Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » кто-то станет крайним


кто-то станет крайним

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://funkyimg.com/i/35iJJ.png

И СОЛНЦЕ СТАЛО КРАСНЫМ


все, что страшно потерять - надо потерять, радостно смеясь - мама, не ищи меня - счет начнется заново - и кто-то станет крайним - бейся, сердце, время любит кровь

[icon]https://funkyimg.com/i/35iLs.png[/icon]

+8

2

в вычурных потолочных люстрах, звенящих сотнями и тысячами хрустальных капель теперь вкручены энергосберегающие лампы. анна павловна даже забывает похвастаться, ко во времена ее прабабушки в этих самых люстрах еще горели настоящие свечи. анатоль снова забыл, сколько слуг требовалось, чтобы заменить огарки свежими свечами.

тем вечером, однако, даже самые мощные лампы не могли рассеять чернильную тьму, сгустившуюся в гостиной шерер, обыкновенно такой яркой и живой. тем вечером все слова были только о смерти. абсурд, во что порой превращаются траурные обеды, и сколько бестактности обнаруживается в иных представителях высокого сословия. сложно не закатить глаза, когда слышишь, как та или иная барышня или тот или иной мужчина припоминают, как скончалась их собственная предстарелая бабушка, и какими были ее последние слова, и как выглядело ее измученное старостью и болезнью лицо, когда последние капли жизни покинули ее бренное тело - именно так, бренное тело.

- ах, как жалко, что императрица скончалась, как жалко, - говорила наташа ростова, откидывая со лба завиток локона (явно нарочно выпущенный из изящной прически). - готова поспорить, она выглядела как восковая кукла, когда умерла! я знаю, именно так мертвецы и выглядят.

- готов поспорить, - понизив голос, сказал анатоль, склоняясь к сестре элен, что стояла подле него, - что она обосралась, когда умерла. говорят, именно это и происходит, когда человек умирает, и не важно, императрица это или токарь.

элен раздраженно шикнула на него, и анатоль спрятал смешок в вороте пиджака - черного, разумеется.
никакие другие цвета сегодня - и, кажется, весь следующий месяц, если не больше, в обществе не признавались. по крайней мере, так заявила анна павловна - как минимум месяц, это наш долг. анатоль курагин, конечно, очень мало что понимал о долге, но не видел в ношении траура ничего, что хоть в какой-то мере было бы созвучно долгу и чести. дань традиции, не более того, и самый простой способ показать своб поддержку, сказать " но ведь я делаю что-то! как вы смеете говорить мне, будто я безразличен к тому, что происходит? вы что, не видите черную ленту в моих волосах" (красавица наташа как раз провела пальцами по церной ленте, вплетенной в ее волосы, расправляя примявшийся бант).

- почему солнца не видно?
- оно надело траур.
- хватит пугать ребенка! просто ночь наступила.
- ночь это траур по ушедшему дню.

край мраморных ступеней холодом врезается в него, минуя тонкую подошву лакированых туфель. в ноябре петербург не щадит, и хлещет анатоля по щекам ледяной моросью, рано наступившей темнотой и призрачным запахом смерти. как будто мертвая императрица лежит где-то за углом, выброшенная, больше ненужная. все давно ждали ее смерти. и последний лукавец будет тот, кто решится утверждать обратное.

анатоль был кем угодно - кем бы его ни считали. бессовестным, эгоистом, бабником - кем угодно, но он точно не был дураком. они все понимали, что анне алексеевне недолго отсавалось дить, просто все были достаточно тактичны, чтобы делать вид, будто это не так. самый острый вопрос, который вставал теперь перед думой (и анатоль порадовался, что не ему предстоит в этом участвовать, а его отцу) - что делать с империей, где на троне оказался малолетний царь.

- когда такое было в последний раз? - сказал анатоль, выдыхая сигаретный дым в темноту вечера. краем глаза он видел, что входная дверь приоткрылась, и на крыльцо кто-то вышел - по стуку каблуков он понял, что это женщина. - когда такое было в последний раз, что российская империя оставалась с малолетним царем? можете ли вы припомнить, что там было дальше, чтобы знать хотя бы чего можно ожидать?

женщиной, покинувшей временно ставший траурным салон анны шерер, оказалась старшая из дочерей ростовых. анатоль припоминал, что она, кажется, была нынче чьей-то женой, но фамилию супруга ему было ни за что не припомнить. казалось, ничто не может ее тронуть - высокая, статная, она казалась редким пятном света в мире, погрязжем в темноту. пальто цвета слоновой кости оттеняло ее кожу - гладкую, молочно-белую. возможно, это были только игры света и тени.

