POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » Ты моя гибель или мой рай?


Ты моя гибель или мой рай?

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[icon]https://i.imgur.com/QUrEEi0.jpg[/icon]
Обманул меня раз, обмани и дважды.
Ты моя гибель или мой рай?
Ты никогда не увидишь меня в слезах,
Сейчас просто не время умирать.

https://i.imgur.com/MmHp2c6.jpg

hyuuga neji & hyuuga hinata

Мягкость - это слабость, о которой ей вечно напоминают; пускай, уже давно она убила в себе все чувства, что мешали ранее, она не справляется. Убедить в своей силе, способности, старейшин не удается, они критичны по отношению к ней, и непреклонны. Тянет руку к тому, кто понимает, но не может протянуть руки в ответ - потому что... не принято.
[indent]
Разбитые чувства; о том, о чем не говорят. Но пока никто не видит, он сможет дать ей ту поддержку, которую она жаждет больше всего на свете; даже больше тех надежд, что возлагает на неё семья. Понять, принять и признаться; всего на одну ночь, не более того.
В эту ночь никто их них не будет одинок.

+2

2

[icon]https://i.imgur.com/QUrEEi0.jpg[/icon]

[indent] Негромкая традиционная музыка, умиротворяющая окружение вокруг; так нужно, чтобы привлечь внимание всех Хьюга к старейшинам, тем, кто в очередной раз рассказывает историю клана. Торжество, праздник силы, проверка способностей, где главная ветвь подтверждает свое право законно занимать первостепенное положение. Все одеты в традиционную одежду; юката темно-синего оттенка с сиреневыми цветами в тон её волос, крепко накрепко перевязана на талии; крепче, чем стоило, предательски тяжело дышать или это волнение? Волосы собраны заколкой в высокий пучок и одинокие пряди выбиваются из прически, обрамляя лицо. Её взгляд уверенный, смотрящий прямо на старейшин, с гордо поднятым подбородком, не так, как женщина должна смотреть на мужчин, потому что она всего лишь женщина; но сейчас она прежде наследница, представитель главной ветви. Она слышит каждое их слово, для неё их вердикт играл важную роль, в этот вечер особенно. Впервые за долгое время, она достигла тех высот, к которым когда-то стремилась. Она заслуженно хотела приблизиться к солнцу, не боясь, что её крылья опалят его лучи; когда война погасила её собственное солнце, крылья вырвали прямо с мясом, она больше не сможет летать. Этого и не нужно было. Быть приземленной, только так она сможет достичь того, что от неё все ожидали. Или скорее от неё ждали промаха? В надежде, что она вновь опустит руки и её можно будет списать со счетов; но она усиленно боролась за право быть той, кем должна быть по праву рождения.
[indent] «Бой с Ханаби прошёл успешно… так ведь? Нет, конечно же нет, этого мало, недостаточно. Снова! На что я вообще надеюсь?» - пока старейшины подводят итоги, мысли все сильнее поглощают её, заставляя с силой сжать ладони, лежащие на коленях, в кулаки. Рядом сидит отец, который тут же поднимается с места, переходя к речи, как глава клана; с правой стороны от неё – младшая сестра. Их вечно будут сравнивать, потому что они единственные дочери главы клана, и дело не в слабости Хинаты, а в силе Ханаби. Будучи младшей, она не уступает ей в силе, развивая свои способности. Они уверенно держались на тренировочном поле, когда проходили «смотрины», и никто из них не показал слабости; ей не хватило жёсткости, чтобы выбить сестру за очерченную границу, она не смогла поставить на место тех, кто не переставая смирял её взглядом всю её жизнь. Хватаясь пальцами за подол юкаты, впиваясь в него ногтями, она пытается дышать ровно, чтобы соответствовать. Ловит взглядом Неджи, что сидел в стороне от неё, он не смотрит на неё [никогда не смотрел на таких мероприятиях, словно чужие, это было тяжело]. Благодаря его тренировкам, она становилась сильнее, благодаря его поддержке обретала уверенность в своих силах, которой никогда ранее не было. Он тот, кто сделал для неё слишком много, чтобы она могла даже хотя бы думать о том, что к нему можно относиться как-то иначе. Отец подводит итоги, говорит с наставлением и к главной, и побочной ветви. Его голос замолкает, и он вновь присаживается рядом. А она всё также смотрит в сторону побочной ветви – в его сторону – слишком пристально, забыв о том, где находится.
[indent] Глупо. Наивно. Слишком жалко для Хьюга, ауч…
[indent] Летать где-то в мечтах, она так и не разучилась; но чем выше она взлетает, тем больнее каждый раз падает, встречаясь с жёсткой поверхностью земли. Её взгляд в его сторону – в сторону побочной ветви – не остаётся незамеченным. И вместо собственного падения, её с силой швыряют куда-то в сторону, не стоит думать, что посадка будет наиболее мягкой; напротив, только жёстче.
[indent]- Что касается боя, главная ветвь, непосредственно в лице Хинаты, - собственное имя вырывает из мыслей, заставляя резко выпрямиться, переводя взгляд на говорившего; мысленно уже ругает себя за неспособность сосредоточиться, это же нужно было так открыто провоцировать, сама виновата, – Снова показала плачевные результаты, - на лице не отражается ни малейшей эмоции, она научилась контролировать подступающее волнение, поэтому опустошенный взгляд смиряет старейшин; никакого сопротивления, но руки предательски все крепче стягивают ткань одежды, потому что она одна против целого мира, ни Ханаби, ни отец, никто не скажет ни слова, потому что не принято, ты сам должен отвечать за свои действия, - Наследница, старшая дочь главы клана, не может даже в показательном бою вывести младшую из строя? Чего же нам ожидать от неё на поле боя? Слишком слабо, мягко, как всегда было, так и будет – недостаточно. Более того, непозволительно близкие отношения с побочной ветвью, если ранее мы не говорили об этом, не значит, что не замечали. Что за отношение к традициям, глупое неуважение или непонятный протест? Непозволительные прихоти!– грубо, сухо, на показ главной и побочной ветви, сбивая спесь; жёстко, чтобы не смела даже думать, что может смотреть настолько уверенно. Да, она принадлежит к главной ветви, но это не значит, что её априори должны уважать. Старейшины – словно отдаленная часть клана, не принадлежащая ни к одному из их миров. Вот кто действительно выше всех прочих, и единственное, что остаётся, так это мириться с этим «публичным слушаньем», когда сердце бьётся всё сильнее. Настолько, что становится ещё тяжелее дышать. От неё не требуют ответов – да и попытка возразить будет пресечена сразу же, отец не позволит сказать ей и слова. Она снова видит на его лице это разочарование, от которого все только усложняется. Действительно – один лишь проблемы, и ни одного повода для гордости, она понимает.
[indent] Снова недостаточно; всегда было и будет так, этого не изменить. Чужие слова наседают, заставляя чувствовать, как плечи обволакивает непосильный груз. Но она не согласна, ни с одним из сказанных слов! Разве это волнует хоть кого-то, кроме неё?
[indent] Когда с официальной частью было покончено, она прекращает мило улыбаться, завершая все любезные разговоры. Ловит взгляд отца, который уже сейчас хочет поговорить с ней, но как всегда сделает это позже, глубоко ночью, потому что не выносит сор напоказ. И уходит с территории клана, в его пределах невозможно дышать – она задыхается. Держится за холодную кладку стены, когда оказывается на пустынной улице, холодный воздух предательски ударяет по лёгким. Медленный шаг постепенно набирает обороты, жесткая поверхность обуви нарушает замершую тишину, она направляется как можно дальше; от клана, от людей; от мира; и от самой себя. Устала, была истощена, физически – от непрерывный тренировок, её тело до сих пор было покрыто россыпью ушибов, которые периодически напоминали о себе едва уловимой болью; морально – от давления со стороны клана, да и требовательности к самой себе.
[indent] Шла быстро, но не переходила на бег, погруженная в собственные мысли, просто туда, куда вели её ноги. Ей не стоило покидать пределы клана, потому что это обязательно не останется незамеченным, она знает наверняка. Но больше не было сил ровно держать спину, словно натянутой по струне, потому что все, черт возьми, требуют от нее больше, чем она имеет. Приходит в себя, стоило заметить, где именно оказалась. Окраина деревни, большая и бурная речка, уносящая все проблемы в тот же миг, куда-то очень далеко. Совсем рядом поляна, где часто тренируются юные шиноби, пытаясь найти уединение. Вот и она искала его, а также столь желанное спокойствие. Частое место для встречи с командой номер восемь, с которой она поддерживала связь, но виделась всё же крайне редко. Прогрузившись в свой клан, она стала забывать о привычной жизни, которая сейчас казалась такой далёкой. Снимает неудобную обувь, оставляя её в стороне стягивает с волос заколку, освобождая волосы от тисков, для полноты ещё бы стянуть этот дурацкий пояс, который перекрывает кислород, всё ещё принося ей дискомфорт. Но это будет уже слишком, потому что иначе юката тут же перестанет держаться на ней. Она не такая, но уверенно держит лицо перед кланом, потому что ей нужно соответствовать. Делает вдох; полной грудью, поднимает подол, что практически касается земли, до колен, оголяя ноги, и делает шаг в речку, у её берега. Ноги окутывает приятная телу прохлада, и, кажется, река уносит всю печаль, вместе с тяжёлым выдохом, скидывает с плеч невидимый взгляду груз.
[indent] «После… будет проще, игнорировать всё это» понимает, что сама себя загоняет в такое положение;  что только в её власти всё изменить, но вместе с этим, она не хочет менять ту часть своей жизни, в которой неизменно будет он такой далёкий, непостижимый; принадлежащий побочной ветке клана, той, отношения с которой и по сей день напряжены. Думать об этом сплошное самоистязание. Видит рыбешку, что выскальзывает из потока воды и тянет к ней свою руку, как лёгкий всплеск воды брызгает на одежду, заставляет поморщиться, но улыбнуться. Та прохлада, что отрезвляет рассудок; позволяет отвлечься от мира, что неизменно смотрит на неё с ожиданием.

Отредактировано Hyuuga Hinata (2020-02-19 18:11:59)

+2

3

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1184/24432.jpg[/icon]
Моя девочка, ты красивая, как банши.
Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши,
Только не пиши мне, пожалуйста, не пиши.
Никакой души ведь не хватит,
Усталой моей души.

