body { background-image: url("..."); }

body { background-color: #acacac; } #pun { background-color: #d3d3d3; } #pun_wrap #pun #pun-viewtopic #pun-main {background-color: #d3d3d3;} .punbb .code-box { background-color: #c8c8c8 } .punbb .quote-box { background-color: #c8c8c8 } .quote-box blockquote .quote-box { background-color: #b7b7b7 } ::-webkit-scrollbar { width: 8px; } ::-webkit-scrollbar-track { background-color: #7a7a7a; } ::-webkit-scrollbar-thumb { background-color: #5e358c; }

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » давно пора


давно пора

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Неджи давно хотел задать Ли один вопрос.
Может быть сейчас самое время.

Поговорить.
Извиниться.
Понять.

http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1184/t265432.jpg

+2

2

[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1184/890143.jpg[/icon]

Навещать кого-то в больнице Неджи в диковинку, как и в целом испытывать что-то сродни беспокойству и даже необъяснимому волнению от того, каким сочтут этот непривычный с его стороны жест. Нет, в совершенной холодности и неумении общаться с товарищами по команде Неджи обвинить нельзя, он делает все четко, словно бы следует написанным инструкциям по совместной работе шиноби, но этим и ограничивается, не позволяя себе излишней откровенности или привязанности сверх необходимого минимума. Сказывалось и суровое воспитание клана, требовавшего привязанностей сугубо в собственных стенах и сугубо к традициям и величию своей крови. Хьюга, что ставит кого-то вне Хьюга выше — попросту не имеет права носить собственную фамилию. Таков неизбежный, хоть и жестокий закон. Разумеется, он доверяет и Ли и Тен-Тен, испытывает уважение к Гай-сенсею и без раздумий встанет между ними и летящим из темноты кунаем, но всему этому поразительно далеко до настоящей близости.

А сейчас в его собственной душе слишком много надломов чтобы прежняя картина мира, дававшая ему под ногами твердую почву, могла таковой и оставаться. Откровенно говоря, Неджи растерян и выбит из колеи как собственным поражением от рук Наруто, так и тем откровением, которые на его плечи обрушил Хиаши-сама.  На деле это не кажется такой уж большой проблемой: проиграл — стань сильнее и борись, узнал правду — переживи ее. Простой закон простого мира шиноби, а Неджи вовсе не маленькая девочка, чтобы упорно отрицать то, что ему открылось и прятать лицо в подушку. Вот только это был проигрыш неудачнику, вот только это было знание о том, что отец обрек его на одиночество добровольно и все убеждения Неджи как-то слишком уж легко и непринужденно осыпались в пыль у его ног, оставляя его задаваться одним простым вопросом: в чем я был неправ?

Выходило, что во всем и, прежде всего в том, как и каким образом он вел себя с Ли.

Несмотря на определенное внешнее бесстрастие и извечное спокойствие, интенсивность переживаемых Неджи эмоций была достаточно велика, чтобы каждое их выражение сопровождалось прямотой и искренностью, что часто были болезненны как для окружающих, так и для него самого. И вот теперь там, где прежде была лишь железная убежденность в своей правоте, осталось лишь чувство вины и ощущение собственной слепоты. Да, показать неверность его собственных представлений о мире ему смог бой с Наруто, но ведь перед глазами всегда был куда более красочный и показательный пример, который Неджи с незаслуженным пренебрежением отвергал.

Самому себе Хьюга мог признаться откровенно — Гаару он бы не победил и прежде всего исходя из собственного убеждения, согласно которому сортировал людей по категориям и силе, выбрасывая из уравнения человеческую личность: упорство, стремление и желания.
Чтобы прийти к мысли о необходимости навестить Ли, Неджи потребовалась неделя, а после еще пять долгих дней чтобы прийти к нему в палату, даже если ноги сами несли его туда, где восстанавливался после ранений его товарищ. В свое оправдание Хьюга мог бы сказать, что все это время он пытался найти себя среди новых представлений о мире вокруг и себе в частности, но оправданиям здесь было не место и пришлось бы банально признаться, что Неджи боялся того нового разворота, который теперь принимало его отношение к людям вокруг начиная с Хинаты и заканчивая Наруто и Ли.

Привычную одинокую надменность, что неизменно вставала стеной между ним и прочими не так-то легко переступить, научиться разговаривать придется заново, как и протягивать руку для рукопожатия. Но Ли всегда был отзывчив и добр и Неджи надеялся… Малодушно, эгоистично, совершенно бездарно надеялся на то, что после его слов Ли просто хлопнет его по плечу и радостно улыбнется, сообщив Хьюга что вовсе не держит на него зла. Но это было бы неправильно, Неджи не должен сваливать своих проблем на чужую сердечность, а потому он во что бы то ни стало собирался извиниться обстоятельно и четко, не позволяя снять со своих плеч груз ответственности.

Убедившись, что сегодня у Ли нет посетителей, Неджи медленно, словно к ногам были привязаны пудовые гири, поднялся на нужный этаж и постучал в дверь одиночной палаты, прежде чем войти.

— Здравствуй, Ли, — несколько более официально, чем это необходимо, произнес Неджи, испытывая поразительную неловкость от этой простой фразы. Впрочем, маску внешнего спокойствия не могло нарушить ни одно внутреннее волнение. — Извини, что не навестил раньше, — так и стоя на пороге, Хьюга с усилием перевел взгляд откуда-то с распахнутого окна на черноволосого мальчишку на постели, — Как ты себя чувствуешь?

+1

3

Полтора месяца.

Полтора месяца Ли находится в больнице и  совершенно не знает, что ему делать со своей жизнью. Он чувствует эмоциональную нестабильность и особенно остро – собственную хрупкость,  постыдную уязвимость, от которой, казалось бы, он прошел долгий и успешный путь. Он тренировался так усердно, у него многое получалось, он чувствовал, что, наконец, становится кем-то достойным своей мечты, у него появились верные товарищи и учитель, который верил в него, по-настоящему верил, но, похоже, всему этому пришел безрадостный конец. Осознавать это страшно, больно, обидно. Бой против Гаары Пустынного стал самым серьезным испытанием его пути ниндзя и  он с ним не справился. И это было бы ничего, это было бы нормально, если бы он просто потерпел поражение, сделал бы выводы из своих ошибок и продолжил путь дальше, тренировался бы больше, даже может быть, испытывая благодарность за урок, но, к сожалению, самый первый серьезный бой оказался последним. По крайней мере, так говорят те, кто его лечит. Они шепчутся об этом, жалеют его, их скорбные лица и полные сочувствия взгляды причиняют  такую же боль, как перевязки и физиотерапия. Так говорит и то, что кроме Гай-сенсея, кажется, больше никому не было особого дела до него, теперь уже калеки. Ли отказывается признавать себя таким, но это гордыня, это глупость, это граничит с лицемерием, когда ему приходится переносить большую часть своего веса на костыль и терпеливо хромать. Он и сам не знает, во что теперь верит, поэтому действует импульсивно, согласно перепадам настроения. В пику запретам тренируется до изнеможения. Ходит с понурым видом, не веря в то, что становится лучше. Расцветает робким румянцем от каждого посещения Сакуры-сан и долго смотрит на цветы в его вазе, погружаясь в апатию. Прогнозы ирьенинов не оставляют особых надежд, слова же Гай-сенсея заставляют устыдиться себя и своих малодушных эмоций. Он чувствует себя нестабильно, настроение колеблется от чистого и яркого воодушевления до глухого, тоскливого отчаяния, когда боль вгрызается в плоть и ввинчивается в его голову, словно злобные псы.

Иногда ему снится шелест песка и тогда он вскакивает посреди ночи, жадно ловя воздух. Он будто в персональном чистилище, а не на реабилитации. Внутри - затяжное  смятение, страх и неуверенность, которые только растут от вынужденного бездействия и ограничений. Он не хочет верить тому, что говорят врачи, но и закрыть глаза на собственное перебинтованное тело невозможно. Он будто заключен в бесконечный кошмар, заперт в клетку, и организм предает его раз за разом, парализуя болью, унижая слабостью, когда он предпринимает попытки преодолеть свое состояние. Он хочет выздороветь, стать таким, каким был совсем недавно, отказывается думать о том, что его мечта разбита на осколки его собственных костей, но иногда, поздней ночью или утомительно ранним утром его плечи побеждено опускаются, глаза ничего больше не видят, потому что в них плещется вода. Ли чувствует боль в груди, такую, будто ему снова восемь лет и он раз за разом падает на землю под злой смех своих одноклассников. Будто ему десять, и он  не может преодолеть недостижимый для него минимум – он плох буквально во всем, за что берется. Будто он только выпустился из академии, так и не научившись практически ничему, с трудом набрав проходные баллы, каким-то чудом или от чужой небрежности получив заветный протектор. Дни, когда его решимость проходила окончательную проверку, когда навыки буквально в чем угодно оставляли желать лучшего и он совершал ошибку за ошибкой, просто пытаясь сделать хотя бы  что-нибудь и не быть обузой своей команде. Время, когда его любили сравнить с признанным гением Хьюга как с идеальным антиподом, иронией судьбы записанным в одну с ним команду. И хотя Ли находил это удивительным, отказываясь сдаваться перед лицом бесконечных провалов и пытаясь сдружиться, такое товарищество давалось ему непросто. Упреки в отсутствии «таланта»,  слабости и неумелости не способствовали развитию дружбы, но определенно способствовали в закаливании характера. Ли отказывался поддаваться, отказывался соглашаться с тем презрением, что регулярно изливалось на него. Правда ли он его заслуживает? Разве упорный труд не достоин хотя бы уважения? Он не просит много – дать ему время, дать ему возможность, признать его, поверить в него хотя бы немного!

Он не понимает концепцию «таланта». Что это такое? Он вроде как видит, как это работает, но не может понять принцип, и это так досадно. Сложно осмыслить, каково это, когда все получается как будто само, по наитию? Это ведь то, как работает «талант»? Другие, кажется, в этом уверены.  Ли знает все о «бездарности», он был олицетворением ее, он только и делал, что жил с нею, мирился, веря, что труд все перетрет, что он сможет, что он превзойдет то, что дает этот некий абстрактный «талант».

