Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » to one coming north


to one coming north

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

underneath a spell of heat and light
the cheerless frozen spots begin to thaw,
Like me you'll long for home,
where birds' glad song
means flowering lanes
and leas and spaces dry,
and tender thoughts
and feelings fine and strong,
beneath a vivid
silver-flecked
blue sky.

(iorveth & saskia)you'll love the northland wreathed in golden smiles
by the miraculous sun turned glad and warm.

+6

2

[indent] Происходило что-то странное. Никто толком не мог объяснить сути, не сейчас, не годы спустя, но все участники событий, что были свидетелями происходящему, сходились в том, что поворотной точкой отсчёта стало именно тот четверг, а может и пятница, а может и вовсе понедельник, но неделя была памятна. Памятна во многом потому, что отряд, немногочисленный, пребывавший долгое время где-то между границами Аэдирна и Каэдвена, воспел каким-то невообразимым духоподъемничеством после встречи с драконом. Легенды обычно гласят, что те, кто видает драконов, в живых не остаётся, а потому половина из этих легенд и бардовских песен - чистый вымысел, однако Йорвет, лидер одного из самых лютых отрядов скоя’таэлей, и тут умудрился выкрутиться, да так, что Финвэ ходил уж более двух дней с довольной рожей, по ночам воруя у местных из соседней деревки овец, а днём же посвитывая под нос, что теперь дела пойдут лад. Между делом, с овцами, блеющими не то от страха, не то от голода, проблем было выше крыши: помимо того, что дракон не рвался их, тощих, грязных, облезлых (уж какие были), жрать, так ещё и другая тварь, та, коей обычно занимаются ведьмаки, велась на запах и звук, а потому приходилось с ней возиться (не то с тварью, не то с овцами). Но Финвэ это не мешало - эльф продолжал насвистывать, ясно представляя в своей голове разнообразие, гамму, тональности и агонию орущих каэдвенских солдат, которые убегали от открытого пламенного дождя, того самого, который превратил бы их в прах, горький, едкий до того, что жег бы глазницы, пробивая подкожные железы на слёзы, и остался бы в глубине гортани до того момента покамест по губам и подбродку не потекло бы вино или Магоровская настойка; в идеале, конечно, лучше бы это были бы нильфгаардские солдаты, но так далеко мечтать Финвэ пока не брался, хоть в тайне себе и признавался, что не побрезговал бы поплясать на курганах обоих. Подобные мечтания, однако, приходили не ему одному, а довольно многим; остальные же скорее остерегались и робели, несмотря на то, что на второй день дракон обернулся девицей, столь хорошенькой, что среди этого отряда она бы могла сойти за свою невооруженным чужим глазом. Командир же в ситуации и в драконице видел что-то своё, что-то недоступное для молодых, отчаянных, разгневанных, голодных и уставших Белок; кто был с ним подольше может и заметил эту еле уловимую для кончиков пальцев, сокрытую перемену, но вслух сказать не решался. Явных доказательств не было, но в Йорвете что-то изменилось, что-то, что пряталось за красной тряпкой, что скрывала большую часть лица и мыслей.
[indent] Как-то, ближе к сумеркам, когда от темноты и задувающих с гор ветров спасают только костры да факелы, с равнины эхом донесло неистовый рык. Через четвертину явились Галдор и Ансельм с какими-то пожитками из соседствующего села, под которым они торчали последние сутки, запыхавшиеся, и еле-еле пересказавшие, перебивая и сбиваясь, увиденное внизу. Из их недолгого рассказа быстро стало ясно только то, что лес горит, и пожар может пойти и дальше. Что вызвало пожар они толком понять не успели, потому как бросились наутек, когда услышали тоже, что и до этого их соплеменники. Пока часть собирала те немногие вещи, что в быту образовывали лагерь, остальные во главе с вожаком выдвинулись на разведку. Магор довольно мудро и своевременно рассудил, что ежели это какая тварь, то лучше её поймать и убить, пока она сама не убила их; Йорвет остро заметил, что пусть эта тварь сначала бы сожрала грязных Dh'oine.
