POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » take this lonely heart


take this lonely heart

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

[nick]Theodore Nott jr.[/nick][status]hearthless[/status][icon]https://i.imgur.com/8jZNOnl.png[/icon][sign]от fouks[/sign][fandom]the wizarding world[/fandom][char]теодор нотт-младший[/char][lz]шанс на счастье настырно маячит на горизонте, неизбежный декабрь город шалью накроет белой.[/lz]

take this lonely heart
https://64.media.tumblr.com/daad376acd4d87b2395d6e23ddfc9a17/tumblr_opjnnwulgG1ri1csjo2_540.png
theodore nott jr. & hannah abbot
10 november 1996

…снова дымом наполнен мой каменный Рим.
снова пламя в ладонях качает.
*
долго думал над тем, как начну этот крик,
и решил, что с молчанья.

+1

2

[nick]Theodore Nott jr.[/nick][status]hearthless[/status][icon]https://i.imgur.com/8jZNOnl.png[/icon][sign]от fouks[/sign][fandom]the wizarding world[/fandom][char]теодор нотт-младший[/char][lz]шанс на счастье настырно маячит на горизонте, неизбежный декабрь город шалью накроет белой.[/lz]

если бы это всё увидел твой отец, то растерзал бы тебя. назвал бы слабаком, жалким, а в конце бы прошипел - ты жалкое подобие себя. как будто он хотя бы немного тебя знал. он любил тебя, но очень своеобразно - спрашивал, как в школе, но при этом не спрашивал, как ты. хотел дать тебе всё самое лучшее, но никогда не спрашивал - что тебе действительно нужно. а хотел ты простого - вырваться из этой позолоченной клетки аристократического мальца, сына пожирателя и несносного мудака. тебе не хватало малого - простой ласки, чтобы залечить всю свою жизнь, чтобы слегка приоткрыть эту клетку, чтобы почувствовать себя свободным. такое чувство давала тебя мать. но ты помнишь всё отрывочно - как будто это была не явь, а какой-то сон, едва граничащий с реальностью. ты помнишь, как она гладила тебя по волосам, как целовала в лоб и пела колыбельные - что-то про единорогов и фестралов; ненавязчивый мотивчик, который плотно влез в твою голову. матери не стало, едва тебе исполнилось пять, а воспоминания осели на подкорке пылью, золой от костра. такое ощущение у тебя было и от неё - ханны аббот, которая ворвалась в твою стабильную жизнь в клетке, и теперь пытается сделать всё, чтобы освободить тебя из неё, даже не подозревая об этом.

сидя здесь, на берегу чёрного озера, твои мысли были очень далеко от приближающейся игры между хаффлпаффом и слизерином. ты понимал, что безобидным барсучкам не одолеть змей, даже если они потратят на тренировки весь грядующий год. в какой-то степени тебе было немного жаль хаффлпаффцев, что приходится через них переступать, чтобы прикоснуться к заветному кубку. ты состоял из этого - из подготовок к играм, из ненавистной школы и учёбы, из заносчивых однокурсников, из слишком противоречивых мыслей, которые выворачивали тебя наизнанку, раздаривая твою душу. тебе привычней быть запахнутым, как длинное черное пальто - сумрачный, тихий, как еле связное ночное бормотание в тишине, сам в себе, привыкший жить в полнейшем одиночестве, правильный. тебя таким воспитали, отец слишком часто говорил тебе о том, как надо, что нельзя совершать ошибок. и теперь он гнил в одиночестве в азкабане. откидываешь голову назад, чтобы посмотреть в стальное ноябрьское небо - ни окошка в облаках, ни лучика. оно давило так, что застревало в горле. хотелось простого - хотя бы света, такого чистого и невинного, едва трогающего гладь озера, гладящего шерсть пожелтевшей травы.

тяжесть мыслей в голове отдавала во всё тело. ты бы весь день просидел здесь, наблюдая за переливами облаков и рябью на озере, вспоминая череду моментов, переворачивающих твоё мировосприятие с ног на голову. ты и пришёл сюда прежде всего для этого - очиститься, забыться, порвать со всем этим - пугающим и непонятным. в голове вихрем проносятся воспоминания - начало года, когда она стояла, такая маленькая, почти прозрачная, будто сейчас чуть дунешь, и исчезнет. ты насмехался над ней - жестоко, как ты привык. тебя таким вырастили, ты привык носить такую маску. ты вспоминал бал, когда кончики пальцев едва на плавились, прикасаясь к ней, а запах осень кружил тебе голову. тебя к ней тянуло в тот момент беспощадно, словно она - твоё солнце, твой центр, без которого ты не проживёшь и секунды. от неё не оторваться без ломки, а ты так хочешь порвать этот порочный круг - избегать, насмехаться, но сердце едва не останавливается, когда ей грозит опасность. и ты понимаешь, как же влип.

