POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » ONLY WILD


ONLY WILD

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://funkyimg.com/i/34QSo.png

margaery х robb
одиноким волкам бывает одиноко? - это тавтология. - это вопрос. - я не одинокий. - нет. конечно нет. точно не сегодня.

[icon]https://funkyimg.com/i/34QSq.png[/icon]

Отредактировано Robb Stark (2020-05-12 11:21:33)

+6

2

[indent] they say only the good die young, that just ain't right

они воюют - маргери знает звук перезаряжающегося пистолета наизусть ; звук противный и звонкий - где-то на одном уровне с брякающими фужерами. руки везде одинаковые - держат крепко, не разорвать.

овальные ногти - признак аристократических кровей ; маргери закрашивает их в пастельно-розовый, разглядывает, а заусенцы всё равно зубами отрывает. её руки предпочитают роксы и мобильные телефоны - шампанское неприятным послевкусием оседает на губах, пистолет заставляет кисть болеть. маргери мечтает узнать - что такое, когда стреляют метко в сердце, но подставляться не спешит. шампанское имеет куда меньше последствий, чем пуля.
познакомиться с дном можно только утонув. маргери слишком хорошо плавает - капитан школьной команды по плаванью обязана упоминать об этом в каждом интервью.

бабушка ругает за разбросанные по плитке пряди волос ; маргери улыбается 'мне так нравится' - оленна тирелл больше не будет плести ей косы и пытаться угомонить каштан кудрей. маргери трясёт головой. 'убери всё с пола' - сухо говорит старуха, - 'сглазят'. маргери смеётся. если перевернуть все арканы, выйдет, что вокруг одни дураки да императрицы.
быть бешеным - это такой casual.


всё было бы проще, будь ренли полным дураком. но он вытащил две одинаковые карты, решив, что королям такое позволено. он стал её одиннадцатым пальцем - бесполезным и неестественным. маргери прячет руки в перчатках - не смотрите, - снимает только перед теми, кто к такому привык. одиннадцатый палец уродливо смеётся, пьёт вино, смотрит на схватки фехтовальщиков, скачки и приглашает её старшего брата к себе в кровать.

ренли всё-таки дурак, но недостаточно - был бы совсем глупым, маргери не побоялась задушить его подушкой во сне. когда умирает дурак, никто этого не замечает. когда умирает герой или злодей - тогда они начинают кричать и яростно записывать всё на странички истории ( маргери из тех, кто ухмыляется словосочетанию 'анналы истории' ).
'почему мне приходится закрывать вашу дверь на ключ, почему мне приходится следить, чтобы люди не увидели кто кому суёт свой член в задницу?' - вместо желаемых вопросов маргери молча вздыхает и начинает медитивно скроллить ленту соцсетей. всё можно перетерпеть. оставь кровоточить сейчас - пройдёт потом.

всё было бы ещё проще, будь дурочкой и маргери. смотрела бы на своего мужа с восхищением, дрожащими губами клялась ему в верности, не понимала, почему на своём свадебном ложе одна и каждый день на ужин глотала бы слёзы в перемешку с надеждой.
маргери вырастает умной и хитрой девочкой. маргери прикрепляет на себя стикер со статусом королевы и отбрасывает ренли, словно выпавший из головы волос.
одиннадцатый палец остаётся. маргери усмехается. уродливее она от этого не стала - для кого-то даже желаннее.

реальность переворачивается так, что чем больше у тебя замков, тем яростнее их хочется вскрыть - прячут же ответственно лишь что-то дорогое.
маргери прячет внутри букет засушенных роз и уже блюёт от цветочного запаха тиреллов. главное, чтобы никто не заметил - прорекламировать, пока едет в поезде, новую палетку теней с запахом роз, улыбнуться на камеру, наложить приятный глазу фильтр.
маргери притворяется глупенькой. маргери предпочитает пули размером с наивные девичьи глазки.

слушай как порхают мои ресницы, когда я смотрю на тебя -


кейтилин старк упрямо молчит, разочарованная, что им приходится делить одно купе. маргери устаёт пытаться прорваться сквозь оборону северной леди, и уже даже не высказывает соболезнования по поводу смерти мужа. ренли пообещал отомстить - что ещё маргери может сказать ?

отсутствие совести предлагает сыграть в игру - забросить в холодное море кейтилин старк слух, что эддард старк в последние недели своей жизни отчаянно ходил по борделям, пытаясь успокоить мужское желание. игра противная, но понятная косой совести - пусть жена вспоминает мужа с ненавистью, чем мокрыми глазами по ночам. маргери вовремя прикрывает рот. ломать чужое горе может быть весело, но располагая толикой симпатии к женщине, она понимает, что не стоит.

больно ведь всем когда-то будет.


молодой волк запирается в своих покоях ; риверран город ничем не похожий на столицу или хайгарден, вызывает у маргери чувство лёгкого головокружения - здесь слишком сыро и пахнет порохом. вместе со своим лютоволком робб старк прошёлся по сражениям, вышел из них победителем - ренли о таком только мечтать, кроме глупых турниров он ничего толком не знает. маргери склоняет голову на бок, любуется.

мужчины похожи на хорошие автомобили. маргери - прекрасный водитель с арканой императрицы в руке.


- little wolf, тебе не очень одиноко по вечерам ? - она ходит по обогретому батареями замку босиком, благодарит судьбу за технологию канализации и не может перестать звать его маленьким волком, оправдывая себя королевским статусом. своей войне он тоже примеряет именно такое оправдание - сейчас каждый второй так делает. розы не могут решить на какой земле расти.

- можно я к вам присоединюсь ? - маргери гладит сладко пахнущей духами ладонью дерево стола ; пустое место за ним её так и манит - сесть, положить ногу на ногу, налить себе бокал вина, улыбнуться. внутри всё покрывается бархатными мурашками. хорошая сильная военная машина - рычит мотор, а потом стоит и сверкает красиво.

маргери сидит за рулём с тринадцати лет. в восемнадцать она выходит замуж за ренли, обозвавшего себя новым королём вестероса, и забывает про свой автомобильный гараж, оставшийся в хайгардене. спина её болит от бесконечных путешествий на поездах - небо и самолёты закрывают из-за войны. она сдерживается, чтобы не жаловаться. а они всё ведут войну -

[indent] 'cause we're having too much fun tonight ? [icon]https://funkyimg.com/i/34QSp.png[/icon]

