POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » once I saw mountains angry


once I saw mountains angry

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

[sign]They prepare it by repeating: "We at least are safe,"
unaware that what will strike them ripens in themselves.
[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0013/08/80/2/991306.jpg[/icon]
Apollo & Artemis
гданьск, июнь;

http://forumupload.ru/uploads/0013/08/80/2/34493.jpg

If you had a single flaw
You just could not last forever, could you?
You just could not last for me.

[indent] I had a dream about you. We were in the gold room where everyone finally gets what they want. You said Tell me about your books, your visions made of flesh and light and I said This is the Moon. This is the Sun. Let me name the stars for you. Let me take you there.

+12

2

[indent]
                                   losing through you what seemed myself;i find
                                   selves unimaginably mine;beyond
                                   sorrow’s own joys and hoping’s very fears

[indent]Эварист не смог бы признаться ни одной живой душе, какой ужасающей силы была та вдруг взметнувшаяся волна испуга, когда он впервые ощутил внутри себя что-то похожее на отсутствие чувства времени — там, где однажды лопнула жила, более не было ничего. Как суха была под его пальцами кожа — так, что ему всё казалось, что он мог бы соскрести её ногтями, словно шелуху (до резной линии чужой челюсти, до слабой архаической улыбки, до характерного классического профиля, до тёмно-ксанфовых кудрей надо лбом), как тонка — что в один день он действительно попытался, разводя её лезвием кухонного ножа, дрожа при одной только мысли о бессмертной крови, целительной и драгоценной, точно жидкое золото, которую когда-то жаждали — алкали — мёртвые, — и даже боль, пронзившая его горячей серебристой молнией, не стала препятствием.
[indent]«Не крови и не ихора хотели тени, блуждающие по подземному царству», — прошептал голос — твои слова на ветру писаны, брат, — перевитый тугой ниточкой знакомой насмешки.
[indent]«Покоя», — понял Эварист: плоть раздалась — но кровь была багряная и густая — сок давленых вишен, — и он выдохнул, скрадывая отступающий страх, сжал в кулак ладонь, запирая его, отчего рана раскрылась, точно блестящие створки устричных раковин, и — разлилась, навсегда, казалось, пятная манжеты небрежно накинутой льняной рубашки, обтянула руку липкой полупрозрачной плёнкой, сверкнувшей в уходящей ночи первыми солнечными искрами. Кто-то обратился к нему — на этот раз въяве — в пыльно-жемчужном парижском сумраке: длинная, тонкая, что лезвие в его руке, фигура, касающаяся верхней рамы обрамляющего её дверного проёма летящими пальцами, — раз, другой, третий. Он не откликнулся — это имя не было его именем в той же равной мере, в какой были другие, — не было пока, но поднял голову, силясь рассмотреть чужое лицо, — однако увидел лишь печать положенной судьбы и речную глубь принимающих — отвергнувших — глаз.
[indent]А потом она позвала его — и всё, всё перестало иметь значение.
[indent]Покой даровало забвение — его несли холодные воды Леты, тёкшей среди густого мрака чертогов подземных властителей, которые он знал по чужим словам да по неясным видениям грядущего, — и его же обещал ей он в то последнее утро, когда солнце преступно и абсурдно осветило леса, хотя, казалось, больше не должно было взойти никогда. Артемида в его руках металась на пике жара и боли, всхлипывала — и Феб узнавал этот слабый звук — мучения скольких он прекращал — было не счесть, и на каждый вскидывался, смеживая веки, пока его пальцы разбирали складки хитона — она всё ещё носила его так, как не носил никто, даже олимпийцы, уже несколько веков, — пытаясь ощупать контуры тела под грубо сделанной тканью — где? где? скажи мне, я тебя вылечу, я накрою тебя собою, я стану твоею новою силою, я — как вдруг она поймала его ладонь, поднесла к своей шее, где, ветвясь и иссыхаясь, бежала по беззащитному горлу синяя вена, и — прижалась, в бессилии царапая ногтями костяшки пальцев.
[indent]Она угасала.
[indent]Угасала, как и предрекали серые богини, как обещала даже Киприда («на закате одной из великих империй она придёт к тебе, и вы станете вместе, как должно...»), и у Феба, щедрого, яростного Зевесова сына, у самого сердца как бы прошло что-то острое, когда пальцы его не нашли ни страшной кровавой раны, ни пятнышка синяка, — он, отрицавший, знал наверняка: узкая, точно лунный луч, полоса металла, войдёт под своды её рёбер вместе с его рукою — потому что Артемида сама попросит его о том. Он обхватит её скульптурную голову (и её чуть влажные у висков волосы — пепел погребальных костров павших героев, осенний урожай в высоких узкогорлых амфорах в подвалах виллы римского патриция, — устелят ему колени) — и запоёт о родном: о похожих на стрелы делосских кипарисах, о цветущих на склонах грушевых деревьях и о льдистых ручьях, грохочущих меж камней. О тенях и прохладе её любимого грота, о блесках светил, что они взяли силой у старых богов, и об обещаниях, которых он никогда не давал — но должен был, ведь не будет иных, кроме тебя, потому что всё — ты, и ты — всё.
[indent]Смешавшиеся слёзы будут горьки и солоны, едва он склонится над нею, — ихор и кровь — но не их, а заокраиннее — чужое — небо, которого они уже не достигнут, будет смотреть на них — равнодушно и почти наказывающе, когда он решит — за них обоих, пусть они, разделённые и переставшие быть единым целым тысячелетия назад, так и не стали двумя:
[indent]— Ты ещё узнаешь свет ярче моего, свет, за которым уже не будет ни тьмы, ни памяти.
[indent]Феб не солжёт — но правды не скажет тоже, слегка подастся вперёд и почти незаметно опустит золотую голову, чтобы отдать её губам водяной след со своих — щедро разбавленный нектар — последний, что у них останется, — решительно и самозабвенно, как делал всё, что посвящал ей, как жил.

