POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » isn't dead


isn't dead

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

— забирайся, лузер, нам срочно нужно в другой штат.
https://i.imgur.com/01z1xl0.png— быть мёртвым полный отстой.

[nick]Raymond Bouchard[/nick][status]choke![/status][icon]https://i.imgur.com/71J461I.png[/icon][fandom]original[/fandom][char]реймонд бушар[/char][lz]<center>terrible things you'd never believe<br><a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=471">oh, how you'll run</a></center>[/lz]

Отредактировано Akechi Gorō (2020-09-28 23:35:09)

+5

2

Last summer’s song is making a comeback on the radio,   
and on the highway overpass,

— что если разбить машину? закончить всё прямо сейчас? — некоторые вопросы томми предпочитает оставлять незаданными: достаточно всего одного поворота руля и тачка сложится, как пружинка, упадёт смятой пуговицей на асфальт. если правильно выбрать момент, рэй даже не успеет ему помешать. после смерти синяки будет проще прятать от самого себя — томми думает об этом, вытряхивая из пустой упаковки от сигарет погрызенную палочку от чупа-чупса и остатки табака. усталость приходит раньше — движение падает на колени, томми понимает, что упустил свой шанс, и закрывает руками глаза.
кажется, он успевает заметить, как рэй улыбается — точно сказать нельзя.

когда пружина всё же сжимается, томми оказывается внутри: чужая смерть забирает всё, что раньше казалось ему слишком большим. томми остаётся — рэй, как прежде, запирает его и уходит вместе с ключами.
я же говорил тебе, нужно было разбить тогда эту чёртову тачку.

тогда всё могло бы закончиться — теперь не закончится никогда: томми сжимает в ладони смятую пуговицу, пустую упаковку от сигарет, замытое красное пятно на ступеньках. тоска растягивается палитрой от растворённых в слюне таблеток до треков xiu xiu, которые используют подростки, чтобы расплакаться.
рэй так долго не появляется — томми почти забывает, что хотел сказать: «я никогда не просил тебя умирать» или «я никогда не просил тебя возвращаться»?

the only metaphysical vandal in America has written 
MEMORY LOVES TIME
in big black spraypaint letters,

рэй и умирает, и возвращается легко, будто не делает из этого действительно большое дело. словно так часто выбивал из людей дерьмо, что теперь без труда выбьет дерьмо из смерти: выходи, лузер, поможешь перетащить её вещи, устроим на выходных небольшую гаражную распродажу. кстати, зря не пришёл на похороны: все нажрались, начался полный угар.

его голос звучит как случайно перехваченная частота: то ли чьё-то радио, то ли дети на другой стороне улице переговариваются по рации. томми молчит и старается не дышать, будто подслушивает, будто что-то крадёт у прошлого: гиений смех, кожаную — дурацкую — куртку, кляксу машинного масла. вместо удивления приходит усталость — сильнее, чем раньше, чем пару минут назад: томми прижимается к косяку лбом, открыть дверь — сложнее, чем когда-то повернуть руль, но он открывает.

оцепенение сползает медленно — болтается на коже, будто грязный пластырь. томми находит его так часто (в трещине на разбитом экране, забытой в холодильнике бутылке пива, сумке с инструментами, которую рэй брал с собой не для того, чтобы работать в машине), что, находя сейчас, принимает за очередное напоминание. старую диктофонную запись, приглушённый гомоном обрывок рассказа — томми слушает её так часто, что может воспроизвести вслед за рэем каждую паузу.

мог бы не возвращаться, думает томми, закрывая лицо руками, тебя здесь и без того достаточно.
[indent]  [indent] which makes us wonder if Time loves Memory back.

фары слепо таращатся из дымки сумерек, чуть подрагивающей над домами. томми тяжело даётся удивление — оно ворочается внутри, пусто шумит, как закончившаяся виниловая пластинка — остаётся надеяться, что рэй не слишком рассчитывал на эффектное появление.