    Нэджи сидит в стороне - его не приглашали к общему празднику жизни; побочную ветвь пускают сюда лишь затем, чтобы в который раз показать огромную пропасть, что разделяет две ветви клана, чтобы напомнить всякому о его долге и его (неизменном навсегда и навечно) месте.
    Свое Неджи знает и без напоминаний, а потому ледяным взглядом прожигает всякого, кто пытается приблизиться или посмотреть на него хоть сколько-нибудь снисходительно или покровительственно. Вокруг него словно бы мертвая зона – пустые стулья, пустое пространство, даже взгляд у него сейчас пустой и ничего не выражающий. Он как черная овца в стаде – старшая ветвь не может иметь с ним никаких отношений априори, а свои попросту не знают, как к нему относиться. Он и один из них и тот, кто стоит на голову выше, его сила велика, но его происхождение равноценно пыли под ногами. Он и сам плохо понимает, кто он такой.
    Герой войны, у него кровь на руках и за спиной сотни погибших товарищей - он уже не тот мальчик, что страдал от несправедливости мира предпочитая прятаться за ненавистью и обращенными во вне иголками; и они чувствуют это, видят в его взгляде что-то волчье и дикое и не подходят, предпочитая делать вид, что его здесь нет вовсе. До тех пор, пока не понадобится, до тех пор, пока им не потребуется от него что-то, помимо самоутверждения за его счет.
    Неджи это устраивает. Сегодня вовсе не он центр колких и оценивающих взглядов старейшин и змеиный клубок шипит и извивается не по его душу.
    Не устраивает только одно.
Ее. Пристальный. Взгляд.
    Не может не чувствовать, не ощущать и не впитывать всей кожей, даже если и не смотрит на нее. Не смотрит сейчас, не смотрел и прежде, когда в центре круга разворачивалась битва за превосходство, за благосклонность, за поддержку – показательная и совершенно провальная. Не для него или не для нее (она сильна, он знает; знает даже лучше, чем ее отец или сестра), но для тех, кто мнит себя вправе решать чужие судьбы.
    Хьюга торжествуют, Хьюга во всеуслышание заявляют, что они – сильнейшие, что они выжили, пережили войну и их наследие это то, что есть сама Коноха. Старейшины упиваются собственной важностью, несут себя как драгоценные чаши что здесь, что на улицах посреди дня и Неджи почти брезгует стоять рядом с ними, видеть, как они превращают гордость свою и клана в пустое бахвальство. И забывают, что так можно навлечь на себя беду.
    Его злит их снисходительность и блестящие ртутью глаза; если бы она только повелела, он сломал бы тому, кто сейчас обвинял ее, все кости не моргнув и глазом. Даже если он прав, даже если Неджи сотню раз говорил ей перестать, запрещал ей приближаться, просил не звать братом и не искать его сверх необходимого. Для него есть только одна принцесса и традиции это позволяют. Он раб, но раб имеющий право избрать себе господина.
    Ему бы встать и повелеть говорившему заткнуться, напомнить, кто из двоих сестер был на поле боя, кто был на передовой (напомнить, а самому забыть ее помертвевший из-за смерти Наруто взгляд). Но его уста связаны и даже не страхом, а нежеланием навредить ей больше, чем она вредит себе сама.
     Они знают, что его отношения с Хинатой-сама слишком тесные, чтобы вписываться в их жесткие нормы и Неджи был бы рад разорвать их, но уже не может. Традиции клана жесткие и непоколебимые, ломают кости и рвут сухожилия, но ее воля придала бы этому застарелому и болезненному действию смысл. Она просит помощи и он не может отказать, она желает поддержки и Неджи не в силах закрывать на это глаза, он может убеждать себя, что это – долг, но прекрасно понимает, что долга там гораздо меньше, чем искренности. Он жесток и даже жесток с ней, но это не меняет ничего: ни ее взгляда, ни его собственной потребности быть если не рядом, то поблизости, даже если это терзает его самого.
      Здесь он никогда не улыбается, будто бы на лице застывает холодная маска из безразличия и бесстрастия. Свои улыбки Неджи оставляет для Ли или Тен-Тен, иногда – для Хинаты, но очень скупо и редко, всегда боясь переступить черту, за которой не будет возврата.
      Для нее или для него, он не знает.
      За нее он боится, а за себя – не очень.
      Но в этом он себе не признается. Ему терять нечего, в его жизни только один якорь и только один смысл, а все прочее идет к ней лишь приложением.
      И это тот выбор, на который он имеет право.
      Его смысл, его цели и его потребности, да и вся картина его мира выгорела дотла, вместе со смертью отца, не успев сформироваться, а рухнувшая вера в клан породила фатализм и презрение, способные занять то опустевшее место, что образовалось в его груди.
А потом не стало и их, и не осталось ничего, кроме того (той) что была всегда и неизменно, в разных качествах и окрашенная его эмоциями в разные цвета, но была.
      И потому он следует за ней, когда она уходит. Низко кланяется Хаиши-сама, как того требуют приличия, а после и старейшинам, не позволяя им увидеть на своем лице и следа истинных чувств. На сегодня формальности закончены, и он почти ощущает, как может дышать полной грудью, пока улицы деревни мелькают на периферии его зрения.
      Почему он бежит, Неджи сказать не способен, как не знает и того, почему не показывается ей на глаза. Неприметная темная юката скрывает его в тени деревьев до тех пор, пока он изживает в себе сомнение: зачем он пришел? зачем последовал за ней? что он должен сделать сейчас?
       Отчитать, как и всегда? Быть строгим и холодным наставником, безжалостно указывающим на ошибки и промахи или быть братом? Первое будет излишним, она услышала много критики и без него, а второе дается ему с трудом, обнажая самое личное, самое сокровенное, что Хьюга не должны показывать (а то и иметь в принципе).
        А еще он ощущает свою вину в том, что ей пришлось вынести сегодня, он знает, что его воля была слишком слаба, что это он уступал там, где должен был быть тверд, оставлял ей лазейку, поддавался, не позволял окончательно избавиться от мягкости и сострадания, которым вовсе не место в этом мире.
        Она нравилась ему такой.
        Но это ложный путь.
        А потому голос его резок и непреклонен, когда он окликает ее.
–  Я говорил вам, что не стоит их дразнить, Хината-сама, –  он останавливается за ее спиной на берегу и скрещивает на груди руки, – Я говорил, что нам нельзя видеться так часто, а своими взглядами вы дали им прекрасный повод!

+2

4

[icon]https://i.imgur.com/QUrEEi0.jpg[/icon]
[indent] Стрекот цикад, нарушающий застывшую тишину, дразнил сознание, вырывая из чреды собственных мыслей. Клан был для неё всем, она была его частью, всегда; но сейчас, он начал поглощать её, вырезая из памяти воспоминания о былой жизни. В то время, когда стоило молить о спасении, она своими же руками топила собственную жизнь, отдавая её во власть стихии; лунных глаз и огромной силы клана. Быть Хьюга никогда не было просто, впрочем, она и не искала лёгких путей, с самого детства борясь просто за право быть той, кем являлась по рождению. Эти глаза, от которых ничего нельзя было скрыть, были настолько пустыми и холодными – её глаза - но раньше она видела в них жизнь, что отблеском играла на солнце. Она не уничтожила все те чувства, что были у неё, но усиленно прятала их где-то глубоко. От тех, кто так и жаждал увидеть её падение, но не от тех, кому она готова была подарить их всецело и полностью; кажется, она сама заигралась, потому что спрятав их, больше сама не могла найти. И отчаянно нуждалась в помощи; но где-то глубоко внутри, потому что никто не видел её попыток вырваться из этого водоворота.
[indent] С грустью на лице провожает рыбку взглядом, которой не понравилось, что неведанная гостья решила нарушить её покой. Не видит собственного отражения в реке, потому что течение слишком бурное, а так хочется заглянуть в эти до раздражения печальные глаза, чтобы одним ловким ударом разбить все на незримые взгляду осколки. Быть может тогда она наконец-то справится с этим? Что-то кольнуло, прямо в затылке, она не сразу почувствовала, что больше не одна, её покой был нарушен; тем, от кого она ждала это больше всего. Но в тоже время возникли внутренние мольбы, чтобы он оставил её сейчас же, она не хочет, чтобы он видел её настолько разбитой. Как он выбивает из неё мягкость, начиная с ударов, заканчивая его холодностью, так она старательно сопротивляется. Каждый раз отчаянно хватаясь за возможность, Хината верит, что сможет удержаться, но он отбрасывает её ударной волной. Это был очередной бой, в котором у неё не было права на поражение. И если для всех она может быть жесткой; рядом с ним ей хочется улыбаться, и она ничего не может с этим поделать, это гораздо сильнее её. Она знает, кто стоит за её спиной, раньше, чем слышит его голос, и улыбка сама касается губ, скрывая тем самым боль, что слишком очевидно отражалась на её лице. Доля секунды – и всё снова хорошо… да, ничего не волнует
[indent] Только…
[indent] – Неджи-ни…., - вовремя обрывает столь нежное окончание, с силой прикусывая губу, не позволяя себе эту вольность. Сейчас оно казалось роскошью, которую нельзя было себе позволить. Не теперь, когда её в открытую обвинили в этом. Ему всегда не нравилось её обращение – потому что с ним она делала его равным себе, а он так усиленно сопротивляется. Ей не хотелось разочаровывать его ещё сильнее; поэтому прерывается, оборачиваясь к нему. Её взгляд бродит по нему, с интересом и любопытством; с надеждой и желанием; с той жаждой наконец-то дать ему понять, что они всегда были равны. Никакие традиции, устои, даже эти упертые старики, что слепы в своей предубежденности, не смогут переубедить её; она это знает, а вот он?
[indent] - Если думаешь, что из-за их нападок сможешь избавиться от моей компании, то даже не надейся на это. Чем не повод увеличить число тренировок, как считаешь? Всё же в чем-то они отчасти… - с трудом позволяет себе согласится, потому что она не согласна. Ей нужна сила, сила и ещё раз сила, а не мягкость, скрытая глубоко в душе, -… правы.
[indent] Тренировки до бешенного пульса, до боли в суставах; до напряжения в глазах, от которого лопались сосуды вокруг; до потери сознания; потому что только так он не отказывается быть рядом, только так даёт ей чувство уверенности, с которым она справляется. В голосе так и сквозит обидой, напускной и капризной, словно она позволяет себе быть девушкой, чьи ожидания были обмануты. Ей впору ещё надуть губки, как полагается, и начать колотить его по груди, доказывая свою правоту. Не может, это будет уже не она. Она вовсе не девушка [не первостепенно], давно не ребёнок, она н а с л е д н и ц а, поэтому лишь выдыхает, удерживая подол юкаты в руках и выбираясь из прохладной воды. От ночной свежести даже мурашки быстро разбежались по телу, предательски заставляя слегка дрожать холодные пальцы. Выпускает из рук ткань, и та небрежно прилипает к всё ещё влажной коже на ногах.
[indent] «Неужели это так обременительно?» - смотрит в глаза, пристально, пытаясь выловить то, что не удаётся никому, кроме неё - «…быть рядом?». Отношения главной и побочной ветви никогда не были простыми, и это очень мягко сказано. Со своими заботами она никогда не забывала, что ему всегда было сложнее, тяжелее, более губительно, но он никогда не говорил об этом, не показывал. И в тоже время так удачно забирал всю её боль, одним лишь присутствием. Ей просто хотелось кричать от того одиночества, что пустотой растекалось по её телу; но она улыбается, как делает это всегда. Потому что он не даёт заглянуть ей глубже, не подпускает!
[indent] Хината столько раз благодарила его за помощь; за поддержку; за понимание, но этого всегда будет недостаточно. Она принадлежит к главной ветви и прекрасно знает его отношение к тем, кто считает себя выше прочих. Она не считала; и не хотела, чтобы Неджи, смотря на неё видел только ту, которой должен подчиняться – пускай он сам хотел этого. Оказывается совсем близко, настолько, что смотрит на него снизу вверх из-за разницы в росте, и крепко впивается пальцами в его напряжённую руку, ближе к локтю, словно через прикосновение сможет передать всё то, что её тревожит.
[indent] «Нельзя видится, значит…» - его слова встают комом в горле, а горькая внутренняя усмешка так и окрашивает все в мрачные оттенки. Холодные пальцы требовательно сжимают гладкую ткань праздничного одеяния. Но вместо того, чтобы сказать, что тревожит, она быстро приходит в сознание, – «Если бы ты и вправду считал это верным - правильным - решением, то тебя бы здесь не было. Так ведь? Но…»
[indent] Устала от этой натяжной улыбки; от приятных разговоров, о которых она забывает сразу после, потому что это банальная вежливость; рядом с Неджи ей меньше всего хотелось притворяться. Хотя бы сейчас она может быть собой? Или он не позволит ей и этого?
[indent] Тут же ослабляет хватку, выпуская чужую руку из своего захвата, и улыбка срывается с её губ с усталым вздохом, она словно выбросила тот груз, что не давал дышать – Извини… - прикосновения – это то, к чему он её не допускал, держась максимально отстранённо. Неджи умело сохранял дистанцию, лишь изредка даруя ей в качестве поощрения лазейки в их строгих отношениях [поощрение; или его желания так же прорвались наружу, будто он позволял быть себе обычным человеком, не зависящим от клана]. Делает шаг в сторону, поворачиваясь к нему спиной, чтобы не смотреть в глаза – не показывая свои в ответ, потому что там он обязательно разглядит её сомнение, её желания.
[indent] – Порой мне кажется, что на войне было гораздо проще, - без улыбки, с усталостью в голосе, и полным отсутствием сожаления. Она уводит свой взгляд по реке, за утекающей вдаль водой, - Был враг, против которого все объединились, сражались потому что так надо было, - и вместе с тем они все потеряли слишком многое в той войне, после чего не смогут быть прежними, - Но стоило войне закончиться, а Конохе вновь отстроиться, как всё неизменно усложнилось. Эгоистичные мысли, да? Но… сражаться против врага – это одно; сражаться за право доказать старейшинам свою силу – это совсем другое. И ты так скупо потакаешь их прихотям, пытаясь поставить меня на место, что я не знаю, что мне делать, Неджи.

+1

5

Ее мысли так резонируют с его собственными, что Неджи стоит большого труда не выказать своего удивления. Он запрещает себе думать о том, как традиции клана тяготят его, как болезненны они оказываются в тот момент, когда они остаются наедине, потому что эти мысли потянут за собой сомнения, породят желание изменить что-то, а он отказался от этого прежде, чем смог осознать.
Она права — в войне можно найти благородство (не искреннее, извращенное, оправдывающее все, что угодно), можно убедить себя в том, что ты действуешь во благо, ради той цели, что значительнее всего остального. Можешь поверить в то, что защищаешь, сберегаешь, делаешь мир лучше — да что угодно, выбирай что нравится, никто не запретит закрывать глаза на правду. Но когда запутываешься в змеином клубке интриг, поверить в собственное благородство и высшую цель оказывается куда сложнее (даже если именно здесь, только в этой грязи ее и можно отыскать на самом деле).