Потому что это совсем не так работает. За два года в команде Гая Ли хорошо знает, что Неджи не так уж просто дается то, что ему приписывают, как будто оно не имеет к труду никакого отношения. Будто Неджи не работал ради того, чтобы стать таким сильным, какой он есть. Будто они обесценивали его труд и его упорство. Даже сам Неджи, кажется, яростно верит в то, что все дело в его прирожденном таланте, а не в том, как он  с полной самоотдачей посвящает себя порой совершенно беспощадным тренировкам. Неджи будто не видит очевидного, сам для себя он гений, сам для себя он способен на большее и он, конечно, способен, Ли это знает, Тентен это знает, Гай-сенсей это знает. Так что такое талант? Почему даже такому гению, как Хьюга, приходится тяжело работать, чтобы превзойти себя? Почему Ли, признанной бездарности и отсеву выпуска, это не помогает? Он работал больше Неджи, он стремился тренироваться усерднее, дольше, силясь уловить концепцию, наработать навык, он следовал советам наставника, он верил в себя и свой путь, он прошел так далеко, гораздо дальше, чем любой, кто знал его с академии, мог предположить… И все же он здесь. Поломанный, не подлежащий восстановлению. Что, если это была правда - то, что они говорили ему? Что, если то, что говорит Неджи – правда? Ли правда пытается, он вкладывает всю свою силу воли и свой бойцовский дух в страстные тренировки в попытке обмануть судьбу и диагноз, но есть вещи, которые просто не поддаются ему. Ли не боится боли, хотя и живет в ней каждую минуту своей нынешней жизни – бесконечная пытка тянется из его раздробленных костей руки и ноги, с которыми ничего нельзя сделать. Боль и отчаяние заставляют его взгляд тухнуть.

Медсестры и ирьенины запрещают ему заниматься физическими упражнениями, но он не может просто позволить себе лежать. Нерастраченная энергия гудит, зудит, будто ток на высоковольтных проводах. Он может и не верит, но все равно пытается заставить себя поверить, что еще не все закончилось. Он бесконечно благодарен Гай-сенсею за его искреннюю поддержку и уверенность в нем, но дни идут и ему не становится лучше. Тело, конечно, постепенно регенерирует, но это капля в море – его травмы слишком многочисленны и никто не берется за сложные манипуляции, аргументируя тем, что это попросту опасно для его здоровья. Что ему лучше смирится с тем, что его карьера на этом закончена. Должно быть, поэтому его товарищи по команде практически не появляются здесь – кому из них не будет неловко на этой встрече? Он уже не шиноби, им  незачем теперь тратить на него свое время. Может, им страшно. Неджи видел его бой и конечно, он знает, что с ним произошло в подробностях. Наверняка Неджи решил, что больше нет смысла возиться с ним и терпеть его рядом. Он больше не обязан видеть его как товарища и он, конечно, не хочет. Что же до Тентен… Конечно, она приходит иногда с Гай-сенсеем и Ли бесконечно тронут, но это все не то же самое, что было раньше. Его команда разбита и он – осколок, который отлетел слишком далеко.

Ли успокаивает себя тем, что может понять их чувства и старается уважать их решение не видеть его таким, но ему было все равно обидно. Что им, должно быть, не до него, ведь Тентен тоже получила травму в своем противостоянии с Темари, а у Неджи и вовсе был свой бой в финале, к которому ему следовало тщательно готовиться. Ли страстно болел за Неджи, вверяя ему свои надежды на победу, и желал Тентен скорейшего излечения. И безумно тосковал по их голосам, по привычному присутствию рядом, по устоявшейся рутине, которой жила их команда эти два прошедших года. Ли чувствовал себя покинутым и ненужным и это было горько. И стыдно, ведь он поддавался унынию, когда должен был верить и стремиться!

Забавно, но, кажется, Сакура и то больше заинтересована в том, чтобы поддержать его. Сердце Ли щемит от вида белого нарцисса на его прикроватной тумбе. Сакура-сан слишком добра к нему.

Поэтому, когда вдруг раздается стук в дверь – Ли поднимает голову в непритворном удивлении. Прошло чуть больше  недели с финальных боев и последующих черных событий – разве у кого-то сейчас может быть время для посещения? Конечно, это не может быть ни медсестрой, ни врачом – время не для обходов и утомительных занятий с физиотерапевтом. Появившийся на пороге Неджи поразил Ли еще больше, чем сам факт того, что кто-то решил зайти к нему.

−Неджи? Ох, привет! – голос хриплый, неверящий. Он торопливо садится в постели, лелея травмированные конечности, и нервно расправляет одеяло, надеясь выглядеть опрятно и уверенно. Он предпочел бы тут же встать, но такая поспешность явно бы заставила Неджи уйти обратно за порог, а Ли этого очень не хотел. Он был безумно рад видеть своего товарища и соперника, ведь тот не приходил к нему ни разу за все время, что Ли лежал в больнице. И хотя Ли почти уговорил себя не обижаться на это, он все равно чувствовал себя преданным и надеялся, что все дело в том, что Неджи требовалось готовиться к финальному этапу чуунинского экзамена, а не в том, что ему все равно.

− Ты пришел… - поражённый, он почти шепчет себе под нос, не сводя взгляда с застывшего в дверях мальчика. Если уж говорить честно, Ли уже особо и не ждал, что Хьюга действительно сможет его навестить, опасался, что его просто уже списали со счетов и эти мысли, без сомнения, приносили ему страдания долгие недели тупого ожидания. Он тут же поправляется:

− Я рад тебя видеть, Неджи! Заходи, пожалуйста! – он еще прямее садится в постели и нащупывает рукой костыль, планируя выскользнуть из постели, раз уж к нему зашел посетитель. Тем более, что к нему пришел посетитель.

− Ничего страшного, я понимаю, - он отмахивается от извинений, втайне ценя то, что Неджи все же решил их принести. Он действительно переживал о том, что от него могли отречься, что эти два года не сделали их товарищами и друзьями. Для Ли это было так и поэтому он глубоко переживал то, что во время кризиса он оказался один.

− Со мной все хорошо, спасибо.

Несмотря на некоторую чопорную вежливость, которая почему-то накрыла их здесь, Ли надеялся, что Неджи не решит на этом закончить свое посещение. Ему хотелось поговорить, к нему давно никто не заходил, а Неджи тем более, у него было столько вопросов! Что происходит в деревне? Что теперь говорят о новом Хокаге? Что говорят о том, что произошло?

− Сейчас, подожди пожалуйста, - попросил он, откидывая одеяло и аккуратно опуская ноги на пол.
– Я встану и мы сможем выйти на улицу, если ты торопишься.

[icon]https://c.radikal.ru/c30/2005/d1/0328367ff416.jpg[/icon][nick]Rock Lee[/nick]

Отредактировано Hatake Kakashi (2020-05-18 03:43:07)

+2

4

[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1184/890143.jpg[/icon]
Наверное, ему было бы легче, если бы в интонациях Ли послышался укор, а не затаенная радость и какая-то усталая надежда, которая царапает Неджи горло при вздохе как проглоченный кунай. Ему вновь малодушно хочется зацепиться за те предлоги, который темноволосый мальчишка рассыпает перед ним щедрой рукой, очевидно предполагая и заранее подозревая его в поспешности и формальности визита. Хьюга не может винить его за подобную установку - он сделал слишком многое, чтобы Ли имел полное право так считать - но это оказывается для него еще одной не слишком приятной правдой о самом себе.

- Нет, я не... - Неджи осекается, осознавая, что звучит как тот, кто пытается оправдаться и за свой визит и за их прежнее отсутствие. Ему непривычно быть таким растерянным, непривычно лишиться тщательно выстроенной брони из надменности и выпестованного смирения с судьбой, которые он прежде носил как щит. Пора признаться, что это было слабостью, это было его коконом, в котором он просто и банально прятался от всего того, что могло всколыхнуть мирную гладь его внутреннего мира. Неджи не хотел потрясений, и он не хотел идти дальше: утратив однажды, он предпочел завернуться в эту утрату как в непроницаемый плащ и не двигаться вперед, сознательно останавливая себя на одной точке, из которой все виделось простым, ясным и совершенно неизменным.  - Я не тороплюсь, - решительно заканчивает он, напоминая себе о собственной гордости, напоминая, что ему следует держать голову прямо и признавать свои ошибки как мужчине, как шиноби, а не сбегать при малейшем предлоге.

Неджи заходит в палату твердо впечатывая шаг в пол и приближается к постели с сидящим на ней товарищем, скрещивая руки на груди в защитном жесте. Видеть Ли таким... Нет, не больно. Но непривычно, словно в его вечной уверенности и бесшабашности появилась трещина из которой сквозит чем-то горьким, как лекарство. Да весь Ли выглядит осунувшимся, лихорадочным, и будто пропах болезнью и пропитался отчаянием больницы, что совершенно не вяжется в мыслях гения клана Хьюга с тем мальчишкой, что, смеясь, утирал с разбитых в поединке костяшек кровь и вновь вставал в боевую стойку, как бы сильно Хьюга не бил. Наверное, такая картина должна вызвать у Неджи жалость, но этого не происходит, он не будет унижать ни себя, ни тем более Ли жалостью, потому что жалеть можно лишь тех, на ком ты уже поставил крест. И это не Ли. Не для Неджи.

- Я не спешу, - повторяет он очень четко, давая понять, что этот визит не просто минутная встреча, но он действительно пришел к Ли, и что именно раненный товарищ -  единственная цель его визита. - Но мы с тобой пойдем на крышу, я должен сказать тебе кое-что.

Наверное, это очень поспешно, но Неджи не хочет углубляться в пустую болтовню, даже если она важна, он не хочет говорить о деревне, о поединках и Хокаге, когда единственное, что он хочет сказать сейчас: «Нет, Ли, с тобой не все хорошо и мы оба это знаем». Потому что да, Неджи знает, сенсей рассказал им все, потому что это и есть товарищество – делить друг с другом не только радость, но и горе, и потому что он слишком долго отказывал в этом Ли.  Разговор о чем-то другом выглядел бы нелепой и лживой попыткой сделать вид, что все нормально, что ничего такого не случилось и не случалось целых два года, состоящих из непонимания, недомолвок, стен и упорства. Это было бы легко, но это ничего бы не изменило, не разбило бы затянувший все кругом лед и не стало бы ожидаемым катарсисом. Впрочем, Неджи не уверен, кому его слова нужны больше - ему самому или мальчишке, чьи руки тесно стянуты бинтами уже не по доброй воле, но чтобы собрать расколотые на кусочки кости воедино.

Неджи скажет их, даже если это эгоистично с его стороны, даже если он – не тот, от кого Ли хотел бы их услышать.

Пока его сокомандник нащупывает костыли и тщательно рассчитывает нагрузку на поврежденные конечности, Неджи не отводит взгляд как мог бы сделать, позволяя Ли остаться наедине с минутной слабостью и дрожью в руках, не отворачивается и не протягивает ладонь, чтобы помочь ему подняться. Не потому что... Нет, он поднимется сам и Неджи не испытывает в этом ни малейших сомнений, как и в том, что даже сейчас этот человек сумеет преодолеть все четыре лестничных пролета и долгий коридор до выхода.