[indent] К утру же, когда свет дымкой едва просачивался через завесу едкого тумана, являя взору следы вчерашнего пепелища в виде запекшихся черной коркой случайных тел, безликих и закоченевших, конечностей, вил, топоров и прочей утвари, что под рукой у всякого охотника или мясника, иссохшей, остывающей, пропитанной потом, кровью и гарью земли, они нашли, а может и вовсе случайно наткнулись, на диво, застывшее, переливающееся своей невообразимой доселе чешуёй, изнывающее, посапывающее и вздымающее последние остатки когда-то не нетронутой тут ни человеком, ни эльфом зелени. Живой дракон был на деле мельче тех, о коих обычно упоминается в легендах, но эльфы об этом не знали, как не знал и Йорвет, выбравшийся на образовавшуюся чёрную поляну вперед всех. Он крался, точно был на мягких лапах, но дракон всё равно учуял его и предупредительно открыл пасть. Вышедший порыв воздуха возымел почти парализующий эффект. Эльф, державший в левой руке кинжал, присел, вскинув ладони, аккуратно положил кинжал вперед себя и опустил голову, глядя исподлобья в громадные золотистые глаза; он застыл точно истукан, пораженный величием и красотой этого существа, кое в ветвях ранеосенних деревьев сливалось с окружением. Не отпускало это напряжение его и много после.
[indent] - Я тебе не враг…
[indent] С этого, пожалуй, и началась эта проклятая во многих отношениях, губительная, зубоскальная, жестокая, но такая вместе с тем прекрасная история, достойная стихов; однако, ни один бард никогда о ней не пел, ни один хмельной картёжник о ней не рассказывал, ни одна торговка с ярмарки о ней и не слыхивала; лишь между Aen Seidhe случались какие-то тихие перешептывания, да и те быстро сошли на нет, изредка проскальзывая в их случайных едких шутках.
[indent] Когда Саэсентессис сделалась девицей, Йорвет, обыкновенно выражающей презрение к человеческому роду, не подавал никакого виду. Более того, её образ, светлый и нагой, врезался в его длинную память особым ярким пятном. Местные деревенщины каким-то образом сумели нанести рану, а то и разбередить давнюю, до этого сделанную наёмником, павшим в числе первых. Глобальная метаморфоза в общем-то заметно упростила работу для Морвен, вызванной сюда из дружественного отряда, засевшего где-то в темерских чащах. Впрочем, и без её помощи драконица быстро набиралась сил.
[indent] На шестой день Галдор принёс весть, которую подслушал под окнами одной из таверн: молва понесла россказни о случившемся под Бен Глеаном. Не долго раздумывая, отряд во главе с Йорветом снова собрался в путь. Быстрее всех собрался Финвэ, предвкушая будущую вылазку апосля того, как будет разбит новый лагерь. Его мечтам было суждено быстро разбиться, но пока он всё ещё насвистывал какой-то дурной, прилипчивый мотивчик. Впрочем, прилипчивым был не только он.
[indent] - Как плечо? 
[indent] С тех пор, как скоя’таэли вознамерились выходить молодого дракона, Йорвет редко покидал Саскию надолго, расспрашивая и учтиво слушая, реже самостоятельно что-то рассказывая, а потому девушке иной раз приходилось допытываться. Хотя его сказ о утраченном величии Aen Seidhe и низостью Dh'oine, гадким образом изживавших всех эльфов Континента,  заслуживал дословного документирования. Сейчас же он бок о бок вел лошадь подле драконицы.

