body { background-image: url("..."); }

body { background-color: #acacac; } #pun { background-color: #d3d3d3; } #pun_wrap #pun #pun-viewtopic #pun-main {background-color: #d3d3d3;} .punbb .code-box { background-color: #c8c8c8 } .punbb .quote-box { background-color: #c8c8c8 } .quote-box blockquote .quote-box { background-color: #b7b7b7 } ::-webkit-scrollbar { width: 8px; } ::-webkit-scrollbar-track { background-color: #7a7a7a; } ::-webkit-scrollbar-thumb { background-color: #5e358c; }

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » (one moment i have you the next) you're gone


(one moment i have you the next) you're gone

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/9gIjZYp.png

твоя смерть, брошенная
тобою в мир, достигла
совершенных лет и теперь
в ответе сама за себя

[icon]https://i.imgur.com/8dpThz8.png[/icon]

Отредактировано Shiomi Kotone (2020-07-31 18:29:58)

+5

2

[indent]

FOR THE RECORD, THIS IS SELF-DESTRUCTIVE. FOR THE RECORD, I'M AWARE OF THAT.

[indent]
второго декабря ничего не происходит.

тянет пальцами яркую ткань шарфа (зелёную в лунном свете), кусает губы - на мосту холодно, и что-то во всём этом страшно неправильно, но он не может сказать точно: смотрит мимо закрытых гробов и ничего не видит, и, разумеется, не понимает ровно столько же. ждёт чего-то — ветер сбивает шарф с его плеч, и он прячет замёрзшие ладони в карманы брюк, — ждёт чего-то. терпеливо, трепетно, с упорством, которого в нём никогда не было, и тревогой, расползающейся неприятно под рёбрами. щурится, склоняет к плечу голову, и всё мимо, мимо — что-то звало его сюда, ему кажется, но он не помнит дороги; что-то случилось здесь, ему кажется, но ничего не приходит в голову — это было давно, но давно — это неделю назад или месяц, давно — это громким шёпотом в её комнате и словами, даже приблизительный смысл которых ускользает от него совершенно — было что-то ещё, он думает растерянно, наверняка было что-то ещё. он как будто забыл что-то важное или чего-то важного так и не узнал — выдыхает тяжело, оборачивается назад неуверенно, оглядывается по сторонам ещё раз — мимо, мимо.

луна смотрит на него равнодушно. знакомая фигура не появляется на горизонте и не окликает его по имени, и мост не рушится, и не идёт трещинами привычное. не то чтобы он представлял себе это в деталях, но сегодня полнолуние — это почему-то кажется датой значимой.

ничего не происходит. ему холодно. надувает неприятно ветер с моря.

ему начинает казаться, что этот час тянется невообразимо долго.
[indent]

FOR THE RECORD, I'VE BEEN PICTURING HER BODY DRAPED OVER THE SOFA WEARING NOTHING BUT HER HAT.

[indent]
такеба смеётся неловко и отводит взгляд первая — ей некуда деть руки, и она то сцепляет их за спиной, то сжимает запястья нервно. смотрит упорно мимо и извиняется быстро — придумывает что-то не слишком складное, прежде чем попытаться исчезнуть; не смотрит упорно в его сторону больше, но что-то каждый раз предаёт её, и она только поджимает губы и кивает сдержанно, замечая, что он не отводит глаза тоже. джунпей машет ему рукой (не сразу) и улыбается неправильно, говорит о делах (у него нет дел; рёджи знает: у него нет дел), оставляет его в одиночестве (тоже), бросает на него взгляды — потом, — не подходит больше первым, подбирает предлоги с упорством почти завидным. рёджи сдаётся быстрее, чем ожидает от себя, смотрит в окно слишком долго, думает растерянно: это странно. он не видел сегодня айгис.

котоне выглядит более уставшей, чем обычно: смеётся как будто тише, бросает фразы короче. это в синяках под глазами и том, как она прячет руки, в том, как она не смотрит на него лишний раз тоже, и в этом, и в чём-то ещё - он не может сказать прямо и тянет вместо этого ткань шарфа сильнее, он не может сказать прямо, не может выразить это даже самому себе, и это чувство неприятное тоже. котоне выглядит более уставшей, чем обычно — он думает подойти к ней, но такеба смотрит в её сторону слишком внимательно и джунпей уже перехватывает её под руку, прежде чем рассмеяться громко и напряжённо. что-то ускользает сквозь пальцы в перерывах между голосом монотонным и голосом слишком резким, и он не понимает: скашивает взгляд на её колени, скашивает взгляд на её руки.

