POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » flood of (un)welcome red


flood of (un)welcome red

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/925714.jpg[/icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/368433.jpg
                                                                 sullenness    a



                                                                                   simple


                                                                 separation21

+12

2

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/925714.jpg[/icon]чтобы найти суини, пришлось отвернуться от солнца, he loved the girl that tried to off herself with bug spray, думает лора, хватая со стенда бесполезные пластиковые очки — они не помогут, но гадить по мелочи приятно, по-крупному всё равно пока не дают. шэдоу уже настолько далеко, что его света не видно — можно разглядеть, если прищуриться, но лора не щурится. километров через двести расстаётся с очками. драматично. втаптывая в асфальт, вот настолько драматично.

она знает, что рот сейчас похож на ту самую кривую линию, которую мама всегда просила не выводить. суини подозрительно поёбанный для человека, который раньше сращивал переломы за вечер и несколько утренних часов, может, успел с кем-нибудь подраться — много раз подраться — может, лора бы и спросила, если бы из пьяного тела внезапно не образовалось менее пьяное. надо же, даже на ногах сам стоит.

— я бы на твоём месте отдала ему рубашку.
тон номер 43 или «этот совет вам действительно пригодится». лора улыбается (или по привычке растягивает уголки губ). работа мышц в обмен на дружелюбие. смотри, суини, что можно сделать, если не лезть сразу с кулаками. суини давит смешок — больше на хрюканье похоже, честно говоря — пусть радуется, пока не поймёт, что он теперь в долгу.

запас вежливости заканчивается минут через пять после того, как лора понимает, что ей действительно придётся сидеть и ждать до самого утра, пока одни люди накидываются, другие наверняка что-то долбят, третьи сто процентов трахаются или в туалете, или в переулке неподалёку — суини тоже развлекается, опрокидывает в один присест (время бы засечь) бутылку виски, цепляет кого-то, когда идёт к бару за следующей, и раздражение выдавливает лору из бара.

ей бы тут понравилось. лет пять назад точно бы понравилось. и новый орлеан, и этот прокуренный кабак — друзья суини выглядят как люди, которые и место своё нашли, и себя, и паству, кем бы они ни были. это раздражает ещё больше — перед раковым больным с дипломом четвёртой степени не раскладывают атлас с лучшими развлечениями америки. у лоры не рак, но что-то похожее. не выпячивайте ни счастье, ни жизнь, мало ли кто проходит мимо вас.

привычка курить осталась вместо с привычкой дышать, наверное, бесполезное перемещение дыма из лёгких и обратно, бесполезное, безвкусное — и всё равно успокаивающее. большую часть времени лора курит, чтобы хоть что-нибудь делать — тело вообще ничего не просит, ни движения, ни кислорода, ни еды, на прошлой неделе лора пролежала в одном положении три часа и ничего не почувствовала. с тем же успехом можно закопать себя обратно, но у неё другой план.

мимо неё в бар заходят и заходят какие-то люди, и в какой-то момент их становится так много, что внутри они точно бы не поместились. наверняка там душно, давка, запах пота, стаканы меняют владельцев, обязательный сумасшедший, который требует сделать музыку потише, чтобы продолжить орать в оглохшую женщину, душно и нечем дышать, чьи-нибудь тяжёлые древесные духи, запах пота—

она хорошо это помнит.

суини в многоголовой толпе увидеть слишком легко, понять бы ещё, насколько он пьян.

— ты не пробовал ради исключения не бухать хотя бы несколько часов?

раздражение можно задобрить парой сигарет, жаль только, что ненадолго.

— серьёзно, блять, невыносимо на это смотреть.

+10

3

когда-то удача устала быть частью солнца и прилипла заплатой к его ладони — это суини знает наверняка. помнит, как порвал ею ноздрю какому-то гному, пытался расплатиться за сигареты в ночном супермаркете, едва не смыл в туалете паба вместе с чужим дерьмом. не помнит, достал ли монету тогда из клада или поднял с её ладони. было ли солнце когда-нибудь частью лоры.

