POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » promise


promise

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1730/57522.jpg  http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1730/289556.jpg

Hatake Kakashi vs Maito Gai (Hyuga Hinata)

Став невольным свидетелем безумного обещания,
что Гай даёт своему ученику, Ирука вынужден обратиться за помощью
к его единственному близкому другу - Хатаке Какаши.

[nick]Maito Gai[/nick][status]Зеленый зверь конохи[/status][fandom]naruto[/fandom][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1730/565641.jpg[/icon][char]27[/char]

Отредактировано Hyuga Hinata (2020-11-01 21:54:16)

+2

2

У Ируки не было особых причин задерживаться, но почему-то так вышло, что когда часовая стрелка перевалила за восемь вечера, он все еще находился в учительской, заполняя журналы. Терять особо нечего, если он посидит еще немного, может быть, при достаточном старании, он вообще сегодня закончит с отчетностью и сможет получить отгул. Было бы здорово. Разве что немного пройтись, размяться…

Он останавливается, как вкопанный, когда понимает, что на крыше уже кто-то есть. Проклиная собственную рассеянность и явно упавшую от бумажной работы бдительность, Ирука осторожно поднимается по оставшимся ступеням и старательно прислушивается к обрывкам разговора. Хоть и простой учитель в академии, он все еще остается чуунином, чьи навыки  полностью соответствует рангу, так что, возможно, поэтому, он довольно быстро узнает посетителей и немного расслабляется. Твердый уверенный голос, который он услышал первым – определенно широко известный Зеленый Зверь Конохи, джонин-сенсей, а второй, мальчишеский и ломкий – его ученик, печальная судьба которого сейчас старательно обходилась стороной в разговорах, как среди его ровесников, так и среди учителей. К своему стыду, Ирука довольно смутно помнил Рока Ли тех времен, когда он был бездарным студентом Академии и все вокруг ждали, что в один день он исчезнет, но он хорошо знал его теперь, когда закончился экзамен на чуунина и искалеченный ребенок остался на осколках своего будущего в одиночестве. Или так только казалось? Прогнозы врачей, насколько Умино слышал, неумолимы, так зачем его джонину-наставнику встречаться с ним здесь? Мальчику так не повезло в жизни, не везло каждый день, и этот экзамен только подтвердил всю ошибочность системы, допустившей его к карьере, к которой у него не было никаких задатков. Теперь парень калека и его учитель пытается что? Остаться для него добрым до самого конца? Ирука сам себя считал добрым, слишком снисходительным даже до всей истории с Наруто, но в этой ситуации он думает, что милосердным было бы отпустить Ли. Как может Майто Гай продолжать так давить на несчастного, потерявшего уже так много здоровья, что никогда не сможет оправиться? Ирука сжимает ладони в кулаки – все могло бы быть иначе, если бы кто-то принял тяжелое решение и с самого начала запретил ему продолжать.

Ирука слушает достаточно, чтобы понять  всю серьезность разговора между учителем и учеником, и скрытый смысл последнего обещания Майто-сана нехорошим предчувствием оседает у него на плечах. Возможно, он думает о себе слишком много, но он не может отмахнуться от полученной информации – Майто Гай намерен подтолкнуть искалеченного ребенка на самоубийственную операцию и убить себя в случае неудачного ее исхода. Головокружительные новости. Тревога обжигает, пульс Ируки растет. Он чувствует ответственность, как человек, наделенный полномочиями заботиться и растить молодые поколения и как член комиссии по распределению миссий. Он неплохо осведомлен о многих шиноби деревни и Майто Гай не исключение - Коноха не может позволить себе потерять такого сильного шиноби просто потому что он дал глупое обещание одному несчастному ребенку. Даже чисто гипотетически. Это абсурд.

«Обещания ничего не значат», говорит он себе. «Он просто пытается манипулировать неокрепшим умом Ли. Мальчик ранен и испуган, но верит в то, что слышит, и он пользуется этим».

Рок Ли вряд ли понимает настоящее значение сказанных его драгоценным сенсеем слов, но Ирука, взрослый человек, он должен вмешаться или хотя бы прояснить ситуацию. Поэтому, он дожидается, когда ребенок уходит, напряженно ковыляя вниз по лестнице. Его учитель остается наверху и не надо быть гением чтобы понять – Майто-сан знает, что Ирука здесь. Это не занимает много времени, чтобы собраться с духом и выйти из тени, скрестив руки на груди. Он чувствует, что должен выяснить все от и до и защитить интересы ребенка, который скорее всего не понимает, на что он согласился только что.

− Майто-сан, при всем уважении, - начинает он, хмуро глядя на непривычно тихого, слишком серьезного джонина, - но вы не имеете права давать подобные обещания. Кроме того, вы не должны заставлять Ли делать это. У него, вероятно, есть семья, они должны взвесить все риски и принять решение самостоятельно, подобные манипуляции попросту бессердечны! Я прошу вас серьезно обдумать все, что вы сказали этому несчастному мальчику, пока еще не слишком поздно!

[nick]Umino Iruka[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c14/2011/29/59edd4d60ce1.jpg[/icon]

Отредактировано Hatake Kakashi (2020-11-05 02:02:40)

+2

3

Возможно Гай действительно слишком много позволил себе сегодня. Хотя рассудительность, логичность и благоразумие никогда и не были его сильными сторонами, но от вида слез своего ученика Зеленый Зверь Конохи, казалось, совсем потерял голову. Пытался ли он и в самом деле быть для Ли хорошим учителем? Или несдержанно лишь потакал собственным желаниям? Сейчас Гай не мог ответить на этот вопрос, на мгновенье почувствовав себя давно оставленным в прошлом неуверенным ребенком. Прогоняя из головы это ощущение, он сделал несколько шагов к металлическому ограждению, опираясь о него обеими руками в надежде проводить взглядом недавно покинувшего крышу Ли. Но, то ли паренек даже с костылем подмышкой оказался слишком шустрым, то ли Гай на самом деле не был уверен в желании напоминать себе о произошедшем - он так и не выцепил среди толпы знакомый зеленый комбинезон. Вместо этого, не шелохнувшись с появлением Ируки, мужчина едва заметно повернул голову в его сторону.

- Вы все еще здесь Ирука-сенсей, - холодно начинает он, опуская взгляд к суетившимся на улице людям, - Не имею права?