Он не знает, что правильно, а что нет. Он не знает, как будет лучше для нее, ведь у него нет достаточной мудрости и нет достаточной решимости чтобы сделать то, что должно. Он укоряет ее, указывает на ее ошибки, отталкивает, но сам не может отступить, оставляя за ней право решать их судьбу. Как мелочно и глупо.

Не малодушен ли он, сбрасывая со своих плеч это бремя, вынуждая ее, пусть и по праву рождения, нести его в одиночку? Как кощунственно воспользоваться ее благородством, ее преданностью и ее любовью. Как легко отталкивать, зная, что она будет держать его так крепко, как только может.

Они росли вместе, будучи и больше, и меньше, чем брат и сестра. Он единственный видел и ее слезы, и ее улыбки, он единственный знает, каким может быть ее лицо за масками, как глубоки ее раны и как велика ее сила. Он знает на что она способна ради тех, кого она любит, он знает все о ее сомнениях и страхах и потому может сделать ей больнее, чем многие.

Так зачем же делает?

Если бы она только знала, что ее присутствие погружает его и в жар, и в холод, терзает и мучает хуже отравленных ран. Вот и сейчас он готов развернуться и уйти во тьму, уйти из ее жизни, чтобы не тянуть ее на дно, чтобы она стала сильнее, стала той, кем должна. И не может. Он готов протянуть ей руку и подставить плечо — но не способен. Потому он недвижим, пока ее пальцы сжимают его предплечье, пока она отворачивается, отчаявшись услышать от него хоть что-то, пока невидимые демоны разрывают его на части.
Его ладони крепко сжимают ее плечи, и он разворачивает ее к себе лицом со всей доступной силой. "Что ты делаешь?!" — ему хочется прокричать это ей в лицо, схватить за тонкое горло и хорошенько встряхнуть, чтобы она боялась. Но он пробовал, он помнит и их бой, и их тренировки — ее не пугает ничто. И от этого он испытывает мимолетное облегчение.

Неджи попросту проклятый эгоист.

В клане нет места чувствам. Нет места эмоциям или привязанности, только долгу. Выхолощенному, выпестованному, доведенному до автоматизма. Они – это военная машина, острозаточенный клинок, винтики безотказного механизма, но не люди. Ни один из них. Побочная ли ветвь, главная ли, старейшины – нет разницы. Поколениями в их жизни не меняется ничего, словно бы окружающий их мир застыл в одной точке. Навечно. Словно бы они сами отчаянно сопротивляются изменениям. Хиаши-сама позволил себе проявить толику чувств к своему брату и это обернулось против Хинаты. Неджи позволил себе потакать своим желаниям и это тоже обернулось против Хинаты. Они сломаны все. Их глаза зашорены, они не видят и не понимают другого мира и, быть может поэтому так отчаянно хотят сломать ее.

Это слабость – позволить себе обнять ее. Это слабость, устроить подбородок на чужой макушке. Это слабость —  не оттолкнуть и дать понять, что она может обнять его в ответ. Ее откровенность ранит и опускается на плечи неподъёмным грузом, делает его частью системы, что так жаждет отвергнуть ее за то, что она посмела сохранить в себе человечность; что смотрит не только в прошлое, но и в будущее; что желает взлететь даже тогда, когда к ее крыльям привязали тяжелый груз из долга, ответственности и неоправданных ожиданий. Там, где Неджи смирился, даже не попытался вырваться из клетки, она ломает все границы, а он… так отчаянно ломает ее крылья, словно боится, что однажды она улетит навсегда.

— Простите меня, Хината-химе, — искренние слова даются тяжелее всего и потому он говорит тихо, проговаривая каждую букву. Он не посмеет назвать ее сестрой, но может назвать принцессой. — Я не видел человека сильнее вас. Вы сражаетесь с теми, кто изначально не готов вас слушать, кто уже отверг все, что вы можете им предложить или сказать. Если не это истинный дух Хьюга, то я могу лишь пожалеть тех слепцов, что не способны его разглядеть.

Он знает, что пожалеет о том, что сам нарушил все правила, которые так тщательно выстраивал. Он знает, что теперь уже не вернуться к тому отчуждению, что было. Он знает, что у него уже нет иного пути, как держать ее за руку и защищать от всего мира.

Только бы не стать причиной ее гибели.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1184/24432.jpg[/icon]

Отредактировано Hyuuga Neji (2020-02-26 12:49:45)

+2

6

[icon]https://i.imgur.com/QUrEEi0.jpg[/icon]
[indent] Хьюга. Каждый в их клане сохранял необходимую отстранённость и заинтересованность исключительно в благополучии клана; только это имело значение; ничего больше не должно волновать. Ни чувства, которые ещё живут на сердце, ни эмоции, что отчаянно рвутся наружу, ни мысли, что оглушают сознание, потому что их нельзя озвучить, прокричать, а давно стоило. Не делай так. Не ломай его. Не ломай себя. Не позволяй себе этого. Иначе пожалеешь, но будет уже слишком поздно. И, черт возьми, она не может прислушаться даже к себе! Как при всем этом ей в дальнейшем убеждать людей не только слушать, но и слышать её? Они и так не слышат; не видят; только лишь без остановки говорят о том, чего ей не хватает, и что ей даже делать ничего не нужно – всё равно не выйдет. Слепая предубежденность, не иначе. Но это никого не волновало – неважно как, зачем, почему – главное результат.
[indent] Её желание изменить давно устоявшиеся порядки – глупо, потому что не сможет. Эта система гораздо крепче, чем она, старше, чем можно себе представить. Неужели, даже принадлежа к главной ветви, она не может попытаться? Главная или побочная ветвь – это неважно, потому что это ничего не меняет. Вряд ли получится, но это не значит, что она сделает шаг назад. Никогда больше никто не заставит её ступить на неверный путь. Общепринятое «правильно» не всегда верно, и она попытается доказать это; ни себе, сама знает; ни обществу, не примет; а ему, потому что только он сможет справиться с этим, он один из сильнейших людей, кто силен не только телом, но и душой. Он справится, а у неё просто не будет выбора, она выдержит. Но… своим отношением, своей мягкостью, она ломала не только себя, но и его; и ей не хотелось добавлять в их сложные отношения ещё больше боли, её и так было достаточно, она задыхалась от неё. В конце концов, она просто умрёт от недостатка кислорода, и это будет самый гуманный способ из всех возможных. Или напротив самый изощрённый?
[indent] «Так и буду продолжать испытывать себя? Нет… его?» она отстраняется, потому что только это правильно, но делает так только сейчас, под тем отпечатком, что оставили старейшины; до этого и после, она вновь будет тянуться к нему, потому что просто не сможет отпустить. Хотеть жить – это не преступление; и когда жизнь нерушимо была связана с ним, она не хотела считать себя эгоисткой [хоть и была ей по факту]. Эгоистичное желание, в полной мере приписывающее её к главной ветви; от этого становится даже противно, стоит даже мысленно подумать о таком, как в горле встаёт ком. Даже сейчас она не позволяет себе согласится, что это разделение и вправду необходимо. Крепкое прикосновение к плечам вырывает из собственных мыслей, вызывает удивление и вопросительный взгляд, только он поворачивает её к себе и смотрит... – его глаза заставляют треснуть то, что было глубоко внутри - этот взгляд, полный внутренней боли, противоречий; не зная его, могла считать в нем ненависть, что отражалась ранее. Возможно, и ненавидел сейчас, но эта ненависть иного характера, от того, что невозможно исправить того, что они принадлежат к разным сторонам одного клана. Столько чувств, что ей самой становится нестерпимо, она тут же хочет вырваться из крепкой хватки, когда его пальцы сжимают её плечи слишком больно; эта боль отрезвляла, давала так нужную пощёчину, позволяя ей прийти в себя. Она готова вырваться, потому что сейчас разбита настолько, что хуже точно не будет. Вырваться и бежать; ни от него, а от себя. Но клетка захлопнулась в тот же миг, как она успела подумать, что сможет упорхнуть. Не вышло, и пускай она провоцировала, но не она сделала этот шаг; от этого в ней зарождается надежда, а она, как известно, умирает последней; её надежда умрёт, пожалуй, вместе с ней и никак иначе. Она ведь Хьюга, а от того тоже упертая.
[indent]Ни осуждения. Ни попытки приструнить её бойкое желание вновь сделать шаг навстречу. Не было ничего, что позволило бы ей отдалиться. Он лишь прижимает её к себе; удивлена настолько, что мысли о сопротивлении в тот же момент покидают сознание. Глаза распахнулись, её застали врасплох; кажется, она забыла, как дышать, потому что замерла на месте, словно не зная, как поступить дальше. Он крепко прижимает к себе, утыкается подбородком в её макушку, а она не слышит, даже как бьётся собственное сердце; только его, и это успокаивает, ровное сердцебиение, привычно тихий и спокойный голос. Образец терпения и выдержки, у неё так выходило с трудом. Руки прижимает к груди, не спеша нарушать этого затишья. Затишье ведь бывает перед самой настоящей бурей. Сегодня эта буря будет губительна.
[indent] Она ведь правда может сделать это в ответ? Сомневается, будто всё, что она видит – это всего лишь иллюзия, которая рассыплется, стоит ей сделать неверное движение. Так желанна, но и столь же хрупка. Не ломайся, не так быстро.
[indent] Она протягивает руки, позволяя себе крепко сомкнуть их у него за спиной; вжаться всем телом, наконец-то ощущая ту защиту, которой он награждал всегда издалека. И она может выдохнуть, чувствуя, как в лёгкие поступает так нужный телу кислород. Кажется и пояс у юкаты затянут уже не столь крепко, как раньше, она вновь научилась дышать. Вместо привычного и так ненавистного её имени с уважительной приставкой, что ясно даёт понять, как далеки они друг от друга, он обращается к ней иначе. Химе? Принцесса? Лёгкая улыбка касается её губ, а на глаза непроизвольно наворачиваются слезы. Нет. Нет. Нет. Она не заслуживала этого отношения, не добилась того, с чем бы её можно было так превозносить. Было бы проще, если бы она была просто Хинатой, девушкой, к которой можно просто обратится по имени. Больно. Больно. Больно. И вместе с тем до блаженного хорошо. Хьюга всегда с изощрением подходят в самоистязанию; она не исключение. Зачем он делает это…. Если завтра вновь начнёт выстраивать между ними стену? Заново, один кирпич за другим, она это знает. Хината же обещала себе не плакать, так чего это сейчас его слова вызывают у неё до неприличия открытое проявление чувств? Хьюга не волнуют чувства, эмоции, Хьюга не плачут. Но сейчас она снимает с себя бремя фамилии, забывая о ней; ничего не может с этим поделать. Крепче впивается пальцами в ткань его юкаты, боясь, что он тут же оттолкнет её и не позволит больше быть рядом. Не поднимает взгляда, ничего не говорит; не хочет, чтобы он видел, как безмолвно в уголках глаз собрались слезы. Его слова вызывают в ней то спокойствие, которого не хватало, и появляется уверенность, что она делает всё правильно. Или хотя бы пытается.
[indent] – Спасибо, - тихо вырывается где-то там, где она прячет свое лицо в небольшом убежище; как и раньше, она нуждалась в нём, в его защите; неизменно, навсегда и навечно, - Правда спасибо, ты единственный, чьё мнение не просто важно, но и необходимо.
[indent] «Не позволь мне убить остатки м е н я; там ведь что-то должно было остаться» наверное, он и вправду единственный, кто незримой нитью тянул её к тому, какой она была однажды. Каждый удар, с которым она выбивала из себя слабость; становилась сильнее; но уверенно отбрасывала себя всё дальше от той жизни, что была не менее важна, чем клан. Всю свою жизнь она балансирует на грани, словно идёт по тонкому лезвию; но страх смерти – это последнее, что пугает её.
[indent] – Но.. что это ещё за «химе» ? – переспрашивает его, словно это единственное, что сейчас волнует. Это вновь меняет их отношения; и снова не в её пользу - или напротив, всё только ради неё. Нет. Чуть отстраняется, приподнимая голову, разрывает руки за его спиной, самостоятельно нарушая эту непозволительную близость, и заглядывая в его глаза, никогда, даже сейчас, он не позволяет заглянуть ей глубже, а она бесцеремонно вторгается в чужое пространство; ему просто придётся это принять, как данность, она будет ломать эту чёртову стену, если понадобится. Без возмущения, без должного смущения, с одной лишь не прекращающейся усталостью.
[indent] Не она начала эту игру, но она позволит себе поддаться столь соблазнительным, но настолько болезненным правилам.
[indent]- Это нечестно с твоей стороны, - она положила ему руку на плечо и та медленно соскальзывает по гладкой ткани ниже, к локтю, требовательно вынуждая его действовать по её велению, - Раз за разом лишь только выстраивать между нами стену; нерушимую; неприступную; и в тоже время бездонную, словно это и не стена вовсе, а самая настоящая бездна, - она продолжает движение, и вот конец праздничного одеяния, её пальцы касаются его запястья, холодного, неприступного, как и он сам, - Однажды меня одной не хватит, Неджи, я обязательно паду. Но даже тогда, я неизменно буду ждать того, что ты не оставишь меня, - и с этими словами она сплетает их пальцы в единое целое; настойчиво, резко, не позволяя сопротивляться; нарушает все допустимые границы, а голос остаётся неизменным, выражение лица тоже непоколебимо, она смотрит уверенно, как и подобает, он придаёт ей эту уверенность, от которой вновь начинают расти крылья.
[indent] - А что если тебе придётся это сделать? – клан обязывал к многому, и никогда это не совпадало с твоими интересами; желаниями; или хотя бы собственной волей. Н и к о г д а.

