Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » Dear universe, wtaf


Dear universe, wtaf

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Dear universe, what the actual fuck
« I don't want this fame to be
Staining my reality
»
https://data.whicdn.com/images/34060134/original.gif
» » peter parker & gwen stacy;

- - - - - - - - - - - - - - - -
Гвен преследует Носорога, когда некто совершенно неизвестный в паучьем костюме вмешивается в её дела.

basically

https://pp.userapi.com/c831109/v831109994/1dce92/RPVA4uvTa2U.jpg

+1

2

Древнейшие чувства обуревали блондинку. Ведь если задуматься — человек с древних времен живет на топливе ярости. Оно пронизывает даже самые не очевидные поступки. Яростная любовь. А? Чего? Нет? Да вы просто так никогда не влюблялись!
  Не то, чтобы сама Гвен так влюблялась...
Она отчаянно старается привести мысли в порядок, проигрывает этой битве и вновь срывается на беспорядочные ошметки представления того, как именно она будет избивать Носорога. Она заставит его глотать его собственные зубы. Такой план как минимум уже есть в её голове, ну и плюс-минус сотня — на разные виды расчленения и пролома черепа. Можно даже через глазницы, как в том новомодном сериале. Силенок ей точно хватит. Теперь.
  Она сидела на крыше, в наушниках гудело какое-то панк-роковое месиво, она не разбила слов вовсе. Пыталась сфокусироваться на происходящем вокруг, но постоянно теряла нить повествования происходящего.
Гвен на улице, на улице холодно, на улице ночь и никакого просвета в ближайшие часа три не предвидится. Это хорошо, это чудесно.
  Спать она всё равно уже не может. Школы нет, группы — теперь тоже.
Паучья сторона её жизни планомерно отобрала у нее всё то, что её все эти годы радовало, всё то, что заставляло её подниматься с кровати. И, похоже, не собиралась возвращать вовсе, лишь увеличивая количество проблем и сгущая краски качества.
  Теперь с кровати Гвен поднимается ради мести.
Не больше — не меньше. Она хочет убить ублюдка Носорога. А потом, следом за ним, отправить в могилу Мердока. Ведь это он, она чувствовала, это он во всём этом виноват. Нанял этого уебка и теперь её отец лежит в больнице.
  Гвен нервно сглатывает. Ей нужно будет навестить его в больнице, да, она помнит. Но сейчас она должна быть тут, она должна найти виновника и выбить из него дерьмо.
  Из-за него и Мердока у нее теперь нет никакой жизни, которая была бы свойственна девочкам её возраста.
Никаких глупых посиделок в кафе с подружками. Никаких нелепых свиданий с мальчишками. Никаких походов в кино. Только патрули, только побеги и игры в прятки со всем миром.
Она вся — ходячая болевая точка — где не заденешь, где не притронешься — всё болит, причиняет боль в ответ шипами обрастая по тонкой белой коже. Она срывается даже на тех, кто реально хочет ей добра. Не знает кому можно доверять, совсем.
  Паранойя и самокопание — вот два главных пункта её расписания на ближайшие дни. Месяцы. Годы. Века.
  На улицах непривычно тихо. Нет, там как обычно даже в это время снуют всякие оборванцы и иже с ними. Но никаких толком ограблений или важных движей вроде того. Стейси начинает чувствовать как теряет терпение.
  Плеер отправляется на дно рюкзака с наушниками, они в кои-то веки не способны успокоить её, а наоборот заводят пуще прежнего. Батончик с огромным количеством сахара и калорий — не радует, хотя чисто биохимически — должен был.
Гвен считает машины, проезжающие по сонным улицам ночного города, когда наконец замечает столь ожидаемый ею силуэт. Она с чуть слышным твип перемещается на крыши поближе, она преследует Носорога, ожидая, что он наконец докажет ей свою причастность к Руке.
  Но, кажется, идиот решил, что обокрасть банк — куда важнее. А совесть не позволит Гвен это спустить ему с рук. Она и так за свою геройскую "карьеру" сделала для родного города больше плохого, чем хорошего. И без того её заклеймили преступницей. Зачем давать им реальный повод?
— Тебя мама не учила, говножуй, что нельзя свои ручки в чужие деньги запускать? — спрашивает она, приземляясь на ближайший фонарный столб. Он, конечно же, не придает её словам никакого внимания, пытаясь отмахнуться от девушки куском банкомата, который та запаутинивает и словно карма — отправляет прямо ему в голову обраткой. При этом, правда, её собственный баланс на узком куске металла меняется и удар получается не таким сильным, как ей хотелось бы и она решает наконец спуститься на землю, когда уже второй кусок банкомата, тот что больше первого, тоже летит в нее. — Эй, блять, я с тобой разговариваю, или со стеной? Или мама тебя даже этому не научила? А?
— Зато твой папашка, Стейси, тебя многому успел научить, да? — Наконец Алексей открывает рот. Но, сука, лучше бы он этого никогда не делал. И он гогочет, ровно секунду, до того как в него летит ближайший гидрант.
  Алая пелена перед глазами не даёт ей понять, что она тратит слишком много усилий на пустое, что она не рационально расходует силу и атакует ровно так, как ему нужно, подставляясь под удары ручищ.
  Но Гвен уже не соображает, у нее в голове нет ничего кроме первобытной жажды крови и будь прокляты все те, кто посмеют её за это упрекнуть. Запаутинивая его руки, она пытается нанести его наглой и уродливой роже хоть какой-то урон, но получается плохо — она никогда не училась драться, и бить умела хорошо лишь по барабанам.

