Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » всем наплевать свернёшь ли с пути


всем наплевать свернёшь ли с пути

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

чтобы на своем стоять уже
и нет больше веских причин
http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/888/691147.pngсмотри,
не разорвись между ними, юнец
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/888/803654.png[/icon]

Отредактировано Abaddon (2020-11-29 22:18:33)

+5

2

бинты падают на пол с непринуждённой лёгкостью ; никаких следов на белом, никакого звука крошащейся крови, никакого неприятного мёртвого запаха. что странно, никаких слёз. абаддон не сводит глаз с себя - перекошенная зеркалом, она лишь по некоторым чертам лица узнаёт ангела бездны. так уходит из тела прикосновение бога - теперь на коже чувствуется лишь его толчок. абаддон готова поспорить, что чувствовала на спине чьи-то руки, когда подходила к краю эдема - из-за гордости признавать и говорить не хочет. « я сама упала » - последняя честь, которая у неё на сегодня осталась.

абаддон чувствует себя раскраской, которую ребёнок аккуратно и долго разукрашивал - не заходил за линии и правильно подбирал цвета ; только потом кто-то взял ластик и с такой же аккуратностью начал всё стирать. полный ярких цветов, ты вдруг блекнешь, понимаешь, что только контур и остался. абаддон поднимает ладони, сквозь которые можно разглядеть тонкие вены с застывшей кровью. абаддон ухмыляется. свой контур она начала стирать уже в эдеме.

если раны заживают и хочется жить дальше, надо идти воевать.

дай повод дотянуться (дотянуться)
непременно заберу всё

я на паранойе, в чём признаться не готов, но я в маске не такой, я затаскиваю бой.

абаддон проявляется, как полароидный снимок, пропуская сквозь лёгкие воздух ада - сухой, холодный, кусачий. он укладывается в органах, сворачивается в клубок и засыпает. понравиться аду всегда приятно. если абаддон когда-то и боялась, что их здесь не примут, всё осталось в прошлом. прошлом, которое чтобы вспомнить, достаточно просто поднять голову. в чистилище же всё нутро щетинится - нехорошее место, проклятое обеими сторонами, пусть война ещё и не успела здесь развернуться во всей своей красе.

пары битв не хватило, чтобы оставить тяжёлые шрамы на земле ; пара царапин всё-таки сверкают. абаддон внимательно на них смотрит и думает как бы их так расковырять, чтобы болели ещё очень долго. абаддон просовывает пальцы и ковыряется ими, пока не услышит крик.

нимбы перемешались с рогами. запах эдема переплёлся с гарью. абаддон знает, что ей пора к этому привыкать - так теперь будет всегда. вместо страха, она понимает, что это будет куда проще, чем ожидалось изначально. даже как-то стыдно.

- вы отравили воду и сообщили об этом князям, - не вопросом, не приказом, не утверждением ; подручные топчутся на месте, абаддон напоминает себе, что от подобного их стоит отучить - вопрос : пряником или кнутом. но пока они выполняют свою работу, всё остальное лишь детали. правда, детали, которые она всё равно будет обязана поставить отдельными фигурами на свою шахматную доску с изменёнными правилами - абаддон не может себе позволить совершать ошибки и вытаскивать из уравнений, требующих холодного расчёта, важные переменные.

ещё вчера ангелы считали абаддон своей семьёй ; сегодня она ставит фигуру со своим именем на доску и позволяет ей двигаться. пусть тайно, пусть грязно, пусть холодно и расчётливо, ангелы сами виноваты, что укутались в благородство и честь, в итоге даже не заметив, как удавка их собственных принципов затянулась на шее. абаддон будет давить, пока они не задохнутся или хотя бы не потеряют сознание.

абаддон достаёт кинжалы, подкрадывается из тени и слепых зон, чтобы перерезать несколько горл. если бить со спины, кровь не запачкает твоё лицо.

