POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » four out of five


four out of five

Сообщений 31 страница 43 из 43

1


four out of five


Adam & Acapulco // San Francisco // 2028

https://funkyimg.com/i/34DQA.png

Несмотря на повсеместно разворачивающуюся экологическую катастрофу, которая только набирает обороты с каждым днем, для определенного слоя населения жизнь не останавливается. Пир во время чумы, не иначе. Жизнь, которая словно вырвана кусками из фильмов про криминальных авторитетов - помпезно, пафосно, но с оружием за спиной. Потому что если не ты их, то они тебя.

I'm in no position to give advice
I don't wanna be nice
And you know that

Отредактировано Manfred Stone (2020-12-20 00:45:07)

+1

31

Линза с непривычки режет глаз и слишком сильно ощущается инородным телом - сколько бы он ни тренировался в особняке Стоуна на протяжении их всего времени, прошедшего с их своеобразного уговора, а адаптироваться полноценно к этой частичке технологии у него пока не выходило. Устройство хоть и было продуктом будущего, но всё же сидело на глазу далеко не так же удобно и приятно, как обычные контактные линзы. Да и те, если подумать, мог с лёгкостью носить далеко не каждый.

Проморгавшись несколько раз, он на мгновение теряет равновесие и ориентацию в пространстве, едва не сбив с ног одного из гостей. Тот в свою очередь проливает шампанское, лишь чудом умудрившись не попасть на усыпанное блёстками платье своей спутницы. К счастью, Адам успевает извиниться, а его невольная жертва - заметить неуверенность в поступи нападавшего и принять оную за последствия чрезмерной доступности алкоголя, так что этот безымянный гость в ответ только смеётся и понимающе хлопает Адама по спине, да так, что тот умудряется пошатнуться.

Отделавшись от этой парочки и вернув наконец себе способность ориентироваться, он полноценно оглядывается по сторонам. Где-то там, позади, в толпе ничего не подозревающих, расслабившихся в окружении обманчивой безопасности ярчайших (видимо) представителей современного криминала, скрылся со своей миссией Акапулько. Не то чтобы Адам жаждал оставить того одного вообще, и тем более когда появилась дополнительная опасность в лице Моргана (не зря, похоже, он так легко и просто "сдался" и отступил, урод), но кто знает, что у этого самого Моргана на уме, кто знает, сколько у них времени? Может, того вообще нет, и тогда Стоуну лучше находиться подальше от Генри. Впрочем, может, и как можно дальше от Франклина, но в том, что цель Моргана - при условии, что та вообще, конечно же, есть - это именно хозяин вечеринки, Адам не может быть уверен. Если так подумать, даже того, что его якобы бывший Немезида всё ещё якшается с полицией, он не может знать. И всё же лучше подуть на поду, чем потом кусать локти, плескаясь в ней в гордом одиночестве.

Продираясь через толпу и скользя по чужим лицам взглядом, позволяя кастрированному ИИ в его линзе более тщательно сканировать чужие лица и искать в какой-то явно хакнутой базе данных соответствующий ай-ди. Параллельно он вновь пытается вспомнить эту часть своей истории, и вольно и невольно задумываясь о том, как же могло и почему так вышло, что в условиях того сосущего одиночества, что он в себе обнаружил, он не то что не смог сойтись с другим таким же бессмертным, как он сам - насколько такое сотрудничество и - хм? - партнёрство могло бы быть легче, насколько меньше могло бы быть тяжести и обречённости в этих отношениях? Меньше страха. Страха того, что Стоун - даже прямо сейчас - может наступить на очередную скрытую мину и подорваться, или подписать себе быстрый и болезненный приговор собственным языком.

Что мешало ему тогда, пятнадцать - или сколько там именно - лет назад подойти к Генри с совершенно определённым намерением, совершенно конкретной целью? Подойти и предложить объединение, предложить сотрудничество, протянуть руку и сказать: "Ты знаешь, что я прав. Стоит нам лишь захотеть, и мы войдем в легенду. Мы останемся навсегда молодыми. Сопротивление всё равно бесполезно." Смешно, если он так и сделал, и потому и закончил парализованным на больничной койке. Где-то по дороге убив - или не убив? - чужую жену. Как послушать, так бред какой-то.

Но как бы он ни старался, ничего не приходит в голову, понятнее ситуация не становится. Столь сильная концентрация на этом процессе только мешает, отвлекает на столько, что он чуть не пропускает то самое, знакомое на самом деле ему лицо в толпе. Вот только его маленький помощник, всё ещё причиняющий глазу дискомфорт, сверкает красным, привлекая внимание к конкретному человеку в толпе, и стоит Адаму сфокусироваться на свой цели, вокруг неё в разные стороны расползается более подробная информация. Будь он проклят, если понимает, как это работает, но ведь работает же? Джо Мартинез, сержант отдела по расследованию убийств полиции Лос-Анджелеса, сорок восемь лет. Видимо, жутко идейная, раз она сейчас здесь, в Сан-Франциско, где, по идее, её полномочия не должны действовать.

Моргана в этот момент рядом нет, но он не очень им и нужен, если судить по тому как расширяются глаза сержанта Мартинез, и как изменяется её лицо, стоит ей встретиться с Адамом взглядом.

+1

32

И в первые пару секунд кажется, что Франклин соображает с трудом и практически лыка не вяжет – сколько коктейлей он уже в себя влил? – но на самом деле нет.
Король Волков смотрит на Манфреда внимательно и сосредоточенно, словно пытаясь понять, какую игру с ним ведут – ведут ли вообще? Волей-неволей, но в определенный период своей жизни паранойю начинаешь чувствовать намного чаще. В случае Короля Волков это связано даже не с возрастом, а больше с занимаемым статусом, который в это довольно шаткое время может потерять всякую ценность.
Увы, но он уже успел побывать в таком положении – вопрос стоял уже даже не о репутации и каком-то мнимом статусе, а о буквально жизни и смерти.
Если так подумать, если бы не этот Манфред Стоун – личность со всех ракурсов крайне противоречивая (если выражаться более или менее мягко) – то, скорее всего, Франклин бы и не устроил эту вечеринку. А кто-то бы другой устроил его похороны - при условии, что его тело вообще бы нашли.

Он не был фаталистом, никогда себя таковым не считал. Так или иначе, но наличие денег, наличие власти и влияния закладывают определенные установки в голове. В какой-то момент начинаешь ошибочно чувствовать себя бессмертным – но если бы данный факт зависел от количества нажитых финансов, то было бы, конечно, намного проще. Или сложнее? Потому что тогда бы таких бессмертных развелось крайне много – даже в такое не очень радужное время люди умудряются грести деньги лопатами. Хотя, наверное, смутные времена лишь способствуют этому еще больше.

Орион Франклин – не классический волк из сказки про Красную Шапочку. Именно поэтому он «король» – он не сам по своей тщеславной прихоти присвоил себе этот титул. Он добился его. Он собственноручно заведует всей остальной компашкой не столь титулованных волков.
На первый взгляд действительно можно составить о нем ошибочное мнение – и, быть может, сам Орион лишь способствует этому, намеренно пуская пыль в глаза, чтобы потом при удобном случае ударить посильнее. Единственный человек, который видит Ориона насквозь – это его собственный сын. Возможно, именно поэтому он предпочитает не иметь никаких дел со своим отцом.
Семейная драма, воистину.

Франклин выпрямляется и надевает очки, сверкнув линзами в свете цветастых лампочек.
Предполагал ли он, что на вечеринке может пойти что-нибудь не так? Естественно – все-таки он не первый день живет на этом свете. Готовился ли он к тому, что придется разбираться (и потенциально расправляться) с людьми, имеющими крайне низкий уровень доверия? А как же.
Как-никак, но с годами начинаешь более скрупулезно относиться к собственной безопасности.