была ли лора когда-нибудь частью солнца или всегда оставалась только свёртком с гнилью, червями и пиздежом. каждый раз, когда суини пытается размотать эту мысль, в голове что-то сухо скребётся, с мозга лоскутами отделяется накипь ржавчины. что под ржавчиной, суини не помнит, вспоминать — страшно, может быть, и хорошо, что она ушла.

так гораздо проще срастить свою злость с мыслью о проёбанном золоте. лора мёртвая, а насрала как живая: суини знает, что потерял больше, чем было у него раньше. хорошо, если терять теперь вошло у него в привычку: это воспоминание он тоже с радостью бы отдал. старик когда-то обменял глаз на знание — суини бы обменял знание на глаз в жопе, чтобы больше никого не подпускать к себе со спины.

суини был готов к тому, что она съебётся, но лора возвращается и делает его беспомощным перед радостью, из-за которой внутренности становятся мягкими, как дерьмо. это начинается где-то в кончиках пальцев — непривычно холодных, будто собачий нос — и расползается по губам. суини теряется между трусливым желанием послать её нахуй вместе с иисусом христом и попробовать передать это чувство случайным касанием. ты пропустила настоящее приключение. я чуть не подорвал себя вместе с катером.

после сделки со средой лора пахнет лучше, с глаз сползает третье веко. это не делает её живее, потому жизни в ней и без того было больше, чем у каждого из них во главе со стариком. если бы в этой войне можно было делать ставки, суини поставил бы на неё.
лора отгрызла смерти хуй в первый раз и отгрызёт во второй.

— а я бы на твоём месте завалил ебало.

в голосе легко пружинит улыбка: хочется присесть, дать лоре забраться к нему на закорки. суини перекатывает на языке что-то ободрительное, достаёт из рукава покровительственный жест (похлопать по спине, приобнять за плечо), но своевременно решает, что вполне может обойтись и без открытого перелома.

— давай, развлекайся. времени у нас дохуя.

бар — будто выброшенная на дорогу шея чёрного петуха. суини не знает, куда лора отправится после ритуала, поэтому не отрывает от неё взгляда даже издалека. проглотить эту мысль сложнее, чем виски — цепляется за горло чертополохом, вынуждая закашляться.

улыбка, которую суини дарит новой знакомой, становится широкой и наглой. за три тысячи лет, наверное, можно было выдавить из себя токсичную маскулинность, но суини всегда был чем-то занят.

— о, кажется, сейчас я услышу правду жизни от дохлой соплячки.

суини смотрит поверх, улыбка вываливается изо рта собачьим клыком.

— чем ты недовольна? скоро отдашь мне монету и сможешь вернуться к своему мужу. если он, конечно, ещё не потерял к тебе интерес. судя по тому, что я видел, ему нравится, что среда ебёт его в рот.

обиду видно невооружённым взглядом.[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/681525.jpg[/icon]

Отредактировано Mad Sweeney (2020-10-29 04:50:55)

+9

4

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/925714.jpg[/icon]— если я завалю ебало, как мы будем развлекаться?

иногда ей хочется быть мягче — сейчас, например — но непереваренная злость гниёт в животе. что хорошего дала мягкотелость? в дорогое тебе нужно вцепиться мёртвой хваткой, а челюсти не размыкать, пока не погаснет пульс, лора проебала слишком много лет на сотрудничество, сделки и компромиссы, их не оценил даже анубис, их никто не оценил, кроме шэдоу — который смотрит теперь на неё совсем другими глазами.

она убивала ради него. легла в могилу, кажется, ради среды. вылезла из неё — тут уже точно ради шэдоу. сидит здесь — ради себя и ради него. наверное, этого недостаточно — и это правильно, при жизни лора проглатывала всё как дырявый карман, и самого шэдоу оказалось недостаточно.

хочется сжать кулаки, но это ничему не поможет, только ладони почём зря дырявить. лора барабанит пальцами по столу, чтобы хоть чем-то занять руки. думает о том, какой идиотски-блаженный был вид у суини до того, как он понял, кто перед ним стоит. может быть, он принял её за кого-то ещё, а потом, ну, как обычно. лоре только салим улыбался, но салим улыбается всем. суини щерит улыбки, когда она доёбывается до других. наверное, это его развлекает.