наши дни дают слишком много злости
наверное, потому таких вы не зовёте в гости

абаддон скидывает капюшон, плащ, отстёгивает ремни доспехов, моет руки в холодной воде. в отражение без смешка не взглянешь. отмахиваясь от своих забот, абаддон готовится лечь на землю, чтобы стать мощёной дорогой, по которой люцифер поднимется в рай. больше ничего не надо. [icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/888/803654.png[/icon]

+2

3

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/888/532242.png[/icon] [indent] в розницу литрами святая вода
[indent] устлан молитвами путь в никуда

вода становится почти чёрной, когда велиал к ней прикасается. старые бинты слиплись с кожей так, что отрывая он дёргается и всё равно оставляет маленькие белые нити во вновь открывшихся ранах. ему говорили, что их стоит менять чаще, следить чтобы кровь не просачивалась и промывать раны.
он никогда не делал то, что ему говорят – слушаться – не его доля.

ему не больно. ему привычно. чем больше ран и шрамов, тем проще не замечать самые болезненные, те, что на лопатках, из которых, как ему иногда кажется, всё ещё торчат перья.
велиалу плевать на фантомные боли, ему достаточно реальных – он ими упивается. только боль каждый день снова и снова поднимает его с земли, только она заставляет биться сердце

велиал умывает лицо чистой водой, а вокруг всё становится черным черно.

вода ледяная. он не слышит, как она разбивается о землю.
он не чувствует, как последние капли остаются на губах и застревают отросшей щетине.

он не чувствует ничего, кроме азарта, когда в руке появляется меч. велиал всегда считал, что любое оружие – игрушки, всего лишь тщательно выкованные кусочки металла. всё можно сделать и голыми руками – так даже приятнее.
он никогда не боялся запачкаться. зачем думать о чистоте, если ты постоянно в пыли, песке, грязи, поту и крови. зачем казаться чистым, если внутри продолжает гноится сквозная дыра, где когда-то был свет божий. велиал заполняет пустоту самосожжением – согревается.

велиалу не нужны бинты, он не развалится. стоит задуматься, что же внутри ещё держит, переломанные после падания, кости вместе. он не жалеет себя, не считает дни, которые проводит здесь внизу – поднимается и идёт в новую битву. ему не нужен кто-то, чтобы считать себя достойным.

ему нравится смотреть, как из глаз напротив уходит жизнь. ему нравится забирать её своими руками. ему нравится чувствовать превосходство.

пыль поднимается чёрным вихрем, попадает в глаза, слепит до боли. велиал сильнее сжимает оружие, делает выпад вперёд – и чувствует жжение на левом предплечье. чёрная ткань становится влажной, и он не сразу понимает, что она разрезана, а по руке вниз медленно стекает грязная масса – когда-то ему сказали, что иметь густую кровь – это проклятье, на поле битвы будешь умирать медленно и мучительно.

один раз велиал уже умер - и это было быстро.

когда пыль оседает, он видит перед собой тело ангела без единой ссадины, с выступающими синими венами по лицу – он выглядит настолько неестественно, что первая реакция велиала – сделать шаг назад. но он стоит, стоит смотрит перед собой, смотрит внутрь себя и слышит, как сердце продолжает биться, но спотыкается через два. как удары становятся реже, а дыхание тяжелее.

он прикладывает окровавленную руку к груди (ткань уже успела прилипнуть, и он предчувствует, как болезненно приятно будет её отрывать) – тяжесть в груди такая, будто на него упали сами райские врата. на лбу выступает холодный пот, велиал переворачивает мертвое тело ангела на живот и вонзает меч ровно между крыльев – успокаивается.

один раз велиал уже умер и больше не планирует.

(велиал умывает лицо чистой водой, а вокруг всё становится черным черно. – где ты нашёл воду?)

[indent] километры плоти, световые года откровений, всё это — сказки о потерянном времени
[indent]  но даже боги не могут сделать былое несбывшимся

яды – оружие трусов.

жертва должна видеть лицо убийцы – в этом весь смысл. в конечном итоге войну делают не орудия, а те, кто их держит. какой смысл быть безликой тенью, неслышной поступью, пробирающейся в лагерь, если можно взять и спалить дотла, добив тех, кому не хватило.
яды – её оружие.

велиал не видит, но чувствует, как гончая, нашедшая след.

говорили ли ему, что теперь они с абаддон на одном поле? возможно, он не слушал. возможно, ему говорили что-то о её планах – но он продолжал не слушать.

сколько они не виделись? целую жизнь, которую он заново собирал в одиночестве без неё из чужих костей.
в прошлой жизни он называл её сестрой и не знал никого ближе. сейчас у него есть только он сам – я и я – вся моя семья.

