POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » wonder what for


wonder what for

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/JwI1QLy.jpg https://i.imgur.com/SWveQGv.jpg https://i.imgur.com/265a6cM.jpg
crevan & cirilla

Разговоры для слабаков; Цири вытягивает руки чтобы снять с Кревана маску и ловит пальцами ледяную пустоту. Та забирается за воротник, ужом заползает в волосы, холод на Скеллиге постоянно адский — раньше Цири в нём было комфортно, теперь она едва ли способна заснуть.
Запах трав сгущается, и всё здесь вроде бы хорошо знакомое — но от Кревана пахнет чужой магией, чужой болью; когда Цири всматривается, оказывается, что боль — её. Улыбка надрезает самые края губ и Цири думает, что она его ненавидит. На самом деле, конечно, нет.
Легко перепутать.

[icon]https://i.imgur.com/liijSOr.png[/icon][lz]<center>всё это ложь ложь <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=1651">ложь</a></center>[/lz][status]death is overcome[/status]

+7

2

Беги, прыгай, прячься.
Беги, прыгай, уклоняйся.
Беги, прячься, схватись.
Беги, уклоняйся, дыши…
Дыши.
Дыши.

[indent] Чужое, холодное, мимолетное дыхание бледным призраком маячит где-то на уровне выпирающего шейного позвонка, не предвещая приятной развязки для вдаль уходящего дня. Длинная тень бросается, подобно ночным тварям, что являются в деревню, что на севере или юге, утаскивая в непроходимые дебри слабую жертву. Блестящие раскаты грома, обернутые белой каймой облака, не полная, желтая луна больше не кажутся такими уж верными спутниками, способными уберечь от нежданных гостей в закоулках тени.

Беги, прыгай, схватись.
Беги, дыши, уклоняйся.
Беги, прячься, прижмись.
Беги… просто беги.

[indent] Подошвы стёрты. Руки сжаты. Одна ладонь обязательно едва касается длинного кинжала или меча на случай точки невозврата. Губы пересохли. Кровь спеклась в грязное пятно. Ноги едва держат. Дорога виляет где-то между порталами, мирами, замками, пещерами, сараями, ветвистыми деревьями над оврагами.
[indent] Эти скачки. Когда они успели стать постоянной константой в этом и без того сложном уравнении? Когда они оба - две такие разные прямые, пересекающиеся высоко над осями, - успели так пообвыкнуться к этой не кочевой - бегущей жизни?
[indent] Сколько ещё предстоит бежать?
[indent] Всякий раз, когда Zirael задает этот вопрос, Аваллак’х теряется с ответом и не выдаёт ничего маломальски имеющего под собой почву определенности. Неприятно осозновать, стыдно говорить вслух - он не знает. Не знает, где просчитался и почему Дикая Охота вновь обратилась в галоп, спуская вперёд призрачных собак, вынюхивающих след Старшей Крови. Знает лишь, что бежать придётся до последнего; пока будут нести ноги; пока будет на плечах голова; пока глаза будут видеть; пока в лёгких не закончится воздух; таково Предназначение.
[indent] Тот мир, где два беглеца нашли временное пристанище, поистерлись да примирились с нынешним положением вещей, ныне горит неестественным столбом, вздымающимся к фиолетовым раскатам орбиты зелёным пламенем.
[indent] Сколько ещё таких миров за их спиной должно сгореть?

Беги, дыши, не останавливайся…

[indent] Ещё одна клоака из заряженных частиц пронизывает каждую клетку; ещё одна червоточина; ещё одна неизвестность перед глазами. В миг, предшествующий ей, двух беглецов зажали в угол, окружили, как окружают крупного хищника, прежде чем забить до смерти копьями или артиллерийским залпом.
[indent] - Ты в порядке? - Лис подаёт Цири руку вместо опоры, вместо той самой призрачной почвы, что с каждым новым заходящим днём растворяется на горизонте, точно бы мираж пустыни.
[indent] Скеллиге. О дивный остров, омываемый самыми солёными морями, обдуваемый самимы беспощадными ветрами, сложенный из скал, щебня да колючих чёрных сосен, что упёрто проросли да природнились на крутом горном хребте. Aen Saevherne едва ли бывал здесь, но почему-то ему думалось, что подобное, уродливое место могло бы полюбиться Ларе, как когда-то полюбился обычный человек.
Дом. Все дороги рано или поздно ведут сюда. А для Цириллы, пожалуй, это место было действительным оставшимся напоминаем о том, что прошлое, застланное болью и кровью, все же с ней было, и когда-то она была и правда счастлива.

