Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » midnight request line


midnight request line

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[sign]I was not separated from people, grief and pity joined us.[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/612660.jpg[/icon][nick]Sybil Reisz[/nick][status]i have friends in holy places[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Сибил Райз[/char][lz]We were miserable, we used no more than a hundredth part of the gift we received for our long journey.[/lz]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/541212.jpg

Believers fall on their bellies, they suppose it is a monstrance that shines, but those are knuckles, sharp knuckles shine that way, my friends. He cuts the glowing, yellow buildings in two, breaks the walls into motley halves; pensive, he looks at the honey seeping from those huge honeycombs: throbs of pianos, children's cries, the thud of a head banging against the floor. This is the only landscape able to make him feel.

+11

2

Грант сказал:

— Мне нужно, чтобы в пятницу ты сделал это вместо меня.

Ройс ответил:

— Хорошо.

Потому что ни Эшеру, ни Сибил не хватает технических навыков, чтобы сделать это, потому что Грант не мог попросить Эшера сделать это, потому что Сибил не будет этого делать, — поэтому Грант сказал то, что сказал, а Ройс ответил то, что ответил.

Сегодня пятница, и Ройс трогает толпу взглядом, раздвигает глазами плечи, ищет знакомое лицо — иногда у Сибил есть сигареты. Ройс мог бы попросить сигареты у другого — кого-нибудь из своих условных коллег, теоретических знакомых, у кого угодно, — но в горле у Ройса сухо и горячо, а где-то пониже чересчур быстро бьётся сердечная мышца. Объяснение этому найти сложнее, чем сигареты. Выбор в пользу сигарет кажется Ройсу очевидным.

Он опоздал, кто-то толкает ему в руки бокал, ладонь шаркает по плечу, здесь прохладно, Ройс думает: что ж, ничего необычного, совсем ничего, это обязательное мероприятие похоже на все предыдущие — только скатерть белее, чем в прошлый раз.

В прошлый раз она была голубой, под цвет неба, очень примитивно, Сибил сказала что-то остроумное, и Грант рассмеялся.

В прошлый раз был Грант.

Теперь вместо Гранта — уродливые треугольные транспаранты, буклеты, салфетки, дружелюбные оскалы и стрёкот разговоров. Сквозь пространство тянется его шаткая фамилия: «Брэкет-Тауэрс», «архитектор Брэкет», «Мистер Брэкет, вас ожидают в-» (Грант, Сибил, Эшер — всегда называют по имени).

Он кивает молча и отворачивается. Кто-то предлагает таблетки — кажется, от головной боли, — но у него не болит голова. Он чувствует себя каменным, и стилобат под его ногами медленно уходит под землю. Это другое.

Он смотрит ещё.

Светлое, золочёное по краям пятно в глубине — конечно, Сибил. До Сибил ему остаётся четыре вдоха-выдоха; Ройс преодолевает их молча и впивается локтями в стол. Она ведёт разговор. Его это не беспокоит.

— Сибил, — говорит он. Спустя часы молчания голос звучит по-новому — сипло, как после простуды. — Сибил, здесь — можно курить?

Ему нужно это, и ещё кое-что.
[icon]https://i.imgur.com/ZtSvlg0.jpg[/icon][nick]Royce Bracket[/nick][lz]We wanted to confess our sins but there were no takers. White clouds refused to accept them, and the wind was too busy visiting sea after sea.[/lz][status]three-headed street spirit[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Ройс Брэкет[/char]

Отредактировано Peridot (2020-09-06 13:01:29)

+7

3

[sign]I was not separated from people, grief and pity joined us.[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/612660.jpg[/icon][nick]Sybil Reisz[/nick][status]i have friends in holy places[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Сибил Райз[/char][lz]We were miserable, we used no more than a hundredth part of the gift we received for our long journey.[/lz]«Я люблю людей», да, как-то так, кажется, сократили её фразу — Сибил даже не помнит, что именно сказала, но хорошо знает, что имела в виду. Морщится, глядя на фото (разумеется, неудачное), разглаживает лицо в улыбку, вежливую и непритязательную, «я люблю людей» — безвкусица, пошлость, она бы никогда такое не сказала.

Она никогда не признается, что устала — во-первых, она уже любит людей, теперь это её работа, нужно перестать об этом думать, никакого «во-вторых» Сибил не придумала и не может объяснить себе, почему то, что раньше отнимало несколько секунд размышлений, сейчас съедает вечер целиком, жадно глядя и на остаток ночи, и на следующее утро. Может, потому, что раньше она просто делала то, что хотела, а теперь делает то, что должна. Патетично. Эту мысль она выталкивает из головы мягкой улыбкой, оставляет вместо себя бессмысленную фразу, брошенную через плечо — Ройс похож на глубоководную рыбу, бесцветный, замеревший, Сибил видела такое не раз, но никогда — у него.

Кто-то трогает её за плечо — Сибил делает вид, будто не заметила. Толпа расступается перед её настойчивостью, для того, чтобы перестать замечать других, ей нужно сделать усилие.

Обычно она знает, чего от неё хотят люди, и протягивает им руку — цена у жеста символическая, есть внутри что-то голодное, поднимающее глаза на людей, стоит им отвернуться, незаменимых нет, а я буду — Ройс от неё, кажется, ничего не хочет, и это пугает. Может, нужно подобраться поближе, может, через месяц она подберётся, интересно, увлекательно, даже трогательно, сама же недавно жаловалась на скуку.

