Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » поберегите себя хоть для меня


поберегите себя хоть для меня

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1539/475270.png[/icon][nick]Pyotr Grinyov[/nick][fandom]the captain's daughter[/fandom][char]Пётр Гринёв[/char][lz]<center>Сладко было спознаваться Мне, прекрасная, с тобой;</center>[/lz][status]береги[/status]

http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1539/163507.png

Ты, узнав мои напасти,
Сжалься, Маша, надо мной,
Зря меня в сей лютой части,
И что я пленен тобой.

http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1539/807058.png

http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1539/913186.png

Маша х Петя

http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1539/397272.png

+6

2

[nick]Maria Mironova[/nick][status]избави[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/c8/7c/fd/c87cfda4ae5432ce495021c4a2750e16.jpg[/icon][fandom]The captain's daughter[/fandom][char]Мария Миронова[/char][lz]Бог лучше нашего знает, что нам надобно[/lz]

Маменька говорит: Маша наша - жуткая трусиха, слабая барышня, бледная, нервенная, чуть чего - так и сердце в ней заходится, так и затрепещет сама, того гляди и в обморок упадет. Беречь Машу надобно от нервных потрясений, от любых испытаний оберегать. Потому как слаба девка, нету в ней смелости и твердости, ну да уж такой уродилась.

Тропинка к речке узкая, скользкая, коварная. Чуть зазеваешься - поехала нога на утреннем льду, покатишься под горку, собирая юбки, цепляясь о замерзшую землю. Так убьешься, что и в три дня не встанешь, потому осторожнее надо, мелкими шажочками перебираясь, да лучше на руку кому опереться, если уж охота странная приспичила к прогулкам ранним.

Маша бежит, подобрав юбки, перелетает через обледенелые черные корни деревьев, что норовят ухватить ее за меховой сапожок, да где там. Торопится Маша - вот и речка, вот и мужики собрались уже, вот и  отворачивает свое рябое лицо Швабрин, вытирает платком кончик шпаги, а она поблескивает страшно, хоть и солнца нет никакого. Утро, вечер - и не разберешь - одни стылые сумерки.

Ну, подбежала, увидела - дальше что? Задохнуться морозным воздухом, прижать руки к рту, покачнуться не в силах устоять, да и упасть подле на колени, давясь слезами.

- Савельич, ну, несите его в дом скорее, да осторожнее, да рану зажмите крепче, - и сама платок достает, зажимает, показывая, ловит руки старика, прикладывает к бесчувственному телу, распоряжения отдает будто барыня какая, комендантша, капитанская дочка, да мужики слушают, может, и дивятся про себя, а слушают.

Пальцы склизкие, липкие, застывают на промозглом ветру, и утереть нечем - Маша наклоняется, набирает мерзлого снега в ладонь, растирает ладонями. Снег острый, впивается краями, тает, стекает по рукам бурыми каплями, в землю уходит. Весной прорастет травой свежей, зеленой, заколышется.

Лампадка чадит под образами, в комнате жарко натоплено, окна занавешены, чтобы солнечный свет не беспокоил больного. Белые простыни, белое лицо на белых подушках. Грудь тяжело вздымается, но ведь дышит - дышит же. Маша утирает с его лба испарину, промокает сухие губы влажной тряпицей.

- Савельич, сходи хоть поешь чего, вон осунулся как, - говорит, не поворачиваясь. - Доктор сказал, Петру Андреичу лучше уже, кризис миновал, а далее на поправку пойдет.

- Да вы б и сами, барышня, - старик стоит, мнется в дверях. - Матушка Василиса Егоровна уже два раза звать велели.

- Я после, Савельич, ступай.

Лба рукой докоснуться - то ли рука холодна, то ли лоб горяч. И сам Петр Андреич в горячке, в бреду да в аду пятый день, в себя не придет, лежит без памяти, дышит трудно, а то мечется исступленно, говорит что-то быстро, а не разобрать ни словечка. И смотреть больно да боязно, и не смотреть невозможно.

Маша входит к нему каждый день чуть рассветет, справляется о здоровье. Савельич тут уже - докладывает ей - и ведь почему, не жена ж, не невеста, не какая-то начальница, а ведь поди старик все как ну духу говорит, ничего не укроет и думать не думает, что там какие-то чувства беречь, щадить слабость барышни, лишь смотрит по-стариковски, чуть щурясь, смаргивая горячие слезы. Да она б и не уходила совсем, заместо Савельича бы себе постель устроила рядом за дверью, да и не спала б вовсе, а прислушивалась, дышит ли - дышит, спаси господи и помилуй.

Маша меняет бинты, поначалу под руководством полкового цирюльника, потом сама - обтирает края раны пахучим спиртом, заменяет повязку на свежую, стягивает. И смотрит, будто наглядеться не может, будто отними сейчас ее от Петра Андреича - и вот тут-то без чувств и упадет, а пока с ним так откуда-то силы черпает, чтоб за раненым ухаживать, о себе не помня.

Странны мужчины и кровавы их забавы, но ей ли судить о том? Не запрешь же их и в самом деле под замок, отобрав шпаги - посидят свое, выйдут, а обиды не забудут, не спустят, все одно - найдут возможность удовлетворение стребовать, постоять за честь дворянскую. А иначе же сами себя поедом съедят и жить не смогут, и простить не выдержат. А женщины что - трусихи - им лишь причитать да креститься, бросаться в ноги, уговаривая, а после плакать, заливая слезами окровавленный мундир.