(он забыл что-то важное — что-то было же, правда, что-то должно было быть.)

чувствует себя странно: будто ему всю ночь снились кошмары, - но не может вспомнить, чтобы ему снилось что-то в целом. оранжевые шторы, потолок в её спальне, разговоры о чём-то - он задыхается, потому что не может ничего выразить, ему страшно, и он не может это выразить, - скашивает взгляд на её колени и свои руки, думает растерянно, натыкаясь в очередной раз на пустое место рядом с партой котоне: он не видел сегодня айгис. котоне выглядит слишком уставшей, и он не находит в себе смелости подойти к ней. кто-то из них не слишком реален, возможно, но он верит в её тепло её рук больше, чем верит в себя — он существует, только пока она смотрит, это фигура речи, конечно, но он не может поймать её взгляд в перерыве между звонками и не может поймать её за руку после, и что-то происходит между этим, но утекает сквозь пальцы стремительно.

старается не думать об этом слишком много.
(разумеется, не выходит.)
он не может не думать о ней. это даже в его голове звучит странно.

так и не решается подойти, так и не решается открыть рот. находит её сильно после на крыше, не видит выражения её лица, но замечает сгорбленную спину и опущенные неловко плечи. что-то сжимается в нём тревожно и шепчет уйти неприятно, может быть, ему следует её оставить, может быть, она скажет ему сама, если захочет, конечно, но дверь скрипит неприятно и он выдыхает резко, и пальцы соскальзывают с металлической ручки раньше, чем он успевает остановить себя.

— думаю, джунпей избегает меня.

его голос звучит как будто слишком тихо и как будто простужено (она ведь скажет ему уйти, она ведь скажет ему, если не захочет его больше рядом?), садится рядом с ней — больше падает. думает взять за руку (холод устраивается в лёгких: если она заберёт ладонь, если она тоже решит уйти?), устраивает вместо этого голову на её плече. их колени как будто касаются, но совсем легко: он нерешительнее, чем был в прошлый раз, он нерешительнее, чем в любой из прошлых раз, и это нелепо, наверное, но он ни в чём не уверен больше. страх селится в районе диафрагмы прочно и давно (с самого начала), тревога не разжимает пальцы на рёбрах, вертится на языке настойчиво: ты тоже, кажется, — и ещё: ты выглядишь плохо, но не в том смысле, конечно, тебе как будто всю ночь тоже снились кошмары. он хочет сказать ей, но ему не хватает слов, он хочет выразить что-то, но ему не хватает слов.

- у тебя острые плечи.

его голос звучит как будто слишком тихо и как будто простужено. замирает рядом с ней нерешительно, ждёт снова - с тревогой, расползающейся неприятно под рёбрами.

он как будто забыл что-то важное.
человек исчезает, как тень. время течёт сквозь его пальцы тоже.

FOR THE RECORD. I'M SCREWED. [indent]  [indent]

[icon]https://i.imgur.com/igx0mTN.png[/icon]

Отредактировано Mochizuki Ryoji (2020-08-02 23:41:28)

+5

3

[indent] My last way out and worst mistake tonight   
[indent]
второго декабря наступает конец света. 
 
планеты не сходят с орбит, солнце не гаснет, небо не обрушивается на землю. но люди уже обречены, как оказывается. с самого начала обречены, просто до сих пор не знают об этом. они никогда не знают о том, что происходит после полуночи. 
 
котоне просыпается от чужого присутствия в комнате, — ощущение привычное лишь отчасти — ей не нужно открывать глаза, чтобы понять, что это не тот, кого она всегда ждёт. тот, кого она всегда ждёт, верный своему обещанию, перестаёт приходить к ней, оставляет после себя пустоту не на месте сердца, но где-то рядом, забирает с собой на память, быть может, кусочек лёгкого, потому что дышать первые дни (первые ночи тоже) отчего-то тяжело. потом внезапно становится легче, не так, что бы очень, но определённо терпимее: вслед за хорошим уходит и плохое. уходят кошмары.
(котоне догадывается, догадывается, знает, что это не её сны, что они не принадлежат ей, но это то, что они делили на двоих, и расставаться с ними ей жалко тоже.) 
 