Хьюга никогда не задумывался о том, как команды подбирались после выпуска из академии, его не интересовало, есть ли у всего причина, есть ли смысл в том, что его поместили в команду слишком уж шумного и активного на его вкус Майто Гая, а одним из его товарищей был тот, кто к моменту выпуска из академии был мало способен на что-либо кроме извечной убежденности в своем будущем успехе; пожалуй, только по-своему тактичная и спокойная Тен-Тен не вызывала у него вопросов. На деле вопросов не вызывал никто, потому что Неджи не было до этого какого-то дела, как не было дела и до того, какую еду он забрасывал в себя в течении дня или с кем разговаривал, если это выходило за рамки привычного круга его мыслей о долге, не свободе и страхе.
Если же вдуматься, то все было не так однозначно и не так безразлично, как ему казалось. Неджи был требователен ко всем и, справедливости ради, был более чем требователен и к себе самому. Коноха слишком легко раздает звание "гения", не скупясь на эпитеты, но не слишком задумываясь об истинном значении этого слова. Сколько их, гениев, было и есть за все время существования деревни скрытого листа? Неджи не знал, но смутно догадывался, что ни одного из названных так не ждала счастливая судьба. На самом деле звание «гения» обязывало и выпивало ничуть не меньше, чем звание «неудачника», о чем Неджи никогда не задумывался - у него попросту не было на это причин. Он никогда и ничего не ждал от таких как Наруто, он не пытался мотивировать или провоцировать их на свершения своими собственными словами, он лишь объяснял им тщетность их собственных попыток. Но на Ли нападал всегда с особой тщательностью, словно бы упорство товарища было для него личным оскорблением. И надеждой. Надеждой на то, что Ли не отступит, несмотря на любые слова Хьюга и переступит границу. А если он преодолеет те рамки, которые судьба расставила по всем сторонам выбранной им дороги, то, быть может, Неджи тоже сумеет это сделать.
Это осознание по-прежнему не давалось ему легко, но это было правдой и теперь ему следовало донести ее до Ли.
Неджи никогда не был многословен, за него успешно говорили поступки, и он всегда был благодарен Ли и Тен-Тен за их умение говорить за него, с ним и вместе с ним, даже если шум, который издавали Гай-сенсей и его, несомненно, любимый ученик иногда превосходил все разумные пределы. Сейчас же он должен был сделать все сам, не полагаясь на чужой голос.  Все же это было нечто живое, отдушина, которую Неджи не желал признавать, но которая была у него все прошедшие два года и теперь ее разрозненность, потеря чего-то важного в ее составляющей казались чем-то невозможным и недопустимым.
Неджи размышляет об этом отстранённо, пока они поднимаются наверх по лестничным пролетам не в уютном молчании, но и не в гнетущей тишине. Ему кажется, что между ними повисает ожидание, которое должно разрешиться либо в лучшую, либо в худшую сторону. Неджи прекрасно понимает, что он не тот, кто имеет право говорить с Ли о его ситуации, что он не тот, с кем товарищ (возможно) хотел бы разделить свои переживания, но он должен попытаться и, для справки, Неджи не считает себя обязанным это делать.
Он просто этого хочет.  И, пожалуй, это тоже совершенный эгоизм.

На крыше печет от полуденного солнца, но ветер слегка сносит жар, превращая его в почти что приятное тепло. Неджи выходит вперед и доходит до середины крыши, только после этого разворачиваясь к догнавшему их товарищу. Волосы падают на лицо и Хьюга нетерпеливо откидывает их, чтобы они не прятали его внимательных глаз и активированного бьякугана. Ли должен понимать, что значит этот взгляд, он должен понимать, что так Неджи без слов говорит: «Я знаю все».
Слова выдрало из него, словно селевой поток утянул за собой неуступчивые камни. Вообще-то Неджи задолжал Ли очень многое, не только разговор или признание его как шиноби (закрывая глаза на ярлыки «бездарность», «талант» или «гениальность»), не только извинение или чувство товарищества, которому сам не давал достаточной почвы, но и благодарность за то, что Ли это Ли.
- Если кто-то и справится с этим, то только ты, Ли, - Неджи не шевелится, позволяя вздувшимся вокруг глаз венам медленно раствориться в коже.  Ему следует быть откровенным. Ему нужно быть откровенным, и он может это сделать и ради себя, и ради Ли. - Ты говорил, что хочешь победить меня. Но ты уже победил. И теперь мне нужен реванш, Ли и тебе придется дать его мне, а для этого придется выздороветь.

Отредактировано Hyuuga Neji (2020-05-18 15:10:22)

+2

5

No one could outrun the crash
It was all reduced to rubble
And then again to ash

− Ах, в самом деле? Хорошо, – Ли наклоняется вперед, аккуратно вставая с постели, осторожно перемещая вес на костыль. Его лицо закрывает чуть отросшая челка, голос вдруг необычно бесстрастен, высушен – Ли удивлен и немного, чуть-чуть совсем, смущен. Сложно даже сказать, чему – Неджи был хорошим товарищем по команде, Ли не на что жаловаться. Все, что касается командной работы, тренировок, взаимопомощи – все это старательно, упорно взращивалось и (временами) навязывалось Гай-сенсеем с первого же дня формирования команды каждому из ее членов и Неджи, конечно, был с ними наравне. Они на него рассчитывали и он никогда не подводил. Конечно, были «шероховатости», была напряженность в команде, особенно между ним и Неджи. Были эти недели в больнице, когда Ли не знал, что ему думать. Но в целом, в основном, за эти два года, что они были в команде – ему ведь не в чем упрекнуть Неджи, верно?  Они прошли большой путь от совершенно несочетающихся, едва оперившихся выпускников академии, до сплочённой уверенной команды генинов, с полным правом претендующей на ранг выше. Но не больше того. Ли мог только надеяться, что дружеское отношение, которое он разделяет ко всем участником команды хотя бы наполовину  взаимно. Раньше он был в этом твердо уверен, но не теперь, когда его кости собраны из осколков, врачи прячут глаза, а посетители не так, чтобы баловали его визитами. Он завис в неизвестности с пожеланиями скорейшего выздоровления, которое никогда не наступит. И с Неджи сейчас он чувствовал себя до странности неуверенно и робко, будто окунулся в прошлое. И этот серьезный, тяжелый взгляд Хьюга не успокаивал, было в нем что-то напряженное, непривычное, чуждое. Кажется, зреет что-то серьезное, какой-то важный разговор, потому что Хьюга редко выказывал подобные намерения и выражение его лица явственно говорило, что у него что-то на уме. Ли это встревожило и, конечно, при его настроениях он не мог не думать о чем-то нехорошем. Он боялся, что то, что хочет сказать Неджи, расстроит его. Не то, чтобы это вообще сейчас было сложной задачей.

Острая боль змеей взметнулась вверх от пятки до самого плеча – Ли полностью встал на ноги и сжал перебинтованной ладонью костыль. Он посмотрел на Неджи и коротко кивнул, сжимая зубы, он был готов идти, раз Хьюга так серьезно настроен продолжить беседу на свежем воздухе. В любом случае, ему все равно, пока он может наслаждаться компанией товарища (он ведь еще член команды, так?). Он молча двигается следом, даже и не думая о том, что это причиняет ему боль. Боль это просто что-то постоянное, привычное, извечный  спутник, на которого он привык не обращать особого внимания. Что-то, что всегда держится где-то на периферии его внимания, широкий спектр ощущений, подтверждающий простую истину – он живой. Пока есть боль - он еще дышит. И хотя он далеко не мазохистом, он всегда предпочтет приветствовать свои страдания, чем отказался чувствовать их вообще. Потому что страдать значит превозмогать. Двигаться куда-то, прорываться сквозь свои пределы, свои границы, возможности своего тела, которые он, вслед за своим сенсеем, так опрометчиво изнашивал в погоне за умением и силой. Боль значит прогресс, значит, всегда вносить плату за то, что завтра он станет немного лучше, чем сегодня.

Поэтому, он осторожно, но упорно, без дрожи сомнения или испуга, двигается вверх по лестнице, тщательно оберегая металлические конструкции в своей ноге и руке от неправильного использования. Он говорит себе, что достаточно того, что он знает, как ставить ногу и с какой силой можно сжимать костыль, и все будет в порядке. И все действительно в порядке, он даже не устал, потому что когда он, наконец, преодолевает последние метры пути  уже на свежем воздухе, единственная причина его одышки – это густая, лихорадочная боль, затопившая его встревоженные кости. Не самая сильная и, конечно, не идущая ни в какое сравнение с последствиями Обратного Лотоса или первыми мгновениями получения его травм. Завтра он сможет пройти больше до того, как она захлестнет его и это не пугает его, а напротив, воодушевляет. Упрямство все еще заставляет его дышать тише, сжимая зубы, и игнорировать агонию в своих конечностях.

Они, наконец, пришли туда, где Неджи хотел говорить, и Ли замер в ожидании, снова чувствуя напряжение из-за настроения своего друга. Жара плотным одеялом упала на плечи и яркий солнечный свет почти ослепил Ли, давая ему некоторое время приспособиться к обстановке и чуть высушить выступившую от боли испарину. Наверно, поэтому, когда он, наконец, смог четко увидеть лицо Неджи, его так поразило то, что он различил эти характерные признаки активированного бьякугана. Набухшие вены едва скрывались танцующими от ветра волосами и этот пронзающий, неподвижный взгляд белых глаз заставил Ли задержать дыхание. На мгновения, он ощутил предательскую слабость, его голова закружилась, будто солнце уже успело нанести удар – но это был укол страха. Он никогда раньше не боялся, даже когда только начинались их первые драки, и он знал с пугающей ясностью, что Неджи видит его насквозь, буквально. Что нет ничего, что он мог бы скрыть от него, что Хьюга совершенно точно нанесет ему удар  и при этом, максимально эффективный, болезненный, просто чтобы держать Ли в осознании своего положения. Ли уважал это, потому что он хотел уважения к себе и своей решимости, пусть даже Неджи считал все тратой времени. В конце концов, они никогда не щадили друг друга, ни тогда, ни сейчас. Не то, чтобы у Ли были возможности или даже способности для этого – они не были на равных ни в чем, но даже так, Ли не жалел для Неджи ни своей силы, ни упорства. Если бы его атаки доходили до цели – Неджи бы получил их в полной мере. Ли бы не колебался, будь его ход успешным, и Неджи действовал также непоколебимо.
Но сейчас это не была ни тренировка, ни закономерный итог их склоки, долгожданного вызова. Неджи открыто демонстрирует то, что он знает и видит состояние его тела и Ли впервые чувствует себя уязвимым перед его бьякуганом. Чувствует бессильный ужас – он не хочет, чтобы его товарищ, соперник, смотрел на него так прямо, видел то, что знают все врачи и сенсей. Ли бы хотел оставить в тайне то, насколько действительно плохи его травмированные конечности. Разве он не заслуживает немного личного пространства? Это попросту неприлично, смотреть так глубоко в его слабости. Это нечестно! Наконец, он вспоминает о дыхании и готовится к тому, что Неджи скажет ему то, что говорят очень многие – что он должен принять свою судьбу и оставить мечты о карьере шиноби. Что-то, что было бы в духе Неджи.

