Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » прячься и ты


прячься и ты

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1025/676483.png[/icon]

http://forumupload.ru/uploads/001a/6d/57/2/890908.pngстелется дым и плавится дым, тянет на дно омут. прячься и ты — чужие следы ведут к твоему дому; iorveth x saskia

Отредактировано Saesenthessis (2020-08-23 01:35:52)

+7

2

Холуй трясется. Раб хохочет.
Палач свою секиру точит.
Тиран кромсает каплуна.
Сверкает зимняя луна.

[indent] Уж пятый день стоит жара. Отряд идёт. Ночью кормит комаров, днём мокнет в собственном поту. Рубаху отжимай - не отжимай, а бестолку: под кольчугой да мелкими латами ткань липнет и прирастает второй кожей. Казалось бы, не им, скоя’таэлям,  привыкать, особенно самым младшим - всю жизнь в лесах да пещерах - но это лето на континенте выдалось на редкость изнуряющим; не спасала тень, не спасала чаща, а окунись в первой попавшейся речонке - хвать, и через полчаса что ткань, что кожа - иссохла снова. Пресной воды под расчёт, а дорога и не думает заканчиваться, подсовывая то новый поворот, то резкий обрыв, а то и полянку, облитую палящим, жирным солнечным лучом.
[indent] Но отряд идёт. Тропами узкими да скрытными. Идёт и режет, кто попадает под руку, оставляя за собой ни то предупреждающий след, ни то знак. Сюда, в эти ебеня, лучше не соваться без острого желания остаться без башки или порванными вместо струн венами. Ежели желание присутствует - пожалуйста, к вашим услугам широкий набор всяческих издевательств и изуверств, о которых вы вряд ли слышали и думать не думали, что такое возможно. Правда, так как отряд шёл в быстром темпе, некоторые, которые особо были любы командиру, были недоступными. Чаще всего эдакую скотину, Dh'oine, подвешивали за шею на упругой ветке дерева со стволом потолще и пускали кишки наружу. Затратно, конечно, так веревки почём зря разбазаривать, однако ж натюрморт выходил знатный, а главное понятный каждому глупому зрителю, а может и старику какому, который в младенчестве застал уродливые, но сделанные по всем канонам столбы позора, на которых были распяты в муках Aen Seidhe, полуживые, полумёртвые, обглоданные падальщиками, измазанные в чёрной смоле - вместо вечного символа памяти. Сейчас таких столбов уже не сыскать, но память у эльфов, как и жизнь, длиннее, чем у людей.
[indent] С неделю назад стало известно, что реданская стража под чистую зачистила отряд Верноссиэль где-то близ Велена. Из выживших - всего до нечего, а из них ещё парочка раненных. Скоя’таэли такое не прощают. Йорвет такое не прощает. Точит нож да приговаривает что-то под нос, точно проклятия заготавливает. Когда же доходит до дела, эльф едва ли многословен и речей длинных не ведёт - режет налево и направо, не зная ни жалости, ни тоски, ни угрызений совести. Его дело правое. По правее всех иных, что вершат самосуды на этой земле - их когда-то земле, отнятой, затоптанной, залитой кровью всех “неверных” и “иных”. Как там эти полоумные мужи вещают, что бестолковые диспуты ведут? Дипломатия требует зеркальных мер. А клин лучше всего вышибается клином.
[indent] От реданского полка не убудет - на место одних скотин придут других. И тогда Йорвет снова заточит нож, натянет тетиву, замахнётся острием над чужой, репоголовой башкой - и пустит кровь. Работа мясника, что с неё взять: простая до нельзя, затратная, грязная, но непременно нужная - и нашим, и вашим.
[indent] Клинок не жалеет, жара не жалеет; а хуже всех - тот самый скотский рок.
[indent] Вот кто знал, что пану Седрику, немолодому купцу, возвращающегося с ярмарки из соседней деревни, зазевавшемуся, почти уснувшему в седле, свезёт сталь свидетелем того, как девы эльфийские с ярким боевым раскрасом плещутся в речонке вниз по склону. Не успел пан Седрик хлеборезку то прикрыть, как в глаз ему угодила длиннющая стрела, плавно пронзающая череп. Лошадь под ним заржала, вздымилась на дыбы да бросилась, вперед - куда глаза глядят. Вторая пущенная стрела должна была угодить в ни то в грудину, ни то в бедро животного, но спуталась меж ног и застряла в зелёных зарослях.
[indent] - Ансельм, твою мать за ногу, - кто-то громко воскликнул на общем.
[indent] - А я то что? - послышался ровный, чутка испуганный голосок в ответ, но уже на другом изречении.
[indent] Этот диалог мог бы затянулся в длинный спор про правых и виноватых, покуда бы эта вся вакханалия не надоела бы командиру. А тот, опершись на основание ольхи, курил свою трубку, прислушиваясь к звукам поредевшего леса, нежели к тупым россказням молодежи. Через минуту другую, цыкнул - разговоры стихли.
[indent] Либо лошадь была совсем тупая (как и её хозяин), либо к месту перевала кто-то очень стремительно приближался.
[indent] А потом донесся свист другой - чужой - стрелы (какой обмен любезностями) вместе с отменной бранью, криками, боевыми кличами и прочим шумом. Затрубили оглушительно, мечи тут же покинули ножны - вот как-то так эта потасовка и должна была начаться, если бы не наперекор всему собравшемуся сброду встала посреди она - Саския. Величавая и решительная. Прекрасная, подобно иллюзии посреди пустыни. Едва ли изменившаяся со дня, когда отряд “Белок” оставил город. Однако претензия во взгляде и голосе, сверкающая сквозь поле брани, направленная на выточенный профиль, сокрытый красной тряпкой, по крайне мере, была такая же.
[indent] Йорвет, сжимающий за шкирку какого-то едва знакомого труса, разжал кулак, поспешно подобрал челюсть и хищно глянул на королеву некогда свободного Вергена.
[indent] - Саския… - командир сделал жест своим, -
[indent]  [indent] вот так встреча. Какими судьбами в здешних краях?
[indent] Йорвет хмурится, пытаясь скрыть своё искреннее удивление.

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1399/483346.png[/icon][nick]Iorveth[/nick][status]казнить нельзя помиловать[/status][fandom]the witcher[/fandom][char]Иорвет[/char][lz]подсказала жизнь, научила смерть:
победителей не славить, побеждённых не жалеть[/lz]

Отредактировано Coach (2020-08-25 01:23:19)

+4

3

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1025/676483.png[/icon][indent] Во снах Саския остервенело вгоняет наконечник кинжала в чужую грудь:
меть глубже, не жалей, и польётся наружу не кровь, а чёрная премерзотная жижа — настоящесть, говоря вольно.
[indent] Самый непреднамеренно выпяченный страх любого правителя — страх быть обманутым. Потерпеть предательство, что ляжет семенами, из которых — спустя года, а может и недели — взойдёт горькое поражение. Саския не боялась, рубила с плеча, говорила от сердца. До поры до времени это действовало на Верген словно гипноз.
[indent] На Саскию же действовал гипноз другого толка.