– Генри Морган, значит, – задумчиво произносит Франклин, глядя куда-то в сторону, и за этими очками Манфред ничерта не может понять, какую же эмоцию выражает лицо старика. – Кто бы ни был этот господин, но если он действительно каким-то образом связан с нашей бравой полицией, – на этом моменте Орион издает невеселый смешок, – то он довольно опрометчиво поступил, довольно опрометчиво… Вы уверены, мистер Стоун? Откуда такие подробности?

– Уверен. Это давний знакомый Рима – у них раньше были какие-то пиздецовые терки, – пространно отвечает Манфред, не вдаваясь в подробности. – А даже если это ошибка – в чем я сомневаюсь – то почему бы не перестраховаться?

Да, есть вероятность, что Адам что-то там напутал – Стоун понятия не имеет, как функционирует человеческий мозг, который мало того, что двухтысячелетней выдержки, так еще и провел последние пятнадцать лет в почти законсервированном состоянии.
Но отчего-то Манфред уверен, что это не помутнение рассудка – слишком уж тревожным был взгляд Рима, как будто бы он реально вспомнил. Не то чтобы Стоун такой уж большой эксперт в чужих эмоциях, но такое трудно перепутать с чем-то другим.

– Ладно, – произносит Орион после некоторой паузы, словно приняв какое-то решение, а после, прочистив горло, касается небольшого выступа на оправе своих очков – он, конечно, мог бы воспользоваться и линзами, но очки выглядят куда более эффектно, хоть и потенциально опасно, если те попадут не к тому. Чертовы технологии. – Мальчики, у нас тут завелась небольшая крыска по имени Генри Морган – если увидите, то можете быть несдержанными. И всех, кто будет с ним рядом, вяжите тоже. Только копов и к ним приближенных нам тут не хватало.

Раздав указания, Орион, вдруг вспомнив о девицах, которые к этому моменту совсем уж притихли, вжавшись в диван, поворачивается к ним, коротко махнув, и затем обращается к Манфреду:

– Мистер Стоун, а мне вот интересном – с чего вдруг? Вы могли бы просто свалить и, как это сейчас говорят, «не париться»… Странное, конечно, выражение, но не об этом речь, – сделав небольшую паузу, Орион обращает в его сторону свой взгляд, скрытый за зеркальными линзами. – Так почему вдруг, а?

И черта с два Манфред собирается рассказывать ему что движет им на самом деле. Обойдется и без этих подробностей – старику только дай поживиться чьими-нибудь сокровенными историями.
– Всего лишь решил предупредить, по доброте душевной, что в этом такого, м? – пожав плечами, усмехается Стоун, а после добавляет: – И, может, мне просто нравится, когда вы остаетесь моим должником.

+1

33

- Здравствуй, Джо, - негромко и совершенно спокойно, будто бы он - хозяин положения (которым на самом деле вовсе не является), произносит Адам, приблизившись на достаточное расстояние.

Произносит и тут же чувствует что-то, просыпающееся внутри, какое-то смутное ощущение, воспоминание о чём-то, что он не может пока толком уловить, но что придаёт ему своеобразную уверенность в собственных действиях и решениях. Уверенность, из-за отсутствия которой ему практически казалось, что он словно бы болтается в вакууме, отчаянно пытаясь или не пытаясь вовсе - по настроению - выстроить себя заново на обломках прошлой личности.

Женщина в ответ заметно вздрагивает, а он улыбается.
Он её совершенно не помнит, а она его, видимо, очень хорошо и помнит, и боится, не ожидает увидеть здесь точно так же, как того не ожидал Морган. Вот это он оставил после себя след в чужих жизнях. Почти не удивительно, что он загремел на пожизненный паралич в закрытое "медучереждение" для богатых отбросов. Они думали, что освободились от него, и какое-то время даже так и было, но - увы и ах - человеческая природа взяла своё, и избранная ими система его "хранения" дала сбой. Воистину - как там говорил один из великих? - жизнь как коробка шоколадных конфет: никогда не знаешь, что тебе попадётся. И этим двоим попался Адам, а ему самому - Манфред Стоун.

При его приближении, женщина заметно тянется к пистолету - инстинкты никуда не денешь, особенно столь застарелые, - вот только... Привычной кобуры на положенном ей месте нет: она бы странно смотрелась с вечерним нарядом, да и их вообще-то разоружают на входе. Маленькая заминка, и она опускает руки, коротко оглядываясь по сторонам, но, к её временному счастью, этот маленький косяк никто не заметил - все слишком заняты самими собой, убаюканные обманчивым ощущением безопасности, что, по идее, должен гарантировал Король Волков. И, боже... боже, не дай бог кто-то узнает, что на его вечеринку пробрался легавый: от такого пятна на репутации отмыться будет слишком тяжело в нынешнем раскладе. Равно как и от чего похуже, например, внезапно образовавшегося на вечеринке тела. Значит, всякие непотребства творить он может только с собой и Генри, а Джо сегодня повезло. Вопрос, конечно, с чего это он так печётся о репутации Франклина, но это вопрос для другого времени. Возможно, всё дело в извращённой благодарности за то, что тот выступил невольным (и через посредника) освободителем его их телесного плена. Возможно... дело был в Стоуне.

Так или иначе, это был вопрос для другого времени, сейчас перед ним стояла проблема более насущная.
Причём, стояла вполне буквально.

- Что тебе нужно? - практически в тон сказанному ранее Моргану цедит Мартинез, и Адам в ответ только ведёт плечом.

- Что нужно мне - вопрос слишком философский, не находите? Сейчас куда более важно, что нужно вам, сержант. Я почти не помню две тысячи тринадцатый, но что-то мне подсказывает... Мы ведь в сами лично не встречались?

- Генри всё мне рассказал...

- И показал, полагаю?

- В конце концов, - она кивает и слегка меняет позу, делая вид, что расслабляется. На самом же деле напряжение в её теле заметно невооружённым взглядом.

- Хорошо выглядите для полицейского ваших лет, - оглядывая её с ног до головы замечает Адам. - А самое главное - живой. Хотите, чтобы так осталось и дальше, рекомендую отказаться от своих изначальных планов - какими бы те ни были - и начать искать способ выбраться из этой ловушки. Возможно, бросить Генри.

- С чего вы... - начинает было она, но Адам не даёт ей договорить, в секунду практически сокращая между ними всё расстояние и обнимая Джо за талию, чтобы потом развернуть к себе спиной.

- Не знаю, что Генри вам там наговорил - фантазия, видимо, у него весьма бурная, не говоря уже о склонности к драматизму, - практически шепчет он ей на ухо, холодно и хищно улыбаясь очередному проходящему мимо гостю, что рискнул бросить на них взгляд. - Можете считать меня новым человеком, можете думать себе, что угодно, я вовсе не жажду лишних трупов, если тех можно избежать. Генри всё равно - достаточно умереть, и он выбрался, а вы...

На них наконец обращают внимание ещё несколько человек с бокалами и охранники возле самой сцены, так что Адам разворачивает сержанта снова и берёт её за руки, создавая впечатление несколько резкого и, возможно, грубоватого, но танца. О самих танцах он решительно ничего конкретного не помнит, но мышечную память, что называется, не пропьёшь.

Джо смотрит на него жуткой смесью гнева, ужаса и непонимания, возмущения и желания его пристрелить, о есть ли у неё выбор.

- Они знают.

+1

34

Франклин знает – если сейчас здесь поднимется паника, то это будет полный кошмар. Вечеринка рискнет превратиться в самое настоящее побоище – она уже сейчас балансирует на очень опасной грани, через которую Волку совсем бы уж не хотелось переступать. И даже несмотря на то, что с оружием сюда никого не пускали, это не значит, что кто-нибудь все же не смог каким-либо образом это самое оружие протащить.
В конце концов Орион сам далеко не вчера родился – он сам не понаслышке знает, как все это делается. Он знает всех этих отбросов общества в лицо (и сам является таковым, хоть и статусом все же повыше).