Эти брошенные в приступе недовольства слова задевают Гая, мышцы на его спине невольно напрягаются, а спокойная минутой ранее аура начинает отсвечивать отчетливым оттенком угрозы и злости. Он не впервые сталкивается с подобным, но кто эти люди, чтобы осуждать его за решения, к которым не имеют совершенно никакого отношения? От слов чуунина о семье Ли, Зеленый Зверь с трудом сдерживает саркастичный смешок, рвущийся наружу. Медленно он разворачивается лицом к собеседнику и продолжает, выдержав перед этим небольшую паузу:

- Умино-сан, вы даже толком не знаете этого ребенка и совсем не разбираетесь в ситуации, так с чего же решили, что имеете право отчитывать меня - его наставника? - несмотря на волнение его голос остается спокойным и решительным, а лицо не выражает ничего кроме раздражения по отношению к чуунину. Гай не боится показаться грубым, сейчас его волнует лишь то, что с самого начала позволил кому-то постороннему оказаться свидетелем их откровенного разговора, - У Ли нет родителей или близких родственников, у него нет таланта к ниндзюцу или гендзюцу, у него есть лишь его мечта, что вот-вот разобьется вдребезги. Этот мальчик может оказаться действительно несчастным, и вы все еще считаете меня бессердечным?

- Операцию для Ли будет проводить новая Хокаге-сама, вам не стоит сомневаться в её успешности. Так же как и не стоит распространяться об услышанном, мои слова предназначались не вам. Надеюсь Умино-сан это понимает, - бросив на собеседника предупредительный почти пугающий взгляд, Гай одной рукой поправляет жилет и безучастно проходит мимо. Ему больше нечего сказать или обсудить и Ирука должен осознавать, что он не тот человек, который может говорить с ним на подобного рода темы.

Академия остается за спиной. Не слишком быстро но и не слишком медленно Гай проходит один район за другим, не задерживаясь даже в любимой забегаловке, где между рабочими обязанности он частенько прохлаждается вместе с Куренай и Асумой. Привычно выпрямленная по стойке смирно спина оказывается чуть сгорбленной а шаг тяжелым. Направленный к земле взгляд выражает беспокойство, а общий вид немного удивляет, от чего узнавшие его генины так и не решаются подойти чтобы поздороваться. Оно и к лучшему. Не сделав за день практически ничего особенного, прославленный Зеленый зверь чувствует себя ужасно уставшим, будто только что закончил серию бесконечных упражнений. "Уж лучше бы бесконечные упражнения" - проносится в его голове. Гай останавливается перед дверью в свое пугающее тишиной жилище. Зашарпанная временем дверь встречает джонина холодным молчанием и он еще какое-то время не решается войти, будто бы боится окончательно остаться наедине со своими мыслями. Будто бы по ту сторону уже ничто не сможет его защитить. Но ключ с тяжелым звуком отпирает дверь и Гай уверенно делает шаг вперед.

Если продолжу сожалеть о своих словах - пробегу десять сотен кругов вокруг деревни.

[nick]Maito Gai[/nick][status]Зеленый зверь конохи[/status][fandom]naruto[/fandom][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1730/565641.jpg[/icon][char]Maito Gai[/char]

Отредактировано Hyuga Hinata (2020-11-05 17:40:17)

+2

4

Несмотря на то, что Ирука готовился к тому, что ему придется встретиться лицом к лицу с ответом Майто-сана на его претензии, холодный тон, использованный джонином, буквально опалил его потусторонней враждебностью. Конечно, было бы достаточно наивно рассчитывать на то, что его вмешательство будет воспринято благосклонно, но все же он оказался не вполне готов к тому, что будет дальше. Майто-сан явно рассердился, это чувствовалось в трепете его чакры, в нарочито замедленном движении, в котором он развернулся к нему, будто хищный зверь. Горло у Ируки пересохло и, встретившись с черным немигающим взглядом, он невольно отступает на шаг назад – это жутко, оказаться так близко к разъярённому его дерзостью джонином. Стало очевидно, что разговор с Ли прошел не так уж легко для Майто-сана, но Ирука, несмотря на свой трепет, пока еще не собирается отступать. Интересы ребенка превыше всего, он как педагог, не может уйти просто потому, что кто-то на него зло посмотрел.

Но то, что говорит в ответ Майто-сан, имеет смысл и куда больший, чем Ируке бы хотелось признавать. Он прикусывает губу, чтобы не сдаться прямо на месте – замечание в точку, в слабое место его аргументации – в недостаток информации, в его равнодушие. Вот он здесь, укоряет джонина-наставника за то, что тот требует от ребенка непосильной жертвы, а сам даже не помнит (не знает) ключевых фактов его биографии. Как же он может защищать, даже не зная, кто, собственно, такой этот мальчик? Гнев Майто-сана имеет смысл и Ирука покорно принимает этот упрек – кажется, это достойный ответ на его требования. Не по чину ему было начинать этот разговор, но даже если он и не знает таких подробностей о Ли, разве он не может чисто по-человечески проявить о нем заботу, ощутить сострадание? Майто-сан вот решил проявить его другим образом, ставя мечту ребенка выше жизни, но правильно ли это? На уроках у Ируки, например, никто не умирает и не калечится, разве это не стандарт, к которому должны стремиться все? Даже если учитель – джонин, его работа все еще заключается в обучении и защите, разве не так? Мечта может и поменяться, тем более, у ребенка. Гораздо важнее сохранить саму возможность этого, сохранить жизнь.

− Майто-сан, - Ирука замолкает, тщательно подбирая слова. Чувствует, как опускаются его руки во враждебном присутствии Зеленного Зверя. Как никогда прежде он четко ощущает разницу в силе и ранге между собой и его собеседником. От этого становится очень не по себе - нечасто он нарывается на то, чтобы ему, образно говоря, «щелкнули по носу», и особенно это было неприятно от того, что обоснованность ответных претензий сложно игнорировать. Теперь Ирука чувствует и себя виноватым за то пренебрежение, которое он проявил к Ли, еще когда он был неумелым студентом. Но это не аргумент позволить его угробить теперь! Даже если он простой чунин, он имеет право высказаться!