+1

3

Супергеройские пути неисповедимы не менее божественных. Да, в сущности, в наше-то время между первыми и вторыми и разницы особенной нет. Возьмите вот Халка, супергероя, конечно, не самого классического, но достаточно все же супергероичного.. Кричит, крушит, ломает планеты, каждый третий четверг месяца пьет с Мстителями. А потом возьмите Тора, самого божественного из божественных богов. Кричит, крушит, ломает планеты и, что, собственно, характерно, каждый третий четверг месяца тоже пьет с Мстителями. И в чем— же, скажите мне тогда, разница?
    А раз уж разницы принципиальной нет, то и нечего удивляться тому, что, если уж назвался супергероем, то неприятности с тобой могут произойти по-настоящему божественного уровня. Вот, скажем, летаешь ты себе по городу. Что-то около полуночи. Промозгло. Ветрено. Гадко до такой степени, что лучше б дома спал, а не вот эти ваши патрульно-постовые мероприятия в ночную смену. И вот, о чудо, до тебя, самого дружелюбного из всех самых дружелюбных соседей, наконец доносится голос. Не этот стандартный «Эй, пшел вон из моего района» голос, а «Эй, чувак, ты вроде как прикольный, поэтому держи этот стаканчик самого клевого (на самом деле нет) кофе в городе», голос, доносящийся откуда-то снизу. Паук, конечно, не Дьявол, да и дело не в Адской Кухне происходит, но даже его суперчувств хватает, чтобы определить конкретную локацию столь заманчивого предложения. Какой-то паренек потихоньку сворачивает свою Фаст-Фудную лавочку на колесах, а потому оказывается даже вполне себе готов поделиться. Единственный плюс вечерне-ночных патрулей, между прочим. Днем вам такого не предложит никто и никогда.
    Паутина, направленная точно в бумажно-картонно-кофейную цель, летит быстро и точно. Восьмилетний супергеройский опыт и не такому научит.
    Внезапная вспышка яркого белого света оказывается еще быстрее. В такие моменты обычно говорят, что, дескать, он даже и моргнуть не успел. Но Паркер успел. Проблема только в том, что когда глаза его открылись вновь, то ни паренька, ни, что еще важнее, кофе, перед ним не оказалось. А еще, что еще более удивительно, не оказалось под ним твердой почвы, хоть он и был готов поклясться, что кофейное паутинометание осуществлялось им вон с тоооооой крыши. Стоп. А почему он, собственно, ее видит? И почему он, собственно, находится на высоте примерно метров эдак в двести? И, наконец, самое главное(!) — почему он падает?!
    Как сказал бы один персонаж одной компьютерной игры «Меньше думать, меньше грустный». Вот и Паркер, добавив, правда, к этому изречению нечто в духе «больше об асфальт лепешкообразный», думать не стал, а просто выпустил в первый попавшийся его стремительно снижающемуся взгляду небоскреб приятный такой, весьма облегчающий ситуацию заряд паутины. Свободный полет вниз превратился, к облегчению Питера Паркера, самого, определенно, везучего на свете человека, в полет вполне себе контролируемый. Контроль полета, правда, в данный момент далеко не самым важным из необходимых Красно-Синему супергерою видов контроля. Произошедшее, сами понимаете, было совершенно необходимо как следует обдумать, что Питер и собирался сделать, совершив посадку на одной из ближайших, спасибо планировщики Манхэттена за предоставленные удобства, крыш. Вид, открывшийся ему с самого края выбранной им очень-очень многоэтажки, с первого взгляда необычным не показался. Да и мысли были заняты все как-то не разглядыванием достропримечательностей, а раздумьями о том, сколько страйков он выбьет аквариумом Мистерио, когда того поймает. А уж никаких сомнений в том, что за происшествием стоит он, как-то особенно и не было. Ну не Доктор же Стрэндж, как бы его фамилия это не подтверждала, развлекается? Хотя, возможно, например, что это Рид Ричардс запустил машину времени и пришиб, наконец Дума, что вызвало сдвиг вселенной и все встречи Паркера с последним исчезли, заставив его таким образом перенестись в пространстве. Но ведь он помнил Дума. А если он помнил Дума, значит и встречи их из вселенной не стерлись.
    Несостыковка в теории вновь возвращала мысли Стенолаза к проделкам Мистерио. Но зачем ему это? Да кто ж, собственно, знает. Пока он не появится, ничего выяснить не удастся.
    Ну и не надо, ну и не очень-то и хотелось. Еще какими-то второсортными злодеями голову себя забивать, когда... когда по улице со страшным ревом и серенным лаем пролетают три полицейские машины, не обращающие внимание ни на городской траффик, ни на светофоры. Нужно действовать! В конце концов, именно ради этого Паркер и надевает свой костюм. Не ради же бесплатного кофе. Разве что чуть-чуть!
    Чувство паутинного полета всегда приносило некоторое спокойствие. Мозг, сам того не зная, отдавал управление телом Паучьему Чутью, которое помогало цепляться за небоскребы, что не так-то и просто, между прочим. Сами как-нибудь попробуйте.
Питер еще в школе соорудил свой первый радиоперехватчик для слежки за переговорами полиции. Сначала он был громоздким, приходилось таскать его с собой, а потом, в моменты, собственно, когда он и был нужен по-настоящему, бросать, устремляясь на указанное место. Сейчас все стало проще. Крохотное устройство, помещенное в ухо, позволяло слышать все происходящее на полицейской частоте. Переговоры, кстати, были весьма любопытными. Код 616. Все наперебой твердили о коде 616. Человек-Паук, выучивший весь полицейский разговорник на уроках литературы еще 7 лет назад, слышал его впервые. Странно. Не самое странное, конечно, из произошедшего за последние двадцать минут (тут все-таки бесплатное кофе на первом месте), но все же.
    Так что лететь пришлось практически вслепую, как в ооооооочень старые-добрые. Полицейские машины несколько раз повернули, практически не сбавляя скорость, чуть не впечатались в седан, за рулем которого сидела какая-то бабулька, кто вообще ей его купил, и только потом добрались до нужного им места.
    Банк. Перекрытая улица. Классика. Для полной картины не хватает разве что Шокера, рассказывающего всем вокруг о том, как он хорош и как мощны его новые ручища улучшенной, на этот раз вот прям действительно улучшенной, модели.
— Что тут у нас? — Питер опустился на деревянное ограждение, отгораживающие заблокированный участок территории от остального города и обратился к тем копам, чья машина остановилась ближе всех. Паучье чутье затрещало.
— 6-1-6, — раздались выстрелы из полийеских пистолетов, заглушающие слова офицера. Она казалась... напуганной. Аж фуражка от неожиданности слетела.
— Ээээээээй, — Питеру пришлось изрядно покувыркаться, чтобы уклониться от летящих от него пуль. — Вы, ребята, новенькие или как? — Паутина выбила оружие из их рук, успокаивая кричащее Чутье. — Этот этап наших отношений уже позади. Вроде как.
Совсем вроде как. Следующие пули, отправившиеся навестить Паука, стартовали с противоположного конца улицы.
— Так ведь и убить недолго! — возмущался Паук, скача будто кузнечик. Осознание того, что все здесь неправильно, наконец пришло. Лучше поздно, чем никогда, не правда ли?
Вариантов особенно не было. Либо продолжить скакать туда-сюда, либо вломиться в банк и попытаться выяснить, что происходит в нем.
    Что выбрал Паркер, догадаться нетрудно. Благо входная дверь в тот самый банк была не просто открыта, но и к всем возможным чертям выбита. Да так качественно, что валялась она аж метрах в пятнадцати от самого входа. Как будто действительно старина Шульц постарался. Паркер влетел в здание одним прыжком.
Внутри было темно. Что, собственно, и неудивительно, ибо в случае ограбления энергии здание лишают быстро. А вот заложников, к счастью, не было. Успели, видимо, во всей этой неразберихи выбежать. Что, к слову, является еще одним, пусть и косвенным, доказательством того, что в деле замешаны ребята с суперспособноями. Ведь они заложников стараются не брать, сами, понимаете ли, с уса, ой, то есть, с клевыми способностями, негоже на простой люд силы распылять, когда можно просто прийти, утащить сейф и уйти прочь.
     В прямые все косвенные улики превратились в тот момент, когда мимо Питера пролетел, влепившись со всего размаха в стену, некто в белом, вроде как, костюме. А следом за этим кем-то в поле обзора показался и второй — гигантский, жирный и несущийся с каким-то нечленораздельным воплем вперед. Бег был остановлен паутиной, залепивший толстяку глаза.
— Фестиваль скоростного поедания бургеров тремя кварталами восточнее, — Паук прыгнул на одну из многочисленных колонн, поддерживающих здание, и зацепился за нее. За что он любил банковские ограбления — так это за них. Колонны — это крутизна, колонны — это стиль, колонны — это легчайший способ победить соперника с любым двузначным IQ, а уж таких в коллекции Паркера, поверьте, немало. — Ты, случайно, не тот парень из Людей Икс? Или из злых Людей Икс? Или какие-то Люди Икс за какую сторону сейчас играют, всегда путаюсь? — существо, не голубоглазое и совершенно никем не любимое, расправилось с паутиной на удивление быстро. Видимо, что-то все-таки да умеет.
     Толстяк схватил первый попавшийся ему на глаза стол, деревянный и весьма, кстати, увесистый, и, будто это мяч для американского футбола, метнул его в Человека-Паука, заставив того отпрыгнуть в сторону, а затем, оттолкнувшись от соседней колонны, прыгнуть уже на врага, намереваясь вдарить по нему классическим хуком слева, который не вредил еще ни одному плохому парню. Но толстяк, к его чести, оказался достаточно проворен, чтобы увернуться — удар прошел вскольз, не нанеся особого вреда. А парень-то тренирован! Более того, тренирован даже достаточно, чтобы как следует вдарить по Пауку ногой. Не слишком эффектно, несколько даже косолапо, но достаточно эффективно, чтобы заставить Паркера вновь уйти на дальнюю дистанцию.
— И вообще, а дрался-то ты с кем? Не припоминаю такой формы у охранников, — Паркер взглянул на силуэт, что а данный момент приходил в себя после встречи со стеной. — Как-то, вроде, раньше без капюшонов обходились, разве нет? — Питер вернулся к своему противнику.
    А тот что, тот вновь зарычал что-то нечленораздельное, да еще и с русским, по всей видимости, акцентом и опять побежал вперед. На этот раз уже на самого Паука. Пришлось вернуться к тактике с колонной.

Отредактировано Peter Parker (2018-12-12 18:41:49)

+1

4

Гвен не успевает вовремя среагировать, когда её втягивают внутрь здания. Охрана тут же сыпет на нее и Носорога пулями, не особо разбирая в чем, собственно говоря, дело.

- Да проваливайте вы уже на улицу! Он сломает вам кости и не заметит, вам что, жить надоело? - кричит она, и пытается наконец завладеть ситуацией - блокируя паутиной проход Алексея в сторону охраны. - ДА ВАЛИТЕ УЖЕ НАКОНЕЦ! И копов вызовите, истуканы гребаные! - Гвен старалась не отвлекаться на спасение охраны банка, Алексей пока что выигрывал у нее два очка - на открытой местности улицы она чувствовала себя вольготнее, а тут - коробка, мраморная, с кипой углов и тупиков. Ощущение, что её сейчас как истинного паука загонят в спичечный коробок, а там раздавят - лишь росло. Но выхода не было. Гвен уже ввязалась в это дело. Тем более, что у нее были самые что ни наесть личные счеты с этим упырем.
- Копы? Что мне сделают эти твои копы? А, Стейси? - он вновь расхохотался самым противным смехом, который блондинка только и могла себе представить. - Разве твой отец не был копом, а?
- Заткнись! ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ! - она ревела, уворачиваясь от его атак, и кое-как пытаясь ему ответить.

    За окнами она услышала полицейские сирены, наконец! Правда это еще и значило, что ей самой придется бежать от полиции и выбираться из банка крышами и бежать так быстро как только сможет, чтобы всё-таки не оказаться за решеткой. Но она не винила копов. Нет, она слишком хорошо знала процедуры и регламенты, чтобы винить их.
Да и...Признать стоило и тот факт, что на самом деле Гвен и правда несла больше разрушения и опасности, чем положено по статусу "героя" и "защитника".
  Но, справедливости ради, Гвен искренне старалась, но всё шло через заднее место, сколько усилий бы она не прикладывала. И это её тоже бесило. Расстраивало.
   У какого здравомыслящего человека от подобного не опустятся руки?
   ..Ладно-ладно, Гвен не самый здравомыслящий человек - как минимум это можно иллюстрировать сегодняшней ночью - она в костюме хрен пойми кого скачет по банку, пытаясь остановить ограбление от некоего Носорога. Попутно нанося ущерб, наверное, еще больший, чем та сумма, которую бы Алексей вынес.
   Но Стейси это не специально, она правда хотела как лучше.
  Как лучше и как запихнуть ублюдка в тюрьму.
   За окном начинается какая-то шабутня, выстрелы и выкрики, Гвен отвлекается на них и пропускает удар. Пропускает даже не смотря на наличие у нее некоторого "паучьего" чутья.