Теперь же самое главное, чтобы охрана сработала четко и максимально чисто, не вызывая ни у кого ненужных подозрений.
Зачем портить этот вечер, правда же?

Должник.
Должником Орион Франклин действительно не любит быть – хватило уже однажды одного такого раза. А тем более быть должником такого человека, как Манфред Стоун… С несколько долгих секунд Орион смотрит на него сквозь зеркальные линзы своих очков.
Так или иначе, но этот Стоун, если бы так сильно хотел, уже бы давно разболтал всем, как Франклин был на волосок от бессмысленной и, можно сказать, довольно абсурдной смерти.
Но, судя по всему, он не разболтал.

Если так подумать, то наличие копов на этой тусовке не нужно никому – ни самому Франклину, ни его многочисленным гостям
Если Манфред и ведет какую-то игру, то все равно рано или поздно за нее поплатится – уж сам Король Волков совершенно точно не упустит этого.

А сам Стоун в этот момент думает о том, что еще немного, и он точно разобьет эти его гребаные очки – нахера вообще делать такие линзы, в которых собеседник только свое отражение видит?
– Надеюсь, ваши амбалы не устроят тут шумиху, а то сами понимаете… – начинает было Манфред, но Волк его тут же обрывает – со всей своей фейковой деликатностью в голосе:
– Мои амбалы, мистер Стоун, знают, как делать свою работу. А вот что касается вашего, так сказать, амбала, который, конечно же, не то чтобы очень уж впечатляющих размеров, но тоже довольно смертоносный… Я про мистера Рима. Где вы его потеряли, мм?

И Манфред вздергивает брови, опешив на несколько секунд от такой наглости – да какой нахрен амбал, ты вообще охуел, а?
Но приходится взять себя в руки – он, конечно, мог бы устроить тут скандал, но сейчас совершенно не подходящий для этого момент.

– Ну, во-первых, не амбал, а убийца высшего класса, – фыркнув, произносит Стоун, кое-как совладав со своими эмоциями. – А, во-вторых… Я вообще-то серьезно. Пусть ваши парни не сильно жестят, когда его поймают – если вдруг случайно замочите его, то потом хрен найдете.
– В каком смысле… – непонимающе начинает Франклин, но Манфред его перебивает:
– А в том самом. Этот товарищ тоже из тех, кому совершенно насрать, сколько пуль вы в него всадите – только перевод патронов. Он в итоге испарится и потом оживет снова.

Из-за очков считать эмоции на лице Короля Волков несколько проблематично, но Стоун уверен, что охренел тот знатно, пусть тот и не торопится показывать это.

По правде говоря, самому Манфреду тоже непонятно, что это за хрень такая с этим бессмертием. Если так подумать, все это звучит как полный бред – оно бы и было бредом, если бы Стоун не видел все своими собственными глазами.

– Да уж, – произносит, наконец, Франклин. – Даже не знаю, мистер Стоун, что это за феномен. Мне кажется, в наше время бессмертие это вовсе не роскошь и не дар… А, скорее, замкнутый круг, из которого никак не выбраться.

Мда, вот на философские беседы Манфред совершенно точно не подписывался.
Сам бы он жить вечно точно бы не хотел – да и заслужил ли он вообще подобное наказание? Даже несмотря на свой послужной список и род деятельности.

– Ладно, пойду искать своего «амбала», – хмыкнув, произносит Стоун, разворачиваясь на каблуках и направляясь к выходу из бара.
Он только надеется, что к этому моменту Адама не придется вылавливать из залива.

За это время атмосфера снаружи успела смениться – это напряжение сложно спутать с чем-то другим.
Благо, что пока что это не полноценная паника и ярость. Пока что.

– Эй, Манфред! – вдруг кто-то окликает его, а после резко шарахает ладонью по плечу, едва ли не вызывая рефлекторную реакцию как следует шарахнуть в ответ – однако это всего лишь Луи. – Я уже думал, ты свалил. Ты в курсе уже?...
– А ты был в курсе, с кем корешишься, а? – вздернув брови произносит Стоун, а после оглядывается вокруг, надеясь найти официанта хоть с какими-нибудь напитками.
– А что я?! – возмущенно отзывается Хоббс. – Я знал этого чувака буквально десять минут – у меня нет встроенного в голову сканера, который бы выявлял копа…
– Так-то он и не коп, но они с ним тут точно есть, – хмуро отвечает Манфред.
– Ну что, валим отсюда? – предлагает Хоббс – и в любой другой момент Стоун бы согласился на это, совершенно не задумываясь. Но сейчас он в ответ на это качает головой:
– Ты можешь валить куда хочешь – а мне надо найти Адама.
– Я, кажется, видел его с какой-то женщиной – вон там, на пляже…

А вот это интересно.
Он что, нашел копа, с которым приперся этот Морган?

– Ты уверен, что это был он? – вглядываясь в толпу вдалеке, спрашивает Манфред.
– Твоего «партнера из Италии» ни с кем не спутать, уж поверь мне, – хмыкнув, произносит Хоббс, не забыв изобразить пальцами кавычки, от которых Стоун лишь отмахивается, направляясь в сторону пляжа, и кидает напоследок Луи:

– Вали отсюда сам – и подожди нас где-нибудь недалеко. Я тебя найду.

+1

35

- Зачем ты делаешь всё это? - повторяет Джо, предпринимая очередную, не слишком удачную, попытку вырваться.

- Это? - Вскидывает брови Адам, чуть сильнее стискивая её руки и не давая совершить ещё большую глупость. - Самое интересное, что я не делал ничего. И мне ничего не нужно, верите вы в это или нет, сержант Мартинез. Я здесь просто в гостях... Даже если раньше у меня могли быть какие-то скрытые мотивы, то сейчас я их не помню. Сейчас - так уж вышло, - он снова разворачивает её в своей руках, имитируя движения одному ему известного танца, и прижимает к себе так, чтобы оба смотрели в одном направлении. - Сейчас мои интересы удивительным образом совпадают с оными одного из гостей этого сборища, ему же в настоящий принадлежит в полном объёме моя верность. Полагаю, вы в состоянии оценить моё... недовольство вашим присутствием здесь.

Раньше.
Это раньше всё ещё временами не даёт ему покоя. Или же - как вот сейчас - так и подавно выпрыгивает на него из-за угла первым же случайным встречным, с которым его, оказывается, связывает какая-то мутная трагическая история. Забавно, что таких людей в мире единицы (единица), и именно эта самая единица "поджидала" его здесь. Хотя, стоит ли удивляться, если учесть окружающий их контингент и чужие интересы?

Раньше.
А ведь действительно, может, стоит уже перестать оглядываться туда и ждать озарения, ждать воспоминаний, а не активно гнаться за ними, умирая снова и снова, пока безотказный до того механизм не придёт в норму снова? Может, это всё и есть его новая норма? Потому как не может, и не будет уже так, чтобы он проснулся однажды утром - вынырнул однажды из очередного водоёма - и стал прежним собой. Прежним с новым опытом уже при всём желании не станешь. И вообще не бывает так, чтобы все стало, как было.


Всё это время они оба - так, во всяком случае, он считает, будучи не в состоянии проследить за направлением её взгляда - смотрят куда-то в толпу, словно бы пытаясь разглядеть этого самого гостя, о котором идёт речь. Но, если Морган знает, как тот выглядит, то у Джо нет ни малейших догадок, поэтому для неё эта толпа остаётся просто толпой воров, убийц и всех прочих попустительствующих или даже способствующих им негодяев. Строго говоря, сам Стоун пока что был максимально безобиден. Его попытка в убийство Адама даже толком считаться не может, потому что при текущем раскладе трупа нет, а при другом? Трупом стал бы и сам Манфред. Так что его вина перед законом в этой части косвенная - он торгует оружием, но почти не стреляет из него. Ну, и, разумеется, злоупотребляет различными стимуляторами, причиняя в данном случае вред лишь самому себе.