Отредактировано Iorweth (2020-12-22 12:23:35)

+5

3

[indent] Всякой страшилке, наспех сворованной прямиком с чьих-то дрожащих уст, полагается быть кровавой и красочной.
[indent] О злобном драконе, о падшем путнике, о горах золота под чешуйчатым брюхом, о выжженной деревне и беззвёздной ночи.
[indent] Однако ж половины из перечисленного там и в помине не приключилось, но кому и что теперь докажешь.
[indent] Саския никогда не претендовала на роль рассказчика — недостаёт мне, говорит, ваших прытких словечек. Да и восседать в качестве скучающего слушателя особо не рвалась. Мало кто знает — лишь один эльфийский, особо лютый, отряд, — в этом сказе драконом случилось оказаться именно ей.

[indent] Прорвав полупрозрачную пелену нового мира, Саэсентессис ещё несёт на себе разряжённый воздух багровых закатных скал. Потом она будет от души хохотать, рассказывая: представь себе рассевшихся на жердочках птичек, а затем представь вместо птичек драконов. Она, разумеется, заметно преувеличит, но это и неважно, и вообще стоит возвратиться к основной истории. Она летит, в трепетном любопытстве исследуя новые земли. К вечеру она приглядывает пещеру, которую решает занять, чтобы отоспаться и накопить сил. Покамест ничего не говорит Саэсентессис о враждебности новой территории, но и пустынной её назвать сложно — под тенью, скользящей на большой высоте и скрывающейся за облаками, то там, то сям копошатся маленькие фигурки.
[indent] Найденная пещера служит славным укрытием. Она прячется в ней в дожди, она переживает в ней особо тёмные ночи и слишком ясные зениты.
[indent] Отец как-то рассказывал о том, где ей придётся оказаться. Поэтому Саэсентессис руководствуется интуитивным, практически младенческим прощупыванием окружающего мира, куда больше усвоенным из чужих воспоминаний: ещё ни один человек не приходил в дружелюбный восторг от вида огромного монстра перед собой. И практически каждый заходился в праведном недовольстве, примечая пропажу своих любимых овечек.
[indent] Никакой скот Саэсентессис не воровала. Ну, не в этот раз и не у этих людей. Тем и страннее выходит эта история.

[indent] Нет толку разжёвывать, как пропитой пастух отбился от привычного маршрута и вместо дома, вихляя, дотопал до той самой пещеры. Важно лишь, что на удивление богатым на выдумку оказался тот пастух, неумеючи читать и в простейшую арифметику, однако ж способный сложить вместе три незатейливых факта: дракон в пещере, пропажа овец и наличие в деревушке неподалёку достаточно отчаянных голов, чтобы ринуться на свержение страхучего монстра.
[indent] Никакой скот Саэсентессис не воровала. Но это никому и не интересно.
[indent] Деревенские выкуривали её неделю. Подкидывали отравленный скот, приправленный чем-то жутко пахучим. Подкидывали баночки с распаляющейся смесью. Подкидывали камни и палки. Подкинули даже наёмника. А потом пришли с вилами, мечами да хмурыми лицами.
[indent] Вот же обида: чешуйчатое брюхо поднялось с места, а под ним — никакого золота.

[indent] Стоит заметить, что это произошло задолго до того, как север узнал опасливую присказку, то ли правду, то ли вымысел: бойтесь дракона в обличье девы. Да и ведьмаков не столь рьяно растаскивали на маленькие лоскуты объявлений с пометкой «в срочности!». Саэсентессис человеческой жестокости не видывала, но когда познала на себе, то тут же поспешила с нею покончить, настолько ей пришлось не по нраву.
[indent] Затянулось действо до ночи. В ней, беззвёздной, пряди огня извивались и шипели; стягивались мышцы и рвались сухожилия. Наивные подставляли факела, более хитрые рвались к шее. Что-то деревянное вонзилось в плечо и лишь к утру ей удалось вытянуть это зубами.
[indent] К утру пришли ещё. Золотые глаза оглядели их устало, почти что грустно — дракону не хотелось искать силы для ещё одной битвы, но дракон утробно хрипел и был готов.
[indent] К утру пришли ещё, да не те.