Но он не успевает ничего сказать в ответ - с каменным лицом Майто-сан проходит мимо, всем видом демонстрируя завершенность их разговора. Ирука остается неподвижным в течение долгих минут, пока чужое присутствие не исчезнет окончательно. А потом медленно выдыхает придержанный в легких воздух. Было близко, было ненормально. В последний раз подобным презрением к его мнению Ируку окатил печально известный Копирующий ниндзя, когда он позволил себе оспорить достаточность навыков его студентов перед Чуунинским Экзаменом. Тогда ему тоже напомнили о его месте в жизни и о том, что является его настоящей заботой. Ирука признал позже, что тогда действовал глупо, забылся, позволил своей опекающей натуре пойти так далеко, что вышел на конфронтацию с Какаши-саном. Он ошибался, и вчерашние студенты действительно оказались достаточно хороши, чтобы частично пройти Экзамен. Но сейчас он не был готов признать, что неправ. Несмотря на то, как бесплодно прошел разговор, Ирука все еще не готов отступить. Если он все услышал верно, а за это он готов поручиться, то все может закончиться трагедией и он не может просто сделать вид, что ничего не слышал. И даже угроза Майто-сана не заставит его отказаться от попытки спасти жизнь ребенку и, может быть, одного упрямого джонина. Ошибаться может кто угодно, даже такой надежный человек, как Майто Гай. Ирука все еще считает, что все, что он сказал, имеет смысл. А значит, он должен сделать хоть что-то еще, чтобы повлиять на ситуацию. Но что? Может, ему следует доложить об этом разговоре Хокаге? Но Ирука пока плохо знаком с госпожой Цунаде, чтобы вот так просто прийти к ней и рассказать то, что он подслушал, к тому же, разве не она сама предложила мальчику операцию? Вроде бы Майто-сан говорил о том, что именно она будет ее выполнять, значит ли это, что это инициатива самой Хокаге? Так не поставит ли он тогда ее профессионализм под сомнение? И будет ли это простительным для него? Это Третий был с ним добр и внимателен, Ирука чувствует, что не может рассчитывать на снисхождение от нового лидера деревни. Она совсем его не знает и конечно, он простой чуунин, который немного помогает то тут, то там… Ирука боялся, что Хокаге не оценит его волнение и только лишь невзлюбит за то, что он подвергает сомнению ее же инициативу. Если, пять же, верить словам Майто-сана. Можно ли им верить? Что, или кто способен заставить джонина одуматься помимо непосредственно Хокаге?

Ирука глубоко задумывается, перебирая в память факты, которые ему известны о Зеленом Звере, а потом его вдруг озаряет – он не зря вспоминал Хатаке Какаши совсем недавно. Эти двое (если верить словам хвастливого Майто-сана) – соперники, а это значит, если кто-то и заинтересуется возможной кончиной Гая раньше времени, то только человек, который постоянно с ним соревнуется. Вроде бы как. Они хотя бы друзья? Ну, в любом случае, у него нет иного варианта, кроме как пойти за несчастным Роком Ли, но это совсем уж крайняя мера и, честно говоря, Ирука думает, что такого рода самодеятельность ему точно не простят, в отличие от вмешательства Какаши-сана.

Итак, Ирука кивает сам себе решительно и отправляется искать Копирующего ниндзя. Может, хотя бы он сможет разобраться с этой ситуацией и не допустить ненужных жертв?
[nick]Umino Iruka[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c14/2011/29/59edd4d60ce1.jpg[/icon]

+2

5

Это не то, что Какаши ожидал услышать, но это то, что заставляет его быстро очнуться от сонливой расслабленности, резко поднимаясь с кровати, чтобы ответить на настойчивый стук в дверь. Откуда вообще Ирука-сенсей знает его адрес? Ну, не самый важный вопрос в сравнении с теми вещами, которые он начинает говорить, как только переступает порог квартиры Какаши. «Как нагло», рассеяно думает Какаши, наблюдая за тем, как Ирука закрывает за собой дверь с таким лицом, будто принес самую худшую весть на свете. В некотором смысле так и оказывается, очень быстро Какаши выпрямляется, хмуро уставившись на чунина. Услышанное настолько дико, что Какаши мгновенно в это верит и злость прокручивается в нем винтом.

Он благодарит Ируку за бдительность и беспокойство, обещает разобраться и обстоятельно поговорить с Гаем, защитить Ли от фатальной ошибки. И он имеет в виду все, что сказал, но когда Ирука уходит, не вполне удовлетворенный разговором, Какаши некоторое время стоит за дверью, не сдвигаясь ни на миллиметр. Мысли в его голове смешались с эмоциями и это не самое частое явление, он всегда старается оперировать холодным расчетом, а не эмоциями. Подслушанный Ирукой разговор смехотворен. Какаши должен быть уверен, что Гай не имел в виду ничего такого, чего испугался мнительный Умино Ирука, в чьей дальновидности Какаши уже успел ранее разочароваться. Он должен быть уверен в том, что Гай ни за что не воспользуется своим авторитетом, чтобы заставить ребенка пойти на операцию, которая способна его убить. Он должен быть убежден в том, что Гай не посмеет обещать Ли, что умрет вместе с ним, если что-то пойдет не так. Он должен быть уверен, но правда в том, что Какаши уверен в абсолютно обратном.

Он, черт возьми, уверен, что Гай с радостью пообещает своему ненаглядному любимому ученику свою жизнь в качестве искупления. Он уверен, что Гай не пройдет мимо возможности умереть красиво, исполняя одно из своих нерушимых обещаний-клятв-зароков. Он будет рад как можно скорее пострадать за мечту Ли потому, что он с самого начала был тем, кто невольно ее разрушил, дав ребенку неверные установки и умения, кто поощрил действовать опасно. И уж точно Гай не будет оглядываться на свой долг перед Деревней, о нет. Он бы может, и придержал немного свою жизнь, находись они на войне, но прямо сейчас Какаши уверен, что Гай считает, что его смерть не будет значимой потерей, а значит, он может ставить ее на кон ради пацана, которого знает чуть больше двух лет. Не спрашивая ничьего мнения, даже своих друзей.

Шок от этих мыслей оседает в груди Какаши неприятным холодом. Он медленно покидает свою квартиру, на автомате запирая дверь ключом и пряча его под половик. И как бы он не был медленным внутри, снаружи его шаг очень быстро сорвался в мерцание. Несколько минут и Какаши оказывается перед домом Гая и тяжело смотрит в черное окно. Либо Гай еще не пришел, либо уже лег. В любом случае, Какаши было все равно теперь – он хочет знать, правда ли все это и если услышит положительный ответ…ну, что ж. Тогда Гаю придется спросить его мнение и учесть его.


Он стоит в темноте в неподвижности некоторое время, не желая ни садится, ни, тем более, принимать какие-то более комфортные  позы для ожидания. Это не проблема, на самом деле. Будучи шиноби с малых лет Какаши привык к тому, чтобы находится в дискомфорте часами, но сейчас подобное и не требуется – как бы Гай не оттягивал момент возвращения домой, он все же появляется. Глухо проворачивается ключ, дверь чуть скрипит и открывается внутрь, впуская полоску света. Какаши даже не морщится, когда она замирает поперек его глаза. На самом деле, он выглядит довольно мертво от скуки.