Ройсу можно не улыбаться — от этого некомфортно. Чем быть полезной, если тебя ни о чём не просят.

На месте Гранта она никогда не представляла никого, кроме Гранта, Ройса — особенно. Наверное, плохая была идея, наверное, у Гранта есть то, чего нет у них, и у Ройса не вышло отмахнуться от этого, как от любых незначительных событий, пришлось уступить, обнажив мягкое место (Сибил знает, что оно у него есть, но не знала, где именно). Это не злорадство — видеть его таким не приятно, но важно. Она бы сказала «ценно», но это слово ещё дешевле заголовка, вырубленного из её цитаты.

Она подходит, одёргивая себя, вылущивая привычное сочувствие — Ройсу не понравится, да? — но беспокойство отпустить не может.

Посмеивается.

— Не представляю, кто бы мог тебе запретить, — подол тяжело шелестит, прятать сигареты в карманах — старая привычка, переступить которую не сможет даже самый официальный приём.

Только сейчас замечает ноющую боль в висках, закатывает глаза, светскую часть разговора сворачивает, протягивая пачку.

— Около семи людей спросили у меня, почему ты выглядишь так, будто словил паническую атаку. Уверен, что сигареты — хорошая идея?

Уверен, что оставаться здесь — хорошая идея, спросила бы Сибил — никогда не хотела ему уступать и всегда уступала, нечем бить, если бить некуда.

Она старается не смотреть ему в глаза — с первой встречи показалось, что ему это не нравится; поспешно отводит взгляд, подпирает голову рукой, смахивает рыжий волос с плеча.

— Ты.. как?

+8

4

Слова — это не его инструмент; может быть, инструмент Гранта (наклонение повелительное), Эшера (про себя больше, чем вслух), Сибил (всегда, даже слишком). Ройс даёт имена мостам, но выходит всегда чуть-чуть неловко, четырёхугольно, хотя ему нравится, как в детстве — составлять башню из кубиков. Ройс не помнит, что было в детстве. Слова — не его инструмент.

Эшер говорит, что архитектура — тоже форма поэзии.

Сибил говорит, что здесь можно курить.

То есть говорит она, разумеется, не это, но Ройс кивает с пониманием, пропуская усмешку между средним и указательным. Щёлкает трижды, прежде чем вдохнуть.

Выдохнуть.

Голос Сибил (спокойный, как всегда, под него вместе с затяжкой получается дышать почти ровно) задаёт ему два вопроса: первый — риторический, второй — простой. Он сводит плечи, сминает губы, у Сибил хороший слух, Ройс говорит слишком тихо.

— Я в порядке.

Здесь пахнет хлоркой, а воротник царапает один из верхних позвонков, и за дымом Сибил становится блёклой, как будто не настоящей. Если бы Ройс говорил с воображаемыми людьми, он выбрал бы кого-то попроще.

Или, может быть, нет.

— Я в порядке, я сделал это, всё хорошо.

Это правильный ответ на закономерный вопрос. Теперь нужно завести простой, ни к чему не обязывающий разговор, чтобы не привлечь ненужного внимания; Сибил упомянула панические атаки, семь человек — это много, Ройсу не нужно, чтобы его запомнили так после того, как он сделал это.

Камерате не нужно.

Когда он наклоняется ниже, люди становятся больше, нависают, двигаются где-то там — наверху, куда он не смотрит. Вместо этого Ройс смотрит на Сибил, не в глаза, никогда не глаза, чуть-чуть мимо, от угла склеры — прямой вектор. Взгляд замирает на ладони, которой Сибил касается лица, на мизинце левой руки, на ногте, бледном, бежевом, со сколом, плотный кератин. Ведущая рука Сибил — та, которой удобнее пожимать чужую.

Ройс говорит:

— Я опоздал; наверное, кто-то спрашивал, задавал вопросы, что-нибудь про число этажей или дальнейшие планы на Хайрайз. Я могу ответить, лучше ответить, будет странно, если я совсем ничего не скажу. Здесь есть окна? Может быть, мне лучше курить в окно. Ты прекрасно выглядишь.

У Сибил на сгибе фаланги — подживающий рубец, крошечный, вроде случайного пореза кухонным ножом или чем-нибудь вроде. Люди дышат много — ему совсем не достаётся воздуха, и круг сжимается, глаза смотрят, спины становятся прутьями клетки.

Сибил. Сибил, пожалуйста, не смотри на меня.

Он пробует курить, но курить фильтр не получается.
[icon]https://i.imgur.com/ZtSvlg0.jpg[/icon][nick]Royce Bracket[/nick][lz]We wanted to confess our sins but there were no takers. White clouds refused to accept them, and the wind was too busy visiting sea after sea.[/lz][status]three-headed street spirit[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Ройс Брэкет[/char]

+8

5

[sign]I was not separated from people, grief and pity joined us.[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/612660.jpg[/icon][nick]Sybil Reisz[/nick][status]i have friends in holy places[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Сибил Райз[/char][lz]We were miserable, we used no more than a hundredth part of the gift we received for our long journey.[/lz]Кто честно отвечает на вопрос «как ты»? Никто; вопрос — риторический трамплин, подготовка к беспокойству или светской беседе, светских бесед у Сибил было много, а беспокойств чуть меньше, вывод очевиден.

Я в порядке.
Конечно, я тебе верю.