С последствиями этого - какими именно бы те ни были - Адаму ещё предстоит столкнуться, но, конечно же, не сейчас и не здесь. Сейчас у него совсем другие приоритеты.

- А вот почему я предлагаю вам тихо сбежать, не устраивая сцены? - спрашивает он сам себя, наконец выпуская Джо из своей стальной схватки и даже слегка подталкивая вперёд, чтобы придать ей побольше ускорения. - Мне почему-то кажется, что так будет лучше для нас всех...

- Ты же не знаешь, почему мы здесь, - на половину спрашивает, на половину словно бы утверждает (пытается убедить себя?) Джо, - как же насчёт твоего... друга?

Адам сомневается всего секунду.

- Мы оба знаем, судя по всему, что если вы в конце концов придёте за ним, я вас встречу, - он делает всего один небольшой шаг вперёд, держа на этот раз при себе руки. - И буду на этот раз куда мене сентиментальным.

+1

36

Наверное, будь все иначе, Манфред бы уже давно свалил следом за Хоббсом, чтобы не ввязываться во всю эту хрень. Хотя, скорее всего, будь все иначе, он бы и не узнал, что какая-то хрень в принципе происходит – а закидывался бы неизвестно каким по счету коктейлем, периодически разбавляя это все очередной дорожкой кокаина.
Будь все иначе, он бы вообще тут не стоял – а так бы и остался в виде трупа в развалинах отеля «Артемида».
Но сейчас совершенно не тот момент, чтобы скатываться в рефлексию – с каких это пор он вообще начал заниматься подобным?

Стоуну не хочется думать, что всему виной вот этот вот мужик, которого он сам намеревался убить – и убил, но в итоге все пошло совершенно не по сценарию (пора бы Манфреду уже запомнить, что в его случае сценарии всегда идут по пизде, даже можно на них не рассчитывать).
Не хочется думать – но от того, что он не будет об этом думать, это не перестанет быть правдой.

Манфред сразу же понимает, кто эта женщина и что та, скорее всего, имеет прямое отношение к Моргану. И именно поэтому с ней сейчас обжимается Адам, у всех на виду – однако понимание этого нисколько не мешает Стоуну недовольно скривиться. Да, вряд ли бы Адам стал лезть к какой-нибудь рандомной тетке просто потому, что ему вдруг так захотелось. Однако вся эта картина вызывает у Манфреда почти физически ощутимый дискомфорт.
Кажется, это чувство имеет вполне определенное название, но его Стоун даже в своей голове не хочет озвучивать.

Этой женщине он мысленно ставит оценку – 6 из 10, как говорится, без обид.

Тем временем, большинству присутствующих здесь откровенно насрать на то, что сейчас тут происходит – более сознательные, конечно, уже почуяли что-то неладное, потому что это уже отработанный рефлекс – всеми силами спасать свою собственную задницу, когда вдруг запахло жареным. Но вот тем, кто уже пребывает в пьяно-наркотическом угаре, совершенно все равно.
Раньше Манфред был бы в их числе. Сейчас же он чувствует себя отвратительно трезвым, даже несмотря на уже выпитый алкоголь – видимо, того было настолько мизерное количество, что все уже давно выветрилось. Отстойно.

Стоун понятия не имеют, о чем сейчас говорит Адам с этой женщиной – слишком большое расстояние, да и музыка даже не думает утихать.
Кажется, Рим выискивает кого-то в толпе – возможно, даже именно Манфреда – и поэтому Стоун делает несколько шагов вперед, тем не менее все еще оставаясь в толпе.

Жареным пахнет уже вполне себе отчетливо, но Манфред даже не думает сваливать.
Если так подумать, Адам может запросто справиться сам – ну что ему будет? Максимум, что может случиться – его прикончат, и он снова как ни в чем ни бывало вынырнет из залива. Вот кому нужно беспокоиться за свою жизнь, так это Манфреду – все же, она у него одна. Даже если у него и имелся второй шанс, то Стоун уже его исчерпал, когда заработал себе шрам на половину лица – можно сказать, легко отделался.
Второй раз ему так точно не повезет.

Но он все равно не ходит. Даже больше – когда Адам, наконец, отпускает женщину, Манфред, выждав еще несколько секунд, подходит еще ближе, выходя из толпы. Проходя мимо потенциального копа, Стоун, чуть замедлившись, демонстративно смеряет ее взглядом, ничего, тем не менее, не говоря, и затем направляется к Адаму, останавливаясь прямо напротив него.

– Скоро тут начнется полный пиздец, не хочешь свалить отсюда? – подавшись вперед, спрашивает Манфред вполголоса, но так, чтобы его было слышно только Адаму, а сам краем глаза окидывает окружающую обстановку – люди пока что не кипишуют, и это хорошо.
Однако в любой момент это может закончиться – и тогда начнется полная жесть.

+1

37

Словно по заказу его "друг" материализуется на это небольшой свободной площадке, что образовалась вокруг него с сержантом. Материализуется, проходит мимо, бросая в её сторону оценивающе-презрительный взгляд и останавливается прямо напротив. Близко, но недостаточно... чтобы что?

Адам, не сводя с Акапулько глаз, делает ещё один небольшой шаг вперёд, чтобы дополнительно сократить между ними расстояние. Как же странно, как непривычно этот человек влияет на него, забирая себе всё его внимание, отодвигая на задний план весь остальной мир, включая Моргана и эту полицейскую. Он поднимает было руку, словно желая прикоснуться то ли к щеке Стоуна, то ли вновь к этим чуть побледневшим, но всё ещё доминирующим вреди прочих черт шрамам, но останавливается в нескольких сантиметрах от кожи. Вряд ли он сможет понять, как к нему относится Акапулько, но для себя он уже знает, что его собственная точка невозврата пройдена.

- Манфред Стоун? Мелкий торговец оружием? - со слегка насмешливой интонацией подаёт голос Джо, и Адам опускает наконец руку ему на плечо. - Какая своеобразная компания.

Это ловушка или провокация, на которую сам Стоун может отреагировать как угодно, а Адам только лишь улыбается, потому что тот и мелкий, и не мелкий одновременно. Какая ирония. Но знать об этом всем присутствующим - особенно копам - совершенно не обязательно. Тем более, что хозяин вечеринки, скорее всего действительно захочет устроить здесь некоторую зачистку, вряд ли в форме именно пиздеца, как выражается его партнёр, ведь скрытность предпочтительна, да и... признаться, при отсутствии толковых воспоминаний, соседство на одной территории с перевозбуждённым Генри Морганом ему тоже совершенно не улыбается.

- Не вам судить о моём выборе, - переводя на неё взгляд чуть повышает голос Адам. - Доброй ночи, сержант Мартинез. Быть может, вы даже увидите рассвет. И тогда передайте привет Генри. Я дольше не хочу его видеть.

Он улыбается холодно и неестественно, одними губами, а затем наклоняется чуть вперёд, чтобы прошептать Акапулько прямо на ухо, не касаясь, впрочем, кожи, как все прошлые разы.

- Уходим так же, как и пришли или у тебя другие планы? И да, на вертолёте в этом случае мы были бы слишком хорошей мишенью.

И ведь по идее должно быть наоборот - это он должен вытаскивать Манфреда отсюда, с этой вечеринки, из этой медленно, но верно развивающейся переделки. За кем пришёл Морган со своей подругой? Не за Стоуном уж точно, судя по её реакции. За кем-то ещё из гостей? За Луи Хоббсом, может быть? не зря же Морган крутился изначально именно возле него. Или, быть может, за самим хозяином? Судя по тенденции Моргана кидаться в самое пекло, не особо оценивая собственные силы, это вполне реалистичный вариант. Может ли он быть продолжением или составной частью той истории, в которую они все влипли в "Артемиде"?