А потом Неджи говорит все это и Ли не знает, что происходит. Он моргает, тупо глядя на такое серьезное лицо Хьюги и вдруг чувствует легкость, когда смысл слов погружается в него. Он вдыхает сухой нагретый воздух, оглядывая мельком мир вокруг них, запечатлевая в памяти яркость момента – густо-синее небо в лоскутах белого, желтые каменные монументы Хокаге, всполохи серых крыльев птиц, шумящая, движимая ветром зелень – все такое четкое, контрастное, настоящее. Ему хочется засмеяться от облегчения, несмотря на абсурдность заявления – ну как же я победил, Неджи, ведь мы не боролись? – Но Ли понимает, интуитивно чувствует, о чем он. Он снова прячет глаза, но уголки губ ползут вверх, пока он не издает слабое хихиканье. Его страх, паника, смущение и робость смываются радостью. Боль отступает еще дальше, уходя на фон – Ли становится легким, будто перышко, будто вся тяжесть на его душе испарилась, ушла. Он искренне тронут тем, что Неджи пришел сюда, чтобы поддержать его, чтобы сказать, что он… признает его? Что жаждет реванша и желает ему выздоровления. Его грудь щемит от глубокой признательности, глаза стремительно увлажнились, почти болезненно – Ли всегда был чувствительным и эмоциональным, тем более, в таком нестабильном состоянии. Ничего удивительного в том, что ему пришлось бороться с подступающими слезами. Конечно, разве он мог позволить себе заплакать перед лицом своего дорогого товарища и соперника? Это было бы неуместно, и все-таки он не может сдержать их полностью – соленые дорожки простёрлись от середины его нижних век до линии челюсти, он сжал костыль почти так же сильно, как тогда, на финальном этапе экзамена.

−Неджи, ты… - он едва смог выдавить из себя, задыхаясь от теплого чувства. Разве он мог в чем-то упрекать такого хорошего товарища по команде? Эти недели ожидания, что он чувствовал себя брошенным, забытым, ненужным, оказались компенсированы в одно мгновение. Он не мог рассчитывать на большее.

– Конечно, Неджи, я не могу позволить тебе отставать, - он ярко улыбается, так, как делал это в прошлом, и поднимает большой палец вверх, не в силах сформулировать что-то еще. Слова кажутся ему естественными даже при том, что он знает, что это все ложь. И хотя он чувствует щемящее чувство благодарности и облегчения, он не может махнуть рукой на реальность, какое бы абсурдное требование и пожелание не сделал Хьюга сейчас. Он восхищен тем, что услышал,  а так же идеей о том, что, видимо, все же стал кем-то вроде друга для Неджи, раз он сказал все это, раз он почувствовал необходимость выразить это. Это дорого стоит.
Но разве это вылечит его ногу и руку? Уберет осколки из его позвоночника? Ли держит свою улыбку такой же яркой и искренней, как и всегда, но дрожь в его травмированных конечностях усиливается. Он бы так хотел предоставить Хьюге этот реванш. Он будет тренироваться ради этого! Он может поверить снова в то, что сможет преодолеть это, что его здоровье восстановится, но ситуация  такая двойственная, что пообещать это Неджи кажется ему ложью. Глубоко внутри него выросло отчаяние и страх, было время для этого и они просто укрепились. Он верил врачам, даже если хотел заглушить их голоса своим криком. Что даже заставляет Неджи все это сделать для него? Разве он не видит своими глазами? Прошло столько времени и все же, его раны вскрываются от напряжения мышц так, словно они появились только вчера.

Он бы хотел «реванша», но правда в том, что, как и в случае его «победы», Ли снова придется полагаться на кого-то другого.
[icon]https://c.radikal.ru/c30/2005/d1/0328367ff416.jpg[/icon][nick]Rock Lee[/nick]

Отредактировано Hatake Kakashi (2020-06-09 01:04:13)

+2

6

[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1184/890143.jpg[/icon]

Выворачивать душу наизнанку Неджи непривычно. Должно быть он вот-вот почувствует облегчение от того, что осознал и что сказал, от того, что расставил над "i" какие-то точки, от того, что в какой-то мере разрушил стену отчужденности между собой и миром, признавая за собой наличие ошибок. Но этого не происходит, ему по-прежнему сложно, и они с Ли в один миг не становятся лучшими друзьями, не бросаются друг другу в объятия и мир не преображается, становясь ярким и радужным. На самом деле все это у них уже давно было, просто Неджи как-то не замечал, игнорировал, закрывал глаза и отстранялся, позволяя другим тянуть на себе их "дружбу" и "товарищество", в которых теперь нуждался так же отчаянно, как жаждущий, добравшийся до заветного оазиса. Неджи мог скрывать это от себя, мог не сознаваться, что скучает по совершенно не уместным задачкам от Гай-сенсея, о хаотичной атмосфере их тренировок; что его улыбка в ответ на очередную глупость вроде "дойдем до Конохи на руках!" не всегда такая уж снисходительная. Это стало чем-то вроде неотъемлемой части жизни, которая не имеет кажущегося значения, от которой ты отмахиваешься как от совершенной глупости, но которая оставляет в душе пустоту, если вдруг исчезает. Да, Гай-сенсей продолжает тренировки, да, он как и всегда активен и кажется Неджи непоследовательным до закатывания глаз, но что-то неуловимо не так. Отсутствие Ли на занятиях заставляет оглядываться через плечо, недоумевая, почему здесь и сейчас так тихо и почему вне всяких видимых причин ему хочется активировать бьякуган, чтобы видеть все то, что происходит позади. Потому что за спиной нет никого, и он нелогично чувствует себя не столь уверено, как прежде.

Может быть сегодня Неджи и сам пришел сюда за надеждой, которой желал поделиться с Ли и которую от него же хотел почерпнуть. Хьюга не слишком хорош в словах, но мальчик, кажется, понял все то, что он хотел ему сказать - по крайней мере на первый взгляд улыбка товарища видится Неджи знакомой. Но Хьюга видел правду и увиденного уже не развидеть. От чего-то вспоминается тот случай из детства, когда он впервые активировал бьякуган и ужаснулся тому вывернутому наизнанку, хаотичному и искреннему миру, который таился за оболочками формы и цвета. Тогда маленький Неджи пытался закрыть руками собственные глаза, чтобы не видеть, чтобы перестать видеть то, о чем никогда не хотел знать слишком много, но вместо этого вынужден был следить за тем, как трутся друг о друга и скрежещут его собственные кости, когда он двигает пальцами. Вот и сейчас к горлу подкатывает тошнота, словно бы он не шиноби, не мужчина, не тот, кого деревня давно признала достаточно взрослым чтобы, возможно, даже убить кого-то, а тот самый маленький мальчик, который не хочет видеть в мире ничего плохого. Не хочет смотреть на правду.

Что ж, кажется за годы он так и не повзрослел. Стоит только подумать о том, как Ли ощущает то, что Неджи может только видеть, как зубы сжимаются до скрежета и сведенных челюстей. Да, их разговор не ловок и скомкан. Кажется, его стоило бы закруглить, потому что Неджи замечает и оставшиеся следы от пролившихся слез, и невольную дрожь в руках у Ли и помнит, помнит, как прямо сейчас крошатся друг об друга мелкие осколки костей, а чакра бьется как пойманная в руки бабочка. Конечно, улыбка Ли вполне искренняя и Неджи тянет улыбнуться в ответ, но они оба прекрасно осознают, что за тонким льдом этих эмоций сокрыта суровая реальность, в которой недостаточно сказать: конечно, я справлюсь! И все наладится само собой. Нет никакой скрытой силы, нет тайных резервов, нет божественного вмешательства, есть только человек и его пределы, которые он преодолевает раз за разом, зная, что в какой-то момент это обойдется ему дороже, чем он может заплатить.

И все же Неджи хочется, чтобы Ли это сказал, потому что всегда, прежде, до того как Хьюга сумел все это осознать, для Ли это работало: отыскать мотивацию, дать себе обещание и непременно его исполнить, даже если это кажется совершенно невозможным. Неджи ставил перед собой только достижимые цели и потому редко оступался, чего не скажешь о его товарище, всегда выкладывавшемся без оглядки на обстоятельства и условия. И потому Хьюга не может удержаться от следующих слов, хотя и удерживается от того, чтобы подойти к Ли, положить ладонь ему на плечи и потребовать с него обещание. Выздороветь, вернуться в строй, сразиться - не важно.

-Почему, Ли? Скажи, оно того стоило? - вопрос жестокий в своей простоте. Стоило ли? Остановился бы Ли, если бы знал о последствиях, если бы не просто представлял их, а осознал, как сейчас. Остановился бы, если бы ему сказали, что это его последний бой?
Разбился ли Рок Ли о реальность?
Неджи отчаянно надеется, что нет.
- Гай-сенсей говорил, что это только на крайний случай, - несколько торопливо продолжает Неджи, пытаясь то ли пояснить, то ли смягчить собственный жестокий вопрос. Но, кажется, делает только хуже, - Если нет выхода, если что-то угрожает жизни дорогих людей, но на этот раз....
...ничего такого не было.

Незаконченная фраза так и повисает в воздухе. Винит ли Ли их сенсея? Глупый вопрос, разумеет нет. У Ли в сердце хватит места для всякого, и он далеко не так малодушен как Неджи, чтобы перекладывать ответственность за свой выбор на других. Неужели Неджи пришел сюда затем, чтобы ковыряться в душе у Ли в угоду собственному любопытству? Можно сотню раз повторять себе, что он просто хочет понять, разобраться, найти в произошедшем что-то для себя, но факт остается фактом. Вряд ли это та тема, которая приятна его товарищу в таком состоянии. Неджи вздыхает и запускает руку в растрепавшиеся пряди волос надо лбом, почти очевидно выражая свою растерянность. Что если товарищ подумает о том, что Хьюга укоряет его? Издевается? Злорадствует? Эти разговоры очень близки к тем, что заканчивались надменными фразами Неджи о том, что всякие попытки "бездарностей" бесполезны, что нет смысла прыгать выше головы. На первый взгляд произошедшее лишь подтверждает его тезис, но на деле разбивает его в пух и прах. Да, проигрыш Наруто заставил его пересмотреть многие вещи, но на самом деле открыл глаза на то, что Неджи уже давным-давно знал и видел перед глазами. На Ли. И вот сейчас ему отчаянно хочется, чтобы его друг еще разок прыгнул выше, даже если сейчас от него почти ничего не зависит.

- Прости, Ли, я... - слова не идут, не ложатся на язык и рассыпаются бессмысленным набором букв. Гай-сенсей учил их быть откровенными и прежде Неджи думал, что у него получается. Он откровенно осаживал своих товарищей по команде, откровенно проявлял надменность, откровенно отталкивал и откровенно верил в ту правду о мире, которую выдумал сам. Но вот настоящая откровенность давалась ему тяжело, будто он пытался влезть не в свою шкуру или надеть ту одежду, из которой давным-давно вырос. - Я не хочу задеть тебя, мне просто хочется понять. Тебя. Себя, - он неопределенно взмахивает рукой и отворачивается, щурясь на солнце. - Просто не сдавайся, хорошо? Нельзя опускать руки, наши медики не единственные во всем мире, но если ты сдашься, то никакие ирьенины не смогут ничего сделать.