— прости, что отвлекла. — лора щурится, могла бы — плюнула, — не беспокойся, когда выебешь кого-нибудь, я никуда не исчезну.

когда кто-нибудь сжалится над тобой, хочет добавить.

ждать она не умеет. воскрешением машут перед носом, как куском рафинада, каждая минута в этом баре — капля воды, ввинчивающаяся в темечко. лоре всегда было интересно, как быстро её сведёт с ума такая пытка. вот и ответ.

— судя по тому, что я видела, тебе хуй среды тоже нравится.

улыбается. могла бы — плюнула.

и друзья твои ебучие такие же как ты.

она раскачивается взад-вперёд, сжимает губы — ещё много чего могла бы сказать — одёргивает себя и достаёт сигарету, подкуривая от свечи. хочется сунуть руку в огонь и смотреть на неё, пока не потемнеет, она даже не почувствует ничего, ни тепла, ни боли, но теперь телом нужно дорожить.

задувает свечу.

то, что она нервничает, не раздражает её так, как то, что за этим наблюдает суини. она так и не научилась определять, насколько он пьян, что запоминает и сколько острых (укоризненных, осуждающих, слезь с этой моральной горы, блядь, ты же меня и убил) слов готов зарядить. лора чувствует себя жалкой собачкой, мелкой, неспособной допрыгнуть до стола с горячим мясным пирогом. суини над ней издевается.

жалкая.

— ты уверен, что твои друзья помогут, или будет как с остарой?

лора стряхивает пепел прямо на стол.

and that girl well, she doesn't exist anymore, does she?

— или они такие же друзья, как среда?

+8

5

— у меня выбора не было, — суини прикладывается к бутылке, чтобы скрыть смятение. на вкус — как земля и обожжённые петушиные перья, хочется прочистить горло. — а вот шэдоу подставился добровольно.

отсутствие выбора, конечно, всегда отговорка (срабатывает на дурачках вроде шэдоу, а лора на неё, конечно, не поведётся); иногда даже смерть лучше, чем необходимость столкнуться с самим собой, но суини выбирает жизнь и хуй старика за щекой. может, это и есть ваша ебучая американская мечта, но суини здесь гость и стыд за собственное решение заглушает даже чувство вины перед лорой (какой-ебаный-бог?). словно всё произошедшее — следствие одного-единственного компромисса с собой, а не множество маленьких компромиссов. когда монета исчезла, суини удалось нащупать в теле участок, который он среде ещё не заложил — там рождается лорин взгляд. суини пробует смотреть через него на себя — ощущения неприятные, хочется заклеить его жвачкой, но с правдой всегда так. никто не обещал, что снова начать уважать себя будет просто: суини похуй, что написали бы ему норны на ебучей карточке, но лора, конечно, наверняка бы послала его нахуй — одновременно и напутствие, и предсказание.

конечно, она права. суини замирает, как человек, потерявший власть над огнём. можно взять его в ладони, превратив в свет, можно попытаться залить огнём. суини убегает.

может быть, пора вернуться обратно.

— о, поверь, если у них не получится — я тебя лично с того света за глотку вытащу, — суини прикуривает вслед за лорой. — если ты думаешь, что сможешь мирно разлагаться, то у тебя не получится нихуя.

запах погасшей свечи ложится в груди, будто сворачивающаяся в клубок собака — суини сминает в кулаке собственную мягкость:

— по крайней мере, я хочу посмотреть, сможешь ли ты найти способ ещё сильнее испортить жизнь своему долбоёбу.

при этом свете лора становится такой прозрачной, что тревога видна в ней невооружённым взглядом — гремит, будто высушенные тыквенные семечки в амулете, суини мог бы пересчитать их, пока она приподнимается на мысках. хочется взять её за плечи и встряхнуть несколько раз, чтобы этот звон напомнил лоре о собственной смелости (ты не та, какой себе кажешься, перестань).

— разве не ты пошла за средой? когда я тебя останавливал?

даже ему лора доверяет больше, чем шэдоу, и это злит сильнее, чем её злой язык. и среде, и шэдоу, хотя тот и преследует их только в форме навязчивого воспоминания. суини морщится, когда он разваливается на заднем сиденье машины салима, влезает между ними, когда хочется потрепать её по волосам. съеби, наконец, или появись здесь по-настоящему. может, тогда удалось бы расслабить очко.