+3

3

маленькому роббу нянечка с ложечки скармливала перемолотые во фруктовое пюре сказки о больших и красивых величественный войнах и их героях. ложечку за маму, за папу, за север, за короля.
ты вырастешь и станешь королем и тоже будешь воевать.
робб вырос с верой в то, что жизни все решается в честном бою, но вот дерьмо - оказалось, что честных боев не бывает. война поворачивается к нему лицом, красуется. ну как, величественна? она оказывается суккубом, вертится перед ним, показывает то красивое лощеное лицо, то поворачивается изглоданной и истерзанной стороной. вот его солдаты копают братскую могилу и сбрасывают тела убитых.
король, вы произнесете речь над погибшими? король молчит - он не сразу понимает, что обращаются к нему.
робб размыкает губы и сыплет пустыми, холодными, оглушительно громкими словами. они будут отмщены, их гибель не напрасна, эта война не просто битва за престол, это - заявление их суверенитета, у севера наконец есть голос. поданные рукоплещут своему королю. робб не видит их, зато он видит, как война скалит гнилые зубы и откусывает от роббова войска еще один шматок и пережевывает, чавкая. молодец, маленький король, воюй. нравится тебе? величественно тебе, король?
робб долго и с неудовольствием примеривается к этому "король". оно колкое и тяжелое, как будто не по размеру. корона тоже не по размеру, она то сдавливает лоб тугим ободом, то соскальзывает с шелковистых каштановых волос. (мать ведет рукой по его волосам, ласково говорит: мальчик мой, ты же вылитый талли)
робб не уверен, повезет ли ему на юге больше, если он будет зваться именем матери. кейтилин кажется, она убережет его от судьбы отца, если назовет другим именем.
но только он старк, как его не назови, в какую шкуру не одень.
волк и под овечьим полушубком остается волком.
он очередной старк, который едет на юг. северянам нечего делать на юге, и чем дальше они уезжают от родных земель, тем сильнее роббу кажется, что он слепнет. лютоволк недовольно огрызается под боком. робб впивается пальцами ему в загривок. нельзя. серый ветер скалится: он-то никаких клятв никому не давал, но послушно опускается подле хозяина.
для него война - сидеть в душном кабинете, окруженном душными советниками, и пытаться заочно переиграть того, другого короля. переиграть всех: обманом, подлостью, лукавством, пожертвованной пешкой и припасенным в рукаве тузом. робб спрашивает, так во что мы играем? карты или шахматы? мы играем в престолы, - отвечают ему. робб тянется к оружию, но мать останавливает его. ход королем они берегут. семеро богов, должно быть, смеются над береженым северным королем. (робб и сам над собой смеется - горько - крутит на пальце перстень с лютоволком, раз, два, тридцать два. роб не может спать, ему снятся герои, революционеры и солдаты, одиноко лежащие в братской могиле, пока другие забрасывают их тяжелыми влажными комьями земли. отовсюду на него смотрит лютоволк, символ старков, его символ. он лежит в чистой мягкой кровати, пока за него умирают люди. мать говорит: ты же король. робб кивает - и идет против воли матери, берет в руки оружие, идет вместе со своими людьми сражаться).


5:30 ON A FRIDAY NIGHT
thirty-three good people cut down
(I DON'T BELIEVE ANYMORE)


серый ветер лижет ему руки, как домашний пес, и робб смеется, как мальчик.
на нем заживает все, как на собаке вот это ирония, остаются только следы. грязь и кровь робб смывает, шрамы остаются, и он с интересом разглядывает их в зеркале. как вам такая карта войны, мейстер? куда наши войска нанесут следующий удар?
однажды робб замечает себя в зеркале, и не узнает: каштановые волосы и мечтательный взгляд, к которым он привык у своего двойника, вдруг потемнели, загрубели. робб приглядывается, не отец ли смотрит на него из зеркала. робб знает, что тот его не услышит, но обещает его отражению на дне собственных глаз: я не подведу. подводит он только свои войска к воротам риверрана.
робб покинул замок почти двадцать лет назад младенцем, он ничего не помнит из детства и дней, проведенных здесь, но приятно на мгновение притвориться, что он возвращается домой. это, конечно, только притворство. дома он себя чувствует только в вечно холодном винтерфелле - холод будто впитался в камни, и сколько бы замок не обогревался, стылый зимний дух из него не вытравить.
здесь, в светлом и просторном риверране, где из окна видна излучина реки, а в речной воде видно небо; в риверране, где мать наконец выдыхает с облегчением (она здесь точно дома), робб запирается в покоях и снимает корону. он снимает с себя все: дорогой дорожный костюм, кобуру, бронежилет, усталость, груз ответственности с плеч (он повисит на спинке стула до утра, а робб передохнет пока), след тревог с лица.
здесь, в риверране, королевы цветов разгуливают по замку босиком и заходят в чужие комнаты без стука.
чужая королева зовет его волчком - да неужто хотите посмотреть, как я пляшу. война стерла им лица и имена, и робб девушку. не королеву, не тирелл, не баратеон.
- не уверен, что умею бывать один, - робб улыбается и ногой толкает стул, тот проезжается по каменному полу деревянными ножками с отвратительным скрипом. (король, где ваши манеры?) серый ветер поднимает голову - то ли на звук, то ли чувствует, как его человек думает о нем - робб и впрямь не умеет быть один, с ним всегда его волк - спит ли подле него или ступает по податливой мягкой подушке леса, преследуя добычу. робб неделим с ним, будто волк это часть его.
- сделайте мне такую милость, королева.
обращение выходит чуть ли не насмешливым, и робб встает, помогает ей сесть, наливает вина. за ней вьется шлейф цветочного аромата, будто маргери приняла ванну розовой воды, прежде чем прийти к нему. от него же, пропитанного запахами войны, пахнет болью и порохом и жаждой свободы, за которую он сражается. она - южанка, в коротко остриженных волосах будто еще запутались теплые летние вечера, а на щеках золотится поцелуй солнца. робб впитывает в себя ее тепло, ее искрящуюся улыбку и насмешливо вздернутые брови. невольно копирует ее насмешку.
- надеюсь, ты пришла не за тем, чтобы обсуждать со мной войну?
[icon]https://funkyimg.com/i/34QSq.png[/icon]

+4

4

[indent] my pussy tastes like pepsi cola , my eyes are wide like cherry pies

- вы так учтивы, король, - она возвращает ему насмешку. - как много нас таких королевских развелось.

хочешь вот так ?

они расставляют фигурки на клетчатой доске, а потом зачем-то выбирают козырную карту. кто-то прячет в рукав красного джокера, кто-то чёрного. а потом ставят деньги на лошадь, что придёт к финишу первой - запуталось всё, как путались косы маргери по утрам, когда она ворочалась в кровати и выталкивала себя в новый день. начинаешь играть в одно, оказывается, что проигрываешь в другом.

робб старк не игрок - маргери на таких насмотрелась ; наслышана об эддарде старке, над которым в тайне смеялись, называя честь и благородие чертами падших веков. сколько в молодом волке от отца ? маргери пряталась в столичных кафе и ресторанах, держалась подальше от королевского замка и бессовестно забывала о турнирах лораса - десницу не видела, но слышала. такие люди всегда слишком громкие, вырывающиеся из системы, которую сами и построили - не ту, где у лжи привкус традиционного утреннего крепкого чая, а ту, где вера в честь и достоинство пересиливает инстинкт самосохранения.

поверь в честь и окажись один.
поверь в войну и тоже окажись один.
на смертном одре в окружении септ.

- я ничего не смыслю в войне, поэтому мне нет смысла о ней говорить, - маргери опять улыбается. слепой улыбкой, которая приходит не извне, а изнутри. для таких улыбок она вспоминает хайгарден и море, светлые пляжи и тёплую, едва жгущую, кожу. - но лишь отмечу, что посетила ваш госпиталь для раненых и привезла вашим врачам лекарств. надеюсь это хоть немного поможет.

маргери не смыслит в войне, но знает в ней смысл - родилась нежной девочкой, обнаружила у себя шипы. в целительную добродетель играть смысла не видит - раненым помогать хочет, но понимает - война нужна и раненные тоже ей нужны. робб старк и смешён и тосклив в своём отрицании необходимости пули, врезающейся в чужую плоть. главное, что не в свою, не так ли ?

старки всегда едут на юг в одиночку и по глупости, маргери хочет робба поймать до того, как он обожжёт свои лапы о песок, раскалённый львами и оленями. даже предлагая союз от лица ренли, она чувствует неуверенность - волки борются за свою свободу, но не станут ли сыты от пустых обещаний ? олени могут дать мясо, необходимое этим диким псам, только если сами лягут на серебряное блюдо.

- я пришла, чтобы ты составил мне компанию, - она скрещивает руки, под расстёгнутыми первыми двумя пуговицами мелькая очертание её груди. сесрсея позже назовёт маргери цветочной шлюхой, насмехаясь над её гербом и титулом её брата, но маргери пропустит всё между ушей - серсея спит со своим братом, маргери спит с теми, кого пожелает - в этом всё-таки есть разница.
целибат уходит куда-то в книжки. маргери читает их с отвращением, а потом на интервью пытается продавить мысль о свободе женщины и её выбора.