− О, ты все-таки пришел, - голос серый и тусклый, будто он набрал полный рот песка и теперь он медленно сочится из уголков губ.

− Как дела у Ли?

Отредактировано Hatake Kakashi (2020-11-09 01:54:06)

+2

6

Известный своей общительностью и благосклонным характером Гай чувствует незримый укол стыда, вспоминая о разговоре с Ирукой.  Пусть они никогда и не были хорошо знакомы и уж тем более не могли называться друзьями, срываться на кого-то так просто не являлось для Гая чем-то обыденным. Да, он мог быть серьезен или даже жесток со своими врагами, это нормально для любого шиноби, но едва ли хоть кто-то живущий в Конохе был способен вызвать в Зеленом Звере неудержимую ненависть или злость. Виновен ли Ирука в чем-то еще, помимо своего гипертрофированного любопытства? Намеревался ли он специально подслушивать, и так уж ли плохо его желание защитить  бывшего подопечного? Гай мог понять, что верный ответ на все эти вопросы - нет. Но принять - совсем другое дело. Это его ученик. Это его решение. Ирука был не в праве его осуждать. И даже зная это мужчина все еще ощущает легкое чувство стыда. Ему не стоило выплескивать свое плохое настроение на кого-то постороннего.

Отпирая дверь с задумчивым выражением лица, джонин приходит к мысли, что стоило бы при случаи угостить Ируку чем-нибудь в качестве извинения. Но эта мысль быстро исчезает, когда в свете тусклого уличного фонаря Гай замечает до боли знакомую фигуру. Лицо мужчины становится удивленным, но уже через мгновенье к нему возвращается спокойствие и отстраненность, будто бы присутствие Какаши в его квартире совершенного ничего не значит. И почему Гай не удивлен? Уверенный в своем умении убеждать, он не хотел думать о последствиях, однако на подсознательном уровне все же чувствовал, что Ирука не отступится так просто. Пожалуй, в этот раз можно будет обойтись и без извинений.

Привычным жестом левой руки Гай легко дотрагивается до выключателя. Несколько раз неуверенно моргнув лампочка в центре потолка тускло загорается, освещая небольшую, но уютную гостиную комнату. Не обращая особого внимания на нежданного гостя, джонин проходит в спальню, стягивая с себя зеленый жилет и аккуратно складывая его в полупустой шкаф (разнообразие в одежде и её количество это точно не то, чем мог бы похвастаться Благородный Зеленый Зверь Конохи). Закрыв скрипучую дверцу, он с пол секунды неподвижно разглядывает её, вскоре возвращаясь обратно, как ни в чем не бывало проходя на кухню чтобы попить с дороги немного воды.

- Ты ведь и сам все прекрасно знаешь, новости по деревне разлетаются слишком быстро - голос звучит бодрее, чем хотелось бы и он быстро осекается, продолжая уже куда более спокойно, но все еще без особого интереса. Гай не настроен на разговор, которого ждет Какаши, и он всем своим видом показывает, что не хочет его продолжать, - Ли сегодня снова тренировался с манекеном весь день, наплевав на указания врачей. Эх, его сила юности прекрасна, но я всё же переживаю...

При мыслях о Ли губы джонина трогает теплая улыбка, тускнеющая также быстро, как и появилась. Гай допускает мысль том, что Какаши здесь не из-за данного им обещания, но пронзающе холодный взгляд и нарочито напряженная поза Хатаке говорят сами за себя. Он слишком хорошо знает своего друга, чтобы не понимать цель его прибытия, слишком хорошо знает о чем именно он собирается говорить и даже крайне отчетливо представляет каждую фразу, что может прозвучать из его уст. Именно поэтому Гай отмахивается. Он не любитель серьезных разговоров и в любой другой ситуации прикрылся бы своей привычной маской хорошего парня, не давай собеседнику и шанса укорить его в чем-либо. Но поддастся ли Какаши на его попытку уйти от темы? Пожалуй, ответ очевиден. Впрочем, Зеленый Зверь не тот человек, что так просто отступается от своих намерений, вот и сейчас он все еще был намерен закончить их неожиданную встречу "по-хорошему", даже не задумываясь о том, что может быть не прав в своем решении. Также сильно как Гай не любил обсуждать серьезные вещи, Какаши ненавидел в нём эту раздражающую черту.

- У тебя что-то срочное? Уже довольно поздно для визитов, еще и на миссию завтра, стоит наверное лечь сегодня пораньше иначе могу не успеть на утреннюю пробежку... А если опоздаю на миссию Цунаде-сама снова может меня оштрафовать, она такая суровая женщина!

Стоящий в кухонном проходе джонин даже не смотрит на своего собеседника, и не сразу замечает, как снова возвращается к своему привычному стилю общения.

[nick]Maito Gai[/nick][status]Зеленый зверь конохи[/status][fandom]naruto[/fandom][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1730/565641.jpg[/icon][char]Maito Gai[/char]

Отредактировано Hyuga Hinata (2020-11-08 22:40:42)

+2

7

Тревожно, что Гай игнорирует его. Какаши едва шевелится, следя за плавными, неторопливыми перемещениями друга по квартире, и думает обо всех словах, что крутятся у него на языке. Но он, конечно, молчит, терпеливо ожидая отклика от Гая.

Гай же не торопится и это, на самом деле, говорит о многом. За долгие годы знакомства, невыносимого соперничества и, наконец, дружбы, Какаши может похвастаться тем, что неплохо знает его. Может читать малейшие перемены в богатой мимике Майто, замечать микропаузы в движении, скованность мышц, если он ранен, и душевный раздрай, от которого не защищает даже его драгоценная Весна Юности. Гай тоже человек, как и Какаши, и у него свои слабости и свои механизмы защиты, о которых последний осведомлен в той степени, в какой это возможно для того уровня доверия, который у них есть. Если Гай подобным образом закрывается, это говорит о том, что он категорически против какого-либо диалога и это тревожно, потому что обычно он всегда готов к разговору с ним. Какаши привык к своей привилегированности, к тому, что для него работает целый список исключений, вещи и поступки, которые всегда ему прощаются, как бы сильно он не давил, а Какаши далек от совершенства, он проверял границы с упорством, достойным лучшего применения. Он даже не хороший человек, в отличие от Гая. Поэтому, когда от него закрываются, Какаши даже немного теряется – это так не похоже на него. Злость никуда не исчезает, все так же тлеет в центре груди, но он ждет, когда ему соизволят ответить.