вера лоры в него бесполезна, и это злит сильнее всего. неужели ты думаешь, что он даёт тебе больше, чем ты можешь взять сама, хочет спросить суини, но не спрашивает никогда.

— ты можешь доёбываться, сколько хочешь, но здесь только я и мои друзья, а шэдоу, кажется, похуй, что с тобой происходит. я бы разозлился на твоём месте, но ты, кажется, слишком занята, пока жалеешь себя. [icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/681525.jpg[/icon]

+6

6

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/925714.jpg[/icon]аргус умер (не умер, объясняет среда) так же безлико, как и все поделки из картона — токен из прежней жизни, в которой всё было безвкусным и размытым как акварель, выдохшимся, как страница из каталога, лора трёт, трёт — чем пахнет? ничем. обещали жасмин и что-то с непроизносимым названием, белое, цветущее и нежное. страницу перезарядили, можно теперь тереть в своё удовольствие, пока сквозь глянцевую рекламу не покажутся журнальные внутренности. толщина корешка равна запасу терпения лоры.

ей не нравится, когда суини говорит о шэдоу (что он может говорить? что он знает?) — слова кислые, сразу понятно, что он думал их какое-то время, чтобы настоялись, чтобы выплюнуть их в нужной очерёдности настолько быстро, как сейчас. лоре хочется стряхнуть их с себя и с имени шэдоу как пыль с каминной полки — это ещё пригодится, не сейчас, потом, но обязательно пригодится, а до тех пор — никакой грязи, бактерий и прочего дерьма, которого во рту суини навалом.

— вытащи.

ну конечно, фигура речи, лора смотрит ему в глаза не моргая, ей это не нужно, светит взглядом как лампочкой в сцене полицейского допроса девяностых, ты или сломаешься, или придёт мой плохой коллега, осталось понять, кнут лора выбирает или кнут, ну, чего сложного?

— то, что ты любишь смотреть, мы уже поняли. может, стоило бы перестать ждать, я не человек действия, — она не очень убедительно передразнивает его интонации, но суини и сам не всегда убедителен, — сидишь тут со мной, пока среда готовит тебе битву. не боишься пропустить?

…как ту самую битву, не договаривает лора, рефлекторно затягиваясь сигаретой. их голоса едва ли различимы в общем шуме, но ей вдруг показалось, что кто-то приложил ухо к их разговору, может, и здесь у среды есть шпионы, может, это друзья суини, при которых лучше не срать на всё сразу.

— технически, — лора закатывает глаза, — среда не соврал. мы вроде бы договорились насчёт «я-же-говорил» хуйни?

ей не нравится то, что суини огрызается — суини должен молчать, придавленный тысячелетней тоской и чувством вины, плоский как засушенный лист, забытый кем-то в книге бог знает в каком году, достанешь его — сюжет ничего не потеряет. суини отвечает выпадом на выпад, если не выдохся слишком сильно, когда устаёт — отплачивает вдвойне в следующий раз. он ей должен, уверена лора, монета — лишь часть расплаты, она ценна для суини, но не для среды, так что вернуться полноценно придётся, это точно. когда твою жизнь подарили богу, ничего не остаётся, кроме как вырвать её смертью.

— отъебись от шэдоу, — лора вытряхивает шутливость из тона как крошки со стола, — не тебе о нём говорить.

лора бросает тяжёлый, пропитавшийся чем-то мерзким взгляд суини под руки и там его и оставляет — кажется, если снова заглянуть ему в глаза, крючком подцепят что-то ещё.

+4

7

— вытащу, — повторяет суини, и ему не нравится, как это звучит. приглушённо, будто он держит в руках лампочку, что вот-вот перегорит, да ничего не выходит. пока не выходит. темнота, которую она обещает, ласковая, но суини срал и на темноту, и на ласку, главное — придерживаться нужного жанра. вестерн — значит, вестерн, роуд-стори — значит, единственные кадры без машины должны быть у бензоколонки или в попытке обоссать микроавтобус с хиппи и другими долбоёбами. суини меняет кадр: выходит из машины, чтобы утонуть одной ногой в мягких ирисках, другой — в серой земле. такой, говорят, бывает земля могильная, но суини не помнит, кто ему это говорил.