Отредактировано Hyuuga Neji (2020-06-15 10:18:33)

+2

7

[icon]https://c.radikal.ru/c30/2005/d1/0328367ff416.jpg[/icon][nick]Rock Lee[/nick]

– О чем это ты? - Ли хмурится, его светлая улыбка тускнеет. Кажется, речь больше не идет об их личном соревновании, их соперничестве. Мгновения назад растроганный признанием Неджи Ли чувствует, как его эйфория будто ветром срывается с него от резкой перемены настроения товарища. Что-то опять не так. Ли аккуратно переступает ногами, чуть меняя баланс, немного разгружая лодыжку. Это больно. Смотрит на Хьюгу, надеясь понять, что с ним творится, почему он вдруг начал...укорять его? Разве он здесь не для того, чтобы поддержать его? Минуту назад Ли готов был заплакать от признательности, так почему сейчас Неджи.. атакует его? Это не то, что Ли ожидал. Это неприятно. Неправильно. Разве товарищи так поступают? Хотя о чем он, это же Неджи. Человек, которым он восхищается и которого иногда с трудом выносил когда он был так беспощадно прямолинеен. Он никогда не ограничивал свои порывы сделать ему выговор. И он еще так долго это оттягивал?

Контекст этой новой темы беседы интуитивно понятен, но по какой-то личной причине внутри Ли растет упрямое негодование и желание уйти от ответа. Не потому, что ему нечего ответить или он отказывается признавать вину в собственном поражении, а потому что это вопрос гораздо более личный, чем Хьюге, очевидно, кажется. Это не его забота, разве нет? Теперь, когда Ли так надолго выбит из командной деятельности, это не его дело, так? Неджи не имеет право его допрашивать! Ли думал обо всем этом, очень много и долго. У него было столько свободного времени, чтобы как следует все взвесить, отпрепарировать, оценить, обвинить и оправдаться. Чтобы принять реальность такой, какая она есть и пытаться двигаться дальше. Нет смысла жалеть о прошлом, верно? Ничего не исправится, если теперь, зная последствия, малодушно желать изменить свои собственные решения! И что хорошего, если человек, с которым он хочет сравнится, сравняться, быть другом, снова заставляет его посмотреть в эту бездну? Снова заставляет дать ответ на болезненные вопросы? Все эти размышления, он смирился, он нашел ответы, они опустились в его душе, словно осадок на дно водоема. А Неджи снова заставил его подняться, взбаламутил воду, уничтожил прозрачность его чувств и мыслей грязным болезненным песком сомнений.

Это заставляет Ли снова испугаться, обижает его, делает чудовищно уязвимым, и он хочет уйти от нежелательной темы. Тошно и горько, зачем Неджи это делает? Теплый порыв ветра на мгновения прячет бледное лицо товарища во всполохе каштановых волос и Ли отводит взгляд в сторону. Странная мука на лице Неджи не помогает уловить подлинный смысл его вопросов. Что значит, «оно того стоило?». Почему он спрашивает такое? Что вообще вызывает у него такое негодование? Что «стоило»? Его жизнь? Как он может спрашивать об этом! Теплота нежной признательности в груди сменилась холодом. Неджи в нем сомневается? Презирает?

– Неджи! Ты правда не понимаешь? - Ли спрашивает наполовину сердито, наполовину растеряно, ну разве он не видел? Неджи должен был смотреть и видеть! Ли сделал это в числе прочего, и для него. Он хотел показать ему, убедить его, впечатлить, заставить признать себя и свое упорство. Свой путь, над которым Хьюга всегда так жестоко насмехался. И конечно, Ли хотел победить. Страстно желал расцвести как шиноби под благосклонным взглядом сенсея и девушки, в которую влюбился.

Вот почему он радостно пошел на поводу щедрого поощрения Гай-сенсея. Он был счастлив сбросить оковы с ног и почувствовать настоящие плоды своих изнуряющих тренировок. Увидеть, чего он добился на самом деле. Ощутить воздух, упирающийся в него, смотреть на мир в смазанном виде от скорости, которой добился ничем иным, кроме как своим упорством и трудом. Насладиться этой разлившейся в теле силой и приобретенной ловкостью, которую обычно он не чувствовал в полной мере, потому что всегда был заперт нагрузками. Это было как сон наяву. Будто грезы ожили и он чувствовал пульсацию энергии в каждой клеточке своего тела. Он пребывал в эйфории адреналина, опасность только добавляла остроты. Он не чувствовал страха, настоящего, первобытного, потому что он был слишком поглощен эмоциями и возбуждением от битвы. Желанием победить. Гаара был чертовски опасен, но кто тогда знал, насколько именно? Ли был так наивен, но ведь так и работает «Юность», верно? Это дух! И он хотел показать все, тем более, противник позволял, буквально, умолял выложится на полную, потому что альтернативы, по сути, не было. Вот почему он решил применить Лотос тогда, а не позже, против Хьюга. Это был вопрос существования. Он хотел победить и он мог это сделать! Доказательство его Пути Ниндзя. Когда еще, если не на официальном экзамене? Миг его расцвета и, к сожалению, падения.

– Я не мог иначе.

Ли шепчет, сжимая костыль до кровавых пятен, начавших проступать на белых бинтах. Его снова раздирают эмоции, тяжелые, будто песок Гаары. Взгляд туманится, он больше не видит Неджи, теперь он смотрит поверх его плеча, на нежное мерцание темных крон, на всполохи ярко-зеленой листвы под шепот ветра. Солнечный свет был все так же упоительно ярок и прекрасен. Этот мир был хорош в любом случае, как бы сам Ли не был плох. Мир ничего не потерял, когда Ли оказался повержен. Он все еще ничего не значил.

– Это был мой величайший бой. Проверка моих принципов, моей силы. Разве я мог отступить, когда на меня смотрели мои самые драгоценные люди и верили в меня? Когда на меня смотрел ты? – Ли скованно смеется, его свободная рука вдруг двигается, хватаясь за костыль. Он чуть горбится, но теперь снова смотрит Неджи прямо в глаза, и его взгляд яркий и почти гневный. Неджи легко судить теперь, когда Ли оказался единственным проигравшим с такими последствиями. Никто не думал, что все кончится так. Никто, казалось, не ожидал, кроме, может, генинов из Суны. Сам Гаара Пустынный тоже рассчитывал на совсем другой финал.

Просто противник оказался слишком силен для каждого из них.

– Кроме того, я хотел этого. Хотел сделать это. Я был слишком самонадеян, я наслаждался боем и свободой действий, - улыбка Ли стала рассеянной, – я игнорировал опасность, но даже осознавая ее, разве ты бы сдался на моем месте? На арене, где на тебя смотрят все, кто важен для тебя? Разве был выход?

Тот,  кто был важен для Неджи, был его собственным противником, разве не так?

– Тем более, не думаю, что смог бы выйти с меньшими потерями. Гаара Пустынный – невероятный противник. Иначе с ним было нельзя.

Неджи просто не понимает, что у него на самом деле не было выбора – Ли не был трусом и он не хотел проигрывать предварительный бой. Для его этого было достаточно важной причиной и сам Гай-сенсей позволил ему. Гаара был серьезным противником, худшим из возможных, со своим неприятным иммунитетом от его тайдзюцу, со своей идеальной защитой. Почти такой же неудобный, как сам Хьюга. Может, мудрей было бы сдаться, но Ли ничего не знал об истинной натуре Гаары и потому не ведал настоящего страха перед ним. Он был просто чему-то научившимся ребенком, наивным в своей простоте, в своих праведных порывах победить. Верящий, как и все дети, в свою бессмертность и добрые слова сенсея.

Теперь он стал старше. Теперь у него переломаны рука и нога и маячит на горизонте отставка. Он тянулся к Луне и упал. Или лучше сказать, к Солнцу?

– Я не знаю, стоило ли оно того. В тот момент, все стоило свою цену. Может, я бы умер там. Может, я еще умру здесь.

Ли сжимает губы в тонкую линию, все еще помня эту ауру желания убить. Шелест песка все еще иногда звучит в его снах. Теперь он не будет недооценивать людей, похожих на Гаару. Но даже так, он все еще верил, что сделал все правильно, просто...просто жизнь несправедлива, вот и все. Ничего нового, ничего такого, о чем он не думал с самого юного возраста.

Извинения Хьюги доносятся словно через расстояние, хотя он стоит прямо напротив него. Ли снова поднимает голову и видит это странное выражение лица своего друга. Его насупленность отступает, он сразу прощает Неджи, хотя его сопереживание и нервозность  удивляют его. Ему становится немного не по себе от этих непривычных эмоций — раньше Неджи никогда не демонстрировал ничего подобного, но это утешало.

Что-то все же произошло с тобой, верно?

Ли улыбается и вдыхает сладковатый горячий воздух полной грудью. Что сказал бы Гай-сенсей на такое искреннее беспокойство о нем? Наверняка бы расплакался, потому что Гай-сенсей никогда не стесняется своих эмоций, никогда не скрывает чувств, и его великодушие всегда было чем-то всеобъемлющим, чем-то, что бесконечно восхищало и вдохновляло Ли быть лучшим человеком, чем он есть.

– Неджи, - Ли вдруг чувствует, что на самом деле сейчас поддержка нужна вовсе не ему. Новый взгляд на друга, и Ли становится это интуитивно понятно, когда его собственные поднятые обиды и эмоции отступают, снова оседая где-то в глубине души. Невозможно игнорировать состояние Неджи, хотя юноша наверняка считает, что он отлично держится. Ли видел Неджи в самых разных состояниях, и физических и моральных, и сейчас он видит нечто новое, и это что-то уникально-уязвимое, ужасно непривычное. Возможно, таким его видел Гай-сенсей в моменты, когда семейные проблемы слишком давили на чувствительное эго Хьюга, но это сенсей. Кто не был бы с ним откровенным? Для Ли подобное зрелище действительно впервые. Его друг тоже на пределе. Неджи слишком переживает, слишком взволнован, слишком долго мнется, будто давится чем-то, словами или эмоциями, чтобы даже такой замученный своими проблемами Ли мог этого не заметить. И когда он заметил, он понял – он не один повзрослел. Что-то произошло, пока Ли давил матрас в госпитале, лелея свою боль и ужас. Было много событий, и кто знает, что именно заставило Неджи придти сюда сегодня и посетить своего самопровозглашенного соперника. Не похоже, что жалость или желание уязвить, затоптать глубже в землю.

Это ведь не просто каприз высокородного аристократа немного утешить своего искалеченного товарища теперь, когда у него появилось немного свободного времени?

– Все в порядке, Неджи, не переживай! - Ли просто делает шаг вперед и кладет ладонь на плечо Хьюга, преисполняясь заботой и благодарностью. Если это не проявление дружбы, то что это? В кои-то веки Ли не думает о себе и своем дурацком неопределенном (так ли уж неопределенном?) состоянии, а сосредоточен на том, как другой человек взволнован из-за него. Это не так чтобы ново, но Неджи обычно не вел себя так. Это так странно! И удивительно! Ли снова растроганно прослезился.