[indent] Она упрямится, он поддерживает. Через четверть от короткой стрелки на циферблате любой городской площади, она сдаётся и даёт помочь себе. Так всегда происходит - во всём, быть может лишь раньше это занимало больше отделений. Ночь пребывает, рассыпая на небе первые точки и призывая разжечь ещё пуще угли у костров.
[indent] Лис бережно и аккуратно, с лишней дотошностью укутывает Цири в плащ, оставляя в углу таверны; сам же идёт договариваться с хозяйкой о ночлеге. В столицу, Каэр Трольде, дороги нет - иначе и ан Крайты подвергнутся безжалостному лезвию меча Эредина. Здесь же, в малолюдной толпе, где-то на окраине, ещё есть небольшой шанс передохнуть и что-нибудь придумать. Мысли Кревана скачут в такт галопу Дикой Охоты, пытаясь зацепится за хоть сколько-нибудь стоящую идею. Ничего не находится. Бежать…

[indent] Дом небольшой, деревянный, чистый да тёмный - как и везде. Разве что лепнина на печи казалась диковинной. Скоро помимо запаха треснувшего горящего палена его заполнит запах бесконечных трав, что помогут облегчить боль от царапин, ран да синяков. Шрам на лице княжны всё меньше. Подернутые бирюзовым переливом глаза всё больше. Не прячет его ни отросшая чёлка, ни пышные ресницы. Но сегодня эльфа больше заботит её рука - как бы дело не дошло до трещины в кости. Разряд магического шара почти пришёлся по цели.

[indent] - Можешь согнуть?

[indent] Отмахивается, вздёргивается, как и подобает настоящей ведьмачке, пытаясь скрыть резкий укол. Но за этими сантиментами правда от Кревана всё же не уходит. Порыскав по остаткам, разбитым ни то на склянки, ни то на мешочки, ни то на пергаменты, эльф мудрит, что из этого составит тот “суп” - снадобье - чтобы облегчить хотя бы первую симптоматику.
[indent] Всё бы хорошо и складно, если бы к этим разговорам да проблемам не прибавился бы междустрочный подтекст. Лис упрямится, когда касается ссадины на его лице не то веткой, не то выступом стенки пещеры; упрямится не так рьяно и горячо, но голос делается холодным, как ночной ветер с гор.

[indent] - Не надо. Тебе надо отдохнуть, а мне закончить…

[indent] Aen Saevherne что-то мешает очень быстро, толчёт последнюю оставшуюся в мешке траву и кротким щелчком распыляет огонь в печи дабы быстрее нагреть горшок с водой. Глаза мутнеют от усталости; он всё ещё противится - телу, ночи, времени - но не себе, вкладывая по капле то раздражение и злобу, что копилось в нём веками, но никогда не выходило наружу [не считая той гнусной сцены, устроенной Цири и словах о Ларе]. Сейчас же самое время.

[indent] - Вот. Это должно помочь.

[indent] Опосля того, как стрелки часов сместились куда-то за полночь, а обшитую деревом комнату заполонил сомнительный запах из сваренного снадобья, эльф протянул Цири миску.
[indent] Мысли расползались, но ясность важного всё ещё была при нём. Нужно поставить защиту. Не садясь, он направился к выходу, пока не почувствовал, что рукав что-то удерживает. Кто-то удерживает. Креван обернулся. В отблеске рыжего пламени бирюзовые глаза казались бездонными.
[icon]https://i.imgur.com/h2cENSE.jpg[/icon][lz]<center>может физика жестока,
только <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=340">химия</a> права</center>[/lz]

Отредактировано Avallac'h (2021-02-04 23:50:07)