Скорее всего.
Скорее всего они все трое слишком рано расслабились.

+1

38

Мелкий торговец оружием? Нет, ну это уже совсем что-то за гранью.

И Манфред огромным усилием своей (взявшейся неизвестно откуда) внутренней воли, подавляет желание резко развернуться, чтобы взглянуть в лицо этой женщине.
Наверное, в любой другой ситуации он бы уже давно так сделал, уже бы давно начал разбрасывать во все стороны искры недовольства и возмущения.
Но сейчас он почему-то медлит.

Хотя, на самом деле, Стоун прекрасно знает, почему.
Слишком уж Адам перетягивает на себя все внимание Манфреда, как будто бы гасит всю его агрессию еще на самом подходе – совершенно без зазрения совести отвлекает.
И по этому поводу Стоун тоже испытывает некоторое возмущение, которое он пока что не выражает никак словами – просто хмурится чуть сильнее, но даже и не думает отстраняться, когда Адам делает к нему шаг ближе.

Но все же не ответить он не может – просто не в его правилах оставлять подобные выпады без ответа.
Он все же Манфред Стоун, а не какой-то там хер с горы.

– Дамочка, а вы ходите по охуенно тонкому льду – причем во всех смыслах, – произносит он, полуоборачиваясь к женщине. – Будь я «мелким торговцем оружия», то я бы, наверное, не обеспечивал пушками добрую половину всех тех, кто сейчас присутствует на этой вечеринке. Если вы понимаете, о чем я.

И Манфред надеется, что она на самом деле понимает, в какой заднице окажется, если здешняя публика прознает, что именно она – коп.
В отличие от Моргана, она совершенно точно не выберется отсюда живой.

Они все тут, каждый из присутствующих – довольно своеобразная компания. С некоторыми Манфред и сам не стал бы связываться ни за какие сокровища мира – потому что в итоге себе дороже будет.
Но также он знает, что бизнес есть бизнес – и если вдруг предложенные сокровища окажутся достойными его внимания, он свяжется и с самим дьяволом.
Другое дело, что в существование подобных инфернальных существ Стоун не верит. Обычные люди могут быть куда хуже – так что в сравнении с ними сделка с дьяволом не кажется чем-то таким уж ужасным.

Шепот на ухо невольно заставляет поежиться, а ладонь на плече как будто бы окончательно заставляет отвлечься от этой… сержанта Мартинез? Реально, ей лучше как можно скорее уносить отсюда ноги – как, собственно, и им с Адамом тоже. Ей точно не повезло связаться с Генри Морганом – она точно не оказалась бы здесь.

– У меня план один – дать по съебам и как можно скорее, пока тут не началось… – конец фразы обрывается, потому что где-то в стороне вдруг раздаются крики то ли охранников, то ли еще кого-то. Как говорится, допизделись – надо было сваливать минут на десять раньше, а не стоять тут и трепаться. – Ну ахуенно! – повысив голос, восклицает Манфред, а после хватает Адама за руку и тянет за собой – прежде чем добраться до парковки, им еще как-то нужно продраться через весь антураж этой вечеринки, которая, судя по всему, совершенно не планировала превращаться в полный пиздец.
Но он, как обычно, приходит именно в тот момент, когда его меньше всего ждут.

Стоун совершенно точно не хочет дожидаться, пока тут начнется самое настоящее пекло – возможно, конечно, что такое и не случится вовсе, но внутреннее чутье подсказывает, что нихрена подобного.

На тусовки старика Франклина они больше ни ногой, совершенно точно.

+1

39

- Тщеславие однажды станет твоей погибелью, - медленно и без выражения проговаривает Адам, пока Стоун тянет его за руку сквозь слегка подоживившуюся толпу.

Строго говоря, даже те окрики в этом царстве разноцветного алкоголя, фонарей и музыки можно воспринять совершенно любым образом и любым же образом истрактовать, будь то на руку тому, кто процессом трактовки занимается. Так что в некотором смысле вечеринка ещё продолжается, и присутствующие далеко не все сообразили, что что-то действительно идёт не так, потому что заводилы Короля Волков - а такие безусловно стратегически разбросаны по периметру - стараются на славу. Вот и брешь, которая недавно только образовалась вокруг него с сержантом (на которой для остальных вовсе даже не написано, что она коп), потихоньку затягивается, скрывая за собой застывшую, словно статуя, фигуру Джо.

Он заставляет Акапулько остановиться, и смотрит на него молча секунды три. А затем тянет резко вправо: в конце концов, заботиться о безопасности и вытаскивать их из переделки это в некотором роде его обязанность. И пусть известно о банях как месте их дислокации на вечер ему стало достаточно поздно, да и большую часть времени до вечеринки он был занят совсем не тем, Адам всё же подготовился. Ну, и линза всё ещё неприятно сидящая в его глазу, напоминая по ощущениям пригоршню насыпанного туда песка, тоже помогает.

Вдвоём они успешно преодолевают один из узких мостков перекинутых через искусственную лагуну, оставшуюся на месте основных купален, и оказываются возле слоистого подъёма в противоположной от выхода и основной тропы наверх стороне. Но как раз это место сейчас наименее всем интересно, здесь меньше всего людей, меньше всего света и лишь пара охранников, которые лишь кивают им, завидев Адама и снова возвращаются к непосредственной задаче по удержанию целостности периметра. Видимо, Франклин предупредил о них своих людей, уж хорошо это или плохо. В конце концов, не важно, сколько раз и как именно они оказались ему полезными, сколько раз и как именно спасли его шкуру, его империю или его репутацию от пока что безымянных атак, Король Волков - из тех людей, которые в конце говорят "Я хочу сказать спасибо всем, кто мне помог. В основном, конечно, себе." И потому оказаться настолько глубоко в поле его зрения сегодня может быть хорошо, а вот однажды вполне может выйти кому-то из них - или обоим - боком.
Кстати, об этом.

- Я вижу, что ты недоволен, - всё таким же спокойным и бесцветным тоном говорит Адам, подтягивая Акапулько на уровень выше их прежнего расположения, стоит им миновать установленные людьми Франклина ограждения.

Здесь, конечно, не так удобно, не так чисто и официально, но если постараться, то даже в свете луны можно разглядеть остатки старой дикой тропы. Таким образом они выберутся наверх с другой стороны парковки. Это даст время для дополнительной ориентировки наверху - кто знает, что там творится.

- Ты недоволен тем, как я к тебе обращаюсь, - сделав пару шагов, он останавливается, жестом заставляя и Стоуна замереть тоже. Ещё пять секунд он с закрытыми глазами прислушивается к даже здесь, даже в некотором отдалении от эпицентра вечеринки, наполненной различными звуками ночи, а затем открывает их и вглядывается в ожидающую их впереди темноту. Линза эта, увы, с достаточно кастрированным функционалом, иначе бы её попросту не удалось бы пронести. Её хватает на простое сканирование и осторожный вывод о том, что вокруг "чисто", и Адам снова начинает идти. - И тем, как я тебя ограничиваю.

К чему этот разговор?
Адам хмурится в темноту, пользуясь тем, что Манфред не увидит этого, равно как и его замешательства, переплетённого с некоторой потерянностью. Все эти разговоры о взаимоотношениях и их построении, о субординации, возможно, о взаимодействии... Не менее сложны и непонятны, чем чувства. Ощущения. Все аспекты социальной стороны человеческой личности. Адам слишком долго был один, пусть он этого практически не помнит, если сравнивать кое-как вернувшееся к нему время с потерянным в процентном соотношении.

