body { background-image: url("..."); }

body { background-color: #acacac; } #pun { background-color: #d3d3d3; } #pun_wrap #pun #pun-viewtopic #pun-main {background-color: #d3d3d3;} .punbb .code-box { background-color: #c8c8c8 } .punbb .quote-box { background-color: #c8c8c8 } .quote-box blockquote .quote-box { background-color: #b7b7b7 } ::-webkit-scrollbar { width: 8px; } ::-webkit-scrollbar-track { background-color: #7a7a7a; } ::-webkit-scrollbar-thumb { background-color: #5e358c; }

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » For He's a Jolly Good Fellow


For He's a Jolly Good Fellow

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

For He's a Jolly Good Fellow
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1563/262752.png
2015 | New York | Steven Rogers & Natasha Romanoff

+2

2

Кто-то скажет, что не любит понедельники: никакое стоящее дело в понедельник начинать нельзя, ну, разве что бросать пить - это можно, все так делают. По меньшей мере, к среде благородный порыв рассасывается, а к пятнице им и вовсе можно пренебречь.

С некоторых пор, Наташа одинаково ровно не любит все дни недели. Хотя бы потому, что перестает их различать, забивая рутинной работой, которая валится на нее как из чертового рога изобилия. Отчеты, донесения, сводки, диаграммы, статистические выкладки - за последний месяц аналитическая работа поглотила ее целиком, не оставляя никакой возможности для отдыха.

Вот и сейчас, встав из-за стола, чтобы заварить кофе, она обнаруживает рядом с чайником чашку с заблаговременно насыпанным в нее растворимым кофе. Точно, она уже собиралась выпить кофе час назад. Или два. Надо бы уже сказать Тони, чтоб починил эту чертову кофе-машину, что ли, хотя это вряд ли решит проблему. Кипяток переливается через край и обжигает, возвращая ее в реальность.

Черт-черт-черт… Наташа трет переносицу, берет чашку и садится на маленький диванчик, отодвинув несколько папок с документами. На пол падает досье на Гранта Уорда, и она пинком отправляет его под диван.

Она делает глоток и закрывает глаза. Кофе абсолютно безвкусный, но хотя бы горячий.
Итак, что у нас есть? Мысли в очередной раз пошли по кругу.

Проблема первая: Гидра окопалась внутри Щита, а мы и не знали. Сюрприз. И сколько еще времени этот сюрприз будет их догонять очередными отчетами и отросшими головами. Директор Фьюри в бегах неизвестно где и найти его не представляется возможным, и в его случае это самый правильный вариант.

Проблема вторая: Заковия и Альтрон внесли жесткие коррективы в работу, и игнорировать это не получится.

Проблема третья: свалившаяся в прямом смысле слова на голову девчонка. С ней, пожалуй, сложнее всего: ПТСР, фобии и сила невероятной мощи в полный рост. Можно сколько угодно обсуждать, но Ванду нельзя держать взаперти, пусть даже под присмотром Вижена.

Наташа сжимает виски: она прекрасно помнит, что такое быть под присмотром. Ванде нужен учитель, а не бэбиситтер.

Проблема четвертая: Баки Барнс... нет, об этом она подумает позже…

Проблема пятая: этому кофе явно не хватает виски.

Звонок телефона звучит, как из другой реальности, в которой еще бывают просто звонки телефона, а не “мстители, общий сбор”, "Наташа, у нас проблемы" и "я тебе скинул на почту новую информацию, срочно посмотри".
Хотя нет, судя по номеру, реальность все та же. Она залпом допивает кофе и включает громкую связь.

- Привет, Стив.

Отредактировано Natasha Romanoff (2020-08-12 01:23:49)

+4

3

Бары в Нью-Йорке были разные. Какие-то пытались ослепить неоном и блеском софитов на танцполах. Лучи стробоскопа вспыхивали в граненом стекле солнечными зайчиками. Ультрафиолет подсвечивал зубы и белки, кислотные принты на одежде, под которыми совсем не прятались мокрые потеые тела. Сердцебиение слилось в один звук с гулом мощных басов, и толпа в подобии транса качалась, как поверхность океана под ветром.

Стиву это не нравилось. Слишком много химии в алкоголе, который его не брал, а в запахах пота и тел чувствовалась уже другая химия.

Были бары "под старину". Винтаж, изящные вещицы, потертый лоск и минимум примесей и ударов в уши.

Единственная причина, почему Роджерс не стал их завсегдатаем - вы серьезно? Эти вещи из совершенно разных эпох. Разных десятилетий.

Он не хотел выглядеть так, словно тосковал по тем временам.

Стив предпочитал пить в безликих барах. Полутьма-полусвет, мягкое вощеное дерево столов, абсолютно не запоминающаяся музыка.

Роджерс опустил стакан на стойку и прикрыл его ладонью, останавливая бармена. Приятное покалывание и жар в горле прошли буквально спустя пару вздохов, но он не мог пить сладковатые шоты один за другим, делая вид, что с ним ничего не происходит.

Хотя его наверняка узнали. Стив поднимает взгляд и ловит его изучающий взгляд - такие бывали только у психологов и барменов. За кранами у самой стены расклеены плакаты с...

Роджерс опускает взгляд, пряча улыбку в уголке губ, признавая свою оплошность. Как он мог подумать, что его не узнают в Нью-Йорке?

- Я вернусь, - И он правда вернется. Нельзя забывать о месте, где его не выдали толпе, обуреваемой патриотичным настроением.

Стив выходит на улицу и достает телефон.

- Привет, Нат, - мужчина смотрит на темнеющее небо, которое расчеркивают первые неуверенные линии фейрверков, - Всё работаешь? Даже в праздник?

Мужчина вздыхает - ну да, супергероям и супершпионам даже День Независимости - не выходной.