- мрачноватый выдался вечер, не находите?[icon]https://funkyimg.com/i/35iLs.png[/icon]

+5

3

как красиво переливался золотой саван почившей императрицы, у веры на миг даже перехватило дыхание; тысячи приглашённых проститься с последним напоминанием о старой россии мрачными лицами дополняли картину бесконечного русского траура – здесь же стоял и маленький, грустный, потерянный наследник; и вере его было искренне жаль.

она всё бы отдала, чтобы не присутствовать на траурном вечере в салоне шерер, но адольф её убедил – как это скажется на нашей репутации, mein herz? – и вера входит в роскошную, обильно украшенную залу с букетом красных роз; анна павловна целует её в щеку своими холодными губами и спешит поставить цветы в вазу, а берг с порога слышит знакомые голоса – вся её семья прикатила в петербург, но на похоронах они не встретились (а жаль?), и звонкий, фальшивый голос натали бренчал в воздухе, раздражая и без того натянутые её нервы.

вера выдыхает, позволяет супругу снять её пальто и машинально достаёт из сумки мобильный, отключая звук – давайте же поговорим о смерти – кричат эти стены и эти люди, сдавленно улыбающиеся друг другу;

- вера! – и она верит, что он действительно рад её видеть; обьятья отца тёплые, мягкие, и весь он пропах табаком и старостью, так что вера на секунду закрывает глаза, дышит ему в плечо:

- papa, не стоило тебе ехать сюда даже по такому случаю, - она и правда улыбается, краем глаза ловит пышную фигуру матери неподалёку и готовится к очередной словесной порке, - но, как бы то ни было, король умер; да здравствует король! – граф ростов хмурится, от лица дочери не отводит взгляд – как она изменилась, или это он её никогда настоящей не знал? – шуршит юбками ускользающей молодости графиня, она свою дочь издалека ещё оценивает, присматривается, как хищник, готовый броситься на жертву;

- какая ты бледная стала, вера, страшно смотреть, - старшая ростова поджимает привычно губы, церемонно целует мать, ловит на лице её дюжину новых морщинок, - право, сегодня такой печальный день, я всё ещё не могу поверить! и что же будет теперь с тем бедным мальчиком? – когда графиня начинала разговоры о политике, все вокруг снисходительно поднимали бокалы и медленно расходились кто куда;

- вероятно, он будет царствовать, - вера очень старается не быть грубой, но хорошо ли получается? – maman, вы в столицу нынче привезли всё семейство? странно, что ты не сообщила мне, - ничего странного в этом, конечно, не было, но все они в этом салоне с рождения – заложники традиционных приличий.

- ты так занята, дорогая, стоило ли тебя отвлекать? пожалуй, надо поздороваться с твоим мужем – надеюсь, ты его не измучила своим поведением?

вера чувствует, как впивается серебро фамильного кольца в бледную кожу ладони, и молча провожает взглядом мать – нелюбимую, нежеланную. ростов, слабохарактерный семьянин, теряющий год за годом всё своё состояние, и сейчас безволен – не было между матерью и дочерью никогда любви, но есть ли этому виноватые?

младшая её сестра, в чёрном бархатном платье с открытыми плечами, занимает публику с переменным успехом, и вера ей мешать не хочет – эту красивую куклу ей несложно разбить, но всё же что-то останавливает раз за разом; и она отходит в сторону, пожимает длинные пальцы баронессе шадурской, чья дочь учится в смольном; вера играет свою роль безупречно, но есть ли у этой пьесы конец?

[indent]
накинутое на плечи пальто совсем не спасает от ветра; вера хорошо знает осенний петербург, его переменчивое и взбалмошное настроение, она к нему давно привыкла; так и хочется в темноту крикнуть – карету мне, карету! – но вера никогда не любила чацкого и поэтому сейчас она молчит.

и узнаёт его.

курагиных в семье ростовых слишком много всегда было, и ни один из отпрысков этой фамилии вере не импонировал – продажная элен, соперница юности, могла вызывать только плохо скрываемое отвращение; наследник анатоль – что ж, его она видела реже, но всё же мнение о нём составила: развращённый представитель всего их жалкого мира.