он пропадёт, принимает решение томми, если открыть глаза — поэтому медлит, сползая на ступеньки, не отнимает рук от лица. пружинка разжимается, томми вываливается на асфальт — рэй возвращается в мир, расползающейся по крохотной кухне запахом сырого лука и жареной рыбы, смахивает опоздавшие на полгода напоминания с двери холодильника. быть мёртвым — полный отстой: на улицах только об этом и говорят. он не выходит из дома, чтобы ничего такого не знать.

рэя не было так долго — томми почти забывает, что он успел умереть: вспоминает, роняя взгляд на его старые вишнёвые мартинсы. мысль, прежде тусклая, будто мерцание лампового телика, начинает слепить глаза. в горле скребётся запах преющих листьев, разбухший от сырости воздух — кажется, вот-вот лопнет, но, конечно, не лопается. не вернулся бы — я бы не вспомнил; пальцы начинают дрожать.

— обязательно было осени дожидаться? — томми роняет руки на колени — рэй, конечно, не пропадает. дурацкая кожаная куртка, помятая тачка, выступающая сломанным клыком усмешка — всё как всегда. — мог бы заехать на прошлой неделе, успели бы на последний летний уикенд.
[lz]dogs welcoming their owners compilation
[/lz][char]томас гейл[/char][nick]Thomas Gale[/nick][fandom]original[/fandom][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/471/867259.jpg[/icon][status]melting on the sun[/status]

Отредактировано Theon Greyjoy (2020-12-25 11:27:52)

+4

3

As I reached through the chest
under the skin
with a long knife
to cut out the tongue and palate
I must have bumped the flower, for it slid
into the brain lying alongside.

по ощущениям это примерно как в первый раз в жизни проиграть в лотерею.

рэй думает, что дохнуть надо начинать по вторникам: всё гораздо проще, когда можно выцепить в календаре пару особенно неприятных дней, обвести их высохшим маркером блевотного цвета и скормить бродячим кошкам с поломанными хвостами. у томми помятая рубашка, от томми пахнет чем-то скисшим и ещё рыбой, и потом, и у него грязь под ногтями и что-то ещё - рэю смотреть за ним со стороны очень прикольно, пока томми не начинает упираться взглядом в пол и путаться в шнурках и именах-местоимениях, и ещё в том, что не надо говорить папе по телефону. пока томми не начинает - опять, - рэя эти круги-петли раздражают страшно, и рэй так и говорит ему: от тебя много шума. мнётся: пачка сигарет в руках и он сам на пороге. рэй суёт ему в руки старый отцовский револьвер с тремя патронами и смеётся: попробуй, это может быть весело, - пододвигает серьёзный стакан с коктейлем на текиле поближе и выкидывает с окна на следующий день крысиные трупы.

томми нравится оден и неруда, рэй шепчет ему в губы ласково: нам бы избавиться от хлама в твоей квартире, - тянет улыбки и тянет за волосы, обещает вернуться после шести. хлопает дверью во втором часу и, не разуваясь, идёт отмывать руки.

рэй кладёт ему ладонь на плечо, сжимает цепко - как собаку хвалит. улыбается, улыбается, запирает его на ключ и дёргает ручку с силой, улыбаться перестаёт. шея ломается с громким хрустом, который он слышит, кажется, из могилы - импровизированной, конечно, но это всё равно не очень возможно чисто по общей логике; наблюдает со стороны за процессией, собирает волосы в хвост - он не умирал уже два месяца, и это, ему кажется, охуенный прогресс, вообще-то, томми может им гордиться, дождь стекает по чёрным зонтикам, он расцарапывает шрамы на ладонях. от томми пахнет больницей и машинным маслом, рэй думает начать кидать камни в окно его старой-новой комнаты, но свет так и остаётся гореть этой ночью, и предыдущей, и следующей, и - окей, ладно, он побудет мёртвым ещё месяц-другой. ему не очень сложно.

I packed it into the chest cavity
with the sawdust

as we sewed up.