- Приглашаю тебя выпить. В честь праздника и в честь моего дня рождения.

+1

4

Чуть смущенный голос Стива вызывает у Наташи внутреннюю улыбку.
И дело даже не в том, что он зовет ее в бар напиться (Хей, кто ты и что ты сделал со Стивом Роджерсом?).
И не в том, что это же, черт возьми, капитан Америка, ходячий символ, герой и кумир юных девушек (угу, и юношей), который до сих пор стесняется, когда совершает звонки не по работе. Она даже видит, как его скулы покрыл легкий румянец. Сколько шотов он выпил прежде чем позвонить ей?
Наташа улыбается, потому что знает, что символу и герою иногда необходимо выйти из символического и героического образа, иногда этот символ чертовски устает символизировать, это вообще весьма утомительное занятие, хоть со стороны может показаться иначе.
Поэтому она просто улыбается и говорит:

- Серьезно, Стив? Ты родился в чертов день Независимости? Это не правительственная пропаганда?

Она слышит его тихий смех и понимает, что он знает, что она приедет, оставив неразобранные бумаги и отчеты хотя бы до завтра. Ей даже не обязательно соглашаться вслух, потому что на ее мобильный уже приходят данные о геолокации, а значит, отказ не подразумевается. Впрочем, она и не собиралась отказываться.

Она берет с кресла кожаную куртку, задевая при этом стопку бумаг на столе, от чего они падают, разлетаясь по кабинету, и без угрызения совести покидает рабочее место. Впервые за хрен знает сколько времени. Кажется, рабочее место смотрит на это укоризненно.

***

Неприметный бар находится в стороне от Таймс-сквер, Наташа находит его довольно быстро, оставляя мотоцикл на маленькой парковке за углом.
Улицы заполнены оживленной толпой, они зовут окунуться в этот праздничный водоворот, слиться в радостном настроении с незнакомыми людьми - она провожает их взглядом и проходит в бар, маленький и невзрачный.
За деревянной стойкой сидит Роджерс, символизируя собой что угодно, только не счастье и патриотизм. Она забирается на стул рядом.

- Ground control to major Tom, - говорит она, всматриваясь в его лицо. - С днем рождения, Стив.

Бармен уже спешит к ним, заговорщицки улыбаясь.

- Играем на повышение? Или понижение? Или как пойдет? - Наташа показывает пальцем на стакан Стива и доверительно говорит бармену. - Для начала мне то же, что у этого веселого господина. И закуски какой-нибудь.

Отредактировано Natasha Romanoff (2020-08-16 16:41:39)

+1

5

Вместо ответа Стив беззвучного вздыхает и смеётся – не то с облегчением, не то от безысходности. Да, это была правда, и так было всю его жизнь. То злой иронией, то странным совпадением обстоятельств, то очередным фактом в американской биографии капитана Америка, который был собой ещё до сыворотки и всей правительственной пропаганды. В какие-то годы об этом вспоминали и Роджерса спешили поздравлять, пытаться дарить ему подарки, навязать ему какие-нибудь идеи, вложить в его речь какую-то свою правду, полуправду, неправду.

Стив все больше любил такие годы, когда о нем не вспоминали, но не в этот раз. Этот год был особенным, ему не хотелось оставаться одному.  Может же Роджерс сделать хоть какую-то эгоистичную вещь.? Мужчина отправляет Наташе координаты бара и возвращается внутрь, к своему стулу. Бармен не позволил занять его никому другому, толпа уже была достаточно пьяной, чтобы не замечать вообще ничего, но работники как всегда гораздо более глазастые, чем остальные люди.

- This is Major Tom to Ground Control
, - отзывается Стив и улыбается женщине искренний, хоть и немного усталой улыбкой, - Спасибо, Наташа.

Он приобнимает её за плечо, когда женщина садится рядом и кивает бармену - пусть повторит.

- Меня не берёт, -  сообщает Стив, когда они остаются наедине и устало пожимает плечами, - Пару секунд и словно стёклышко.  Жалко, что Тор не привёз в прошлый раз какой-нибудь асгардской сивухи, сегодня бы пригодилось.

Они молчат несколько минут. Роджерс не знает, как и о чём говорить – обычно, когда они встречаются, кто-то умирает или что-то разрушается. Супергероев словно преследовала череда неудач и разрушений.

Или они были её предвестниками и причинами?

- Как дела на работе? - спрашивает он, наконец, найдя относительно нейтральную тему, - Как там Ванда? Тебе нужна помощь с этой молодёжью?

Он не пытался самоустраниться от новых правительственных проектов, вроде контроля за сверхлюдьми, которые множились и становились неподвластны правительству. Молодая кровь в их рядах – хорошо.

Сломанные судьбы и разрушенные семьи – плохо.

+1

6

Наташа с минуту смотрит на него как на умственно отсталого, потом приподнимает бровь. Но это же Стивен Роджерс - любые намеки с ним бьются в глухую стену, отлетая от нее как резиновый мяч. Наташа обреченно вздыхает и кивает.

- Мы поговорим о Ванде, - примирительно говорит она. - И о работе. И я расскажу, какая помощь мне требуется. И мы составим план действий, распределим обязанности - все, как ты любишь. Сделаем это, - она смотрит на часы, будто прикидывая, есть ли место в ее расписании. - Часов в шесть утра. Когда усталые, мокрые и почти не пьяные рухнем где-нибудь на базе.

Наташа еле сдерживает смех,  видя, как Стив вспыхнул от ее слов, округлив глаза. У него на лице написан весь поиск отмазок, предлогов и банальных оправданий из серии “мы не должны”, но она не дожидается, пока он оформит это в слова, а жестом  подзывает бармена. Пара слов, и две бутылки виски оказываются в Наташином рюкзаке, подумав, она добавляет туда бутылку джина, расплачивается карточкой и отдает рюкзак Роджерсу.