[indent] Филлипа допустила роковую ошибку и кинжал оказался обоюдоострым: пленённая полным контролем, она обозревала картину едва ли лучше Саскии, чей разум затуманила магией.
[indent] Народ избрал вергенскую деву не в последнюю очередь благодаря тому, что она отчаянно полагалась на силу. Выбирая её, они не думали о том, насколько она проигрывала всем соседям в дальновидности, — они любовались её силой. Они жаждали её, не разглядев источник практически былинной подоплеки, — а Саския не жалела: много было той силы, слишком много, и она делилась ей, как привыкла делиться всем на свете.
[indent] Эйльхарт слыла хитрейшей и потому ни одну из сил не воспринимала всерьёз.
[indent] Обе проиграли свои битвы ровно в тот момент, когда каэдвенцы подступили к границам Аэдирна — Саския лишь немногим позже. Мечты о власти — будь то благодетель или одержимость — обернулись несбыточностью. Несбыточности полагалось быть отомщённой, она должна была обрести своё место кинжалом в чьей-то груди. Но Саския не успела.
[indent] Отмщению обманутого правителя полагается быть страшным, горячечным. И ошибочным.

[indent] И даже после всех переворотов да переделок Верген остался способен дышать. На целую весну ужились в нём, как Саския и мечтала, и люди, и эльфы, и краснолюды.
[indent] Она была одержима этой идеей. Если понадобится, говорила она себе, мы займём любую равнину, горную хребтину, долину, что придётся нам по вкусу. Тремя пальцами в краске по обрывкам атласной ткани — наш флаг, наша кровь, наша граница. Неважно, окружит ли нас лесная чаща, окружат ли нас камни или пахучие степи. Везде найдём приют, если останемся едины.
[indent] Так говорила она себе.
[indent] А премерзотный жидкий смешок беспокоил всё внутри. Наивностью города не берут, милая.

[indent] Шли за ней эти равные люди, эльфы и краснолюды. Полозом тянулись скрипучие телеги, оставляя борозды, тащились мешки по земле — едва ли больше сотни душ наберётся. Голодные и грязные недобитки войны. Шли за ней, липли к их лицам жирные мухи с ноготок, липло комарьё и липла пыльца. Чихали, кашляли, матерились. Искали новый дом, стало быть.
[indent] За спиной остался Верген. Пережил он северную дележку, пережил он хитрость и обман, а вот армию, в несколько раз бьющую численность всех, кто находился в распоряжении Саскии, не пережил. И шанса не было. За одну ночь их мечты о свободных землях Нижней Мархии треснули под нильфгаардской поступью.
[indent] Саския билась рядом со всеми. Раскинула крылья, обратила небеса в гарь. И этого всё равно было недостаточно.
[indent] В тёмный рассвет она что-то клятвенно обещала вернуть, плевалась проклятиями, по виску бежала кровь, а голова нездорово отдавала жаром.
[indent] Бойтесь дракона в обличье девы.

[indent] Теперь беспокойно спящий в слабом теле дракон мерно раскачивается в седле, из груди, как из жерла, гляди вот-вот запышет огнём. Но сил нет, ни капли из, казалось, бесконечных хтонических запасов. Краснолюды поодаль рявкают и вскидывают пальцами, стоит волне беспокойства прокатится через общий строй. Саския поднимает внимательный взгляд на деревья, словно каждому стараясь вглядеться в глаза. Она знает, кто обитает в здешних лесах. И чьи стрелы, вероятно, полетят в их рёбра.
[indent] Знает, кто расставляет ловушки, мажет стволы смолами и особливо страстно высчитывает сколько людей можно сжечь на одной ветви.
[indent] Союзники "белок" на птичьих правах беспокоят их вотчины, но Саския слишком уставшая и озлобленная, чтобы заботиться о шаткой дипломатичности. Как никак бок о бок воевали — ко всей иссохшей на солнце настороженности плетётся следом тихонькое: «это другое». По крайней мере, с конкретным командующим у них особые, восхитительные в своей негласности доверенности. Может, как раз от этого столько проблем — они полагались на тактику относительно друг друга, но никогда друг на друга.
[indent] Саския резво спрыгивает на землю. Демонстративно и методично складывает нагрудник, складывает меч. Выходит на обозримое место, от которого предусмотрительно расступаются её солдаты. Руки расставлены — погляди, прямо-таки с объятиями пришла. Ну ду-ура, выскакивает чей-то шепоток. Сильная-сильная, дополняет следующий.

[indent] — Нильфгаардцы взяли Верген, — говорит.
[indent] Прямо, без предисловий.
[indent] Йорвет с нильфгаардцами должен быть знаком не понаслышке. Сейчас именно это ему хочется вменить, вонзить внутрь вместе с наконечником измазанном в едкой злобе. Прижечь, словно раскалённым прутиком к открытой ране. Да толку-то.
[indent] — Добейте нас, — рассекает ладонями воздух под взволнованные ахи: не хватает им, едва выбравшись из одной войны, помирать в новой. — Или вспомните, что когда-то мы делили с вами наш общий дом.
[indent] Обманутые правители горячечные, самонадеянные и сами на себя не похожи. На Саскии ещё виднеются следы прошлой битвы — гарь, запекшаяся кровь, торопливо смазанная вниз по щеке. Глубокая, уродливая синева, залегшая под глазами. Нездоровыми, страшными, съеденными паранойей глазами.
[indent] Йорвет будто бы её зеркало. И, как бывает с отражением, которое всегда показывает тебе даже самую горькую правду, она бросает ему такую же:
[indent] — Дом, который вы выбрали покинуть.
[indent] Охи затихают, воздух становится туже и натягивается, как тетива в луках замерших "белок". Саския в будущем не простит себе эту отрешённость, но они и вправду ничего не способны противопоставить даже одному отряду эльфов — если битвы не избежать, то они мертвы. У них в хвосте женщины и дети, с их телег роняются яблочки и катятся по земле. Вокруг так тихо, что, кажется, даже рядом слышно: плюх-плюх. С таким же, только в пару раз тяжелее, слетело с коня тело подстреленного. Саския ничего не видящим взглядом глядит в его сторону. Глядит долго, напряжённо.
[indent] — Мы просим помощи у скоя'таэлей. Ещё раз.