свобода выбора - знаешь, что это такое, волчонок ?
мог бы выбрать что угодно - вернуться в винтерфелл, жениться на какой-нибудь северной девчонке, позволить ей родить детей ; остаться лордом хранителем севера и молча скорбеть об отце - джоффри бы отдал останки эддарда, лишь бы не слышать по ночам вой волков в своей голове.
но робб старк сделал выбор - ему поздно его отрицать и пытаться отворачиваться.

выбор это каждый день - здесь и сейчас ; предпочтёшь бездействовать - тоже вариант, но в таком случае отпускаешь поводья, режешь руки и больше за них не берёшься. закрыть на всё глаза слишком соблазнительно, потом уже не сможешь отучиться.
робб старк смотрит, глаза не закрывает. маргери ему улыбается.

её улыбку видел каждый, кто хоть раз включал телевизор и натыкался на рекламу, новости или вечернее шоу. маргери везде.
а теперь джоффри пытается заставить телеканалы искать на неё компромат, вываливать это в медиа и заставлять людей от неё отворачиваться. когда маргери об этом узнаёт, то громко смеётся ( сама телевизор перестаёт включать уже как несколько лет - зачем собой лишний раз любоваться ? ) - когда джоффри поймёт, что стебель её розы укреплён железом и золотом, ему станет очень досадно. а потом когда он, глупый мальчишка, наткнётся на единственное, что может заставить маргери ещё немного постыдиться - почти что обнажённую фотосессию для журнала, - его глупый подростковый и уродливый мозг будет хотеть только её. и никого больше.

не первый. не последний.

маргери делает глоток вина и с эгоистичностью замечает, что в хайгардене оно лучше. ну или хотя бы в дорне.
вокруг вроде бы война, а она впервые чувствует, как крепко стоит на ногах. она не умеет обращаться с оружием, но зато прекрасно знает где и как нужно нажать, чтобы человек стал её человеком.
бабушка рассказывает о старках. 'ни дракон, ни тем более олень не могут приручить волка. первый не даёт свободы, второй слишком слаб'.
если волк очень голоден, он может съесть мясо дракона, оленя, льва, кракена, рыбы ; а розы ему на что ? розы не утолят его голод.
поэтому маргери его не боится. совсем. здесь совершенно другое - она его желает. трон всё ещё кажется ей соблазнительным, но это для женитьбы, это для будущего. для 'здесь и сейчас' ей хватит его усталого, но сдерживающегося выражения лица, неприятного взгляда на бронежилет и оружие. всё это из мира, в котором маргери только учится плавать. а ей уже так хочется нырнуть поглубже внутрь.

- тебе точно нужно побывать в хайгардене и попробовать настоящее хорошее вино, - она ставит бокал в сторону - дешёвое стекло, взятое с какого-то конвейерного завода. маргери обставляет таким всю свою кухню, чтобы бить можно было с чистой совестью. если война здесь и сейчас снова проснётся и ворвётся в покои робба старка, она хотя бы не будет переживать за посуду. - можешь даже взять с собой какую-нибудь красивую северянку, если такая у тебя на примете, конечно, есть.

маргери облизывает губы. бабушка всегда не любит, когда на ней остаются следы вина. маргери шутливо называет лучше помадой. горьковатый привкус ощущает и без бокала под носом.
это всё выбор - кровавые губы, кровавые руки. северянки или южанки. розы или шипы. плохо, когда выбор нужно делать тебе - сжимать челюсти и врываться руками в волчью шкуру, как единственно возможную поддержку. плохо. но необходимо. но даже на мгновение от всего этого можно сбежать.

хочешь вот так ?

[indent] сome on, baby, let's ride - we can escape to the great sunshine [icon]https://funkyimg.com/i/34QSp.png[/icon]

+3

5

наверное, если бы робб понимал что-нибудь в войнах, он бы их не вел. он и так не хочет их вести, и как маленький тычет пальцем в тех, остальных. это они начали, это они его заставили. всего бы этого не было, если бы, - думает робб. сослагательное наклонение остается незаконченным. в конце концов, слишком многое случилось именно так, а никак  не иначе. переписывать эту историю - сизифов труд.
чтобы он оказался в этот день этих покоях в риверране, ожидая решающей аудиенции с самопровозглашенным королем ренли. она права, наступили странные времена.
а маргери беспечно отмахивается: я ничего в этом не понимаю, вот и к черту все.   
ему бы так.
робб отстраненно завидует ее легкости. он-то может только притворяться, что войны нет, что вовсе не он в ней не движущая сила. притворяться: как будто нет вооруженного конфликта за суверенитет между севером и югом, как будто риверран это дом, как будто завтра ему не предстоит вести переговоров с мужем той, что стреляет сейчас (оглушительной) ослепительной улыбкой.
а говорила, в войнах ничего не понимает.
от этого сражения робб отказывается сразу, опускает оружие и поднимает руки (взгляд тоже поднимает. на нее - все ей, все взгляды, вздохи и просьбы помиловать). look, he surrenders.
робб торгуется сам с собой: давай представим, что сегодня вечером нет ничего важнее девчонки по другую сторону тяжелого стола.
стол как последний оплот нейтралитета между ними. робб не замечает, как скользит ладонями по темному гладкому дереву, преодолевая невидимую линию, проходящую ровно посередине (шаг к мирному соглашению? да здравствует дружба народов!)

- думаешь, тебе понравится в моей компании?

она легко жонглирует словами, так же легко, как меняет перекрестье ног: почти воздушное движение. полет ее очарования (вызывает полет его фантазии) пленит; наверное, так со своей добычей играют те, кто лишен клыков. серый ветер поднимает голову и фыркает, лютоволк не любит цветов, ему по душе жар парной крови. робб ощущает жажду зверя (пытается разгадать, где жажда волка, а где - его собственная), он слишком долго был взаперти.
робб отводит глаза от маргери лишь за тем, чтобы выпустить лютоволка из покоев. он сам найдет выход из замка, и всю ночь проведет в прилегающих лесах.
роббу снова будут видеться волчьи сны. они пахнут терпким влажным лесом и соленой горечью только-что-живой плоти жертвы, они стрекочут сверчками в высокой мягкой траве и рычат голосами других волков. наутро робб снова проснется, будто успел прожить целую чужую жизнь, а серый ветер будет ждать его у дверей с мордой, вымазанной в крови. (стереть ладонью и стоять, замерев, бороться с чуждым желанием слизнуть - вот такая у него утренняя зарядка для силы воли и проверка на здравомыслие. эй, где грань между твоим волком и тобой?)
иногда робб спрашивает себя, снятся ли его волку человечьи сны.


НА ЗАКАТЕ ТВОЕ СОЛНЦЕ ПОДНИМАЕТСЯ ВВЕРХ
ТЫ УВИДЕЛ, ЧТО ЗИМЫ, КАК ТАКОВОЙ, БОЛЬШЕ НЕТ
(ЭТА БЕДА СПАСЕТ ТЕБЯ)


шершавая древесина двери впивается ему в кожу, он чувствует ее ладонями, чувствует каждым позвонком.

- марго, ты же понимаешь, что мы с тобой друг для друга не лучшая компания?