велиал знает, что с ним сложно. он вспыльчив со всеми, не считается не с чьим мнением и огрызается на любую попытку себя вразумить. он до сих пор не слишком доволен кругом приставленных помощников, но князьям так положено, и он пытается смериться.

самое страшное, когда встречаешь старого друга – не узнать его. понять, что перед тобой сейчас совсем не тот, с кем ты делил кров, пищу и мысли.

велиал идёт и надеется встретить не её.

им обоим было бы проще больше никогда не встречаться – последнее, что он видел в предыдущей жизни, обернувшись за плечо – её широко распахнутые глаза. если бы у него было последняя просьба к богу, он бы загадал, чтобы в тот момент она не смотрела.

абаддон для велиала – воспоминание, которое хочется навсегда оставить в прошлом.

когда он её находит (узнаёт со спины, словно последний раз видел несколько часов назад), она кажется исхудавшим даже под широким плащом. велиал не слишком жалует зеркала на полях битвы и уверен, что сам выглядит не лучше – уставший, потный, со слабостью во всём теле.

– когда в следующий раз решишь кого-то отравить, будь великодушна, чтоб это был не я.

он помнит, что подходить к ней со спины будет себе дороже, но отказать в этом маленьком упоительном чувстве превосходства не может.

велиал думает, что сейчас легко могут поругаться и кто-то из них останется навсегда лежать на холодной земле приняв бесславную смерть. одним князем больше, одним меньше – какая разница.

велиал думает, что он должен испытать радость встретившись с ней глазами – но на него смотрит бездна и словно выливается ушат ледяной воды.

велиал захлебнётся абаддон, как отравленным источником.

Отредактировано Belial (2020-11-30 15:06:53)

+1

4

свети сверкай свети

абаддон хватает рукоятку кинжала слишком быстро. оборачивается стремительно, но недостаточно, чтобы вонзить клинок в плоть - скорость её не подводит, подводит сердце. оно выбивает удар, а потом замолкает, как и положенно. под подошвой мерзко хрустит чьё-то перо, занесённое неспокойными ветрами чистилища. точно не их.

кинжал выпускать из рук очень не хочется, потому что сколько в ад не падай, сколько не будь уверен в себе - в других уверенность искать приходится заново. даже в самых близких.
велиар одним взглядом умеет бросать людей в костёр - абаддон слышит запах горящей плоти.

- когда в следующий раз решишь обвинять меня в твоём отравлении, потрудись выслушать доклад, который я направила всем князьям перед битвой, - парирует она - голос у неё тихий и задушенный, будто горло забито ватой. война войной, а дисциплина по расписанию - абаддон не совершала никаких ошибок - ни тогда, ни сейчас. ей не за что выслушивать чужой укор.

у них может быть и одна война, но битва у каждого своя - не повезло больше всего тем, кто сам с собой сражается ; или со своими принципами, которые так сильно в глаза лезут, что не убрать - только глаза и вырывай.

абаддон всё ещё слишком ангел - не хочет пачкать себя кровью ; велиар тоже всё ещё слишком ангел - не хочет ломать свою честь клинками из теней и слепых зон. абаддон это понимает, но менять не собирается. просто теперь вместо двух одинаковых фигур - например, коней, - они станут разными, но всё равно на её доске.

велиару никогда не хватало терпения провести партию до конца - проще рукой всё смести со стола. такое не понимается на раз-два, хотя абаддон надеялась, что теперь всё станет хоть чуточку проще ; удивительно как в этом месте хоть какая-то надежда осталась, потому что, кажется, единственный, кто в этом хоть чуть-чуть разбирается - люцифер. у него надеждой все тело перекроено.

абаддон тяжело вздыхает :
- мы выиграли битву. какая разница ? - разница большая, когда не понимаешь, зачем рваться на острые штыки грудью, а потом смеяться над хлещущей кровью из множества дыр на своём теле. но абаддон учитывает и это, когда составляет свои планы - теперь всё стало составляющим одной большой сетки, в которую они будут ловить свою свободу. абаддон просто должна убедиться, что она не порвётся, что у ткачих есть нити. ад вынуждает идти на жертвы. даже такие.

