body { background-image: url("..."); }

body { background-color: #acacac; } #pun { background-color: #d3d3d3; } #pun_wrap #pun #pun-viewtopic #pun-main {background-color: #d3d3d3;} .punbb .code-box { background-color: #c8c8c8 } .punbb .quote-box { background-color: #c8c8c8 } .quote-box blockquote .quote-box { background-color: #b7b7b7 } ::-webkit-scrollbar { width: 8px; } ::-webkit-scrollbar-track { background-color: #7a7a7a; } ::-webkit-scrollbar-thumb { background-color: #5e358c; }

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » сытые люди пасутся стадами


сытые люди пасутся стадами

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/7P8Ovzt.png
*
СТУЧИСЬ ГОЛОВОЙ В ДВЕРИ МЕСТНЫХ ПСИХБОЛЬНИЦ,
ЕСЛИ ЗАДУМАЛ ЗДЕСЬ ЗАЖИТЬ ХОРОШО

[icon]https://i.imgur.com/WhRzzdG.png[/icon]

Отредактировано Likho (2020-07-04 00:28:36)

+10

2

И пока один допивает свой милкшейк, другой катает в пальцах хлебный мякиш. По утрам они обыкновенно молчат, но сегодня Правда вдруг говорит:

— Не сёрбай, противно.

А Кривда отвечает:

— Ой какие мы.

Это ещё так. Присказка.

Сказка начинается к вечеру: когда Кривда влетает в дверь, взбивает пыль леопардовым мартинсом и держит в руках — его. Весь такой пухлый, под пластиковым куполом, чуть-чуть подтаявший, пальчики оближешь. Вместо того чтобы облизать пальчики, Правда пожимает плечами, это — не по-дружески. Кривда так и говорит:

— Тебе чего не нравится?

— Мм-м.

— У нас новоселье. Праздник. Надо соседей угостить, представиться, вот это вот всё.

Правда энтузиазма не проявляет: елозит тапком по ковру (пятно на краешке пахнет спиртом) и что-то там себе бормочет. Голос у него тихий.

Но разборчивый.

— Господи, блядь, — говорит Кривда, поудобнее прихватывая торт в левой руке. Правая ему сейчас пригодится.

У одного из них не очень со зрением (звук, с которым затылок ударяется об угол стола), потому что другой повадился членовредительствовать (звук, с которым к челюсти льнёт кулак) и целит всегда в глаза (звук разбитого глаза). Так уж повелось. Ничего (звук, с которым дверь сходит с петель и приземляется в коридоре) страшного.

Хлебный мякиш был у Правды в нагрудном кармане, он его до вечера припас; теперь, небось, валяется где-то ещё, точнее — в углу, точнее — в кошачьей шерсти и тополином пухе.

— Ну давай, не ёрничай. Прояви уважение. Соседскую со-ли-дар-ность.

На пластиковом куполе «Птичьего молока» остаётся красное. Правда кивает. Целых два метра они идут.

Из-за двери Лиха несёт нафталином и желудочным соком (в этот момент один — облизывается, другой — сдерживает желание сплюнуть в паркет), но в общем и целом это, конечно, милое местечко. Прежде чем постучаться, они заглядывают в щель. Прежде чем дождаться разрешения, они заходят внутрь.

Спереди — руки Кривды протягивают обутое в пластик суфле, сзади — подпирает стенку плечо Правды.

Или, может, наоборот.

— Правда, — представляется Кривда. — Снова очень рад знакомству, шляпу снимаю, поклоны бью, но, в общем, без пошлостей, — добавляет Кривда. — У нас там дверь улетела; так что можно тебя попросить, — говорит Кривда, — по старой дружбе?

Правда ничего не говорит.
[status]слыш мыш[/status][nick]Pravda / Krivda[/nick][icon]https://i.imgur.com/sKTHvOH.png[/icon][fandom]slavic folklore[/fandom][char]правда / кривда[/char][lz]и если так давит ноша, а горло просит ножа, отвечай, отвечай, отвечай, отвечай за слова.[/lz]

Отредактировано Peridot (2020-07-04 23:15:24)

+10

3

сытые люди - довольные люди. смотрят по сторонам, улыбаются, сигаретку прикуривают - это за милую душу, сигаретку-то на сытый желудок выкурить. сытые люди повсюду: их много в метро, полно на улицах, полна московская жестянка ими. встряхни: затрещат, как сушеные тыквенные семечки. лихо недовольно выковыривает из зубов сначала какую-то шелушинку, следом - какую-то чертовщинку, а потом - испуганный детский плач, уставшее "сдохнуть бы" и обреченное "сейчас еще немножко и станет полегче". вот вам и ужин собрался.