Проблема в том, что она не знает, насколько далеко можно зайти (однажды она сказала что-то не то, и стало очевидно это по недельному безразличному молчанию и трём дням примирительного). Пересечёшь воображаемую линию — и больше не сможешь приблизиться, как-то так выходит.

Я сделал это, всё хорошо.
Я знаю, что сделал, но спросила я не об этом.

Можно, конечно, отпустить воображаемую руку Ройса, которую он ей не давал, оставить его с тем, что у него хуже всего получалось — публичностью — обменяться понимающими улыбками с парой знакомых, пока Ройс будет выцеживать слова; слова быстро закончатся, и толпа умилённо отпустит гения под снисходительный шёпот. Раньше Сибил так и делала; слияние — важный этап социализации, Ройс им пренебрёг (наверняка от этого слова в его рту горчит), потому у Камераты есть Сибил.

— Я знаю, что сделал, — Сибил разворачивает тёплый тон как Фарра — перистые облака по поверхности неба.
Смотрит куда-то поверх его плеча, Ройс в расфокусе, но так лучше виден.

Они вроде как вместе — по одну сторону, по крайней мере — а Сибил записала себя в нападающие (у Ройса в её голове нет другого выбора, приходится обороняться). Наверное, дело в этом. Разговор с ним — бесповоротно односторонняя битва, думает Сибил, думает и одёргивает себя, не в первый и вряд ли в последний раз.

Иногда она думает, насколько ценны её навыки, если с Ройсом они ничего не стоят.

Взгляд падает где-то в районе его рта (однажды знакомая сказала такие зубы — щедрый дар генетики, а Сибил подумала как ты это вообще заметила, он же почти никогда не раскрывает рта, а когда говорит, губы иногда поджимает так, будто ты пытаешься заглянуть ему в глотку). В немом вопросе было немного зависти — пялиться Сибил себе не позволяет, ей вообще кажется, что если смотреть на Ройса дольше положенного, он сомнётся, как бумажный лист. Заебёшься расправлять.

Больше всего — Сибил в этом не признается — она любит мерно гудящую толпу, заключённую в стеклянный колпак; выдернутая из очередной бессмысленной музыки (на фоне всегда играет то, что можно услышать в лифте), Сибил курит на террасе на крыше, курит как можно дольше, перезаряжает смех и иногда из интереса, природу которого так и не смогла определить, сталкивает с поручня бокал. Вытянувшись, слушает укоризненный звон и возвращается к остальным, отклеивая неуместную улыбку (под ней — правильная).

Она наклоняется и говорит ещё тише, таким голосом приятели обмениваются в полтона, обсуждая происходящее на экране:
— Знаешь, если ты ничего не скажешь, никто не удивится. Им нравится образ, которые они придумали, Ройс «‎Загадочный Гений»‎ Брэкет и всё такое. Те, кто не совсем понимает, что ты делаешь, ценят возможность находиться рядом с тем, кого все обсуждают.

Сопричастность, Ройс.

— Они сочинят, конечно, парочку новых слухов, но в конце недели обязательно случится что-нибудь не менее важное, и никто не вспомнит, как именно сегодняшним вечером начудил загадочный гений.

Снова посмеивается.

— Давай.. не сегодня. Останешься должен, — возвращать долг, конечно, не нужно, — ты не очень похож на человека, которому стоит отвечать на вопросы.

Левой рукой и неопределённым жестом Сибил показывает за спину — даже движение полуживое, ненастойчивое.

— Там есть выход на террасу, за шторой. Можем выйти, если хочешь, свежий воздух, тишина. Лучше, чем ничего.

+8

6

Ройс думает, что они — странно — похожи. Отпечатками пальцев Сибил трогает другую, ему не знакомую почву, но тоже делает это вопреки. Потому что ей скучно и, может быть, чуть-чуть любопытно. Он знает о любопытстве, о скуке; когда Сибил не смотрит, Ройс читает их признаки в складках на углах глаз, в знакомом наклоне головы, в нервных пальцах, скрытых под белой (всегда белой) скатертью.

Он внимательнее, чем может показаться.

Грант, Эшер, Сибил, Ройс — играют по правилам. Но открытия случаются тогда, когда Сибил и Ройс перестают.

Это особый талант создать что-то из ничего: информацию из неизвестности, систему из хаоса. Неожиданный поворот, когда фокусник достаёт из шляпы не кролика, а факты: на Клаудбанке заканчивается мир (факт), Транзистор — это инструмент архитектора, то есть созидателя, то есть бога (факт), чем больше в инструменте человеческих следов, тем больше функций у инструмента (факт).

Грант и Эшер работают со стройными теориями и талантливыми людьми, — преображают и сохраняют, — но теории и люди не берутся из ниоткуда.

В конце концов, кто-то познакомил Гранта с Йон-Дейл.

На лице Сибил появляется тень улыбки, а Ройс чувствует, как к горлу снова подступает тошнота. Йон-Дейл.

Он улыбается сквозь силу.

— Спасибо.

На террасе прохладно и высоко, но насчёт свежего воздуха Сибил, конечно, преувеличила. Вместо хлорки — запах металла и электрического света, от них свербит в носу и болит в голове. Однажды Ройс уезжал из Города — так далеко, как ему позволяли факты, — и в Фэйрвью воздух был совершенно другой. В Фэйрвью был воздух. Может быть, ему переехать в Фэйрвью?

Он смотрит вниз: по полу рассыпаны осколки. Наверное, кто-то разбил бокал.