[indent] Почему-то с человеком эльфы свыкались быстрее. Или ей так казалось лишь потому, что всё человекоподобное в сущности выглядело менее угрожающе. В любом случае, она ощущала кожей — теперь непривычно мягкой — как постепенно угасал их страх. А ещё, самую малость и у самых смелых, вспыхивало противоречащее здравому смыслу любопытство — дотронься до дракона, не сказка ли, не миф ли, спроси, загляни в глаза. Так они и притёрлись друг ко другу: опасливо-любопытные, слушающие и рассказывающие. Они говорили что-то на эльфийском, целый день как уже не драконица повторяла, они разражались смехом.
[indent] Следует упомянуть, и это — едва ли не самое главное во всей истории, что до этого драконица местных эльфов не видывала. Потому, должно быть, и прониклась их пугающей историей, полной несправедливости и боли. Боль отражалась на лице Йорвета — их командира, как она узнала после — и именно эта боль отняла у неё всякое желание расспрашивать про прикрытую грязной тряпкой пустую глазницу. Праздное любопытство плохо соседствует с доверием.

[indent] Так они и шли. Медленно, раскачиваясь в замершем ожидании. В ожидании чего-то, о чём Саэсентессис ещё не подозревала.
[indent] — В порядке, — с лёгкой улыбкой отозвалась она; судя по всему, правила этого мира полагали изнывать от боли не иначе месяц-другой, но у драконов иные законы физиологии, даже если драконы спят в груди чумазых дев.
[indent] — Йорвет, куда мы направляемся?
[indent] Обращаюсь к кому-то, она наперво называет имя. По большей части, чтобы запомнить, а затем — привыкнуть. Ей хочется верить, что к каждому можно найти подход, если подобрать нужный тон и этот тон будет понимать лишь отвечающий. Особый язык, начисто отметающий недопонимание.
[indent] Саския, разумеется, ещё многое не понимает, после это сыграет с ней злую шутку. Но слишком рано заглядывать так далеко. А пока они шли, покачиваясь в сёдлах и разглагольствующие каждый о своём — в мыслях, многозначительных хмыках, шуточках и бормотании.
[indent] — У эльфов остался свой... дом?

[indent] Если и подводить всё вышесказанное к какому-то глубокомысленному нравоучению, то становится крайне трудно удержаться от единственного закономерного вопроса: насколько настойчива Саэсентессис в собственной наивности?

+6

4

… ни дня, ни ночи
ни морей, ни земли, ничего
ты не знаешь чего ты хочешь
унесло, унесло…