абаддон не против. глупо думать, что всё останется, как в прошлом - белый цвет из них выводится слишком быстро.

любое движение неуместно,
ни с того ни с сего включается перемотка;

сидя на голом и холодном матрасе в лазарете, который до этого кажется был столовой, а может и просто прихожей, абаддон слушала как чертята пахнут кровью и марлей, как они пробиваются сквозь перепачканные небом перья, чтобы добраться до кровотоков. ещё они говорили о войне и почему-то постоянно добавляли « наконец-то ». наконец-то война. абаддон ухмылялась.

потом с тревогой смотрела на лица тех, кого приносили - главное, чтобы не было слишком знакомых. о велиаре уже итак стали слишком много говорить - лишь бы не начали петь погребальные песни. уткнувшись лицом в колени она прятала свою бессоницу, чтобы день за днём, пока раны затягиваются, понимать - теперь страх потерять будет всегда. они больше не прячутся за белоснежными стенами, а несут на голове терновые венки.

но сколько бы планов абаддон не строила, ни в одном из них нет жертв.

взгляд абаддон меняется, становясь тяжёлым, душным и давящим. он не колет, не режет, не прожигает дыру, он именно давит. по правде говоря, делает только хуже. исчезнуть из этого взгляда нельзя, а вот игнорировать очень даже можно. со временем абаддон привыкает, что многие просто отворачиваются.

она смотрит велиалу в глаза.

- и больше не подкрадывайся ко мне со спины, - « сколько раз я тебе уже говорила ? » опять остаётся висеть в воздухе. от этих слов веет хронической болезнью, которую можно не замечать, но всё равно просыпаться от неё по ночам. раньше абаддон протянула бы руку, чтобы потрепать его крылья. сейчас ладонь всё ещё крепко сжимает клинок.

абаддон боится. боится, что они с велиаром изменились куда больше, чем сами думают. боится, что прошло слишком мало времени. боится, что в груди у них застряло одинаковое чувство, о котором говорить просто-напросто не получается. ангелы ещё будут падать, будут ломаться и гореть в атмосфере по мере падения, будут стукаться о землю с громким плачем. им просто не повезло быть одними из первых. им себя латать самостоятельно придётся, чтобы потом всем, кто придёт после них было хоть чуточку легче.

расставить все по своим местам – это чуть легче, чем невозможно. поэтому сейчас у них есть шанс потерять себя, чтобы потом не терять тех, кого они любят - у абаддон на языке таких дорогих имён совсем немного, а самое тяжёлое всё равно одно.

на первых порах очень сложно разобраться в том, что ты потерял, а что нашёл.

дорогое лицо за миг до разрыва
плёнки покажется где-нибудь слева

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/888/803654.png[/icon]

Отредактировано Abaddon (2020-12-01 02:10:31)

+1

5

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/888/532242.png[/icon]

ты сгоришь в огне, пока я дышу напалмом
на моем лице вместо глаз слепые раны
снова я скучаю по тому кого не знаю

когда абаддон направляет лезвие кинжала в его сторону, велиалу совсем не страшно. его первое желание – схватить её за запястье и как в детской потасовке, выкрутить руку, мол смотри и не забывай, кто тут сильнее. при всей своей вспыльчивости, даже он понимает, что это в их нынешней ситуации было бы лишним.

велилал не любит анализировать, его оружие всегда действие. сейчас он смотрит в себя и пытается найти среди выжженных остатков что-то целое, что связывало его с абаддон.

почему он называл её сестрой? почему каждая прожитая минута проходила рядом с ней плечом к плечу? почему ему не хочется смотреть, как красиво будет хлесть кровь из её глотки, если её перерезать.

– знаешь, если бы ты стояла на передовой, у тебя бы тоже не было времени слушать какие-то там доклады. – он не злитcя. пока ещё не злится. он точно не может вспомнить, но уверен, что подобные разговоры между ними были часто. 

они всегда были разными. если она была разумом, он был тупой силой, никак не чувствами. абаддон именно благодаря своей расчётливости, могла тонко чувствовать других, подмечать малейшие изменения в них. велиал не мог понять даже себя и считал, что это всё глупости.
все решения он принимает в секунду – если ты можешь умереть в любой момент, какой смысл терять время на раздумья.