он выдерживает пять или шесть, и где-то сразу после этого его заёбывает корейская лапша в красных пакетах смертельно, и ещё кончаются отцовские бабки, и от этого подвала его уже тоже блевать тянет, и переломались все острые ножи, и в общем, и в общем, он набирает его номер привычно и ждёт нетерпеливо под окнами, включает фары, оставляет дверцу на переднее сиденье широко раскрытой - главное, шепчет, не разбуди сестрёнку, ну, это если она не съебалась уже миллион лет как, я не знаю, томми, я же не слежу за этим всем, - и в общем, он хлопает в ладоши и улыбается широко-широко, пока улыбаться не перестаёт. вздыхает разочарованно, пожимает плечами:

— было слишком жарко.

раздражается быстро, но смахивает это с плеча легко - говорит себе, что легко, - мог бы и отреагировать, вообще-то, тут не каждый день вот такое происходит, но окей, ладно, допустим. хорошо. отлипает от тачки неохотно и вытаскивает ладони из карманов куртки; щурится, смотрит на него пристально, вылавливает что-то в тенях под глазами и в том, как кривятся губы. на томми мятая футболка и мятый вид, и рэй смотрит на него сочувствующе, кивает понимающе - ну да, ну да. время всё-таки позднее.

всё нормально. ты можешь притворяться, что не скучал. я понимаю. окей.

в машине пропахло бензином и пролитым на заднем сиденье кофе, и пыль танцует смешно в свете - рэй улыбается широко, когда томми отводит взгляд в сторону (от его ладоней на руле) и сжимает пустую пачку острыми пальцами, когда томми не говорит об этом, хотя очень хочет; рэй смотрит на него разочарованно, когда он опускает дрожащие руки. вздыхает тяжело, цепляет ногтем светлую полоску на шее.

— ты долго собираешься здесь торчать? у нас вообще-то мало времени.

кивает на сиденье, складывает на груди руки - и смотрит, и смотрит. разминает шею, покачивается на ногах нетерпеливо. тянет раздражённо:

- давай, томми, это всё охуеть как серьёзно. ты себе даже не представляешь.

быть мёртвым, он сообщает радостно в трубку, полный отстой, ты не хочешь пробовать. это всё-таки не для нежных мальчиков с тонкой душевной организацией, но это ничего страшного. рэй всегда рад поделиться опытом.

хруст шеи, хруст шеи, хруст шеи.

Drink your fill in that vase!
Rest in peace,
little aster!

[nick]Raymond Bouchard[/nick][status]choke![/status][icon]https://i.imgur.com/71J461I.png[/icon][fandom]original[/fandom][char]реймонд бушар[/char][lz]<center>terrible things you'd never believe<br><a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=471">oh, how you'll run</a></center>[/lz]

+4

4

[lz]dogs welcoming their owners compilation
[/lz][char]томас гейл[/char][nick]Thomas Gale[/nick][fandom]original[/fandom][sign]    [/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/471/867259.jpg[/icon][status]melting on the sun[/status]

I KNOW YOUR REAL NAME.

сны похожи на собак, нарисованных детской рукой: вместо шерсти — треугольные шипы, зубы настолько большие и острые, что пасть никогда не закрывается полностью. они находят томми каждую ночь — интересно, как у них это получается, если глаз — только один, сбоку, как у расплющенной рыбы. томми никогда не видел их с другой стороны — может быть, и там нет ничего, кроме незаштрихованной белизны бумаги.
белизна покидает сон вместе с ним. может быть, когда-то руки не были продолжением детского рисунка — томми не помнит, как они стали меняться: рэй мог комкать их, складывать из них оригами, вырезать к рождеству украшения. когда он умер, стало как будто хуже: бумага промокла, томми оставлял обрывки себя на всём, до чего дотрагивался. если бы его тоску можно было как-нибудь выразить, то она и была бы, наверное, незаконченным рисунком, оборванными штрихами. голубым небом, на котором не успели оставить солнце, треугольными лицами, оставленным в одиночестве белым быком.
дверью, которую закрыл томми, и никто больше не открывает.

I BIND YOU FROM DOING HARM.