– Я вовсе не в обиде... Если ты веришь в меня – я не могу тебя подвести! Я не сдамся. Я и не собирался, между прочим! - он пылко выдохнул и задрал нос, ловя всем лицом солнечные лучи, ему так не хватало этого ощущения свежего воздуха и яркого дня. Он просто немного устал там, в больничных палатах, вот и все, но теперь он снова продолжит свои тренировки, даже если медсестры, как обычно, будут ему мешать и ругаться. Его кости обязательно срастутся и тогда, если он продолжит тренироваться, они срастутся так, что он сможет, непременно, обязательно сможет и дальше выполнять работу ниндзя! Если уж Неджи волнуется за него – он не может поддаться слабости! Нельзя огорчать напарников!

– Спасибо, что пришел, Неджи! С твоей поддержкой я чувствую себя значительно лучше, правда! Но, если можно, давай присядем, – его юношеское чувство силы и непобедимости чуть отступили, позволяя телу, наконец, подать сигнал о необходимости передышки. Просто потому что эмоциональное и нервное напряжение немного спало из-за положительных чувств он ощутил, как нехорошо дрожит его нога, не хотелось бы перепугать и без того нервного Хьюгу своим неожиданным падением на колено. Ему не было стыдно, ведь он ранен, и они всегда заботились друг о друга, если это было нужно. Как сейчас, например. Он ведь уже пообещал, что выздоровеет, так что все в порядке. Крыша госпиталя не была оборудована скамейками, но это ничего, Ли достаточно подойти к ограждению и чуть опереться на него.

– Неджи, что именно ты имел в виду, говоря, что хочешь понять себя? - Ли повернулся к другу. Он был готов продолжить разговор, хотел узнать, что так сильно беспокоит Неджи. Впереди, ближе к водонапорной башне, развевались, как бесконечные белые знамена, ряды больничных простыней.

+3

8

[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1184/890143.jpg[/icon]
- Не понимаю, - искренне и растерянно отзывается Неджи, мотая подбородком под тяжелым гневным взглядом. Ему не доводилось видеть подобного прежде, не у Ли, в самом то деле, и это не то чтобы пугает его, но в который раз напоминает, насколько поверхностен он был в своих суждениях и насколько не осведомлен о людях, которых должен знать лучше всего. И Неджи самонадеянно был уверен в том, что знает, а теперь, выходит, что приходится узнавать заново, настороженно-внимательно вглядываясь в меняющиеся выражения на лице стоящего напротив мальчика.

То, что говорит товарищ совершенно не знакомо для Неджи, не близко и не понятно, будто они разговаривают на разных языках. Всегда разговаривали на самом деле, но прежде он отмахивался от своего непонимания, находя всему знакомые оправдания и объяснения, близкие собственной картине мира, а теперь он впервые пытается понять. И не понимает, по крайней мере не сразу, до тех пор, пока не вспоминает детство и внимательный, одобрительный взгляд отца на каждой тренировке. Именно он побуждал его выкладываться сильнее, доходить до предела сил и не оглядываться на последствия, ради того, чтобы заслужить уважение самого важного человека в своей жизни. Вот только отец нашел нужные слова, чтобы объяснить Неджи, что иногда нужно остановиться, придержать силы, скопить их, чтобы потом попытаться вновь. Чтобы было «потом». Но у Ли не было того, кто сказать бы это, потому что Неджи был слеп (да и Гай-сенсей, наверное, ослеплен своим глубоким как море желанием поддержать учеников) и его слова лишь подталкивали Ли к обратному, к тому, чтобы рисковать в надежде получить то уважение, которое он заслужил уже давным-давно, даже без той раны, которую он нанес Гааре Пустынному.

Изменилось бы что-то от того, что перед боем Неджи сжал бы плечо своего друга в ободряющем жесте и пожелал ему удачи? Разве от этого Ли не выкладывался бы по полной не меньше, стремясь оправдать возложенные на него надежды? История не знает сослагательного наклонения, которое Хьюга так упорно пытается ей навязать, но ему отчаянно кажется, что все могло бы быть по-другому.

- Мне жаль... - что тебе достался такой противник, - хочет сказать Неджи, но вовремя прикусывает язык, понимая, как прозвучат эти слова. Будто бы Ли достался противник заведомо не по зубам, что не было смысла даже пытаться справиться с ним, но это ведь не так. - … что я не понял этого раньше: твоих чувств и твоих эмоций. Ты прыгнул выше своей головы, а я… мне кажется, так и не смог и никогда не смогу пробить потолка.

Неджи пытается вспомнить тот бой с Гаарой, вспомнить собственные эмоции и ощущения, но не помнит ничего, кроме слепой бледной ярости, долго тлевшей после его собственного боя. Стыдно признать, что он едва ли не разрывался в тот момент между выпестованной учителем необходимостью поддержать своего товарища и желанием утишить топкую муть тех эмоций, которые всколыхнуло в груди упорство Хинаты. За счет Ли. Как и всегда за счет того, чья доброта была шире океана. Нет, он не желал ему таких ран, он не хотел, чтобы подобное произошло с ним, но лишь желал, чтобы другой гений подтвердил его точку зрения, помог ему вновь твердо встать на фундамент своих убеждений ценой необходимого и неизбежного поражения Рока Ли. А еще он помнит злость, на то самое упорство товарища, с которым он раз за разом ломал свои кости в попытке пробить идеальную защиту противника и вязнущее на зубах желание яростно выкрикнуть "остановись!", потому что... Неужели наивный дурак не понимает, до чего себя доводит? Неджи, кажется, понимал тогда, на интуитивном уровне понимал и потому болезненно злился, маскируя одну злость под другую так умело, что до сих пор и не понял этого сам.

А еще он понимает, что Ли прав. У него не было выбора, это ведь не игра и не тренировка, посреди которой можно поднять руки, сдаваясь и признавая поражение. Это был бой, не только и не столько за честь деревни или свою собственную, но и за жизнь, потому что для Ли быть шиноби это и есть жизнь. Неджи не понять Ли, потому что Хьюга было куда проще все это время, куда легче принять собственных противников просто потому что он знал, что справится с большинством из тех, кто остался на экзамене. Его уверенность произрастала не из глубокого знания собственной силы, как у Ли, не из силы духа или убежденности в том, что это необходимо сделать, но только лишь из заведомо ошибочного представления о своем превосходстве по праву своей мнимой гениальности.

Ли ведь ничего не сказал о его бое с Хинатой. Разумеется, ему было не до того, а после они не виделись, но Ли должен понимать, что в том бое был весь Неджи, такой, каким он был все это время: надменный, эгоистичный и обозленный ребенок, который так и не выбрался из своего темного, затянутого паутиной и пылью угла. И товарищ наверняка прекрасно понимает, что будь он на ее месте, Хьюга не пощадил бы и его, разве что вложил в бой чуть меньше личных эмоций, но, быть может, именно он мог бы быть причиной того, что стоящий напротив него шиноби (Неджи не позволяет себе думать иначе, чтобы его искреннее желание не стало простым лицемерием) опирается на костыли. Или нет? Или в отношении к Ли все же было что-то очень личное, вынуждавшее его нападать на сокомандника раз за разом, оправдываясь тем, что он просто-напросто находится ближе всех и мозолит глаза. И Неджи совсем неуютно осознавать, что он и в самом деле причастен к тому, что произошло с его.... другом ничуть не меньше, чем к этому причастен Гай-сенсей. Что ему, вообще-то, не было плевать на Ли и его успехи, что он боялся и ждал их ничуть не меньше, чем темноволосый мальчишка, и чем больше ждал, тем больше боялся и тем злее становился в своих нападках. И хотя Ли прав, признавая собственную наивность и собственное стремление дойти до конца вопреки всему, Неджи ощущает иррациональную злость на него за то, что он берет на себя всю ответственность, не делясь ею с теми, кто тоже внес свою лепту в его плачевное состояние.

Разумеется, в главном Ли прав - каждый из них должен сам отвечать за то, что совершил, сделал и выбрал и Неджи ничуть не уступает ему, сейчас придя сюда для того, чтобы принять все то, что должен принят, чтобы ответить перед Ли и перед самим собой. И, вообще-то, Неджи прекрасно понимает, насколько Рок Ли сильнее его. Может быть не физически и не в бою (но и здесь он не стал бы ручаться теперь, увидев то, что видел), но имея куда большую силу духа и силу воли, способные вовсе не символически свернуть горы. Все, что Неджи спрашивал у друга прежде, он спрашивал для себя, а тот вопрос, что задал Ли сейчас - он задал для него, потому что понял, что Хьюга должен что-то сказать или понять для самого себя, как и прежде предлагая ему бескорыстную помощь. Осталось только стиснуть кулаки и пообещать себе, что Неджи научится быть таким же, что он станет как Ли, хотя бы самую малость, даже если это попросту невозможно в его ситуации, даже если искренность и доброта за стенами поместья Хьюга могут стать слабостью. В их команде это будет силой и всегда было ею. Знал ли это Гай-сенсей? Потому ли взял их троих, таких разных и непохожих, чтобы они поняли что-то большее о самих себе и стали лучше, чем были?

Неджи не знает, но не опускает головы и не извиняется за свою слепоту, разглядывая распускающиеся на белоснежном полотне бинтов алые ликорисы. Он вытащил Ли сюда подальше от въевшегося в кожу запаха лекарств, но бросил дело на полпути, как голодный на хлеб кинувшись на товарища с расспросами. Поэтому сейчас он безропотно идет к ограждению и опирается на него спиной. Как иронично, это ведь он должен благодарить Ли за поддержку и его слова, но взамен сам получает столько благодарности, что не может унести.

- Я просто ни в чем уже не уверен. - Качает головой Хьюга, скрещивая на груди руки в негласном защитном жесте. - Я проиграл. Наруто. - Неджи умудряется не скривиться, произнося имя самого бездарного студента их потока. Вообще-то в нем не слишком поубавилось надменной гордости, и он еще не готов признать, что проиграл так глупо и так неожиданно. Даже если это и привело его сейчас к тому... что привело. Наверное, ему не нужно добавлять ничего, потому что Ли и так поймет, что это значит, но Неджи добавляет, - И я подумал, что может быть, был не так уж и прав.

Последние слова Неджи произносит аккуратно, будто переступает через разбросанные по лесу ловушки, потому что Наруто не был причиной, по которой он изменил свое мнение, но был той последней соломинкой, что сломала хребет его убеждениям; а как сказать Ли, что это он долгое время бился в каменные стены его упрямства, чтобы Наруто только расширил эту трещину и обрушил здание, Хьюга не знает. Ведь на самом деле не Наруто, а именно Ли есть олицетворение человека, желавшего и сумевшего переломить предначертанное судьбой. Это Ли создал себя сам, создал из упорства, уверенности, силы духа и убежденности в том, что нет ничего не возможного и, вообще-то, сделал то самое невозможное еще до того, как Наруто выбил дух из Неджи.