Фарра Йон-Дейл не мертва, а что-то вроде.

— Что если о нас узнают?

Сомневаться запрещено, поэтому Ройс не сомневается и задаёт другой вопрос. Неискренний (потому что в этот момент Ройс хочет, чтобы о них узнали), но укладывающийся в учение. Вопрос, который не заставит Гранта расстроенно вздохнуть и посмотреть куда-то сквозь.

Ройс такое — ненавидит.

— Я имею в виду: мы сильно рискуем. Грант близок к администрации настолько, насколько возможно, и за ним наблюдают так же внимательно, как за другими наблюдает он сам. Люди исчезают. Просто пропадают из Города. Это странно.

Это странно, но мы всё предусмотрели, и от нашей предусмотрительности меня тянет с террасы — вниз.

— Ты знаешь их лично. — Ройс ворочает сигарету в руках, подбирая слова так же тщательно, как числа к чертежам. — Каждого из них. Может быть, почти каждого. Ты разговаривала с ними, но теперь уже не сможешь.

На прошлой неделе он встретился с ней взглядом в коридоре — случайно, по обоюдной неосторожности. Глаза у неё были очень спокойные.

— Это не грустно?

Самые спокойные глаза.
[icon]https://i.imgur.com/ZtSvlg0.jpg[/icon][nick]Royce Bracket[/nick][lz]We wanted to confess our sins but there were no takers. White clouds refused to accept them, and the wind was too busy visiting sea after sea.[/lz][status]three-headed street spirit[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Ройс Брэкет[/char]

Отредактировано Peridot (2020-09-12 16:45:32)

+8

7

[sign]I was not separated from people, grief and pity joined us.[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/612660.jpg[/icon][nick]Sybil Reisz[/nick][status]i have friends in holy places[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Сибил Райз[/char][lz]We were miserable, we used no more than a hundredth part of the gift we received for our long journey.[/lz]Она, как и всегда в таких случаях, нервничает. Может быть, это первый разговор с Ройсом, разговор, а не рукопожатие фразами, может быть, она ошибается. Сделать шаг не туда она точно не хочет.

С другой стороны, нервозность часто приписывают человечности, и Сибил не очень понимает, хочет она казаться человечной или правильной. Той, которой её хотят видеть. Кого хочет видеть Ройс, какой стороной ей повернуться, как не потревожить раздражение, которым вымощены почти все дорожки, как не задеть усталость.

Сибил зевает, задрапировав лицо ладонью, раньше она могла неделями спать по несколько часов — предвкушение давало много сил, больше, чем должно было.

Во рту много вопросов, но язык Сибил держит за зубами: никогда не приходило в голову спрашивать у Гранта, каково это, может, он совсем ничего не ощущает, пустив это на порог своей рутины, но у Ройса привычки расписаны, наверное, по часам, и к новым впечатлениям ему прикоснуться сложнее, оттого они и ярче.

Место для диалога, конечно, не самое удачное.

— Да, мы рискуем.

Может быть, о них узнают. Сибил не всё равно, но впервые она нашла что-то, что давало ещё больше смысла, чем бесконечное пересечение человеческих линий — теперь можно выстроить одну, а там, глядишь, и сам выправишься.

Технически, они не умирают. Она не скажет этого вслух, потому что знает, как это звучит, и не уверена, насколько честно можно говорить. Но Ройс задевает пустоту, о которой Сибил никогда не спрашивали — о которой она не очень много думала, потому что не могла подобрать слова, которые устроили бы кого-то, кроме неё.

Приходится выдержать паузу — Сибил довольно бессмысленно смотрит вниз, отрепетированным когда-то движением доставая сигарету.

— Для того, чтобы было грустно, ты должен верить в потерю. Разве мы их теряем?

Шомар всегда нравился ей больше остальных. Можно мозолить глаза администрации, можно балансировать между раздражением и восхищением, Шомар, наверное, делал бы это до самой своей смерти, но так ведь умирать не придётся? Иногда Сибил думает: будь у неё близкие люди, по-настоящему близкие, она бы привела их за руку.

Голова давно зудит от бесполезности, и только сейчас затихла.

— Умеешь пускать колечки? Хотя о чём это я, наверняка не умеешь, — новый смешок — предупредительный, — я бы очень хотела об этом поговорить, не о колечках, конечно, но, наверное, не здесь.

+6

8

На вопросы — все, включая вопрос о колечках, — Ройс отвечает взглядом. Движением плеча. Поворотом жевательных мышц. В понедельник он видел, как заклинило автоматические двери где-то в Голдуолке: вперёд, назад, неловкая пауза, выжидающее молчание.

Ройс на них похож.

— Я уйду через час, ты — попозже. Мы поговорим в Тауэрс, там же, где всегда.

Он уходит через шестьдесят минут и примерно столько же рукопожатий; на улице нащупывает в кармане чужую пачку чужих сигарет с чужими отпечатками по поверхности. Он думает: это, можно сказать, улика.

Ему становится не по себе.

* * *

Свои редкие собрания им нужно проводить где-то. Грант милостиво предоставляет под эти цели одно из административных помещений. Здесь большие окна (как и везде), удобные кресла, стол, от которого в обычное время пахнет безопасностью, а сегодня — ничем.

Может быть, потому что Ройс здесь один.

Не то чтобы Грант давал на это разрешение. Не то чтобы Ройс в нём нуждался.