   С шумным стоном она летит в стенку, что окончательно вышибает из нее все остатки воздуха и заставляет сползти на пол и пытаться отдышаться. Ей больно, ей не приятно. Ей до жути обидно за происходящее.
  Паучье чутье вопит всеми красками головной боли и Гвен силится понять откуда ей прилетит на этот раз, но она просто не может. Стоя на коленях и локтях, она уже мысленно готова к тому, чтобы Носорог просто проломил ей голову. Она слишком устала, ей слишком больно.
   Сдаваться сейчас - обиднее некуда, но и идти дальше она просто уже не в силах.
  Но удара нет. Секунду, другую. Шум усиливается. К неприятному голосу её главного врага добавился еще один, мужской.
Гвен с удивлением поднимает голову и видит красно-синее трико с пауком на спине и груди...

- Что это, мать твою, значит?! - она тут же подскакивает и поправляет капюшон, видя как "гость" легко и умело использует паутину. - Кто ты такой еще? - Стейси бы очень пригодилась любая помощь сейчас, но доверяться не пойми кому в похожем костюме? О, нет, такого она не могла себе позволить.
  Правда дрался этот "не пойми кто" очень даже не плохо, и дело было даже не в скорости или особом умении наносить удары. Он бил сильнее, понимал, видно, как именно стоит это делать, в отличие от нее самой. Меньше подставлялся и вообще выглядел не её фоне рыцарем в сияющих доспехах и при параде.
  Гвен же чувствовала себя разбитой и морально и физически и сил разбираться в том кто, как, зачем и почему - ей крайне не хотелось. Избить Носорога - хотелось. А все остальные приблуды должны приблудами оставаться, не вставая на её и без того тернистом пути.
- Лучше проваливай отсюда, пока и тебя копы не замели, у них есть код на эти случаи и им плевать на какой "стороне" ты был. - Гвен прилепилась к стенке, уворачиваясь от пролетевшего мимо стола. Ей самой было откровенно плевать. Она не в первый раз будет сбегать с "места преступления". У мэра Джемисона уже, наверное, есть счетчик того сколько раз она это делала. - И нет, Носорог, это я не тебе. Тебе никуда идти не нужно, только сюда, чтобы получить пизды. - Алексей отвлекся на новенького и она ловко перескочила через него колесом, запаутинивая глаза, нос, рот и уши. Пусть попробует на вкус, так сказать. прежде чем он смог оторвать от лица порцию липкой субстанции - Гвен, базируясь уже на потолке, прилепила его руки к его лицу. Мужчина завалился на бок, бьясь в конвульсиях. Ему явно не хватало кислорода, и Гвен спустилась прямо около него. - Ну что? А? Как тебе такое ощущение? Достаточно беспомощен? Достаточно больно, а? А по-моему - нет! - и она с силой пнула его прямо в живот. Не получив нужного удовлетворения, она начала отпинывать его по всем частям тела, по которым только могла попасть. Ей было плевать на окружение, плевать на время и место. Она ждала этого. - Что? Не нравится небось? А? Моему отцу тоже не нравилось! - она уже перешла на крик, продолжая пинаться, не смотря на боль в ноге. Адреналин в крови пересиливал любой здравый смысл. И когда чутье в очередной раз противно запищало - она не отреагировала, занеся ногу для очередного пинка. Но не вышло - её саму опутало паутиной и неизвестный оттащил её от Носорога, который посинел еще пуще своего обычного вида. - Да какого черта?! Что ты себе позволяешь? И вообще! КТО ТЫ ТАКОЙ?! ЗАЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ ЛЕЗЕШЬ!? ЭТО МОЯ ВОЙНА!
   И она искренне так считала, вырываясь и пытаясь порвать чужую паутину. Это её война. Это её битвы и она не позволит никому ей так вероломно мешать. Кое-как освободив одну из рук - она на собственной паутине подтянула себя к люстре, и, активно чертыхаясь, попыталась перерезать паутину осколком, который смогла добыть.

+1

5

Девушка двигалась быстро. Перескочила через противника в один прыжок, не оставляя жиртресту даже шанса ее схватить, а потом и вовсе опаутинила его так крепко, что тот прям вот явно не ожидал. И этого ей показалось мало, ведь следом последовала серия ударов столь яростных, что даже инспектор Клузо с легкостью заключил бы, что перед нами классический пример личной вендетты. Ну знаете, один жирдяй насолил даме, а у той оказались суперспособности, и вот она уже дубасит его ногами в пузо посреди окруженного полицией банка холодной ноябрьской ночью. Дело раскрыто, можно отбывать в Париж.
     Питер Паркер личные вендетты не одобрял. Не то чтоб он прям ни-ни, нет, конечно, промашки бывали и в его карьере. Но в этом как раз и весь смысл, ибо чем заканчиваются такого рода истории он знал не понаслышке. В конце концов, он чуть не прикончил этого ублюдка Озборна.
    — Сквернословить нехорошо, — Питеру пришлось приложить определенное количество усилий, чтобы оттянуть девушку от, очевидно, злодея всей этой истории, быстренько переквалифицировавшегося в хрипящую аморфную жертву, — это портит имидж добропорядочных супергероев, потом в телевизор не зовут. Разве что на Comedy Central мультики про неон в восьмидесятых озвучивать, а оно нам что? — Питер развернул девушку лицом к себе, ибо разговаривать со спиной собеседника — это как-то вот совсем не по-супергеройски. Если это, конечно, не спина убегающего суперзлодея. — Оно нам не нужно, — Паркер был меток, Паркер даже сквозь маску щёлкнул свою соперницу/непонятно вообще кого, по носу, а затем и связал как следует паутиной, дабы неповадно было. — И вообще, — вторая полоска паутины отправилась к лежащему на полу толстяку. Он мычал, он кряхтел, ему было совсем не круто. Паук одной левой поднял тушу вверх. — Вот вам, детишки, урок неправильного использования веб-шутеров, — не зря ж дружелюбный сосед в своей негеройской ипостаси подрабатывал учителем, — (откудаоникстатиутебяикудаявообщепопал?) — замечание важное, замечание, которое последние десять минут составляло в сущности все мысли Человека-Паука. — Все лицо запаутинено. А это значит что? А это значит, что кому-то очень повезло, что он еще жив, — Питер одним рывком отодрал паутину от лица, которое, очевидно, недосчитается пары бровей, — ведь паутина, попадая в легкие, приводит к дооооолгой и весьма мучительной смерти. Вопросы есть? — Паркер слабо понимал, что вообще происходит, но все еще осознавал, что убийства, если вас, конечно, зовут на Фрэнк, это не особенно хорошо.
     — Он... — отвендетченный девчонкой болван прокашлялся, пытаясь собраться уже даже не с силами, а с речевыми навыками, заложенными в него еще в годик от роду, когда он не был столь толст и, наверное, был примерно столь же туп, не в обиду всем годовалым карапузам сказано. — Он идет за ним.
— Кто? За кем? Спилберг за очередным оскаром? Но не, фильм-то дрянной, это вряд ли, — нет, на самом деле фильм не столько дрянной, сколько уж очень средненький, но уж явно не со столь неискушенными в поп-культуре личностями это дело обсуждать.
— Кингпин, — последний вздох — он трудный самый. — Стейси, — туша, с чем-то, что самым далеким в мире образом напоминает смех, обмякла. Языковой контакт оказался окончательно потерян.
— Что? — шутки кончились как-то уж слишком внезапно. Так с ними всегда и случается. Вот ты разглагольствуешь об оскаровской гонке, а вот стоишь в красно-синем трико посреди банка, в одной твоей руке — жиртрест, во второй — вообще непонятно кто, делающий непонятно что, непонятно зачем, понятно только как — как ты в шестнадцать годиков. И как-то вот, бац, одно, вот, внезапно полупредложение и сразу не до шуток.
     Ах да, еще в здание в это самое время врывается отряд спецназа. Ну так, чтобы еще веселее было. Дюжина веселых и бронированных по самое небалуй (и ниже, ибо черт бы побрал эти всё увеличивающиеся статьи бюджетных расходов муниципальных властей на охрану правопорядка) парней с автоматическими винтовками и желанием стрелять во все, что плохо лежит, стоит, бежит или ходя бы на худой конец ползет.
     Паркер совершает тактическое бомбометание толстяка за одну колонну и девушки — за другую. Вы же не забыли, что колонны — это очень клево, да? И защита от внезапной атаки SWAT тоже в комплекте, да. Если б тактические колонны продавались в телемагазинах, то те бы, наверное, до сих пор были популярны так же, как три десятка лет назад.
     Тактические фонари слепят глаза даже сквозь защитные линзы маски, так что ориентироваться приходится исключительно по чутью. Прыжок, уворот, и вот три выстрела из винтовки проходят мимо, а стрелок кричит о том, что засек цель. Человек-Паук, насколько это вообще возможно быстро, перемещается на потолок, обезоруживая противника. И если его винтовка, прикреплённая в данный момент к ближайшей стене, уже не представляет никакой опасности, то остальные одиннадцать — еще как. Паркер бы как следует сейчас отшутился да, во-первых, весь арсенал шуток спецназовского толка был израсходован им еще к концу первого курса университета а, во-вторых, из-за выстрелов ничего, знаете ли, все равно не слышно, так что и стараться особенно незачем. Паучий опыт — он такой. И врага скрутить поможет, и момент для шутки подходящий найти.
     Пули свистели, ночь была темной, банк был классическим — все проходило по стандартному сценарию, поэтому Человек-Паук даже не пытался включить голову. Он участвовал в таком количестве подобных вот этой вот стычек, что движения его были отточены до такого автоматизма, что сам Вижен, наверное, позавидовал бы и начал просить своего робо-папу о внеплановом апгрейде.
     Стейси. Стейси? Она мертва. И он мертв. В жизни Паука людей с такой фамилией больше не осталось. Всё это все больше походило на очередной идиотский план Мистерио. Или на внеплановое путешествие по мультиверсу. И если с первым можно было разделаться сравнительно быстро, то вот со вторым дела обстояли куда сложнее. Придется ведь искать местного Рида или на худой конец Фон Дума, чтобы домой вернуться.
     Стейси. Стейси. Стейси. Как, почему, при чем здесь вообще толстяк — не этот за колонной, в смысле, а настоящий, который Кингпин. Неужели и в этой мультивселенной Джордж Стейси — капитан полиции? А что тогда с Гвен? Где она? И что с ней будет, если Паркер не успеет его спасти? Не та мысль, о которой хочется думать, но единственная, которая сейчас есть в паучьей голове.