- Пойдем. Я сегодня организатор твоего праздника. Увидишь, насколько хреново у меня это получается.

Если он и хотел свалить, то, либо передумал, либо не нашел подходящего повода, все же сам ее позвал, потому что он встает и выходит вслед за ней из бара.
На парковке Наташа поднимает голову и смотрит в расцвеченное огнями небо. Здесь не бывает звезд, как в любом большом городе, этим Нью-Йорк совсем не отличается от Москвы. Она протягивает Стиву второй шлем, молча надевает свой и кивает на мотоцикл: мол, садись, поехали.
Двигатель не успел остыть и заводится с полоборота, стрелка тахометра показывает нужные обороты, щелчок передачи, и Наташа аккуратно выезжает с парковки, попадая в праздничный шум толпы. Люди будут гулять до утра, поэтому они едут почти медленно - не больше сотни по городской автостраде, сворачивают на дублер и уходят с развязки на трассу.
И вот тут Наташа отпускает себя, отщелкивая передачи: четвертая, пятая. Шоссе летит им навстречу вместе с ночью и ветром. Пейзаж по обе стороны дороги смазывается, превращаясь в месиво из темноты и огней-маячков на отбойниках. Сто пятьдесят, сто семьдесят.

На такой скорости судьба уже воспринимает тебя всерьез.
Кто ты такой, чтоб бросить вызов?
Я - никто. Я - гравий под твоими колесами. Но я могу быть очень неудобным на такой скорости, и потому я постоянно бросаю тебе вызов.
Хорошо, я принимаю.

Наташа закладывает поворот, резко сбрасывая обороты, и они влетают в жерло тоннеля, уходя все дальше от города. Прерывистая разметка сливается в одну линию, почти три километра они мчатся будто в чреве огромной рептилии, снова выныривают на трассу и уходят в очередной вираж.
Ее накрывает какой-то безбашенной эйфорией, словно срывает разом проржавленные оковы, пылью рушатся возведенные стены, рассыпается броня, в которую она старательно себя заковывает, не давая никому подойти близко и увидеть выжженную пустыню.
Темнота становится жестче и объемнее, ледяной ветер норовит сбросить мотоцикл с траектории движения. Наташа постепенно сбрасывает скорость, уходя в очередные повороты на все более узкие и пустые дороги, пока слева от них не начинает змеиться, переливаясь водной гладью, величественный Гудзон.
Они поднимаются на небольшое плато, Наташа останавливает мотоцикл, слезает и снимает шлем. После скоростной поездки тишина оглушает, падая на них как плита пресса. Но почти сразу приходят звуки, другие звуки: рядом бежит вода, чуть слышно стрекочут ночные насекомые, лягушки соревнуются в хоровом пении.
Наташа запрокидывает голову и, по детской привычке, ищет в звездном скоплении ковш Большой Медведицы, тут же бросая это занятие - ее не видно в этом полушарии.
Она поворачивается к Стиву, тот стоит, немного оглушенный, держа в руке ее рюкзак. Наташа протягивает руку и вытаскивает бутылку Джека Дэниелса, откручивает пробку и залпом делает несколько глотков. Виски обжигает горло и приносит моментальное опьянение, к сожалению, недолгое - сыворотка в крови быстро выделяет алкогольдегидрогеназу, катализируя распад. Вот ведь, какая ирония, силы суперсолдата ей не досталось, а устойчивость к алкоголю - в полный рост.
Наташа выхватывает пистолет и делает несколько выстрелов в воздух, в тишине окружающей природы, они звучат особенно громко. Какая-то потревоженная птица срывается с дерева, спеша улететь прочь.

- Меня достала эта чертова hernya! - кричит Наташа что есть силы прямо в безразличное к крикам небо. - Будь проклят этот ebanniy pizdec!

Она делает еще несколько глотков, бутылка стремительно пустеет, и она протягивает ее Стивену.

- Давай, Стив, - голос звучит неожиданно спокойно. - Завтра мы снова станем героями, даже супер-героями. Но сегодня ты можешь рассказать этому миру, что ты о нем думаешь, все равно никто не услышит. Так что можешь снять форму капитана Америки и побыть человеком для разнообразия.

+1

7

Конечно же, как он мог забыть, с кем он разговаривает. С Наташей Романофф,  благослови ее Бог или забери ее черт. Она видела многих насквозь, а его практически как облупленного. Может быть это было и к лучшему – Стиву не хватало человека, который бы просто смотрел на него и сообщал, что всё, что он думает - невероятная ересь, нежизнеспособная и просто глупая чушь. Когда-то этим занимался Баки, затем Пегги, сейчас он остался один на один со своими мыслями.

У некоторых просто не хватало духа, чтобы спорить с Капитаном Америка, но этих людей становилось в окружении всё меньше.

Если его метаболизм в четыре раза быстрее чем у человека, то и пить Роджерсу нужно в четыре раза больше. Стив смотрит на объемы алкоголя, которые загружает в рюкзак Наташа и внутренние содрогается. Он помнит время, когда такое количество его бы наверняка убило. Нынешнего Стива едва ли свалит и бочка.

- Есть, мэм, - полушутливо отзывается Роджерс.

Кто бы знал, как на самом деле живут супергерои - в их жизни мало общих посиделок после тяжелой миссии, они обычно не празднуют вместе Рождество и дни рождения. Хотя видит Бог, Стиву бы этого хотелось. Ощутить единство и родство с людьми, которые его понимают, которые не только могут больше, чем люди - на их руках есть ещё и чужая кровь. Застиранная, выведенная с хлором, но она всегда там, под перчатками и рукавами. И самое главное - на душе.