они с ней вообще не компания, они - два человека, которым должно обмениваться только вежливыми, четко следующими этикету, репликами, как актером в разыгрываемой пьесе.
(только роббу надоело плясать под четкий счет балетмейстера. он грызется, пытается содрать ошейник. он щерится, как зверь, знающий свою добычу)
у него за спиной всегда стоит когорта советчиков. один за другим они нашептывают ему что-то, протягивают кейсы с бумагами, читают нотации, нотируют его замечания, замечают его слабости, и шепчут-шепчут-шепчут. голос матери, осаждающего его, призывающей к благоразумию; голос отца, сливающийся с голосом совести, вещает ему про долг и честь.
робб с силой давит на тяжелую дверь, и та захлопывается с громким стуком, отрезая его от остального мира. (чужие голоса толпятся у двери в поисках его ушей, скребутся и просовывают руки в узкую щель между дверью и полом).
робб улыбается.
сегодня он притворяется.
маргери бесстыдно беспечная и свободная, и робба это пьянит сильнее самого крепкого вина. он ее совсем не знает, образ в медиа - шелуха. он сам научился искусственной улыбке и выгодной позе, выверенным словам и пустым фразам. если ты знатного имени, ты всегда на виду. если ты наследник хранителя севера, ты в самом центре лужи света, который софиты нещадно льют. жмуриться нельзя, такие правила игры.
маргери такая же - всегда на виду, распахнута для всех, да только кто захочет показывать себя-настоящую.
поэтому робб почти не моргает, когда смотрит на нее.
он говорит себе: это только для того, чтобы понять, кто она такая, что она такое. ему заключать с ее мужем военный союз, а роббу прекрасно известно, что такие альянсы бывают делом куда более тонким, чем брак.
но по-настоящему тонким оказывается лед, по которому ходит робб. он подступает ближе, но - треск - и он не знает, где поверхность, где дно, от чего оттолкнуться, куда плыть.
на севере ему было не до девчонок.
а рядом с теплой, легко дышащей маргери, для робба меркнут все, кого он прежде встречал.

- по-моему, вино вкуснее, если пить его рядом с правильным человеком. на севере нет виноградников и не слишком много солнца, поэто вино кислое, терпкое. знаешь, как можно сделать его слаще?

робб не слишком хорошо умеет принимать решения и делать выбор. он прежде ходил только как ему предписывали правила (только по прямой, только на одну клетку), но прямо сейчас перед ним маргери медленно скользит языком по губам, собирая капли вина, и робб спрашивает себя, - вот это свобода?
или это клише - хотеть того, кого хочет половина семи королевств?
когда робб закрыл дверь, кажется, распахнулось окно. пахнет свежестью и цветами (интересно, а если дотронуться кончиком носа до впадинки между тонкими ключицами маргери, удастся распробовать, напиться досыта? или нужно будет проследовать дальше, по теплой и гладкой коже - губами, языком, зубами, вбирать в себя так, чтобы понять, что это, каково это?)

научи. покажи.
давай.
хочу так.
[icon]https://funkyimg.com/i/34QSq.png[/icon]

+2

6

T A K E  A  R I S K
o r  l o s e  t h e  c h a n c e

[indent] i wonder, which will get you killed faster - your loyalty or your stubbornness ?
робб старк беспорядочный - сколько угодно может притворяться достойным своего отца, всё равно им не станет - его волосы недостаточно рыжие, чтобы дать ему оттенок безумия, но достаточно, чтобы заставить маргери видеть сквозь пряди волос шум не холодного и безжизненного севера, а того севера, где люди жмутся друг к другу ради тепла, а потом улыбаются, сверкая огнём из камина в глазах.

робб старк разрушенный, усыпанный руинами и баррикадами, которые он перепрыгивает вместе со своим лютоволком, отправляясь в бой первым - ренли, джоффри и грейджой так никогда бы не поступили ; в этом он в чём-то схож со станнисом - но чем больше маргери на него смотрит, тем меньше сходства видит ( среднего баратеона она видела лишь однажды и уже успела испытать к нему дикую неприязнь - солдат в нём пересиливает человека ).

робб старк - катастрофа, почти как сход лавины ; проходит по северу, надвигается на юг. маргери уже слышит, как ланнистеры напряжённо скребут львиными когтями свои лица и начинают испытывать страх. считали мальчишкой, осознали - волчата кусаются, рвутся, вырываются, не бегут, убивают. маргери лучше посмотрит в пасть волку, чем льву.


[indent] i'm under no obligation to make sense to you.
маргери тирелл беспорядочная - бегает по городам, отмечает разнообразные геолокации в сториз, мелькая покупками, бирками, спонсорскими постами ; за один день меняет несколько нарядов, чтобы дать разным противным журналистам интервью ; отвечает на каждый звонок телефона, даже если номер незнакомый, и ласково щебечет каждому о том, как она рада его видеть-слышать-ощущать. маргери на утро не помнит людей, что встретила вчера. маргери помнит только своё имя и свои цели. ничего большего и не нужно.

маргери тирелл разрушенная - растерзанная семьёй и своими собственными желаниями ; когда они совпадают - радуется, как девочка новой подаренной кукле. когда они оказываются на разных берегах, закусывает губу до крови ( потом прячет ранку под алой помадой ) и терпит, слушается, делает всё, что ей прикажет бабушка или отец. мать предпочитает ничего не замечать и разговаривает очень редко, прячется в хайгардене и боится окружающего мира. маргери не может её осуждать - сама бы боялась, если бы ей позволили.

маргери тирелл - катастрофа ; ветер превращает волосы в лохматый порыв естественности, маргери сверкает зубами, которые она только что отбелила у стоматолога, скидывает на пол все планы серсеи и тайвина ланнистеров. считали ренли глупым и слабым мальчишкой, а теперь, когда за ним стоят тиреллы - боятся. маргери шебуршит в их мозгу надоедливой осой, норовит укусить. она не пчёлка - от одного укуса не умрёт.


'старки дикие и безумные' - ренли облизывает пальцы, испачкавшиеся в соусе.
'мне кажется так можно сказать об абсолютно каждой семье семи королевств' - маргери оставляет в сторону вилку.

выражение лица маленького - молодого ? - волка серьёзное, даже когда он своими словами прикасается внутренностям её живота, заставляя их сжиматься. но маргери нравится, как легко смегчаются его глаза, когда он смотрит на неё - нет у него никаких девочек, оставшихся на севере ; его взгляд не такой, как у мужчин, отточивших своё очарование на предыдущих женщинах, а теперь выдающих его за искренность. маргери знает. маргери видела.

хоть в чём-то она разбирается. и это тоже, по-своему, война.

роббу старку не повезло родиться с трагедией в крови ; отец мёртв, сестра в заложниках у ланнистеров, самая младшая пропала или может быть тоже мертва ; мать давит ответственностью и честью, советники шепчутся и дают советы, граничащие с приказом - просто другая интонация. маргери жаль его, но не так, как бывает жалко калеку или бедняка, так как бывает жалко человека, с которым чувствуешь что-то общее.
старк воюет с помощью пуль. делает это ради своего народа, своей семьи. не для себя.
маргери тоже воюет. делает это ради своей семьи, возможно, немного ради народа. но на этом их схожести заканчиваются - маргери воюет и ради себя. ради своей власти, ради своей короны, ради своей безопасности.

маргери привыкла оценивать мужчин, используя слова и постель - враг ли он ? сколько в нём от врага ? это почти математика. флирт и объявление войны стоят на одной стороне на расстоянии пары миллиметров.
от старка доносится тепло. волки всегда тёплые, даже самой лютой зимой - греются друг о друга, мехом обрастают. розы в холодах погибают. маргери почти нет необходимости затаскивать его в постель, чтобы определить насколько он ей нравится.
он ей нравится. и в постель его хочется затащить совершенно не из-за дипломатических причин.

- почему это не лучшая ? по-моему, мы прекрасно смотримся вместе, - тёплый и как будто немного родной ; маргери хочется вцепиться в его футболку, пропахшую потом и войной, зарыться лицом в тёплый изгиб его шеи и может быть даже укусить.

её глаза жадно очерчивают сначала его тело, потом лицо. в нём точно есть всё от короля севера, но пока что от того, который не научился править. когда научится - маргери уже не сможет отвести взгляд. о таких, как он, она будет мечтать в своих пустых покоях, пока ренли трахается с её братом, а она доставляет себе удовольствие с помощью воспоминаний и иллюзий. о таких, как он, она будет сожалеть и тревожиться - глупо волноваться 'а стоило ли это всё?' - маргери не знает цену короне, но хочет узнать ; потом обратно уже не вернётся.

она встаёт, аккуратно подходит к нему ; босые ноги не издают ни звука, маргери чувствует себя лёгкой - не розой, лепестком.