в дверях знакомо темнеет силуэт айгис, и без лишних слов становится ясно, что что-то случилось. у айгис пальцы холодные на ощупь, когда котоне касается их неуверенно, — неживые, искусственные. у айгис взгляд, полный холодной решимости — живее, чем любая другая эмоция, прежде демонстрируемая ею. неизвестность терзает котоне и она видит отражение своего беспокойства в лицах друзей. котоне улыбается им привычно, но от этого не менее искренне, не говорит ни слова, однако, садясь. две руки сразу же берут её ладони в свои: маленькая и тёплая — фууки, тонкая и аккуратная — юкари. она сжимает их мягко, вопрошающе, но не получает ответа. никто не знает, что встревожило айгис, пока та, наконец, не начинает говорить. и тогда всё встаёт на свои места. и тогда наступает конец света. 
 
локальный, в пределах грудной клетки котоне, выбивающий воздух из лёгких, сжимающий сердце особенно болезненно, стирающий улыбку с лица. 
 
она умеет хранить секреты — она привыкла хранить секреты. ещё привыкла молчать, терпеть и не жаловаться лишний раз. сейчас тоже предпочитает отмолчаться. не говорит никому о фаросе (как будто их дружба это что-то постыдное), не говорит никому о рёджи (как удачно он появляется в её жизни), не говорит ничего о том, что он (фарос, конечно же, фарос), думается ей, знал больше, чем рассказывал. то, что в детстве можно было оправдать богатым воображением, в возрасте более сознательном объяснить тяжелее. правда оказывается просто невыносимой. 
 
котоне ничего не отвечает на вопросы прямые и косвенные. её молчание списывают на шок, наверное. её молчание, быть может, списывают на упрямство. айгис продолжает вещать монотонно, пока под конец не сбивается. пока в голосе её не начинает проскальзывать нечто, похожее на вину. потому что всё, что произошло на мунлайт-бридж, это лишь предисловие. потому что реальная история начинается с момента её, котоне, переезда. 

[indent]Lying lips won't say, my eyes give me away

 
они не приходят к решению, которое устраивало бы всех. потому что такого, вероятно, вообще нет. но зато сходятся в том, что не станут отчаиваться, что продолжат вылазки в тартар, что не потеряют веры. за её спиной, возможно, сходятся в чём-то ещё — котоне не понимает этого сразу, замыкаясь в себе чуть больше обычного. кошмары возвращаются вновь, будто никуда и не уходили, но цепляться за них не хочется совершенно, потому что они не похожи на те, что были раньше, потому что принадлежат лишь ей одной. 
 
ей хочется поговорить об этом очень сильно, но она боится открыться чересчур. она думает о руках прохладных и почти невесомых, становящихся с каждым годом меньше на фоне её собственных, и о руках надёжных и крепких, с сияющим ободком вокруг безымянного пальца. думает, какие из них она выдумала, боясь остаться одной, а какие были на самом деле. 
 
страх движет её взглядом, не давая задержаться на рёджи дольше необходимого. страх сковывает её ладони и обездвиживает пальцы, не давая коснуться рёджи. страх останавливает её на полуслове, не давая поговорить с рёджи. 
 
она настолько сильно боится всё испортить, что именно это и делает. 
 
кошмары отпечатываются тёмными кругами на её лице, снижают реакцию и приглушают голос, и это, наверное, становится последней каплей, после которой ей не дают оставаться одной. в школе этим заняты юкари и джунпей, преимущественно, — оба всегда предельно честные со своими эмоциями, легко читаемые (или это она наловчилась?), им, кажется, врать рёджи в лицо невыносимо трудно. котоне неловко за них и стыдно за себя, потому что она не успевает сопротивляться и позволяет уводить себя подальше. в общежитии всё становится ещё хуже: с ней обращаются, как с бомбой замедленного действия, и котоне чувствует себя виновной в том, чего не сделала. или в том, что ещё предстоит сделать? 
 
она не винит друзей за беспокойство. в любом другом случае, быть может, сама бы поступала точно так же. но эта ситуация складывается вокруг неё самой и котоне начинает становиться не по себе. 
 