А Гай все мечется по квартире, нигде не находя покоя, пока не решает, наконец, обратить на него внимание. Черный видимый глаз Какаши впивается в сосредоточенно-отстраненное лицо Гая, эмоции все же прорываются через эту несовершенную маску, показывая волнение, тревогу, заботу о мальчишке. Это одновременно подкидывает дровишек в очаг его ярости и заставляет хмуриться, понимая всю тщетность предстоящего разговора. Гай не послушает его и это… больно и обидно. Но он не может отступить, потому что не может допустить, чтобы то, что рассказал ему Ирука, оказалось правдой, а он даже не попытался что-то предпринять. Достаточно того, что уже происходило в прошлом, с его попустительства и слабости.

− Может, тебе стоило бы самому в таком случае, поговорить с Ли о необходимости следовать режиму? – все так же сухо Какаши следует заданному лейтмотиву. Это все еще безопасная тема, пока Какаши не уточняет цель своего визита, и Гай не может сейчас закончить разговор, как бы не желал. И вместо этого, он отворачивается, вставая на пути к кухне. Его фигура, застывшая в неестественной неподвижности, усиливает тревогу Какаши и он решает, что сейчас самый подходящий случай немного снизить градус напряжения.

− Разве может быть поздно навестить своего товарища перед сложной миссией? – он пытается, добавляя немного легкомысленности в свой тон, и разворачивается к нему всем телом. Усталость начинает просачиваться в его более расслабленной позе, но дело не в том, что ему стало получше, напротив, он близок к принятию поражения. По крайней мере, об этом говорит язык тела. Но он не может сдержать яд и все-равно делает пробный укол:

− Кто знает, может, он и не вернется с нее.

Он замирает, жадно ловя любое движение, реакцию, что угодно.

− Это достаточно срочно для тебя, Гай?

+2

8

Гай скрещивает на груди руки, подпирая плечом жалобно скрипнувший косяк кухонной двери. Он чувствует тревогу и волнение, медленно сгущающиеся в левой части груди, но упорно игнорирует их, как будто бы увлеченно разглядывая интерьер собственной гостиной. Мысли неприятно роятся. Думать слишком много - не в его стиле, но сегодняшний вечер напоминает джонину, что и он является человеком, сердце которого может быть потревожено. Тучи сгущаются и на его лице, на нем уже нет и тени той улыбки, мелькнувшей совсем недавно, словно солнечный луч, по счастливой случайности пробившийся сквозь плотное покрывало облаков. Все мысли сводятся к Ли. Сегодня, вчера, за неделю до этого и даже в прошлом году - с самого первого дня их знакомства. Нормально ли это? Какаши наверняка ответил бы - нет, он слишком замкнут и ограничен в картине своей привычной жизни, в том, что считает для себя важным, в тех людях, ради которых он может совершать поступки. В нём все еще тлеет черная тень анбу и  Гай не может этого не замечать, даже сейчас, в движениях, взгляде, ауре. В его намерениях и уверенности в собственной правоте. Зеленый зверь хотел бы это игнорировать, но может ли он? Двойственное чувство молнией пронзает тело, ему хотелось бы продолжать играть роль и бегать от чужого взгляда, ему... очень хотелось бы.

— Думаешь, мне стоит запретить Ли тренироваться? Не уверен, что смогу повлиять на него в достаточной мере, ты же знаешь, дети в его возрасте ужасно упрямые, а к Ли... нужен особый подход. Он так напоминает меня в этом возрасте, - задумчиво потирая собственный подбородок и прикрывая глаза, Гай подмечает, что завтрашним утром ему определенно стоит побриться, жесткие волоски пусть еще и не видны, но уже  отчетливо чувствуются под подушечками пальцев и эта мысль даже на секунду отвлекает его от происходящего. Но у Какаши, тем временем, отлично получается вернуть зеленого зверя в реальность. Едва ли кто-то справился бы с этим лучше него.

Окутанный холодной аурой, мужчина молчит. Он с самого начала знал, что Хатаке не отступится, и стоило ли вообще ожидать от него чего-то другого? Узнав нечто настолько шокирующее, Гай едва ли смог бы так долго оставаться хладнокровным, тянуть резину, идти обходными путями, ждать чего-то, надеясь на отклик. Но, даже понимая это, понимая чувства своего друга и почти ощущая кожей его сжигающие ребра злость и негодование, Майто Гай не хотел идти на разговор, хмуро поджимая губы. Довольно иронично. Тот, что бесцеремонно лезет в чужие жизни, выворачивая наизнанку душу и взывая к искренним чувствам, сейчас чувствует себя до одури странно, оказавшись по другую сторону баррикад. Неужели и Какаши чувствовал себя подобным образом каждый раз, когда Гай по прихоти лез в его душу? Мысль об этом пускает по коже волну мурашек и мужчина, наконец, поднимает взгляд на собеседника.

- Хватит, Какаши, - его голос звучит спокойно, но заметно ниже обычного, в глазах просачивается усталость. Он сдается, - Ради чего ты пришел? Только не говори, что действительно волнуешься из-за моего ученика или миссии ранга А, назначенной на завтра? Помнится, я даже не рассказывал тебе об этом, - опуская ранее скрещенные на груди руки, джонин отстраняется от косяка и делает несколько неторопливых шагов вперед.

- Если пришел услышать что-то еще, то я тебя огорчу, но не смогу сказать ничего нового. Надеюсь, ты не ждал другого ответа, потому что я тебе его не дам.

Сунув руки в карманы штанов, Гай горбится и отводит взгляд в сторону. Он все еще не хочет этого разговора, и от чувства неотвратимости происходящего противно вскипает в центре груди.