Отредактировано Hyuuga Hinata (2020-02-28 04:14:30)

+1

7

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1184/24432.jpg[/icon]
Центробежная сила рано или поздно, неизбежно и неотвратимо столкнет их между собой, и они разлетятся в прекрасном, но губительном взрыве. Неджи понимает и неизбежность, и ужас того, что делает сейчас, когда обнимает ее так крепко и так лично, как не делал никогда. Да, они держались за руки в детстве, подставляли друг другу плечо на поле боя, быть может он позволял себе ободряющие прикосновения к ее плечам или волосам, но никогда - объятий. И эта близость, это личное исторгает из его груди то, чего он никогда не должен был произносить. Но произнес, признаваясь и себе самому и ей в том, каковы его истинные чувства.

Неджи остается лишь надеется на то, что она сумеет забыть этот вечер, перечеркнуть его в памяти или не придавать ему значение тогда, когда он закончится. Даже обнимая ее он чутко прислушивается к окружению, улавливает малейшие следы чужой чакры и чужого присутствия, даже если это в разы тяжелее без бьякугана. Их не должны увидеть так. Ни один случайный взгляд, неосторожное прикосновение или слово не должны стать достоянием старейшин, иначе ее будущее рухнет окончательно. Ему кажется, что он никогда не был более напряжен и более расслаблен, чем сейчас, чем в эту минуту, что тянется и мгновением, и вечностью.

— Зачем вам это нужно, Хината-сама? — Тихо произносит Неджи, позволяя себе спросить то, о чем так давно думал. Место главы ведь не принесет ей счастья, как она не будет счастлива и лишившись его, растеряв свои притязания и навечно оставшись в тени. Ситуация, что не имеет решения и выхода. Это очевидно, это понятно, наверное, им обоим, но его вопрос об ином. Его "зачем", это о желании помимо долга и необходимости. О ее целях, о том финале этого пути, который она увидела в сложившейся безысходности. О ее причинах помимо тех, что навязаны ей кровью и кланом.

Ее ответное объятие вызывает непроизвольную дрожь. То, что должно было быть мимолетным касанием, незначительным проявлением поддержки и единства, становится чем-то необходимым и он уже не может разъять своих рук. Но хуже, гораздо хуже всего этого ее слова. Признание его важности, ее доверие, брошенное на него каменной глыбой, которую он не в силах поднять или сдвинуть. Она не должна взваливать на него это бремя, не должна оглядываться на него всякий раз, когда они будут наступать на нее со все большей силой и жестокостью. Она должна забыть о нем, о его чувствах и воспринимать его как пешку, как свое орудие. Как же она не может этого не понимать.

— Вы правы, — его слова падают тяжело и веско, а признание дается ему с трудом. Она права, укоряя его, она права, указывая ему на его фатальную ошибку. Он сжимает зубы до скрипа и склоняет голову ниже, под ее требовательным взглядом. Он начал это и он должен дать ей ответ. — Это моя вина и завтра я буду искупать ее так, как только могу, а вы забудьте о том, что говорите мне сейчас. Забудьте о том, что я — человек, пусть я стану для вас продолжением вашей воли, вашей рукой и верным псом, которым легко можно пожертвовать. Так нужно, Хината-сама, так суждено. Не делайте больнее ни себе ни мне, но помните, что я всегда буду смотреть только на вас и никогда не отведу взгляда и если вы падете, то и я паду с вами. Если не сумею этого остановить.

От подобной откровенности, что всегда была достоянием только его самого, таилась внутри и никогда не допускалась к поверхности, у него сводило челюсть и немел язык. Он дал ответ на все и на то, почему он назвал ее принцессой и почему считает таковой. Она должна была понять, что ей нечего бояться.

Его решение и его уступка ей (себе?), рано или поздно вынудят его делать и выбор более глобальный, более глубокий и важный, едва только ОНА столкнется с реальностью. Старейшины против нее, но что будет, когда или если она станет главой клана? Чтобы занять это место сейчас, когда все складывается против нее, когда это кажется недостижимым, сколько усилий ей придется приложить. Как сильно и в скольких местах ей предстоит сломать себя, чтобы эта корона села как влитая. Что будет, когда ей придется принимать решения, что будут идти вразрез с ее убеждениями? Она не сможет их игнорировать, не сможет пустить все на самотек, ведь мир вовсе не так радушен и прост, как думал Наруто. И, отчасти, сама Хината.

Но ее взгляд сейчас... Властный, неожиданно серьезный и глубокий, так что он не может сопротивляться и его пальцы сплетаются с ее крепко, так что и не разорвать. Неужели так было всегда? Неужели ее ладонь всегда была такой горячей и так легко помещалась в его собственной? Ему хочется опуститься на одно колено и коснуться этой руки губами, но этого он не сделает, не позволит себе преодолеть последний рубеж. Только пальцы второй руки, что еще лежат на ее плече, чуть вздрагивают и сжимают тонкую ткань ее праздничной одежды, почти ощущая тепло кожи под ней.

— Если случится так, что вы пойдете против всех, я пойду с вами, — и эти слова ему произнести еще тяжелее, чем все прочие. Ведь это признание предательства, открытое осознание того, что он плохой сын и, должно быть, вовсе не Хьюга. Хьюга не может избрать что-то ценнее, чем клан. Хьюга не может превозносить личное, не может позволить себе выбирать. Но он это делает. И он — обречен.

+2

8

[icon]https://i.imgur.com/QUrEEi0.jpg[/icon]

[indent] Привычные порядки и традиции – это то, что было заложено в их генетике, было у них в крови, только потому, что у них не было права даже думать иначе; так, как не принято у Хьюга. Никто никогда не спрашивал её мнения, то, что она думает, просто потому, что все знали – она должна будет занять место главы, когда придёт время; по праву рождения; если достигнет необходимой силы; если всё сложится, как должно. Когда сил даже в осознанном возрасте так и не прибавилось, всем было проще отмахнуться от неё, она ведь всё равно не справится. Верно? И это, как одно из многих других факторов, дало необходимый толчок. Пост главы – это не подарок судьбы, это ответственность, это ноша; непосильная для такой, как она. Когда с неё сняли это бремя, ей бы отказаться от надежды, что обязательно погубит её, но она не может; по множеству причин, но одна из них вырисовывается слишком ярко. Хината никогда не думала об этом, но Неджи залез глубоко, гораздо глубже, чем она позволяла сама себе, и ответ срывается с губ без сомнения; не до конца осознанный, а от того правдивый.
[indent] У неё есть причина, по которой она должна держаться за уготованное ей судьбой место; и это не исключительная жажда для процветания собственного клана, хотя, не без этого, конечно же. Увы и ах, она ещё не растворилась в клане окончательно, пока нет.
[indent] – Ханаби…, - честно, откровенно, без должного патриотизма, с которым она должна отвечать иначе, - Наследница – как мало и одновременно много в этом понятии; в то время, как все думают, что это легко, это никогда не было правдой. Это ответственность. Это ноша. И сколь бы сильной не была Ханаби, я не имею права перекладывать с в о ю ношу на неё; это не правильно. Глупо. Наивно. Но, вместе с этим, Неджи, я не могу слепо верить в клан, который абсолютно слеп по отношению ко мне. Это сложно, - откровений в этот вечер было и без того много; она говорит больше, чем стоит. Но Неджи тот человек, в котором она никогда не сомневалась, потому не боится открыться ему, - Но это неважно, потому что я обязательно выдержу, - или сломается.
[indent] А зря – эти откровения, это доверие… ведь падать с этой высоты будет лишь больнее, она ведь понимает это, верно? Да – нет,  не до конца. Не стоит расслабляться, ведь грядет удар, который поломает все кости, потому что её крылья уже были сломаны. Совсем чуть-чуть. Три. Два. Один. Ноль… БАХ.
[indent] Она тянется к нему, как к свету, потому что заблудилась во тьме. Тянет руку, в надежде, что не упадёт. И уверенно тянет за тонкие нити, которые оставила однажды на его теле, в надежде вернуть былую себя, которая ещё жила благодаря ему, когда она не сможет найти путь к своему сердцу. Её – Хинаты - больше не существовало; той версии, что ещё способна была чувствовать. Неджи одним ловким движением разрезает их - нити, убивая остатки той души, и она ещё борется в агонии за жизнь, которой её лишили. Одновременно он даёт ей и надежду, потому что в каждом слове так и сквозит откровением, но в тоже время он холодно отталкивает её; нет, отбрасывает в сторону, в то прошлое, когда их отделяло непреодолимое расстояние. Задыхается, а после сгорает, потому что… потому что на протянутую руку, она получает шлепок чужих пальцев, прямо по запястью, не физический, моральный, заставляющий её взгляд опустеть. Не действиями, а словами; потому что его руки, с которыми он крепко прижимает её к себе, говорят всё в точности наоборот. И это убивает. Ломает. Уничтожает. Не отпускай! Борись! Прошу… Но вот слова, которые вновь возвращают её к суровой реальности Хьюга – его слова, вовсе не клана – похлеще ножа в спину.
[indent] За что боролся, как говорится, на то и напоролся.
[indent]«Забудьте». Как много откровенного, правильного, нужного было сказано сейчас; но в тоже время правильные слова вызывали яркое возмущение. Забудьте! Забыть? Ты потерял её, только что… уже успел почувствовать ту боль, что сейчас отразилась в её глазах, стоило тебе вновь поставить её на место? Поставил, наконец-то она услышала, но не то, что должна была; и не то, что хотела. Забудьте… не забудет, но сделает так, как ты просишь, и даже тебе теперь не узнать той правды, что скрыта за её пустым взглядом. Если это его желание, продиктованное им, не кланом, то она наступит на собственное горло, как делает это постоянно. И вот он, слышится хруст тонкой шеи, в надежде спасти её, он лишь привёл к неизбежному; она пала задолго до того, как вошла на пьедестал; если вообще когда-то окажется на нем.
[indent] Любовь – губительное чувство, которое в обиход общему мнению, ломает тебя и приносит одну лишь боль. Что она сделала не так, раз за разом наступала на грабли, которые с силой ударяли по лбу? Любовь душила, убивала; и теперь на её сердце, вместо положенных живых цветов, ярких красок, медленно, но верно растекалась тьма. Если так будет проще – вовсе не правильнее, нет, с этим она не согласна – то так тому и быть. Спасибо, что остаёшься верен, до самого конца, но верность это не то, чего ей хватит. Не сейчас.
[indent] Хината ослабляет хватку пальцев, и рука бесследно падает в пустоту, выскальзывая из его ладони; на ней ещё остаётся его тепло, приятное, согревающее, болезненное. Ей впору возмутиться его словам, она возмущена до предела, потому что он рассуждает как Хьюга [винить его за это так…глупо, она всего лишь эгоистичная и взбалмошная девчонка]. Никогда она не будет забывать, что он человек, её человек , и никогда не станет воспринимать, как оружие. Но вместо слов, злости, любой реакции, на губах вытягивается улыбка – слишком широкая, не естественная. Забыть, значит… будет исполнено в лучшем виде.
[indent] – Извини, что взвалила на тебя мои переживания, - она не позволит ему пойти против Хьюга; потому что это будет означать одно – смерть, даже мысли об этом – наказуемы. Ей нужно остановиться, пока собственные сомнения не сделали только хуже. Выскальзывает из его объятий, словно пташка [о нет, скорее уже змея], потому что не может быть рядом, пока он отталкивает её; не сможет и дальше стоять так близко, не срываясь на крик; не заплакав; не сказав больше лишнего, иначе он точно прогонит её вон. Улыбка не отпускает её лицо, она становится все менее естественной, потому что с трудом удаётся удерживать её, - Впредь этого не повторится, - и холодно, с не присущей ей ядовитой болью, - З а б у д ь эту слабость; ничего не было.
[indent] Шаг в сторону, кажется, время играло сейчас против неё, потому что словно застыло. Этот воздух вокруг, он всегда был таким тяжёлым? Наклоняется к обуви, что небрежно бросила в стороне, ноги, мокрые от «водных процедур» продрогли в ночной прохладе. Аккуратно возвращает деревянные сандалии на положенное место, чувствуя стопами гладкую поверхность, и поправляет юкату, что перекосилась от её взбалмошных действий. Выпрямляется, вытягивая спину, не позволяя тому грузу, что с каждой секундой становился всё неподъёмнее, сломить её.
[indent] – Я не хочу занимать место отца, когда придёт время, - словно в пустоту бросает она, отвечая на его вопрос. С запозданием, но не может отпустить то, что волнует сердце. Чисто, откровенно, без лишних обязательств. Никто не должен слышать этого, потому что это априори неверные [неправильные] слова, но она говорит их, только ему, не позволяя ранее сказать даже самой себе, - Но мой выбор, если он вообще есть, всегда был до скудного ограничен. Хочу или нет – не важно, главное то, что я должна буду сделать. И если вдруг я пойду против всех, - какая-то кривая, болезненная улыбка касается губ, - Тебе придётся устранить помеху в моем лице; и это не должно стать для тебя проблемой – потому что твой выбор, увы, столь же скуден, как и у меня. Хьюга не выбирают, лишь исполняют, будь то главная или же побочная ветвь. Мы ничего не решаем, лишь зависим, от клана; порядков; традиций.
[indent] Лучше бы убил – исполнил её приговор – чтобы облегчить страдания. Не вынесет. Сломается. Уже сломалась…
[indent] Она не потянет его за собой; отстранится, потому что понимает, что собственный эгоизм, разрушающий её сейчас изнутри – заставляющий гореть от этого пламени, просто погубит и её, и его. Выбор так желанной смерти – скрытый на подсознании, это только её слабость, она не должна утащить его за собой, не в ту могилу, что она медленно, но верно рыла для себя сама.
[indent] – Похолодало, - порыв ветра, что развеял волосы, разбросанные в хаотичном порядке, был лучшим тому подтверждением. Она снова смотрит на него, находясь всего в паре шагов, боком, не позволяя себе заглянуть в глаза, и ей уже не хватает его прикосновений, до помутнения в глазах, он смог развить в ней зависимость, желал того или же нет, - Пора возвращаться, должно быть моё отсутствие снова вызовет вопросы - она готова сбежать, быстрее, как можно дальше, прямо сейчас, от него. Оказаться в своей комнате, подальше от чужих глаз, от тех кто так и жаждет сделать из неё непробиваемую оболочку; сопротивляется. И вместе с тем, вернуться обратно в особняк Хьюга значит признать свое поражение. Ни здесь, ни там, ей нигде не было места, и это та истина, что сейчас вынуждает её смириться и принять - она не справляется.