Чуть показалось, что дыхание выровнялось, но тут же Петр Андреич стонет тихо, хрипит, бьется в ознобе, и Маша вскакивает со стула, бросаясь хлопотать о нем: укрывает пуховым одеялом, гладит по голове, пропуская черные кудри между пальцев, увещевает шепотом, держит за руку, согревая ледяные пальцы дыханием. Обнять бы, поцеловать в лоб, как мать младенца целует, склонить голову на грудь, да так и лежать вместе - но сидит рядом, смотрит, слушает, ждет, что очнется. Лишь очнулся бы

Отредактировано Natasha Romanoff (2020-12-19 17:57:20)

+6

3

[nick]Pyotr Grinyov[/nick][status]береги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1539/475270.png[/icon][fandom]the captain's daughter[/fandom][char]Пётр Гринёв[/char][lz]<center>Сладко было спознаваться Мне, прекрасная, с тобой;</center>[/lz]Пете Гринёву было бы очень стыдно перед маменькой и батюшкой, коль они увидели бы его в таком виде и узнали, что произошло. Он представляет как по полу катится плошка, в которой матушка варила медовое варенье – только она разбивает напряжение тишины, которое царило в его родном доме, когда отец был недоволен. Хорошо, что не оставит осколков, Пете хватило бы напороться на острые осуждающие взгляды.

Петруша был направлен в армию, чтобы отвадить желание бегать по девицам и заниматься безделием. Хотя что в этом непотребного в его-то года? В родной губернии, где их семья имела дом, девушки были единственным развлечением. Не за пожилой преподавательницей литературы бегать. Служба должна была сделать из юноши настоящего мужчину – Петя не спорил, ему редко даже в мысли приходила идея ставить мнение отца под сомнение. Да и спорить было, как кидать в стену горох – пустой шум. Но вряд ли в список необходимых для взросления и становления юноши входило ранение на дуэли.

Ему с малых лет говорили, что дуэли – это блаж. Забава для избалованных юнцов, чья жизнь не стоит ломанного гроша. Писатели и юные девицы через чур романтизировали сей акт насилия. У старшего Гринёва была коллекция трофейного оружия, большая часть хранилась высоко, в недосягаемости для детских ручек, чтобы не дай Бог чего дурного по глупости не случилось.
Юношеская глупость сбивает его с ног в Белгородской крепости. Это представлялось правильным – отстоять честь возлюбленной. Даже если сама она об этом не просила.

При первом взгляде Маша Миронова сильно отличалась от других девушек, с которыми ему приходилось знаться. Скромная, тихая, глаза редко поднимает, будто боится чего-то. Говорит негромко, но всегда складно, без лишней напыщенности и многословия.
Петя влюбляется в розовый румянец на щеках, в светлую ленту, вплетённую в косу, в скромную улыбку и лёгкую поступь капитанской дочери.

Только благодаря Маше, Петя ещё не проклял это богом забытое место на краю Российской империи. Несколько месяцев назад, Гринёв видел себя в столице в Семёновский полку, одетым в, сшитый по индивидуальным меркам, мундир лейб-гвардии. В юношеские планы никак не входило чуть не замёрзнуть до смерти в буране под Симбирском – Петя вспоминает и невольно ежится.
Может и не нужны все бранные мысли Белогорской крепость. Может и так место проклятое и пропащее. Доигрался в бравого офицера молодой дворянин – Бог видит, судьбу свою Петя проиграл, как крупную сумму в бильярд.

Странное дело, думал Петя, ловя сознание на краю, балансирую на грани с беспамятством. Вроде бы основной удар чуть ниже плеча пришёлся, а болит голова, да так, что можно было бы её, эту глупую пустую голову, под топор – раз, и не знать больше, как человеческое тело чувствовать может.

Голос отца, Андрея Петровича, откуда-то издалека, точно из дома, вопрошает: добился ли ты своего, Петруша? Надобно оно тебе было? Если бы мог, если бы горло не сводило режущей болью, он бы ответил: она стоит всех нынешних и грядущих горестей.

Судьба, верно, сжалилась над молодым офицером, что он сразу падает без чувств, лишь в полсекунды, когда зрачки расширились от удивления, он чувствует резкий укол и разливающееся тепло. На холодной земле юноша уже не слышит ни журчание реки, ни кричи Савельича, ни бормотание Швабрина.

Приходит в себя Пётр тяжело, словно пытается преодолеть снежный буран и добраться до постоялого двора. Тело то пробивает озноб, то окатывает жар. Он чувствует, что кто-то приподнимает его голову, чтобы напоить водой, но не находит сил чтобы отблагодарить. Первые дни он даже не понимает, кто к нему подходит. Ему мерещится будто он вновь в родительском доме и у него не смертельная рана, а всего лишь ссадина.

Гринёв не знает сколько дней проходит, когда его сознание начинает различать голоса Савельича и Маши. Ему хочется им что-то сказать, но вместо этого выходит только невнятное бормотание, и девичья холодная рука на лбу вновь возвращает в сон – на этот раз спокойный.

Боль перестаёт концентрироваться в одном месте и равномерно распределяется по всему телу, делая его непомерно тяжёлым, но на удивление общее состояние Петя может назвать удовлетворительным.
– Марья Ивановна… Маша, Вы… Вы спасли меня.
Со стороны он выглядит неважно, точно оживший мертвец, но главное живой, дышит и в сознании. Улыбаться пытается, пока девичью руку держит, отпускать не хочет.

Не зря дуэль злополучная случилась, с новой силой пожар в юношеском сердце распалила.

Отредактировано Natasha Rostova (2021-05-02 19:29:17)

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » поберегите себя хоть для меня