[indent] За долгие годы открытая дорога сделалась не по душе Йорвету, во многом потому что пристанищем всяческих жуликов, носивших расписные латы с яркими гербами, наивными торгашами с ослами да повозками, крестьянами с косынками да и прочим сбродом, а потому когда Галдор впереди свернул с тропы, и растянувшаяся шеренга наконец сместилась в привычные для себя обиталища, эльф почувствовал знакомую раскованность, призрачную, колкую из-за понимания того, что в сотнях верст отсюда должна быть Дол Блатанна - земля обетованная для Aen Seidhe, не знавших натянутой тетивы и острого кинжала, если только верить на слово Dh'oine в чёрных кольчугах и доспехах. Заседать близ Венгеберга означало напрашиваться на весьма неприятный визит к жалкой предательнице Францеске Финдабаир; впрочем, для Йорвета, презиравшего её до глубины своей души, это едва ли вызывало хоть какое-то неудобство, речь шла о более обширном чувстве долге перед всеми теми, кто принял подачку от предателей, поклонился за неё в ноги и якобы доживал свой век, а то и следующий. Лежачих не бьют. А потому мудрый, преданный и придавленный каблуком Финдабаир Филавадрель сторговался с Йорветом о негласной границе вдоль реки, разделявшей два северных государства. Иногда эльф самовольно сдвигал эту границу ближе к Гулете, но надолго отряд там не задерживался. До этих дней, тех самых, когда крохотный клочок черноземной земли захотел стать самодержавным. Удерживая узды, Йорвет, усталый, отчасти сонный, отчасти пытливый, ещё не знал об этом.
[indent] - К Понтеру. Пересечём реку, а там и гляди, знакомые края.
[indent] Эльф ухмыльнулся непроизвольно, придавая своему лику раскованной, пышной, а со стороны так просто душной уверенности, важно добавляя:
[indent] - На тебя, как на всякое чудище, объявили охоту. Эти тупорылые люди боятся всего, что не преклоняет перед ними колена или не подставляет шею. А ежели и подставляет, так они потом эту самую шею и рубят, когда интерес дальше их носа заканчивается… Они не понимают - он украдкой глянул на драконицу - что есть создания, куда выше их, куда…
[indent] Он осёкся, обрывая на полуслове мысль, вертевшуюся на кончике языка, но не находившую выхода из-за груза воспоминаний, старых ран и ссадин, горечи смерти, сновавшую за ним по пятам и заколившую его кровь.
[indent] - Есть поверье, что драконы падки на золото, а потому места их обиталищ кишат драгоценными камнями да монетами. В твоей бывшей пещере уже наверняка набилось много жадных паломников...
[indent] Говорить на общей речи ему не нравилось, но торопиться с изречением родного слога он, в отличие от Финвэ и многих других, не спешил, всё больше приглядываясь за поведением и речами Саскии, точно так, как и в первые минуты их встречи. В укрощении строптивых главное не переусердствовать. 
[indent] - Дом? Нет. Уже многие века мы, потеснённые варварами, Dh'oine, с наших же земель, вынуждены кочевать и бится … за жизнь, точно крысы … 
[indent] Отвернувшись, Йорвет сплюнул, смачно харкнув, точно его же слова были нестерпимо противны. Лес сгущался, темнея в дали. Шеренга сделалась цепочкой. Эльф спешился и взял свои поводья и поводья драконицы.
[indent] - Ну а ты? Ты так и не сказала, как тебя занесло в эти края.
[indent] Покамест шли до берега реки, он слушал, иной раз подёргивая кончиком заострённого уха. В какой-то момент позади раздался тихий, но заливистый смех:
[indent] - Что тебя так рассмешило?
[indent] Обернувшись в половину шеи, Йорвет не заметил, как по лице пробежала бледная тень улыбки - бледная, потому как являлась она на это покореженное временем и войной лицом лишь в те часы, когда крики врагов, вздернутых на дыбы, стонущих от стрел, испуганных и жалких, переростали в предсмертную истерику, застывшую маской апосля. Это были его лучшие скульптурные произведения.
[indent] Дорога, петляющая и поросшая, заняла у них больше времени, а потому берег показался лишь ближе к закату очередного дня. Жара, прижимающая к телу плотную ткань под кирасой, была признаком того, что ночью непрошенным гостем нагрянет дождь. Перебрались наспех, а затем, чуть поодаль разбились на ночной лагерь. Треск костра и дикое пламя привлекло всякую мошкару, что ещё не померла за холодеющие ночи. За кружком света виднелся почервший вид чёрного леса, а над ним - бескрайнее небо, дымчатое в озарении молчаливого полумесяца. На ужин запекли оставшиеся потраха и пойманую рыбу. Йорвет с несникающим любопытством протянул Саскии вертел.
[indent] - Попробуй. Уж наш Белег постарался, чтобы угодить, правда, Белег?
[indent] Было в его взгляде что-то хищное и вызывающее в отличии от остальных - восхищенных и робких - что-то, что где-то обрывалось на полуслове.

Отредактировано Iorweth (2020-12-23 02:50:22)