Отредактировано Hyuuga Hinata (2020-03-04 19:10:50)

+1

9

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1184/24432.jpg[/icon]
Треск стекла. Такой очевидный и такой оглушительный, словно он слышит его наяву. Осколки с хрустальным звоном осыпаются в траву, хрустят разбитыми надеждами и укоризненно раскалываются от одного лишь прерывистого дыхания.

Что это!?

Неджи не понимает, только чувствует, как осколки эти впиваются ему в ладони, просыпаются сквозь пальцы и тают словно лед как бы отчаянно он не пытался их поймать. А он пытается, словно это самое важное в его жизни, словно это вообще сама его жизнь. Но эти осколки — уже навсегда, из этих осколков уже не сложить ничего целого, трещины и сколы останутся навечно, как напоминание о том, что выхода нет.

Это обескураживает его настолько, что он едва осознает, что ее ладонь выскальзывает из его руки и он сжимает в кулаке лишь пустоту и прохладный вечерний воздух. Ее больше нет рядом, она отступает, растворяется во тьме и из этой тьмы на него глядит искаженная маска сродни той, что по праздникам используют чтобы отпугнуть беды и злых духов.

Она хочет отпугнуть его? Неджи?
Наверняка, ведь он и правда то самое зло.

Откровенность в их клане - смертельное оружие, настоящий яд, что убивает за сотые доли секунды. Откровенность - слепок личности, отголосок переживаний человека, но не клана. Ты Хьюга и это должно быть твоей личностью, твоей откровенностью и единственным способом твоего бытия. Прежде Хьюга, а лишь после Хината или Неджи, только потом Ханаби или Хиаши. Об этом никогда нельзя забывать, иначе жизнь станет невыносима, иначе сломаешься и не сможешь продолжать двигаться. А ты должен, во имя клана.

Это больно, но куда больнее смотреть, как широко распахнутые двери ее души захлопываются перед ним с оглушительным скрежетом, закрываются на все замки и засовы, так что и щели не остается.

Разум твердит ему отступить, разум говорит, что все правильно, пусть он и не ожидал такого исхода, но судьба сама дала ему еще один шанс, практически вручила в руки невероятный подарок. Сейчас он может уйти и она больше никогда не посмотрит на него так, как смотрела прежде. В ее глазах больше не будет тепла, они будут холоднее поверхности луны, ледяными, как чистейший лед и он будет счастлив. ОН. БУДЕТ. СЧАСТЛИВ. Потому что так правильно, так должно, так будет лучше всего.
Но от чего тогда сердце пропускает удар и неиллюзорно истекает кровью. Почему тогда он стискивает зубы так, что они крошатся друг о друга и все его нутро вопит от ужаса и осознания фатальности происходящего. Это финал. Конец. Неожиданный, травматичный, неотвратимый и тот, который нельзя будет переиграть.

Это неправильно, — твердит себе Неджи, — Это ошибка! Все должно было быть не так, она же обещала... От мысленных пощечин самому себе горят щеки, а на ладонях алеют следы от вдавленных в плоть ногтей. Ты узнал, Неджи, ты понял, почему она делает то, что делает и теперь у тебя нет и единого права сомневаться в том, как ты должен поступить. Ты не смеешь быть эгоистом, ты не смеешь рушить ее мечты и планы только потому, что не хочешь отпускать. Ты не смеешь снова и снова ломать ее, пока не определился сам.

Сестра всегда была дорога для Хинаты, как бы не складывались их судьбы. Его принцесса столь самоотверженна и столь сильна духом, что у него не укладывается в голове, почему никто из клана не способен увидеть этого. Почему все они считают ее такой слабой и почему сам Неджи не способен на такую силу духа? Он ведь убивает ее своими сомнениями, ломает раз за разом и сейчас, похоже, сломал окончательно. Зачем, зачем же! Глупый, непоследовательный мальчишка! Зачем отталкиваешь и держишь, зачем пошел за ней, если и сам не знаешь, чего тебе хочется или, напротив, знаешь слишком хорошо, чтобы не понимать какой трагедией это обернется для всех. Для нее. Только для нее. Собственные жизнь или смерть его совершенно не волнуют, он охотно отдаст всего себя ради достижения ее цели. Так ведь будет лучше для Клана Хьюга. Так ведь будет лучше для клана. Она - лучшее для клана. Она - лучшее. Она...

Проклятье.
Она. Его. Проклятье.

И потому он порывисто шагает вперед, словно он привязан к ней прочной леской и теперь, когда она отдаляется, эти нити натягиваются и вызывают боль, грозя вырвать из его тела куски плоти. Он должен позволить сделать это, истечь кровью и даже не у ее ног, но ради нее, ради ее благополучия и ее цели, но не может. И потому он преодолевает расстояние между ними в два шага, потому его руки так властно обвивают ее тонкую талию, и он вновь чувствует ее так близко, что от этого перехватывает дыхание. Но не останавливается даже тогда, когда его ладонь запутывается в ее волосах, вынимает оставшиеся шпильки из замысловатой прически, сжимает их в горсти и отпускает, следит, когда темные волосы тяжелой и гладкой волной обрушиваются на ее плечи и, наверное, умирает.

— Хината-химе, — собственный голос кажется ему больным и отчаянным. Он думал, что уже переступил всякую границу, он верил, что уже зашел так далеко, как только мог, что предал клан и ее в тот момент, когда позволил себе обнять ее, но это оказалось лишь незначительной мелочью, той самой соломинкой, что сломала ему хребет, перебила все кости в его теле и надломила волю окончательно. Он пал. Пал низко и без всякой возможности вернуться к прежнему. От самообмана, от иллюзий, от веры в собственную преданность и службу не осталось и следа. Этого никогда не было. Он никогда не был ей предан, он никогда не был ее стражем, он никогда не был ее орудием, но она была его. До одержимости, до больной, неумолимой, тянущей жилы невозможности отказаться от этого, даже если это тянет ее на дно, даже если это может ее убить. Он проклинал ее, когда склонился ниже и прижался к ее губам собственными. Он призывал священный дух огня сжечь его здесь и сейчас, испепелить его тело и не оставить от него ничего. Он молил этот миг не заканчиваться, потому что прозрел. И прозрение это уничтожило его, разметало душу на сотню клочков, разорвало его самого и Неджи не стало. И эта сила, это озарение оказалось любовью.

