Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » жить тяжело и неуютно,


жить тяжело и неуютно,

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://forumupload.ru/uploads/0019/84/7a/2/959155.jpg

зато уютно умирать   зато уютно умирать   зато уютно умирать   зато уютно умирать
зато уютно умирать   зато уютно умирать   зато уютно умирать   зато уютно умирать
зато уютно умирать   зато уютно умирать   зато уютно умирать   зато уютно умирать
зато уютно умирать   зато уютно умирать   зато уютно умирать   зато уютно умирать

http://forumupload.ru/uploads/0019/84/7a/2/794473.jpg

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1534/727141.jpg[/icon][lz]<center>за мной не иди,
твое время — сейчас.</center>[/lz][status]судно / волны[/status]

Отредактировано Chrollo Lucilfer (2020-09-15 01:11:46)

+9

2

он считает.

минуты, палубы, гудки в трубке, оставшихся в живых наследников — минус десять, четыре, восемь, минус два. ещё одного королевского телохранителя находят мёртвым на их территории; курапика упускает момент, когда перестают подрагивать нервно руки, когда его перестаёт тошнить от запаха крови. ойто смотрит загнанно, кусает губы и прижимает вобл ближе к сердцу — шепчет с акцентом неприятно-знакомым, щёлкает языком по зубам и тянет дифтонги. шепчет с акцентом, от которого несёт йоркшином, и есть что-то знакомое в том, как она опускает взгляд, но в её руках сквозит нежность, и этого оказывается достаточно, чтобы остаться с ней; этого оказывается достаточно, чтобы, помимо прочего, решиться за неё умереть.

курапика осознаёт иронию в полной мере, но смех душится в глотке, не успевая сформироваться толком. у мизайсторма, когда он рассказывает об этом, голос звучит глухо и как будто из-за стекла — или ему кажется, может быть, собственное сердце стучит слишком громко, чтобы быть уверенным. секунды, чтобы выдохнуть, чтобы перестать видеть перед глазами пожары - привилегия недоступная, он вырывает её с корнем и давит под каблуками лакированных туфель, спрашивает себя: что дальше? - не может подобрать ответ нужный. растерянность оставляет неприятный осадок на лёгких; под палубой заводятся пауки, и ему — ему так не хочется вскрывать доски. но дело никогда не было в его желаниях. только в страхах и животной необходимости.

гуррелидер - господи боже, ведаешь ли ты о том, что натворил?

он ожидает, что найти их будет труднее. он ожидает йоркшин, но от четвёртой палубы несёт смертью, потом и чем-то сгнившим — так начинает пахнуть, когда забываешь вовремя проверить крыс в родных стенах, — и курапика думает зло, что ему подходит, и всё ощущается правильно впервые за долгое время и на своём месте. прячет глаза в темноте подвала, расставляя перед ними ритуально свечи, прячет глаза за тёмными линзами, не делает усилий прочих - мафии известно, кто он, и это не играет ему на руку, но у него не слишком много вариантов рабочих - только едва годящиеся. мизайсторм говорит о двух золдиках, и это простая математика: он убил одного, и хисока перестал быть одним из сразу после. на четвёртой палубе пахнет рвотой, и он не останавливается на третьей, чтобы проверить леорио.

леорио скажет, что это ужасная идея; леорио обязательно скажет, что это того не стоит - будет прав, скорее всего, но курапика думает о глазах в формалине, о растопленном воске и неправильной улыбке на лице четвёртого принца, о пайро, и старый страх цепляется за его кости знакомо, подталкивая внутрь. дёргает на себя дверь со скрипом, и почти никто не оборачивается, чтобы посмотреть в его сторону; он не вписывается сюда страшно, от него пахнет королевским парфюмом и белыми лилиями с коридоров на первой палубе, но всего слишком много: других людей, прочих звуков, иных угроз. бьёт в голову запах дешёвого алкоголя. ему не требуется много времени, чтобы найти взглядом нужный стол.

знает: они заметили тоже.
время не замедляется.

оркестр, аплодисменты, занавес. узрите солнце.