+3

4

[indent] У Йорвета рефлекс - стоит только услышать на общем изречении “нильфгааргды”, так и возникает желание взяться за острые разделочные ножи. Покамест тенью под скрытой части лица пробегает судорога, дергает за губу, выражая ни то злобу, ни то неприязнь, ни то праздное самодовольство. У Йорвета рефлекс - “я же говорил тебе, королева”.
[indent] Скоя’таэли знают, что значит иметь дело с людьми в чёрных латах, слушаться их приказов, проливать за них кровь, а потом оказаться по ту стороны плахи, где потом смешанным с кровью разит от палача, усталого в потугах поднимающего свой тяжелый двуручный меч, а в худших случаях - топор [худших, потому что не самый рукастый может с первого раза и прорубить позвонки] или костёр. Отряд “Врихред” был расформирован и предан, подобно той же милости, что когда-то Францеска Финдабаир отказала “Белкам” в укрытии в обмен на шаткое соглашение с Нильфгаардом не трогать эльфов-стариков в Дол Блатане. Если вырезать первых ещё был какой-то смысл, то Францеску оставалось только презирать целую вечность - её смерть не дала бы ничего.
[indent] Впрочем, раздражение, слабо проступающее на лице командира, заключалось не в горьком привкусе от принесённой столь нелепым способом новости; странным образом оно восполнило ту нишу, которую раньше занимало неподдельное, отчасти ребяческое, отчасти эгоистичное, искреннее восхищение - Саскией. Нагрудник, меч - будь у неё при себе корона, которую ей так и не случилось водрузить на золотистые волосы, она бы и её сбросила на землю. “Я же говорил тебе, королева… только ты не слушала”
[indent] Медленно и хищно эльф направляется навстречу, не замечая ни перешептываний, ни неловких телодвижений в сторону. Тишина, наконец, окружает долину и прерывает её только величественный голос дракона, доносящийся хрипом из девичьей груди - про дом, про братство, про предательство, так ведь? Только вот не Йорвет отказал Саскии в защите и в земле, не он нарушил слово и не он метался сквозь перекрёстный огонь Севера: в обмен за независимость Вергена был выставлен целый список требований, и через скомканные фразы и увиливания командир скоя’таэлей быстро понял, что места для его народа там нет. Йорвет был убийцей, разбойником, террористом, воплощением неподдельного ужаса и жестокости - но никогда не предателем. А ещё…
[indent] - В каком же ты отчаянии… - Йорвет щурит единственный глаз, точно бы режет наголо, и смиряет деву взглядом. И только тогда слышит наконец здравые слова - без фальши и блеска пустого задора, коему, видно, её так ловко научила Филиппа Эйльхарт - сочащиеся из свежих ран и царапин, из гамона кашля и плача, что остались где-то позади её спины, из всех этих уставших и обессиленных лиц. “Белки” мало чем лучше - они привыкшие к такой кочевной жизни, привыкшие к воровству и разбою…
[indent] В ответ лишь хруст - челюсти. Йорвет задумчиво оглядывает толпу.
[indent] - Сколько у вас людей?
[indent] Ансельм, совсем юный и совсем глупый, в попытках прислушаться, чуть ли катится вперед головой с того пригорка, где стоял. Его удерживает собрат, которому также мало что слышно из речей Йорвета. Йорвету и самому противно - произносить подобное вслух.
[indent] - Сколько, Саския? Куда вы направлялись?
[indent] Свои далекоидущие планы по облаве на реданский полк он, разумеется, не озвучит. Балласт уж тем более ни к чему. Пусть и когда-то эти люди были готовы ужиться с эльфами под флагом свободного Вергена. Йорвет смотрит на Саскию. Такой он прежде никогда её не видел, не считая их самой первой встречи … 
[indent] … он не хотел в ней разочаровываться, как когда-то во Францеске. Йорвет не хотел этого признавать, а потому предпочёл просто уйти, ведь этой горечи ещё одной несправедливости этой земли он бы точно не вынес.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1399/483346.png[/icon]

Отредактировано Iorweth (2020-10-17 01:58:40)

+3

5

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1025/676483.png[/icon][indent] Достаточно нескольких мгновений, чтобы волна озарения прокатилась вдоль поднятых голов и навострённых ушей. Глаза поочередно вспыхивают пониманием грядущего, рты непослушные ойкнули, айкнули, кто-то цокнул под нос, сплюнул на землю кислючий яд смирения с нуждой.
[indent] Отвращение, оно явственно рисуется на людских лицах, застывает под слоем засохшей грязи на щеках. Только сейчас, после рассветов в скитаниях и закатов в дороге, думается с трезвостью — родина осталась где-то там, далеко за спиной. Впереди, если повезёт да вдруг окажутся благосклонными звёзды, Каэдвен. Хенсельт, поди разбери, то ли примет благодушно (и затребует за это свою цену), то ли убьёт на самом пороге. Они шли за призрачной надеждой. За шансом быть раздавленными окончательно. И вот, в самом начале пути, из лесных теней вырастают фигуры эльфов, глазеют волками. А им, что им остаётся? Этим неприкаянным недобиткам проигранной битвы. Стоять тут смирненько да скулить о помощи.
[indent] О чём же ты просишь, королева? Известна ли людям хоть одна история, в которой скоя'таэли кому-то кроме себя помогли?

[indent] Саския даже не отбивается от наглого прищура, что должно статься хлесткой пощёчиной для едва успевшей познать королевский титул девы. Лишь ведёт плечами, стараясь и в отчаянии держаться твёрдо: больше для себя или для глазеющих — загадка владык. На деле, хоть всё её положение да сама она противоречит этому, ей становится легче.
[indent] Во взгляде Йорвета нет презрения. Этого более чем достаточно, чтобы вновь попытаться отыскать хлипкое понимание.
[indent] — Едва ли больше сотни, — тихо качает головой, окидывая взглядом толпу за спиной, и махом скидывает с себя: и корону, и норов, и громкие восклицания. Слегка утихшую, но чернющую зыбкую паранойю всё же держит наготове.

[indent] Группка краснолюдов чуть поодаль практически синхронно скрещивает руки на груди. Их взгляды не так критичны, как недоверие и отвращение, сквозившее от людей, но до сих пор никто не смеет проронить и слова.