- ты уж определись, хорошая мы компания и правильный ли я человек, - она подходит к нему, так, чтобы он почувствовал её дыхание на своей щеке. так, чтобы она почувствовала его - обоюдный клинок, рискованный ход. рука на мгновение ложится на закрытую дверь, словно проверяя. улыбка. маргери отстраняется, отходит. - а то я всё не могу решить, хорошее вино или нет.

с театральностью поднимает со стола бокал, снова поворачивается к нему, облокачиваясь спиной о стол, выпивает залпом. бабушка бы ахнула, увидев, как бесцеремонно она пьёт вино.
старки дикие и безумные, беспорядочные, разрушенные и похожи на катастрофу. маргери такая же. для этого не нужно быть волком. можно просто быть человеком.

- какие твои планы на будущее, little wolf ? - сверкает глазами. не на войну, мой милый. на будущее. война же не вечная.
суровая, беспощадная, но всё-таки не вечная - хоть что-то она нам оставила - возможность её закончить ; победить или умереть - тут уж как попадётся.[icon]https://funkyimg.com/i/34QSp.png[/icon]

Отредактировано Margaery Tyrell (2020-05-13 23:51:41)

+3

7

робб с головой погружается под воду в горячих источниках богорощи в винтерфелле.
- вдох -
легкие наполняются ледяным воздухом, и вниз. лицу горячо, жар охватывает его тело, начиная с кончиков пальцев; поднимается к груди, покалывая будто бы сотней крошечных игл. а затем охватывает грудную клетку огнем удушья - тогда робб выныривает.
на поверхности его ждет отрезвляющий глоток ледяного воздуха, смеющийся джон, нырок в сугроб и глоток вина перед тем, как вернуться в горячую воду.
робб думал, что знает, что такое наслаждение.

THE WORLD IS FLAT
(and this is the end)

когда маргери приближается к нему вплотную, робб не успевает набрать в грудь холодного воздуха, он вдыхает неожиданно горячий воздух, насквозь пропитанный ее запахом. ее запах - сладкий цветочный аромат, смешанный с тонким, едва различимым запахом девичьего пота - возможно, еще более сладкий, чем искусственный розовых дух.
ее близость застала робба врасплох. тепло и мягкость ее присутствия рядом вдруг напомнили о вещах, о которых он совсем позабыл (или его заставили забыть).
о теплом и потном лете, о том, чтобы нежиться в колкой траве, о холодной воде на горячих губах, о горячих губах на горячих губах.
легкое, едва ощутимое ее дыхание коснулось его кожи, заставив содрогнуться всем телом. в голову ему бросилось воспоминание о том, чего, он знал, никогда раньше не происходило. он и маргери, лежащие друг подле друга, прижимаясь друг к другу плечами, переплетаясь пальцами; вслепую ищущие губы друг друга, обменивающиеся одним глотком воздуха на двоих; ее тонкие лодыжки в его руках, ее худые ладони на его плечах. этого никогда не было. (этого же никогда не было?)
ложное воспоминание слишком реально, слишком волнующе, и робб хватается за него, не желая возвращаться к реальности, где они друг другу всего лишь незнакомцы. 
она отдаляется, и вместе с ней отдаляется сладкая нега обманчивого воспоминания. кажется, будто у него, обезвоженного, отобрали воду, которую он успел только-только пригубить. (он бы убил, чтобы вернуть ее себе обратно)

- я начинаю думать, что мы лучшая компания во всем риверране. а чтобы понять, нравится ли тебе вино, его нужно попробовать. а ты ведь еще даже не начала.

он подступает к ней медленно, откуда-то в походке появляется пружинистость зверя (быть может, серый ветер где-то в лесной чаще сейчас идет так же по следу своей жертвы). он забирает вино из ее рук и делает глоток, специально поворачивает бокал к себе той стороной, где касались ее губы и оставили на стекле едва заметный след помады.
теперь вино кажется ему слаще, и он гадает, не отравила ли она его.

(the energy is haunting)
AND IT'S HOLLOW AND IT'S DAUNTING

он прикрывает глаза - почти вымученно.
будущее лежит перед ним как на ладони, разложенное и любовно расписанное его матерью, мейстером, советниками. робб не уверен, что сам написал хоть одну строку из тех, в которых заключено его будущее.

- война кончится, и если я останусь жив, - всегда полезно оставлять небольшой простор для маневра, судьба не любит, когда ее заключают в жесткие рамки, их она склонна бесцеремонно рушить и ломать, - если останусь жив, я должен буду вернуться на север и править.

он бьется сейчас за свободу для своего народа, для своей земли. в этом есть что-то старомодное, - кажется, впрочем, старки - средоточие старых традиций. в холоде они замерли и совсем позабыли, что мир изменился. на кон поставлено все, начиная от его собственной жизни и жизни сотен и тысяч его солдат, заканчивая миропорядком во всех семи королевствах. решено было - не сдаваться, бороться до конца, до победного, пока север не получит свое сполна. свою свободу.
робб оглядывается по сторонам, хлопает себя по карманам и даже проверят в своем дорожном саквояже, - а где его свобода? ее забыли положить или кто-то тихонечко вынул ее и спрятал или и вовсе выбросил - чтобы он не отвлекался от того, что дóлжно делать.
а где моя свобода, спрашивает робб, хватая за руки тех, других. но те, другие, напоминают: у тебя есть когти, им пристало рвать. у тебя есть клыки, им пристало грызть.
у тебя есть голова, и на ней пристало быть короне. она холодная и острая, впивается ему в кожу, вынуждая держать голову высоко. это тяжело, но он старк, и он король на севере (а север везде следует за ним по пятам)

разве только теперь север, сковывавший кровь в его жилах всю его жизни, не устоял под напором жара, которым окутала робба маргери. то, как ее губы складывались в полупренебрежительное 'little wolf', то, как ее рука сжимала край стола, то, как ее глаза неотрывно следили за его лицом. все это заставляло робба трепетать как мальчишку и подаваться ближе, ловя еще один отголосок ее легкого дыхания на собственной коже.

- что бы ты делала, если бы не была женой ренли и могла делать все, что тебе заблагорассудится, марго?

ее имя легко соскальзывает с его языка (робб хотел бы произносить его чаще), воздушное и вместе с тем трепетно-волнующее. словно нечто, чему ему, роббу старку, не стоило бы произносить. (он едва сдерживается, чтобы не произнести его еще раз) и внезапно его охватывает тревога. она - марго - так близко сейчас, ее взгляд почти физически осязаем на его коже, а робб - не может его прочесть и понять. он знает в этой жизни мало вещей, он все детство провел в тренировках, обучении или в шутливых потасовках со сводным братом. когда он вырос - а когда он вырос? - он оказался центром и средоточением долга и чести дома старков. он знает, как выглядит мольба в глазах человека, приговоренного к пожизненному заключению или ссылке; он помнит, как бьет автомат прикладом в плечо; он безошибочно угадает глухой и влажный звук смертельной пули.
но он совершенно не знал, что он должен делать, когда рядом с ним находится женщина, которую он так желает.

[indent]  [indent] and so - what do i do?[icon]https://funkyimg.com/i/34QSq.png[/icon]

+2

8

страх, кровь, пыль, огонь, дом, поле битвы - маргери не нужно прикасаться к его губам, чтобы знать их вкус ; у таких мальчиков, как робб старк, все слышно на расстоянии. такого, как он, очень сложно любить - в нём поселилась война и нескончаемая сердечная боль при виде знакомых трупов и будущего, где слышно разве что выстрелы и вой лютоволка.
дети доверенные войне - а говорят жертвоприношения в прошлом, маргери смеётся, - кого-то отдают в жертву короне, кого-то войне ; заворачивают в саван из слов о свободе, кладут на глаза тяжёлые камни ответственности и семьи. вот и живи так, словно уже давно умер. что же из этих детей вырастает потом ?
северные правители, которые уходили из винтерфела со знанием - теперь я займу место отца, - и возвращающиеся точно с такой же установкой ( если, конечно, выживут ). так ради чего это всё ? маргери прекрасно знает, что люди, воющие ради войны, редко доходят до титулов королей - к счастью, - а робб старк не похож на охотника за властью ; ответственность скребётся в нём когтями.
зачем ?
уйти, почти что умереть, вернуться.
робб старк сражается за свободу, чтобы её окончательно потерять - короли не свободны.