+2

10

[icon]https://i.imgur.com/QUrEEi0.jpg[/icon]
[indent] Единственное, что она может [должна] сделать сейчас – это отстраниться, только потому, что это правильно; это то решение, которое оставляет на сердце глубокий шрам. Вынужденное. Необходимое. Не сам ли Неджи требовал от неё этого, отчаянно убеждая, что её чувства – это слабость? В том, что она слаба, Хината никогда не сомневалась, но вот что касалось чувств – не согласится и сейчас. Чувствовать – это нормально; сохраняя человечность, только так можно выжить в мире, полном фальши и обмана, в той реальности, что окружала ежедневно, внутри и вне клана. Она не хотела становиться такой как все – воином без чувств и эмоций, потому что тогда от неё самой не останется абсолютно ничего. Хотеть сохранить часть себя – это не преступление, но только если ты не являешься Хьюга, в её же случае, это самое жёсткое и наказуемое преступление; за которое её впору высечь плетью, получив заслуженное наказание. Отчаянно боролась за свою душу, и в бешеном пламени, что пожирало её, она всё не могла признаться даже себе, что если ей нужно убить свою душу, тогда она не хочет быть Хьюга. Те слова, услышав которые старейшины обязательно возьмут её за шкирку и выкинут за пределы клана; те слова, что вызовут со стороны отца разочарованный взгляд и это его безмолвное осуждение, с которым он заберёт всё, что дорого. Клан Хьюга мог превознести её, но также и сбросить в самое пекло Ада, потому что заслужила. Все только и делали, что осуждали, в то время как она никогда не спешила лезть в чужую жизнь со своим мнением. Все, кроме одного человека. Неджи, кажется, не готов был отпускать её так легко одну. Она не одна, и чувствует это без слов; даже если он отталкивает её; не просто отталкивает, отбрасывает, как что-то ненужное. Это забота, суровая и жесткая, но именно забота. Он всегда был рядом и будет, потому что должен, но что более важно, потому что сам хотел этого – она знает без дополнительных слов – он выражает это в действиях; и всегда до приятного чётко.
[indent] Она не нужна ему, не нужна так, как он нужен ей; Хинате просто нужно смириться с этим, и не ломать его, потому что со своим эгоизмом – она делала именно это. Хотеть что-то – скорее кого-то – так сильно, что это разбивает твой мир на части, и его не склеить, насколько бы сильно не хотелось. Но лично ей никогда не нужен был идеальный – целостный – мир, ей бы хватило всего осколка, если бы это подарило ей так желанное и запретное подношение.
[indent] Не просто его преданность, а его самого…
[indent] «Прости» то и дело вторит сознание, заглушая все прочие мысли, потому что ей жаль, правда жаль, что она не может отпустить его. Но, быть может дело не только в ней? Она отпускает, пытается отпустить, но не выходит. Делает это снова, но всё тот же результат. Неджи жесткий, не привыкший действовать на эмоциях, он умеет быть объективным; но… почему его попытки поставить её на место всегда были настолько неубедительными? Или же это она просто не видела в них настоящего желания избавиться от неё. Впрочем, сейчас она делает очередную попытку; в которой скрыто больше настойчивость, чем обычно – «Прости! Прости! Прости!» – судорожно повторяет себе, словно он сможет услышать её мысли, - «Прости. Но я не могу так больше».
[indent] И извиняется она вовсе не из-за того, что ломает его, а за то, что сейчас отвернулась от него, хотя обещала, что даже если он захочет этого, она не позволит себе сдаться. Защищает, как и он судорожно пытается уберечь её. И в своей защите они делают только хуже, потому что сердце обливается кровью, перекрывая доступ к жизни. Насколько давно мертва её душа? Она умерла во время войны, и сейчас готова была воскреснуть, но Неджи лишь сильнее закапывал её в землю. Безжалостно. И беспощадно. Потому что не хотел ломаться; не хотел разбивать то хрупкое восприятие мира, которое вырисовывал им клан.
[indent] Хината понимает, каждое слово, действие, каждую сказанную фразу, черт подери, потому что она знает, как мыслят Хьюга, как их принуждают мыслить. И насколько бы сильно она не желала, чтобы он был рядом, что бы смотрел на неё ТАК всегда, а не только, как они оказываются наедине, подальше от посторонних глаз. У неё не выходит пробить эту толстую стену, она слишком слаба, чтобы справиться с этим в одиночку; она все ещё слабая девчонка, что цепляется за чувства, и это станет её погибелью. Но она вовсе не страшится; смерть станет ей облегчением, окажет услугу. Погибнуть в таком будоражащем столкновении – должно быть весьма ярко; и столь же больно. И эта та боль, которую она хочет вынести, потому что отчаянно нуждалась в ней.
[indent] Она вычерчивает между ними черту. Потому что это п р а в и л ь н о. Не так ли? Отходит в сторону, желает убежать от этого единения с ним, потому что ещё хотя бы минута, и она потеряет контроль над самообладанием, что оказывается на её лице в виде маски. Но сбежать не удаётся. Не смотрит на него прямо, но даже с боку видит его очертания; видит его взгляд, с которым он прожигает в ней дыру. Но не позволяет себе посмотреть в ответ. Это ведь она сделала шаг от него, слишком глупо будет рушить собственную попытку в самом начале.
[indent] Но шансов у неё не было изначально; это та истина, которую она знает, и благодаря которой ещё живёт. Хината никогда не теряет надежды, потому что это заложено в ней при рождении.
[indent] Но не может не смотреть на него, когда он сокращает расстояние между ними, а ведь она только хотела сделать шаг в сторону, направляясь домой. Удивленно распахивает глаза, не имея даже шанса на то, чтобы сохранить самообладание. Вопросительный взгляд и удивлённое – Неджи? – вырывается из её губ, в то время как его руки властно охватывают её талию; те прикосновения, которые он никогда не позволял себе; он никогда в принципе не позволял себе ничего, что было бы весьма невинным, учитывая их отношения. Лёгкий румянец касается щёк, как она хочет возмутиться – потому что не положено, о чем она только что говорила?
[indent] Забыть, значит забыть… а ты отчаянно не отпускаешь её душу. Спасибо тебе за это!
[indent] Не выходит. И этот мир рушится; тот мир, который она выстроила в своей голове, придумала себе в угоду тому, что зовётся правильным, но не справляется с собственными же фантазиями.
[indent] Его пальцы зарываются в её волосы. Его прикосновения вызывают дрожь, не просто мимолетную, а настолько ощутимую, что она неуверенно отводит взгляд в сторону; не может смотреть, когда он так близко; не хочет смотреть, потому что наверняка утонет, погибнет, умрёт. Потому, когда он властно распоряжается ею, вынимая остатки заколок, напрочь освобождая волосы от тисков, она говорит что-то едва разлечимое себе под нос. Совершенно не знает, как реагировать, а от того яркое желание – оттолкнуть, потому что точно не справится. И на его обращение, это губительное «химе» она в возмущении готова возразить свой протест, отстоять свое имя без этих званий и до странного формальных суффиксов. Просто Хината, принцесс тут вовсе не было, и быть не могло.
[indent] Хината…
[indent] Не успевает.
[indent] Извини, но за это она не станет извиняться, потому что в этом нет её вины. Время словно замирает, потому что Неджи нарушает любые границы, что были между ними. Наклоняется к ней, находясь настолько близко, что она улавливает его аромат – такой родной, близкий, что начинает бешено биться сердце. Оно готово вырваться из грудной клетки, предварительно раздробив ребра. Почему он так близко? Зачем? Не сам ли он вынудил её оставить его, так почему сейчас он…
[indent]- Что ты дела..? – не успевает закончить, потому что её бесцеремонно прервали. И тут накрывает волной, когда её губ касаются чужие губы. Первая реакция – возмущение, как и полагает, она собирает руки в кулаки, в надежде отстоять свою честь, за то, что он позволил себе сорвать с её губ поцелуй. Её первый поцелуй, похищенный так неожиданно! Когда она направляет кулачки в область его груди, чтобы начать колотить по широкой грудной клетке, пальцы податливо разгибаются, и тогда она с силой упирается в него ладошками, всё ещё не теряя надежды оттолкнуть [не хочет, но должна], но руки сами не прилагают достаточно усилий. Делает всё, что в её силах [вовсе не сопротивляется, как ни крути]. Но широко распахнутые от удивления глаза, податливо закрываются, когда она неловко поддаётся вперёд, а её руки крепко сжимают ткань его одежды, ближе к воротнику, и она не просто принимает его поцелуй, но и отвечает на него. Так запретно, а от того желаннее всего на свете, потому что это желание вырывается прямиком из её души. И она тянет его к себе; крепко; с силой; боясь, что он прервет это; выбросит её из собственной фантазии, не дав досмотреть до конца так желанную картинку.
[indent] Что она делает? Почему позволяет себе подобное? Она всегда тянула к нему руку, но когда он потянул в ответ, она просто не была к этому готова; ни морально; ни физически. Ей кажется, что она все делает не так как нужно, и даже сейчас, отвечая на поцелуй скованно и сжато, она просто боится, что это игра её сознания; сон, который развеется, стоит ей вновь открыть глаза. Если это и сон, пусть он не закончится никогда, замрет на месте, потому что ей это нужно.
[indent] Уверенный, на удивление настойчивый поцелуй, полный боли и отчаяния. Она чувствует привкус горечи на его губах… неужели он сожалеет о том, что только что сделал? Да, этот поцелуй был полон того безумия, с которым они не смогут справиться, но вот отчаяние… ему тут точно не было места.
[indent] Только посмей попросить у неё прощение за это, и тогда ты обязательно получишь свою порцию того возмущения, что она приготовила специально для тебя. Если сделаешь это, причинишь куда больше боли. Никогда не извиняйся за свои желания и за слабость, которая выражается исключительно в ней. Так быть может это вовсе не слабость, а сила, скрытая от посторонних глаз? Ему, как и ей, просто нужно найти верную – правильную – точку зрения, и тогда они смогут справится с этим.
[indent] Неохотно отрывается от его губ, но вовсе не отстраняется; всё также держит его за ворот, с силой впиваясь пальцами, не позволяя уйти – снова оставить одну. Хината открывает глаза, неизменно встречаясь с его взглядом. Говорит прямо в губы, их разделяет всего пара миллиметров, она не спешит что-то менять, ей нужен он, его обжигающее дыхание; тот напор, который он никогда не проявлял по отношению к ней. Тот огонь, что теперь предательски растекается по телу, вызывая зудящую боль на сердце, потому что он снова оттолкнет её, она это знает.
[indent] – Ненавидишь меня за это? – вместо привычного смущения, с которым ей стоит отпрянуть в сторону, потому что она до неприличия прилична в своих желаниях, она остаётся слишком близко. Почему он не вызывает того ярого смущения, которое она когда-то давно – в прошлой жизни – испытывала к Наруто? Всё просто, и она это понимает, Неджи тот, кто всегда был рядом, и его присутствие в жизни – это необходимость; зависимость; потребность. Это больше, чем любовь, это гораздо выше того, что она испытывала однажды, настолько, что она до сих пор не может признаться себе, хотя уже поняла, почему своей холодностью он вызывал в ней настолько бурное раздражение. Потому что она хотела чего угодно, кроме равнодушия, к которому их обязывал клан. Безответно любить кого-то это так знакомо, до боли, до отчаяние, до безумия, с которым она вновь впадет в отчаянное безразличие; к миру, к себе, ко всем остальным.
[indent] Её губ касается невесомая улыбка, которая отражается лишь в уголках губ, и в ней скрыто настолько много боли, что может разглядеть даже слепец, но тот, кто знает ее, сможет увидеть искреннее счастье, не напускное, а то, что отсвечивает с её умершего сердца.
[indent] - Я погибаю вовсе не из-за тебя, - всё ещё слишком близко, не хочет отстранятся, не может, и не спешит. Чувствует его дыхание, едва касаясь его губ, потому что шепчет прямо в них, - Я погибаю из-за твоего отсутствия; ты нужен мне и ты это знаешь. Отталкиваешь, желая уберечь, но делаешь только больнее. Возможно для всех них… – старейшин, всех прочих, кто осуждает её, -… это прихоть, но для меня это необходимость, Неджи. Потому что я…, - пауза, всего мгновение, потому что знает, что это обязательно всё изменит, но всё уже изменилось, поэтому она не станет скрываться, как делала это прежде, -… люблю тебя… - и этот взгляд, в котором ещё жива надежда; который оживляет её мёртвое сердце; позволяет снова чувствовать.
[indent] Пропала, потому что сердце бешено стучит в груди, вызывая яркий румянец на щеках; заставляя чувствовать одно яркое чувство, что переполняет изнутри, затмевая всё остальное. Нет, боль была, но вместе с тем она перестала её ощущать, потому что важно сейчас совсем другое. Она правда сказала это, а не просто подумала? Признание, как для него, так и для самой себя; хотя не была глупой, и давно поняла это, просто не давала себе повода признаться в этом.
[indent] И стоит сказать извини за то, что она взваливает на тебя эту ношу, но, быть может, вместе вы сможете её вынести; справиться с этим? Иначе одна она и вправду сломается под этим натиском.
[indent] И маска с её лица пала, безжалостно разбившись на тысячи осколков. Их не нужно склеивать, потому что она обязательно изрежет всё лицо, до неузнаваемости, до боли, до того, что она перестанет после узнавать себя в отражении.

Отредактировано Hyuuga Hinata (2020-03-07 10:05:04)

+1

11

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1184/24432.jpg[/icon]

Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою:
ибо крепка, как смерть, любовь;

Когда падаешь в бездну, стоит закрыть глаза и раскинуть руки, не тратя это время на бессмысленные попытки зацепиться за что-то, замедлить падение или прервать то, что уже нельзя остановить. Лучше наслаждаться свободным падением, ощутить тот восторг и ту безграничную свободу, ради которых, быть может, и стоило шагнуть с отвесного обрыва, не жалея о том, что расплатой будут ждущие тебя на дне острые камни.

Губы Хинаты мягкие, податливые и кажутся ему самой жизнью, такой необходимой и такой яркой, от которой в стылой и скованной правилами груди расцветает солнце. Теперь, коснувшись их, ощутив их трепет под своими, ощутив тепло ее тела, он больше не сможет отказаться от них, от нее, сам разрушая себя, мучая и ввергая их обоих в пучину, из которой нет и не будет возврата. Он знает это, всегда знал. И от того этот миг обладания так сладостен и так невыносим, что из его горла почти исторгается болезненный стон, словно бы боль душевная становится физической.

Он ждет, что вот сейчас она оттолкнет его, отвергнет, быть может влепит ему гневную пощечину и он отступит покорно, как побитый пес с глазами голодного волка. Потому что теперь он ее не отдаст, потому что она — его, и куда бы она не пошла, он будет следовать за ней молчаливой тенью. Даже если она больше никогда не подпустит его к себе, даже если в глазах ее будет только отвращение он уже не сможет остановиться. Пусть в эту секунду он будет счастлив, пусть этот миг принесет ему избавление, даже если следующий навсегда разрушит всю его жизнь.

Но реальность оказывается куда хуже, чем все его представления. Реальность уничтожает все его существо ее ответным поцелуем, ее настойчивыми руками, что тянут его ближе, поощряют сжимать в объятиях крепче и целовать так отчаянно, будто бы поцелуи заменяют ему кислород.

В ее глазах — отражение его собственной обреченной уверенности в том, что это было неизбежно. Они оба сопротивлялись недостаточно, оба попустительствовали тому, что происходит и не пытались остановиться. В любой другой ситуации это было бы правильно и закономерно, ведь они всегда были рядом, с самого рождения он был предназначен ей, а она – ему, все твердили об этом, и они всегда это знали, словно бы это знание было прописано в самых генах. Словно в каждом поколении должны быть двое, что разделены кланом, но кланом же и стянуты в единое целое. Как отец Хинаты и его собственный отец, как многие поколения до них, будто бы сам их клан строится на этой боли разделенной пополам души. Вечно далекие и вечно близкие, навсегда разделенные и навсегда вместе. Может ли быть, что это – нормально? Может ли быть, что они не первые пришли к этому? В их клане не было песен о запретной любви, лишь о долге и величии, но значило ли, что и любви — не было?