- дальше была смута, - вера вдыхает сигаретный дым и жалеет, что не курит – сейчас бы ей это помогло отпустить ненужные эмоции:
- появится новый борис годунов, а малолетний царь вознесётся до мученика – и кто сказал, что в двадцать первом веке нет места цареубийству? – она холодна; она знает, куда метит курагин-отец, и ей отвратительны все эти интриги – наверняка, недалеко ушёл и сын;

и, кстати, не он ли помолвлен с болконской? какой трогательный пассаж – святая и грешник.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1441/107069.png[/icon]

+4

4

за спинами остается бурлящий сотней голосов зал, перед ними - туманная и зыбкая ночь. будто имитируя все яркое и светлое, что когда-то было в этой стране, и предвкушая тьму, готовую накрыть империю. никто не знает, чего ждать, и все они затаили дыхание.

об этом молчат (или переговариваются шепотом) студентки в смольном институте, об этом громко спорили мужчины, собираясь в своем клубе "четверг" на обед, плавно перераставший в ужин и классические увеселения - но все увеселения были теперь омрачены мыслью "а что же будет дальше?", от которой никто не мог избавиться. они все ждали.

кто-то с искренним интересом, подобно пьеру, кто-то с восторгом, как молоденький петя ростом. кто-то - в искреннем страхе, подобно анне павловне, что не перестает пить успокаивающие капли. в том, как она их принимает - картинно накапывая прямо в бокал с шампанским - есть некая истеричная театральность. с той же истерической театральностью она в своей время заламывала руки у постели умирающего графа безухова. истерическая театральность пронизывает жилами все высокое общество, и анатоль понимает, что чертовски от всего устал.

в доме курагиных нынче тоже нет покоя: князь василий, проводящий целые дни в думе, не прекращает говорить обо всем происходящем. и более всего - о крайней безвыходности всего. анатоль думает почти со смехом (едва удерживается, чтобы не сдерзить отцу в лицо) - ситуация становится от того безвыходнее, что в государственной думе собрались как на подбор князья и графы, более всего чтущие в жизни деньги, власть и статус. оказавшись у самой трещины разваливающегося государства, они с жадностью смотрят в пекло, готовое вот-вот разверзнуться. но они ищут там, чем бы им можно было поживиться, а вовсе не того, как спасти ситуацию.

впрочем, анатоль их не винит.
будь анатоль на их месте, делал бы все то же самое, а то и еще крепче бы вцепился зубами.
только анатоль не хочет быть на их месте.
[indent] YOU REMIND ME OF PLACES

в вере берг (фамилия всплывает в голове совершенно неожиданно, анатоль почти слышит ее имя, произнесенное ведущим новостей, ведь она и впрямь часто оказывается на виду из-за своей должности в смольном). вместе с фамилией приходит и образ мужа, подтянутого немца, на которого все смотрели со смесью уважения и скрытого пренебрежения (последнее, пожалуй, относилось к анатолю в первую очередь - он не понимал, и более того, не зотел понимать таких людей, как берг. они казались ему скучными, и в этом, несомненно, был их главный недостаток. кроме того, их сухость, рассчетливость и склонность к плохому чувству юмора также не располагала анатоля симпатией к ним).

разглядывая ее с близкого расстояния, анатоль находил слишком много схоств с княжной марьей, чем ему хотелось бы. похожие темные волосы, похожий взмах ресниц, похожая манера поджимать губы.

дело, однако, было в том, что при всем сходстве, вера берг ни капли не была похожа на княжну марью болконскую.
в вере обнаружилась совершенно удивительная холодная отстраненность, которой анатоль давно не встречал в женщинах. такой, пожалуй, обладала его сестра - но лишь в определенной мере, по отношению к другим мужчинам. анатоль никогда не был достаточно (не)удачлив, чтобы вкусить эту черту своей сестры.

[indent] I HAVE NEVER BEEN

- все так, но только что если все не совсем так? было. или будет?

анатоль знает, что нет людей абсолютно злых и абсолютно хороших.
в любом самом благочестивом человеке можно отыскать и высокомерие, и зависть, и честолюбие. в любом самом дурном человеке можно разглядеть и прекрасные душевные порывы, и не столь дурные, пожалуй, причины его поступков.