останавливается в паре шагов от них, не закрывает глаз, не даёт себе выдохнуть. может представить себе это: цепь вокруг его шеи, дёрнуть на себя — до того, как он успеет опомниться. первое движение всегда к горлу. дальше кто-нибудь умирает. предчувствие резни утомляет его невероятно.

это всё неправильно, и он не хочет быть здесь. не должен быть здесь. смотреть на него неприятно - больно, - и это точно так же, как в йоркшине - пепел на лёгких, запах гари, бьющееся бешено сердце, дрожь в ладонях. животная ярость на дне его глаз и в его горле. не говорит, пока они не поднимают головы.

— идём, - глухо. прячет левую руку в кармане брюк, правую держит рядом. тяжесть цепей - фантомная и привычная; не угроза - напоминание неприятное. - здесь шумно.

его голос не дрожит. он планирует быть напоминанием неприятным, пока они все - до последнего - не передохнут способом самым жалким и самым уродливым.

если ему повезёт, даже не от его цепей.

[status]пламя излечит тебя но убьет[/status][icon]https://i.imgur.com/Azv5uMa.png[/icon][lz]<center>ад — время, рай — пространство<br>разруби меня на 72 части<br>и брось собакам<br>ад — это время, и красота, и смерть</center>[/lz]

Отредактировано Kurapika (2020-10-01 18:25:43)

+5

3

в этом была определенная доля иронии: сведущий о концепте мести не ведает о концепте искупления вины.

хролло думает об этом походя, когда пытается избавиться от пут курапики (цепь - всего лишь метафора, но сердце у него болит совсем не метафорично), и серьезно - когда обнаруживает себя, утирающим чужую кровь с формалиновой капсулы собственным рукавом (алые глаза оттуда смотрят на него, но уже ничего не видят; хролло злится - причины, конечно, не понимает). да, в этом была определенная доля иронии - он с этой иронией спал в обнимку, ел с ней из одной тарелки, видел ее в собственном отражении. никогда не понимал ее до конца. в сухом остатке - даже не знал, как от нее избавиться, и злость следом за ней находит его растрепанная и неряшливая, неприятная, малознакомая. хролло, конечно, не понимает и ее тоже - остается у своих чувств в дураках, проигрывает им все свои принципы.

незрячие глаза потихоньку начинают с ним завтракать, обедать и ужинать.
стоит хролло по неосторожности потерять счет времени - и они уже делят с ним его беспокойные сны.
приходится от них избавляться - чаще всего почтовыми отправлениями до конкретного адресата. без подписи. без страховочного взноса. мог бы отдавать лично, но знал, что не выгорит.
это иронично. и очень зло. именно так, как он того и заслуживал.

был неправ - осознается тяжело и болезненно. рёдан молчит, когда оставляет его у могилы паку. хролло тоже не оказывается, что сказать. сам себе он обещает потом несбыточное: что-то про то, что больше никто не умрет, что-то про отсутствие бессмысленного насилия (границы и без того размытые, но стоит только попытаться нащупать их - они исчезают вовсе). что с хисокой? - он спрашивает. рёдан молчит снова, на этот раз - потому что знает, что хролло известен ответ. того мальчишку не трогайте - в горле у него саднит. я хочу, чтобы никто из вас не смел его трогать - глотать больно, но он справляется. вместе с этими словами сглатывает и чужие осуждающие взгляды - взгляды, которые никто не захотел направить на него лично. хролло не понимает себя и знает, что его семья не понимает его тоже. никто из них не согласен, но только мачи не позволяет себе молчать: ты как, не припозднился с личностным ростом? впервые за очень долгое время он растерян настолько, что не может ей ничего объяснить.

на могиле паку хролло поклялся - и клятву свою не выполнил.
что с хисокой - спрашивал.

лица золдиков в рядах его семьи кажутся ироническим продолжением, но это мало его волнует; если задуматься, то выходило, что единственное чувство, которое он вообще отличает сейчас от всех остальных, - это злость и жажда расправы.

таракан хрустит под подошвой ботинка. выглядишь так, будто готов убивать.
хролло здесь по одной с половиной причине и вновь ошибается, думая, что готов ко всему.

когда открывается занавес, он чувствует себя на этой сцене актером со снятой кожей.