— прости, — томми клонит голову набок, голос виснет на свету вместе с другими хлопьями пыли. 
когда рэй был жив, чувство вины приходило иначе. сейчас оно трётся о руку томми собачьей мордой, а раньше расползалось прямо перед ним маленьким чёрным кружком. можно было сделать шаг — он всегда делал шаг — и оказаться внутри: мир переворачивался с ног на голову, а томми казался себе только паразитом внутри собственного стыда. рэй оставлял много таких кружков — будто следы от кроссовок на полу школьного коридора: томми чувствовал их появление после хлопка двери, отключенного телефона. после того, как из уголка его рта начинала свисать ниточка злости: в самом начале томми нравилось тянуть за неё, высекать из него гнев, а потом гнева стало слишком много. после смерти рэя томми часто встречал людей с такими же ртами: у собственного дома ладони становились мокрыми, пакеты с продуктами выскальзывали из них на асфальт. чужой смех пытался дотянуться до него угловатой тенью, но томми не дожидался её и убегал: от ключей в руках проку мало, но томми доставал их из кармана ещё за пару кварталов. собственная решимость никогда ему не помогала.
сейчас убегать не хочется: томми поднимается на ноги, опустив голову, чувство вины бегает вокруг него и виляет хвостом.

I ENTER THE ROOM LIKE A GERM.

раньше только руки рэя могли вытащить томми обратно. когда он умер, прощать стало некому, и томми себя не прощал. рэй умел придумывать для него маленькие наказания: после них становилось легко и немного радостно, как в детстве, когда он сэкономил на завтраках, чтобы купить воздушного змея для старшего брата. небольшая жертва взамен на чужую привязанность. мир разложился для него на набор простых правил: соблюдая их, томми мог чувствовать себя в безопасности. рэй никогда не говорил прямо, поэтому пришлось научиться угадывать: томми возвращался домой вовремя, перестал ходить в универ, стал спокойным и ласковым. без друзей и брата стало даже немного проще. ушла тревога, рэй выбирал за него и выбирал правильно: на завтрак — шоколадные подушечки в форме лап динозавров, на ужин — размороженная лазанья из ближайшего супермаркета, когда во время секса томми больно — это нормально. когда рэй умер, мир перестал быть простым: томми не научился даже наказывать себя сам. порезы и синяки проходили, а радость не возвращалась.
— что убил тебя, — улыбка поднимается из самого горла, заставляя всё лицо вздрогнуть.

I SAY YOUR NAME, IT IS MY NAME.

раздражение рэя он узнает по привкусу собачьей шерсти во рту: собачьей шерсти, железных опилок, щёлканью ножниц. сейчас их размывает белый налёт от колёс — они валяются прошлогодними листьями под языком, напоминая о себе только горечью, тремором и вечной усталостью. спит он даже больше, чем раньше, а когда просыпается от дня остаются лишь обрезки да требуха.
— часто с тобой это случается? — томми к нему приближается и вместо спины вновь рождается колесо от мельницы. рэй может выпустить из рук ветер, перемолоть муку в тревогу и камни. тогда томми впервые удивился, как легко может плакать: забыв, как работает микроволновка, или не сумев прочитать хотя бы пару страниц из учебника. рэй подогнал ему транквилизаторы, читать проще не стало, зато сон забирал его на полдня ласковыми руками. иногда томми вырубался прямо во время секса — рэя это раздражало; кажется. сейчас томми боится так же вырубиться от от тепла, которое находит у него на запястье. пальцы сминают пижамные штаны, под футболку залезают мурашки.   
— как скажешь, — дома не осталось ничего, за что он мог бы переживать. томми залезает на сиденье, подтянув колени к груди, и устало улыбается. — хорошо хоть, что мы не успели завести собаку.

Отредактировано Theon Greyjoy (2020-12-25 11:28:37)

+2

5

he told me of a seamstress, who laced her body with fine black thread, and when she pulled it all out in a single swift motion, her skin dropped away like a loose shift.

в какой-то момент, конечно, опускаются руки.