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1736/707251.jpg[/icon]

Отредактировано Maito Gai (2020-12-04 02:14:19)

+1

9

Какаши должен согласиться (и он согласен, о, как он согласен), Ли действительно похож на Гая, в любом момент времени, внешне и внутри, и гораздо больше, чем Какаши комфортно замечать. Был короткий период, когда он допускал мысль, что их могла бы связывать кровь, но Какаши слишком хорошо знает, что Гай никак не может оказаться ему отцом – слишком мала разница в возрасте, слишком безответственно для Гая, слишком фантастично для Какаши. В конце концов, теперь, когда он знает ребенка чуть больше, он видит и явные отличия. Зря Гай так уверен в том, что мальчик слишком упрям, чтобы пренебречь его советом или запретом, зря закрывает глаза на то, как тот на него смотрит. Он отрицает очевидное – Ли смотрит на Гая снизу вверх с такой верой и обожанием, что это почти-ненормально, он буквально заглядывает Майто в рот, и часть Какаши чувствует возмущение от той абсурдной близости, что они разделяют. Это неправильно, это противоестественно, это отвратительно – быть таким важным человеком для кого-то, кто еще попросту слишком юн, чтобы понимать правильно ситуацию и принимать самостоятельные решения. Какаши бы ни за что не допустил бы подобное. Его это пугает. Какаши думает, что Ли слишком зависит от Гая и что последнему следует с этим что-то делать, а не потакать тому, что мальчик буквально и слепо во всем подражает ему. Как может Гай вообще так легкомысленно воспринимать это? Какаши бы не смог ночами спать, если бы кто-то из его собственных учеников оказался настолько зависим от него, что это переходит все границы. Это ведь налагает гигантскую ответственность и той, что уже есть на плечах Какаши, определенно достаточно уже для того, чтобы он не высыпался, боясь подвести своих генинов. А Гай только хохотал, когда с гордостью демонстрировал Какаши своих учеников и этого Ли, уже ставшего его мини-копией к тому моменту. Какаши помнил его мальчишкой с синяками и длинной черной косой во дворе академии – тогда он тоже увидел в нем Гая, но и предположить не мог, к чему может привести встреча, которую он устроил. Был ли он теперь так же косвенно связан с незавидным положением ребенка? Он сам привел несчастное дитя в руки Зеленного Зверя, чтобы он сгорел в его силе.

Да, конечно, он волнуется. Не так, как Гай способен его понять – Какаши, в основном, чужды чувства к кому-то столь мимолетному, почти незнакомому, как не-его ученик, но он чувствует ответственность морально и интеллектуально и, совсем немного – страх за чужую жизнь в своей травмированной душе. Пусть Гай считает его приземленным и склонным к упрощению, к принижению значения чувств и эмоций (они это уже проходили), но у Какаши есть сострадание и забота, которые он не умеет выражать должным образом. Так же как он не может выразить их сейчас, клокоча от сдерживаемого гнева.

Конечно, с таким потаканием и верой в Рока Ли – разумеется, Гай будет более чем рад заставить ребенка пойти дальше, шагнуть за смертью – и радостно двинуться следом, потому что он думает, что они так похожи.

Гай, наконец, отпускает. Сдается, готовый перейти к основному «блюду». И Какаши больше не собирается ходить вокруг него на цыпочках, боясь нарушить мнимую гармонию.

Какаши сдвигается, еще совсем немного, крохотная смена положения, больший, более полный разворот к другу, подбородок упрямо приподнимается, выражая упрямое намерение Какаши к этому разговору. Не самое серьезное столкновение, но одно из многих, где оба – холодны как промерзлая земля и так же упорны идти до конца.

Раз уж Гай спросил:

− Что ты будешь делать, если Ли умрет?

Ли не такой, как он. Гай забывается в том, что Рок Ли не его настоящий сын, хотя Какаши уверен, что Гай именно так относится к нему глубоко в душе, возможно, даже неосознанно. У Рока Ли нет такой немыслимой, переходящей все границы естественности, выносливости. У него нет удачи Гая, в конце концов. Все, что у него появилось в последние годы – то, что дал ему Гай. Свои техники, свой образ, свои слова и свое упрямство. Но если отбросить все это – что останется? Испуганный ребенок, чье тело оказалось слишком сильно переломано, что вся его надежда заключается в одном-единственном медике, кто уже больше десятилетия известен как Великая Неудачница. Нынешний новый Хокаге, едва ли перешагнувший свою боязнь крови, тот, кто не брался за скальпель многие годы, кто только что прибыл и уже горазд раздавать обещания.

Какаши не такой доверчивый и не такой легкомысленный. Какаши, конечно, уважает Цунаде, но он не готов доверить ей жизнь своего друга. И он боится, что неудача слишком вероятна, а он ничего не сможет сделать, потому что Гай это Гай. Это не Ли, которого оказалось так легко убедить.

− Что ты будешь делать со своим обещанием?

Какаши приближается.

+1

10

- Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос, не можешь не знать.

Гай отвечает быстро, словно ему не нужно и нескольких дополнительных секунд на ответ. Он, совершенно очевидно, еще не задумывался над этим вопросом, чтобы ответить на него достаточно честно перед лицом Какаши и перед самим собой. У него просто не было времени. Не было желания. Может быть и того и другого одновременно, как будто это имеет какое-либо значение сейчас. Возможно неосознанно Гай просто пытается сбежать от нежелательных мыслей и чувств, сбежать от худшего варианта развития событий, представить которые и даже задуматься о которых ему не хватает храбрости. Но он определенно не спешит хоронить своего ученика, лелея в сердце веру в него и надежду на самый благополучный исход. Ему хочется верить, и этого всегда достаточно, чтобы педантично отбрасывать все лишнее прочь из головы.

Но слова Какаши все же ранят, въедаются в мысли, сплетаясь с ними словно раковые клетки с обреченным на смерть органом. Они обжигают, и этой искры в лице лучшего друга оказывается достаточно, чтобы в зеленом звере вспыхнуло пламя. Произнесенная вслух мысль застревает на самых подкорках сознания, рисует перед глазами живописные картины, маячит, словно надоедливая муха. Гай бы и рад снова отмахнуться, но он явно забыл запастись ловушками от насекомых на подобный случай и теперь никак не может унять надоедливое жужжание над самым ухом. Сможет ли он уйти вслед за Ли? Сможет ли в полной мере исполнить свое обещание? Руки покрывают холодным потом - Гай определенно не может ответить на этот вопрос прямо сейчас, пускай правильный ответ уже и произнесен вслух.

Мужчина хмурится. Он помнит свою первую встречу с Ли, первую встречу со всей своей командой, обучению которых он отдавался каждый день со всей душой и искренностью. Он всегда желал лишь лучшего для генинов, и обучая их вкладывал порой даже больше, чем мог себе позволить. Это и стало роковой ошибкой. Желание сделать из Ли лучшего, желание подарить ему опыт победы, упрямое и глупое желание реализоваться как учитель. Это его вина и его ошибка. Гай слишком хорошо это понимает и слишком ответственно к этому относится.

Ему было тяжело последние недели. Тяжело видеть потухший взгляд, тяжело слышать глухой стук костыля о больничные полы, тяжело видеть Ли и улыбаться ему. Но именно воспоминания об этих встречах сейчас, иллюзорные картины потерянного мальчишки и звук его побледневшего голоса подстегивают в Гае уверенность. Уверенность в его выборе и сказанных ученику словах.