тебе хотелось защитить её, пригреть на груди птичкой первой весенней, чтобы она расцвела первым майским деньком. тебе не хотелось видеть её слёз, хотелось, чтобы она всегда была такой, как вчера - сильной, храброй, независимой. но что ты, сын пожирателя, можешь ей дать? сердце под рёбрами растекается и превращается в ледяной ком, ядовитым грузом давящим. кажется, ты не можешь даже выдохнуть эту нагромождённую на твою жизнь печаль. тебе хотелось стать призраком - невидимкой, отшельником. без обязательств, без боли и без выбора. тебе хотелось прожить эту жизнь так, чтобы ты был любим и жив. сейчас ты чувствовал себя скелетом изнеможенным, опустошенным и слабым. вдалеке ты замечаешь светлый флаг, едва поступающий по огромному полю сухой травы к квиддичному полю. ты подрываешься, будто эта макушка разрешит всю твою жизнь, будто она - твоё спасенье. ты шагаешь решительным шагом, с каждым всё больше погружаясь в себя в попытке сбросить эту липкую и грязную маску, плотно прикреплённую к твоему лицу. в голове мелькает мысль, что быть собой - самый лучший вариант, и будь, что будет.

почти наугад приходишь на квиддичное поле. трибуна нашлась сама собой - ты прекрасно знал, какую она выберет. ты слов чувствовал её слабое трепыхание сердца внутри, или это так завелось твоё в ожидании встречи? тебе не хотелось отвлекать её от своих мыслей, ведь она была так прекрасна в свой задумчивости - и почему ты не замечал этого раньше? её красота не была очевидной, ей нужно было проникнуться, приглядеться, - заметить её мягкость черт, янтарные с золотистыми вкраплениями глаза, похожие на осеннее море. тебе хотелось прикоснуться, провести по волосам, по щеке, шее. ты отгоняешь все эти мысли - они мешали сосредоточиться. ну же, начни разговор, или ты трус? голос внутри заговорил с отцовскими нотками, и это лишь натянуло внутреннюю струну, готовую вот-вот оборваться. ты подходишь ближе к ней - шаг за шагом, осторожно, боясь её спугнуть. чувствуешь необыкновенный горьковато-пряный запах кофе, осенних цветов и корицы. этот запах обволакивает тебя в неге, коконе, и ты страстно хочешь утонуть в нём, но берёшь себя в руки и произносишь:

- ты теперь моя должница, аббот.

Отредактировано Oliver Wood (2020-12-05 11:18:59)