+1

6

Когда Носорог произнес свою угрозу, Гвен просто застыла на месте. Вся краска на лице и энергия в теле что в ней оставались - сошли на нет. Испарились, исчезли. Осталась лишь всепоглощающая боль и обида.
  Она даже не сразу сообразила, что её куда-то там зашвырнули, приземлилась на ноги каким-то кошачьим чудом, даже не ушиблась, а когда осознала - менять позицию было уже слишком поздно - молодчики во всю стреляли.

- Добропорядочные герои? - Гвен истерически рассмеялась. Это всё становилось каким-то фарсом в идиотском фильме ужасов. Всё вокруг в пыли, крошке от стен, дыме и запахе гари. - Давай, иди, скажи им всем, что ты добропорядочный! - она кричала из-за колонны, куда её буквально зашвырнул неизвестный. - Они снимут с тебя маску, а потом парочку слоёв кожи. Ну так, чтобы наверняка! - потом путешествие на потолок, к люстре и попытки перерезать чужую паутину хрусталем. Не безуспешные, слава богам. Но откуда у этого умника веб-шутеры? Неужели Джанет сделала и ему такие? Но почему она не сказала, что помогает еще какому-то герою? Это было странно. И дело продолжало пахнуть керосином. Что несомненно бесило Гвен.
  Нехотя Гвен помогала парню связывать особо охочих пострелять, но в один момент осознала - ей лучше бежать восвояси. Она лишь тратит своё время не пойми на что, когда её задача была в том, чтобы прийти к больнице, к отцу. Защищать его. Носорог же четко дал ей понять что происходит.
Возможно, в этом и был первоначальный план: Алексей выманивает её и пока она с ним дерется - Мёрдок нападает на её отца! И этот. Этот парень может быть с ними за одно, только разыгрывает из себя идиота и такого вот "героя". Нельзя ему верить, совсем.
  Гвен делает рывок, и через головы спецназа вырывается на улицу сразу в ночное небо Нью-Йорка. Кто-то успевает зацепить её предплечье пулей и она от внезапной боли пронзившей тело чуть было не упала на асфальт, но быстро собралась и запустила нить паутины к ближайшему зданию, поднимая себя выше и увеличивая дистанцию между собой и злополучным банком. Нужно было уносить ноги, драть когти еще раньше, но теперь - тем более.
  Ей было абсолютно плевать что будет с Носорогом. Плевать что это за парень. Чуть меньше, конечно же, но отец - это тот приоритет, который всегда затмит собой всё остальное. С ними она разберется, а если нужно и - расправится потом.
  У нее не осталось никого ближе и роднее. Никого. Она настолько безнадежно одна увязла во всем этом, что последний, наверное, год своей жизни - она проклинает способности, что у нее умудрились появиться. Если бы не они - она бы жила припеваючи. Типичной скучной жизнью девочки-подростка. И это бы её устроило.
  Слезы горячими каплями скользили под маской, она задыхалась от сдерживаемых рыданий, но не могла себе позволить замедлиться или остановиться. У нее больше не было права на ошибку. Она и без того совершила их слишком много.
   До больницы она добралась достаточно быстро, позволила себе лишь задержаться на крыше самого здания, запаутинивая рану, что некрасивым алым запачкала и без того уже не слишком белоснежный костюм. Рука болела, бить она ей не сможет как раньше, за паутину-то ей еле держалась. Но пуля прошла по касательной да и левая рука, уже на этом стоило сказать спасибо.
  Стейси делает глубокий вдох, пытается медленно выдохнуть, пытается вспомнить что видела из окна палаты своего отца, но не может. Она не может даже вспомнить этаж. Вся поездка туда - сплошной туман. Она была слишком в истерике, чтобы хоть что-то запомнить, хотя это первое чему её всегда учил отец - запоминай окружение. Запоминай детали.
  Это спасает людям жизни.
Но Гвен, видимо, суждено лишь их губить. Она и со своей в итоге так поступает.
  Придется снимать костюм и идти цивильным путем, кажется. Если что - ей уже даже не страшно, что её поймают как Гвен Стейси и засадят за преступления Женщины-Паука. Ей плевать. Лишь бы с отцом всё было в порядке. Остальное - не важно. Совсем не важно.
  И только она собирается снять маску, как её взгляд привлекает внезапно оживившееся движение внизу. Кортеж из нескольких машин, очевидно - дорогих, очевидно - они тут не для добрых дел.
- Мёрдок, - шипит она, видя того, кто вышел из машины, поправляя свои идиотские очки-кругляши и простукивая перед собой дорогу. Вы только посмотрите на этого ублюдка - весь такой несчастный слепой, весь такой правильный и умный. - Гниль, падаль, только попробуй. Я уничтожу тебя, клянусь. - она продолжает чуть слышно шипеть, даже не отдавая себе отчета в том, что говорит вслух.
  Она уже собирается врываться в здание через чердак, как замечает, что на крыше она не одна.
- Тебя послал сюда Мёрдок, да? Это его рук дело? - она щурится, пытаясь понять что этому парню надо. Почему он выглядит так, почему он может такие вещи? Что это всё значит?
  Ответы, очевидно, не появятся так скоро, как она того хочет. А терять еще больше времени - она просто не может. Теперь каждая секунда - это золото.
- Отвечай сейчас же! Или уходи с дороги, у меня нет на тебя времени! - она пытается оттолкнуть его со своей дороги, но, что естественно, сдвинуть парня хотя бы на сантиметр - у нее не выходит. Он же такой же цепкий, как никак. Но откуда у него такие же силы? Такой же арсенал с паутиной? Кто за всем этим стоит?
  Неужели Кингпинг настолько поехал своей крышкой, что завел себе своего паука? Но тогда зачем продолжать терроризировать её?
  Дополнить комплект? Или убить, чтобы остался только один и верный ему?
- Клянусь, тебе лучше уйти самому. У меня нет настроения играть в игры Кингпинга. Если хоть волос успеет упасть с его головы, то я... Я убью вас всех. - она не осознавала, что дрожит. От нервов, от страха. От внезапно холодной ночи. Но голос, не смотря на это, не подвел и не дрогнул. Она была решительной, она на самом деле приняла это решение - она устроит им всем похороны, если они еще хоть раз тронут её отца. Это уже слишком личное, чтобы забывать и прощать.

Отредактировано Gwen Stacy (2018-12-16 22:30:31)