[indent] Понадобилось время, чтобы смирить народ с самим принципом союза: скоя'таэли не просто займут отрезок общей земли, а внедрятся в жизнь Вергена, не став новой угрозой. Королеве требовалось доказать, что её громкие обещания имеют под собой основания, но вдвойне труднее добиться толка, если твой ближайший соратник — военный преступник, убийца и носитель таких титулов, от которых любой мирный человек обращается в искренний ужас. По отношению к Йорвету всё было явственно и громко: "это бок о бок с нами?"
[indent] Саския, должно быть, одна из немногих, кто понимала — или же ей казалось, что она понимала — истинность поступков Йорвета. Она также знала (и второе, к сожалению, было яснее первого), что люди, коих эльфы годами резали на просёлках и лесных тропах, не станут слушать её доводы. Попытка учесть интересы всех и каждого выворачивается в непривычные формы и сходится на уродливом ультиматуме, в котором скоя'таэлям, ответственным за преступления, полагалось понести наказание. А затем возвратиться. Домой. С чистой совестью.
[indent] Йорвет, разумеется, слушать её тоже не стал.

[indent] — Мы направлялись в Ард Каррайг, — ей будто хочется оправдаться, но она вовремя сжимает зубы и уводит взгляд за плечо эльфа.
[indent] Хенсельт единожды продемонстрировал благоразумие и принял условия Свободного Государства. Саския, конечно же, не могла знать как громко и раскатисто он смеялся над её инсургентской инициативой. Наверняка делал ставки на скорый развал — возможно, своим появлением новоявленная королева стёртого в гарь и сажу Аэдирна лишь окажет ему услугу. В фантазии ярко, со всеми деталями рисовалось его довольное пухлое рыло с широкой ухмылкой, победоносные насмешки, извергающиеся из его рта, а она...
[indent] Она кривится, торопливо стряхивает наваждение.

[indent] Филиппа всегда знала как следует поступать с подобными проявлениями будущей королевы. Она мягко владела её привычкой рубить с плеча, взращивая нежный ядовитый цветок.
[indent] Ненавидь, дорогая, ты имеешь полное право ненавидеть.

[indent] — У Хенсельта многочисленная армия, — которой он, правда, не умеет управлять. — Затем мы решим, что делать с нильфгаардцами, засевшими в Вергене.
[indent] Доберёмся, сможем, решим. О потенциальном будущем говорить так легко. Разобьём, сожжём, отомстим. Ненависть застилает взгляд и душит всякий здравый смысл. Вмиг глаза Саскии начинают смотреть на Йорвета совершенно иначе: с блеском ожидания загнанного в угол хищника, которому в запале не будет дела ни до народа, ни до жертв, водружённых на алтарь собственной недальновидности. За рану в животе полагается отомстить. За униженное достоинство полагается отомстить стократ свирепее. Это желание должно быть Йорвету знакомо.
[indent] Саския глядит пристально и ищет, ищет в нём то самое хлипкое понимание, которое свело их когда-то.
[indent] В их первую встречу она была жалкой: раненной, поверженной, слабой. Но не для того она водрузила корону на голову — не для того, чтобы вот так беспомощно скулить и ждать несбыточного. Йорвет ей нужен и, может, сама судьба упорно подталкивает его ближе. В моменты, когда Саскии наиболее всего нужно на кого-то положиться. И кого-то понять.

Отредактировано Saesenthessis (2020-10-06 19:21:29)

+3

6

[indent] Было в этом что-то - не то забавное, не то горько ироническое, не то откровенно паршивое - как резво он начал вести торги, будто бы от количества действительно что-то зависело, какой-нибудь мудрёный магический просчёт о времени и пространстве; на деле же, это ни черта не имело - ни значения, ни важности. Aen Seidhe переговоров не ведут с Dh'oine. В своём величественном жесте Саския может сторговаться только на то, чтобы просто подарить им [её гонимому народу] жизнь и пройти мимо. Но, как обычно, она берёт больше, чем может, больше, чем нужно. Роше бы прагматично не надеялся на любезную милость скоя’таэлей, а тем более - не поставил бы под сомнение свою темерскую гордость, но Саския - играючи, инфантильно, на грани заточенного лезвия... Но, но, но. Не точка - запятая. Не обрывок - многоточие.
[indent] Оправданные перешептывания за спиной. Они преследовали его всё то время, что Белки провели в Вергене и близ его: в лесах, в дороге, на поле боя. Йорвет никогда не прислушивался; зачем, когда она так отчаянно и смиренно смотрит на него своими большими, искренними, чистыми, наивными, изумрудными глазами, точно бы огнём сметает всю ту броню, что копил не годами - декадами годов?
[indent]  [indent] Лучше бы ему выжгли - вырвали - и второй глаз тоже.
[indent] А меж тем за спиной у многих чешутся руки, чтобы снова натянуть тетиву, да поднять над головой топор и с воинственным кличем броситься вперед. Чуть меньший запал у скопившейся плеяды из остатков жителей Вергена за спиной драконьей королевы. Йорвет медлит. О лютой ненависти говорить не приходится: всё же эти люди в обмен на помощь сделали попытку примириться не с мирным сожительством - с возможным диалогом и меньшей брезгливостью, отвращением, испугом во взгляде на те полгода, что прошли так быстро, как тёплые дни осени на Севере; сейчас они практически в равных условиях, если не брать в расчёт расовые условности. Йорвет взвешивает уже наметившийся ответ в этих торгах - однако, Саския хочет больше, чем нужно.
[indent] - Куда? - удивление эльфа неподдельно; от таких слов можно захлебнуться просто воздухом, - Ты…
[indent] Она продолжает - он слушает, сжимая челюсти; налёт былой [маломальски возможной на этом лице] доброжелательности от столь неожиданного поворота превратностей судьбы сдувает едва ощутимым ветром; Йорвет пытается найти ту же искренность, ту же находчивость, ту же гордость - да к черту - ту же Саскию, что он знал, когда по крайне мере с отрядом покидал город.
[indent] - К Хенсальту? Тому самому, который перебил половину твоих людей? Который убил своего сюзерена на переговорах? ...
[indent] И вот оно - то самое чувство из гари и отвращения, кое было так знакомо, кое пропитало его всего изнутри и регулярно выбиралось наружу под видом шрамов, рубцов и синяков. Командир Белок медлит. И тогда вмешивается Люкас Корто, увидавший в толпе напротив Ярпена Зигрида.
[indent] - Ярпен, ты чтоль? Живой?
[indent] - Люкас, а ты как здесь?
[indent] Такой диалог должен состояться у союзников; на деле же лишь пропитанное напряжением от былой недосказанности молчание. Ни одному, ни второй, впрочем, красноречия не занимать, однако меж собой каждая фраза, каждое слово имеет вес схожий с теми, что, как говорят, водятся на берегах Скеллиге. В конце концов Йорвет командует:
[indent] - Разбейте лагерь. Накормите наших … сторонников в битве при некогда свободном Вергене.
[indent] - Но солнце…
[indent] - … снова взойдёт, Ансельм. Если придётся, пойдём ночью. Нам с королевой Саскией необходимо переговорить.
[indent] Йорвет не сводит драконицы глаза - режет по-живому - и лишь кивает головой в сторону, сам следуя за девушкой, вверх, на земляной бугор, за которым эльфы давеча разбили свой привал. С вершины виднеется другая сторона реки, зелёная, заросшая, бескрайняя, а также тёмно-синий изгиб, переливающийся и журчащий. Телеги со скрипов движутся вниз. Кто-то охает, кряхтит, кто-то и вовсе разбрасывается словцом покрепче.
[indent] Финвэ спешит подняться вслед за командиром и что-то спросить на родном для них обоих изречении. Йорвет с едва сдерживаемой злостью коротко отвечает, через паузу добавляя на общем изречении:
[indent] - Ступай, Финвэ. И помоги остальным.
[indent] Йорвет знает, что Aen Seidhe подобные решения - а может и вовсе жесты добродушия - как кость в горле, однако, не будь у них былой заслуги, их бы не спасла даже самая унизительная мольба их королевы. Впрочем, последние её слова стирали даже это [сомнительное для эльфа] отличие.
[indent] - Посмотри на меня, - Йорвет бесцеремонно хватает драконицу за локти, обернутые в сталь, - посмотри на меня и поклянись, что в твоём сознании нет Филиппы Эльхарт… хотя,  знаешь, даже бы она не додумалась до такой глупости!
[indent] Смотрит свысока даже когда она вырывается из его хватки.
[indent] - Хенсельт не станет тебя слушать. Обманет, вздёрнет как девку на заборе, а потом ещё пообещает золотых за твою голову … когда ты попытаешься его сжечь или перемолоть зубами.
[indent] Скрещивает руки на груди и мотает головой; надежда на то, что это лишь злая шутка, придуманная Ярпеном, умирает последней.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1399/483346.png[/icon]

