их клан, развязав те узы, в которые их впутали. Пока в её голове отчаянно перестраивается привычная картина мира, она судорожно хватается за то, что важно. Вместе с этим позволяет сохранить в себе то, что Саске пытался выбить; собирает осколки, режет пальцы, но сохраняет, пускай разбитого больше не склеить; эти фрагменты будут храниться в отдалённом ящике подсознания, напоминая, что она когда-то была жива.
[indent] Его слова; насчёт её клана. Весь твой клан желает того же, что и ты, сумей показать и не дай им забыть. Эти слова заставляют перевести на него взгляд, не удивлённый, скорее нуждающийся. Не сразу – не в тот же миг – она принимает их, до конца осознает уже после. Но даже небольшого осознания хватает, чтобы справиться с этим. Цепляется взглядом за всё ещё активный ширинган, с небольшой долей надежды на то, что её не оставят одну. И хочет, и не хочет одновременно. Но чтобы справиться с этим – чтобы стать сильнее, и наконец-то сдвинуться с мёртвой точки, ей нужно перешагнуть через себя – как она уже сделала это, и сделать это повторно, но теперь уже самой. Секунда и пустота становится её компаньоном в этой комнате, в собственных мыслях. Она до скрипа сжимает зубы, потому что готова прокричать от того, как внутри всё зудело; но этого крика никто не услышит, потому что от этой боли кричит её душа, а не она. Поднимается с пола, словно на автомате, делает шаги в сторону бездыханного тела. Она одна. Одна. И справляться с этим ей предстоит одной, до того, как вернётся отец и узнает ту правду, что ему положено знать. Её пошатнуло, когда мир внутри тебя рушится, это отражается на тебе. Встала слишком резко, потому, внезапное головокружение вновь заставило осесть на землю. Прямо напротив того, чья смерть стала первым подношением во имя клана; второй стала её душа – та жертва, которую никто не оценит, но которая была необходимой.
[indent] Ни о первой, ни тем более о второй жертве, никто и никогда не узнает. Иначе всё это напрасно; потому что не сыграет верную роль.
[indent] Воздух вокруг был пропитан смертью. Вдох – с ним по телу пробирается дыхание смерти, умертвляя каждую клетку тела. Выдох; внутри всё умерло. От этого пустой взгляд на человека, что желал видеть на ней это одеяние, в тёмных оттенках. Похоронный образ, словно сама смерть сейчас склонилась над ним на колени; но она выражала ему вовсе не уважение; пустое ничего, от которого становилось холодно. Пальцы больше не трусит, но они стали настолько холодными, словно в ней вовсе не осталось жизни. Эта смерть меняла многое, и использовать её как подобает – вот то почтение, которое она выразит покойному лорду; он же хотел изменить мир, в свою угоду, и она изменит этот мир, правда в угоду самого мира, а не чьих-то корыстных пожеланий; и запомнит бесценное влияние Саске, на ситуацию, но больше – на неё саму.
[indent] Это та цена, которую ей пришлось заплатить в угоду лучшего будущего. Это правильный выбор – принятие чужого действия. Это правильное решение, потому что только оно сможет направить этот мир в правильный путь. Собственные пальцы скользят по своей шее, холодные до безобразия, до отвращения. Не было времени на эти слабости – она найдёт на них время позже, когда наконец-то сможет выдохнуть. Пальцы смыкаются на шее, вынуждая себя сконцентрироваться на том, что важно, приводя себя в сознание. Не на себе, не на лорде – на том, что будет после. Чувствует, как скрипят собственные зубы от того, с какой силой она борется с внутренней агонией. Впору заплакать в память о собственном мире, который она закопала в землю, но слез просто нет. Сейчас на лице не отражается ничего, отпечаток смерти оставил свое послание, вынудив её на время охладеть к этому миру. Она только могла позавидовать выдержке Саске, с которой он всегда сохранял нужное безразличие. Сама же Хьюга только встала на тот же путь, и это уже казалось ей невозможным, нереальным – не справится ведь. Саске сильнее, морально и физически, но он не просто сломан, он убит, буквально мёртв, а она даже не успела осознать того, что умерла сейчас – не до конца. И когда она думала, что война убила в ней всё – его смерть сломила её – она ошибалась, все это было совершенно ничто, в сравнении с тем, что творилось с ней сейчас.