+1

7

Копы были целеустремленны, решительны, но не столь сообразительны, чтобы представлять серьезную опасность. Один, второй, да вот уже и седьмой, кажется, мирно прилеплены цепкой паутинной сетью к полу, потолку и той самой колонне, что верой и правдой весь этот вечер служила на человечье-паучье благо. Однако происходящее не переставало в данный момент казаться решительно бессмысленным. Он не должен быть сейчас здесь, не должен колошматить всех этих работников автомата и бронежилета, засоряющих в данный момент весь радиоэфир тем фактом, что, дескать, офицер выведен из строя, нужна помощь. Как будто хоть в чем-то из этого есть хоть какой-то смысл. Это, черт возьми, исходя из всех имеющихся на данный момент фактов, даже не его вселенная. Побрал бы тот самый черт этот мультиверс. Хочешь ты такой попить кофе, наслаждаясь теми крохотными минутами ночного патрулирования города, когда не нужно никуда лететь, как вдруг оказываешься на другом конце мультивселенной. Ни тебе кофе, ни тебе конкретных указаний на то, чей же это все-таки замысел, и как с этим бороться. А потом еще и слышишь фамилию, которая напоминает тебе о величайшей ошибке в твоей жизни. Удача Паркера, иначе и не скажешь.
    Паучье чутье, переставшее обращать пристальное внимание на полицейских, в одно мгновение добрым десятком звонких колоколов начинает трезвонить в Паркеровской голове. Он оглядывается по сторонам, но не видит перед собой ничего, что могло бы вызвать столь бурную реакцию. Столь активно чутье тороторило лишь в двух случаях: либо перед Человеком-Пауком появлялся Гоблин, либо перед Паркером - Джей Джона. Второй случай, правда, наверное не из-за чутья, а по причине паучьей аллергии на усы. Надо будет протестировать эту мысль на Крэйвене.
    Но, естественно, ни Джоны, ни Озборна перед Паркером не было. Была лишь Девушка-тоже-очевидно-исходя-из-всего-увиденного-Паук, стремительно улепетывавшая из банка. Ей почти удалось выбраться невредимой, но пуля, взявшаяся кто ж его пойми откуда, все-таки настигла ее. Остановить, правда, свинец девушку не смог, зато смог тончайшим образом намекнуть дружелюбному соседу о том, чем ему заниматься следует, а чем - не то чтобы.
    Последняя пара бойцов, та самая, что отделяла от выхода на свет Нью-Йоркский девушку, теперь осталась наедине с Человеком-Пауком. Надо отдать парням должное, они реагировали быстрее среднестатистических копов - стволы автоматических винтовок направились точно в Паркера, а за ними - и пули. Супергерой тоже был готов. Вовремя пригнулся, направил веб-шутеры точно на автоматы, в одночасье обезоружив обоих полицейских. Времени, однако, на то, чтобы окончательно разбираться с последними представителями правопорядка в здании, решительно не было. Раненная девушка хоть далеко и не уйдет, но вот успеть скрыться вполне может. А уж то, что приоритетнее нее ничего на данный момент нет - вполне очевидно, тут и паучьего чутья не надо, хотя как раз оно об этом факте напоминать и не устает.
    Паук выпархивает из здания быстро. Оглядывается по сторонам. Патрульные, обеспечивающие безопасность периметра, стрелять на этот раз не решаются, спасибо хотя бы и не этом.
    - Леди в белом? - вопросительно выкрикивает Паук в толпу собравшихся на представление зевак. Вот уж хлебом людей не корми, а дай постоять в паре метров от перестрелки с участием суперлюдей. Прям как в старые-добрые. В родном-то Нью-Йорке Паркера подобным событием не удивишь уже никого. Чтоб собрать столько зевак нужны как минимум Мстители. Да и то - смотря какие. Если без Старка, то и на них никто не пойдет.
    Толпа зевак, спасибо ей за это, отвечает быстро. Десяток указательных пальцов тычут в то самое направление, которое, очевидно, Паучку и нужно. Супергерой сердечно благодарит собравшихся, дружелюбный ведь, в конце-то концов, сосед, а затем отправляется по указанному направлению. Нужно спешить, иначе можно потерять след девушки окончательно. А потерять ее, очевидно, значит потерять и Кингпина, и Стейси, и, вполне вероятно, надежду на возвращение домой. Грустная перспектива, сами понимаете.
    Знаете, кстати, самый простой способ найти Человека-Паука, если потеряли его менее полутора часов назад? Правильно, следуйте за паутиной! Вот и сам Паук, быстро обнаруживший следы использования Веб-Шутеров, решает просто следовать дорогой пусть и не из желтых кирпичей, но хотя бы из белой паутины. Коп-Паук, так сказать, вышел на след.
И идти, лететь, вернее сказать, по нему ему пришлось совсем недолго. Целью девушки оказался один из госпиталей Манхэттена. Неужели она умудрилась найти себе личного врача, который будет штопать ее раны прямо вот сразу после получения? Предположение фантастическое, конечно, кто ж будет латать супергероя прям в больнице, но других, во-первых, не было, во-вторых, строить и не хотелось, ибо как-то совершенно было не до того. Раненная приземляется на крыше. Отвлекается на что-то внизу. Удобно. Дает возможность подобраться незаметно. А Человек-Паук, знаете ли, вполне способен на незаметность. В те моменты, по крайней мере, когда молчит.
    Паучье чутье молчит не менее молчаливо, чем сам Питер. Паркер прислушивается к бормотанию девушки, но что-то конкретное расслышать не удается. Еще бы, девушка ведь все еще в маске.
    Пауку неизвестно, есть ли у его соперницы/а кто ж его вообще знает, кого на самом деле паучье чутье, но факт того, что его наконец заметили оказывается совершенно очевиден.

    И какое вообще дело ко всему этому имеет Мердок? Капитан Очевидность, живущий где-то в подкорках сознания Питера Паркера, задает вполне резонные вопросы. И откуда эта девушка вообще знает Мердока? Почему спрашивает о нем у парня в трико? Неужели его тайна личности известна всем подряд и в этой вселенной? Говорил ведь ему Паркер, свитера с надписью «Я не Дардевил» не работают.
    А если она знает его только как адвоката? Тогда что, он заявил ей, что отправит ей красно-синего ангела-хранителя пока сам торчит в библиотеке перед очередным заседанием, за которое не получит ни копейки? Вот уж странный человек. Но при этом - самый надежный среди всех, кого Паркер только знает. Если ему самому когда-нибудь по-настоящему понадобиться чья-то помощь, то пойдет он именно к нему.
Девушка тем временем переходит к угрозам убийством. Верный признак того, что пора либо отвечать, либо убегать.
Питер поднимает руки вверх, стремясь разрядить положение. Он не видит в девушке врага, да и чутье все еще молчит. Но вот она, очевидно, его врагом считает. И с этим фактом нужно что-то делать.
    - Да, - отвечает Паркер, в этот раз даже не отшучиваясь. - Мэттью Мердок. Он меня послал, - вранье, конечно, но вряд ли он обидится.

    В ответ на Паркера летит такой град ударов, которого от подстреленной девушки ожидать совершенно не приходиться. Он старается уворачиваться, не контратакует. А чертово чутье все еще предательски молчит. Странно все это.

Отредактировано Peter Parker (2018-12-17 01:16:36)

+1

8

Гвен слышит заветное. Она была абсолютно права на счет этого неизвестного. Паучиха ударяет его раз, он не успевает увернуться, и Гвен повторяет свою атаку.
   Она устала. Чертовски мать его устала. У нее из руки всё ещё идёт кровь, она чувствует это неприятное и липкое обнаженной кожей, паутина не помогает как следует, и она точно успела потерять достаточно, чтобы ощущать от этого слабость. Но ярость в неё с новой силой подтачивает всякое здравомыслие.
  Она использует любую возможность, чтобы ударить парня, но тот, почему-то, не отвечает ей тем же. Что это еще за игры разума?
  Или он тут как раз, чтобы задержать её и не дать ей успеть попасть к отцу? Что же, тогда у него всё выходит просто волшебно - она тратит на него слишком много своего времени, она застряла сначала в банке, теперь - тут.
  Как он вообще нашел её? Может у Мёрдока был какой-то жучок, который он успел на неё поместить? Гвен не знала. И у неё не было никакой возможности проверить это. Да и уже наверное слишком поздно чтобы что-то менять. Она тут. И она точно видела, что Мёрдок - тоже.
  Этот грязный ублюдок, эта гниль, которая только портит весь город одним фактом своего существования.
  В детстве Гвен смотрела много фильмов про плохих парней. Ей всегда казалось, что это просто выдумки - ну не могут люди быть настолько злыми и плохими. Нельзя настолько желать зла другим людям.
  Как же сильно она ошибалась. Как же мало тогда ей было известно о жизни вообще. О людях - в частности.
  Когда Пита начали травить в школе - Стейси просто не могла уложить в своей голове тот факт, что в этом веке люди, дети - всё ещё пытаются жить по праву силы. Что это не какие-то старые фильмы и книжки. Что это тут, рядом. Что это живо, что оно вокруг нее, а она просто не в состоянии это изменить, потому, что это века привычек и суждений. А ей 14, и у Пита идёт кровь из носа, а её за острый язык не трогают только потому, что её отец - работает в полиции.
   Первые удары жизни - самые болезненные, верно?
Первые ошибки. Первые... Нет, она не должна сейчас думать о Питере. Не время, не место, её ждет отец.
   Она встряхивает головой, отпрыгивает от незнакомца в костюме и, оттолкнувшись от стенки руками, со всей оставшейся силы ногами сталкивает парня с крыши, чуть не улетев с неё самой.
  На счету у неё буквально секунды прежде чем он вернёт себя на крышу и Гвен с силой открывает дверь, которая, очевидно, была заперта, но под действием силы испуганной и полной адреналина "супергероини" - та поддаётся. Гвен захлопывает дверь за собой, быстро запаутинивая проход.
  И со всех ног бежит внутрь больницы.
  Лабиринт ступенек противного больнично-белого цвета кафеля, что гулко отражают каждый её шаг и шаги всех тех, кто находятся ниже.
Гвен тяжело дышит, она устала, запыхалась и испугана. А вдруг она всё-таки опоздала?
- Вернись к регистратуре, спроси не приходила ли мисс Стейси, - она слышит до тошноты знакомый голос. Она слышит его, а, значит, что он скоро услышит её. Или как там его способность работает? Гвен в нерешительности замирает. Бежать еще быстрее, или наоборот - замереть, чтобы Мёрдок не обнаружил её сразу?
  Бежать.
  Гвен слышит как сверху с грохотом всё-таки открылась дверь. Значит она теперь в ловушке.
  Она срывается вниз, перепрыгивая через перила, чудом не пролетая мимо нужного этажа. Стресс помог ей вспомнить хотя бы это. Четвертый. Мёрдок на втором и поднимает глаза точно на нее. Свои бледные, слепые глаза, которые точно будут еще долго сниться ей в кошмарах. Но ничего. Она переживёт. Она всё это переживёт, если убьёт его сегодня.
  А именно это она и решила сделать.
Стейси забегает в коридор. Безликие двери, все одинаковые, она бежит по крылу, нервно теребя "повязку" из паутины на раненом плече, чтобы отвлечь себя от страха, что разрастается внутри.
   Она пробегает в отделение интенсивной терапии практически без труда - запаутинила парочку охранников и камер. Она ищет палату отца и, наконец, находит.
   Дверь открывается сразу, но её руки дрожат. Ей страшно и она понимает, что вот-вот снова расплачется.
- Ну, здравствуй, Гвенни, - противный сладкий голос. Как будто он ей друг. Как будто он хочет ей добра. Как будто он тут не для того, чтобы уничтожить окончательно её всю жизнь. Мёрдок уже каким-то образом сидит около кровати её отца.
  Сердце Гвен пропускает удар. Она так и замирает в проходе, не зная как ей поступить. Войти? Убежать прочь? Сейчас напасть или попытаться вывести Мёрдока из палаты?
   Он смотрит на неё так, будто читает как книгу. Будто он знает каждое её действие наперед. Будто знает что она думает, чувствует и собирается делать прямо сейчас и ближайшие три года.
   Если останется жива, конечно же.
  Она делает шаг вперед, внутрь палаты. Она позволяет двери закрыться за собой. Мысленно это ощущается будто на её горле только что захлопнулся капкан и жить ей осталось всего каких-то пару секунд, если только охотник не решит открыть и освободить её.
  Но этот охотник, кажется, только начал свою игру. И ему никогда не придёт в голову освобождать Гвен Стейси. О, нет, только не Женщину-Паука.