Но сейчас он почти кожей чувствует, что у Стоуна к нему накопилось претензий на маленький ядерный взрыв - возмущение буквально сквозит в его взгляде, расползается от него в стороны почти ощутимыми волнами. Возможно, локальный, но всё же ядерный. Взрыв, который многое ему расскажет об этих самых взаимоотношениях, в которых он запутался. Весь этот секс и разговоры про принадлежность, вся разность между ними, весь контраст, вся насильственность взаимодействия и вместе стем тот поцелуй возле кромки воды.

Нет, Адам совершенно точно не знает, что сказать, поэтому он просто разворачивается на мгновение и окидывает покидаемое место последним взглядом. Частично чтобы убедиться, что за ними нет хвоста, что оставшиеся внизу купальни не превратились в кровавую баню - что было бы огромной ошибкой и едва ли не окончательным гвоздём в крышку гроба репутации Ориона Франклина. Частично... Чтобы убедиться, что да. В другое время, в другом антураже. С совершенно другими людьми, при иных обстоятельствах это место могло бы быть даже тихим. Красивым. Умиротворяющим. Покрытым и впитанным в землю налётом печали из-за истории, прочно связанной с этими руинами, но всё же несущим особый покой.

Разрушенный Королём Волков. Разрушенный людьми. Как и всё, чего они когда-либо касались.

- Я знаю.

Развернувшись, он молча направляется к виднеющимся впереди и чуть выше машинам.

+1

40

Свалить с этой тусовки хочется невероятно – и лучше как можно быстрее. Ожидал ли Манфред, что в итоге все закончится именно так? По правде говоря, нет – хотя, наверное, следовало бы.
Но откуда ему было знать, что тут неожиданно нарисуется еще один бессмертный, который ко всему прочему знакомы Адама – и все пойдет по пизде?

Чувства не просто смешанные – они взболтаны до такого состояния, что еще немного и точно случится взрыв.
Стоуну казалось, что все эти разборки остались в чертовом отеле «Артемида» – хотя сейчас, конечно, ситуация не настолько острая. По крайней мере, пока – кто знает, что случится через пять минут?
Манфреда бесит, что он оказался практически в центре всего – он, конечно, любит это дело, но совершенно точно не в таком контексте.

В какой-то момент Адам вдруг резко меняет траекторию их движения – и Манфред тихо чертыхается сквозь зубы, едва не запнувшись на камне.
Ему самому нет совершенно никакого дела до этих развалин – возможно, будь у него более лиричное настроение (обычно после изрядного количества принятого на грудь алкоголя), будь обстановка не такая пиздецовая, то он бы, несомненно, полюбовался этим видом.
Сейчас настроение вообще не созерцательное.

– О, да что ты, все просто супер, – саркастично усмехнувшись, произносит Манфред, а после добавляет чуть тише, не обращаясь к кому-то конкретно: – Просто охуенно. Охуенный вечер, десять из десяти.

И, по правде говоря, конкретно Адама это касается в самой меньшей степени, если так подумать. Просто очевидно, что сейчас ему придется принять на себя, так сказать, весь удар – хоть этот удар будет и не в физическом смысле, но тоже вполне себе ощутим.
В конце концов, Рим знал, на что подписывался.

А вот Манфред не знал.

С другой стороны – а чего он ожидал? Две тысячи гребанных лет – и пусть это цифра кажется настолько дикой, что даже и не воспринимаешь ее всерьез в полной мере, но факт есть факт.
Две тысячи лет самого разношерстного бэкграунда – если так подумать, то даже и отрезок в тридцать лет кажется вполне себе значительным.

Блефовал ли Адам, когда утверждал, что не помнит этого Генри Моргана? В принципе, учитывая то, что он провалялся овощем в течение пятнадцати лет – вполне себе походит на правду. За такое время мозг любого человека превратится в кашу.
Однако от этого факта все равно не легче.
А потом еще и эта женщина…

– Да, блять, постой ты пять минут! – окликает Манфред Адама, когда тот вдруг направляется в сторону парковки. Если сейчас Стоун окажется в замкнутом пространстве автомобиля, то точно съедет с катушек – надо хотя бы немного выпустить пар тут.
Сделав глубокий вдох, Манфред кидает взгляд вниз – туда, где толпа людей все еще ведет себя вполне адекватно и не убегает в панике – а после расстегивает пару пуговиц на своей рубашке.
С океана дует ощутимо, но это именно то, что нужно сейчас.

– Я просто не понимаю, какого хрена вдруг нарисовались все эти люди, окей? – произносит, наконец, Стоун, начиная ходить из стороны в сторону. – Стоило только выбраться в первый раз на тусу – и вот, блять, пожалуйста, еще один неубиваемый хрен и его подруженция предпенсионного возраста. Это она типа урыть меня хотела этим «мелким торговцем оружия»? Да она нихрена про меня не знает – если мне дать сутки, я сам узнаю всю ее подноготную, блять, до седьмого колена. Еще до меня копы не доебывались – знаю я их, видал целую кучу и вертел на одном месте. И что дальше будет? Нарисуется кто-нибудь еще непонятный и бесячий?

Сделав паузу на передышку, Стоун, наконец, останавливается и обращает взгляд на Адама, подходя к нему ближе, окидывая взглядом его костюм (который сам ему и выбрал сегодня утром, хоть и фаворитом была другая модель).

– И да, меня это все пока что выбешивает – потому что, очевидно, что я не привык к личным телохранителям, я же не какой-нибудь там ебаный Король Волков, у которого их целый выводок, чтоб ему пусто было, – выпаливает Манфред уже чуть более спокойно, но все равно звенящим от раздражения голосом. – Я как-то всегда сам справлялся.

«Справлялся», вот именно – и результат всего этого теперь можно видеть на его лице. Физическое доказательство того, что иногда Фортуна поворачивается задницей, и, наверное, не нужно быть таким самоуверенным.

Тщеславие однажды станет твоей погибелью.

Адам, наверное, думал, что Манфред его не услышит за гулом басов.
Как будто бы сам Стоун не знает, что все будет именно так. Как будто бы он не делал для этого все возможное – до некоторого момента.
Концепция YOLO все еще кажется невероятно привлекательной, но, возможно, стоит быть чуть более осторожным?

– Я привыкну к этому всему – но не за один день точно, окей? – чуть тише произносит Стоун, задерживая внимательный взгляд на Адаме, а затем, подойдя к нему еще ближе, запускает ладонь во внутренний карман его пиджака, выуживая оттуда ключи от машины.
– Я поведу, – произносит Манфред, поправляя лацкан пиджака Рима и направляясь в сторону парковки – вспомнить бы, где они оставили автомобиль.

+1

41

Грозовые тучи Стоуна наконец разражаются громом, и Адам на мгновение прикрывает глаза, готовясь принять весь этот натиск с самыми непредсказуемыми последствиями. Ожидает он, конечно, худшего - чего ещё может ждать кто-то вроде него от человека вроде Манфреда Стоуна, в жизни которого он, к тому же, появился всего месяц с лишним как. И что он в неё привнёс?

За громом неизменно следуют молнии, но Адам почему-то не чувствует ни ответного гнева, ни даже раздражения, хотя - если судить по характеристике, выданной ему Морганом там, внизу - в ответ на такие выходки должно быть как раз что-то подобное. И, может быть, так бы и было в случае со старым Адамом, может, он бы вообще не остановился взглянуть на убившего его Коротышку, не тормознул и на мгновение, чтобы поговорить с ним, а просто, очнувшись и придя в себя в достаточной степени, пошёл бы по головам, пока бы не выбрался наружу. Ну, или не был бы отловлен и иммобилизован до востребования. Кто знает? Сейчас он совершенно, абсолютно другой человек - уже не Цезарь, вошедший в историю или куда более реальный, уже не тот, что прожил больше двух тысяч лет, уже не Адам, что, возможно, убил чью-то жену так неудачно, что загремел в единственно возможную для бессмертного тюрьму - паралич. Сейчас он кто-то другой, другой Адам. Рим. Но он ещё не до конца понял, какой именно.