Гай отмирает, расслабляя мышцы на озабоченном мыслью лице, шумно и почти оглушающе выдыхает из легких скопившееся напряжение. Он не может отступить. И он не отступит.

- Ли не умрет, - проходя мимо, он замедляется и на мгновенье кладет руку Какаши на плечо, - Если это всё, что ты хотел спросить, то тогда тебе лучше уйти, - слова звучат нейтрально, почти без эмоций и чувств, так сухо, что скулы сводит от желания снова промочить горло.

Гай нечасто бывает серьезен или в плохом расположении духа, еще реже он бывает столь холоден и непреклонен как сегодня. Ему не просто держать марку, не просто не быть самым собой, с головой окунаясь в промерзлую воду снова и снова. Грубить, отворачиваться, отводить взгляд. Он жалеет о многих случаях из прошлого, когда был слишком груб или нетактичен со своими друзьями, а в особенности с Хатаке Какаши - лучшим другом и вечным соперником. Шутка ли, но произнеся это, Гай уже чувствует, что однажды пожалеет и о сегодняшнем дне.

Сделав еще несколько широких шагов, джонин останавливается возле балконной двери, одной рукой отодвигая в сторону подвижную створку. Та недовольно скрипит, скрежещет, но все же поддается, впуская в комнату немного свежего вечернего воздуха. Гай снова выдыхает. Его правая ладонь все еще чувствует чужое тепло, оно зудит и жжется, надоедливо напоминая о себе. Отдаленно знакомое чувство неприятно оседает на дне живота, но зеленый зверь упрямо гонит его прочь.

Я действительно сильно виноват перед Ли...

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1736/707251.jpg[/icon]

Отредактировано Maito Gai (2020-12-07 19:25:38)

+1

11

На мгновения Какаши опасно сужает глаз, хмурясь мрачно, кривая улыбка почти болезненно ползет по его губам, замаскированная маской. Он чувствует, как под его ногами появляется пустота – он даже уже не уверен, что понимает, о чем они ругаются. Он не знает как это сформулировать.

− Верно. Я знаю.

Он кивает, запоздало, мышцы его плеч и шеи каменеют от напряжения, и он поворачивает голову, убирая Гая со своего обзора. Болезненный укол от этого откровенного, слишком быстрого признания, погружается в грудь и замирает, покрываясь льдом – рваные встревоженные эмоции Какаши перерождаются во что-то иное. Что-то темное, злое и холодное. Ему ясно как днем - Гай просто хочет выбросить свою жизнь. Какаши бы хотел продолжить – ни за что – но это неправда. Жизнь Ли много значит если не для самого Хатаке, так для его друга, и это тоже кое-что, что ранит. Гай нашел достойное полотно для своего подвига, воздвиг алтарь, в честь которого будут зажжены лампады, произнес красивую речь и прижал к груди ритуальный нож - и все это – наплевав на мнение других людей. Наплевав, скорее всего, на мнение даже своего Хокаге, если уж мнение своих «драгоценных» людей он намеренно решил проигнорировать.

Где теперь твои слова о Вечности, Гай? Полагаю, там же где остальные твои обещания мне – на помойке. Может, на дне коробки, которую ты прячешь в своем шкафу, вместе с желтым шарфом твоего отца.

Наплевав на своего друга и того, кого сам же назвал соперником. И не просто человеком, с кем он с детства соперничает, соревнуется и просто дружит, а того, кого сам же большую часть жизни преследовал с таким ослиным упорством, пафосными заявлениями и обещаниями, что Какаши просто пришлось с этим смириться и принять. Допустить, что где-то может существовать человек, способный пережить его, тот, кто не умрет за него и за чью жизнь больше нет нужды переживать. Какаши долго шел к тому, чтобы признать то, насколько Гай отличается от большинства, насколько он ненормален в сравнении с ними и как ломает законы реальности, законы биологии и логики просто своим существованием. Там, где другие не смогли встать – Гай даже не падает. Там, где Какаши окружали только мертвые – рядом был Гай. Всегда живой, посрамляющий риск, преодолевающий отчужденность Какаши так, будто ее не существует. Кто-то, кто не замечает его травм, его болезненность, внутреннюю уродливость и мирится с  эмоциональной ограниченностью. Гай всегда, казалось, старался для него, и даже черная неблагодарность не могла оттолкнуть его от Убийцы Друзей. Хотя в один момент прошлого Какаши все же нашел лазейку, надавил слишком сильно, а он сам так и не простил увольнения из Анбу, и теперь они здесь. В неясности и отчужденности. А самое обидное для Какаши заключалось в том, что ему только предстояло смириться с тем, что приоритеты его друга сместились с его, Хатаке, благополучия (и мечта, твоя собственная мечта, Гай? Как насчет нее?) на благополучие ребенка, который очень возможно, умрет в ближайшие дни.

Какаши стало лучше, и поэтому Гай нашел другого человека, в кого он теперь снова может вложиться. Того, кого, честно говоря, нашел сам Какаши и он не должен винит в этом ребенка, нет. Может, Гай никогда и не вкладывался в Какаши? Может, он всегда был лишь мерной лентой для него? Эталоном, к которому нужно стремиться и который нужно беречь, ведь с кем еще он может сравнить себя? Гай всегда стремился к лучшему и Какаши, в основном, соответствовал его ожиданиям. Но теперь в нем нужды и особо нет, так? Гай стал сильным, Какаши встал на ноги и даже смог взять на себя ответственность не только за себя и свой отряд Анбу, но и за трех детей, грандиозный шаг, на который он не решался годами.

И теперь Гай делает что? Шагает в пустоту, не оглядываясь назад, молча, как вор. Неужели так необходимо стоять на грани, так нужно чувствовать влажное дыхание смерти на шее? Открытие нескольких Врат больше не способно перекрывать жажду адреналина? Часть Какаши благодарна уже за то, что это происходит не по его вине и не ради него, и часть этим оскорблена. Какаши был и есть эгоист, и признание кого-то своим близким и важным человеком всегда было для него вопросом личной гордости и предубеждения. Он не желал никому «льстить», признавая их кем-то стоящим для себя. Он слишком горд и эта гордыня всегда приносила ему наибольшие разочарования. И он снова был ею ранен.