рыба гниёт с головы, он сам, кажется, — с рук, смотрит на чернеющие постепенно пальцы и давится смехом, цепляет поломанными ногтями отваливающуюся челюсть. у мистера бушара в глазах ничего нет, но рэй ничего и не высматривает — мистер бушар не предлагает ему объяснений и даже не держит его нежно за руку, отключая аппарат жизнеобеспечения или закрывая с грохотом крышку багажника. попытка двадцать три: говорит себе, что перестаёт считать, но каждый раз приходит в голову слишком легко и вгоняет под кожу спицы одну за другой. открывая глаза, думает: пошёл я нахуй, действительно. начинает по новой.

томми совсем пьяный, а ещё такой одинокий, конечно, и в поисках чего-то вечного или хотя бы надолго. рэй шепчет ему на ухо, наклоняясь совсем близко: меня это всё заебало страшно, а ещё — это просто пиздец как больно, — томми смотрит на него сочувствующе: я понимаю, — не понимает, конечно, допивает остатки на дне стакана. смеётся: определи больно. рэй в своих мечтах ломает ему руку.

томми говорит — прости, — улыбается почти по-старому или совсем незнакомо, смотрит слишком в себя и, конечно, мимо него, и рэй скалит зубы на его манер, пока злость скребётся кошками в районе трахеи, хочет дёрнуть его за руку и спросить, всё ли это, и не хочет ли он ещё что-то добавить. бросает заместо:

— со всеми бывает.

его первое воспоминание: собаки вгрызаются в протянутые руки и мотают мордой туда-обратно, рвётся ткань и что-то ещё. он учится различать: страх всегда древнее и глубже, страх всегда идёт первым — ярость оказывается каждый раз за ним и как-то случайно; ярость нужна, чтобы из угла бросаться вперёд и вцепляться в глотку. чужая кровь пахнет иначе — идёт голова кругом и тянет блевать, рэй сжигает одежду и стирает тёмно-красное с ладоней огромным куском жёлтого мыла и всё равно чувствует её где-то у себя в глотке.

томми смотрит на него по-щенячьи, рэй — на покрасневшие белки его глаз. не может потом вспомнить, какого цвета были зрачки.

— ты удивишься, насколько часто, — отряхивает руки о ткань джинсов, падает за руль под неприятный скрип сиденья, хлопает дверью машины. хочет закурить: неожиданно и впервые за долгое время, — поправляет вместо этого очки, тянет угол рта, склоняет к плечу голову. — нахуя тебе собака, томми? она тоже сдохнет у тебя через два месяца.

he told me of a man so scared to die he spent a year weaving a rope blindfolded, so he would not know the length, and could not foresee the moment it would tighten around his neck when he finally threw himself into the void.

у томми это что-то о первых взглядах — рэй проходит мимо на всякий случай ещё раз, сжимает пальцами его челюсть и смотрит в глаза с минуту; всё равно не вспоминает потом. воют псы на улице, томми то не может заснуть сутками, то спит слишком долго, жмётся слишком близко и не даёт дышать, говорит поломанными голосом: это от таблеток, наверное, — рэй щурится и смотрит пристально, злится от его попыток вызвать к себе жалость, веди себя нормально, ладно, я стараюсь тоже. томми нравится говорить — о себе, и о нас, и, конечно, о нас с тобой, но в основном о себе — рэй слушает равнодушно, думает: с тем же успехом мог бы ему петлю на шее затягивать. кивает всё равно, распределение обязанностей честное: томми распоряжается его эмоциями, рэй — тем, что там ещё в их отношениях остаётся.

— знаешь, зачем курица перешла дорогу?

боялась, что ей свернут шею, как тем кошкам с соседнего двора: трупы всегда тяжелее, рэй с трудом сдерживает рвотный рефлекс в первый раз и во второй тоже, и так до пятого, заглядывает зачем-то в пустые глаза. кровь под ними на грязном асфальте — так странно, он думал, будет больше. смерти легче прочего записываются в случайности: ломаются руки, шеи, тормоза у автомобилей. грань между в безопасности быть и безопасно себя чувствовать — томми её не видит, и рэй из жалости связывает ему за спиной руки и не подталкивает к краю обрыва.

заплетается язык, застревает в глотке, не даёт дышать, смешно разрывает грудную клетку.