И Хьюга никогда не ставил Ли и Наруто на одну ступеньку.

- Но иначе не умею. - договаривает Неджи, цепляя носком сандалии трещину между плитами, из которых состоит больничная крыша.

+2

9

[icon]https://c.radikal.ru/c30/2005/d1/0328367ff416.jpg[/icon][nick]Rock Lee[/nick]
Слова кружатся внутри Ли, будто опадающие кленовые листья, которые ни с чем не спутать, с этой их резной формой, ярким алым цветом, изящным кружением по скользящей амплитуде вниз – они гипнотизируют лучше всякого наркотика. Эти слова, прямые, как осанка Неджи, они точно значат именно то, что Хьюга хотел сказать. И они все крутятся в уме Ли, кружатся, оттягивая часть внимания даже когда он старается сосредоточиться на том, что происходит в настоящий момент. Ли слышит и не может поверить, что Неджи действительно это произнёс. Эти извинения, осторожные и даже какие-то робкие, это признание его кем-то, кто "прыгнул выше своей головы", в то время как сам Неджи почему-то считает себя кем-то иным. Будто он кто-то, кого превзошли, но ведь это не так. Ли качает головой, растерянный, польщенный и смущенный. Он чувствует признательность и нестерпимое желание оспорить последнее утверждение. Как Неджи может говорить нечто подобное о себе? Это странно и неправильно. Ли не понимает, он всегда видел в Хьюге этот подавляющий талант, силу и мастерство, которые оставались недостижимы для него, сколько бы усилий он не прилагал. Ли всегда лишь шёл позади в попытке его догнать, впечатлить, заставить признать. И к чему он пришёл, справившись лишь с тем, чтобы «впечатлить»? Ли закрывает глаза, ослабляя сжатые на костыле пальцы – он пришел к обрыву. Впереди был только этот яркий солнечный свет, сладкий летний ветер, это небо. Под его ногами разверзлась пустота, и даже признание соперника окрашивало все в горький, кленово-красный.

Но это неважно сейчас, Ли заставляет себя отвлечься, опираясь на нагретые солнцем металлические перекладины. Разве жизнь не идет своим чередом? Он вдыхает горячий воздух и сосредотачивается на том, что следует из услышанного. То, что Хьюга, наконец, признал его, действительно впечатляет, но сейчас не время думать об этом. Его товарищ все ещё рядом с ним и нуждается в нем, он хочет говорить. И куда больше, нежели утешение его избитого эго, Ли ценит эти мгновения, это желание Хьюги разделить с ним свои тревоги и сомнения. Ведь помимо того, чтобы сравниться с ним и наравне вырасти первоклассным шиноби, Ли жаждет настоящей дружбы. У него никогда не было друзей до того, как он оказался в команде Гая, и даже состоя в ней, он не был до конца уверен в своем статусе, тем более, сейчас, когда оказался покинут в больнице. Да, они могли и они хорошо работали в команде, Ли мог доверить им свою спину, но было ли это подлинное товарищество и дружба или просто результат хорошей работы? Ли всегда надеялся на первое и работал, упорно трудился, чтобы быть полезным и приятным для своих напарников. Удалось ли ему заслужить их дружбу и привязанность? Обычно он не особо много думал об этом, упорно следуя руководству Гай-сенсея в том, что без веры в себя все его усилия напрасны, но иногда, в плохие времена, сомнения вползали в его сердце. Никому бы не хотелось возиться с таким балластом, как он. Возможно, он занял чужое место и рядом с Тентен и Неджи мог быть кто-то гораздо более талантливый и перспективный… Конечно, Гай-сенсей сумел сплотить их, как никто не надеялся, обучить его чему-то, и все же... Действительно ли Неджи говорил то, что думал? Настоящие ли это мысли или эмоции Ли лишь восторг его больного эго? Он хотел чужого признания так сильно, что мог просто возгордиться при одном намеке на это. Может ли это быть простой милостью от Хьюга, пожалевшего своего неудачливого напарника?

Ли закусывает губу, запрещая себе снова думать о чем-то подобном. Вместо этого он снова смотрит прямо на Неджи и ощущает резкую тревогу. Хмурится. Неджи выглядит действительно взволнованным и вновь, понимание того, что он пришёл поделиться с ним чем-то почти преступно греет Ли душу. Спустя два года соперничества, похоже, они действительно собираются разделить нечто глубоко личное, проблемы вне тренировок и командной работы, что-то, о чем Ли мог лишь догадываться, никогда не позволяя себе спросить. Что-то, что происходит прямо сейчас внутри головы, в душе, что заставляет Хьюгу идти сюда и нервничать так открыто, что это бесконечно удивляет и тревожит Ли. Волнение становится лишь сильнее, когда Неджи, наконец, признается в том, в чем Ли давно поставил своей целью его убедить. Он, конечно, говорит это другими словами, как-то вскользь, иронично, но Ли понимает смысл, подхватывает идею, как ветер алый кленовый лист. Они кружатся, слова.

И он вынужден признать, что чувствует лёгкую досаду, что это произошло благодаря Наруто, а не ему, но разве можно жаловаться? Когда Неджи уже признал его и теперь пошёл дальше, раскрывая свои мысли? Он не может и не должен.

− Неправ в чем именно? - иногда Ли действительно требуется немного больше, чтобы ухватить свои догадки за хвост. То, о чем он подумал, может быть в корне неверным предположением, горячо ожидаемым итогом, поэтому он хочет убедиться, что они на одной волне. Избирательная логика мировоззрения Неджи могла просто исключить его из прежнего образа неудачника по какой-то неизвестной причине, тем более, что прямо сейчас он просто калека, зависший в туманной неизвестности своего будущего. Может, он и произвёл впечатление своей техникой и своим упорством против Гаары Пустынного, но именно благодаря Наруто что-то в Неджи изменилось.

Обычное дело, на самом деле. Вопреки всем своим стараниям Ли не стал причиной этой перемены. Это, правда, досадно. Это почти больно, если бы только настоящая боль не таилась в его костях и сухожилиях, будто расплавленный воск, напоминая о том, что действительно реально, а что лишь незначительные проблемы с его такими эгоистичными чувствами. Ли рад за Наруто несмотря ни на что, но он хотел быть тем, кто нанесёт Хьюге настоящее поражение, потому что Наруто не участвовал никогда в их противостоянии, он был человеком со стороны, кем-то, кто смог, тем не менее, донести идею лучше, чем Ли за все время. Это досадно, правда. Осталось ли хоть что то, что способно огорчить его ещё больше?

− Я, - Ли смотрит вперёд, на скользящие по плитам тени от развевающихся белых полотен, - видел ваш бой, Неджи. Я впечатлен. Наруто-кун удивителен, - это несложно признать, на самом деле. Он действительно так считает и на его лице сейчас - странное выражение отстраненности и задумчивости. Откуда в Наруто, худшем выпускнике прошлого года, оказалось столько силы и пыла? Он был лучше замотивирован, чем Ли? Это из-за того, что произошло на отборочных? Ли не был дураком, он помнил то, что происходило на арене, просто... Просто это казалось слишком личным, семейным, и он не мог, не имел права в это лезть и упоминать. Он уважал клановость Хьюги и он, конечно, знал кое-что о его проблемах, но всегда предоставлял Неджи самому решать, когда и что рассказывать. Он, Тентен и, разумеется, Гай-сенсей -  знали о смерти его отца и о том, кого он в этом винит, но только сенсей был тем, кто знал подробности. И Ли уважал это. Неджи имел все права на секреты и тайны, которые он хранил, даже если от этого он становился все злее и отчаяннее. Ли старался не судить строго, даже если именно ему приходилось чаще всего встречаться со злобой Неджи лицом к лицу. Он не был против, он всегда желал реванша, готов проверить себя и если при этом Неджи становилось чуть лучше - значит, он не самый ужасный эгоист, использующий его так, верно?

И, несмотря на происходящее на арене, он бы и не подумал отречься от Неджи в пользу той робкой незнакомой девушки, каким бы ужасным не выглядел Неджи в тот момент, и как бы самому Ли не было отвратительно слушать то, что он говорил и что делал. Это было некрасиво и в этом не было ничего здорового, но в то же время, это было их дело. Если смотреть лишь со стороны – Неджи не делал ничего запретного или грубого, кроме слов, но если это работало на его противнике, значит, все в порядке. Бой есть бой, сражение есть сражение. Слова это просто слова. Может быть, Неджи неправ, и Ли действительно хотелось встряхнуть его как следует, отрезвить и заставить быть более хладнокровным, но он молчал, наблюдая за тем, как его товарищ теряет лицо на глазах у всех. Там нечем было гордиться, но Неджи его товарищ по команде и Ли не мог предать его. Слова это все еще просто слова, даже если они могут быть использованы как оружие. Неравный бой или нет, это все еще бой, и снисхождение никогда не было тем, за что радел бы сам Ли, это было бы не меньшим оскорблением. Тем более, что противник, Хьюга Хината, в свою очередь, не желала сдаваться и то, чем все завершилось, было закономерным итогом ее упрямства.

Ли отдал должное её упорству и силе воли, что-то, что он безгранично уважает в других и культивирует в себе. В некотором смысле, он даже немного болел за неё по причине, которую несложно понять - Неджи обращался с ней почти так же, как и с Ли. Но в отличие от Хинаты, Ли не был членом его семьи и он не был по-настоящему тем, кто причинял Неджи боль, потому, на самом деле, ему было не на что жаловаться - он не был ни разу бит так, что не смог бы подняться. Он всегда вставал, и не только по причине собственной выносливости или упрямства, нет. Просто Неджи никогда не хотел его убить. И хотя другие могли бы смотреть на него, как на монстра, Ли увидел это, как срыв, а не исключительно злое намерение.

Ли думает, что хочет знать причину, почему же он оказался беспощаден к кузине настолько, что на мгновения захотел ее смерти так сильно, что в бой вынужденно вмешались джонины. Это пугало. Ли знал, что Неджи обещал Гай-сенсею держать себя в руках, и видеть потом, как самообладание предаёт Хьюгу, было похожим на просмотр кадров разворачивающейся катастрофы. Будто он подглядел в замочную скважину и увидел воспаленную слабость своего товарища, что-то, непредназначенное для чужих глаз. Неджи мог бы пройти это испытание лучшим образом. Он должен был! Но он не смог. Это по-своему печально.

Весь этот бой вызывал парадокс в его чувствах и отношении - Ли не понравилось то, что говорил и что так упрямо твердил Неджи. То, как он был груб и жесток, но при этом он не мог не восхищаться этой маленькой смелостью Хинаты или не сочувствовать каждому удару, который её настигал - и все равно ждать победы Неджи. Она была очевидна всем, эта победа, эта разница между братом и сестрой, но Ли ждал завершения не столько из жалости к ней, сколько к нему. Он хотел, чтобы это закончилось, его товарищ перестал быть таким, а он мог бы встретиться с ним на следующем этапе, и кто мог бы знать, что его эгоистичным желаниям не будет суждено сбыться? Так или иначе, Хината проиграла, Неджи предстал в неприглядном свете, и жеребьёвка пошла дальше.