+5

5

[indent] — Чудище, — бормочет Саэсентессис себе под нос, поначалу бездумно повторив за Йорветом.
[indent] Как оказалось, для существа, чьё путешествие наперво ознаменовалось кровавой резнёй, это слово стало неприятным открытием. "Всякое чудище" обыкновенно выпрыгивало из-под детской кроватки с воплем "бааа!" или носилось по полям, тягая неторопливый скот. Нет в нём ни серьёзности, ни толковой опасности, ни реальности — одни только неудобства. Теперь же... Теперь же драконица подходила к сути со внутренним отрицанием: не хотелось ей быть никаким чудищем или равняться с каким-нибудь грифом или ослизгом. Тупорылость людей, так грубо замеченная Йорветом, не отзывалась в душе тем же пренебрежительным оттенком — но вдруг они просто запуганы?
[indent] Следом прозвучало — Понтар, ничего не говорящее обозначение. Какое-то место на какой-то земле. В контексте событий грядущих месяцев это может звучать наивно, даже немного малодушно, зато потрясающе точно в своей иронии.
[indent] Саэсентессис узнает, о, она точно узнает. Ну а пока.
[indent] Она слишком занята размышлениями о взаимосвязи меж драконами и золотом. Если следовать за словами Йорвета, то не иначе из их пасти вываливались златые камушки — зубные камни для чудища и целое состояние для человека. Будь это правдой, то стало бы ещё смешнее. Едва сдержав улыбку, она раздумывала: уж не её ли отец оказался зачинщиком такой славы?
[indent] — От золота никакого толку, одни проблемы, — заявила она секундой после.
[indent] Еденькое дополнение, так и зависшее где-то на языке, пронеслось исключительно в мыслях: будь я более везуча, то разве что переливалась бы под солнышком его же оттенками, но, ладно уж, быть отцу золотом, а мне — болотом.

[indent] Вместо этого она поведала Йорвету о своём занятном путешествии, которое на самом-то деле едва успело начаться. Не много сути сорвалось с её уст, но рассказ всё пух от эмоциональных впечатлений. О том, что истинный её дом далеко отсюда и нужно взлететь очень высоко, чтобы наткнуться на вход в него. О том, что унаследованный дар обращаться в человека, он то и подвиг её попытаться найти себя среди людей. А вообще, самозабвенно рассуждала она, драконы скучные и смурные — так долго жить и воротить нос от всего незнакомого должно быть невыносимо. Не даром чужая фантазия рисует чудище столетиями сидящее в одинокой пещере на куче монеток. Только вот нет монеток, ну а так — почти всё правда.
[indent] Это был недолгий рассказ, но много странных слов мелькнуло в нём. Драконица украдкой надеялась, что ни одного лишнего.

[indent] Путешествие с эльфами шло налегке. Этим же и разнилось с хищническим взглядом Йорвета — он приходил, как приходят в складную сказочку слишком прагматичные, видавшие виды, справедливо жестокие. Вокруг трещали костры, трещали чужие разговоры на незнакомом языке и столько интересного, а Саэсентессис, с благодарностью принимая угощение, только и хотела, что от его пытливости куда-нибудь запрятаться.
[indent] Он пугал её. За ним шлейф чего-то металлического, жжённого и беспощадного.
[indent] Она одёргивала себя — не ей судить. Да и можно ли называть непреднамеренность жертв оправданием?

[indent] — В том месте, где вы меня нашли, — вспыхнула она внезапным интересом, — зачем вы туда пришли?
[indent] Возможно, она уже знала.
[indent] Ведь страшилкам хоть и полагалось быть напряжёнными, красочными, да лишь скуку навеет описание того, как с тела снимается сумка с едой, а с ног съезжают блестящие новенькие сапоги. Кого в их время этим можно запугать?