не сможет существовать дальше, если мир изменится — поэтому перестает. раз, раз, скашивает взгляд на его колени, прежде чем повернуть ключ, врубает фары. когда хочешь сохранить что-то, прячешь под сгнившим полом — в подвале родного дома пахнет сдохшими крысами и дерьмом, хозяйка новой квартиры смотрит с прищуром через засаленные очки и не отдаёт ключи, говорит, но спрашивает на самом деле: соседи жалуются на шум. рэй улыбается, его ассоциативный ряд замазан белым, презрение к метафорам становится рефлексом; целует томми в щёку и прячет в кармане единственный целый ключ от квартиры.

— я тоже нет. тупой анекдот.

разочарование вплетается плющом между рёбер.

he told me of a fire that burns so hot and fierce that to even know about it is enough to burn a man’s tongue from his head.

[nick]Raymond Bouchard[/nick][status]choke![/status][icon]https://i.imgur.com/71J461I.png[/icon][fandom]original[/fandom][char]реймонд бушар[/char][lz]<center>terrible things you'd never believe<br><a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=471">oh, how you'll run</a></center>[/lz]

Отредактировано Akechi Gorō (2021-01-15 17:59:22)

+2

6

[indent] death is incredible / it is man made / we change the names of the dead / when we bury them

у томми это что-то о первых взглядах — сейчас, чтобы вспомнить, приходится продираться сквозь мутную плёнку (врач повышает дозировку нейролептика, сны становятся пустыми и мягкими), но он помнит — как будто горло продели сквозь вешалку. пахнет железом и больно. улыбка разматывается красной ниточкой, и томми, стоящий на несколько ступенек выше, клонит голову набок, чтобы смочить языком её кончик. рэй кажется фигуркой, вырезанной из драк на заброшенных стройках, тенью, которая появляется в тишине далёкой промзоны. тогда хотелось многих — многих и часто, — но когда рэй впервые вдавил его лицо в стенку кабинки туалет, томми понял, какой вкус у настоящей похоти. поджаренная на сковородке мыльная мена, раздавленные в груди мыши, вспоротой пирог с голубями — за синяками от боли остались только кривые смешки, торопливый шёпот, ещё, ещё. больше. томми был самодовольным — думал, что ему давно пора завести себе по-настоящему большую собаку. слюня с клыков рэя капала обжигающая — разъедала и стекло, и кожу, томми рассматривал ожоги на внутренней стороне запястья и закидывал ноги ему на плечи. требовал больше. рэй отдал, сколько смог, и этого оказалось слишком много. собакой стал томми, поводок шёл ему больше.
[indent] in time they look back at us / and see us / the living / like old doors in the wind

с каждым днём томми становился всё тише — будто рэй аккуратно выкручивал рыжачок громкости. учился не тянуть зубами за поводок, потом зубы выдрали за ненадобностью — его кормили сойлентами, жидкой кашей, куриным бульоном. зачем курица перешла дорогу? потому что ей очень хотелось оказаться размазанным по несущейся навстречу тачке — томми узнал, что страх умеет надевать на углы пластиковые насадки для безопасности. рэй был хорошим хозяином, не на что жаловаться — томми стал чутким, как фотоплёнка, чужие эмоции отпечатывались на нём чётче световых пятен. то, что раньше казалось невидимым, теперь он умел находить даже под землёй — под бесцветным выражением лица, под липкими пятнами на ладонях, под тем, как рэй сжимал его горло. томми стал хорошей собакой, научился вилять хвостом, зачем курица перешла дорогу, потому что она был слишком самодовольной и громкой — она впускала в себя слишком много, отдавал слишком мало. из рэя бы вышел отличный кинолог, если бы он не подрезал хвосты своим псам — томми думает, что ни за что не хотел бы вернуться обратно, стать тем, кем был, когда его только подобрали. зубы отращивать тоже необязательно — обойдёмся словами. 
[indent] if the trees aren't pruned our words will never reach / their destination:

— мне было плохо без тебя, — собственный голос — далёкий, мягкий. постоянная сонливость дарит прозрачность: у предметов внутри тумана яркие, отчётливые очертания — легко подхватить рукой, вспомнить, какими они были на ощупь. томми за это время научился видеть разницу между созависимыми отношениями и любовью — первые стягивают тебя строгим ошейником, от второй внутри остаются только куриные перья и немного цыплячьих сердец. — это правда. я просто... до сих пор не могу поверить.
страшнее всего было узнать, что под насилием любви было больше: томми ходил ко врачу, надеялся, что под железными листами обнаружит осиное гнездо, по крайней мере — муравейник или термитник, но нашёл только случайную диктофонную запись с его голосом. рэй никогда не узнает, сколько раз он её включал вместо сна, сколько раз вместо сна она приходила — воспоминания, о которых никто не просил. смерть не забрала у него ничего, только отдала — с процентами: весь сгнивший на солнце мусор, размазанное по обочине тело енота, стекло и гвозди. фритюрница, которая больше никогда не понадобится, потому что только рэй любил всё засовывать в ебучее масло. томми думал, что от осиного гнезда будет тяжелее избавиться, но эти трофее выбросить было ещё сложнее. он прижимал их к себе перед сном.
[indent] the telephones that hate love / and protect the dead from living

избавляться не хотелось — это было хуже всего. но теперь он, по крайней мере, мог увидеть. собственные пальцы, волнующиеся от близости, но не остерегающиеся удара. томми улыбается, поворачиваясь к нему.
— но я не дам тебе вести себя так, как раньше, — касание собирает холод с его лица. смерть рэя не меняет — может, совсем слегка: всё та же слюна, что плавит железо, всё то же чёрное солнце вместо зрачка в глазу. томми убирает волосы ему за ухо. — пообещай мне, что теперь всё будет иначе.
в пальцах дрожь остаётся, но из голоса как будто уходит. вместе со страхом, вместе с окостенением: словно его уверенности будет достаточно. словно обещания рэя будет достаточно.
— я тебе помогу.
от улыбки скручивает внутри — давай поцелуемся, как будто это наша первая встреча. тогда, на лестнице, рэй казался ему билетом в другую жизнь — томми никогда не знал, что бывает жизнь, в которой съёбываешь в другой штат в старых пижамных штанах с динозаврами. кажется, рецепты больше ему не понадобятся — может быть, томми только кажется, но пока будто достаточно сжатого в руке телефона. 
— и ты мне поможешь.
[lz]dogs welcoming their owners compilation
[/lz][char]томас гейл[/char][nick]Thomas Gale[/nick][fandom]original[/fandom][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/471/867259.jpg[/icon][status]melting on the sun[/status]

Отредактировано Theon Greyjoy (2020-12-25 12:07:52)

+2

7

Jessica
has a forehead scar from
the deep end of a pool. I

у кого-то из них дыра в голове: можно просунуть туда руку по локоть и вытащить горсть червей, можно поморщиться и попробовать забить её чем-нибудь - дыру, в смысле, не руку, конечно, рука опускается, идёт трещинами, изгибается в сторону, в которую не должна. забивается под ногти грязь и слезающая кожа, рэй считает: у бога, выходит, столько же лиц, сколько пальцев, и боль от сдираемых ногтей проникает куда-то под череп. стучит неприятно, повторяет: ветер с севера. рэй не знает, что это значит: улыбается широко, пока томми рассказывает ему о чём-то и тянется за бутылкой, склоняет к плечу голову, пока томми отводит взгляд в сторону. он изображает заинтересованность умело, в баре шумно и душно, у томми (у томаса, кто-то называет его полным именем, и это звучит так неприятно, что рэй хочет вывернуть им запястья и забить тела под стойку) открыты ключицы, рэй думает, что он красивый, и для этого необязательно запускать ему пальцы в волосы или опускаться на колени. рэй думает, что у него чешутся зубы.

отношения, говорит ему мягко, говорит потом, когда выбрасывает пустые упаковки от таблеток следом за банками от пива, - это высший уровень коррупции. ты расскажешь потом всем остальным, как тебе было больно и плохо, они обязательно послушают с крайне жалостливыми лицами, ты обязательно вернёшься обратно. рэй выдыхает ему в шею и не спрашивает, нахуя он тогда всё ещё здесь, нарисуй чёрное пятно, нарисуй чёрное пятно, нарисуй ещё одно блядское пятно. собери треугольник.