Она так близко, что он может видеть вкрапления серебра в ее лунных глазах, может пересчитать тени, что отбрасывают ее ресницы на чуть заалевшие щеки и уловить ее запах, знакомый и привычный, что всегда был с ним и подле него, даже если он давно перестал его замечать.

— Да, — признание дается ему легко теперь, когда все преграды сметены и ничто его не сдерживает, — Я ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты позволяешь причинять себе боль. За то, что в твоем сердце есть место для меня после всего… — широкая ладонь невесомо проходится по чуть выступающим ребрам, что не раз были сломаны его собственной рукой, без всякой жалости и снисхождения.
Проклятая, что же она делает. Как же легко она единственная способна разрушить его покой, его уверенность, его мир и его самого. Его заклинило в петле этого безграничного отчаяния, перекрытого не менее безграничным счастьем от этой взаимности, кажется, незаслуженной.

Но даже здесь его настигают сомнения, скребущий душу зверь, что твердит: это.не.любовь. Она не любит, она заблуждается от одиночества, от той боли, что привыкла испытывать и его внимание лишь сбило ее с толку. Быть может таков ее незримый протест к миру, к старейшинам, желание доказать, что в ней есть что-то большее, чем принцесса клана, чем та, на кого все и всегда смотрят косо, кроме него. Она просто запуталась, она… В его глазах всегда были лишь две эмоции: безграничная ненависть и безграничная же любовь, пусть он умело скрывал второе. Но даже если так, разве для него имеет значение откуда взялись ее ответные чувства, даже если это и минутное помутнение рассудка, он вовсе не рассчитывал на взаимность и потом желает взять сполна все, что ему отдадут, даже если назавтра она проклянет его.

Он сам усложнил и без того непростую ситуацию, стянул узел так, что уже не распутать, только разрубить и отчего-то это приносит облегчение здесь и сейчас. Здесь и сейчас он может взять ее руку в свою и поднести к губам, целуя почти невесомо, он может смотреть на нее открыто, не оглядываясь на чужие взгляды. Здесь и сейчас он может признаться себе (и ей) в своей любви.

— Чего ты хочешь от меня, Хината? —Повторяет он тот вопрос, что задавал прежде, но уже без отчаяния. Он спрашивает ее о ее желаниях, потому что сейчас готов исполнить любую ее прихоть. — Моя любовь принадлежит тебе, моя воля принадлежит тебе и мое тело — тоже. Что бы ты не сказала, я сделаю это. А потому…— В его глазах, направленных прямо на нее, разгорается огонь, — Повели мне не оставлять тебя, если твои чувства — правдивы. Прикажи это мне, чтобы я не мог нарушить приказа.

+1

12

[icon]https://i.imgur.com/QUrEEi0.jpg[/icon]
[indent] Его прикосновения, невесомые, едва уловимые, заставляют теряться в собственных иллюзиях. Поддаваться им, чуть прогибаясь на встречу его ладони, что касается рёбер. Словно мира вокруг вовсе не существовало. Словно не было клана Хьюга, и ей позволено было при этом сбросить груз ответственности с плеч. Из-за собственных желаний, действий, слабостей – всё это становилось причиной для её падения, но вместо того, чтобы жаловаться, она улыбается – потому что давно готова была пасть. Это нормально, что даже через одежду она чувствует тепло его прикосновений? Он ненавидит её далеко не за то, что она с улыбкой на лице принимает ту боль, что предначертана только ей, просто не осознает это до конца. Он ненавидит её только за то, что она отчаянно ломает его верную картину мира, за то, что позволяет прикасаться к себе, когда ей впору выстроить между ними высокую и холодную стену. Не может. Не хочет. Не будет. Пусть он ненавидит её, но она впервые в жизни не будет скрывать то, что таится внутри, не от него, не рядом с ним. Она может обманывать кого угодно, в том числе и саму себя, но никогда не смела врать ему. Ей не больно. Никогда не было больно по-настоящему. Ни тогда, когда он с силой хватал её за руку, ни тогда, когда ломал ребра и разрывал внутренние органы, ни тогда, когда выбивал мягкость во время тренировок. Она сильная, достаточно сильная, чтобы вынести эту боль и чтобы она перестала ощущаться на теле. Ему не удастся отпугнуть её, уже пробовал, ничего ведь не вышло.
[indent] Он ненавидит её, всегда будет ненавидеть, из-за того положения, в котором они находятся, и потому что она не может идти по предначертанной дороге прямо, не сворачивая. Слишком долго она шла покорно, опустив взгляд в землю, сминая пальцы от волнения и краснея от собственного смущения за свои же желания. Она не сможет вечно прятаться, даже если это и будет значить её спасение, это не её путь. Стоит сказать спасибо Наруто за то, что позволил пережить однажды, и забрал со своей смертью ту часть Хинаты, что делала её слабой. Его смерть заставила её повзрослеть в одночасье, забыв привычно радужную картину мира. Этот мир не идеален. Далеко не так хорош, как она верила ранее, но от того он так прекрасен, за свое искажение и многогранность. Хината не будет идти по правильному пути, она пойдёт по тому, что изберет сама. И она делает свой выбор, когда позволяет ему прижать её к себе, дотронуться до волос и поцеловать её. Она не просто поддаётся чужому влиянию, она настойчиво не позволяет отпустить себя, когда ответно притягивает к себе; когда чувствует его дыхание на своей коже.
[indent] Пускай он ненавидит её, и эта ненависть будет так же сильна, как её любовь. Это два настолько близких по силе чувства, что она готова доказать ему, что он ошибается, это вовсе не ненависть скрыта в нем, это то, что позволило ему завладеть ею.
[indent] Только не делай это снова – не перекладывай на неё ответственность за собственные желания – не заставляй её принуждать тебя, чтобы ты мог поверить в реальность собственных чувств. Ей не справится с этим в одиночку, уже пыталась – не вышло.
[indent] Её рука оказывается в его руке, он оставляет на ней поцелуи, мягко, но вместе с тем требовательно, жар, которым он обжигает холодную кожу, заставляет тело тут же согреться. Ей одной сейчас нечем дышать? На его слова так и хочется ответить неправильно, поддавшись его соблазну. Приказать, чтобы он никогда больше не смел отводить от неё взгляда, был рядом, потому что она не справится, но вместе с этим, она не может сделать этого. Смущение, скрытое в румянце на щеках, не заставит её вновь бежать прочь; она больше не пугливая пташка, что пытается упорхнуть при любой возможности.
[indent] Качает головой, когда улыбка покидает её лицо. Приподнимается на носочки, пытаясь сократить разницу в росте, поддаётся вперёд и прижимается к нему всем телом, отчётливо слыша, как громко бьётся чужое сердце.
[indent] – Только потому, что мои чувства правдивы, - её взгляд направлен прямо на него, но не в глаза, выше, она цепляется им за повязку, что скрывает метку, неизменный признак подчинения. Клан Хьюга не имел никакого отношения к этому разговору, клан не должен был мешать им сейчас, и не станет, - Я не могу сделать этого, - приказать? Извольте! Он это что серьёзно что ли? – Иначе после я забуду, что они реальны – настолько - что больше нет места ничему другому; и никогда не будет.
[indent] Главная и побочная ветвь – это всегда было сложно. Их близкие отношения – это не правильно, по мнению старейшин и всех прочих, но не её собственному. Их растили вместе, когда отец Неджи был жив, они всегда были вместе; даже после его смерти. Их отношения всегда были на грани, даже когда он отчаянно ненавидел её за слабость, которой она позорила главную ветвь. Тем более после, когда он позволил ей приблизиться к нему. И эту грань они наконец-то нарушили. Ей одной кажется, что эти чувства – единственное правильное и закономерное, что вообще может быть между ними? Неджи всегда рядом, он строг и добр с ней в равной мере, он поддерживает её, и старается уберечь, при этом не даёт спуску, как и подобает. Он тот, чьё присутствие вызывает спокойствие, единственный, кто теперь вызывает её улыбку и заставляет испытывать столь яркую боль. Он тот, кто проявляет эмоции на её мёртвом сердце – и то, что оно вновь начало стучать – признак того, что эти чувства она себе не придумала. Она не ошибается, потому что хорошо знает, что любовь, пускай и такая неправильная, поселившаяся на сердце, никогда не отпустит из своей власти; как не старайся – не выйдет забыть. Она и не хочет забывать это чувство…
[indent] – И  раньше, - когда он уже задавал ей этот вопрос, - И сейчас, я хочу только одного…, - свободная рука словно сама тянется выше – к повязке – её пальцы мягко касаются лба Неджи, и она замирает, словно боится, что следующим своим действием отпугнет его, заставит отшатнуться от себя, как от прокаженной. А после пальцы уверенно стягивают повязку, обнажая то, что он вынужден скрывать от посторонних глаз, как нечто весьма позорное, - Я хочу, чтобы ты был свободен, хотя бы рядом со мной не ощущал давления, что оказывает на тебя клан, - стянутая повязка оказывается между пальцев, в то время, как она мягко скользит по метке пальцами, а на её лице отражается та серьёзность, с которой она готова пойти против всех, если это потребуется.
[indent] Эта метка такая реальная… она бы отдала все, чтобы перенять хотя бы часть той боли, что он испытывает из-за её влияния. И как бы ей сильно не хотелось приказать ему – быть рядом, поддавшись собственной прихоти, она никогда не сделает этого, потому что это неизменно всё испортит.
[indent] – Приказать говоришь? – эгоистично с его стороны бросить её в эту пропасть без шанса схватиться за выступ. Она убирает пальцы с его лба, и теперь смотрит прямо в глаза, не позволяя себе увести взгляда,  на лице отражается обида, которая вызвана его просьбой, - Ты никогда не оставишь меня, - она это знает, и он тоже, - И вовсе не из-за моего п р и к а з а – только потому, что сам не сможешь сделать этого, как не могу и я… Ты можешь ненавидеть меня сколько хочешь, за мои слабости, мои желания, за то, что я эгоистично нарушаю то, что должна контролировать, но это не изменит того, что я чувствую! – она не позволит ему убедить её, что всё это нереально. Реально, как никогда прежде, и в этом не было ни капли фальши и самообмана, просто стоило это принять, как факт, - Сомневаешься в моих словах…?

Отредактировано Hyuuga Hinata (2020-03-14 04:54:13)

+1

13

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1184/24432.jpg[/icon]

Perfect - Ed Sheeran

Воздух переполнен откровениями и им становится сложно дышать. Неджи вдыхает его — колкий и болезненный — чувствует, как ему режет и рвет грудь, растаскивает ребра и обнажает самое нутро. Кажется, что слишком громкий вздох или слишком громкий звук нарушат эту призрачную красоту, что соткала между ними ночь. Это хуже, чем нагота, тяжелее, чем глубокая рана, невыносимее, чем собственная беспомощность и от того его ломает настолько, что ладони начинают дрожать.

Он пытается, но она не поддается, не желает сделать и шага назад, чтобы дать ему хотя бы долю почвы под ногами. Он говорил, что она сильная, что сила ее духа способна уничтожить и его и весь клан, а теперь он видит тому наглядное подтверждение. Но готова ли она к тому, чего так сильно жаждет? Готова ли к последствиям, что наступят, когда она сорвет с него все сдерживающие его принципы? Разве может она помыслить о глубине той жажды и того желания, что кроется в его душе. Он и не думал, что они так велики, он не мог и представить себе, что когда-нибудь заглянет в эти океанские глубины, темные, мрачные, полные ужасающих тварей и совершенно бездонные. Он не подозревал о них, скрывая их за саваном долга, необходимости, братской заботы и трепета. Глупец, как эти чувства можно было спутать с братскими? Как эту иссушающую жажду можно назвать заботой?

Неджи страшно самого себя, он ужасается все нарастающему голоду, понимая, что теперь ему всегда будет мало того, что есть и единственно может быть между ними. Как же теперь он будет тушить свой алчущий взгляд в присутствии старейшин? Как сможет находиться от нее хотя бы чуть дальше, чем теперь? Как удержится от прикосновения? Даже сейчас к ее тонким и хрупким пальцам прижимаются его горячие губы, но он едва сдерживается, чтобы не впиться в них с большим жаром.

Она права. Он бежит от себя и от нее так упорно, что это уже кажется фальшью даже ему самому. Ее пальцы касаются его лба, и он готов отпрянуть назад, но не двигается, словно завороженный, позволяя ей снять последнюю преграду, обнажить всю его суть перед ее пристальным и пытливым взглядом. Он смотрит ей в лицо и лихорадочно ищет сомнение и страх. На секунду вены вокруг его глаз вздуваются и тут же опадают. Он и без бьякугана знает, что она не лжет, что она уверена и не испытывает и доли сомнения в том, что говорит. В ее глазах — сплошная искренность и безграничная затаенная печаль, словно бы она знает, что он оттолкнет ее, уверена в этом, убеждена и уже готова к тому, что боль снова захлестнет все ее существо.