Ли, пожалуй, мог бы тоже не любить Хинату из-за того, как глубокого несчастен его товарищ из-за его семьи и, похоже, нее в частности. Не потому, что он как-то особо трепетно относился к Неджи, но потому что считал его своим другом и ему, конечно, не нравилось, что есть  кто-то, на ком, вероятно, лежит ответственность за его несчастье. Каким бы грубым Неджи не был, как бы не заслуживал услышать порицание и чего побольнее, он все еще оставался его товарищем, тем, с кем он учился и сражался бок о бок два долгих года. Да, действий которого он не одобряет и не понимает, но, тем не менее, за которого готов вступиться в любое время, как за члена семьи. Имел ли он право?

Но Наруто-кун поклялся проучить Неджи на крови его кузины и Ли не мог закрыть глаза на это. Они все это видели, и он подозревал, что долго обходить стороной этот вопрос не сможет даже он. Проблемы Хьюга всегда были проблемами Хьюга и мог ли кто-то со стороны вообще о чем-то судить? Ли был слишком хорошо воспитан и не совал нос в чужие дела, но разве не затем пришел Неджи, как не поговорить? Он казался тихим теперь, и Ли продолжал нервничать.

− Измениться непросто, - он говорит, чтобы просто заполнить неловкую тишину, и ему становится невыносимо стыдно за эту пустую реплику. Его друг признает что-то важное для себя, а это все, что Ли может предложить ему в ответ?

Была ли победа Наруто вызвана тем, что он был так оскорблен и возмущен поведением Неджи по отношению к Хинате? Был ли он так неукротим только из личных побуждений? Он твердо был намерен донести что-то до Неджи и Ли теперь знал, что ему это удалось.

− Ты уже немного отличаешься от того, каким был, Неджи. Мне кажется, ты быстро наверстываешь. Я, на самом деле, не совсем понимаю, что именно с тобой не так, но кажется, это неплохо, верно? Я имею в виду, нет ничего ужасного в том, чтобы признать, что ошибаешься! Хуже упираться и закрывать глаза, отворачиваться. Все совершают ошибки и для нас главное - извлечь из них урок! Мы еще так молоды!

Отредактировано Hatake Kakashi (2020-10-27 00:22:15)

+3

10

[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1184/890143.jpg[/icon]Сомнения — это болото, в котором легко увязнуть, оступившись всего один раз. Они разматываются как долгая леска, вгрызаются в душу, садят на свой крючок и нудят прилипчивым гнусом, уже не позволяя забыть о себе. Сомнения присущи каждому из них, даже если они упорно отрицают их наличие, и старательно отправляют в самые дальние уголки своей души, чтобы сгноить эту проблему под слоями из упорства, тренировок и отрицания. Но в какой-то момент отрицать становится невозможно, но хуже всего, что невозможно заметить, как начинаешь захлебываться и тогда сомнения пожирают заживо, не оставляя возможности сказать хотя бы что-то из того, что намеревался сказать.

Неджи очень хочется принести пользу, очень хочется поддержать и подбодрить Ли, даже если это желание густо мешается с не менее сильной жаждой выговориться, да так что и не поймешь, где стремление излить душу становится потребностью искупить вину. Но кажется, что Хьюга делает только хуже, неловко и неуклюже бередит свежую рану, не столько сшивая ее края, сколько доставляя дополнительную боль своими неумелыми стежками. Наверное, в этом они с Ли похожи больше, чем сами думают или рассчитывают; может быть эту социальную неуклюжесть, почти что изолированность от всего и всех и заметил Гай-сенсей, когда собирал их команду? Если так, то... как же Тентен не повезло с ними.

Он сжимает губы и хмурится, словно говорить становится неожиданно тяжело. Хьюга наивно желал отделаться общими словами, уповая на ту проницательность, которая всегда была присуща Ли как никому другому; он надеялся, что пары брошенных фраз хватит, чтобы товарищ рассмотрел и его извинения, и сомнения, и даже перестраивающуюся прямо на глазах картину мира и, быть может, поняв ее, сумел объяснить происходящее и самому Неджи. Но это было бы слишком самонадеянно и слишком легко, но так привычно - спрятаться от необходимости говорить так много важных слов, как Хьюга никогда не говорил в своей жизни. Но он начал это сам, сам пожелал и почувствовал потребность вывернуть перед Ли душу, позволить заглянуть в ее самые темные и окутанные мраком уголки и даже распотрошить ее, если уж на то пошло. Если Ли захочет.

- В том, как я жил и на какие ценности опирался в этой жизни. Все это были страх и эгоизм, Ли. Я считал, что с судьбой невозможно совладать, потому что сам боялся покидать свои собственные границы, а видя твое упорство боялся, что у тебя может получится то, на что я так опасаюсь решиться. Потому и не хотел твоего успеха, потому и был к тебе несправедливо, что не хотел вылезать из своей норы. - Неджи смотрит в сторону, пока говорит, избегая встречаться с Ли взглядом. Уже одного участливого голоса товарища достаточно, чтобы Хьюга привычно усмехнулся тому энтузиазму и той безмерной душевной широте, что ему присуща, но вместе с тем и испытал острое чувство вины.

Имя Наруто всплывает само собой, с закономерной направленностью их разговора, но Неджи, погруженный в свои собственные мысли, реагирует на него удивленным взглядом, в первые мгновения, не понимая, как же так в их беседу просочился посторонний. Мысли Неджи и правда очень замкнуты, в них нет полета и глубины, его мечты и его стремления всегда слишком узкие, слишком приземленные и слишком зацикленные, вовсе не так, как у Ли и, быть может, даже не так, как у Тентен. Потому Наруто мелькнул в их беседе лишь мимолетной вспышкой, констатацией факта, который был отброшен и отодвинут в сторону сразу после того, как был произнесен, просто потому что Неджи вовсе не имел в виду никакого сравнения между ним и Ли.

- Наруто, - Хьюга машинально повторяет за Ли это имя и пожимает плечами, не обладая той степенью эмпатии, которая необходима для того чтобы понять, сколько затаенной боли вкладывает в эту фразу товарищ. И все же Неджи понимает, внутренним чутьем или интуицией, что имя Наруто упомянуто не просто так, - да, он превзошел меня, но... - он хмурится, подбирая слова и пытаясь выразить свое сомнение, то ощущение неправильности их боя, которое преследовало его на протяжении долгого времени. Нет, Неджи не собирался оправдывать себя, не собирался уличать Наруто в обмане, но он не мог отделаться от ощущения того, что что-то в их сражении было совершенно не правильным. Будь на месте Наруто Ли этого ощущения не было бы и не могло бы быть. - Не знаю, я не могу воспринимать это как ответ. Поэтому победить меня должен ты, - неожиданно твердо и серьезно заканчивает Хьюга, вкладывая в эту фразу слишком много того, что нельзя описать словами.

Ли видел его в самом неприглядном свете, видел все то, что никто не должен был бы видеть, но что сам Неджи считал поводом для гордости - детская жестокость, надменность, завязанная на отчаянном сопротивлении тому, чтобы пустить хоть что-то или хотя бы кого-то ближе, чтобы не дать никому увидеть собственные слабости, которые не позволяешь проявлять даже перед самим собой. И что же теперь, показав все это, теперь Неджи хочет показать и последнее, что уже окончательно разрушит всякую надежду на уважение со стороны Ли. То, чего у Хьюга всегда было в достатке, то, что всегда казалось не нужным и само собой разумеющимся (Неджи ведь гений, как же его можно не уважать?), теперь стало необходимым. Теперь у него пересыхает в горле от мысли о том, что взгляд Ли изменится с открытого на презрительный, стоит ему только понять сколько всего отвратительного было в Неджи. Поэтому бой с Ли это и искупление, и ответ, и отчаянное желание чтобы товарищ поправился и не отказался от него.

Все шиноби оступаются так или иначе, все совершают ошибки, все учатся (если ошибки не приводят к смерти) и сенсей всегда говорил им, что подниматься всякий раз, когда ты падаешь - это хорошо, это нормально. Ли поднимался на ноги всякий раз, как бы сильно Неджи не бил его, Ли умел находить опору, умел улыбаться даже тогда, когда на нем не было живого места и потому Неджи был уверен, что даже это испытание, даже эти сломанные кости будут для товарища лишь ступенью, оттолкнувшись от которой он сможет подняться еще выше. Чего нельзя сказать о самом Неджи, ведь гений клана Хьюга никогда прежде не падал на самое дно, а потому не умел и подниматься, так и оставаясь там, в пыли и грязи собственных сомнений и ошибок. Он проиграл каждый свой бой на этом экзамене, проиграл не только Наруто, но и Хинате, а еще проиграл собственным демонам, собственным слабостям и собственным страхам. Гай-сенсей видел это, Тентен видела это, Ли видел это, знал об этом, но отчего-то не стремился ткнуть Неджи носом в то, что произошло, как прежде всегда делал сам Хьюга. Ли не разбирал его по косточкам, не скрещивал надменные руки на груди и не пытался торжествовать за чужой счет, а отчего-то даже находил те слова, которые,в самом деле были нужны Неджи.

Разговор об ошибках так или иначе упирается в их раны, в физические или те, которых не увидеть так уж легко. Эти раны не бросаются в глаза, но болят и кровоточат не меньше, чем распоротая изломанными костями кожа. Неджи знает, что каждое его слово так или иначе возвращает их мыслями к прошедшему экзамену и к тому, что произошло, будь то его бой или бой Ли и, кажется, что Ли это все причиняет куда больше боли, чем самому Неджи, потому что Хьюга не умеет объяснить, а Ли слишком привык к его резким и грубым словам, чтобы поверить в искренность.

-Ты прав, - Хьюга слегка улыбается, неуклюже растягивая уголки губ в улыбке, - У нас впереди еще многое, хотя и ошибок за плечами уже достаточно на целую жизнь. - Неджи еще не готов думать о Хинате, еще не готов позволить себе ощутить весь груз вины за то, что сделал с ней. Ему тяжело вынести уже то, что он испытывает по отношению к Ли, а уж взглянуть в глаза той, кого едва не убил собственными руками Неджи сейчас попросту не может. Ему нужен Ли, его поддержка, эта стабильная гавань и уверенность, которую товарищ дает ему и всей их команде. - Спасибо тебе за то, что сказал это, - Хьюга резко выдыхает и разворачивается к Ли, твердо и уверенно находя его взгляд, а после протягивая перетянутую бинтами руку открытой ладонью вперед. - Я буду стараться стать лучше, чем был.

Он и правда надеется, что Рок Ли не откажется пожать ее.

Отредактировано Hyuuga Neji (2020-09-25 08:30:40)

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » давно пора