Но он послушно останавливается и оборачивается назад в ответ на крики, а дальше просто молчит.
Потому что сам не понимает, откуда все эти люди "нарисовались" - он ещё с два часа назад всего лишь очень условно знал одно лишь имя - Генри Морган - всплывшее в его сознании едва ли не в самые первые моменты после первого освобождающего его от пятнадцатилетних оков перерождения. Но дальше - молочно-белая густая пустота, и никакого лица, связанного с этим именем, никаких фактов, не было даже голоса. Лишь пара букв и привязанные к ним невнятные ощущения. Тогда, возможно, его первым порывом было бы вцепиться в этого Моргана и выцарапать ему глаза в качестве расплаты. Мелко и глупо, и бессмысленно, но в том состоянии его разум функционировал ограниченно, примитивно, вспышками. И вот, к чему это привело.

- Возможно, будет лучше, если нас не будут видеть вместе на выходах в свет, - наконец подаёт он голос, снова глядя на огни внизу.

Там, вероятно - хотелось бы - навсегда остаётся единственный, наверное, человек, который действительно смог бы разделить с ним вечность, а не скрасить наполняющее её одиночество на несколько лет. Но это абсолютно невозможно, разве что однажды, через десятки и сотни лет Генри простит его или изменит к произошедшему отношение, или - что более вероятно, судя по его собственным ощущениям - время попросту сотрёт его острые грани, деформирует восприятие, делая его более подходящим для их участи. Может быть. Однажды. Вот только Адам-Рим совершенно не уверен в том, что он ждёт не дождётся этого. Морган высок и красив, когда не изображает истерику, но за всем этим кроется лишь та же уже знакомая ему пустота, и ничего из того, что так привлекло его в Коротышке. Акапулько. Стоуне. Но, вероятно, ему действительно не стоит светиться рядом с торговцем оружием, достаточно известным в современном криминальном и коло того обществе. Он сам - личность слишком сомнительная, неоднозначная, несуществующая, но вместе с тем притягивающая кучу проблем.

- Что до ремарки сержанта, - он заставляет себя заговорить, всё ещё глядя вниз, - то я более чем уверен, что она лишь озвучила имеющуюся у неё - у Полиции - по тебе информацию. Не стоит в таком случае выдавать им на блюдечке всё, что есть на самом деле.

Акапулько забирает у него ключи от машины, но Адам не отвечает на это никак, лишь сжимая в кулак руку в попытке обуздать собственные порывы: в частности накатывающее волнами желание развернуться и уйти в ночь - вокруг купален, вдали от обжитого Волком и его свитой пятна цивилизации, нет больше никого, нет даже света. Здесь кажется, что нет и направления, один лишь посеребрённый светом луны и звёзд океан. Как жаль, что он не может утопиться - войди он в воду, и та просто выплюнет его обратно в этот проклятый мир, усталостью давящий ему на плечи. Однажды кто-то, вроде бы, написал - или, быть может, сказал, что нужно полюбить все вокруг, не обращать внимания на негатив. Быть счастливым — значит быть умным. Что ж, наверное, Адам просто невероятно глуп. Или просто человек, это написавший, не задумывался о том, чтобы распространить свою теорию на две и более тысячи лет.

- Манфред, - приняв для себя какое-то решение, спокойно окликает он постепенно удаляющегося в сторону парковки Стоуна. Уж если тот может идти на компромиссы - а его последнее заявление о том, что он привыкнет однажды, просто не сегодня это, видимо, и есть завуалированный компромисс - то и Адам готов попробовать тоже. - Я не думаю, что будет облава. Эти полу-копы, скорее всего, припёрлись вдвоём, и твоя система никого не засекла больше в толпе. - Сказав это, он снова закрывает глаза и тянется было к лицу, чтобы вынуть наконец чёртову линзу, но останавливается. - Что ты скажешь, если я предложу отдышаться. Остыть. Вон за тем утёсом никто даже не станет искать, а местный скалистый берег невероятно красив.

+1

42

В смысле? – выпаливает Манфред, резко останавливаясь и оборачиваясь. Внутри пока что еще все кипит, но уже не так сильно – насколько бы Стоун ни был взрывным, он в такой же степени и отходчивый. – Ты думаешь, что как-то можешь меня дискредитировать или что? Какая к черту разница – я уже дискредитировал себя хренову тучу раз, если ты об этом. В этом плане я вполне себе самостоятельный – это так, если ты еще не заметил.

Прокрутив на пальце брелок, Манфред фыркает себе под нос и тоже обращает свой взгляд на развернувшуюся внизу панораму. Кажется, что все более или менее спокойно – либо этот Генри Морган благополучно смылся, либо его так же благополучно скрутили, не принося неудобства всем остальным присутствующим на вечеринке.
В любом случае, самому Стоуну не то чтобы очень уж хочется туда возвращаться.
Странная штука – будь обстоятельства другими, то черта с два он бы вообще так быстро свалил с этой тусовки.

Полиция… – передразнивает Манфред, подавляя рефлекторное желание плюнуть себе под ноги, но он же не мужлан какой-то, в самом-то деле.
В нынешнее время от полиции осталось одно лишь название. Стоун сам не понаслышке в курсе, какими продажными могут быть эти люди с жетонами – к ним и раньше было довольно предвзятое отношение, а в этих условиях расцветающего апокалипсиса и народных волнений этот образ обесценился практически полностью.

Сам Манфред никогда не сотрудничал с ними – себе дороже, как говорится. Полицейские не брезговали использовать незаконные сборки оружия – и потому нередко обращались к тем, на кого в прежние временам устраивали облавы. Бизнес бизнесом, но сам Стоун как раз брезговал подобным – и потому предпочитал не иметь с копами никаких дел.
В итоге все может обернуться совершенно не в его пользу – а нахрена ему такое, правильно? Манфред едва сдержался, чтобы не высказать этой дамочке все, что он о ней думает – удивительно, как у него это получилось.

И в тот момент, когда Стоун уже было собирается направиться к парковке, Адам вдруг окликает его. Странно – он ведь так торопился унести отсюда ноги – а теперь?
Почему-то предложение Рима звучит как самое настоящее приглашение на свидание – как будто бы они оба какие-нибудь школьники, сбежавшие со школьной вечеринки, чтобы уединиться где-нибудь на заднем дворе.
Все это кажется таким абсурдным, что впору смеяться в голос, но Стоун лишь фыркает, покачав головой, и прячет ключи в карман пиджака.

– Облава бы уже давно произошла, если бы она планировалась изначально, – хмыкает в ответ Манфред, подходят ближе к Адаму. – Они просто конченные придурки – заявляться на вечеринку, где практически все либо преступники, либо ебнутые головорезы, прикидывающиеся приличными людьми.

Непонятно, что они тут искали – видимо, они оба были на каком-то спецзадании? Кого они выискивали? Хотя, конечно, весь этот план – самый настоящий пример слабоумия и отваги в одном лице.

– О, я смотрю, ты все-таки взял эту штуку, – подойдя еще ближе к Адаму, произносит Манфред, внимательно глядя тому в глаза, словно пытаясь увидеть эту линзу – хотя хрен там, слишком темно и ничерта не рассмотреть. – Охранникам Франклина стоит получше шмонать людей – хотя, конечно, это нельзя считать за оружие. Но работает нормально так, да?

Конечно, не самая совершенная модель, но свое дело делает, как говорится. Сам Манфред не рискнул бы пользоваться таким сейчас – уж точно не после всей этой истории с глазом. Возможно, чуть позже, когда все более или менее придет в норму – хотя, сказать по правде, он терпеть не может эти линзы, а тем более надевать их и снимать. Проще глаз вырвать и не мучиться, честное слово.