+3

3

ночами возвращалась
на место сражения

Плащ на краях пузырится вмятинами, в них заползает растаявший снег, у Цири под ногтями и под языком тоже есть такой — холод потрясающий, точно как у Аваллак'ха внутри. Снег со временем начинает казаться не самой страшной проблемой; и когда Креван отходит к стойке, предварительно завернув её в этот плащ, Цири устало морщится, откидываясь на грубую деревянную стену. В область скулы и под локоть забирается заноза, ещё одна сидит под сердцем; грызет и днём, и по ночам, смеётся, подмигивая из-за угла, забрасывает льдинками. Аваллак'х приводит Белый Хлад на верёвочке — ему ручной, ей злючий и кусачий, и Цири сперва долго кричит на него, а после устало дует, — но всё бесполезно, талой водой здесь не пахнет совсем.
Пахнет седой изморозью. Её волосами. Его травами. От людей вокруг — густым перегаром и несвежим пивом.
Цири думает, что лучше снег под языком, чем эта противная, пенящаяся кислятина. Она делает вид, что прикрыла глаза, но по правде руку не снимает с ножа, всё силится смять рукоять трясущимися, мозолистыми пальцами. Иногда впивается так крепко, что под веками крылья расправляет темнота — ну а дальше просто следует вздрогнуть, встряхнуть плечами, найти Кревана взглядом. Повторять до его возвращения.

Возвращение может быть долгим, и Цири привыкает даже к этому. Креван умеет получать лучшее жильё за меньшую цену, или сторговываться на обмен услугами — он кметам двух детей на ноги поставит, пару раз всего-то брезгливо сморщивщись, а они ему лучшую хату на пару ночей сдадут, что вот как раз без дела простаивает, только вчера ж хозяева скончались, не успели покамест ни с наследством разобраться, ни добро как следует пересчитать.
За всё — прагматичность, просчёт, деньги и дальнейший путь, правила игры, список того, что стоит сделать в новом мире в первую очередь, — за всё это неизменно отвечает он. Цири злится, или согласно кивает, или может всё сразу — спустя пару часов всё равно запихивает в себя купленный им суп, просит вторую порцию.
Лицемерие Креван носит и на поясе (как она — нож), и за пазухой, и на лице, и ещё на всём теле — всегда разное, всегда одинаково мерзкое, всегда действенное. Иногда Цири смотрит на то, как он спит — долго и мучительно разглядывает знакомые черты, ищет что-нибудь настоящее.

Оно есть?
Оно было?
Оно будет?

Дикая Охота каждый раз толкает в спину прежде, чем она успевает разобраться до конца. Эредин не отвечает Цири ни на один вопрос — ни пока тянет руки в кошмарах, ни когда остаётся по ту сторону настроенного Аваллак'хом портала. Иногда ей почти хочется, чтобы это прекратилось — но злость всегда больше любого желания. Злость обнимает Цири по ночам: она отворачивается от чужого лица и уходит в свою комнату.
И если Креван перед сном снимает с себя тысяча и одну маску, то Цири даже не снимает одежд.
Лишь бы было тепло.

из обломков некогда наших
собирала сколько-то своего

На его вопросы нет надобности отвечать.
Он бесконечно спрашивает, но Цири всё больше кажется, что для вида. Для её успокоения. Чтобы приучить разговаривать. Мне больно. Я хочу спать. Мне плохо.
А как тебе — я заебалась?
Цири прикусывает фразу за хвост, удерживает во рту последнюю букву, вцепляется в неё зубами до кровавой кашицы — чтобы та никуда не ушла, чтобы сейчас не говорить ничего такого. Злость иногда нужно сдерживать, помощь иногда — принимать. Она всё ещё морщится, вздрагивает, отстраняется — но уязвимости в этом теперь больше чем страха.

И поэтому Цири молчит. Недоверие поднимает голову вверх, а она рассматривает свои ладони. Руки без перчаток выглядят странно, нож она так и не снимает с пояса, только откладывает в сторону меч и плащ. Поломанные ногти улыбаются беззубыми ртами, на ладонях следы от чужих улыбок. Прозрачные лунки, корявые полумесяцы. Иногда Цири странно, а хотелось бы чтобы было никак.
Но никак здесь точно не ей.
Она поднимает голову резко, аккурат когда он отходит; провожает взглядом спину, смазанную светом печи, покрытую танцующими оранжевыми пятнами. Засматривается на блики в янтарных волосах; фигура Аваллак'ха хорошо узнаваема всегда, даже если в глаза бьёт пламя, или если его укутывает чернильным одеялом, или если его просто нет рядом — Цири легко воспроизведёт по памяти всё в мельчайших деталях. Спародирует интонацию голоса, вздёрнет одну бровь, изобразит усталый вздох.
Сколько вопросов, ну что ты, Zireal, лучше отдохни. Она кусает ему руки — хватит, посмотри на меня нормально, блять, я не ребёнок, и не Лара Доррен.