+1

3

[nick]Hannah Abbott[/nick][icon]https://funkyimg.com/i/2ZzTy.png[/icon][lz]when i heard that sound
when the walls came down
i was thinking about you[/lz][status]ily[/status][char]ХАННА ЭББОТТ[/char][fandom]the wizarding world[/fandom]
в квиддич всегда играли самые яркие люди факультетов, набрасывая на себя особый флер неприкасаемости, силы и уважения. игроков никто и никогда не пытался унизить среди своих, только другие неравнодушные к квиддичу, что превращало их общение в игру на ножах. тебе хотелось прикоснуться этому миру, где друг за друга все горой, и не приведи мерлин кто-то оскорбляет игрока - вся комнадна тут же готова пробить обидчикам головы всеми подручными средствами. тебе не хватало защищенности и чувства причастности к группе - ты староста, а на деле ни один хаффпаффец ни во что тебя не ставит, что тут говорить о других факультетах. и ты тащишься снова и снова на киддичное поле в попытке прикоснуться к миру, что захлопнул эти двери перед твоим носом в сам начале года.
да и к черту это все - квиддич ты не так уж и любила. он был от тебя так далек и недосягаем, что тянуло всегда к квиддичному полю в робком желании прикоснуться к недоступному. к его свежей прохладе с терпкостью жухлой травы, припорошенной легким не последним ноябрьским снегом, и сыреющей древесине трибун, оставляющей на ладонях странный запах. теодор нотт тоже пахнет чем-то древесным. ты распознала это тогда, на балу, когда теодор обнажил перед тобой жестокость и страшное желание потакать идиотским дружкам. только для чего? ты знала, что он не лгал, не притворялся и действительно хотел тебя поцеловать. хотел быть лучше, но тонул все сильнее в пучине слизеринских козней. застрял внутри порочного круга, из которого не выбратьсz без посторонней помощи. он ведь лучшее любого действительного злого слизеринца - ты видишь это отражении грусти в его пронзительных серых глазах, веришь в его невиновность, стечение обстоятельств и вынужденность.
что заставляло тебя верить? что видела в нем такого ты, чего не видели остальные? и не была ли ты и вправду ослеплена, как без устали твердила сьюзан. даже та игра с твоими чувствами на балу казалась напускным. думалось, что где-то глубоко в душе тусклая искра искренней симпатии к тебе заставляла его прожигающе смотреть на тебя - не на кого-либо еще, а именно на тебя. она же пробудила в нем несвойсвтенный альтруизм в хогсмиде, когда намного проще было бы просто равнодушно взглянуть на какую-то упавшую хаффлпаффку. но он все же тебя подхватывает, и за ту напряженную секунду, что длилась вечность, ты готова была отдать все, что у тебя было. за ощущение его сильных и небезразличных рук, за маленький огонек тревоги, топящий лед в серых глазах, просто за физическую близость, которая была настоящим рождественским подарком в ноябре. подарком, который ты сама себе выдумала и который ты, разумеется, не заслужила.
эти чувства к нотту не были проблемой, не были угрозой, но отчего-то причиняли боли не меньше, чем приносили радость. а ты всегда была терпелива и порой слишком оптимистичной, правда, быть такой в одиночестве было куда проще. сьюзан порой говорит столько неприятных вещей, что даже тебе проглатывать их молча было сложно. и вот ты снова оказываешься на трибуных, где масштаб одиночества был соизмерим с ворохом мыслей в голове.
и все мысли, как ни пытайся избавиться, занимал только теодор нотт.
он был в твой голове за любым приемом еды, когда тебе бувально можно было подложить любую дрянь в тарелку из-за рассеянного взгляда на слизеринский стол. он был на всех спаренных уроках, в каждом изумрудно-зеленом цвете елей, в блеске столового серебра, во снах и наяву. он словно яд и лекарство в одном флаконе и без рецептуры, и от одного взгляда по спине идет холодок, а внутри разливается тепло. и вот снова холод - пальцы, покоящиеся на небрежной расчищенной трибуне, ровно как и уши, краснеют от мороза и начинают гореть. пора бы отправляться в гостиную, но неожиданный хруст толстого слоя снега заставляет тебя вздрогнуть от неожиданности и по-птичьи втянуть голову в плечи. взгляд со скоростью молнии скользит по длинному застегнутому на все крючки пальто и небрежно брошенному на плечи и шею шарфу, на безупречно чистые ботинки и растрёпанным ветром волосам. сплошное противоречие. губы будто бы улыбаются, даже голос звучит на удивление приветливо и беззлобно-задиристо, а в глаза загадочно вызывающие. и чему здесь верить? тебе понадобились пара секунд, чтобы уговорить себя выдавить хоть слово в ответ да так, чтобы не выглядеть снова хаффлпаффской размазней и тупицей, которой считали тебя все без исключения слизеринцы.
– ты, кажется, сказал, что это было обычное благородство. такое не предполагает… ответных благодарностей, – ты щуришься будто от солнца, глядя на высокую фигуру теодора, улыбаешься довольно и смакуешь собственные слова. и правда вышло достойно. почти также, как вчерашним вечером, когда удалось заткнуть за пояс всю слизеринскую команду по квиддичу, скинув десяток очков с факультета и спесь с плеч ее представителей. и ведь ничего этого не было, не потеряй нотт свой шарф. взгляд задерживается на нем, попеременно скользя к слегка покрасневшей от мороза шее юноши, а в мыслях ты коришь себя за то, что вернула-таки ему шарф. запрятать бы его, как трофей, как самый сильный артефакт, принадлежащий только лишь тебе одной, – альтруизм – это бескорыстное качество.
теодор всегда приносит с собой необъяснимое и неповторимое ощущение тревоги и счастья с примесью трепета перед ним. перед его красотой, дерзостью и силой - всем тем, чего не доставало тебе. находиться рядом с ним было невыносимо тяжело (если, конечно, он знал о твоем присутствии), говорить - тем хуже. смотреть на него вот так, снизу вверх, вполоборота с волнением и легкой дрожью в теле от холода, конечно же, ты могла вечность, ведь удавалось ловить и его взгляд - пронзительный и изучающий без доли презрения или злобы. удивительно мало тебе нужно для счастья.
– так как мне тебя отблагодарить? – теодор стоит изваянием у перилл и не двигается с места, лишь скрещивает руки на груди и продолжает буравить внимательным взглядом только уже не тебя, а заснеженные трибуны позади. а ты судорожно пытаешься понять, чего же он хотел. пришел ведь неспроста и явно не для того, чтобы взыскать с тебя плату за хогсмидское  происшествие.
– ты недоволен, что я сняла с тебя баллы? - со всей непринужденностью, на которую была способна при близости теодора, произнесла ты. а он оживился в миг и вызвал улыбку на втоем лице. очередную, глупую, которая всегда скользила по лицу после ваших случайных встреч или столкновений взглядов, только теперь ты позволила эту самую улыбку ему увидеть.  а он улыбается в ответ.

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » take this lonely heart