Очень давит в плечах.

Семь минут, чтобы раздать прощальные взгляды. Двадцать, чтобы добраться до Брэкет-Тауэрс. Двадцать шесть в компании самого себя. Ройс пробует: 1) расслабиться; 2) представить, что чувствует его левая ладонь (изнутри, снаружи, каждой костяшкой); 3) дышать ровно; 4) дышать; 5) пускать колечки (безрезультатно); 6) «для того, чтобы было грустно, ты должен верить в потерю».

Потом Ройс слышит шаги.

Отличить просто: Грант ступает прямо и гулко, эхо всегда бьётся о стены; Эшер — почти бесшумно, с носка на пятку; Сибил не шагает, а принимает решение пока что не соступать с края.

Ройс хочет потянуться к звуку, но какая-то мысль жмёт грудь к спинке кресла; нужно обратить на это внимание. Ройс не обращает. У него кончились сигареты, а силуэт Сибил в оконном отражении совсем не похож на Сибил.

— Я подумываю о переезде, уже давно.

С сегодняшнего вечера.

— В Фэйрвью; ты слышала, наверное, как там. Воздух.

Я выблевал из себя остатки здравого смысла и хвалёной рациональности ещё до того, как прийти. Теперь во мне совсем пусто.

— Я её убил, Сибил.

Я знаю, что на это можно взглянуть иначе, но:

— Ты не можешь сказать, что это не так.
[icon]https://i.imgur.com/ZtSvlg0.jpg[/icon][nick]Royce Bracket[/nick][lz]We wanted to confess our sins but there were no takers. White clouds refused to accept them, and the wind was too busy visiting sea after sea.[/lz][status]three-headed street spirit[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Ройс Брэкет[/char]

+6

9

[sign]I was not separated from people, grief and pity joined us.[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/612660.jpg[/icon][nick]Sybil Reisz[/nick][status]i have friends in holy places[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Сибил Райз[/char][lz]We were miserable, we used no more than a hundredth part of the gift we received for our long journey.[/lz]Сибил ничего не отвечает. Назло или случайно — неважно, вряд ли Ройс будет интерпретировать.

Он берёт себя в руки, чтобы выйти из человеческого моря, иногда попадает в поле зрения, но чаще — в слепое пятно. Его Сибил сама организовала, чтобы чуть позже вытянуть изо рта [о-о-о-о].

[о-о-о-о] значит, что она не удивлена, но немного раздосадована, [о-о-о-о] поддерживают разведёнными руками — это же Ройс Брэкет — и смешком.

— У него много работы. Мы и не рассчитывали на то, что он задержится.

У Сибил виноватое лицо.

— У него всегда много работы.

Лилиан непреклонна.

Сибил хочет спросить: что ты здесь забыла, но лишь пожимает плечами и отмахивается от чужого раздражения. Я знаю, чего ты хочешь, Лилиан. Эта мысль греет правую руку, когда она всё так же виновато дотрагивается до её плеча:

— Прости, придётся познакомить вас в другой раз.

Когда-то давно Сибил затаила злость на Дарци, так давно, что она уже и не помнит причину, и неприязнь, потеряв контуры, переместилась на Лилиан. Неприязнь когда-то заставила её ответить «я постараюсь» — Сибил могла и отказать, тогда они с Ройсом даже не были знакомы — и долг, тянущийся за ней второй год, тяготит лишь Лилиан.

Это, конечно, не мешает работе с Дарци.
Его она даже по имени не называет.

☐☐☒

Грант знает, что ей не жаль. Это знание вслед за ним подхватывает и Эшер, и они никогда это не обсуждали — и вряд ли когда-либо заговорили бы с Ройсом, потому что Сибил привыкла думать, что такие вопросы его не задевают. Ройс сам выкормил эту привычку, ещё тогда, когда не запоминал её имя; когда-то давно Сибил казалось, что в отстранённых людях, подчинявших всё внутреннему распорядку, самое мягкое нутро.

Выходит, она не ошибалась.

Хотела ли она это увидеть? Хотела. Может ли она позволить себе быть искренней в ответ? Хотела бы.

Ещё в коридоре Сибил кажется, что сегодня Ройса она не увидит. На его размытый силуэт — приходится сморгнуть ожидания, мешающие действительности — она смотрит почти растерянно, потому что так и не ответила себе на главный вопрос.

Хотела бы.

— Фэйрвью, — бессмысленный ответ растворяется в воздухе так же, как и любое эхо.

Для торжественных случаев у неё есть портсигар. Сибил молчит, момент затягивается — портсигар она старается положить на стол бесшумно (почти вышло), но ответа он не заменит.

— Мне жаль, что ты себя так чувствуешь.

Это правда. Правда и то, что она не хочет огорчить его ответом.

— Если я скажу, что мне не страшно, — давай представим, Ройс, гипотетически, — что это будет значить?

Расслабленность, такая же напускная, какой пользуется Ройс, когда думает, что у него это получается, сковывает движения. Сибил достаёт сигарету и поспешно — слишком поспешно, наверное — переводит всё в шутку.

— Когда увижу Гранта в следующий раз, напомни ему въебать.

Что я могу для тебя сделать?

Рука у неё дрожит, потому что Гранту никогда не было дела до того, насколько ты безразличен.

+6

10

Сибил приносит с собой запах улицы, сострадание и портсигар; она уравновешивает простраство, как число (тройка) — череду переменных. Теперь Ройсу есть за что зацепиться, и он благодарен. Плечи поддаются. Ройс разгибает себя, а вот Сибил себя, кажется, сгибает.