Раньше Цири улыбалась, когда думала, что у неё есть хотя бы это — нечто, похожее на условный рычаг давления. На деле ей давно не смешно.

а лицо всё равно твоим получалось
— Оцени как долго я не отвлекала я тебя от работы, — давит из себя она, принимая из его рук миску. Цири немного мутит — от жара внутри комнаты, от дурацкого запаха, забирающегося, кажется, ей под кожу. Запах у всех трав разный, конечно, но для Цири все они в какой-то момент начинают пахнуть одинаково — и все неизменно напоминают об Аваллак'хе; резкие и цветочные, лёгкие и дурманящие сознание. У Цири немного кружится голова — от вороха впечатлений, непривычной еды, недосыпа. Близость родного мира ощущается странным грузом — сейчас больше беспокоит другая.
И Цири не удерживается, тянет к нему ладонь.

— Постой, — глухо цедит, поднимает вверх глаза — если бы могла заставить остаться, то сделала бы для того всё необходимое. — Сейчас нет надобности бежать, сюда не явились Красные Всадники.
Смягчить ситуацию шутками у Цири никогда не получается. Она не умеет шутить, а Креван — воспринимать юмор в принципе. И потому она просто вцепляется пальцами в рукав его одежд как можно сильнее, настойчиво тянет к себе, другой рукой сжимает переданную им посудину.
— Не уходи. Куда ты?
Цири уже почти привычно чувствовать себя дурой. Агрессивной, озлобленной на всё живое дурой. Раздражительность стоит за спиной у усталости, успокаивающе гладит по волосам. В сторону Цири даже не смотрит — но зато смотрит Аваллак'х, и она скрипит зубами и гонит прочь обоих.
— Давай.. поговорим?

Волнение вязнет у Цири в горле, перебивается глотком снадобья — горечь соскальзывает вниз по пищеводу, и сейчас Цири не ощущает вкуса, не успевает сморщиться и как-то прокомментировать.
Она вглядывается в Аваллак'ха оттого что не в силах перестать.[icon]https://i.imgur.com/liijSOr.png[/icon][lz]<center>всё это ложь ложь <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=1651">ложь</a></center>[/lz][status]death is overcome[/status]

+2

4

мне время тлеть
тебе - цвести

Пока смерть не разлучит нас.
Пошлость прячется за буквами, вплетённых в вечные клятвы - на каждом языке мира, галактики, бесконечности. Пошлость возносит пафос, пытающийся ассимилировать любовь, но сколько не заворачивай в бумажную, целлофановую, тканевую, магическую обертку, выходит одно и тоже - суть не меняется.

Аваллак’х повторяет это себе почаще - в голове - всякий раз, когда видит знакомые, проступающие ни то в сумерках, ни то в световых, солнечных бликах, черты - до скрежета зубов. Можно сколько угодно горделиво отмахиваться от действительности, потому что правда не слишком приглядна; факты же говорят громче, точно в рупор обвинитель на любом суде: он бережно хранит образ и память Лары, затачённый в могильное, объемное, фактурное надгробие, холодное и поросшее мхом, как и способность эльфа к большему состраданию, выходящему за рамки холодной вежливости и уважения. Он бережно хранит живую рану, избрав путь отшельника и придворного карьериста - во имя высшей цели. Цель смеётся над ним заливистым голосом, периодически называя занудой, периодически передразнивает, когда получает замечания к речи, периодически споря о несущественном; цель смеётся над ним - когда хватает за руки, когда пытается обжечь дыханием, когда вжимается с объятиями. Кревен чувствует - разыгравшуюся желчь под тканями, кожей и костями.

Смерть не разлучит нас.
Лара улыбается и обещает быть рядом, обещает любить, обещает беречь, обещает сохранить, обещает “да” … только нужно подождать. Немного. Что для Aen Elle вечность? Слишком долго тянется лето для молодого сердца. К осени всё начинает увядать: между словами давно путается не искренность - скомканная бумага, где в зачёркнутых линиях расползлась недосказанность. Лару всё больше занимает Континент, его обитатели и его проблемы. На Тир на Лиа не бывает снега в равнинах - Лара же описывает его столь многогранно, что Кревену кажется, что он может попробовать его на ощупь и подцепить, как заразу, которая ото дня ко дню начинает колоть то в бок, то в голову, то в спину.