+1

9

Маленький мальчик лежит на койке больничной палаты. Больно. Было. Светло. Было. Сейчас – только темнота. Тело не то что не слушается, его как будто вовсе нет. Все, что он может – слушать. Голоса глухие, голоса едва различимые сквозь интершум могильной тишины. Пытается за них зацепиться, хватается не то что за соломинку, за тончайший волосок. Раз за разом рвется. Снова и снова – назад, туда, в пустоту.

- Сын, - он не может разобрать ничего, кроме «сын», но голос узнает. Отец. Он любит отца. Отец сильный. Сильнее всех на свете. Дерется лучше всех. – Только в этот раз, - что только в этот раз? О чем он? Слова упрямо не складываются в предложения, - ради вас с мамой.
Голос исчезает.  Минута тишины. Он не один. Сейчас – нет. Отец рядом. Он чувствует это. Всеми силами пытается вернуться. Открыть глаза. Что в этом сложного, любой справится, так ведь?

Не выходит.

Отец поднимается. Три неровных шага. Открывает дверь. Выходит. Пустота на мгновение возвращается. Ничего – слишком многозначительное слово, чтобы описать это. Неправильное.
Удар. Сильный, хлесткий. Стена содрогается. Он видит! Это папа! Колотит стену! Разрушает пустоту. С каждым ударом – все отчетливее. Он видит всё.  Черное ничто уступает, мир словно пульсирует вокруг него. Мир красный. Почему мир красный? Почему он красный? Лежит на этой чертовой койке, вставай, соберись! Отец – все еще здесь, он рядом. Мама! Где мама? Что с ней? Нужно найти ее!

Удар. Красный. Потом снова черный. Еще удар. Опять красный. К отцу кто-то подходит. Трое. Один хватает его сзади. Самый большой. Папа бьет его. Сильно. Красный становится еще краснее, еще отчетливее. Двое других бросаются на папу. Он дает сдачи, они не отстают. Расталкивает их. Нет, стой, вернись! Пожалуйста, вернись! Уходит.
Еще мгновение – красный. Почти бордовый. Как кровь. Он видел много крови, папа часто дрался. Этот красный такой же. Еще буквально секунда.

И снова черный.

- Ну здравствуй, Гвенни – дверь снова открывается. Раз… Два… Три… Четыре. Ее сердце не знает, бежать или остановится. Она не знает. Ей страшно. Стук сердца всегда честнее любых слов. 
Дверь, наконец, закрывается. Едва слышный щелчок замка. Стук ее сердца. Стук сердца этого жалкого старика. Все они как на ладони. Красные. Огонь в его руках.

Раз, два, три, четыре. Он мерно отстукивает тростью. Приглашает их в свой мир, а они даже не догадываются. Красные волны накатывают одна за одной, не переставая, каждый удар, каждый вздох, каждую упавшую на пол капельку крови. Ее крови.

- Как небрежно, Гвенни, - он тростью указывает на ее левую руку, - пули детям не игрушка, прячьте пули от детей, - его смешок разносится по палате, отражаясь недовольной гримасой на лице раненой. Маленький ребенок. Много сил. Она даже не понимает, что происходит, не осознает, на что способна, цепляется за всю эту жалкую ерунду, практически замертво лежащую на кровати. Ха-ха, Гвенни, ха-ха. – Ну же, Гвенни, не злись, я же знаю, что ты злишься, - он не просто знает, он чувствует каждую частичку этой злобы. Она сжимает кулаки. Раненная рука дрожит. Да вся она дрожит. Убеждает себя, что это гнев, сила, но стук сердца честнее не только слов, он честнее даже мыслей. Это просто страх и бессильная злость.

- А вот он не боится, - трость бьется о пластиковую стенку кровати. Раз, два, три, четыре. – Вот, послушай, - демонстративно подносит руку к уху, склоняясь над телом. – Джордж Стейси. Капитан полиции. Герой. Папа! – еще один смешок, на этот раз скрипучий. Она было пытается напасть, дергается в его сторону, но трость быстро упирается в больную руку. Два сантиметра выше и будет по-настоящему больно. – Цыц, - шипит, а затем шепчет, - драка будет, но не сейчас. Сейчас – слушай.

Она слушает. Вдох, выдох, вдох, выдох. Бездвижное тело дышит равномерно. Спокойно. Его дыхание, ровное, смешивается с ее, сбивчивым.

- Слышишь? – ничего она не слышит. Не может, не хочет, да и не умеет. – А, черт с тобой, слишком сложно, поступим иначе.

Он разворачивается. Поворачивается к ней спиной. Вот он, Гвендолин Стейси, вот он твой шанс. Но нет, она не нападет. Если б она только могла сейчас видеть гримасу на его лице.  Тогда б, наверное, духу бы хватило. Но нет, она просто стоит. Сама осознает, что другого, да хоть какого-нибудь, выбора у нее нет. Подходит к окну.

- Твой приятель, кстати, не так уж и плох. И зачем было его бить? – вопрос действительно интересный.

Трость с металлическим звоном отскакивает от кейса.  Он поднимает его, а затем возвращается к присутствующим. Убежать из них под силу было только одной, да и та не стала.

- Я тут подумал, - он открывает замок, - а в чем вообще смысл? Зачем тебе маска, я же и так все знаю? Неужели так интереснее?
Кейс открывается быстро. Внутри – только маска. Его. Красная. Практически бордовая. Как кровь. Он видел много крови, папа часто дрался. Этот красный такой же.

- В карман как-то не помещалась, - он вынимает ее, пожимая плечами, - а с кейсом уже привычно как-то. Как тебе? – маска была куда дороже той тряпки, что носила Женщина-Паук. Ему говорили, что с такой и пулю получить нестрашно, но как будто найдется в мире кто-то, способный в него попасть. – Как по мне, так безвкусица, - он на мгновение оставляет трость, обоими руками водружая на себе маску, словно какого-то рода корону. Как и всякая корона, она оказывается несколько тяжелее ожидаемого, ну да это пустяки.

- И что вы все в этом находите? – крутит головой из стороны в сторону. Привычная трость вновь возвращается в руку.

- Так вот, о чем это я. Ах, да, о героях. Посмотри на своего – лежит прямо тут. Честный, храбрый, капитан полиции. «Отойди, - говорили ему, - отойди и никто не пострадает.» Сидел бы сейчас с дочкой, смотрел мультики, но нет, полицейская честь. Умереть, бросить любимых, но не отступить. Мой был такой же. «Упади, - говорили ему, - упади в четвертом и никто не пострадает.» Сидел бы сейчас с женой и сыном, смотрел мультики, но нет, боксерская честь. Умереть, бросить любимых, но не упасть. И ради чего? Ради чего, скажи мне, – что есть мочи треснул тростью по чертовой кровати. – Почему они не падают? – перешел практически на крик.
Ее страх стал осязаем даже без радарного чутья. Тут уж не по стуку сердца все понятно, тут просто все понятно. Но ничего, осталось немного. Скоро она все поймет. Он разделяет трость надвое. За секунду она превращается в смертельное оружие.

- ПОЧЕМУ ОНИ НЕ ПАДАЮТ? – один точный бросок. Никакого труда. Цель – сердце.
Треск разбивающегося стекла отвлекает его. Осколки попадают в спину. Но это пустяки. Жезл уже летит. Еще доля секунды, и он упадет. А за ним – и она.