она врёт о тренировке или о подработке, или о чём-то ещё, чтобы после школы уйти пораньше.

[indent]Won't you please turn out the light
[indent]
на крыше оказывается холодно — не сильно, но настолько, чтобы котоне пожалела о выборе места, и абсолютно пусто — ровно так, чтобы холод можно было терпеть. она прячется за наушниками (недостаточно громко), обнимает себя руками (недостаточно тепло). плакать не получается, да и вообще уже давно не хочется. 

она думает о том, как всё привело к этой ситуации, и насколько она в этом повинна. спрашивает себя, можно ли было что-то изменить и было ли это в её силах. ответа, как и всегда в таких случаях, не получает. она думает о рёджи и вопросов становится ещё больше, но задавать их некому. если задать их вслух, будет только хуже. может, он вообще не станет с ней говорить. может, после того, как она себя повела, он больше никогда не посмотрит на неё. котоне не уверена, что пугает её больше. слёзы всё никак не хотят приходить. 

котоне чувствует себя эгоисткой. котоне хочет перестать чувствовать, и это тоже эгоистично. 

скрипит дверь, звук пробивается сквозь наушники, заставляет их снять, поднять голову испуганно. котоне пытается придумать оправдание своему присутствию — что-то о плохом настроении и парне, и проблемах в отношениях. смотрит на рёджи и понимает, что это всё бессмысленное и пустое. 

он не задаёт вопросов, но от этого отнюдь не легче, и котоне опять чувствует себя виноватой. потому что он, разумеется, прав, и потому что она боится сказать что-то неправильно, и потому что слов будто бы недостаточно. времени недостаточно. их двоих всегда будет недостаточно. 
 
он говорит: «у тебя острые плечи». котоне скашивает взгляд почти удивлённо, губы приоткрывает по той же причине или для того, чтобы что-то сказать. думает невпопад: «колени у меня мягче». думает: «быть может, я похудела». и ещё: «прости, что причиняю тебе боль». не говорит ничего из этого, отвечает вместо:
 
— у тебя тяжёлая голова. о чём ты думаешь? 
 
думая совсем недолго, прижимается губами к его макушке — жест совершенно ей не знакомый, но кажущийся таким правильным. вдыхает глубоко, пытаясь заполнить сосущую пустоту в грудной клетке. рёджи пахнет ночным воздухом и свободой, и котоне крепко зажмуривается. делает ещё один вдох. запах не пропадает, и от этого словно становится чуточку легче. 

она находит его ладонь вслепую, касается пальцев неуверенно, сжимает так, будто боится сломать. это знакомая нежность, пришедшая откуда-то издалека. 

планеты не сталкиваются, но сталкиваются их колени. котоне хочет что-то сказать, но слов совсем не остаётся. 

[indent]And I'll follow you tonight
[icon]https://i.imgur.com/8dpThz8.png[/icon]

+5

4

планеты не сталкиваются.

он, разумеется, дольше мешкает - сделать шаг по направлению к ней так же просто, как и взять её за руку, или шептать ей вещи, щурясь от закатного солнца на берегу в киото. медлит всё равно: выдыхает резко и слишком громко, не решается прикрыть глаза, не вздрагивает, когда чувствует её ближе, когда она касается губами мягко - это не поцелуй, наверное, он не может назвать это поцелуем, но это что-то интимное тоже. она тянется к его руке первая, потому что она, конечно, храбрее, она переплетает их пальцы, потому что он взваливает на неё эту ответственность тоже - кажется себе существом трусливым и маленьким, держит в себе: воздух, слова, воспоминания о ноябре.

(что-то ещё. что-то важное. разговоры между полуночью, стук по крышке гроба.)

сжимает её пальцы в ответ, они не дрожат, убеждает себя, прячет лицо в изгибе её шеи - ей холодно, и это из-за него, наверное, тоже - не врёт:

- о тебе.
[indent]
AND MY HEART WAS SCREAMING AND MY BONES I NEED YOU CLOSER[indent]

планеты не сталкиваются, но сталкиваются их колени. ему кажется: конец света уже случился.