а вот королевы - no need to have a weapon when you were born one.

маргери бы хотела родиться посреди шторма - маргери знает о девочке за узким морем, что носит имя бурерождённой и творит свою жизнь со стремлением художника добиться идеала. маргери ей завидует.
маргери хочет быть штормом, великолепной силой, что живёт в просветах молнии.
маргери рождается весной, которая отчаянно приближалась к лету - розы уже распустились. ими украсили её колыбель. их запах она впитала. их шипами она исколола себе руки.

тиреллы такие. пусть все эти высокородные животные слизывают кровь с наших ладоней - мы их кормим. без нас они будут голодать.
отдавать себя на растерзание маргери не готова - маргери хочет, чтобы биологи наконец создали цветок, который будет не обороняться, а атаковать. маргери отказывается быть жертвой обстоятельств и позволять им себя ломать - она поворачивается ко всему лицом с улыбкой, одна высоко поднимает подбородок, позволяет боли скользить по её телу - она становится сильнее.

бабушка называет маргери будущей королевой - маргери отмахивается. бабушка говорит, что корону не обязательно носить на голове, чтобы быть правителем - можно носить в себе, в душе или сердце, кому как удобно.
маргери улыбается.

- прозаичное у тебя будущее.

маргери улыбается роббу, как улыбается только своей семье - искренне и ничуть не криво ; ещё не зная его, жалела - теперь жалеть нечего. вот он, стоит перед ней -

[indent] calm.
[indent]  [indent] beautiful.
[indent]  [indent]  [indent] infinite.

[indent]  [indent]  [indent]  [indent] but also -
[indent]  [indent]  [indent] angry.
[indent]  [indent] harsh.
[indent] magnificent.

LITTLE

WOLF.

инстинкты всегда говорят бежать от таких хищников прочь - они думают, что смогут зажить нормальной жизнью, когда война окрестила их своими детьми. роберт баратеон оказался глупцом - умел воевать, не умел править, поэтому много пил, трахал шлюх и не обращал внимание на свою жену - за что и поплатился жизнью. и возможно, что когда-то он был достойным человеком - свирепым войном, сразившим рейгара таргариена, но сейчас он лежит в крипте под септой бейлора - холодный и гниющий.

может быть сейчас робб старк, отчаянно ведущий войну за своё правое дело и в чём-то похож на него - роберт тоже думал, что делает это ради народа, что вот-вот сгорит в руках безумного короля, что делает это ради своей возлюбленной, лианны старк, которую похитили ; но что он думал потом ? ни о чём.
он тоже предполагал, что после войны будет править.

а бабушка научила маргери - мужчины все похожи между собой, если только ты не толкнёшь его в нужное направление.
маргери плохо толкает руками - они у неё слабые, нежные, женственные.

- мой милый, ты говоришь о ренли так, словно он для меня какое-то препятствие, - она проводит ладонью по своей шее, отталкивая воротник рубашки, обнажая чуть больше ключиц, чем было обнажено до. подходит к нему в плотную - так не подходят королевы к королям, даже если они связаны узами брака - это что-то больше, это мерцает на дне её глаз, которые прячутся за длинными ресницами. - а делать все, что мне заблагорассудится я могу и сейчас.

его губы холодные и горячие одновременно - маргери даже не удивлена.
её губы лёгкие, нежные. лепестками роз она его касается, а потом отстраняется.
маргери не умеет толкать, маргери предпочитает подталкивать, чтобы потом не брать на себя ответственность - однажды так толкнёт кого-то на эшафот ; спать после этого хочется спокойно.

- что ж, little wolf, - она небрежно поправляет каштановые кудри, - удачных переговоров завтра.

она защищает себя терновыми кустами, похожими на стену, она не позволяет никому сквозь неё пройти ; только настоящий мужчина через них полезет.
толпы людей будут скандировать её имя и махать, пытаться урвать автограф и обнять. она будет в памяти многих поколений, никто не забудет какой она была для них.
маргери бросает на молодого волка последний взгляд и уходит, чтобы убедиться - он не забудет какой она была только что для него : ей хочется высечь своё имя у него на сердце, хочется, чтобы он её помнил. не такой, как она сверкает в инстаграме и на обложках журналов.
такой - укушенной вечером, вином и его волчьими инстинктами.

YOU ALREADY KNOW HOW THIS WILL END[icon]https://funkyimg.com/i/34QSp.png[/icon]

+2

9

[indent] GIVE MY LIFE TO SOMETHING
робб старк не поэт, и никогда не пытался им быть.
слова, которые он знает, не рифмуются, как их не крути - долг, честь, холодный северный ветер и война. он не умеет писать сонетов, слагать стихи и декламировать признания в любви красивым женщинам. (а верлибра он никогда не понимал)
робб прозаичен - ну и что же в этом плохого?

для поэзии у таких, как маргери, есть ренли баратеон.
такие, как маргери, хотят многого - и многое получают. и стихи, и песни, и па-па-POWER.
таких мальчишек, как робб старк, такие девчонки, как маргери тирелл, съедают на завтрак. наверное, его матери хотелось бы, чтобы робб водил дружбу исключительно с хорошими девочками - с теми, кого она лично одобрит, но

робб
чертовски
устал
следовать по указке своей матери.
[indent] и поэтому он отворачивается, отмахивается, расшаркивается, раскланивается (в конце концов, он вежливый сын). поэтому он говорит: простите меня, мама, но сегодня мне плевать. он чувствует себя оружием в ее руках - средством мести. она забывается сном, мечтая о том, как их враги будут страдать и поплатятся за все, что сделали. робб ложится спать и надеется, что когда он проснется, все снова будет, как прежде. он откроет глаза в сером холодном утре, обнаружит сестер за общим обеденным столом. арья, как всегда, воинственна, санса как всегда, в дурном расположении духа. мать с отцом по разным сторонам стола, где-то позади джон. бран и рикон препираются из-за игрушек или того, чей лютоволчонок быстрее бегал вчера вечером по богороще.
кончится завтрак, и они рассыпятся по замку, и самой большой заботой для них будет, как бы незаметно улизнуть из дома, чтобы развлечься.

дом начинает казаться чем-то призрачным и далеким. воспоминания истираются, как старые джинсы, и сквозь прорехи дует сквозняк, и робб уже не помнит, где его действительные воспоминания, а где то, что он придумал себе, чтобы согреваться ночами.
чем дальше он уезжает с севера, тем сильнее он мерзнет по ночам, и не важно, как жарко натоплено в комнате.
[indent] SOMETHING BIGGER THAN ME
он оглядывается через левое плечо, он оглядывается через правое.
где ангел, где демон? если за спиной стоят люди, которые: "я желаю тебе добра" и "это все во благо севера" и "это твой долг, робб".
какая избитая песня, аж зубы сводит. робб петь не умеет, голос срывается в фальшивую ноту.
робб на поверку мало что умеет, кроме того, что делает лучше всего. (он старается не вспоминать, что лучше всего он пока умеет воевать)

ее губы раскрываются, подобно цветку на рассвете.
его судорожный вздох дрожит на них росой.
поцелуй обрывается раньше, чем робб успевает им насладиться. и, робб должен отдать ей должное, маргери великолепна в том, чтобы рассчитать до секунд свой красивый уход.

она жестока тем родом жестокости, которым обладают сильные женщины - они показывают мужчинам свою власть, показывают свое превосходство, завоевывают их признание и поклонение, но -
- отказываются от них. вынуждая только больше жаждать их.