лихо чешет шестым пальцем левой руки правый незрячий глаз. палец проваливается в глубину, и лихо там шарит, шарит, и ничего там внутри не находится.

а что искало-то хоть?

над правым плечом надменно хмыкает моревна, над левым насмешливо гремит костями кощей - лихо втягивает голову в плечи и думает - оставили бы уже, родненькие, в покое. вот оно раньше думало, что такое зло? что такое добро? добро это когда есть, что покушать, когда в хижину к тебе всякие не ломятся, глаза не выкалывают. а теперь?

по нтв идут итоги недели, и ирада зейналова с напором рассказывает про то, как в россии жить, стало быть, славно. лихо слушает внимательно - лихо сознательное, надо быть в курсе. еще лихо с интересом ждет, когда придется снова перебегать в другой лагерь - лихо очень любит жить спокойно, но чемоданчик с вещами и пакетом сушеных сухарей всегда стоит в углу комнаты). лихо долго жило (а хотелось бы, может, и не жить так долго) и запомнило крепко-накрепко, что жить правдой дюже сложно и голодно. так что лихо проверяет, единая ли еще в россии россия, и успокоенный, что этой ночью переворачивать столы никто не будет, принимается рукодельничать.

в руках спицы мелькают, петельки одна к одной, одна к одной. вечером пойдет гулять, развесит по открытым форточкам проблемы и головные боли. лихо заботливое - само все принесет, само все развесит, расправит. лихо пойдет и соседской дочке анечке-голубушке одеяло подоткнет (под подушкой анечка найдет мерзкие кошмары, и будет всю ночь тяжело вздыхать и ворочаться - а лихо наутро ее, бедненькую, с головы до ног осмотрит, цикорий ей заварит, и ночные кошмары с нее голодным глазом снимет, как пенку с молока).

а люди-то нонче такие пошли, совсем как прежде. может, прав кощей в своем брюзжании - ничего не меняется, только в новую фольгу всякий раз заворачивают старый шлак. стоят, значит, двое - одинаковых с лица. лихо даже огляделось по сторонам - не стоит ли ларец где, некуда ли этих молодцев обратно запихать. ларца не нашлось, а молодцы сверкают, что начищенный медный самовар.

- а вас что, родненькие, в чистом поле родили, где стукнуться только лбом об землю можно? - лихо сощурило один глаз. - правда, говоришь. это в честь кого тебя так назвали, несчастный? а ты, стало быть, - перевело пристальный взгляд на второго молодца, похожего на первого, как вторая ложка из набора двух ложек (в "магните" продаются, с красивыми черенками, лихо думало купить, но на них не было акции), - а ты, стало быть, кривда, по всем законам дурацких совпадений, а? а на мой вкус вы похожи на непрошеных гостей. чего пришли?

лихо отворачивается, за спицы опять берется, а само знай себе, поглядывает через кривое плечо: эти двое, похожие друг на друга, как две партии оппозиции в россии, все мнутся в дверях. румяные, статные. один грустный, другой хитрый, а лихо - голодное.

- что ж вам дверь, птица, чтоб летать? попросить-то можно, за спрос, как известно, в нос не бьют.

за спрос нос откусывают.

- проходите, что встали. сквозняк нагоняете, а у меня спина. радикулит, артрит, артроз, медный купорос и глаукома девятой степени ко всему прочему. меня тут обыкновенно иваном савельичем зовут. и я двери не навешиваю. на столе лежит зеленый блокнотик потрепанный, найди там номер толика руки, он вам что угодно починит.

тут уж лихо откладывает свое вязание и упирается в близнецов хитрым взглядом, кладет мягкий морщинистый подбородок на сплетенные пальцы, ласково улыбается.

- ну так чего пожаловали?[icon]https://i.imgur.com/WhRzzdG.png[/icon]

Отредактировано Likho (2020-07-06 00:29:48)

+9

4

Кривда на всякий случай глядит под ноги — может быть, там она, эта самая земля, о которую лбом стукнуться положено? М-м. М-м-м! Нет земли — только полосатый, в царапинку, паркет. Загадка.

По этому паркету он, заводной, шлёпает босыми ногами до самого стола; по пути успевает пощупать обивку дивана, потрясти облезлую кисточку на шторке и пожать бархатную руку Савелия Иваныча. Или как его, выдумщика, нынче. Ишь!