+4

6

[indent] - Dh'oine считают иначе. Будь по твоему, то всем бы жилось проще, - важно замечает эльф, а про себя добавляет - возможно. Правду никто и никогда не узнает, правда растает талой водой ближе к полудню, стечёт вниз по свежей оштукатуренной стене да впитается в землю вместе с кровью, потом и дерьмом. Мертвецы хранят лишь гнилые, неприглядные, неприятные секреты, а потому разрывать их никак нельзя - таков порядок. К слову, Aen Seidhe своих сжигают - чтобы не доставалось врагам [больно много чести]. Драконам и иным, что внесены в ведьмачий реестр [он же бестиарий], и вовсе суждено идти на убой: кто что сдерёт - шкуру, зубы, голову, мясо, когти, сердце или печень - в хозяйстве сгодится всё, а у чародеек и чародеев  и то поболе. Попади такое юное дарование жизни к ним, то уж давно бы всадили кол в грудину или что ещё хуже - посадили на цепь. Впрочем, Йорвет не спешит вкладывать эту мысль юной драконице, дозированно объясняя и за то, и за это, и за третье и десятое. Устройство мира с тысячелетней историй - дело непростое, на это и время нужно, а оно у эльфа, к счастью, есть [покамест он так думает].
[indent] Красноречия Саскии не занимать, а может Йорвету и вправду интересно слушать - как выживает другой редкий вид в здешних краях, как всё на самом деле, а не на устах той самой бабы, что что-то когда-то кому-то сказала - и понесло поносом по всей деревне, а потом и по соседней.
[indent] - Интересно, кто придумал эту легенду про золото, - бормочет под нос эльф и добавляет, - а ты храбрая, что отважилась… или очень глупая - тень улыбки стелится на всё лицо доброй, дразнящей усмешкой - но тебе повезло наткнуться на нас. Мы тебя в обиду не дадим, так и знай.
[indent] Финвэ со спины поддакивает на родном изречении - длинноострые уши греть только в путь дай. Йорвет, по обыкновению привыкший к тому, что секреты в отряде - явление такое же редкое, как и дождь в Туссенте, отчего-то щелкнул челюстью, перекосив размягшее выражение морды лица. Север не Туссент, сокол не синица, а ехать, как говорится, надо - дальше.
[indent] Привал разбили, как на свадьбу: не то, чтобы выслужиться сильно хотелось, сколько действительно понять, сколько же ест дракон и влияет ли магическое обличье на размеры её аппетита. По-тихому начали ставить по сантиму, но, как и говорилось, ничто не держится в тайне внутри отряде долго [если только командир того не захочет]. Чарочку разлили знатную. Кровь побежала по жилам, разрумянила бледные щеки, завела давние [глупые] песни словами через рот где-то в другом конце разбитого на ночь лагеря. 
[indent] Драконица мнётся, сжимается, но держится, видно, что держится, если не из последних сил, то где-то из средних, наблюдая за повадками, обычаями, жестами да выражениями лиц, считывает, запоминает. И едва ли это страх, скорее стеснение или скромность. Оттого-то одноглазому палачу здешних dh'oine смешно и весело, и любопытно; азарт распаляет не хуже холодной водки натощак.
[indent] - Пошли посмотреть - спокойно отвечает Йорвет, - из-за чего такой шум. В здешних лесах много чего водится, знаешь ли, - облизывает пальцы, смакуя горячую корочку, - не то грифон, не то альгули, не то гарпия какая. Местные если без охотников борются, то частенько огнём выжигают. Однако ж в этот раз пожарище ты устроила знатное.
[indent] Он следит за отблеском в глазах, что девица пытается так скрыть за длинными ресницами и полуопущенной головой.
[indent] - Первое знакомство не всегда бывает дружелюбным. Особенно с Dh'oine.
[indent] Галдор заводит песню, и нет в ней совсем и намёков на счастливые ноты. Чарочка по кругу доходит и до этого уголка.
[indent] - Ансельм, - Йорвет взгляда не переводит, - а дайка попробовать настоечки своей тётки нашей гостье. Пробуй, пробуй, Саския - не отрава - чистый мёд.
[indent] Ухмылка снова размазывается по острому лицу. Её смущение ему в усладу, как и диковинная задиристость - на потеху. Однако ж, сам грозный командир Белок не замечает той соринки, из-за которой тронулся лед под исписанной иссиня-чёрным узором кожей.

+4

7

[indent] Саския неопределённо ведёт головой в тщетных попытках сформулировать то, чего пока не понимает. Чего даже видеть не могла. Но одно из любезных преимуществ её нынешнего положения — отсутствие страха показаться глупой.

[indent] — Может... Кто-то из драконов когда-то решил, что золото — лучший способ влияния на людей. Чем больше, тем лучше, — и чем дальше она ведёт эту мысль, тем сильнее та приобретает смысл; смысл постепенно начинает походить на злую шутку. — Они бездумно воровали его, копили годами. Но толком не знали, что с ним делать.