Стив поднимает взгляд в небо и не чувствует ничего. Это, в общем-то, и не небо было - не то низкие облака, не то поднявшийся над улицами смог подсвечен тёплой оранжевый городской подсветкой: фонарями, биллбордами, льющимся ровно вверх светом из стеклянных крыш торговых центров. В воздухе ощущается запах дыма и пороха, и мужчина спешит за Наташей на мотоцикл, куда бы она ни хотела его везти - он был согласен. Невозможно обвинить современный мир в том, что он быстро забыл войну, ведь на самом деле прошло много времени. Семьдесят лет.

Но этот запах не вызывал у него ассоциации с фейерверками и праздниками. Это был запах взрывчатки, снарядов, запах артиллерийского огня и пуль, шипящих при падении в истоптанный грязный снег. Не он один страдал от этого. Не он один прятался и вздрагивал, стоило на улице раздаться взрыву фосфора вперемешку с селитрой.

Теплый ветер выдувает из ноздрей запах горючий химии и фантомной тлетворный аромат горящей плоти, который всегда смешивался в единый. В шлеме пахнет пластиком, от дороги - машинами и резиной, немного - остывающем асфальтом.

Скорость не пугает - ведь даже если они упадут, то вряд ли умрут, даже если они врежутся, то Стив, скорее всего, выживет и не даст погибнуть Наташе. Её рефлексы достаточно хороши, чтобы не сорваться с мотоцикла на скорости в два раза больше этой.

Смещение равновесия ускоряет пульс – Стив, как опытный мотоциклист, помогает корпусом. Он весит слишком много, чтобы не влиять на аэродинамику мотоцикла, да и плечи его то ещё препятствие для ветра. Он ездил на мотоциклах, любил их больше, чем машины, возможно просто не признавал в себе небольшую адреналиновую наркоманию. Но разве можно примерять к ним нормы обычного общества? Роджерс не следит за дорогой, но, тем не менее, запоминает её: поворот налево, поворот направо, съезд, по левую руку река - всё это в подсознании складываются в карту. Мужчина сможет вернуться,  даже если ослепнет, но возвращаться пока что не хочется. Здесь небо совершенно другое, видны далёкие и близкие звезды. Они действительно различаются в Европе и в Америке, в Северном и в Южном полушарии, но в голову приходят совершенно другие, далекие и неизвестные, те, что показал ему Тессеракт перед тем, как  унести жизнь Красного Черепа. Эта вселенная, которую краешком открыл ему неведомый артефакт, мучила ночами и его все те 70 лет, что он провел под водой в анабиозе.

Вернувшись, он практически сразу же столкнулся с этой самой вселенной - с удивительными пришельцами и невероятными историями, которые приносило ему мироздание. Перестал ли Стив верить в Бога? Нет. Он всегда верил во что-то большее, чем человек, ему даже не требовалось подтверждение, но он его получил. Получил даже больше, чем требовалось, и прагматичный ум Роджерса встроил его в картину окружающего мира. Как однажды он смирился с собственной слабостью, но не собирался давать этому влиять на свою жизнь, так он смирился с богами и героями, что ходят среди них. Всегда есть нечто большее, возможно, и у асов есть своя мифология и свои боги или незримые создатели, что-то большее, что заставляет задуматься о вечном.

Из философских мыслей - всё-таки алкоголь немного повлиял на него, самую малость - его выводит Наташа, которая хватает бутылку и пьёт из горла, потом стреляет, а потом кричит в практически абсолютной тишине. Жизнь замирает, испуганно прижимаясь к земле, когда звучит выстрел из пистолета.

- Я не буду кричать,
- смущенно говорит он, взяв бутылку и опрокидывая её в себя - виски сливается в него словно по воронке, и мужчина как может долго удерживает в себе состояние опьянения.

- Я не знаю, чего я хочу, - говорит он тихо, так, чтобы это слышали только они вдвоём, - Я хочу чего-то хотеть, но ничего не понимаю. Мне иногда хочется просто перестать существовать, потому что всё, что начало происходить, стало слишком сложно. Но я не могу оставить службу. Не могу вернуться назад. Даже если мог бы, наверное не вернулся. Я нужен здесь.

Опустевшая бутылка тяжело лежит в руке мужчины - он берёт у Романофф пистолет и швыряет опустевшую тару в темноту, удерживая едва заметный блеск взглядом, а потом стреляет. Плеск разбитого стекла разносятся над пустырём. Стив чувствует смущение и стыд.

Он мусорит.

+2

8

Можно вытащить Стива Роджерса из Америки, но не Америку из Стива Роджерса. Можно делать, что угодно, но этот солдат не покинет службу, даже если умрет, как, собственно, уже было - капитан Америка геройски погиб и на 70 лет стал бессменным оружием добра.
Но сейчас перед ней не капитан, а обычный парень Стивен Роджерс, потерянный герой, который не знает, чего хочет. Отними у него Америку и что останется? О нет, эти двое вцепились друг в друга клещами - не оторвать.

Наташа открывает вторую бутылку и садится прямо на траву рядом с мотоциклом. После терпкого пряного виски джин обжигает горечью и хвойным запахом. Наташа кашляет и делает еще глоток. Они так и пьют без закуски, ощущая вкус и минутное, тут же проходящее опьянение. Но пьяным немного легче говорить, и она перемежает слова с глотками.
Стив Роджерс патологически честен, и иногда это убивает. Старк как-то назвал ее двуличной дрянью, и был прав, пожалуй, они со Стивом полные противоположности. И это было бы смешно, но почему-то совсем нет.

- Спроси у кого угодно, что он на самом деле хочет, и он вместо этого станет рассказывать тебе, чего он не хочет, - Наташа смотрит на Стива снизу вверх. - Здесь нет быстрых решений или секретных способов - нажал кнопку, получил результат. Мы до сих пор блуждаем в темноте, когда дело доходит до самих себя, и каждый сам придумывает себе какой-то смысл.