Лихо говорит: «В нос не бьют».

У Правды в лице что-то мелькает.

— Вот спасибо! — бряцает Кривда, трогая руками (кажется, двумя) пожёванные листочки. В его пальцах бумага распрямляется, сгибается снова, складывает себя в этих самых — китайских, японских, нездешних короче — зверушек. Кривда читает, не забывая прихлёбывать из чьей-то пропотевшей налётом кружки. На языке остаётся вкус. — Толик, Толик, Толик; слушай, отец, какой почерк-то у тебя неразборчивый! Ну не куксись, я поближе погляжу, а тебе бы, вон, очки прикупить. А? Или моноклик какой, линзочку, если за лишние диоптрии переплачивать не хочешь; всё ж лучше, чем ходить и щуриться по сторонам. Слышишь, умник, правду я говорю?

Под тапком натужно скрипит пол.

— Правду.

— Во-от.

У блокнотика на обложке — кошка с котёнком; под пальцами Кривды от них не остаётся ничего, кроме голубого неба, зелёной травки и расплывчатого рыжего пятна. Двухголового.

Потом пальцы вскрывают торт.

— Миленько у тебя тут, конечно, — кивает Кривда, усаживаясь на краешек стола и поддевая носком пятку, — ничего не скажешь. Просторно, аж жалко — зачем тебе, сырому, недолепленному, столько метров? Ещё и квадратных.

В квадрат Лихо ну никак не вписывается, Лихо — оно же как хороший холодец. С закруглённым краешком. И воняет.

Правда ёжится в этом своём углу, Кривда — манит его пальцем, вручает выпрыгнувший из-за пазухи нож и говорит весело:

— Режь, дурында.

Подразумевая, конечно, торт.

Ещё — шлёпает ладонями по коленям, улыбается во все пятьдесят (не нахватал, а подарили) и кулаками подпирает обе щеки. Получается умилённо.

— А ты присаживайся, отец, угощайся, не стой столбом! Вот, тортик тебе принесли; сладенькое от постной рожи помогает, а там, глядишь, и до артрита твоего недалеко. Чего стесняешься?

Всё вокруг от улыбки Кривды тоже немного сгибается: диванные пружины расходятся по сторонам, кисточка на шторке уползает змеёй за раму, а на ладонях у Лиха проступают синие-синие венки. Красота да и только. Как по волшебству.

Только у Правды руки дрожат,
и нож в них — тоже.
[status]слыш мыш[/status][nick]Pravda / Krivda[/nick][icon]https://i.imgur.com/sKTHvOH.png[/icon][fandom]slavic folklore[/fandom][char]правда / кривда[/char][lz]и если так давит ноша, а горло просит ножа, отвечай, отвечай, отвечай, отвечай за слова.[/lz]

+5

5

кривда пляшет пластичным личиком: морщится, лыбится, щурится, таращится. нос свой сует повсюду: и за диван, где лихо хранит в картонных коробках армейские консервы, оставшиеся еще со времен перестройки, когда все тащили. вот и лихо утащило. но армейские консервы, кажется, не так уж и интересуют правду - или это кривда? лихо щурится глазом, голову то так, то эдак наклоняет: двое, казавшиеся с лица похожими, как все президенты страны после ельцина, вдруг кажутся похожими, да не настолько.

тот, что стоит в дверях и жмется к косяку, то ли похудее, то ли погрустнее. лихо облизывается: грустные ему нравятся. а тот, что крутится по комнате, что юла, румяный, упитанный, все равно что наливное яблочко. (в такое обычно пальцем ткнешь, а внутри гнильцо). лихо ведет с аппетитом по зубам языком, и думает, как бы в это наливное яблочко да вгрызться зубами.

страшно жить, говорят, трудно жить. лихо только ухмыляется - не знают люди, что такое страшно, не знают люди, что такое трудно. худенький-болезный весь дрожит, нож в руках сжимает до побелевших костяшек, вот-вот, кажется в обморок упадет. румяный, знай себе, сидит, во весь оскал улыбается, глазами ясными сверкает.