Отредактировано Iorweth (2020-10-17 01:59:00)

+2

7

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1025/676483.png[/icon][indent] Неважно, что думал Йорвет.
[indent] Неважно, что думала Саския.
[indent] И уж тем более неважно, что сделал когда-то Хенсельт.
[indent] Кем он был или является — тоже неважно. Ей не нужно благоразумие Хенсельта, как и не нужны его преступления перед Севером. Ей нужно лишь, чтобы у Хенсельта были уши, которыми он сможет слушать. В этой ситуации Хенсельту даже не нужен рот. То, что она попросит — очень просто и притягательно, как может быть простым и притягательным наличие лишнего пушечного мяса в условиях неминуемой войны.
[indent] Но Йорвет, он смотрит на неё не то свирепо, не то неверя, а ей отчего-то жутко смешно: они могут стоять так вечность и столько же эльф может глазеть на Саскию, но будто бы у неё есть выбор.
[indent] Гордости не место вне поле боя. Об этом не слагают красивые легенды, не сочиняют десяток побасенок и в тавернах не перебирают по струнам. Доблестный герой приходит когда становится слишком поздно — серые вздутые тела растаскивают с пепелища; доблестный герой спасает только тех, за кем пришёл, и уходит на рассвете. Красоту неизменно портят детали: героя ведь кто-то купил, и героя кто-то куда-то послал. И герой пришёл, а до этого кто-то решил, что войне — то есть его почве для героизма — суждено случиться. Но оканчивают как мир, так и войну самые негорделивые решения — пожимаются руки, маслятся в пальцах золотые, заключаются взаимовыгодные союзы, притаптывают землю до новых сражений.
[indent] Саскии пришлось понять это быстро и без лишних прелюдий, поэтому сейчас ей как никогда сильно хочется огрызнуться, едва ли не прошипеть:
[indent]  [indent] Что же тебе дала твоя гордость?
[indent] Огромных усилий стоит, меж тем, не бросить указующий взгляд на эльфов, что волочат своё существование в лесах и в тени собственного величия — стократ пережившие людей и в мудрости, и в силе, чем они заняты теперь? Пытаются изгнать вредителей из — и ведь своего по праву! — жилища, но неизменно мажутся в собственной отраве.
[indent] Злоба тоже проста и притягательна: презреть, задеть за живое, наблюдать и вкушать боль чужих переживаний. Однако вместо этого Саския обращается плохо скрываемой тоской: размышляет сначала про гордость, а затем про пользу, которая гордость несёт, когда настаёт пора обычный кусок земли обозвать своей родиной.

[indent] Для Саскии — Саэсентессис в её природе и сути — никакой родины на земле не водится. Она простирается где-то над головой, бесконечная и лёгкая. Скрывается в пространстве, куда единожды сбежали старейшие существа, испугавшиеся враждебности примитивного мира. Если бросить в это камень, оно разозлится, — и оно злилось, поэтому несколькими веками позже появились ведьмаки. Но ни ведьмаки, ни злобные крики и палки в брюхо были не в состоянии отнять у них мир.
[indent] Для тех, кто шёл за Саскией, родина — почва, окроплённая кровью предков. Это дома, в которых умерли бабка и дедка, в которых рождались их сыновья и дочери, по которому затем будут бегать их внуки. И если те дома разрушены, а земля уложена трупами, значит возвращаться больше некуда, некому.
[indent] Саския врёт, когда твердит о понимании — никакого понимания между ними быть не может. Но она отчаянно жаждет его. В сущности это несусветная глупость, наивное заблуждение, которое может позволить себе только долгоживущее существо, против собственной природы тянущееся к тем, кто столь примитивен и глуп.
[indent] Саския думает: ну и что? Она ведь жаждет — это горькое понимание и сладкое заблуждение, — а потому решает остаться с ними. Она падает и в момент падения суть дракона мешает ей быть человеком, но она истово пытается — ради них, но куда больше ради собственного любопытства. В момент падения она теряет привилегию смотреть на людей, эльфов и краснолюдов со свойственной величавой снисходительностью, которую может себе позволить, например, не привязанный ни к гербам, ни к землям Виллентретенмерт.

[indent] Эта мысль застаёт её в момент отрешённого наблюдения: люди постепенно успокаиваются, дети перестают вопить и затихают на руках матерей; они льнут к свету костров, околевшие мотыльки, и осторожно проскальзывают мимо напряжённых эльфов. Краснолюды вкрапляются в эти осторожные группки, стараюся вклинить шуточку то там, то тут. Ярпен нет-нет да мелькнёт где-то поодаль, стрельнёт на Саскию напряжёным вопрошающим взглядом. Им предстоит познать мир хрупкий, словно истлевшая в костре веточка.