Легко ли сделать из человека символ? Проще простого на самом деле, сейчас достаточно армии маркетологов, формирующих общественное мнение. Сложнее, если символ все еще не может перестать быть человеком. Человеческое в нем кусается и царапается, вылезая в самый неподходящий момент, мучает по ночам, бьется и вырывается. Это чертовски неудобный символ, который вдруг отказывается сиять начищенной бляхой, говорить пафосные речи, который лезет с ненужными вопросами. Который наконец стоит совершенно опустошенный и вновь протрезвевший на берегу реки и не знает, чего он хочет.

- Тот, кого ты оставил там, Стив, тоже теперь здесь, - говорит она тихо.

Вспоминать о Зимнем все равно что загонять себе под ногти острые иглы. Что ты чувствуешь, когда лучший друг стреляет в тебя? Что ты чувствуешь, когда человек, которого ты любила, стреляет в тебя?
Н и х е р а
Ни хера ты не чувствуешь. Ты валяешься в грязи, истекая кровью, и думаешь о том, что лучше бы он тебя убил. Перестать существовать - это выглядит охренительно привлекательной идеей. Потому что твое дурацкое прошлое настигает тебя зверем и опрокидывает на обе лопатки, смеясь и скалясь, с его клыков капает свежая кровь - твоя кровь - и у тебя нет сил на сопротивление.

система выполнила недопустимое действие и будет закрыта

Потому что в глазах Зимнего глубокая пропасть и пустота, и ты просыпаешься по ночам от этого холодного равнодушного взгляда, комкаешь влажную подушку, сбиваешь простыни, выходишь на кухню выпить воды, и зубы стучат о край стакана.

Стив - это ее ходячая совесть, он никогда не оставит Баки, найдет, вытащит, эти солдаты своих не бросают. Сама она не может похвастаться таким упорством - мысли о Зимнем она задвинула в самый темный угол, навесив огромный замок, поклявшись себе никогда к этому не возвращаться. И вот теперь замки рухнули и все то, неприглядное, что она скрывала, вывалилось наружу, даже если никто кроме нее не видит, она знает об этом, и этого достаточно.

И потому она не может дать Стиву Роджерсу убивать себя одиночеством, скатываясь в депрессию и безнадегу. Погибнет Роджерс - и от совести Наташи Романофф ничего не останется,  а она должна знать, что есть те, кто поступят лучше, чем она. Даже если для этого придется выдумывать какие-то смыслы и цели, оправдывающие существование.

Ночь становится холоднее и темнее - самый темный час пред рассветом, и ей хочется верить, что это рассвет наступит. Просто сейчас все действительно очень сложно, так сложно, что хочется все бросить к чертям. Но могут ли они оставить службу, если нужны друг другу?

- Ты можешь быть со мной настоящим, Стив, - Наташа встает и протягивает ему руку, алкогольное опьянение проходит неумолимо быстро. - Если тебе нужно поговорить, я всегда готова выслушать. Если помолчать - тоже. Ну, про выпивку ты и так в курсе, хоть для нас это так, переводить добро и растрачивать миллиарды Старка.

Падает роса, и трава становится влажной. Наташа заводит мотоцикл.

- Ладно уж, именинник, поедем купим тебе торт со свечками. Сколько там тебе стукнуло? Тридцатник? Юнец совсем.

Она быстро пробегает по кнопкам на ручке, и в наушниках шлема включается радио.

I'll take the shot for you
I'll be the shield for you
Needless to say
I'll stand in your way
I'll take the shot for you

Она улыбается, на этот раз действительно легко и искренне. Все так. И даже если такой организации как ЩИТ больше не существует, они все равно остаются друг для друга щитом. И поймают выстрел, предназначенный другому.
Иначе вообще зачем нужны друзья?

Отредактировано Natasha Romanoff (2020-08-31 18:12:50)

0

9

- Я мертвый удобнее, чем живой, - коротко роняет Стив, имея в виду ровно то, что мучило его всё это время. В сороковые, при жизни, он был диковинкой: клоуном, посмешищем, неоправдавшейся надеждой и неудобным человеком, который вносил свои коррективы в любой приказ, упрямо, нагло, без какого-либо стеснения. С чем он не согласен, с чем согласен – прямо в глаза высшему начальству. Это смерть сделала из него символ нации, Капитана Америка, суперсолдата, человека, который подчиняется своему правительству, патриота… Не умри он тогда, убили бы его в шестидесятых, когда он стал бы совсем неудобным.

Да, Стив не всегда поступал по чести, не всегда был верен принципам, переступая через них, если того требовала ситуация. Какая ситуация? Спасение жизней дорогих ему людей, попытка спрятать от человечества разрушительное оружие, Баки… Все это не перечеркивало ни убийств, ни военных преступлений, ничего. Просто забор морали Роджерса вдруг становился не таким высоким.

О мертвых или хорошо, или никак. Но пробуждённый Стив Роджерс всё ещё был носителем своего мнения и не стеснялся высказывать его уже в двадцать первом веке, заставляя скрежетать зубами и вспоминать, что этот человек стал суперсолдатам вопреки не то что логике - здравому смыслу и поверившим в него людям. Если бы Стив не нарушал закон, раз за разом пытаясь попасть в армию, его бы не заметили, его бы не привели туда, он бы не стоял сейчас здесь, наблюдая за дальним светом огней Большого Яблока.

Америка радовалась, когда её герой возродился, но как же быстро он стал неудобен, насколько быстро его крылья попытались подрезать, ему начали вставлять палки в колёса и пытаться диктовать ему как думать и как говорить. Несчастные наивные солдафоны: как будто что-то в этом мире вообще способно остановить Стива от принятого им решения.