обещал, что вытащит, значит вытащит — сам не зная зачем. монета делает это уравнение видимым, но не является его частью: можно подумать, до монеты рядом с ним когда-то ходила удача. трудно объяснить себе чувство, о котором забыл на несколько тысячелетий. лора — будто мучающие его глисты. если ты пёс, которого выпускают гулять без поводка, нихуя не выведут всё равно — продолжишь лизать мёртвую руку, глотать лягушек, подбирать брошенную коробку с бургером.

главное — мёртвые руки. лора, конечно, чувствует жанровую специфику лучше и быстро расставляет всё по своим местам.

— а на кой хуй мне шевелиться, милая? — суини ставит бутылку на стойку слишком грубо. сам не знает, зачем. гнев, рождающийся где-то в солнечном сплетении, проще обрушить на кого-то другого, но он всегда задевает тебя. — на битву среды я с удовольствием бы посрал, просто другой не предвидится, смекаешь?

нихуя она не сечёт. обиженная, будто змея, которой он по случайности наступил на хвост. это заразительно — суини сам становится таким. вечная ухмылка — хуёвая защита: рвётся легко, тянется между пальцев, послать бы их всех нахуй.

о другой битве мы здесь не вспоминаем — мы вообще здесь предпочитаем не вспоминать. да и нет в мире больше других битв. только заварушка с маленькими игрушечными солдатиками. фигурками из упаковок с шоколадным завтраком. такими их видит старый долбоёб — такими они видят себя.

— нихуя ты не знаешь.

суини в этой коллекции — енот, пригоревший к автостраде. среда ездит по нему туда и обратно.

— а кому? если ты, — голос дребезжит, лампочка, вместо того, чтоб погаснуть, лопается в руках. — нихуя не видишь. нихуя не знаешь. таскаешься за ним... думаешь, я завидую?

руки хотят дотронуться до неё — грубо, зло, обхватить запястье, развернуть на себя. заставить поймать его взгляд своим. суини направляет злобу в другую сторону — стучит по столешнице, спугивая парочку миловидных девиц.

— ты бегаешь за человеком, которому на тебя насрать, потому что придумала... что-то... аргус тебе всё-таки помог, правда? — суини задыхается. — ты дура, если ищешь жизнь в ком-то другом. она в тебе. только шэдоу это не нравится.

говорить — будто вырывать самому себе ногти. будет неловко найти их в следующей упаковке с хлопьями, смотреть на них — ещё гаже. как будто ему не похуй.

— шэдоу больше любил тебя мёртвую, можешь поверить мне. но не все такие, как он. [icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/681525.jpg[/icon]

+4

8

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/925714.jpg[/icon]путешествие от неживого к немёртвому,
у суини приятная злоба, приятная — если не попадает туда, куда больно — и простая, послушная — хочется призывать её снова и снова, суини злится — лора чувствует себя здесь, лора наконец-то говорит то, что хочет сказать, обидные слова лежали под языком годами, шэдоу заглядывал ей в рот — и никогда их не видел. или не хотел видеть.

лора перегибает и доёбывается, потому что может, ничего личного; встретились бы мы раньше — ты бы охуел от того, какая я милая. быть милой значит быть удобной: вытирала бы тебе кровь, думая о том, что её слишком мало, кивала бы, думая о том, что ты долбоёб, отдала бы тебе в конце концов монету, думая, что ты на самом деле нихуя её не достоин. мужчины ведь любят пластиковые улыбки, кивки и сжатые зубы — лора хороша в иллюзиях, десять лет в казино научат тебя всякому.

— завидуешь? кто об этом вообще говорил? по-моему, ты проецируешь, — она ядовито скалится, подуть или накрыть крышкой?

руки суини забываются, выплясывают, наверное, какой-то военный марш, и лора невольно поддаётся призыву. было бы здорово ощутить ярость как прежде: барабанящим сердцем, мышечным напряжением, горячей тошнотой, но теперь эмоции существуют отдельно — абстракции, ценники в волмарте, не больше.