Все идет не так. Второй. В палате – еще один. Быстрый. За мгновение пролетает сквозь комнатку. Мир пульсирует. Красный. Кроваво-красный. Почти упал, еще доля секунды.

Что? Жезл звенит, ударившись о стену и отскакивая в пол. Но как? Невозможно! Он попал! Не мог не попасть! Она не успела бы среагировать так быстро.

А второй, видимо, успел. Ну и черт с ним. Он и так их всех уничтожит.

Второй жезл летит в незваного гостя. На этот раз – точно. Одной проблемой меньше.

[nick]Matthew Murdock[/nick][status]The Devil Outside[/status][icon]https://pp.userapi.com/c849528/v849528326/f0f8e/ApZAZbTqSm0.jpg[/icon][fandom]Marvel[/fandom][char]Мэттью Мёрдок[/char][lz]Welcome to the fire[/lz]

Отредактировано Peter Parker (2019-01-13 17:08:33)

+1

10

Wait, it's just about to break, it's more than I can take
Everything's about to change
I feel it in my veins, it's not going away
Everything's about to change

Мёрдок начинает говорить с ней о чем-то, но она не может ухватить суть. Слова скользят сквозь нее, она будто глохнет на оба уха от страха. Он говорит, что он знает, что она злится. А она не злится, нет, Гвен уже не в состоянии контролировать свои эмоции, она одно большое непонимание и страх. Она дышит через раз, её будто парализовало. Куда делась вся та ярость? Куда делать вся та решительность?
   Она готова открыть рот, чтобы сказать что пойдёт за ним куда он только скажет, лишь бы он не трогал отца. Нет, отец не виноват, он не должен нести ответственность за её проколы, за её силу. Это её личные проблемы, которые никого не должны были касаться.
   Но её сила почему-то стала разрушать всех, кто был ею любим. Всё, что было ей близко и дорого. Гвен мысленно проводит черту, алым, нормальной жизни не будет. Уже никогда.
  Она обманывала себя всё это время. Она думала, что покончит с Мёрдоком и всё закончится. Что она сможет наконец нормально закончить школу, будет играть с девочками на прощальном вечере. Она представляла себе как поступает в университет или колледж, на худой конец.
  Мёрдок вот он, прямо перед ней, а она не может ровным счетом ничего. И в голове её четко зреет осознание, что после него будут другие. Будут еще, будут сильнее, будут проворнее, будут умнее. Это не закончится. Никогда.
   Она повесила на себя и свою семью мишень, стоило надеть ей этот костюм. Отец говорил с ней когда-то об этом. Что значок - это мишень. Прямо к его сердцу.
   Что он привлекает огонь на себя, чтобы защитить остальных. Гвен же... В костюме Гвен пыталась уйти от ответственности, пыталась стать кем-то другим.
   Теперь она тут, стоит, замерев и стараясь не шевелиться, и выслушивает Мёрдока. Но стоит тому склониться к её отцу - она пытается сделать прыжок вперед, не думая чем это может закончиться, не думая, что будет делать если выйдет. Лишь бы защитить отца.
  Трость болезненно упирается в раненую руку, и Гвен шипит от этой внезапной боли, отшатываясь назад, спиной упираясь в дверь, и с этим ощущением на девушку накатывает очередная волна осознания безысходности ситуации, в которую она попала.
    Мёрдок просит её слушать. А она слышит только бешеный стук своего сердца. Всё, что у нее есть - это боль в руке и страх. Она вряд ли выйдет из этой палаты победительницей. Глупые детские сказки, которые она себе насочиняла, о том, что она заживёт как все, что в этом мире есть справедливость.
  Рушатся, крошатся ей прямо под ноги. Она делает шаг вперед, буквально на носочках, не надеется, что он не услышит, но ей хочется, отчаянно хочется быть ближе к отцу. Взять его за руку, посмотреть на него, даже если это будет последним, что она сделает.
  - Я ударила его потому, что он работал на тебя, - выдавливает она из себя, проглотив все язвительные комментарии. Пока у нее есть эти секунды тишины - она будет цепляться за них. Она не готова была к такой конфронтации, и теперь она это понимает. Но, как водится, уже слишком поздно. Они оба уже здесь. И сегодня решится всё. ...или хотя бы большая часть.
   Гвен стягивает со своего лица маску. Наверняка всё лицо в разводах от слез, но ей плевать. - В этом мире не всё крутится вокруг тебя, Мёрдок. - проговаривает она, делая еще шаг в сторону кровати с отцом. Медленно, осторожно. - Я, может, просто не хотела, чтобы мэр отправлял мне домой счета за испорченное твоими ублюдками имущество.  - она поднимает на него свои голубые глаза, и видит как он достаёт что-то из кейса. Оружие? Как он вообще может стрелять? Разве он не слепой? Не важно, Мёрдок полон дерьма и тайн, что из этого хуже - Гвен разбираться не хотела, но замерла, чтобы не провоцировать его.

http://s7.uploads.ru/ZuX00.gif

Маска? Бордовая, практически багровая. Рожки. Дополненные чертовой, бесячей ухмылкой превосходства с лица Мёрдока. Кого он собрался изображать? Демона? Сатану? Дьявола?

    Стейси была на грани истерики и могла бы даже высмеять это, сказать, что до Хэллоуина еще слишком далеко, но инстинкт самосохранения в этот раз взял верх - даже смешок не сорвался с губ, она вновь стала как натянутая струна - все мышцы готовы вот-вот сорваться, всё в действие, в прыжок, в атаку.
   Мёрдок рассказывает ей о своём отце. Зачем-то. "Зачем? Господи, Мэтт, зачем? Я не хочу знать, мне плевать, ты никто, я тебя ненавижу, ты сломал меня, ты сломал моего отца, что тебе еще нужно? Неужели сочувствие? Неужели ты хочешь, чтобы я подошла и сказала - Как жаль, они и правда ошиблись. Они и правда оставляют нас одних, в одиночестве и пустоте домов, где больше никто не ждет."
   Гвен знает это. Гвен понимает это. Это в ней с тех пор как умерла мама. Отец постоянно где-то. Постоянно на работе. А его ночные дежурства превращаются для нее в кошмарные ночи и молитвы за то, чтобы он просто вернулся домой. Она не вынесет, если его не станет. Тем более теперь - когда она причина его трагедии.
   Гвендолин Стейси - девушка, которая не может жить счастливо. Девушка, которая кричала на отца, за то, что тот не бросает свою опасную работу, чтобы точно не оставить её в одиночестве. Девушка, которая стала главной причиной комы своего отца, натянув на себя супергеройский костюм.
- Не знаю. - сиплое, нежеланное, со слезами в глазах. Она вздрагивает, когда Мёрдок ударяет тростью по перилам кровати. Гвен цепенеет, когда в её отца летит жезл она видит всё, будто в замедленной съемке, но не может, просто не в состоянии шевельнуться и что-либо изменить.
 

Оцепенение разрывается звуком звона. Во внезапно зависшей тишине он звучит словно раскат грома, осколки бывшего окна палаты летят в нее и Мёрдока.

http://s9.uploads.ru/OklaD.gif

Она вновь видит того, другого "человека-паука", он на скорости влетает в палату и ..отбивает жезл в сторону? Он не даёт жезлу попасть в её отца. Что это, черт подери, значит?
    Гвен видит как Мёрдок бросает второй - тот попадает точно в парня в костюме, и он отлетает к стене и явно в отключку. Черт. Теперь она одна.
   Но разве она не этого хотела? Разве она не об этом мечтала последние две недели? Вот он шанс. Бери, хватай, отрывай у врагов с руками, как говорят. Почему она мешкает? Почему?
  - Ты уже даже не в состоянии контролировать своих подручных? - она язвит, жалит по мелочи, но в эго. Разве Мёрдок не был главой клана каких-то там ниндзя? А с парнем в костюме управиться не смог. - Но не важно. Это всё теперь не важно, верно?
  Она перепрыгивает через кровать, хватает его за грудки, буквально прилепляется к нему, не даёт склониться и поднять ближайший жезл. Мёрдок, конечно, оказывается сильнее, чем она ожидала, но сбросить с себя её у него не выходит. Гвен стаскивает с него маску, швыряет её в окно. Пытается запаутинить его лицо, как до этого с Алексеем, но не успевает и летит в стену, прямо в этого парня в костюме. Тормозит своё падение чудом, но всё равно практически усаживается на него сверху.
   По стене к потолку, прихватив с пола второй жезл. Тяжелый. Такой бы точно мог повредить грудную клетку её отцу, если бы Мёрдок попал. Но он не смог. Ему не дали.
   Теперь этот алый дьявол был точно в ярости. И такого расклада, признаться, Гвен почему-то не ожидала и не рассматривала в своих мечтах по расправе с ним.