[indent] Голос Филиппы, на время стихнувший, замыленный разговорами о сквозном будущем да преднамеренной жертвенности, разрождается смехом. Звонким, перекатистым, он ударяет по всем чувствам разом. Одно упоминание из уст Йорвета и эта едкая, ядовитая дрянь разливается по глотке — Саския готова пролететь на другой конец света, лишь бы отыскать противоядие. Сомневаться в каждом шаге — безумие, которым её наградила чародейка. Чего ради?
[indent] — Даже не смей упоминать Эйльхарт, ты понятия не имеешь каково это! — вмиг она взрывается, указательным пальцем утыкаясь в чужую грудь; в собственной же сворачивается чешуйчатый клубок и горит, и горит, и горит. — Быть её... Её...
[indent] В голубых глазах драконицы зреет боль. Ошарашенность человека, которому прокрутили лезвие под самое ребро. Она не слышит Йорвета, слышит только чародейку. Слышит, как та с комфортом обжилась в чужих речах, а значит неразрывно связана с Саскией. Велик ли страх, что никто не вспомнит королеву драконицу, но вспомнит как играюче той управляли, будто глупенькой марионеткой?

[indent] Злоба проста и притягательна. Злись, ненавидь, имеешь полное право. Разрушь все хрупкие мостики, обрушься огнём и самым ужасающим врагом. Тонкая смуглая рука рассеивает лицо Йорвета, будто то нарисовано песком на стекле. Ласково приглаживает светлые волосы и говорит: успокойся, ты бьёшь мимо. Саския делает глубокий вздох, отстраняется, успокаивается.
[indent] Возможно, она смогла бы понять возмущение Йорвета, если бы совладала с собственным.

[indent] — Хенсельт всего лишь человек, — не без усилий освободившись из хватки, хладнокровно произносит Саския.
[indent] Плоть слаба. И это — единственно верная истина, на которую она может положиться в полной мере. Истина, не требующая доказательств, блужданий в смыслах и игры в чёрные ящички. Оттого, должно быть, и противная Йорвету.
[indent] — Неважно, что он сделает со мной, — она мотает головой. — Даже если попытается. У него не будет выбора, кроме как принять мою просьбу, а если нет...
[indent] А затем кивком указывает им под ноги: туда дотягиваются последние телеги, кроны деревьев степенно тонут в закатном золоте, неспешно разворачиваются кульки с запасами и стынут усталые разговоры.
[indent] — У них хотя бы будет шанс на место, в котором их смогут защитить.

[indent] С усталым вздохом Саския возвращается к сути; с чувством, словно её вынуждают объяснять очевидные вещи.

[indent] — Я благодарна тебе за помощь и мы не станем злоупотреблять гостеприимством. Но с тех пор как Нильфгаард начал по кускам присваивать себе Север... Глупо надеяться на самих себя. Демократии не будет.

[indent] Злоба проста и притягательна.
[indent] Злись, чего же ты медлишь?

+2

8

Се вид Отечества, гравюра.
На лежаке - Солдат и Дура.
Старуха чешет мертвый бок.
Се вид Отечества, лубок.

[indent] Если всё было просто так, как в простейшей арифметике, то уже кого-нибудь да не было: или их, Aen Seidhe, или Dh'oine - сложения никогда не подразумевалось, только вычитание, потому как по своей манеры люди слишком приземисты, эмоциональны, ежели не сказать откровенно агрессивны к любому другому виду, что им не даётся в дрессировку, падки, глупы, неуступчивы и в тоже время непоследовательны, поддаваясь своим двум главным низменным желаниям - алчности и власти. Но если уж говорить совсем на чистоту, когда-то Aen Seidhe вели себя не лучше, подчинив себе и краснолюдов, и ту мелкую живность, что водилась на Континенте. Деды говорят, что они не знали той жестокости и коварства, что была и остаётся присуща Dh'oine; однако всякий, кто взглянул бы в пустую глазницу Йорвета поставил бы под сомнение это убеждение. 
[indent] Чужая глупость играет с нами в злую шутку, ставя перед жестоким выбором: поддаться или остаться в стороне; только искреннее желание уберечь близкого - родного по духу - человека - или же существо - вынуждает взвешивать те самые пуды совести, кои одни тащат мешками, точно класнолюды с подземных шахт, а другие прячут во внутренний карман рядом с портсигаром. Однако перед командиром многочисленного отряда в безжизненных, усталых, остервенелых глазах железной девы блеснул другой вопрос - точно демон выскочил из дедовской табакерки - а была ли она ему родной? Иль он снова обманываться рад, не скупясь перед своими на сладкие речи о драконьих легендах, а в тайне желая отнюдь не того, что помогло бы их пагубному, обреченному делу? … А стоила ли она его мыслей, тревог и тех скудных переживаний, на которые эльф ещё был способен?
[indent] - Не говори мне; я был там, и видел… если бы не Геральт, кто знает, что стало бы с тобой. С нами всеми ...
[indent] Они никогда не говорили о его роли в её спасении - ни нужды, ни смысла в этом не было; эльф отчасти даже не был уверен - а оттого спокоен - что Саския знает. Важно было лишь то, что ведьмак помог им всем разрубить этот странный, тугой, запутавшийся узел на землях Вергена. А дальше… а дальше пустым мечтам о светлом будущем суждено было развеяться, как пепелищу по ветру после воткнутых в грязь знамён Нильфгаарда. Иначе, думалось эльфу, Филиппа Эльхарт не погнушилась бы использовать скоя’таелей вместо пушечных ядер, а то и вовсе бы предала драконьему пеплу за неисполнение своих приказов. Смерть, подобная этой, впрочем, Йорвета не страшила; куда больше он переживал за другое.
[indent] - Он не просто человек. И тебе это известно. Он - Dh'oine - с железной короной на челе. Достаточно изворотливый, чтобы всё ещё править.  Он будет шантажировать тебя - ими - /эльф обернулся назад и указал вниз, в низину, где уже начинали заводить не то шутки, не то песни краснолюды, пока остальные потчевали остатки/ - и ты не посмеешь ему отказать, отдав себя в фактическое рабство...
Её жертвенность и упертость снова вставали знакомой костью поперёк горла - с каждой попыткой перебить. Она все меньше и меньше походила на ту деву, коей он её нашёл когда-то, и это злило и бурлило в нём так старательно позабытые чувства.
[indent] -  … что толку, Саския? Что толку от того, что вместо одних, ты будешь убивать других? Таких же невинных, как и твои, некогда свободные люди Вергена? Он же не только на амбразуру тебя кинет - жечь ненавистных нильфгаардцев - пострадают и те, кого империя под себя подмяла. Так же, как и …
[indent] Она снова отрешается от его слов, не желая видеть очевидного. Йорвет злиться, чувствуя под пальцами рукоять заточенного кинжала. Обида расплескалась в нём с новой силой, наталкиваясь на именитое упорство вергенской девы, растеклась, точно лавой, и принялась выжигать желчью изнутри. Схватив её ещё раз, но посильнее, он со злобой бросил по-хищному:
[indent] - Поступай, как знаешь. Я тебе не советчик… С рассветом мы уйдём на запад - в сторону Новиграда… Можете пойти с нами, если пожелайте. Ан нет, так прощай. Дважды предлагать не буду.
[indent] Также резко Йорверт отпустил её и поплёлся вниз, пребывая в полном убеждении, что с рассветом больше никогда её не увидит; а потом под сумерки командир отряда прилично выпил; старые соратники вспоминали светлые боевые дни, когда все вместе отбили вергенскую крепость; костры озарили почти всю утоптанную поляну; с реки доносились до полуночи визги; без драки не обошлось, но этого уже эльф не застал, усевшись под старым дубом со флягой в руке, считал звезды. Финвэ не сводил с него беспокойного взгляда; Йорвет послал его прочь, топя горечь и обиду на дне той самой фляги, а как та закончилась - принялся за самогонку, припасённую Люкасом на важный случай. С ней-то его уцелевший хищный до крови и правды глаз и закрылся - всего на несколько минут до рассвета - пока под боком не послышался шум.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1399/483346.png[/icon]