ей нравится думать, что она может остановиться в любой момент, что отсутствие физического контакта помогает, а не сбивает с толку, что буквальная пустота внутри существует именно для того, чтобы что-нибудь в неё зашить и сделать своим — это всё временное, это можно использовать, она обязательно разберётся и вернёт всё втридорога.

жестоких фантазий у неё было много, и лора всегда одинаково улыбалась. насилие казалось переломным моментом, точкой, за которой происходило что-то настоящее, и лора всегда трусила.

— я же сказала завалить ебало, — к тому, насколько тело лёгкое и быстрое, она так и не привыкла, — хочешь битву, блять? давай я въебу тебе несколько раз, я же вижу, как ты хочешь.

переломным моментом, настоящее, трусила; её взгляд не регистрирует движение, наверное, это плохо — действие оказалось быстрее мысли, ворот рубашки суини почти выскальзывает из пальцев, они зачерпывают воздух, и лора свирепеет, сжимая воротник наверняка, тянет на себя:

— я хотя бы знаю, что хочу жить, а не трусливо сдохнуть в обблёванном баре, мечтая о сражении и красивых словах. ты нихуя не знаешь о шэдоу, нихуя не знаешь обо мне, закрой рот, просто закро—

она ищет какие-то другие мысли, новые слова, но злоба сжирает всё — смотреть в глаза суини почти неловко,

— во мне сейчас ничего нет, кроме твоей сраной монеты и чужой смерти, и никакие твои слова этого не изменят.

+4

9

— ну, въеби, — теперь суини тоже переходит на крик. злость — как протухший суп: пахнет кисло, но можно попробовать доесть её, если перед этим как следует прокипятить. конечно, когда-то он надеялся на другую битву, но сейчас, если честно, уже любая сгодится. — сбрось напряжение. выбей из меня всё дерьмо.

не в его положение быть брезгливым.

суини знает, каково лоре — кулаки чешутся, хочется отпиздить мир. запихиваешь в себя пиво и чипсы, запихиваешь в себя болты и гвозди, огребаешь от пары бугаёв в какой-нибудь подворотне. на утро пытаешься очистить желудок от всего дерьма, что запихнул внутрь, лишь бы не стало тихо.

тихо становится, когда опускаешь голову и раскрываешься. позволяешь ударить себя в живот. минута, и ты лежишь на дороге, а мир пиздит тебя — неважно, с монетой или без монеты в жопе.

суини бы убил, если бы в те моменты кто-то пытался бы его успокоить.

— ну так мы, кажется, только для этого сюда и приехали, блять.

он не пытается сбросить её руки, послушно изгибаясь горбатым вопросительным знаком. так естественнее, так спокойнее. рука — бестолковая и огромная — растирает складку между бровей. он её злости живот становится мягким, что-то внутри покрывается позолотой.

суини ничего не знает о лоре, суини ничего не знает о шэдоу, это не его история, не его война, он съебётся, как только лора отдаст монету. от этой мысли внутри хворо и беспокойно. как будто пытался отыскать приз в хлопьях, а вытащил оторванный от ящерки хвост. и так столько, сколько он себя помнил.

— поэтому спасают тебя ни мои слова, ни моя монета, ни твой шэдоу, а только ты сама.

суини знает, каково лоре — суини не знает, за что она ненавидит себя.

знает, за что ей стоит ненавидеть его, шэдоу, среду, любого мужчину в радиусе ближайших нескольких километров. даже её ненависть дорогого стоит — суини хочется замереть, подставив ладони, как замирал перед кузнечиком в открытом поле. запрыгнет или нет?

дотронуться или оставить его в покое?

он почти силой заставляет себя не говорить спокойно. суини бы это оскорбило — оскорбит и лору.

— ты справишься с этим, мёртвая жена, только прекрати бояться. хочешь врезать мне — бей побыстрее, а то скоро на это времени у тебя не останется.

что-то останется, даже когда её не будет. перейдет ему в руки вместе с монет, станет важнее любой удачи. вернёт силу, давно потерянную, вернёт и воспоминания. суини нужна монета, чтобы копьё било в цель, а кого выбрать целью, он и сам наконец понимает. [icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/5/681525.jpg[/icon]

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » flood of (un)welcome red