[indent] Она встаёт с холодного пола, роняя на бездыханное тело свой взгляд в последний раз. И быстро, невесомо покидает комнату, как жаль, что не этот мир. Чтобы оказаться в своей комнате, у зеркала, в котором её облачали в это одеяние, и не смеет снять его. Тёмный, практически чёрный цвет – сейчас идеально отражает её душу. Она с силой перетягивает пояс на талии, намеренно лишая себя возможности полноценно дышать. Смотрит в отражение, бьякуган распознаётся по лицу вздутыми венами, но она не узнает собственного отражения – перед ней был кто угодно, но не Хината, однако, перед ней была истинная Хьюга. Неджи может гордится, если признает её, а отец – он точно получит молчаливое удовлетворение, ведь девочка выросла, года нагнали её в этот промежуток, беспощадно сменив мягкие очертания, на нечто жёсткое. То, чего добивался отец, Неджи, все, кому было не всё равно, этого смог добиться Саске. Одна генетика, которой более не существовала в этом мире, смогла повлиять на другую – у которой ещё был шанс на выживание.
[indent] Бьякуган вскрывает её душу, она видит это отчётливо, как сейчас кровоточит её сердце. И её глаза позволяют увидеть начавшуюся суматоху – обнаруженное тело хозяина, записку, панику, с которой этот дом начал наполняться скрытыми, невидимым ранее людьми – прислугой – что в наслаждение начала ловить возможность выдохнуть груз почившего хозяина. После смерти людей окружающие способны на правду, и это вызывает у неё сломанную усмешку, больную, ненормальную. Боже, насколько гнилой этот мир! Касается собственных губ пальцами, пытаясь растянуть их в улыбке, нормальной, а не болезненной – вынуждая себя на любую эмоцию, но не выходит. С этой пустотой во взгляде она не сможет быть убедительной; отец знает её достаточно хорошо [нет, никогда не знал, но думает, что знает; а это тоже влияет на восприятие].
[indent] Ну что, папочка, ты хотел получить прилежную девочку, что будет соответствовать фамилии Хьюга? Она почти научилась сохранять так нужное безразличие, с которым посмотрит на тебя, стоит тебе только оказаться на пороге этого дома.
[indent] И тогда он тоже сломается, но никогда не покажет этого. Потому что не положено.
[indent] Как никак кстати. Бьякуган цепляется за приближающихся Хьюга. Плечи обессиленно опущены, она не держит спину ровно, и покидает пределы покоев. Чтобы узнать о неожиданном самоубийстве, чтобы удивленно поднести к губам пальцы, когда на её лице отразиться ужас от произошедшего несчастья. Не слишком испуганно, иначе выйдет не убедительно, она сделает это с нужной трагедией. А после принести свои извинения, что оставила лорда в одиночестве, не поняла, что его сердце отчаянно молило о спасении; что её глаза не узрели тех мук, что он заслужил. Что Хьюга не уберегла того, кто не хотел [хотел] жить. Правду знают лишь двое – один из них мёртв – поэтому, правду знает лишь она, на этом и хватит. Если Хьюга – в лице отца – узнают об этом, это не сыграет им на пользу – уж лучше пусть живут в неведенье, только тогда они смогут быть убедительными, в необходимой мере. Она поднимает подол кимоно, и ускоряет свой шаг, направляясь в самый эпицентр трагедии – к той картине, что видит не только с помощью бьякугана, но и видела своими глазами – без его использования; чуть ранее, за которой наблюдала с нескрываемым отвращением к себе.
[indent] Боже, какая трагедия, поминки двух душ одновременно. Впрочем, в наличии души у лорда она ещё сомневается, в своей же, без сомнения, готова пролить и ни одну слезу, как жаль, что все они словно испарились.

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » таблетка расширения реальности