                                   yours is the light by which my spirit’s born:
                                   yours is the darkness of my soul’s return
                                   –you are my sun,my moon,and all my stars

[indent]В Оливском соборе — белые крестовые своды, знакомые золотые письмена, черное дерево — чернее битв на заре времён, чернее пустоты меж звёздами, чернее её, Делии — ныне Делии — волос, — было немноголюдно: малочисленные туристы, приехавшие специально послушать орган («в прошлый раз здесь скверно играли Баха», — громко прошептала молодая женщина своему спутнику, на что Феб мягко усмехнулся, пряча лицо), служители иного бога у алтаря и она, рассеянно застывшая у самого входа — разглядывающая складки небесно-голубых одежд спасителя в витражном стекле.
[indent]Радость разрослась в нём, давняя и острая, как боль, — сестра, — стоило ему как бы случайно коснуться её, зачарованному красотой и одурманивающим запахом остывшего ладана.
[indent]— Простите, — голос, в который он намеревался подпустить благожелательной улыбки, обжигающего, полного, безоговорочного доверия, вдруг сломался, словно у мальчишки: в горле дёрнулись непоправимые, освобождающие слова: «не будет иных, кроме тебя, потому что всё — ты, и ты — всё», — много слов, целый поток, но что ему были этот голос, эти слова — он узнавал её.
[indent]Её глаза были темны и теплы, точно напоённая светом летняя земля, и ничего общего не имели с тем грозовым взором, что они оба когда-то наследовали от бога богов, — который не умел делиться — и не умел прощать. Она вся была изящна и искриста — любленная солнцем, возлюбленная его, — и нить пульса под смуглой кожи, накрытая центром его ладони, горячо билась ему навстречу: Делия чуть дрогнула, застыв вполоборота, будто серебристо-белая стрела вонзилась ей под лопатку, прошивая насквозь, будто узнавала тоже — в полуденном пламени, беспощадном, слишком резком и трезвом, почти обнажающем, нельзя было спрятаться, потому он был в каждом случайном всполохе, в каждом блике на искусно резном дереве, в каждой янтарной крапинке в её радужке.
[indent]Пятнадцать столетий протянулось меж ними, пока разнообразно волнующаяся толпа вокруг не двинулась — и не понесла их вперёд, но не разделила, а, наконец, свела: Феб уступил ей, пропуская далее по вытертой скамье, и Делия скованно улыбнулась, села, едва ли томно опуская голову к плечу, казалось, под тяжестью взгляда, — однако даже тогда он не смог отвести его насовсем.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1411/758455.jpg[/icon]

Отредактировано Apollo (2021-04-12 12:18:10)

+7


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » once I saw mountains angry