каждая следующая мраморная ступенька под ногами кажется еще холоднее предыдущей, когда анатоль спускается с крыльца и разворачивается лицом к вере берг, что по прежнему неподвижно остается на своем месте. красивая - подобна античной статуе, ожившей под неотвратимой силой любви и небольшим действием магии графа калиостро. анатоль решает - если продавать душу дьяволу, чтобы оживить красавицу из камня, то только такую.

- а чего вы ждете от империи? - анатоль смотрит на нее снизу вверх. думалось, так ему удасться разглядеть, что она прячет за непробиваемой холодной любезностью. но отсюда он кажется себе еще мельче по сравнению с ней - красивой и недоступной. - чего вы ждете, вера?

кажется, этот вопрос повисает чем-то большим, чем рассуждением о будущем империи.

чего вы ждете, вера? - спрашивает анатоль, и смотрит на нее, пристально, ожидая - чего? надлома? улыбки? ответа?

чего вы ждете?[icon]https://funkyimg.com/i/35iLs.png[/icon]

+4

5

все эти люди жили в старой россии – с её многоукладностью, радушием и бездной, что разверзлась между богатыми и до неприличия бедными; этим людям невдомёк, что всё давно рушится, и смерть престарелой императрицы – последний гвоздь в крышку гроба. империи конец.

вера – жена своего мужа; немцы никогда не плачут подолгу, а любую перемену обращают в свою пользу – и она видела в новом будущем определённые перспективы, она себя в нём видела, поэтому вере совсем не было страшно, даже наоборот; это было захватывающе интересно. с таким мужчиной, как адольф, она могла не бояться остаться не у дел – берг своё оберегал с остервенением, а она – его. в этом, наверное, и была суть сердцевины, что составляла их партнёрское супружество – не дать друг другу упасть на самое дно системы.

такие, как курагин и его семейство, либо неизбежно канут в анналах истории, сметённые вихрем новой власти, либо поднимутся на самый верх (если хватит смелости). для них не существует золотой середины: курагин-отец довольно долго довольствовался местом подле трона и, наверняка, серым кардиналом быть устал. но какая роль в приближающейся пучине определена анатолю?

она с равнодушием будет смотреть, как все они погибнут, цепляясь за обломки старого порядка; ведь вера знает – она выживет, поэтому может позволить себе подобный цинизм.

анатоль курагин красив, но той самой красотой – страшной, обескураживающей, от которой пересыхает в горле; вера не боится на него смотреть, ей кажется, что она никогда не поддастся этому дурману-проклятию; и она смотрит, кутается в своё пальто, а анатоль её словно щупает, проверяет острые углы – где больнее его кольнёт?

- явно не того, чего ждёте от неё вы, анатоль, - ей становится неуютно смотреть на него сверху вниз, словно есть в этом разговоре какая-то недосказанность, какое-то междустрочье; вера отворачивается, ловит блики фонарей близ припаркованных автомобилей, и впервые (наверное, в своей жизни) не знает, как уйти – она ждёт, что он ещё скажет (и скажет ли?);

оживлённая беседа за ровной спиной неожиданно становится громче и берг оборачивается – своей деликатной, дежурной улыбкой адольф зовёт её обратно в зал, приближается, по-хозяйски и по праву целует её куда-то в висок и обращает внимание на стоящего у подножия ступеней анатоля:

- vera (её имя он всегда произносит с акцентом), я совершенно тебя потерял. не пора ли вернуться в зал? анатоль, неожиданная встреча, но приятная, полагаю? – они жмут руки, вера чувствует, как подкатывает к горлу привычное раздражение; как же она ненавидит эту демонстрацию нежности и привязанности, которой нет и в помине, но ненависть – тоже чувство. вера сглатывает, улыбается в ответ через силу краем губ, мягко отстраняется:

- ужасно душно, нет сил. я вернусь через пару минут, не волнуйся, - берг слишком занят и слишком мнителен, чтобы продолжать пикировку, поэтому уходит, удовлетворённый вполне; а она стоит, ещё более расстроенная, чем прежде – ей совершенно не хотелось, чтобы курагин видел их вместе; почему-то вера была уверена, что анатоль достаточно проницателен и всё поймёт – она глубоко несчастна в браке и продолжает себя обманывать.