– Надо было что-нибудь стащить с этой так называемой вечеринки – типа поесть или выпить. От Волка не убудет точно, – хмыкает Манфред, кидая взгляд в сторону пляжа. Ну точно, как школьники – тусить ночью на пляже, только бухла не хватает.
Но Рим все же прав – местность тут на редкость красивая. Кому-то может показаться (и совершенно не без причины), что Манфред Стоун падок лишь на красивые вещи, которые имеют хоть какую-то материальную ценность – начиная от шелковых шарфов и заканчивая премиальным алкоголем. Падок настолько, что порой граничит с безвкусием.
Но нет. Здесь действительно охренеть как красиво – и сваливать так скоро совершенно не хочется.
Если что, они смогут быстро добежать до парковки и дать по газам.

– Остыть… Да я спокойней некуда! Не выбешивали бы всякие придурки, вообще было бы шикарно, – выпаливает Манфред, кивая в сторону воды, а потом добавляет уже более спокойно: – Пошли, Рим. Для полноценной сопливой свиданки на берегу океана не хватает только какого-нибудь приторного вина, но его можем выпить дома. И обязательно с каким-нибудь вонючим сыром, чтобы был полный комплект.

+1

43

- Как ещё можно дискредитировать оружейного дилера? - с лёгкой улыбкой, не обращённой ни к кому, отзывается Адам, когда они вдвоём поворачивают в сторону океана и потихоньку начинают движение вниз. - Нет, это чтобы мой скопившийся за долгие годы обширный багаж, о котором я даже не помню, не лип к тебе, как сегодня. В том же, что касается "сопливых свиданок" - доверюсь тебе в этом вопросе. Как, наверное, понимаешь, в моей жизни их не было и не могло быть...

Мир изменился за два тысячелетия.
Изменился радикально, абсолютно. Порядки, страны, языки. Кое-где даже очертания не только границ, но и самих континентов - может, не столь сильно, как это бы произошло за миллионы и миллиарды лет, но такое количество сам бы Адам не выдержал. В его время даже любовь была другой, отношения, их развитие. Адам смутно понимает, что у него была жена, потому что среди его убийц была рука и его собственного сына, но всё это сейчас (а, может, и какое-то время и до потери памяти) - лишь исторические факты, слова на страницах учебников и энциклопедий; при условии, конечно, что те ещё в принципе есть.

Этот мир - ещё более новый, хоть и прошло с момента его относительно старого, относительно знакомого, каких-то жалких пятнадцать лет. И тем не менее люди всё равно умудрились устроить себе антиутопию.


- Да, твоя "штука" работает нормально, - спустя шагов двадцать он берёт Стоуна за руку и укладывает его ладонь себе на изгиб локтя. Уж если у них свидание... Да и контролировать чужое передвижение в темноте так будет проще: он знает, что Акапулько серьёзно потерял как минимум в восприятии глубины из-за отправивших его в "Артемиду" шрамов, у него же самого есть это самое дополнительное преимущество в виде линзы. - Связь даже здесь всё ещё глушится, но мне никому и не требуется звонить.

Он коротко косится в сторону Манфреда, а потом осторожно придерживает того, когда начинается чуть более ощутимый спуск.

С каждым шагом, каждой последующей проведённой в этом месте минутой Адаму-Риму всё больше и больше кажется, что он уже когда-то бывал здесь. Да, наверное бывал - скорее всего бывал. На момент своего открытия в 1896 году бывшим мэром Сан-Франциско, эти купальни были самым большим крытым купальным заведением в мире, тем более, что.. по сути своей и даже архитектурой эти купальни напоминали древнеримские термы. Вот, почему Адам ощущают эту смутную тягу где-то в солнечном сплетении, вот, откуда, наверное, эти настроения, эта лирика - ты можешь сколько угодно не знать, ты можешь сколько угодно пытаться, но что-то внутри будет помнить, даже когда сознание сопротивляется. Он видел колонны на фото и видел стекло, видел плохого качества старые выцветшие фото в своём коротком исследовании вопроса в те несколько минут, что были у них на подготовку.

Об этом он и рассказывает Стоуну, пока они обходят остатки фундамента и остовы более современных зданий, ступая по заросшим тропинкам меж потрескавшейся плитки. О мечтах Адольфа Сатро, о благородных стремлениях, о коллекции древностей, что он умыкал отовсюду из-под носа археологов, и о разбитом вокруг купален парке, о жалких 30 центах, что требовались тому, кто хотел посетить это место, и место действительно было популярно какое-то время, но... Как ни парадоксально, но мало кто возвращался в купальни, посетив их лишь единственный раз.

Адам ступает на песок, не обращая внимания на волны и брызги - сегодня с океана не ползёт обычный для этих мест туман, и погода не кажется слишком холодной, хотя, скорее рано, чем поздно Акапулько придётся застегнуть свои пуговицы обратно. Разве что - как обычно - помешает упрямство и гордость.

Говорят, - продолжает он, - что они ощущали себя здесь странно, что всё время пребывания их сопровождала какая-то смутная тревога, временами переходящая в страх. Посетителям, несмотря на все удобства и развлечения, на чудеса инженерной мысли, которыми были купальни с их прямыми тоннелями, ведущими в океан, по которым самим приливом обновлялась в пяти бассейнах солёная вода, было некомфортно, странно, чуждо. Быть может, эти самые тоннели, сохранившиеся до сих пор, и были одно из причин подобного, быть может...

И это проклятье, и смерть самого Сатро, и Великая Депрессия однажды всё же свели эту мечту, эту жемчужину калифорнийского побережья на нет. В шестидесятых хозяева того времени хотели перестроить остатки было славы в каток и туристические домики, но 26 июня 1966 года все имевшиеся на тот момент здания неожиданным образом вспыхнули и за короткое время сгорели дотла. Адам не видел того пожара. Не чувствовал он той тревожности, что описывали другие, как не чувствует её и сейчас - у него совсем друге ощущения. Потеря. Тоска. Одиночество, подкатывающее к горлу, как волны Тихого океана подкатывают к самым их ногам, когда они стоят возле одного из тоннелей в самом низу.

Ещё одна его история - о призраках, чьи силуэты здесь якобы наблюдали многочисленные туристы и молодожёны, приезжающие за красивыми видами для свадебных фото. О следах когтей на стенах тоннелей - он невольно (или специально?) опасливо косится влево, куда убегает тонкая струйка воды и особенно густая темнота, - о кучках костей, якобы выложенных в ритуальные узоры, и трупиках полусъеденных мелких животных, вроде енотов, и даже подгнившей рыбы, что находили в альковах охотники до острых ощущений.

Возможно, он всё это прочитал сегодня. Возможно, он это смутно помнит и сейчас, прямо на ходу, выуживает какие-то детали из собственного сознания, смешивая историческую реальность с художественном вымыслом. Возможно, он попросту выдумывает всё от начала и до конца, лишь бы отвлечься - от Ориона Франклина и его вечеринки, чью музыку уже практически невозможно уловить без резких порывов, приносящего звуки ветра; от иссушающих мир проблем с пресной водой; от Генри Моргана и его постаревшей подружки (от того, как это напоминает ему о невечности самого Стоуна, что он практически держит в руках); от собственного бессмертия. Хотите знать наверняка - прочтите энциклопедию. Хотите точности - отправляйтесь в аптеку. Хотите гарантий — купите тостер!

А здесь и сейчас только холодный калифорнийский воздух, соль и шум океана, далёкая луна и безразличные звёзды. И уж если у них действительно такая странная вещь, как свидание (каким бы то ни было, чем бы оно ни было), то, может, Адам может позволить себе украсть ещё один поцелуй?

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » four out of five