- не знал, что ты тоже здесь, - для человека, привыкшего просчитывать риски, хролло удивительно мало знает о судне, на которое сел, - я понимаю, чего ты хочешь, - настолько мало, что угодил в точку пересечения интересов целой кучи различных сторон, - я не стану сопротивляться, - цепей курапики давно нет, а сердце почему-то болеть продолжает, - и приду к тебе сам. - это иронично и действительно очень зло, - но прежде, чем ты заберешь мою жизнь, позволь мне убить хисоку.

акт второй: что бы ты сказал богу, если бы встретил его?

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1534/727141.jpg[/icon][lz]<center>за мной не иди,
твое время — сейчас.</center>[/lz][status]судно / волны[/status]

Отредактировано Chrollo Lucilfer (2020-11-05 16:20:35)

+4

4

он держит его за идиота.

скорбь бездонна: курапика смотрит во тьму коридоров слишком долго, собирает срезанные недавно лилии и давится таблетками от головной боли. раскладывает аккуратным полукругом на холодном камне монеты и оставшиеся часы. мёртвые не уходят, потому что ты не даёшь им; смерть жестока, но смерти, в сущности, бояться никогда не стоило, и ему не снится резня, обрамлённая любовно трагедией — только мокрая земля под пальцами и тупая боль между рёбер. молитвы, озвученные в пустоте, прозрачное стекло. с яростью получается иначе; с яростью получается пусто: он режет пальцы о свет в собственных воспоминаниях, и ностальгия перекатывается на языке комом сгоревшей бумаги.

зажигалка с закончившимся бензином. всё к лучшему в этом лучшем из миров.

«я приду к тебе сам». его голос звучит глухо - как будто из-под деревянной крышки чужого гроба. курапика хочет разбить ему лицо о поверхность стола. 

— ты серьёзно думаешь, что я здесь из-за тебя, — делает между словами паузы, растирает их на зубах, смотрит — тяжело и долго. ярость подступает к горлу, и он давится ей, когда пытается сглотнуть. — что я здесь за этим.

у него дрожат пальцы, кружится голова от недосыпа и отвращения, и он ненавидит ту лёгкость, с которой его персональный ужас растворяется в чужих триумфах. хролло не жаль, и курапика хочет ударить себя тогда, пытавшегося выбить из паука сожаления — занятие бесполезное и скребущее неприятно между пальцев. чужая жизнь весит слишком много, цепи давят и тянут ближе ко дну — он не хочет больше держать всё это.

но бояться нечего, и страха не существует. курапика не оставляет для него места и забивает рот плесенью с могильных камней.

— это просто невероятно, насколько всё здесь должно быть о тебе.

поджимает губы, говорит негромко, тонет в общем шуме. хочет спросить, что с хисокой, почему клоун оседает на языке неприятным грузом, прежде чем он проглатывает его вместе с раздражением — ему плевать, и он, разумеется, знать не хочет: никто не будет расстраиваться, когда эти двое перегрызут друг другу глотки, но курапика, может быть, разобьёт о китовые зубы пару бутылок из королевских запасов - на удачу и если доживёт до этого. у скорби пустые глазницы, поцелуи в глаза традиционно означают восхищение, курапика привыкает к холоду стекла между зубов. хочет спросить о глазах, но его выводит из себя одно только предположение; хролло держит его за идиота или жалеет его, как жалеют побитых собак на улицах, или смеётся над ним, и курапика надеется, что он подавится своими мотивами и в них же захлебнётся, но он не чувствует в себе ни сил, ни желания вцепляться зубами ему в руку.

он ждёт чего-то, сжимая холодное стекло под пальцами. заглядывает в невидящие глаза и не спрашивает изунави.

он знает. у него нет доказательств - не будет, - но он знает.

— я хочу поговорить, — что-то шепчет настойчиво, что он должен поднять руки. говорить тише, смотреть в сторону. мелкие звери, загнанные в угол, страх живой и старый — он смотрит на что-то большое и зализывающее неумело раны и просто ждёт, когда оно сдохнет. — меня не интересует твой труп, — тёмная фигура поднимается со своего места в зале и отвешивает дирижёру пощёчину. падает на сцену люстра. — меня не интересует твоя смерть. ты можешь сдохнуть, где хочешь, — говорить сложно, смотреть прямо сложно. это никогда в жизни не было так сложно. — но мне нужно поговорить.