давай поиграем в плохих парней и хороших парней. ты будешь прятаться. у меня будет нож.
это лёгкий способ.

ask Jessica what drowning
feels like and she says

хочет спросить: какого хуя, томми, — и ещё: кто вбил тебе в голову это дерьмо. кто ответственен за это. покажи его фотографию в своей фотоплёнке, расскажи о нём осторожно и с вдохновением, как ты любишь, как ты любил раньше, попрощайся на всякий случай. томми говорит: прости, - томми говорит: мне было плохо без тебя, - рэй смотрит на него и только теперь вспоминает, какого цвета его глаза. что-то прячется под гнилыми листьями: рэй запускает туда руки по плечи и едва ли не падает, и это пугает его, по правде говоря, до усрачки - у томми холодные пальцы, так бывает, наверное, когда вытаскиваешь кого-то на улицу посреди ночи, рэй замирает неестественно под коротким прикосновением, рэй смотрит на него прямо, а у томми дрожат ресницы, но не голос, и трескаются в улыбке губы.

он думает почему-то без злости: это должно быть приятно, наверное. всегда первым протягивать руки, всегда первым открывать шею. быть самым лучшим и самым честным, быть единственным, кто пытается.

у томми взгляд тяжёлый и мягкий, как набитые песком мешки; рэю под ним тепло и неуютно, рэю хочется видеть в нём жалость, его устроил бы даже страх - это знакомо, это привычно, с этим он знает, что делать. томми смотрит на него, как будто смерть проехалась по нему катком тоже. рэю снятся асфальтоукладчики и канистры с бензином.

— ладно, — поджимает губы, отводит глаза в сторону, прячет трупных червей по трещинам в черепе. — хорошо. я обещаю, - это звучит странно на его языке. тяжело, вязко, лишне. даже не понимает, о чём он, но делать вид легко, это привычно, это он знает тоже. паутина скапливается на дальних зубах и забивается в щели между. - если тебе так легче.

томми тогда говорит легко, разбрасывается словами, разбрасывается жестами и таблетками, это звучит вяло и дёшево, он говорит-просит: расскажи о себе что-нибудь. рэй скалит зубы и прячет ладони в шрамах по карманам джинсов, отвечает честно: на прошлой неделе я посмотрел 'кошек' в девятый раз. томми смеётся. рэю нравится, как томми смеётся - он вместе с этой мыслью понимает впервые, что что-то не так. крутит её под пальцами, пробует на язык, забивает поглубже. рэю нравится, как он целуется тоже; как тяжело ощущается его тело, устроившееся на его плече, пока по телеку тянет высоко элейн пейдж и камера фокусируется на её лице в знакомом кадре. как правильно ощущается его ладони под его свитером. целый ёбаный список, и он откусывает себе язык, чтобы его не озвучить.

кто-то сказал однажды: делай это с любовью. делай все с любовью. откуда, он хочет спросить. смотрит внутрь, перебирает содержимое своего желудка, спрашивает: откуда, блять, он должен её брать. желчь стекает между пальцев, томми с каждым днём становится всё тише. это тяжёлый способ.

выдыхает в повисшей тишине, поводит плечами, стряхивая неловкость:

— я скучал тоже. наверное.

страх сворачивается кольцами в желудке; рэй не смотрит на томми, когда они двигаются с места. что если разбить машину? закончить всё прямо сейчас? рэй не улыбается больше и сжимает зубы до боли в челюсти. окна соседних комнат загораются, конечно, слишком поздно.

not everything feels like
something else.

[nick]Raymond Bouchard[/nick][status]choke![/status][icon]https://i.imgur.com/71J461I.png[/icon][fandom]original[/fandom][char]реймонд бушар[/char][lz]<center>terrible things you'd never believe<br><a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=471">oh, how you'll run</a></center>[/lz]

Отредактировано Akechi Gorō (2021-05-18 20:51:18)

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » isn't dead