- Я не хочу идти на компромисс для того, чтобы кому-то было удобнее, Нат. Я готов на всё, чтобы остановить Гидру, чтобы спасти человечество от уничтожения, ради Баки и ради тебя и любого из Мстителей,
- Стив вдруг тихо смеется, - Только не используй эти слова против меня если тебе потребуется помощь на задании. Это предложение действует только в определенных случаях: если тебе действительно грозит опасность.

Мужчина поднял руку и слегка коснуться плеча Романофф, сжимая его.

- Психологическая помощь тебе явно не нужна, а я адаптируюсь быстрее, чем кажется.

Роджерс помог Наташе подняться, галантно подав руку - не то что бы он сомневался, что она не сможет подняться даже будучи при смерти, но он не может не помочь леди.

Леди.

- Если выкинуть все года, которые я был заморожен, то да, мне ровно тридцать. Юбилей. Можно и торт со свечками.

Стив усмехается, когда слышит песню в шлеме и сдерживаться от того, чтобы обнять Наташу. Во-первых, он не знает, как она к такому отнесётся. Во вторых - Стив не то что бы тактильный человек. Перед тем, как вступить в более близкий чем рукопожатие контакт, приходится десять раз подумать о том, насколько это уместно.

Хотя в их «профессиональной» среде мысль о том, что уместно, а что нет куда более расплывчата.

+1

10

Улыбка Стива чуть грустная, но светлая и искренняя, на нее невозможно не ответить.

- Уверена, у тебя бы круто получилось вести группы психологической помощи, - она улыбается. - Ну, такие, где здравствуйте, я Джек и я алкоголик. А ты бы вел здравствуйте, я Стив и я супергейрой. И к тебе бы толпой ходили Мстители. И из школы Чарльза захаживали.

Шутка тает и становится не смешной, если она вообще была смешной. Наташа думает, что ей страшно представить мир, в котором Стив ведет группы поддержки. Мир, в котором разрушено самое важное, где надежда, которая по сценарию должна умереть последней, наплевала на все и застрелилась до начальных титров.   

Ночь заканчивается быстро, как и их безумная поездка - попытка сбежать вышла так себе. От себя не убежишь, хотя попробовать стоило. Обратно они едут почти медленно, кураж отпускает, оставляя горькое послевкусие.

Адаптация - это не просто научиться делать селфи и освоить соц.сети, это вообще не про техническую сторону вопроса. Здесь Стив отлично работает над собой, и у него получается. Но в чем-то он остается человеком из прошлого (и всегда останется), заставляющим Старка закатывать глаза, а Клинта прятать усмешку. Мир изменился, люди изменились еще больше. Иногда Наташе кажется, что Стив мог бы быть ее младшим братом, она бы хотела именно такого брата. А иногда время разделяет их, как пропасть, которую не преодолеть.

Наташа сворачивает к огромному круглосуточному супермаркету, они долго блуждают между рядов в поисках кондитерского отдела, пока не выходят к заставленной тортами витрине. Полусонный продавец  оживляется и начинает демонстрировать ранним посетителям вершины кондитерского искусства.

- Есть отличные тематические, как раз ко Дню Независимости, вчера не раскупили, - он вытаскивает на прилавок здоровенный торт в цветах американского флага, украшенный звездами. - В дополнение можно взять фигурки из марципана, есть всякие герои, даже капитан Америка.

- Я бы откусила голову капитану, - серьезно говорит Наташа, они со Стивом переглядываются и начинают хохотать,  а потом выбирают торт, больше похожий на свадебный - с кремовыми розочками и безе. От одного взгляда на него Наташа чувствует, как у нее слипается не только задница, а вообще все, но гулять - так гулять, и они забирают сладкого монстра с собой.

База встречает их предутренней тишиной, они находят пустынную гостиную и заваливаются вдвоем на огромный диван. Стив даже где-то находит стаканы, и они манерно чокаются, а потом молча выпивают. С ним легко, потому что можно молчать и не подыскивать темы для разговоров, потому что они не просто видят друг в друге что-то, недоступное прочим, они еще и не скрывают этого друг от друга.

- Пятница, - громко говорит Наташа. - Подбери нам хороший фильм. Критерии: комедия, не про военных, не про русских, обязательный хэппи-энд. И пусть будет музыка.

- Поиск по заданным параметрам завершен, - мелодично объявляет искин, и на громадном, во всю стену экране разворачивается черно-белая заставка Some Like It Hot.

- О, да, - хохочет Наташа. - Это то, что нужно.

И дальше они смеются в голос, наблюдая за похождениями Джо и Кэрри, за игрой Мерилин Монро. В какой-то момент Наташа кладет голову Стиву на плечо, а он легко приобнимает ее, и жест кажется нежным и интимным, как если бы они правда были братом с сестрой.

В комнату на минуту заглядывает Вижен и тут же исчезает, очевидно, боясь влезть не в свое дело и испортить момент. Наташа вздыхает - момент действительно испорчен и не столько появлением Вижена, сколько тем, что он возвращает их в действительность. Она отламывает ложкой кусочек торта и задумчиво смотрит на кремовый цветок.

- Я, наверное, не справляюсь, - говорит она. - Хотя нет, я точно не справляюсь. Фьюри, Мария - они могли держать в руках такую махину, как ЩИТ, а я нет. Я шпион, а не менеджер. В каком-то плане я больше солдат. Мы думали, что Штрукер был последним и мы уничтожили Гидру, но это не так, ко мне приходят данные то из Сеула, то из Осло, то из Самарканда, то еще откуда-нибудь. У нас не хватит агентов, чтобы гоняться за Гидрой по всему миру.