- как видите, я и мой супруг довольно оптимистично настроены, - продолжает она прерванную беседу, спускаясь на пару ступеней и становясь вровень с курагиным, - мы не боимся перемены ветра. а вы?
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1441/107069.png[/icon]

+4

6

[indent] ВСЕ НАЧИНАЕТ ЛЕТЕТЬ ВВЕРХ ДНОМ

все взвивается в воздух пустой шелухой: так взлетают в воздух опавшие яблоневые листья, если загребать их ногами. шуршат, шепчутся о чем-то куда более важном, чем что ждет империю завтра - или через неделю, или грядущей весной. анатоль пинает аккуратно собранные кучи носами туфель, желтые листья взмывают в воздух, и на мгновение они с марьей окружены трепетным золотым дождем. марья сияет, хоть где-то в уголках глаз и прячется обеспокоенность тем, какой хаос сеет вокруг себя анатоль - но он отмахивается от этого так же, как отмахивается от всего, чему не хочет уделять внимание. ровно так же он отмахивается от назойливой сонной осенней мухи, которая так и норовит залезть в пиалку со сливовым вареньем; так же он отмахивается и от отца, когда тот стучит кулаком по столу и заявляет, что нужны решительные действия.

нужны - кому? анатолю нужен еще один тост и еще один глоток черного кофе; анатолю нужно срываться  бежать с хохотом по невскому, анатолю нужно, что весь цирк с помолвкой прекратился, потому что ему уже невыносимо следовать этому размеренному такту жизни марьи.

в гостиной огромные дубовые часы отмеряют секунды:
тик-так.
в кабинете князя николая стоит метроном:
ток-ток
туфли марьи громко стучат по паркетным полам в столовой:
цок-цок-цок.

анатоль не попадает ни в один такт, поет мимо нот, шагает мимо счета, и это злит его. он слишком быстро стучит ручкой по столу, он слишком медленно идет по саду, в нем слишком много сомнений, которыми он не делится с марьей, которых не открывет элен, и над которыми только смеется, распивая бутылку отвратительного кагора с долоховым. анатоль вскользь шутит о том, что ему не дает спать по ночам, федор заливисто хохочет (переспрашивает еще: "ты что, серьезно?" - анатоль фыркает: "нет, конечно, нет"), и анатоль хохочет вместе с ним.

осеннее солнце еще бывает горячо, и в иной ясный день оно нагревает беседку в саду до того, что внутри становится душно, как в бане, и нечем дышать. деревянные стены сохатся смолой, и этот густой, вязкий дух лишает анатоля всякой возможности вздохнуть. он сидит в беседке так долно, как только может себе позволить - пока марья не приходит, встревоженная, не говорит "ах, тото я тебя совсем потеряла, ну что же ты".

а что же анатоль?

ВСЕ НАЧИНАЮТ ХОДИТЬ КОНЕМ [indent]

добро пожаловать в высшее общество. эта эксклюзивная выставка человеческих пороков и благодетелей, и здесь у нас есть парочка исключительно любопытных экземпляров, вот, обратите внимание направо, а теперь посмотрите налево, а теперь снова направо. о! а вот еще один вполне интригующий - кого-то, конечно, но не нас с вами, драгоценные искушенные зрители - экспонат. анатоль курагин! он же тото, он же анатолий васильевич курагин, сын своего отца, брат своей сестры и - о, про него все вечно забывают - брат своего брата. вы только полюбуйтесь, вот здесь, на пояснительной карточке все очень подробно расписано. ах, если б только мы были в суде, кажется, эту чудесную карточку можно было засчитать и за речь обвинителя! но как же хорошо, что мы лишь только в музее. итак, что тут у нас. прелюбодение, гордыня, эгоцентризм, безразличие к интересам семьи, нарциссизм, и о, этот список мы можем продолжать.

вокруг нас слишком много тонких и хрупких вещей - одно неосторожное движение, и материя рвется, красота и интрига безвозвратно утеряны. одно неловкое движение, и изящная паутина сминается, рвется и повисает неприкаянными нитями. неловкий поворот, и кружево ночной рубашки рвется с оглушительным треском, ии лоскутки чего-то некогда прекрасного и изащного становятся пригодными лишь на тряпицы или сразу на свалку.

берг, несомненно, не ведая, безжалостно рвет то тонкое, интригующее нечто - не вполне и им самим понятное еще - возникшее вдруг между анатолем и верой (быть может, анатоль лишь вообразил это себе, стоя на несколько ступеней ниже ее, и с плохо скрываемым восторгом вглядываясь в холодное, прекрасное в своей остраненности лицо веры). берг вошел в это хрупкое звенящее пространство со своим немецким акцентом, громким голосом и крепким рукопожатием.