Она говорит про Гранта, но Грант, конечно, ни в чём не виноват. Чем крупнее существо, тем сложнее ему контролировать мельчайшие детали: динозавры не смотрят, куда ступают, а муха легко увернётся от руки. Гранта много, он — не только Камерата, не только администратор, Грант — это «не только». Конечно, он не может за всем уследить.

Много лет назад Грант настоял на том, чтобы Ройс провёл лекцию в Аудиториуме, и пообещал прийти вовремя — поддержать. Грант не пришёл; на следующий день терминал встретил Ройса россыпью предложений о работе; через месяц он уже проектировал Тауэрс. Что из этого следует?

Грант не может уследить за всем, однако это не значит, что он ошибается.

Сибил, разумеется, шутит, но что-то внутри Ройса всё равно противится — он хмурит брови и дёргает подбородком. Ему задали совсем другой вопрос.

— Это будет значить, что ты уверена в Гранте, — говорит он. — В Эшере. В нас; или нет, скорее в том, что мы делаем. Что у тебя нет сомнений. Это хорошо. Я бы хотел, чтобы нам не было страшно.

Чтобы не было страшно мне.

— Знаешь, — он упирается пальцами в стол, средним и указательным, — я всегда думал, что кто-то из нас не выдержит. Рано или поздно найдётся повод. Я предполагал, что это будет Эшер — ты понимаешь, — но. Да. Случаются ошибки.

Есть причина, по которой Грант — это не Ройс, и наоборот тоже.

Указательный стучит по столу.

— Можешь рассказать об этом Гранту. Пожалуйста, расскажи об этом Гранту. Не рассказывай об этом Эшеру. С колечками не получается. Но, думаю, я научусь.

Гранту нужно оставаться информированным, а Эшеру лишние вопросы ни к чему, а Сибил, должно быть, нравится контролировать расстояние своих каблуков до края, а Ройс так и не спросил у неё:

— Сибил. — Он смотрит на портсигар. В Фэйрвью воздух — там можно будет бросить курить. — Тебе действительно не страшно?
[icon]https://i.imgur.com/ZtSvlg0.jpg[/icon][nick]Royce Bracket[/nick][lz]We wanted to confess our sins but there were no takers. White clouds refused to accept them, and the wind was too busy visiting sea after sea.[/lz][status]three-headed street spirit[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Ройс Брэкет[/char]

+6

11

[sign]I was not separated from people, grief and pity joined us.[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/612660.jpg[/icon][nick]Sybil Reisz[/nick][status]i have friends in holy places[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Сибил Райз[/char][lz]We were miserable, we used no more than a hundredth part of the gift we received for our long journey.[/lz]Проблема страха лишь в том, что его нельзя просто растоптать и забыть — нет, он пустит кровь, и подошвы ботинок потом будут прилипать ко всему, на что ты наступаешь. Придётся проглотить, иначе в Фэйрвью станет так же, как в Клаудбанке.

— Зови на новоселье, уверена, будет грандиозная вечеринка, — частью рта она улыбается, не очень понятно, левой или правой. — Шутка запоздала, прости!

Сибил всегда знала, что у них всё получится, но верила ли? Кажется, и сюда она протащила беспечное отношение к жизни, сейчас ей повезло — Ройс принял это за что-то другое, но однажды кто-нибудь заметит, на чём она действительно сосредотачивается.

Вот бы рассмотреть Ройса не глядя.

— Эшер? — она закатывает глаза, — Эшер сильнее, чем кажется. Не думаю, что его страхи перевесят общую цель, Ройс. А ты сильнее, чем думаешь.

Улыбка, теперь более явная, с лица не сползает. Если бы Сибил не стала Сибил, она стала бы Эшером. В их работе есть что-то схожее, фокус разный, но навыки синонимичны. Информация и люди — одно и то же, Эшер должен это понимать.

Портсигар приветливо раскрывает пасть, зубы, разумеется, изъедены никотином. Чтобы смотреть хоть куда-нибудь, Сибил смотрит внутрь — резинка ослабла, незначительно, но раздражает; это она ещё вчера заметила, но времени не хватило. Из таких портсигаров сигареты вываливаются, как нетрезвые тела из бара — приходится следить.

— Зачем рассказывать Гранту? — зажигалка щёлкает дважды, — И тем более Эшеру. Всё произошло сегодня, дай себе время. Ты не спрашивал, но я всё равно скажу: может, это не страх, а новые впечатления. Ты не очень похож на человека, хорошо справляющегося с эмоциями, которых он не ожидает. Да и никто не похож.

Сибил почти скучает по его обычным интонациям — снисходительная наглость, что ли — под его болтовню можно уснуть, не из-за скуки (хотя иногда и это тоже), а от смысловой монотонности. Зазнавшийся Ройс — признак успеха, в худшем случае не_поражения. Даже о своих ошибках он говорит немного свысока, и в этом он прав. Ошибки всегда будут.

— К тому же, что знает Грант, то знает и Эшер. Странные у тебя представления о распространении информации, — она посмеивается по-доброму, нужно ли снова напомнить, что это всё шутка?

Свои страхи Сибил не формулирует — пусть остаются невнятными очертаниями, из таких выбраться проще, чем из оговоренных рамок. Можно даже представить, что это и не страх вовсе, а сгущённый воздух. Любой вариант в конечном итоге неизбежен.