Отредактировано Gwen Stacy (2019-01-31 18:09:00)

+1

11

Открыть глаза - не такая уж и простая задача. Непослушные веки не в состоянии подняться. Как, впрочем, и он сам. Затылок раскалывается и горит после удара о стену. Маска пропиталась кровью, прилипла к волосам. В ушах звенит то ли чутье, то ли сотрясение. Металлическая дубинка угодила точно в грудь. Ушиб грудной клетки обеспечен. Возможно, сломано ребро.
    Размытые силуэты двигаются быстро. Белый и черный. Белый меньше. Пытается ударить? Отлетает прямо в Паркера. Уже даже не больно. Откашляться бы как следует, да маска не позволяет. Да и момент не подходящий, дел еще уж больно много.
Силуэты становятся все менее расплывчатыми по мере возвращения зрения. Крохотная палата - ужасное место для схватки. Тем более - с Черным. Девушка снова пытается атаковать, использовать преимущество в скорости, в ловкости - скачет от потолка к полу, словно попрыгунчик. Никакого эффекта. Противник будто заранее знает, в какое место придётся следующий удар. Легко парирует, хлестко бьет в ответ. Схватка длится недолго, вряд ли больше минуты. Та, что в белом, падает. Оказывается в противоположном от Питера углу. Ее соперник не просто превосходит ее, он, кажется, даже не старался. То, как он дрался, говорит Паркеру о том, что подниматься нужно как можно скорее. Он редко встречал таких бойцов. Капитан Америка, Железный Кулак. Высшая лига.
    Две минуты - небольшой срок для передышки, но во время схватки в большинстве случаев не бывает и его. Питер привык, что враги бьют его без остановки. По одиночке или вшестером, но всегда больно и много. Но этот парень в сторону Человека-Паука даже не смотрит. Двигается медленно, даже в некотором роде вальяжно. Паркер даже лицо его рассмотреть не может - противник повернут спиной, смотрит исключительно не девушку. Подходит к больничной койке, бросая короткий взгляд на лежащего на ней мужчину.
    - Ты пыталась, - голос высокомерный, неприятный, но отчего-то кажущийся знакомым. - Капитан бы тобой гордился, - рыжий, а это все, что Паркер может вычленить из постоянного наблюдения за затылком этого парня, - подходит к девушке, нависая над ней (не к моменту будет сказано) стервятником. - Достойная дочь достойного отца, - очередная усмешка, - но ты способна на большее.
    Питер поднимается не слишком уверенно. Нет, он уже не чувствует той боли, что пару минут назад, но и ясности мысли никакой не ощущает. Это точно не его мир. Сравнение с кривым зеркалом кажется настолько очевидным, что даже неуместным, а оттого всё становится еще страннее.
    Немолодой мужчина лежит на больничной кровати так, будто вокруг него ничего не происходит. Дыхание ровное. Он спит. Дыхательная маска на лице не даёт Питеру взглянуть на него как следует, но этого и не нужно. Осознание происходящего приходит быстро. Капитан Стейси. Громила из банка говорил о Капитане Стейси. В мире Питера он давно мертв. Мертв из-за ошибки Человека-Паука. Но здесь всё совсем не так.
    Достойная дочь достойного отца. Гвен. Гвен Стейси.
    Этого не может быть. Это не может быть правдой. Это не может быть реальностью. Пусть даже и параллельным миром, все равно не может. Вселенная не может, не имеет права заставить его пройти через все это еще раз. Это... нечестно. Он ведь уже потерял их. Их обоих.
    Голова продолжает гудеть. Боль, фрустрация, паучье чутье - всё это слилось в такую гамму звуков и чувств, что собственные мысли за ней звучат не громче шёпота на фоне взлёта истребителя.
    - А вот и твой друг, - рыжий, наконец, поворачивается лицом к Паркеру. Чертовски знакомым лицом. Но, однако, куда более молодым, чем Питер привык. Мэттью Мёрдок. Дардевил. Человек без страха. Происходящее, при всей своей реальности и осязаемости, всё больше походило на галлюцинацию. Должно быть, старина Норман видит мир вокруг именно так. Неудивительно, что он свихнулся.
    «Не может быть». Да кому вообще в подобных ситуациях нужны подобные фразы. Может, очевидно. Поэтому Питер молчит. Причудливый узор мультивселенной сплёлся в такую паутину, которую не разорвать ни возгласом удивления, ни шуткой. Мэттью Мёрдок пытается убить Джорджа Стейси, сражаясь с Гвен, ставшей здешней версией Человека-Паука? Звучит сумасшедше, выглядит еще более безумно. Но при этом всё объясняет.
    - Мёрдок, - Питер вздыхает. Нетрудно понять, что следующие минуты окажутся не просто сложными, но и волне возможно весьма болезненными. - С удовольствием послушаю твою историю, - Человек-Паук быстрее Гвен, Мёрдок, очевидно, оказывается не готов. Одно мгновение, и он вылетает в больничный коридор, снося своим телом слегка приоткрытую дверь. Лицо Гвен не разглядеть за маской, но сейчас это и не то, о чем следует заботиться. Нельзя позволить ей вмешаться. Весь остаток заряда Веб-Шутеров уходит на то, чтобы как следует пригвоздить девушку к стене. На объяснения времени нет. Всё потом.
    Одним прыжком Питер перелетает всю комнату, отправляясь следом за Мэттью. Тому нужно время, чтобы прийти в себя, но явно не так много, как хотелось бы Человеку-Пауку. Узкий больничный коридор играет превосходному бойцу из Адской Кухни на руку. Мёрдок всеми силами пытается перейти в ближний бой. Он ведь чертовски хороший боец, действительно один из самых крепких. Даже в лучший день и в куда лучшей ситуации Пауку пришлось бы истратить массу сил, чтобы победить. Нынешний же день также далёк от лучшего, как последний сезон Игры Престолов от статуса качественного сериала.
    Питер старается двигаться быстро, выжимает из Паучьего Чутья все соки, но даже оно не позволяет уйти от всех ударов. Радарное чутье Дардевила даёт ему возможность оценивать обстановку так, как никто другой никогда не сможет. Неудивительно, что Гвен не сдюжила. От ударов Мёрдока падали соперники куда более могущественные.
    Человек-Паук пропускает несколько неприятных хуков, что самым печальным образом сказывается на одной из важнейший паучьих способностей - возможности острить невпопад в любом месте и в любое время. Но это еще половина беды. Встречный джеб Дардевила попадает точно в пластиковую линзу паучьей маски, заставляя ту треснуть. Правый глаз становится для Питера практически бесполезен.
    Дела, в общем, плохи. Если бы в Веб-Шутерах осталось хоть что-то, можно было бы попытаться воспользоваться ими. Контролировать дистанцию. Но нет. Если бы голова так не раскалывалась, можно было бы полноценно пользоваться чутьем. Но нет. Ох уж все эти если бы. К сожалению, ничего из того, что начинается с если бы в полноценном бою использовать нельзя. Можно лишь как можно дольше уклоняться от ударов Дьявола, видимо, не только Адской Кухни, но и всего Нью-Йорка в целом, да пытаться бить в ответ, стараясь выиграть время для того, чтобы придумать какой-нибудь план.
    К сожалению, планов по борьбе с друзьями Питер никогда заранее не готовил, так что нужно было импровизировать. Можно было бы, конечно, просто попытаться что есть паучьей силы ударить, да вот только пойди же ты попади. Этот Мёрдок был куда моложе того Дардевила из родной для Паука вселенной, но намного слабее от этого он не становится. Грубой силой здесь не победить.
    Питер Паркер, кстати, считается вполне умным малым, так что хорош он, к счастью, не только по части этой самой грубой силы. Рид Ричардс однажды сказал, что мозг Питера - мозг прирожденного ученого. А такая похвала стоит дорогого. Свой первый работающий радиопередатчик (вы же не забыли?) он соорудил в шестнадцать. Да-да, тот самый огромный и громоздкий, который теперь превратился в крохотное устройство, что и в данную секунду находилось в ухе Паркера. Дьявол, безусловно, об этом знает. Его радарное зрение видит всё. Не знает он, однако, того, что этот прибор может не только принимать радиосигнал, но и передавать его. Одно крохотное движение, и приёмник становится передатчиком, разнося вокруг ультразвуковой сигнал, с которым радарное зрение Мёрдока справится просто не в состоянии, отчего тот хватается за голову, тщетно силясь избавится от шума, заглушающего всё вокруг. Питер пользуется моментом, бьет так сильно, как может, однако точности ударам не достает. Мёрдок сопротивляется недолго, но и проигрывать совершенно не желает. Дым. Неудивительно, учитывая очевидную замешанность в деле Руки, с которой Паркер встретился еще перед входом в госпиталь. Но те ниндзя по сравнению с Мэттом были всего лишь жалкими любителями. Мёрдок же использовал маскировку мастерски. Исчез буквально за одно мгновение.
    Пустой коридор оставлял Питера наедине с осознанием произошедшего. Пробравшийся под маску сквозь треснувшую линзу дым, однако, не давал возможности как следует собраться с мыслями.
    Избавиться от прилипшего благодаря крови к затылку куска спандекса оказалось не так просто. Питер, проделав не манипуляции не хитрые, но весьма болезненные, уставился на свою маску, словно пытаясь выведать у нее, что же делать дальше. Питер Паркер этого вот не знал. Человек-Паук не знал тоже, так что нужно было импровизировать. Снова.
    - Привет, - Пит решил не надевать маску вновь даже возвращаясь в палату. Если дела обстоят так, как они выглядят, в этом в любом случае нет никакого смысла. - Мы, кажется, начали не с того, - обратился он к той, что по всей видимости зовут Гвен Стейси. Даже думать об этом факте было страшно, а убеждаться - еще страшнее. - Меня зовут Питер Паркер. И я знаю, кто ты. В некотором смысле. Гвен?

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » Dear universe, wtaf