анатоль вздрагивает, и видит - или только воображает себе - что и вера вздрагивает от неожиданной интервенции.
они идеальная пара, эти поцелую в щеку, обмены любезностями и то, что должно быть нежностью. но анатоль лжец, и видит, когда остальные лгут - здесь он тоже чувствует что-то неладное. но еще анатоль выдумщик и мечтатель - поэтому он может воображать себе самые удивительные картины.

- о, я только с нетерпением жду ветра перемен. это всегда так увлекательно.

в неожиданном порыве, анатоль подает ей руку - то ли в знаке прощания, то ли предлагая пойти с ним. он сам не знает, чего ждет (знает, конечно, ждет, пока в ее глазах он увидит что-то большее, чем холодное презрение к нему, интерес, интригу, хоть что-то). он ничего не говорит, и только его протянутая рука остается чем-то, их связывающим. порванные бергом нити кружева внезапно срастаются (анатоль готов на многое, чтобы сшить их вновь).

что же ты, тото, - слышит он голос марьи из воспоминаний.

- ну что же вы, вера, - говорит он тихо, почти вкрадчиво.

когда раздается гром, он заходит в дом так, словно это
ДОМ ОБИТАЕТ В НЕМ
[icon]https://funkyimg.com/i/35iLs.png[/icon]

Отредактировано Anatole Kuragin (2020-06-17 12:31:27)

+4

7

ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене;

орфей за эвридикой в ад спускался – а она отвергла его, глупая; вера её понимала лучше других – к чему эти бездумные подвиги, во имя чего? во имя любви – туше, это ведь даже пошло. любовь не стоит приносимых жертв – стоит этого только чётко поставленная цель. как прекрасно, что адольф не страдает бесполезным в реальном мире романтизмом.

как прекрасно.

и ведь странное дело – её государство, очевидно, обречено на болезненное увядание, на кровавую баню гражданской войны; вера это понимает лучше многих, и всё-таки ей никогда не приходила в голову мысль уехать – наверное, адольф не противился бы этой идее, или отправил её в неизвестность одну (она бы уехала); нет, её судьба тесно и отчаянно сплетена с судьбой россии и не ей разрезать эти нити – больно будет, не выдержит.

чего он ждёт от неё? вера снова отводит взгляд куда-то в сторону, вспоминая невольно рассказы матушки – бывали времена, когда на пороге этого дома встречались тайно фаворитки с великими князьями (много ли обещали сильные мира сего бедным девушкам, опьянённым царской фамилией?). вера всегда с иронией отзывалась о подобных историях – чего же ждали они, неужели трона?

если же нет, тогда зачем? будь вера фавориткой царственной особы, вряд ли она довольствовалась бы ролью тени – помните? у всего должна быть цель, даже у любви.

л-ю-б-о-в-ь
отравлена.

ей не хочется возвращаться на поминки иссохшей романовой, не хочется ехать на заднем сиденье такси с мужем, от которого пахнет виски и чем-то чужим – но вера давно привыкла «не хочу» превращать в «надо», даже перестала видеть разницу; поэтому непрошенный разговор с наследником курагиных она планирует вычеркнуть из своей памяти, как и множество других встреч, которые нарушали её немецко-русскую семейную гармонию.

это лишнее.

мы все потеряли что-то на этой безумной войне

она хорошо скрывает удивление, мелькнувшее было в синих её глазах; протянутая рука анатоля - это, конечно, вызов для них обоих, что-то большее, чем просто реверанс вежливости – чего вы хотите, анатоль?

вера дрожит от холода, стягивая концы пальто бледными пальцами, и всё смотрит на его руку – зачем тебе это нужно? – и она, правда, совершенно не понимает; известный во всём столичном обществе повеса курагин, окольцованный монашкой марьей, вдруг смотрит на неё охотником – вспыхнувшее внезапно желание получить недосягаемую добычу, наверное, поработило его разум; но вера его спасёт. этой ошибки он не совершит.