— Ты не знаешь, о чем просишь меня, Хината — от тяжелого выдоха его грудь ходит ходуном, а напряжение в плечах становится почти ощутимо. Обращаться к ней по имени оказывается слишком, легко, но прежде он запрещал себе подобное даже в мыслях, неизменно прибавляя к ее имени уважительный суффикс,  — Только мысли о клане держат меня сейчас, только отчетливое знание о том, что нас разделяет, позволяет мне сдержаться и не сделать того, что мне хочется, — его тон низкий и почти угрожающий, но пальцы, что в ответ прикасаются к ее щекам скользят по коже едва заметно, — Я захочу, чтобы ты была только моей, не захочу делить тебя ни с кем, оступлюсь, не услежу и позволю им узнать о том, что случилось сейчас. Они не простят тебя, Хината.

Ему хочется убить себя за это, раствориться в ее выдохе, осесть у ног каплями росы — стать кем-то или чем-то, что может порадовать ее, вместо того, чтобы причинить боль. Но это невозможно. Его любовь к ней — это уже боль. Гулкая, безнадежная, обреченная еще тогда, когда она возникла, потому что им никогда не перестать быть Хьюга. Он думает о том, что мог бы уйти вместе с ней из деревни. Возможно, как Цунадэ-сама когда-то, он даже готов стать нукэнином, бросить все это и увести ее как можно дальше и, наверное, он сделал бы именно так, если бы не был уверен в том, что это- не ее судьба. Ее судьба сделать клан лучше, повести его новым путем, отыскать эту тропинку и указать ее другим.

И их не оставят в покое. Никогда. Деревня, быть может, простит им их уход, но Хьюга не забудут никогда, равно как и те, кто захотят получить ее глаза теперь, когда за ней не стоит весь клан, когда за ее спиной один только Неджи. Вечно.

— Не сомневаюсь, — обреченно повторяет он ее слова, надеясь стереть с ее лица отголоски этой обиды. — Все так, как ты говоришь. Мне никогда тебя не покинуть. Но ты обрекаешь себя на судьбу худшую, чем можешь себе представить, — Он касается ее лба кончиками пальцев и не может даже вообразить, чтобы его запятнала проклятая метка. Но если она оступится, они могут сделать это, как сделали с его отцом. Он не позволит ей испытать эту боль. — Ты готова на это ради меня? Зная, как высока плата за то, что мы позволим себе эту любовь? — Эта надежда в его словах, отравленная, едкая, больная. Он хочет услышать от нее "да". В самом деле, он не может быть равнодушен к ней, как бы не пытался. Не мог никогда. Она как сирена, ее речи сладки и завлекательны, в ее взгляде нет дна и он падает в эту разверстую пропасть добровольно, желает поддаться ее речам, забыть обо всем, но не может. Кощунственно, но сейчас и в эту секунду Клан не волнует его так, как она. Как поцелуи, что он может вновь и вновь срывать с ее губ, пока эта ночь не закончится, он может обнимать ее, утыкаться носом в ее волосы и обещать себе, что отпустит ее, когда занимающийся над рекой рассвет распуститься алым цветком, чтобы назавтра помнить все, но не позволять эмоциям прорваться сквозь его маску.

+1

14

[icon]https://i.imgur.com/QUrEEi0.jpg[/icon]
[indent] Клан. Клан. Клан. И каждый раз всё упирается именно в клан!
[indent] Прогибает-ломает-убивает; делает всё, но только не сохраняет то, что хочется оставить [она отчаянно хватается за свою душу - её остатки - но пока держит лишь за тонкие нити, что готовы оборваться в любой момент].
[indent]Клан. Был. Есть. И всегда будет. Хьюга не дано выбирать; ей не дано выбирать, потому что выбор был сделан при её рождении, без неё самой. У неё был шанс отказаться от той ноши, что обязательно сломит её в итоге, но она этого не сделала [эгоистичное «а стоило бы» ухмылкой отражается в сознании]. Ни в угоду собственного эга, а во благо того, во что верит. Ей кажется, что она должна держать в своих руках эту власть - ту стихию, что никогда не подчинится одному человеку. Ей хочется, чтобы Хьюга процветали - но даже сейчас она не согласна с их политикой; настолько, что готова бороться за то, в чем уверенна. То, что их правила и традиции упираются в древние устои - лишь приведет к краху, не потому, что это старо, а потому, что неизменно разрушает их, буквально изнутри. Неужели она одна понимает это? Но ей не хватит жесткости, чтобы взять всё в свои руки, чтобы её услышали.
[indent] Не хочет. Не может. Но... должна; и это то, что душит незримыми руками, особенно сейчас. Возможно, для лучшего будущего клана ей и стоило отказаться от той роли, что была уготована, потому что она совершенно не походит на Хьюга - ни внешне [не считая глаз, темных волос и привычного образа, нужно смотреть глубже, чтобы понять], ни внутренне.
[indent] Клан всегда будет на первом месте - ни считаясь с эмоциями, чувствами, воспоминаниями, потребностями, ни с чем, что было ей важно. Но сейчас клана не существовало; она ни принцесса, ни наследница - если будет угодно, ни Хьюга. Так проще, так легче и она позволяет себе сбросить ту маску, которую вынуждена носить ежедневно. Для Хинаты - искренней, верящей, той, что всегда отдавалась чувствам сполна - сложно сохранять отстраненность, которой от неё требовал каждый. Требовал и он, желая защитить. Сейчас она просто Хината и наконец-то в их отношениях пропадает уважительный суффикс, что резал прямо по сердцу тонким лезвием. И каждый раз, произнесенное её имя, разливается по душе приятным теплом. Спасибо; ты ведь понимаешь, что из её речи навсегда пропадет приевшееся тебе «нии-сан»?. Не сможет называть его братом, потому что сейчас она жаждет его близости ни как брата. Её тянет к мужчине, что всегда был для неё защитой, той стеной, что оберегала от целого мира. Неджи всегда был рядом, настолько привыкла к нему, что он единственный мужчина, рядом с которым она ощущает себя настолько комфортно и спокойно; без привычного смущения и смятения, от которого готова потерять сознание.
[indent] - Не простят, - кивает в ответ, без улыбки, без грусти, с непривычным безразличием, потому что это весьма очевидно, - Но разве хоть какое-либо моё действие вызывало у них одобрение по отношению ко мне? Мне не привыкать разбиваться о их суровые взгляды, им не привыкать смирять меня ими. Возможно, так просто должно быть. Но это не вызов, который я брошу в их сторону, это то, о чем они никогда не узнают, потому что это их не касается, - со временем она и вправду привыкла к такому отношению, научилась принимать его стойко, потому что иначе бы давно сломалась. Да, она знает, что ждет её за привычное проявление чувств. За то, что позволила себе и ему. За то, что сломила крепкую стену между ними в угоду собственной слабости. Ей стыдно, но вовсе не за правдивость своих слов, ей стыдно, что она ничего не может поделать с тем, что неизменно держит их под контролем. За то, что клан определяет их жизнь, а не они сами. Ей до одури стыдно, что Хьюга могут довольствоваться таким скудным набором эмоций, от которых не продохнуть. Как сложно то, слишком.
[indent] Он активирует бьякуган, она замечает, как на доли секунды вокруг его глаз вздуваются вены. Неужели ему всё еще нужно смотреть на неё с помощью них, чтобы увидеть правду? Он давно уже научился различать её жесты, эмоции, её саму, он просто этого не знает, но давно умеет. Она скидывает с него оковы, позволяя ему действовать свободно хотя бы рядом с ней - давно позволяла - но он только сейчас услышал её. Пробудился от долгого сна и она вместе с ним. Неджи невесомо касается пальцами её лба, она забывает как дышать, потому что с мягкими прикосновениями, словно дыхание смерти оставило на её лбу поцелуй. Вдох. Выдох. И снова...
[indent] Клан. Клан. Снова к л а н.
[indent] «Ты ведь не простишь мне, если я отвечу искренне?» - она готова, она осознает это настолько, что совершенно не боится этого - больнее точно не будет; куда уж там. Руки начинают дрожать, невольно, словно она не может контролировать тело. Будто кто-то со стороны наблюдает за ними - смутное ощущение, что целый мир сморит на них со стороны. Как жаль, что ей всё равно, именно сейчас, то кто-то сможет подумать или хотя бы попытаться упрекнуть. Беспечно, но она не прервет это, даже если кто-то окажется рядом. Руки сжимаются в кулак - она не позволит клану вновь всё разрушить. Только не это хрупкое чувство, что огрубело с годами, но было всё таким же прекрасным.
[indent] - Ты же знаешь ответ, не так ли? - рука ложится на его грудную клетку, она слышит, как бьется его сердце - так отчаянно пытается раздробить ребра, что вот-вот у него это выйдет. Она не может этого допустить. Пальчики крепко сжимают ткань в районе сердца, а она не выпускает его из пленения своих глаз, - Я знаю, что стоит этому дню завершиться, как только наступит завтра, ты вновь оттолкнешь меня, - усмешка, странная, непонятная, полная неприятной боли, что наполняет её, словно яд. Она выпускает ткань одежды из хватки и чуть поддается вперед, встает на носочки и оказывается губами у его уха. Тихо, только для него, не позволяет никому постороннему, услышать её слов, говорит.
[indent]  - Завтра..., - мягкая улыбка, невесомая, искренняя, - Я дам тебе ответ завтра, если ты не забудешь своё обещание - не оставлять, - нет, тут же качает головой, - Не отталкивать меня. Снова, - вкладывает в его руку повязку, которую бесцеремонно сняла, обнажив то, что он скрывал, как и полагает. И тут же отстраняется, с неохотой увеличивая расстояние между ними. Позволяет себе сделать шаг в сторону, с интересом подняв взгляд на небо. Темное, чистое, заполненное лишь россыпью звезд. Было красиво, настолько, что глаза невольно сияли. Но это сияние было заслугой не небес - исключительно его подарок. Чувствовать одновременно безграничную боль, что сжигает изнутри, и это согревающее тепло, что заставляет просто расцветать. Так тяжело, что она дышит с трудом.
[indent] - Небо заполнено звездами, но даже сейчас я не могу поймать хотя бы одну падающую звезду, чтобы загадать желание. Искреннее. Сокровенное. Настолько сильное, что оно обязано будет сбыться, - улыбается, рассматривая небо, ни одной, и вправду, видимо никто не станет ей подкидывать легких путей. Как она сейчас пыталась избежать его пристального взгляда, уводя свой на небо. А после всё таки вновь смотрит на него, он не перестает сжигать её, одним лишь взглядом, попадая в самую цель, аж неловко, - Не смотри так, я всё равно не расскажу своего желания, иначе оно точно не сбудется.
[indent] Наверняка ведь знает и без подсказок, как никак гений своего поколения.
[indent] Хината не хочет, чтобы этот момент заканчивался, но, кажется, еще мгновение, и они обязательно задохнуться от эмоций, что заполнили изнутри - не может дышать полной грудью. Поэтому она бросает им двоим спасательный круг, главное, ухватиться за него быстрее.
[indent] - Нам и вправду пора возвращаться, - её ждал серьезный разговор с отцом, и в лучшем случае, всё ограничится только этим - выслушать наставления, очередную лекцию, что она сделала не так, а после оказаться наедине с собой, чтобы переварить то, что вновь заставило её сердце биться. Хината поворачивается спиной, в направлении к клану Хьюга, как рука невольно касается губ - она всё еще чувствует теплый поцелуй, что мгновенно отдается ярким румянцем, но вместе с тем вызывает улыбку. Как много «но», однако, ей нет до этого дела. Если в этом полете она разобьется о твердую землю, значит, так было суждено; она пожалеет, если отпустит это чувство, и тогда её душа обязательно умрет, навсегда и окончательно. Не отпустит, до тех пор, пока он сам не оттолкнет её.
[indent] - Спасибо..., - тихо произносит, пока по её губам невесомо скользит собственный пальчик, не позволяя забыть его прикосновения, - За искренность, - которой ей так не хватало. Он слышит, пускай она говорит и тихо, но для него; только для него.
[indent] «Готова» - отвечает сама себе, поднимая взгляд, окидывая его Неджи, когда он оказывается рядом, не позволяя ему прочитать собственные мысли - «Я готова. Но... позволишь ли ты мне самой сделать этот выбор - единственный верный?». Ответ на его вопрос уже есть, ему лишь только бы не упустить его, и получить, когда придет время.

Отредактировано Hyuuga Hinata (2020-03-18 19:21:52)

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » Ты моя гибель или мой рай?