лихо смотрит внимательно - за такие глаза лихо бы разрешило посреди заповедного леса парковку для депутатских отпрысков построить. красивые, словом, глаза. рабочие. лихо разминает затекшие пальцы. румяный, знай себе, шалит, лицом пляшет, а у лихо дело простое - если кушать хочется, так надо, значит, кушать. улыбается, тянет уголки губ в ухмылке, обнажает редкие острые зубки. тут не перед кем притворяться, не перед кем человеческую личину держать, и тот, что худенький, вздрагивает, болезный, когда лихо с клацаньем вгрызается в кусочек торта, который ему предложил румяный. торт на языке разваливается на куски и отдает на вкус сырой землей - да такой, что обычно могилки закидывают - лихо опять улыбается, чувствует, как на языке у него шевелятся червяки.

ничего. и не такое кушали.

лихо глотает и подмигивает тому из двух молодцев, что дрожит, вжавшись в угол стола. мол, - не бойся, родненький.

спина все равно что вопросительный знак, ноги проверить - обе костяные окажутся. глаз один, да и тот, если потыкать, стеклянный на поверку, руки загребущие, но слишком длинные, а желудок вечно пустой - лихо такое страшное, чтобы дети по ночам носу из-под одеяла не казали; лихо такое неказистое, чтобы красны девицы, посаженные под замок и его наблюдение, от него не сбегали; лихо такое уродливое, потому что разбередили зло - а теперь не знают, как убаюкать.

осклабилось лихо, потерло шестипалой ладонью шею, да тут вдруг -
как метнется,
как вцепится, как укусит,
как взвизгнет -

и темнота настала.

только правда знай себе вжалась в угол стола и дрожит.

- ну, рассказывай теперь, болезный. правду рассказывай.[icon]https://i.imgur.com/WhRzzdG.png[/icon]

+5

6

Ноги у Правды в коленях сгибаются даже слишком хорошо: вот-вот треснет какой-нибудь сустав — и надвое. Стол теперь — совсем голый; ни торта на нём, ни Кривды, а настрадавшийся блокнотик — уже на пыльном полу. Сквознячок ерошит страницы.

«Птичье молоко», видно, из сытых птиц нацедили. Правда слушает, как барахтаются меж чужих зубов розовые червяки, и страх в его лице сменяется мертвецким спокойствием. Стоит, смотрит, будто он и не Правда вовсе, а какой-нибудь молодец-пограничник.

Ничем не возьмёшь.

Разгибаются кости, исходит трещинами спина. Правда стряхивает с рубашки пыль — ту, что кроме него никто больше не видит, — и вздыхает тяжело. С усталостью многодетного кормильца.

— Мы с вами на «ты», Иван Савельевич, не переходили.

И глазами блещет.

— Я присяду, если вы не возражаете.

И садится. На краешек дивана, конечно, как все приличные люди: садится, складывает руки на коленях, крест-накрест, и сглатывает что-то. Остатки, должно быть, прежнего себя.

У этого Правды — взгляд выносящего приговоры по сто пятой. Этому Правде больно смотреть в глаза.

— Слушайте внимательно, уважаемый, у меня на вас лишнего времени нет. Мой... коллега, — морщится угол рта, поскуливают гласные, — понял, что делить со мной жилплощадь слишком накладно. Мы с ним, понимаете, с детства характерами не сходимся. Вот и решили: если чувствуется такая нужда, то, конечно, расселимся. Но подходящую комнату предварительно нужно сыскать.

Он обводит пространство глазами; сформировав ровный прямоугольник, снова вскидывает брови. Понимаете, мол, что к чему? Или пояснить для недогадливых?

— Я вам, Иван Савельевич, предлагаю всё мирно урегулировать. Вы нам свою жилплощадь отдаёте в безраздельное пользование: можно с договором, можно без договора (но лучше — с ним). Мы вас взамен — не трогаем. Коллега очнётся через двадцать четыре часа и будет, поверьте, свежее прежнего. Оно вам нужно? Головная боль, шумные соседи и несварение желудка в придачу. Сколько в нём, по-вашему, белка?

Усмешка у Правды — как стекло о кафельный пол. И веса в нём будто бы за двоих прибавилось.

— Ну?

Правда не двигается с места, потому что знает: у таких, как Лихо, на таких, как он, — сильная аллергия. Не в больницу ведь ему, болезному, с подобными материями обращаться.

Обдерут.
[status]слыш мыш[/status][nick]Pravda / Krivda[/nick][icon]https://i.imgur.com/sKTHvOH.png[/icon][fandom]slavic folklore[/fandom][char]правда / кривда[/char][lz]и если так давит ноша, а горло просит ножа, отвечай, отвечай, отвечай, отвечай за слова.[/lz]

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » сытые люди пасутся стадами