рёджи не знает о любви слишком много, и распустившиеся цветы - всего лишь приманка для бури, но всё вянет в это время года (облитые лаком хризантемы в пустых банках из-под газировки), и сегодня слишком холодно - её пальцы сжимаются нервно, и она в этот момент кажется ему слишком хрупкой. от неё не пахнет цветами - гелем для душа привычно, кофейным шампунем. от неё не пахнет цветами - белые лилии на похоронах, бьющиеся часы, зелёный, зелёный, автокатастрофы и торжественные церемонии. он мало знает о любви и плохо ассоциирует запахи, но, думая о ней, всегда представляет себе её пальцы, сжимающие неловко горячую фаянсовую кружку. всегда представляет пожары на мосту. думает о ней, в перерывах между этим думает о чём-то ещё - что-то случилось, наверное, он знает, что-то должно было случиться в масштабах вселенной или по крайней мере в масштабах татсуми порт-айленда, или в масштабах чего-то, что сошло бы за их личную катастрофу, но она не говорит ему, и он не знает, как о подобном спрашивать.

он не говорит ей тоже - о ночи на мосту, о зелёном. о тринадцатом стуке по деревянной крышке гроба. врёт:

- я думаю только о тебе, кажется.

и ещё о том, как всё ломается, как не собираются пазлы из разных коробок в одну картинку. у неё столько людей, и это сложно, наверное - любить многих и спасать многих, - его мир сужается до неё одной, и он даже в этом случае чувствует себя совершенно беспомощным.

смотреть на её колени больно - любовь душит его, должно быть, или это что-то другое - что-то старше и страшнее. выходит только сжимать её ладони и держаться к ней ближе - что-то происходит, он знает. уже произошло.
[indent]
AND I AM CLOSE ENOUGH TO LOSE CLOSE ENOUGH TO LOSE YOUR HEART[indent]

мир разрушился, и луна продолжает нашёптывать ему о монстрах из-под чужой кровати. его голос звучит хрипло, но у него не остаётся сил беспокоиться ещё и об этом:

- я что-то упускаю, кажется, - он не застаёт цветущей сливы, но помнит её всё равно. он не застаёт её первой любви, но как будто бы помнит и её тоже - она будто отзывается в нём до сих пор вежливым интересом и детской обидой. не думает об этом, не думает об этом. - и тебе холодно.

отстраняется нехотя, чтобы потянуть свободной рукой за ткань шарфа - это неудобно, на самом деле, и он путается от чего-то в пальцах. ветер становится холоднее, и он смотрит в сторону, чтобы не смотреть ей в глаза, смотрит в сторону, чтобы не смотреть на ткань её юбки, смотрит в сторону, чтобы выглядеть не настолько уязвимым - делает хуже, кажется. говорит, что думает только о ней - имеет в виду себя, конечно. на неё тяжело не смотреть, когда он накидывает ярко-жёлтую ткань ей на плечи - у него не выходит, конечно, растерянность на её лице, что-то тяжёлое в глубине глаз, это разбивает ему сердце, она кажется невероятно такой уставшей, и вселенная на её плечах реальнее разговоров в её спальне. мажет пальцами по её подбородку как будто случайно, смотрит на неё, не решается смотреть на неё. отводит взгляд первым - снова.

это простое. он знает. ему страшно.
вина сжирает его лёгкие. давится диафрагмой. [icon]https://i.imgur.com/igx0mTN.png[/icon]

Отредактировано Mochizuki Ryoji (2020-08-18 17:30:09)

+3

5

солнце не гаснет в небе.

котоне хочется вжаться в рёджи всем телом, прижать к себе невозможно тесно — это не интимное, но эгоистичное, и она не уверена, что этому есть место. она не уверена и в том, поможет ли это. рёджи больше не часть её, перестал быть таковым по её воле и её неведению. неведение не освобождает от ответственности. неведение не освобождает. не приносит им счастья.

айгис говорит, как он опасен; айгис говорит, что он принесёт им всем только смерть. котоне так тяжело в это поверить. она распахивает глаза и не видит предвестника конца. не видит угрозы. только своего лучшего друга-после-полуночи. только того, кому она всегда доверяла вопреки всему. он выглядит так уязвимо. разве может кто-то столь опасный быть таким беззащитным?

она сжимает пальцы рёджи со всей имеющейся у неё нежностью, делится остатками тепла. она бы всё, что есть у неё, отдала ему без колебаний. каждый свой вздох. каждую мысль. если это поможет.