Затяжка — способ оттянуть время. Вторая — признак или невоспитанности, или тщательно формулируемого ответа, и последнее влечёт тысячу оговорок.

— Какие у меня страхи, — Сибил возвращает улыбку на место, — что кто-нибудь из важных гостей напьётся и сделает какую-нибудь глупость. Все мои страхи — плохо работающие люди. Неправильно работающие. Всё остальное можно исправить.

Всё остальное нужно исправить.

— Не буду снова начинать про потерю, лучше скажи: тебя беспокоят печальные новостные заголовки? Когда-либо беспокоили? Те, что не связаны с твоей работой, конечно.

+5

12

Рука тянется, тянется, застывает в сантиметрах. Становится немного стыдно курить чужое; он прячет руку и хмурит брови, стекло подхватывает жест, глаза у него в отражении — совсем рыбьи.

Сибил говорит о страхах, но Эшер, разумеется, не боится — залогом его храбрости служит Грант. Эшер не боится, его проблема не в этом. Проблема Эшера в том, что он слишком много думает.

Ройс опускает подбородок, голос в его голове спрашивает: «На тебя эта проблема, значит, не распространяется?», в голосе видимая улыбка, двойной щелчок зажигалкой, мягкий смешок на кончике, голос принадлежит Сибил, Ройс поднимает подбородок и думает: «Нет». «Не распространяется».

Если бы Сибил сохранили в транзисторе, заходил бы он поболтать?

Во многом она не права. Например: чем ближе к тебе Грант, тем больше он от тебя скрывает. Ничего другого от администратора ждать не приходится, Грант — хороший администратор, немного человек, немного динозавр (возвращение к мысли о динозаврах и мухах — неуместная аналогия — «Ройс, будь любезен, прояви уважение: я задала тебе вопрос» — «Зачем я веду с тобой два диалога одновременно?»). Что-то не складывается.

Обычно разговор с Сибил проходит гладко. Ройс ощущает это так: ты идёшь по плохо асфальтированной дороге, но кто-то впереди подкладывает тебе под ноги длинный, бесконечно длинный и мягкий ковёр. Сегодня он спотыкается, и Сибил спотыкается тоже, и паузы между её репликами длиннее, чем в предыдущих сценариях, в её присутствии Ройс не может закурить, и говорит она не так. Не о том.

Если Сибил Райз действительно боится каких-нибудь глупостей, не следует ли ей ожидать какой-нибудь глупости от человека, который убил Фарру Йон-Дейл? Который думает, что убил. От неправильно работающего, сбоящего человека, от человека, который может посмотреть своими рыбьими глазами в глаза случайно выбранного администратора и назвать имена. Ты боишься меня, Сибил?

Нет.

Ройс находит нужную точку: вектор ползёт правее и выше, от виска к скуле, к нижнему веку, к слёзному каналу, стоп. Он смотрит в упор, и глаза у Сибил — не такие, как на прошлой неделе, в коридоре, случайно, по обоюдной неосторожности. Совсем не спокойные.

— Сначала я думал, что ты пытаешься меня ободрить. Мы их не теряем, тебе жаль, мне нужно время, ты боишься другого и по-другому. Это значит: всё в порядке, в полном порядке, беспокоиться не о чем.

Он запоминает — поэтому забывает моргать.

— Может быть, ты действительно пытаешься успокоить меня, Сибил; пожалуйста, не волнуйся, я это ценю. Это разумное решение. Логичное, взвешенное. Грант сказал бы... В общем, это хорошее решение. Но я знаю, точнее — я думаю.

Ройс даёт себе секунду на поиск слов со словарно верным значением и улыбается — неуверенно, как будто пробует в первый раз.

— Я думаю: на самом деле тебе очень скучно и очень страшно. Что-то в этом роде.

Почти как наблюдать за Процессом — только Сибил, в отличие от Процесса, смотрит в ответ.
[nick]Royce Bracket[/nick][status]three-headed street spirit[/status][icon]https://i.imgur.com/ZtSvlg0.jpg[/icon][fandom]Transistor[/fandom][char]Ройс Брэкет[/char][lz]We wanted to confess our sins but there were no takers. White clouds refused to accept them, and the wind was too busy visiting sea after sea.[/lz]

+5

13

[sign]I was not separated from people, grief and pity joined us.[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/612660.jpg[/icon][nick]Sybil Reisz[/nick][status]i have friends in holy places[/status][fandom]Transistor[/fandom][char]Сибил Райз[/char][lz]We were miserable, we used no more than a hundredth part of the gift we received for our long journey.[/lz]Ориентироваться в настолько тонких вещах он так и не научился, правда? Что не понимает, то берёт нахальностью, где не может проскользнуть, идёт напролом. В этом есть что-то очаровательное, если достать из общего витража раздражения нужные детали. Если смотреть отстранённо, не оценивая.

Она никогда не думала, что Ройс невнимателен, нет, Ройс хорош в том, чтобы закрывать глаза, оставаясь зрячим.

— Вот я подставляю тебе мягкое брюхо, Ройс. Это слабость или страх?
Сибил медленно подталкивает портсигар к нему, не стесняйся.

— Смелость не в том, чтобы не бояться, и не в уверенности. Прости за тривиальность, но смелость в том, чтобы действовать, пока тебе страшно. И я не пытаюсь польстить тебе или себе. Ты не убежишь от страха, ты учишься с ним жить.