Что под снегом? Наша 30-я зима - правда хочешь это знать?
К концу годоисчесления Знающий и сам лицезреет дирий, богатый, разнообразный пейзаж, где отдельным сюжетным пятном отведено место Ларе и Крегенанне изо Льда; снега континента более никогда не нравились эльфу. После смерти он прячет Лару среди холодных скал.

Глаза большие, бирюзовые - целый океан не уместится - обрамленные белой пеленой - словно пениться, как солёная вода в бурю; ругается подобно видавшему и жизнь, и гадов, морских, людских, матросу; смеётся громче драконьей отрыжки; горячится как обиженный дитёныш; верит - если раз, то насовсем. 
И ничего схожего, ничего общего … только кровь.

прости

Треск древесины; гомон запахов; неестественно холодные пальцы; тишина.
Отвечать некогда. Нужно поставить защиту - бьёт по вискам вместо пульса - и только тогда можно будет отдаться короткому, безмятежному сну.

- Не явились, но могут… И тогда придётся петлять ещё через четыре портала.

Память смазывает миры в одно большое ничто - красочное, расплывающееся, булькающее, точно чёрная жижа, блещущая на солнце, что таится в недрах. Дикая Охота скачет голопом, почуяв след; Дикая Охота скачет, теперь зная наверняка; Дикая Охота сжигает под собой землю, воды и небеса. Аваллак’х мечется, быстро доставая из сумок и карманов потёртые кристаллы, в уме пересчитывая чары - чтобы покрыть незримым куполом всю деревню. Хотя бы одной ночи Континента будет достаточно.

- Zirael…

Кревен чувствует - желчь, медленно сменяему теплу от маленьких рук.

Что со мной не так - что тебе с того?
В тёплом полумраке по бирюзовым глазам скачут огненные блики. Лис не знает ни что сказать, ни что рассказать о грядущем дне - безмолвие не случалось с ним веками, а настигло, подобно ночному вору, приставляя нож к глотке; между словами слишком много двойных смыслов - на этот раз мелкими буквами надписаны, почерк не разобрать; время … когда оно успело пронестись так быстро? Казалось не прошло и месяца, как он тщетно искал её по всем краям, дырам, возвышенностям, тавернам, городам, деревням, королевствам; казалось не прошло и года, как трагически погиб Ауберон на её руках - как он нашёл её в башне… Эльф смахивает лишнее, оставляя заглавное нервным - рефлекторным -  движением плеча.

- Да, но после …

Расставляя кристаллы, он надеется, что снадобье подкрепит её и поможет уснуть одновременно. Нож всё ещё у горла, пусть хватка и ослабла. Ночь темна и тиха. Ветер доносит с залива не шум - запах холода и соли. Краткий свет, тихий шёпот окутывает клочок земли. Пальцы всё ещё неестественно холодны. Фаланги сключены.
Натопившаяся изба преисполнена запахов, что лишь сильнее сдавливает шею - помимо всё такого же пытливого взгляда.

- Думаю, здесь мы сможем пробыть из силы пару дней. Дальше уже нужно будет искать новое место.

Не глядя - усталость вместо городского жулика подсовывает старые воспоминания; её волчий взгляд нежности он замечал и раньше - хуже острия ведьмачьего меча; только возможность игнорировать уходила сквозь пальцы - буравил, бил, колол пока не рассыпался на крики и колкости.

- Послушай, Zirael … в один день нам придётся разделиться. Я уведу их по ложному следу, покуда ты отправишься в защищённое место. Его ни Эредин, ни Карантир не смогут отыскать. Быстро. В таком забеге мы долго не сможем …

Языки пламени расползаются и плавят угли.
Мне Армагеддон - что тебе с того?
[icon]https://i.imgur.com/h2cENSE.jpg[/icon][lz]<center>может физика жестока,
только <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=340">химия</a> права</center>[/lz]

Отредактировано Avallac'h (2021-02-04 23:50:23)

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » wonder what for