Она делает паузу и все же отправляет сладкий кусок в рот, тут же запивая виски. Говорить о Ванде ей трудно. Не то чтобы она избегала ее, нет, скорее наоборот: Ванда стала объектом пристального внимания Наташи Романофф. Но она не могла окончательно выкинуть из головы тот морок, которым наградила ее ведьма. Клинт тогда вынес Наташу на руках и долго приводил в себя: ментальный удар полностью растоптал ее.

- Ты спрашивал про Ванду, Стив, и я не знаю, что тебе ответить. Мне кажется, мы совершаем ошибку тем, что держим ее здесь. Девчонка потеряла брата и не нашла ничего взамен, она совершенно потеряна. Вижен старается ее отвлечь, но я вижу, что это не то. Ей нужен кто-то, кто даст ей возможность обуздать свои силы, взять под контроль свою магию, - на этот раз Наташа молчит чуть дольше прежде чем озвучить свою мысль. - Думаешь, нам стоит обратиться к доктору с этим вопросом? Стрэндж мог бы учить ее...

+1

11

- Это были бы ужасные советы. Я не могу остановиться вовремя сам и буду поддерживать чужие самоубийственные инициативы, - Стив смеется и качает головой, - Нет, мне не стоит доверять других людей. Нормальных, неполоманных. Я с такими не умею общаться.

Мужчина собирает последствия их посиделок – пустые бутылки, кроме разбитой его выстрелом - и выбрасывает в первый же контейнер, который видит по дороге, попросив Наташу остановить мотоцикл. Они едут медленно, и пока они не въехали в город, Стив едет без шлема. Асфальт остыл, дорога пустая, и пахнет только ночью и влажностью с океана. Эти запахи не изменились со времен его юности.

Не всё было так уж и плохо. Все вокруг убеждали его в том, что мир изменился, что это не так страшно, что просто нужно привыкнуть и подстроиться. Стив кивал, спокойно и сдержанно, позволяя считать его совсем устаревшим и застрявшим между двумя тысячелетиями, позволяя помогать с телефонами и с банковскими картами, объясняя каждый раз как в первый, как считать налог или чем отличается раф от латте.

Хотя иногда это было забавно. Мстители, люди из Щита – не все, только ближайшее окружение – могли иногда присутствовать на представлении и сдерживали нервозный смех, когда Роджерс начинал говорить с кофеваркой без голосового управления максимально странным и четким голосом, как с тупящим телефоном. Кто-то обязательно подходил и, сдерживая дружелюбную насмешку, помогал ему.

Стив свой смех скрывал. Только лучики смешливых морщинок у глаз могли выдать его веселье.

- Я не люблю марципан, - сообщает Стив, рассматривая торты и стараясь не смотреть в глаза продавцу – тот ещё не до конца проснулся, но с каждой минутой всё внимательнее присматривался к гостям. Если Наташа – яркая и эффектная, но обывателю не очень знакомая – отвлекала его внимание первые пару минут, то теперь Роджерс привлекал его взгляд.

— Я бы откусила голову капитану, - мужчина наклоняет голову и поджимает губы, стараясь не рассмеяться слишком громко… Но не выходит.

Они почти сбегают оттуда, пока продавец не спохватился, оставляя ему сдачу.

Когда он в последний раз гулял всю ночь не потому, что была операция под покровом темноты, а потому что хотелось? Хотя нет, на этот вопрос он может ответить. Стив бегал по ночам в самом начале, как полусумасшедший спортсмен, по улицам Нью-Йорка, пока на них было не так шумно и людно… Хотя люди окружали его всегда и везде.

- Ваш напиток, леди, - манерно говорит Роджерс, разливая оставшийся алкоголь по стаканам. Можно было бы разорить запасы Старка, но пить как-то уже не хотелось.

Этот фильм был в его первом списке на просмотр, но Стив с удовольствием бы глянул его ещё раз – особенно на таком экране. Каждый из его знакомых приносил ему новое, формировал ему вкус, советовал что-то ещё… Ладонь мужчины сжимала плечо Наташи легонько, слегка поглаживая, и это тепло успокаивало его и усыпляло.

- Я знал, что так будет, - пробормотал полусонный Роджерс, - Мы никогда не закончим. Наша работа… Наше призвание. Оно на всю жизнь. Всегда будет новая Гидра. У каждого века.

Мужчина слегка улыбнулся и дружелюбно ткнулся лбом в плечо Романофф, слегка потеревшись о него.

- Ей нужен учитель, но не забывай о том, что ей в первую очередь нужно нормальное отношение. Если мы будем держать её взаперти, пока она не станет «достаточно безопасна», она просто озлобится и замкнутся в себе. Нужно… Общение. Себе подобные, кто понимают её… - Стив поднял голову. Сонное дружелюбное состояние как рукой сняло.

- Нам нужна школа. Или хотя бы команда. Чтобы они учились у нас и друг у друга.

+1

12

Стив как всегда озвучивает то, что она не решается. То, что вертится на языке у каждого, кроме, пожалуй, Клинта, но все вовремя затыкают слова поглубже и переводят тему.
Гадство. Стив говорит это просто и прямо - от его честности у Наташи сводит скулы.
Все они хотят, чтобы Ванда стала достаточно безопасна. Социально адаптирована. Законопослушна. И все это полная чушь - они просто хотят, чтобы Ванда стала удобна для них. Они хотят перестать бояться девочки, которая вскрыла им мозги, влезла в самые тайные глубины, наполненные детскими кошмарами и внутренними демонами.
И теперь все ухватились за удобное прикрытие: Ванда - не пленница, мы заботимся о ней, мы желаем ей только добра.
Вранье. Просто дайте нам гарантию, что мы можем не бояться ее.