страх неосязаем — но это не так, конечно. под чьей-то кроватью обязательно должны быть монстры, и курапика не знает, что делать, заглядывая в глаза собственному.

вещи определяющие: акцент, режущий язык исключительно не вовремя, отчаяние, маскируемое раздражением. каждый алтарь возводится руками человеческими.

— не здесь, — сжимает пальцы в кулак, повторяет настойчиво: — идём.

в его лёгких, кажется, совсем пусто.
[status]пламя излечит тебя но убьет[/status][icon]https://i.imgur.com/Azv5uMa.png[/icon][lz]<center>ад — время, рай — пространство<br>разруби меня на 72 части<br>и брось собакам<br>ад — это время, и красота, и смерть</center>[/lz]

Отредактировано Kurapika (2020-12-02 21:36:00)

+4

5

хролло был жадным мальчиком и больше всего на свете ненавидел платить. преимущественно, разумеется, по счетам, но и обычных чеков тоже предпочитал не дожидаться. ирония, в общем, заключалась в простых вещах: к нему много раз приходили за расплатой и чаще всего уходили ни с чем — хролло потом носками ботинок переворачивал трупы с живота на спину и приглядывался: нет, тебе я точно платить не обязан. с курапикой так не вышло, и с курапикой пришлось рассчитаться (засевшая между зубами цепь собирает на себя слюну и глухое мычание, сердце сжимается и заставляет падать на колени — проваливай к черту, ублюдок, и будь проклят), но хролло знает, что заплатил недостаточно.

впрочем, курапика здесь - и это удивительнее всего - не за этим. его личное божество воскресает из мертвых и бьет его в кадык ребром ладони, кладет под язык тяжесть чувства вины - вина избирательная и нелогичная: хролло, в конце концов, до сих пор не жаль его прочих жертв. рёдану, в свою очередь, не было жаль и курапику - рёдан то ли в другого бога, как оказалось, верил, то ли не верил в богов вообще. если хролло когда-нибудь знал, что значит понимать и чувствовать собственную семью, то теперь разучился. когда спасать ему будет нечего - вопрос, разумеется, времени; к счастью, он не был из тех, кто привык смотреть на часы.

его бог рождается заново и готов внимать,
хролло не говорит с ним.

все здесь другое: и боги, и люди. огонь во взгляде курапики тот же, а руки другие - и голос другой, и боль у него другая, и трагедия его сломленности почти совершенна. хролло был готов умереть за живых, но вот он идет за курапикой, и его божество ему говорит не ступать за ним.

у курапики бога не было, курапика сам был богом - для плесени на могилах своего клана, для сотни незрячих глаз, для звеньев цепей. хролло отмахивается от своего божества и следует за курапикой к запаху соли, глухой поступи, чужому развороченному нутру - самому ни больно, ни страшно: хролло был жадным до всего нового, но его рот уже был забит чувством вины. жаждущий проглотить большее да не осилит его.

- не представляю, о чем ты хочешь поговорить.

он представляет. и лжет. бог жмет к его губам палец, снова мажет ребром ладони в кадык: живой мертвец не должен стать твоим новым - не разговаривай с ним, чувство вины глотай молча.

- разве не было проще найти меня в башне раньше?

хролло задает вопросы, ответы на которые не планирует получить - вопросы, которые курапика, если захочет, со злостью выбьет из его рук и по-своему будет прав.

на корабле, который будет потом тонуть в сновидениях хролло, происходит слишком много личных вещей. у паука, вбежавшего на палубу, дрожали лапы и паутина не клеилась: когда-то были единым целым, теперь - попросту группа смертников. хролло был готов умереть за живых, но рёдану не нужна была его гибель.

- это ведь не о хисоке, правда?

умереть за живых - но курапика, кажется, одним взглядом признается ему сейчас, что давно уже умер.

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1534/727141.jpg[/icon][lz]<center>за мной не иди,
твое время — сейчас.</center>[/lz][status]судно / волны[/status]

Отредактировано Chrollo Lucilfer (2021-01-03 02:03:04)

+5


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » жить тяжело и неуютно,