велиал сам вытравливал в себе любые воспоминания о бытности ангелом – они приносили только ноющую боль, нашёптывали «смотри что ты потерял». все они – падшие – потеряли целую жизнь. кто-то нашёл новый смысл к существованию, кто-то нет и остался гнить на одном из кругов.

велиал так долго вытравливал воспоминания, что от него самого так же ничего не осталось.

он смотрит на абаддон – знает, что им обоим пришлось тяжело. он надеется, что она была сильнее него: не колотила в стену с руками, которые держались лишь благодаря бинтам; не кричал от боли, когда приходилось выдирать остатки перьев – вода тогда текла снова чёрная – велиал сомневается какого цвета его кровь, может это и есть скверна.

взгляд у абаддон тяжелый. велиалу хочется верить, что только он может его выдержать и не отвести глаза – ему льстит эта исключительность.
взгляд у велиала темнее. он смотрит как те, кому уже нечего терять. он любит смотреть своим жертвам в глаза, видеть, как из них утекает жизнь и блестят последние остатки надежды – абаддон такая роскошь недоступна.
ему её даже жаль.

конечно, он никогда не скажет этого в слух – жалость – последнее, что они ждут друг от друга.

он смотрит на неё, пытаясь заметить, что конкретно изменилось – исхудала, появились новые шрамы, одежда стала более закрытой, оружие носит постоянно при себе – выглядит как затравленный зверёк, боится – знает, что точно даст отпор, но продолжает бояться.
велиалу хочется вспомнить, как поддержать её – как это, обнимать её за плечи и молчать, улыбаться и разглаживает морщинки на её лице прикосновениями пальцев. сейчас кожа его рук огрубела и ему самому неловко к ней прикасаться, даже в перчатках.

он смотрит и видит, как она нервничает. абаддон в его памяти невозможно было вывести из равновесия. она всегда умела балансировать в этой жизни.
велиал постоянно падал – абаддон ловила.
за время без неё он научился удерживаться сам – не сделал никаких выводов, но поднимается намного быстрее. 

абаддон из его памяти и сидящая перед ним – разные.
– неужели ты боишься меня? я же не воткну тебе нож в спину. – он делает паузу и шаг вперёд. – точно не я.
каждое слово даётся ему с трудом. он чувствует, как ходит по минному полю. можно быть сколь угодно закалённым в борьбе, но в итоге каждый раз можно разлететься на кусочки от неосторожного движения.

если поставить их обоих напротив зеркала, они наверняка одновременно отведут глаза от отражения. они слишком похоже – сплетённые вмести части одного целого, которые однажды с силой оторвали друг от друга. теперь смотреть друг на друга – вспоминать как было больно, как тяжело затягивались шрамы и незатянувшиеся раны продолжают пульсировать внутри.

велиалу хочется сесть из-за тяжести взгляда абаддон.
он уверяет себя, что сильнее неё – всегда был и остаётся. у него нет времени рефлексировать, рассуждать, думать о себе или других – велиал ищет смерть под градом ударов, чтобы не мертветь.

велиал сильнее – он первый делает шаг вперёд:
– мы же когда-то были семьёй? почему я смотрю на тебя и не чувствую этого. почему я помню тебя, но практически не помню ничего о нас.
голос хрипит, словно он наглотался пыли – выходит без той лёгкости, которую он хотел вложить.
он не хочет копаться в себе – там страшно, пахнет сыростью и гнилью – там не осталось ничего светлого.

велиал боится, что с возращением в его жизнь абаддон вернётся и боль.
велиал боится, что без абаддон он так и не найдёт смысл постоянной борьбы.
велиал постоянно падал, теперь его некому ловить.

+1

6

артиллерия бьёт по квадратам —
не сбивай драгоценный прицел:

абаддон царапается о клыки своей ухмылки, разорвавшейся на лице без разрешения.
они стали меньше улыбаться и каждый раз с целью порвать на части самих себя.
адские псы шарахаются от протянутых падшими ангелами ладоней, требуют время на приручение. с улыбками история выходит та же — даже сломанные часы дважды в сутки показывают правильное время. время зримо, и оно безмятежно ползёт из под доспехов велиала, словно смола. капает на пол. пахнет.