- Пятница, каталог Щита “Inhumans”, - Наташа с сожалением поднимается, на плече Стива лежать удобно, она бы провалялась так весь день. - Отсортируй по возрасту.

Она проходится по комнате, разминая мышцы.
Стив прав, но почему же ей так не нравится эта идея? Собрать одаренную молодежь под крылом опытных наставников. Серьезные тренировки, разбор полетов, совместные миссии. Правильная идеология, воспитание, личностный рост. И каждодневная работа по формированию лояльных несуществующей организации бойцов.

Как все это похоже на то, что делали с ней в Красной комнате - до сих пор аукается фантомной болью.
Как все это похоже на то, что делал Джон Гаррет с Грантом Уордом - тот до сих пор сидит в одиночной камере на минус третьем этаже и так и останется.
Как все это похоже…
Блять, ну почему, почему это все выглядит таким похожим - и по действиям, и по методам - и неотличимо друг от друга.

Она не может учить молодежь. Сложно прививать взгляды, в которые сама херово веришь. Она не учитель - она шпион, солдат, убийца. И единственное, чему она может научить этих молодых ребят - это как лучше убить других таких же ребят.

Но Стив смотрит серьезно и ждет от нее ответа - она кивает. Ум, честь и совесть современной эпохи чуть улыбается. Ты же сразу знал, как правильно, Стив? Сразу выбрал сторону? И что главное - сам выбрал эту сторону?

- Что насчет того паренька из Винса? - Наташа встряхивает головой. - Паркер, кажется? Талантливый мальчуган, заделался местным блоггером. Съездишь к нему?

Пятница с готовностью разворачивает несколько роликов на youtube - мальчишка в красно-синем трико, явно сшитом самостоятельно, резво скачет по крышам. Ролики набирали миллионы просмотров, в комментариях творилась вакханалия. Человек-паук - смешно-то как, но очень ему подходит.

- Еще Тор говорил про странного мальчика с ковчега - то ли асгардец, то ли виккан - я не очень разбираюсь в инопланетных расах, это надо к громовержцу, - она мысленно расчерчивает перед собой todo-лист, да, единственное, что хорошо умеет агент Романофф - это подтереть внутренние сопли и работать. - Я поговорю с Вандой, Стивен, просто…

Ну, что нашла свой смысл, Романофф?
Опекать юную ведьму, тренировать ее в меру своих сил, разговаривать, отвлекать, поддерживать. Достаточно реализует твой материнский инстинкт, а? Нет, это здесь совершенно ни причем, говорит она себе. Дело в другом - просто Наташа знает точно - Ванда Максимофф никогда не будет достаточно безопасна - нельзя усмирить эту стихию, выключить ее, закрыть в четырех стенах. Ее не удержать - чем больше пытаешься, тем сильнее будет взрыв.
А значит, не надо ее удерживать - ей надо помочь, с ней рядом надо быть. Как друг, а не как надсмотрщик.

- Они почти дети, а мы втягиваем их в очень взрослые игры, и это полностью наша ответственность. Наша, Стив, а не этих, юных мстителей.

+1

13

Наташа морщится. Ей не нравится его версия горькой правды, но она - шпион, убийца, а не воин. Ее задачи - тайные, секретные войны, донные рыбы, которые дерутся, не всколыхнув поверхности воды, где-то на одном уровне с кашалотами и гигантскими кальмарами. Донные чудовища не кажут носа наверх, поверхность спокойна...

Но война идет всегда. Шла, идет, будет идти. Стив не хочет запускать в небо корабли, стирающие с лица земли любого несогласного, насаждать мир силой. Человечество не должно жить в аквариуме, за решеткой, в строго очерченных рамках. Кто, в конце концов, очертит им эти рамки? А кто будет следить за соблюдением законов?

Нет, мир во всем мире это утопия. Всегда будут такие агенты, как Наташа и такие солдаты, как Стив. Всегда будет такие люди и идеи, как нацисты и расизм. Ведь это все не злодеи... Это идеи в головах людей.

Идея породила Гидру, Альтрона, Зимнего Солдата, не важно насколько крепко голова сидела на плечах.

И да, Стив был... Разочарован. В Мстителях, в ЩИТе, в Тони Старке. Он не говорил этого вслух, но взгляд выражал всё. Усталость. Несбывшиеся надежды. Обманутые ожидания.

Романофф, при всей лжи, которая сопровождала ее по жизни, казалась ближе. Почти человек, никаких божественных амбиций.

- Я займусь парнем, - Стив сжимает плечо женщины слегка, - Если что - попросим Старка с ним поговорить. Посмотрим, кто больше кумир для современной молодежи.

Роджерс коротко кивает и оглядывает стол, а потом смотрит в окно - плотные шторы они задвинули чтобы посмотреть кино... Время начать этот день. Новый день, полный забот и дел. Мужчина слегка морщится, раздвигая тяжёлые полотна.

Это была одна из немногих комнат на базе, которую не нашпиговаои техникой под завязку, и окна не затемнялись по команде на указанный процент - поэтому луч желтого рассветного солнца ударил его прямо в глаза.

- Они уже участвуют в войне. Что-то надвигается, Нат. Общество пока не знает, как к нам относиться, но надолго ли это? - мужчина оборачивается и пожимает плечами, - Одна ошибка... Ненавидеть нас легче, чем понимать.

Стив усмехается виновато, опустив взгляд. Да... Жестковато.

- Не мы втянем их в это, так кто-то другой. Я предпочту сражаться с ними бок о бок, а не против них. Ты же знаешь, что ни проиграть им, ни проигрывать не будет легко. Скинь мне данные на... Паука. Я поговорю с ним.

Стив идет к выходу, оставляя в воздухе вопрос.

Решай, хочешь ли ты учить их или убивать.

0


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » For He's a Jolly Good Fellow