— я тоже, — сознаётся, — только и думаю, что о тебе.

потому что всё — (не)удивительно — приводит к рёджи, как будто он не только конец, но и начало всему. в этом, возможно, есть нечто здравое: котоне неясно помнит то, что было до, но гораздо отчетливее — всё то, пришло вместе с ним. это монстры под кроватью и призраки в её голове. это доверчивый шёпот и понимающие улыбки.

[indent] I'll keep quiet 'cause the truth is getting too loud   
[indent]
солнце не гаснет, но и не греет.

в её памяти фарос всегда выдержан в чёрно-белых тонах. грустная пижама из детства приобретает очертания тюремной робы, и котоне задаётся вопросом: это он себя считал пленником или её — тюремщицей? одно, возможно, от другого неотделимо. в её памяти рёджи всегда выделяется ярко, всполохом жёлтого на фоне общей однотонности, такой привычный элемент образа — откуда? если он тот (уже без сомнений, на самом деле), о ком говорят — откуда? откуда шарф?

котоне боится спрашивать, боится испортить всё между ними. прячет нос в тёплой ткани, пахнет всё так же — свежестью, дождём. слёзы не наворачиваются на глаза.

— это нормально, я думаю, — голову приходится поднять, чтобы шарф не заглушал звуки, голос приходится напрячь, потому что кажется, что она говорит слишком тихо.

— упускать что-то, — уточняет. улыбается самыми уголками губ, потом чуть шире, мягче, для себя и для рёджи. виновато отчасти. — иногда приходится ждать этого. иногда нужно время, чтобы это что-то поймать.

она ловит вторую его руку в ловушку своих пальцев, сжимает обе ладони увереннее, удивляясь отстранённо тому, что силы ещё остались на это. думает растерянно, почему именно этот шарф? думает, почему именно жёлтый? думает, если он теперь у неё, то теперь холодно рёджи?

— я так хочу тебя обнять, — признаётся полушёпотом, не отводит взгляда, и это что-то между наглостью и храбростью безумицы. — но если обниму, то не увижу твоих глаз.

это тоже эгоистичное. мир разрушится — рушится на глазах — или уже разрушился, а она думает о том, как странно они непохожи. о том, что тёмный час — иронично? — совсем не тёмный, особенно, когда луна в зените. особенно, когда глаза напротив словно подсвечены изнутри. так ей всегда казалось.

[indent] You panic at the pressure gonna pull you under   
[indent]
то, что он на неё не смотрит, она заслужила это. она виновата одна во всём: в своём упрямстве, в своих решениях. могла бы за это заплатить большую цену, но и этого достаточно для начала. ещё успеет, потому что это неизбежно. хотя она и может попытаться.

котоне за себя стыдно невероятно, потому что она, кажется, неисправима. потому что ей, кажется, не очень хочется исправляться. но рёджи, наверное, холодно, и этого ей достаточно, чтобы оправдаться перед собой.

отпускать его руки тяжело, она тонет и только он помогает ей не коснуться носками дна. (как он может нести смерть?) отпускать его тяжело, но сейчас она не намерена этого делать совсем. обхватывает рёджи за пояс, тянет к себе, тянется сама, будто расстояние между ними исчисляется в световых годах. столкновение тоже неизбежно.

пряча лицо в изгибе его обнажившейся шеи, котоне не плачет. закрывает глаза и старается не думать о том, что будет, если он рёджи оттолкнёт. он может, разумеется, потому что он больше не часть её, никогда таковым, по сути, и не был, потому что у него есть своя воля и она может не соответствовать её желаниям.

котоне такая эгоистка.

— но я подожду, — шепчет теперь уже совсем неслышно. не плачет всё ещё, но, возможно, близка к этому. — даже если у нас нет времени.

солнце не гаснет. надежда в сердце котоне — тоже.[icon]https://i.imgur.com/8dpThz8.png[/icon]

+3

6

i want to know my God

рёджи теряется: в собственных обещаниях (ощущениях) и её руках (самых мягких и самых нежных), в числах на бумажном календаре и последовательности их встреч; рёджи теряется: забывает, что дышать вообще нужно, когда она обнимает его вот так, когда прячет лицо, шепчет в шею. ему страшно, и это где-то глубже, чем в изгибе губ или отражении глаз (которые она хочет увидеть), это где-то в его костях и под ними — она прижимается близко-близко, выдавливает воздух из его лёгких и прячется в нём и от него, и он замирает (перед ней) в её руках: с готовностью и послушно.