пахнет домом. каким именно - абаддон путается и предпочитает не озвучивать даже в своей голове. ад и рай оказываются слишком похожими, поэтому они либо не говорят об этом, либо пытаются смотреть только на различия.
они заливают ядом глазницы, думая, что тогда святая вода перестанет застревать в горле. абаддон кашляет и отказывается пить, даже обычную воду, пока жажда не начнёт резать кожу.

левое вывихнутое плечо отдаёт тупой болью ; боль дурит - слишком похожая на них всех.
- идти вперёд, сломя голову, без плана, равносильно добровольной гильотине, - выдыхает она. абаддон говорит, словно актёр, заучивший свои реплики и показавший их на сцене сотню раз. абаддон говорит, заранее зная, что брат, как и она - выучил не только свои слова, но и чужие.
ебанный спектакль когда-то и правда имел право на золотую маску - теперь тянет на цирк, в который непременно должны прийти зоозащитники в попытке запретить, ведь на сцену выходят дрессированные животные. « извините, но эти животные, о которых вы говорите, на самом деле мы ».
и главные актёры уже начинают опаздывать на сцену, потому что спиртное в гримерке звучит громче аплодисментов.

велиал сильный, абаддон знает это куда лучше остальных ; она знает, что не выдержит его удар, если он того захочет, потому что привыкла всё от него принимать с раскрытыми настежь руками. теперь её пальцы в его ранах, и ей очень хочется улыбаться - ведь так и должно быть, но абаддон царапается о клыки своей ухмылки, разорвавшейся на лице без разрешения.
велиал сильный, и сколько бы абаддон не пыталась убивать его, он не отвернётся. она любит его именно за это, они брат с сестрой именно из-за этого. велиала научили быть сильным перед тем как научить дышать ; абаддон научили убивать перед тем как научить дышать. любить друг друга их не учили - это было всегда.
абаддон не знает останется ли на потом.

каждое его слова - по пуле на каждую букву, на каждый знак препинания, на каждый пробел. но абаддон выдыхает - велиал говорит вещи, которые ей хочется и нужно слышать. говорит, не потому что так надо, а потому что того хочет - ожидать « надо » в его системе координат бессмысленно.

ей очень хочется сказать брату, что и ему не нужно её бояться, сколько бы отрав вокруг она не подмешала. сколько бы ножей не направила. возможно, это их и отличает от ангелов - они себя ставят выше бога, потому что знают кого потерять проще. но она не говорит, давится, шея напрягается, дергается ; абаддон кашляет.

- здесь невозможно дышать, - хрипит, протирая пальцем слизистую глаза.

здесь невозможно такое говорить. абаддон боится, что ухватившись за велиала в этот раз, пока он падает, она его утащит с собой на дно. остаётся только ждать темноты - где нет ничего, где есть всё ; где они живут, протягивая друг другу руки, забираясь под кожу и глубже, где слышно только их. два маленьких зверька из цирковой клетки, что вспомнили как жить.
абаддон обнимает себя, вернув клинок в ножны. не вслушиваясь, кивает головой и смотрит, смотрит, запоминая брата. она заранее знает, как будет зажимать своё горло, когда в списках погибших увидит его имя, откажется смотреть на тело и будет заходиться зверем в голос.

- мы теперь в аду. возможно, не помнить ничего о « нас » единственное, что поможет со всем справиться, - возможно, пока велиал падает, а она его ловит, абаддон мешает ему набрать необходимую скорость для полёта. - идём, нам нужно заняться мёртвыми.
абаддон - падший ангел лживой войны ; ложь всегда говорится ею куда спокойнее, куда проще.
она огибает велиала - раньше бы шуточно задела за плечо, взглянула бы наверх, чтобы столкнуться со своим отражением. подходит к выходу из палатки, откидывает грубую ткань, оборачивается - раньше бы не обернулась, потому что знает - велиал последует за ней.
сейчас они в аду.

и только сердце абаддон, вытрепанное злобой, разъязвленное обидами, иссушенное безответными чувствами, подчервоточенное мыслями о несбыточном, выхолощенное бесплодными действиями - это сердце будет любить велиала изо всех своих сил.

если ненависть не избирательна,
то снаряд же — напротив, жалел,

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/888/803654.png[/icon]

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » всем наплевать свернёшь ли с пути