Сибил вздыхает, возвращаясь к привычному тону. С облегчением человека, который заходит домой под утро.

— Грант не требует от нас бесстрашия. Не видела этого в чеклисте на приёме в Камерату. Гранту нужно, чтобы мы функционировали, — она делает паузу, чтобы затянуться, — а тонкие сферы его не касаются.

Гранту не обязательно всё знать, потому что разделив с нами свою цель он показывает, что может на нас положиться. Чем больше власти и обязанностей, тем больше ты вынужден полагаться на других, делающих и твою работу. «Заметно, что ты раньше работал один», хочет сказать Сибил.

«Но сейчас ты не один».

Ройс тоже возвращается к привычному (привычному Ройсу) — в других обстоятельствах Сибил бы прикрылась сарказмом, выдавила желчь из улыбки, она умеет делать это так, чтобы не казаться агрессивной, делать это мягко, немного в сторону.

«Я думаю, что ты убил Йон-Дейл и испугался, потому что впервые твои действия привели к хоть каким-то изменениям». Когда изменяется всё, не изменяется ничего, да?

Может, с самого начала нужно было вооружаться другим тоном, тем, которым она отчитывает тех, кто проёбывается впервые, у них глаза людей, совершающих первую — по их мнению — ошибку, и фатальность давит на плечи, а ноги проваливаются в мягкие ковры с длинным ворсом. Отчитывает — не самое подходящее слово, иногда просто нужно напомнить, что ты не исключение из правила, ты и есть это правило.

— Неважно, ценишь ли ты это вмешательство, — Сибил закатывает глаза, прерывая зрительный контакт на секунду, лучше бы это оценил, — мне будет приятно, не спорю, но.

Стуком большого пальца она отмеряет равные промежутки времени, сам посчитай, какие именно, Ройс.

Улыбку Ройса можно продать очень дорого, но делиться Сибил не будет.

— Мне и скучно, и страшно, не знаю, чего тут больше. Всё, чего я сейчас хочу — показать, что бояться нормально, Ройс. Раньше ты работал один, и твои ошибки наверняка значили многое. Но сейчас ты не один, — она улыбается в ответ, не ядовито, не лениво и точно не так, как на последней обложке журнала, — и если мне покажется, что ты не справляешься, я расскажу всё Гранту.

Она опускает глаза. Не передышка, так, расстановка акцентов.

— Если меня чему-то и научила работа, так это тому, что никто не выбрасывает тебя сразу. Никто в своём уме. И я доверяю тебе в том, чтобы свой страх ты запихнул куда поглубже.

+4

14

Есть причина, по которой Ройс не становится Грантом: Гранту хочется рассказывать о своих ошибках. Делиться. Ройс думает, что в такой ситуации проще было бы избавиться от себя, как от лишней подпоры в фундаменте; зачем тратить ресурс на то, что не выполняет своих функций? Сибил закатила бы глаза.

— Это... интересно.

Разговоры с Грантом похожи на разговоры с Сибил — и в тех, и в других Ройс привык скорее слушать, чем говорить, но Грант подводит его к нужным выводам неторопливо, шаг за шагом, как слепого через дорогу. Сибил — ставит перед фактом, когда Ройс начинает ей докучать.

Кто бы мог подумать?

Рядом с Сибил немного тревожно (Ройс не любит балансировать на краю — он ищет комфортную точку и замирает в ней), но есть ещё кое-что, другое, вроде принятия. Ройс перестал беспокоиться в присутствии Гранта только после того, как Грант увидел один из его юношеских чертежей. Роковой изъян. Сибил тоже что-то увидела.

— Я у тебя в долгу, вероятно? — спрашивает Ройс. — То есть: я должен тебе сигарет.

Несколько. И, может быть, разговор. С другой стороны, вряд ли Сибил станет принимать такую валюту от Ройса. От кого-то вроде Ройса. Это как работать сверхурочно — никому не хочется, если всё в порядке с головой.

В Камерате отпусков не дают.

Много движения: Сибил опускает взгляд, Сибил отбивает ритм по столу (он посчитал: четыре паузы объёмом в две с небольшим секунды), Сибил раздвигает мышцы лица, чтобы вышла улыбка. Много Сибил. Ройс отвлекается; нужно придумать правильные слова — вместо этого как-то само собой получается закурить. Всё равно ведь останешься должен.

— Не уверен, что смогу запихнуть, но... Ты права, над этим следует поработать.

Как над плохо вышедшим черновиком. Когда случаются ошибки, лучшее, что может сделать Ройс (что могут сделать Грант, Сибил, Эшер) — исправить их и не повторять.

— Спасибо, Сибил.

В Фэйрвью на это будет достаточно времени. Однажды Ройс скажет: я думаю, Грант, я думаю, что мне стоит выехать за Город, подальше, куда-то, где я смогу заниматься работой, настоящей работой, не отвлекаясь. Под отвлечениями он будет иметь в виду три вещи: необходимость подменять Гранта, страх, Сибил Райз.
[nick]Royce Bracket[/nick][status]three-headed street spirit[/status][icon]https://i.imgur.com/ZtSvlg0.jpg[/icon][fandom]Transistor[/fandom][char]Ройс Брэкет[/char][lz]We wanted to confess our sins but there were no takers. White clouds refused to accept them, and the wind was too busy visiting sea after sea.[/lz]

+4


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » midnight request line