она говорит: это нормально — упускать что-то. ему кажется: она врёт, — или обращается не к нему на самом деле, но он не знает, как объяснить ей это. он упускает слишком много: слишком много, чтобы понимать её, слишком много, чтобы быть для неё рядом. чтобы иметь право держать её за руку. он не знает, как объяснить ей.

говорит - признаётся, будто в разбитой случайно вазе:

— я не знаю, — срывается на шёпот тоже. обнимает её нерешительно, его ладони на её талии - слишком большие, ему кажется. лишние. он не знает, как держать её правильно; повторяет про себя: она не сломается, она не может сломаться, не из-за него - понимает неожиданно и остро: боится не за неё на самом деле. - ты исчезаешь, и мне страшно.


at least enough to fear Her

реальность, в которой он существует, оказывается до обидного простой: он записывает её дату рождения на запястье (милый, милый апрель, самый тёплый и самый нежный), стоит слишком долго под её окнами, при первой же возможности ищет её взглядом. скоро должен пойти снег, но ему как будто совсем не холодно, или холодно, но по-другому; вспоминает: имя её первой любви (тебе было десять, ты смотрела на неё так завороженно глазами широкими-широкими и так хотела подержать её за руку), шрамы на её руках (она не рассказывает ему, от чего они - он не хочет спрашивать), цвет её шнурков, сколько одинаковых заколок лежит в верхнем ящике её письменного стола. проводит пальцами по ткани её пиджака, чувствует, как выпирают её лопатки под его ладонями. щекотно: от её дыхания и её волос, - он выдыхает шумно, смотрит вниз. её слишком много и слишком мало одновременно - он хочет быть с ней, и он хочет сломаться под её ладонями, если это будет означать, что она его запомнит. хочет коснуться её волос - он видел их распущенными только однажды, - хочет держать её в своих руках с той же уверенностью, что она держит его. хочет, хочет, хочет, его голова - пустая коробка, в ней только нерешительность и страх выдохнуть.

она здесь, она рядом, она говорит: у нас нет времени. что-то паникует под клеткой рёбер, вздрагивает, тянет вниз - камнем на самое дно. что она имеет в виду. он не понимает, что она имеет в виду.

if i can't be the song

давай посидим вот так, хочет сказать ей, давай притворимся, что нет ничего за пределами школьной крыши, и он ждёт, что ему станет легче, что ему станет спокойнее, потому что она рядом, но не получается выдохнуть без дрожи, и время ничего не меняет - секунды тянутся, как жвачка под пальцами, и он кусает губы неспокойно, зарывается носом в её волосы, щурится сильно-сильно - тревога начинает с его пустых костей, замирает у горла. он не знает, как сказать ей.

ты исчезаешь, и мне страшно, но, на самом деле, не только поэтому. всё не так красиво, как ты думаешь, и всё шито белыми нитками.

её голос звучит так, будто она готова расплакаться, и это разбивает ему сердце тоже. его персональный конец света: если мир сужается до неё одной, то он не хочет быть всему виной, - ему страшно, в первую очередь, видеть её слёзы, во вторую - быть их причиной. только не плачь, пожалуйста - солнце не гаснет, ещё слишком рано для этого, но котоне говорит, что у них нет времени - он не знает, почему, хочет спросить, боится тоже. верит безоговорочно.

— посмотри на меня, пожалуйста, - давит из себя неуверенно, давит из себя жалобно. ему не страшно показаться жалким - это единственное, наверное, чего он не боится - не перед ней. он боится только, что она разожмёт ладони. - мне кажется, я разбиваю тебе сердце.

эй, знаешь, мой шарф так к лицу тебе, хочет сказать, что угодно к лицу тебе, кроме этой печали. солнце не гаснет - не клонится к закату даже близко.

времени не существует.

at least have mercy,
let me hear Her

[icon]https://i.imgur.com/igx0mTN.png[/icon]

Отредактировано Mochizuki Ryoji (2020-10-01 02:39:30)

+4


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » (one moment i have you the next) you're gone