Отредактировано Iorweth (2021-02-23 17:16:01)

+2

9

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1025/676483.png[/icon][indent] Ведьмак как-то спрашивает её, почему именно Йорвет.

[indent] По следам эльфа с хрипом волочатся десятки обескровленных тел, нескорых на реакцию стражей, головорезов северных отрядов. Из всех возможных он — о, он потрясающе худший выбор. С чего бы вдруг, имеет ввиду ведьмак, да и не опасаешься ли за собственную голову? Саския, до краешка опьянённая Эйльхарт, ещё не успевшая как следует отряхнуться от пепла очередной битвы, всерьёз оскорбляется. Она думает, неужто считаешь меня настолько глупой? Неужто решил, что я не ожидаю кинжала в шее от этого преступника?

[indent] Тогда паранойя вонзается в разум лишь тонкой несмелой иглой. Саския поначалу даже не обращает внимания. Слишком занятая попытками обойти саму себя на шаг вперёд, она не замечает, как слабеет надутый шарик её героизма. Как воздух и свет покидают тело, как накрывает глаза сероватая грязная пелена лжи, замкнувшейся в самой себе. Она не слышит чужие слова и слепа к чужим эмоциям. И собственные люди оказываются бесконечно далеки, ведь они всё ещё — пф — люди, а она — ух! — дракон. Существо, способное сотворить с ними что пожелает. Растоптать их дома, сжечь заживо запертые внутри семьи, низвести всю ценность их жизни до обгорелых костей, припорошенных землёй. Пусть только слово вякнут поперёк.

[indent] Тугим узлом где-то под грудной клеткой ноет выбор блаженного неведения. Абсолютное безучастие. Сложить ответственность вместе с доспехами — когда-нибудь кто-нибудь подберёт её меч и решит придумать ему собственную глупую легенду, и случится та всяко лучше правды. Спрятаться в облаках родного мира, клеточкам шахматной доски предпочесть поля. Обождать полвека. Да чёрт бы с ними — с людьми, эльфами, краснолюдами, со всеми — пусть гниют.

[indent] В любом из вариантов Саския, разумеется, не слишком задумывается над истинностью своего ответа.
[indent] Ведь в самом деле она никак не готова к кинжалу в шее.
[indent] Тем более от этого преступника.

[indent]  [indent] Ведьмак как-то спрашивает её.

[indent] Ночь влажная, душная, жужжащая над ухом то чужими разговорами, то комарами. Она размышляет о собственных словах, тон которых старается забыть ближе к утру. Эти жалкие ответы, брошенные из уст загнанного в угол существа, из которого всеми возможными способами выскабливают страх. Существо бросает взгляд наверх и видит перед собой лицо Йорвета — оно, впервые за всё время их знакомства, искажено отвращением. Хватка Саскии дубеет под подбородком самой жалкой версии себя: смотри, смотри внимательнее, ничего не пропусти.

[indent] О ней шепчутся несмело. О Йорвете не заикаются даже эльфы. Душный ночной воздух догорает на затухающем костре, выступает испариной на чужих лбах. Саския так и не находит сна, но ближе к рассвету ей делается спокойнее. Пляшущие по земле тени перестают опасно перекликаться с кошмарами — когда ты последний раз смеялась в унисон хоть с кем-то из них? — тени веселы и беззаботны — когда последний раз интересовалась хоть кем-то, кроме себя? — от них веет домом также, как зовёт к себе тёплый оранжеватый свет окна в контрасте кусачих морозов. Ни одна из этих теней не заслуживает участи, которую предвещает им Саския: ни она истинная, ни её самая жалкая ипостась. Йорвет прав. Как бы сильно Саския этого не хотела, но Йорвет прав.

[indent]  [indent]  [indent] Почему именно он.

[indent] Рассвет щекочет кончик носа свежестью, предоставляя их лицам маленький шанс походить на живых. С тяжёлым выдохом рядом с Йорветом подминается трава, к его плечу аккуратно прислоняется другое. Саския всё ещё хмура, но на этот раз предельно сосредоточена. Будто с этих пор каждое её слово имеет вес, а движение — смысл; будто она действительно начинает верить в шанс вернуть себя обратно. Несколько минут проходят в утробном молчании, пока Саския обворачивает вокруг пальца длинную упругую травинку, вперившись взглядом в землю.

[indent] — Мы пойдём за вами, в Новиград. Постараемся особо не мешать, не беспокойся, — горечь мажется по речи, но на самом деле не имеет ничего общего с уколотой гордыней.

[indent] Ведьмак бы не понял её тогда, да и она не смогла бы метко ответить. Возможно, он всё же знал сказку про скорпиона и лягушку, и боялся, что Саския окажется жертвой Йорвета, так легкомысленно согласившись на союз. Возможно. Но куда скорее — Геральт вкладывал в неё ошибочный смысл.

[indent] — Я доверяю тебе. И доверяю тебе действовать согласно своей природе. В твоей натуре — не утопать в сомнениях, бить наверняка. И один раз это уже сделало нас сильнее. В этом заключается моя просьба: не позволяй мне быть слабой. Только тогда я смогу отыскать для них дом, который не растрясут через пару месяцев.