[indent] Верили, что богатство даст им высокий статус, а высокий статус, в свою очередь, отпугнёт слишком любознательных, хочет сказать она. Не выучили правила этого мира, хочет сказать она. Они юркнули своими блестящими глазами в людские дома, в их привычки. Подглядели-подсмотрели, но с умыслом то ли воришек, то ли скудненько копирующих, поэтому вышло как всегда — плохо. С одной стороны, это слишком уморительно, чтобы быть правдой — те, кого здесь скличут монстрами пытаются походить на тех, кто факелами сгоняет их с насиженных мест, кто вырезает их шкуры на доспехи и орудия, которыми затем своих же и убивают. С другой стороны, Саэсентессис пока ещё неведомо, что самая нелепая история наиболее вероятно оказывается чистой правдой. Неведомо ей, что драконы с этим хищническим умыслом копируют людей не так уж и поверхностно, как может показаться на первый взгляд. Она сильно позже увидит расшитые гобелены, инкрустированные короны, лощённые доспехи и блеск драгоценных камней в чьих-то ожерельях. Для неё это ничего не значит, а для других это всё, о чём только можно мечтать.

[indent] Саэсентессис ведь тут всего ничего, а уже слышала слово "золото" чаще, чем звучание собственного имени. Это навевает грусть, и эта грусть неприятно контрастирует с теплотой такого радушного приёма.

[indent] А потом Йорвет говорит: мы тебя в обиду не дадим, и у Саскии по спине пробегает едва различимый холодок. Его тон дружелюбный, но угрожающий. Она знает, что за ним наверняка ничего страшного не стоит. Страшного для неё. Но она схватывает быстро, если совсем колко подметить — на лету. Ей следовало бы сказать спасибо, спасибо им всем, но Саския лишь скомкано кивает, не в силах выдать однозначную реакцию. Взгляд тянется к красной тряпке на лице эльфа, в глазах её тихая просьба: не рассказывай мне, чем ты живёшь; лей слова о dh'oine, бравируй пышными речами, но, пожалуйста, пока я не готова к такой реальности.

[indent] Скользит чарочка под гундёж собственных сомнений. Скользит да приторный запах, смешанный с чем-то терпким и колким, набивается в нос, отвлекает. Концепт алкоголя Саскии ещё не знаком, вряд ли может статься родным, скорее бесполезным: ей, как дракону, хоть бы хны. Но вон как — уже по-правильному работает. Из вежливости она пробует это месиво из запахов трав, мёда и браги. Маленький глоток, нос морщится, рот прикрывает рукой и голова сползает куда-то почти к коленям. На вкус горько, а по ощущениям, словно проснуться поутру от удара молота по затылку.

[indent] — О-ого, — скрипит голос. — Вы это пьёте?

[indent] В этот момент она даже не задумывается как выглядит со стороны, но тут же спохватывается, ведь может показаться грубой. Однако все вокруг заливаются беззлобным смехом; сердце немного отпускает, язык становится вязким. Кто-то со стороны подхватывает:
[indent] "А ну! Кто из смельчаков драконицу перепьёт?"

[indent] Сидят они около костров, вокруг летает комарьё, смешки и оживлённые споры о чём-то своём. Сидят, не догадываются о том, как на противоположной стороне Понтара мнётся в седле чья-то угрюмая фигура, обезображенная злобой и первобытным страхом. За его спиной тлеет деревня, плачут женщины, горе стелется прямой дорожкой до замка. Он шлёт к чертям солдат, шлёт к чертям любые законы морали. Он думает, поутру решу, а как дойдём — все сразу вон, пошли вон, чтоб глаза мои не видели. Служанки отмоют латы от багровой крови, разнесут по чашечкам чай. И складно же получается! Поутру находится ответ — находится некий полубылинный дракон в придачу ко вполне реально сожжённым людям. Находится миф, на который можно сбросить вину за собственный необузданный пыл. Угрюмая фигура заметно преображается — выпрямляется, бьёт в ладоши, начинает свои важные дела и сыплет пустыми командами. Поручите кому-нибудь выяснить что там за дракон такой нарисовался!

Отредактировано Saesenthessis (2021-05-17 19:53:45)

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » to one coming north