− Хотел бы я верить, - Какаши произносит сухо, его губы сжимаются в линию, обескровленные от тихой злости, когда теплый вес чужой ладони ложится на его плечо. Раньше этот жест его успокаивал, но сейчас ему хотелось сбросить чужую руку прочь, ударить по запястью, но Гай быстро уходит, оставляя только ощущение быстро исчезающего тепла. Краем глаза Какаши отслеживает его передвижение по комнате, удар прохладного воздуха из приоткрытого балкона приходится ему по лицу – тогда Какаши понимает, как ему на самом деле жарко, как бешено стучит его сердце, а руки подрагивают то ли от ярости, то ли от липкой паники. Он игнорирует очередной призыв уйти прочь, Гай не дождется этой милости, Какаши не сделает ему такого одолжения, не тогда, когда Какаши «еще не договорил».

− И хотя ты так твердо в этом уверен, все же, позволь мне, как твоему лучшему другу, сделать тебе подарок, позаботиться о тебе в случае неудачи, - заботливый, но мертвый тон Какаши не сулит ничего хорошего, будто маслянистое, гладкое послевкусие яда на кунае. Гай верит в то, во что Какаши не может. Не с его послужным списком верить в абстрактные вещи, туманные обещания, надежды. Не в счастливые концы. Реальность сурова, жизнь зла и несправедлива. Остается только память. И если он хочет повлиять, он должен напомнить Гаю о том, о чем он предпочитает забывать. О причинах, почему Какаши ненавидит самоубийство, почему его тошнит от геройства, от самопожертвования. Все то, что так любит Гай и чем он сам грешит, разве что не делая этого громко, как Майто.

− Я дам тебе клинок моего отца. Тот самый, благодаря которому он ушел из жизни, - Какаши больше не хмурится, его лицо – бледное пустое выражение, мрачное наследие многих лет Анбу.

− Я могу даже сделать это сам, если захочешь. Мне ведь это не сложно. А еще знаешь что…- Какаши запрокидывает голову, задумчиво тянет «о» и почесывает подбородок.

− Полагаю, на завещание рассчитывать не приходится, но я бы хотел получить твой дом. Может, оформим дарственную? Я все сделаю для тебя.

Отредактировано Hatake Kakashi (2020-12-08 01:15:27)

+1

12

- Заткнись, Какаши.

Гай не оборачивается. Словно каменное изваяние застывает в дверях и пугающе молчит. Он пытается вдохнуть прохладный вечерний воздух в легкие, но не может, почти физически задыхаясь от разливающейся по грудной клетке ярости. Он понимает, что это не правильно и так не должно быть, не от Какаши, и вместо того, чтобы подтолкнуть к действию, чужие слова, словно ушат холодной воды, остужают его вскипающие эмоции. Хлипкая балконная дверь, оказавшаяся под рукой, жалобно скрипит и, не выдерживая, с характерным звуком трескается под напряженной ладонью джонина. Он с трудом возвращает себе контроль, ослабляя хватку, медленно опускает сочащуюся красным ладонь к бедру, и коротко выдыхает, к этому моменту почти сдаваясь в своем желании ударить друга по лицу.

Стало бы Какаши легче, если бы он узнал, как сильно Гай переживает о нем? Как много думает о  том, что еще не произошло, лелеет мысль и хорошем исходе и боится потерять ученика и друга, а вместе с ними и часть самого себя? Как опасливо каждый раз касается темы самоубийства в собственной голове, словно чего-то запретного и нереального. Как много и упрямо уверяет себя в правильности выбора, в необходимости сдержать слово, в необходимости быть резким и грубым прямо сейчас? Стало бы легче Гаю, если бы он понял не только поверхностные, но и более глубинные причины поведения своего соперника, если бы смог почувствовать его боль, ничуть не уступающую его собственной? Им обоим не помешало бы заглянуть в головы друг другу, разве правилен тот ответ, что каждый из них придумал в своей голове?

Но Гай считает, что знает Какаши как свои пять пальцев и понимает, откуда растут корни,  что заставляет его продолжать этот бесполезный разговор. Он знает его слабые места и отчего тот злиться сильнее обычного. Гай и правда понимает это гораздо лучше других. Но, даже находясь сейчас на грани собственных эмоций, он все еще не может встать на сторону друга, оставаясь для него скалой, о которую безрезультатно разбиваются волны.

- Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? - его голос звучит до дрожи спокойно и холодно, - Чего же ты хочешь от меня добиться, Какаши? Что бы я сделал что? Отказался от своего обещания или пообещал что-нибудь тебе? Не будь смешным, ты же знаешь, что это невозможно. Или, раз ты все еще здесь, у тебя есть какое-то другое идеальное решение? Что-нибудь, решающее все проблемы разом, что оставит довольным не только тебя одного?

Какаши, вероятно, не нуждается в дополнительном напоминании о его эгоизме, но Гай не может сдержаться от этих слов после того как дал себе волю высказаться. Он стоит в пол оборота, почти буднично и расслаблено рассматривая фигуру напротив. Во взгляде, движениях и голосе отчетливо звучит усталость и легкая апатия. Задавая риторические вопросы, в глубине души он всё же надеется, что у собеседника есть на них ответы. Идеальное решение, лучший выход. Но сколько бы Гай не надеялся, он осознает, что такого выхода нет, что Какаши не даст ему ничего, и это чувство отчетливо отражается в его глазах холодным блеском.

- Если ты действительно пришел лишь за этим, скажи мне, соперник, что же мне делать?

Гай провалился как друг, Гай провалился как учитель. Сложно описать, как много чувств разрывало его сейчас изнутри и скольких усилий ему стоило сдерживать все это месиво внутри своей головы. Стать причиной трагедии, ранить чужие чувства, возложить на себя слишком много и с грохотом свалиться с собственноручно выстроенной башни из ошибок оказалось больнее, чем джонин мог бы предположить. На самом деле, привыкший справляться с любыми трудностями, он даже и не пытался предполагать, полный слепой веры, он и не думал о возможности худшего исхода. И именно поэтому в его душе сейчас царил ужасный раздрай. Стыдно признавать, но даже у такого человека как Гай были оттенки помимо светлых.

Чувство легкой мигрени заставило джонина отвести от Какаши взгляд и растереть здоровой рукой напряженную переносицу. Усталость, что преследовала его с самой крыши академии шиноби, вернулась в двойном размере.

- В конце концов, ты не думал, что эти слова могли и не значить того, что ты в них вкладываешь? Довериться Ируке, поверить ему на слово и завестись с пол тычка... не похоже на тебя, - Гай смотрит на соперника почти осуждающе, надеясь что этого будет достаточно чтобы немного остудить его пыл, повесив сомнения в правильности трактовки произошедшего. Все же, нужно было прогнать Ируку или отложить разговор... но тогда Гай и сам не знал, чем именно он закончится.

Отредактировано Maito Gai (2021-03-11 23:01:51)

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » promise