[indent] Она всё ещё не решается посмотреть на Йорвета прямо, сидя с той стороны, где повязка закрывает от обзора половину лица. Небо над их головой постепенно прибавляет в яркости, Саския щурится, прикрывая глаза ладонью. А затем внезапно морщится.

[indent] — Ну и несёт же от тебя спиртягой. Господи.

Отредактировано Saesenthessis (2021-07-08 22:07:53)

+3

10

[indent] Голова плывёт вместо облаков на тающем ночном небе, что утопает в солнечном жерле, лениво выползающем из-за чёрной линии горизонта; жар не унимается - сколько не топи на донышке фляги - в грудине полыхают пожары, возвещающие о скорби; звезды тают - тают и боль в этой сомнительной анестезии. Через час - решает Йорвет - через час уйдём, и так, чтобы не оглядываться. Забавно, уходить в первый раз было проще, оставляя за собой ветер и ворох под ногами из битой на осколки недосказанности; забавно, как злость второй раз утопает в желчи, но на этот раз осадок иной: он мог понять в первый раз - едва ли не привыкать - мир до ужаса закономерен - но не сейчас; забавно, сколько времени займёт вытравить из памяти - отпустить?
[indent] Он никогда не жалел ни об этом из своих решений, даже тех, что забирали чужую жизнь - особенно тех, что забирали чужую жизнь; он никогда в жизни не жалел ни об одном из своих решений, когда это касалось её. Кто-то бы сказал, что лидер одного из самых кровожадных отрядов скоя’таэлей перестал быть последовательным в своей же игре, кто-то бы узрел в этом хитрость, коей не было - быть может толика, быть может в самом начале - кто-то бы более прозорливый, как ведьмак из Ривии, увидел бы в этом слабость. За годы и годы лучшее, чему может научить подобная жизнь - зачеркнуть - выживание - не иметь привязанностей. У Йорвета их нет - проживай каждый день как последний - делай, что можешь, не моли и не проси - не верь - оставайся при своей чести. Так от чего так рвет грудину? Так от чего так колко? Так от чего этот рассвет кажется последним? 
[indent] Она садиться рядом - он сжимается.
[indent] Узнаёт по шагам, по предыханию, по тому как бьётся сердце; сомнительно - так положено бы знать своего врага, но картина прямо противоположна. Единожды ему случалось попадать в плен к Вернону Роше - темерские лилии последние из недостающей коллекции - темерский цепной пёс подвесил его как скотину за цепи и крюки; разговор не выдался, транспортировка - тоже; эльф блевал кровью после побега отвратительно долго; так вот - даже тогда не выворачивало так, как сейчас.
[indent] [indent] Уходи,
[indent]  [indent]       Твой Бог с тобой…
[indent] Она садиться рядом - он задирает подбородок вверх; удар поддых вместо прощания; в остроконечных ушах вполне отчётливо - ну давай уже, не тяни - на деле же - мы пойдём за вами… Слова на вдохе отличаются от тех, что на выходе - это что, шутка? Если и да, то какая-то не человечья - драконья - но уместнее подумать - девичья. Скулы на эльфийском лице каменеют, будто его только что залили в строительный раствор, пока внутри что-то обрывается, пока внутри кипечённая злость вдруг перестаёт пузырится, пока остатки трезвого сознания пытаются осознать - пьян ли так сильно, что пришла та самая неведомая белая горячка, иль это и вправду? С минуту назад, он был уверен, что это будет прощание - неловкое, мучительное, памятное - уж лучше полоснуть по глотке - но вслух, естественно, не скажет - как вдруг...
[indent] Шумно выдыхает, подёргивая остроконечным ухом, что торчит испод красной тряпки. Дом? Не лучшая кандидатура, Саския. Он едва ли может найти землю обетованную для своих, при этом без зазрения совести обвиняя Франческу в сделке с дьяволом и предательстве своего рода, - куда уж для чужих, коих ему проще предавать самосуду, обвиняя весь род как агрессора в совершении геноцида? И этого вслух он тоже не скажет. Злоба раздувает из глотки отвратную дымку обиды, что ложится на слова:
[indent] - То взашей гонишь, то судьбу вверяешь...  не велика ли ноша?
[indent] Парочка осколков припасена в кармане - сейчас на один стало меньше - пустая глазница смотрит на Саскию, скрывая колкий - преданный - взгляд уцелевшего глаза. Предрассветные краски рисуют бледную картину на чужом лице, усталую, отрешенную, беззащитную - почти совсем такую, как когда-то он её и нашёл впервые. Через несколько часов спиртовой пар рассеится и на смену придёт жестокость бытия, однако сейчас эльфу видится мир в кой-то веки без серой пелены. Мало-помалу злоба и желчь тонет под тяжестью принятого на грудь лекарства краснолюда.
[indent] - Ладно…
[indent] Всяко лучше думает, думает Йорвет, пока внутри что-то успокаивается и начинает растекаться, как мед с жгучим, как яд, послевкусием. Рассвет рисует перед ними пейзаж полный зелени, что уже начинает потихоньку желтеть и хрустеть под ногами. Осенние ветра не за горами. А пока, в тёплую ночь, всякая огненная вода умасливает сильнее привычного. Последний глоток на дне фляги Йорвет заносит с гордостью сомнительной победы - почти сразу же давится усмешкой - осадок на языке горький.
[indent] - Да? - в этот раз он чуть нагибается, отрывая шею от коры толстого ствола дуба, и заглядывая в скривившееся лицо венгенской девы, - ну так это можно поправить.
[indent] Эльф встаёт на свои двои не достаточно уверенно, но ловко. Пустая, перемотанная кожей фляга, утопает поначалу в траве, а потом и вовсе пропадает под тяжестью стеганного балахона, рубахи и тёмно-зеленых, испачканных невесть чем штанах. Где-то рядом и вся скудная снаряга. Поведение едва ли достойное девы - Йорвету ни черта не жаль; драконница не дева - куда чище и лучше, просто запуталась в этих играх - зачем? - вопросы без ответов - он всё реже спрашивает.
[indent] Сомнительной походкой эльф спускается вниз, к зарослям камыша, ступая на острые камни босыми ногами, находя, как опытный следопыт, свою дорогу к мелкой речонке, возле которой они все здесь и собрались.
[indent] - Ты бы тоже освежилась, - бросает через плечо, - чёрт его знает, когда такая возможность ещё представится в ближайшие дни.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1399/483346.png[/icon]

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » прячься и ты