это опасная игра, к сожалению - такие женщины должны уметь защищаться. не всякий станет терпеть подобное. мужчины жестоки в массе своей тем варварским родом жестокости, когда они рушат целый сад, чтобы завладеть одним единственным цветком.

робб старк может быть хищником, но ему хочется надеяться, что он не безжалостен.
повезло, что у маргери тирелл есть шипы.

маргери уходит - дверь закрывается у него за спиной.
[indent] MY LIFE DOES NOT BELONG TO ME
дверь закрывается за его спиной.
он входит в зал последним.

секретарь ренли приходит в его покои три раза, уточняя, придет ли милорд старк на аудиенцию.
робб сидит за столом и сверлит взглядом часы. секундная стрелка выходит на последний круг, когда он встает и одергивает мундир, готовый идти на поклон к королю ренли баратеону.

серый ветер ступает рядом с ним шаг в шаг.
от лютоволка пахнет ночью, влажной землей и свежей кровью, и робб сглатывает набежавшую слюну.
от его зверя пахнет свободой.

сейчас, шагая по гулким и опустевшим коридорам риверрана, робб не чувствует себя свободным, но он чувствует власть. контроль над ситуацией в его руках (волк рядом то ли чихает, то ли фыркает - ты так смешон, робб старк)

робб старк теряет весь контроль, когда входит в зал, и дверь закрывается за его спиной.
там, где должен был бы сидеть ренли баратеон, сидит маргери, и робб забывает приготовленный слова. он теряется в ее взгляде - слегка насмешливом, высокомерном, но при этом по-детски задорном - и как ей удается это все совмещать?

если бы маргери хотела сейчас стереть его в порошок, ей бы это удалось. и робб думает - и страшится этой мысли - он даже не стал бы противиться.
но маргери дает ему все, о чем они просят.
на прощание он целует ей руку (и отпускает на мгновение позже, чем следовало бы)

[indent] GIVEN TO SOMETHING BIGGER THAN ME
робб не безжалостен и не слепо жесток, но внутри него сидит волк - и этот волк вечно голоден. он скребется внутри, скулит, царапает ребра изнутри, и вечно просит чего-то нового. сейчас волк внутри него просит роз, и робб не противоречит ему.

он снова идет по пустым коридорам риверрана, ступая почти след в след с собой-прошлым. но в этот раз на нем нет мундира, и он идет не на войну. на нем рубашка, измятая от того, что он не снял ее, прежде чем лечь в постель и долго вертелся под до дискомфорта легким одеялом.
его лихорадит, и ткань раздражает кожу. кажется, он сорвал пуговицу, когда пытался расстегнуть неожиданно душащий воротник.

он стучит, как только подходит к двери в ее покои, кажется, стук даже опережает его. она на пороге - чуть встревоженная неожиданным ночным визитом, очаровательная в своей небрежности. давно минуло за полночь, но робб волк. ему сначала нужно повыть на луну.

- давай просто делать то, что нам заблагорассудится?

это он выговаривает уже ей в губы.
он целует ее осторожно - чтобы не навредить цветку, не разрушить сад, чтобы самому не уколоться о шипы (впрочем, еще мгновение, и он готов будет грудью броситься на самые острые шипы, которые она выставит, лишь бы только доставить ей удовольствие видом своего изодранного брюха).

he knows, this ending is just a start.[icon]https://funkyimg.com/i/34QSq.png[/icon]

Отредактировано Robb Stark (2020-05-21 00:34:20)

+2

10

маргери знает -
человеческая кожа на вкус слегка солёная ; они прячут себя за духами и дезодорантами - маргери всё равно знает. запах роз ничем не перебить, но она чувствует - губами к шее прикасается, чувствует, слизывает. маленькой маргери думала, что люди рождаются в морской пене, словно волшебные существа - верит, будто каждый человек волшебен было так наивно и глупо. потом узнала как всё происходит на самом деле - попробовала - ей понравилось.
человеческая кожа гладкая, человеческая кожа такая тонкая.
болтоны любят её сдирать и смотреть, как она сверкает на ветру. маргери любит подносить к своим ладоням фонарик от телефона и смотреть как он через них просвечивает.
человек хрупкий, человек так легко ломается.
служанка оступается, когда они играют на балконе, переваливается через перила. маргери знает с каким звуком падает человеческое тело с высоты. маргери не кричит. маргери привыкает.
лорас говорит, что на войне ещё страшнее - маргери обязательно упомянет, что он-то на войне итак никогда не был. потом они долго ссорятся - для маргери это всегда заканчивается спасительными насмешками и громким разливным смехом - такой можно налить в хрустальные бокалы и выпить.
это лживый смех. такой же прозрачный, как человеческая кожа и вода. пустой.
но порой спасительный.

маргери научилась кусать чужие губы и заполнять их смыслом - причинами желать и хотеть только её и никого больше.
робб старк смотрит на неё так, словно попался. маргери наслаждается смятением на его лице, маргери поправляет воротник тёмно-зелёного платья, закрывающего всё её тело. такая непохожая на неё вчерашнюю - такая смиренная.
на голове оленья корона, окутанная розами. она снова ими пахнет, пусть корона и из золота.
с ней маргери чувствует себя в безопасности, с ней маргери чувствует себя сильной.
маргери знает как кричит служанка, которую насилует солдат. маргери знает каково это быть маленькой дочкой лорда и не иметь возможности ей помочь. помогать не хочется - маргери вспоминает почти без стыда, - в голове всё равно одна мысль : я не хочу, чтобы подобное произошло со мной.
её сердце прячется в короне вместе с разумом. здесь меня не тронут.

маргери смотрит роббу прямо в глаза. она получает несколько дополнительных очков сразу. говорящие кустарники роз внутри неё начинают аплодировать. ей хочется в них этого волка запутать, но убрать шипы, не ранить. ей хочется, чтобы вой стал песней.
её песней.

она мечтает поскорее ворваться в свои покои, остаться наедине со стаей своих одичалых волос и вздохнуть свежий воздух, раскрыв пошире окно.
робб старк вышел не из морской пены. маргери кажется, будто его кожа на вкус, как холодный лёд - она ещё не попробовала, но всё равно знает. ей кажется, что она знает про него слишком много и мало одновременно. сердце у него, как гранитный камень на могилах, а внутри сладкий горячий мёд, чтобы не замёрзнуть в самую дикую зиму. робб старк располагается между её вдохом и выдохом, поэтому ей так сложно дышать.
лицо и улыбку выверенные сохраняет, позу менять боится. слова нужные говорит - ничего сложно, - а сама хочет бежать. усталость накатывает волнами, штормами - сложно кривляться, когда хочется быть искренней.
художник проходит путь от искренности до истины - маргери только в начале пути.
целуя её руку, он знает какая её кожа на вкус.

my hands - they were strong, but my knees were far too weak.

маргери жмурится, заламывает пальцы, думает думает думает - 'что же ты сделаешь дальше?'
это другая игра - менее летальная для тела, не менее опасная для души. кто-то думает, что есть охотник и добыча, но маргери знает - в игре престолов нет победителей и здесь точно так же. маргери загадывает, что если робб не вытащит маргери из королевы в эту самую минуту, секунду, мгновенье, то скоро они кончатся глупостью, нелепостью, совсем скудно и снова думает думает думает - 'что же ты выберешь?'

робб выбирает заставлять её замирать от стука и в эту же секунду дверь открывать. рваться и пытаться себя остановить, нарушать выверенные правила и каноны поведения в таких ситуациях, драться с самой собой - всю жизнь маргери училась играться с мужчинами, теперь сама нарушает правила.
и это так весело.

маргери кидает в ответ свой смех, наполняет им его губы. она была права - горячий лёд и мёд. лёд и холодный мёд. маргери уже всё внутри себя перепутала-запутала-распутала и снова потерялась. такое бывает - даже она не знает всех садов, всех путей и всех тайных проходов.
это почти близко к влюблённости - маргери не знает чего в ней больше, желания или чувств. она выпивает себя залпом, чтобы не осталось больше прозрачной кожи и воды, лжи и неискренности. она давится самой собой, но виду не показывает. ей весело. ей хорошо. ей правильно.