рука его холодеет, она улыбается как-то иронично-горько, чуть пожимает плечами и поднимается по ступеням, чтобы вернуться в любимый ею (блистательно/бездушный) мир. хочет уйти, но всё-таки оборачивается на прощание:

- надеюсь, перемена ветра не вселит в вас уверенность в том, что всё теперь возможно. вы играете в опасную игру, анатоль. не оступитесь однажды, - уходит быстро, прячется за прикрытой дверью залы, выдыхает прерывисто; словно саму себя предостерегла – не оступись, вера, ты ведь так далеко зашла.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1441/107069.png[/icon]

+2

8

СТРАШНЕЕ

легко быть безумцем. легко быть сумасшедшим в толпе здравомыслящих людей. они хмурят лбы, считают вероятности, они говорят: эте серьезно.
анатоль хохочет.
анатоль безумец - он хочется просто жить эту жить себе в удовольствие, хочет просто быть счастливым.
неужели это такое безумство?
элен кривит красивый рот - ее брат снова доставляет всем неудобства. элен намного лучше знает, что нужно делать, чтобы стать счастливой - в первую очередь, нужно потерпеть, потрудиться, постараться, приложить недюжинные усилия - и, быть может, все это окупится.
анатоль не хочет ждать, он хочет -
здесь и сейчас,
ну же, вера
ну же.
возьмите мою руку, вера.

она его отвергает, отмахивается от него, как от назойливой мухи.
а ты как думал?
думал - все будет проще. думал, за ее холодными глазами, ее строгой осанкой и тонкой линией сжатых губ скрывается то, что скрывается во многих - если не в каждой из них. желание быть любимой, желанной, обожаемой. это так естественно и понятно. (говорите так, будто анатоль не такой же. он первый в очереди за признанием и обожанием)

ПРЫЖКА С КРЫШИ

он отвергает его руку - побег сорван.
сорваны и цветы с клумб.
сорваны маски.

они стоят нагие посреди города имени святого петра, и в них нет ни-че-го святого.

все святое, что было у них, что было в этой стране, умерло, и теперь есть только неоправдавшаяся надежда. из троих вечных дев остается только она - любовь и вера покидают анатоля, оставляют его стоять с глупой улыбкой на лице, с глупо протянутой вперед рукой, с глупыми словами, вот-вот чуть не сорвавшимися с губ: "вера, бросайте все, я покажу вам, что можно по-другому". но вера забирает с собой ненастоящую любовь, и остается только надежда - эта сука будет терпеть до последнего, чтобы сдохнуть после того, как умрет сам анатоль. все они умрут, и очень очень скоро.
с каждой секундой из образовавшейся прорехи потихоньку уходит жизнь.
они копошатся, будто муравьи, тщетно пытаются залатать дыры, но когда длина всех границ - шестьдесят пять тысяч верст, грубых стежков, которыми они пытаются починить порывы, не получится.

ГРОМЧЕ

ему советуют тверже стоять на ногах, сколько он себя помнит.
отец отвешивает ему оплеуху и напоминает, кто он и что он. (анатоль слушает почти удивленно, то, что он знает сам про себя, сильно отличается от того, что ему говорит отец)
марья вполголоса рассказывает ему, как они будут жить. анатоль проглатывает иллюзию с трудом - это вот так, значит, все будет выглядеть?
анатолю одновременно и грустно, и смешно, и из его груди рвется вопль, все равно что вопль бешеного. (ведь этого он в этой семье безумец?)

ВОПЛЯ БЕШЕНОГО

вера уходит.
за ней захлопывается тяжелая дубовая дверь, звенят еще витражные стекла, дребезжат еще старые деревянные наличники, и сердце у анатоля в груди заходится диким перестуком, и в ушах шумит, и горло сдавило - наружу рвется хохот. вера советует ему крепче стоять на ногах, вера его предостерегает. "не оступитесь," - говорит она. и анатолю очень, очень искренне жаль ее разочаровать, но он оступился уже довольно давно. и теперь бред с подвернутой лодыжкой по какой-то совсем ему незнакомой тропе.
здесь темно, и не видно куда идти.
было не видно.
пока не появилась вера берг - высокая, статная, в светлом драповом пальто и тонко сжатыми губами. анатоль почувствовал ветер, о котором она говорила, и вопреки всем ее предостережениям почувствовал, что теперь - все возможно. если сильно захотеть и если сильно постараться.

сердце бьется где-то в горле, и анатоль считает. считать он начинает с момента, как вера скрылась за дверью - через сколько ударов он снова ее увидит?

ТА-ТА-ТА-ТА
ТА-ТА-ТА-ТА
ТА-ТА-ТА-ТА
ТА-ТА-ТА-ТА
[icon]https://funkyimg.com/i/35iLs.png[/icon]

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » кто-то станет крайним