робб старк не даёт ей возможности насладиться их первым и правильным поцелуем, а не жалкой насмешкой, которую она ему бросила вчера. робб старк не даёт ей время просто посмотреть на него. на нового, такого чужого. она не знает как его руки будут касаться её кожи, как он будет дышать и какие звуки издавать.
она его больше таким никогда не увидит.
ей хочется заглянуть ему в глаза и познакомиться с желанием в его глазах. она сама его пробудила, сама его позвала, пусть даже и не ожидала, что он явится к ней этой ночью. маргери ждала, но не знала. она хочет видеть к чему привела её игра - знает, не к игре вовсе.
маргери для него - не изученная территория. дикие земли. волки любят всё дикое.
она теряется в своей же голове, но он нежно возвращает её в реальность. такой осторожный, такой аккуратный.

- как мило, - она задиристо кусает его нижнюю губу. воздух немного затерялся между их губами, опаздывая поступить в легкие. пьянящая близость гонит её к новому, свободному, преступному. какая такая война?

в детстве маргери носила красивые желтые туфельки, они блестели и казалось, что солнце на носках их прыгает, кувыркается. она боялась их поцарапать, потому не забиралась в крапиву с мальчишками и братом, обходила лужи и грязь, чуть что - сразу к траве и фонтанам в сердце садов. маргери дразнили бабушки и обзывали принцессой.
обзывали, ведь принцессой быть - последнее дело. потому что принцессы умирают от простуды, от падения с качелей, от старости или от напрасной любви.
маргери стала королевой. теперь она ничего не боится.
ни войны, ни волков, ни их когтей.

непослушными пальцами она цепляется за его воротник, кажется отрывает пуговицы. снова смеётся. свою рубашку стягивает куда быстрее, чем хотела.
она ведёт его руками по своему телу, она позволяет ему целовать, кусать и зализывать её кожу - между ключицами и шеей, там, где до гусиной кожи. её кожа на вкус - не розы. её кожа на вкус - едва скошенная трава, которая вот-вот засохнет на солнце.
маргери предвкушала эту большую жизнь всегда - эту вседозволенность и отсутствие страха. каждый новый человек заставляет её цветы прятаться, робб старк заставляет их быть любопытными - они смотрят и, затаив дыхание выдыхают.
она позволяет ему взять себя только по её правилам - он здесь не для себя, он здесь для неё. она его заманила, она его поймала. она обещает его потом отпустить - сердце и жадность сжимаются. ей нравится слышать свои стоны и понимать, что так она давно не звучала.
от искренности к истине путь оказывается достаточно коротким.

она откидывает взмокшие пряди волос с лица, разглаживает чужие прикосновения по лицу, словно тысячу кремов, что она когда-то рекламировала.
она гладит его голые плечи, зарывается пальчиками в волосы. она чувствует его мускулы, прижатые к её телу.
она чувствует, а не притворяется. но любое слово ей кажется удивительно опасным.

- и что теперь, little wolf ? - спрятать губы в его волосах и голове, лежащей у неё на груди. испугаться, практически вздрогнуть.

свобода, вседозволенность - это всё есть, это всё никуда не делось.
но а потом ? а завтра ? а вот прямо здесь и сейчас ? [icon]https://funkyimg.com/i/34QSp.png[/icon]

+1

11

должно быть, именно так ощущается полет.
эйфория, экстаз, наполняющий до кончиков пальцев. восторг, который, кажется, вовсе не имеет ничего человеческого.
робб и не чувствует себя человеком, в нем просыпается что-то глубокое и животное. не жестокое (иногда робб вовсе сомневается, что способен на неоправданную жестокость), но не стесненное сложностями и трудностями человеческой оболочки.
кажется, в эти секунды робб просто живет.
рядом с ним живет маргери, и проживать эти мгновения вместе оказывается чистым блаженством.

и роб чувствует - позволяет себе, разрешает.
можно.
сегодня можно.
сегодня бал правят свобода и вседозволенность, и к черту, что будет потом.
о каком будущем можно говорить, когда все, что существует, это здесь и сейчас?
постельное белье ломкое и хрусткое, и они падают в него, разрушая порядок вещей. тишина в комнате тоже ломкая и хрусткая, ее они ломают тоже. маргери - вздохами, тихим шепотом.
робб почти рычит.
он чувствует жажду, он чувствует жадность - и выпивает каждый вздох маргери до суха.
ее тело, хрупкое в его руках. она прячет шипы - он прячет когти. касается - гладит, целует, и не ранится.
кожа над верхней губой у нее дрожит от пота, и робб не выдерживает, целует ее медленно, с нежностью, с осторожностью.
так, чтобы узнать, кто она, что она, и может быть, даже узнать, что будет дальше.

когда он находит в беспорядке постели и обнаженных тел ее глаза, ему кажется, она приручила его, сделала своим ручным щенком.

робб старк забывает.
опять, снова, всегда.
забывает, рассеянный мальчишка -

волкам не бывать домашними животными.
wolves are only wild.

потом в его мир, сузившийся на некоторое время (хотя казалось, что и на целую вечность) до одной только маргери, начинает медленно расширять свои границы. постельное белье, прежде хрусткое, и тщательно выглаженное, лежит в руинах вокруг них - или они лежат в самом центре разрушенного порядка. робб забывает, что такое порядок.

робб забывает.
рассеянный, наивный мальчишка,
он опять забывает.
обо всем.

он позволяетт простыням выскользнуть из его пальцев (удерживается посмотреть, нет ли на них следов от когтей). на маргери нет ни единого следа. робб как завороженный изучает ее тело,  раскинувшееся с непринужденной томной грацией. в медовом сумраке комнаты ее кожа отливает золотом, а темные кудри, разметавшиеся по подушкам, напоминают ему о грозовых тучах. робб не хочет думать о грозах.

где-то за окном, в ночном лесу завыл волк. робб гадает, серый ли это ветер.
ему хочется надеяться, что его лютоволк сейчас тоже нашел себе сородичей, с которыми счастлив - хотя бы минуту, хотя бы мгновение.
ему хочется надеяться.
но надежда - удел романтиков и идеалистов (как жаль, что война успела сжечь его юношеский пушок со щек, а вместе с ним - и веру в идеалы и романтику).
волк воет тоскливо.

а затем маргери спрашивает:

- и что теперь, little wolf?

[indent] and the little wolf genuinely doesn't know.
[indent] he's just a wolf, a little one.

теперь робб и вовсе не знает, что делать с собой и тем, что он получил. он желал, жаждал, теперь он этим обладает - пусть на мгновение, но это его. что он будет с этим делать? за роббом нет советчиков, от которых он мог бы отмахнуться, за ним нет ни дьявола, ни ангела, за ним нет даже его лютоволка. робб один, и он потерян.

- теперь я сделаю все, чтобы ты была счастлива, - с уверенностью заявляет робб.

быть может, война и стерла с его лица юношескую мягкость черт, быть может, она заставила забыть о личной свободе и простых развлечениях (ты только посмотри, я взял их себе силой. выгрыз - вот это каламбур - голыми клыками). но ничто не могло заставить робба перестать быть тем, кем он был рожден и кем был воспитан. теперь счастье маргери для него - вопрос чести и первостепенной важности.

он берет ее руку в свою - наверное так ощущается полет.

ему хотелось бы подниматься все выше и выше.
он сильный, он может - он точно это знает.
чем выше, тем ярче будет.
чем выше, тем счастливее они могут стать.

но робб - наивный.
робб - мальчишка.
робб забыл.
что если подняться слишком высоко, можно упасть -
- и разбиться.[icon]https://funkyimg.com/i/34QSq.png[/icon]

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » ONLY WILD