POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » межфандомное » он с улыбкой дерзкой отпорол шевроны


он с улыбкой дерзкой отпорол шевроны

Сообщений 1 страница 9 из 9

1


одинокий путник в январе холодном повстречался мне на рубеже метели, и стонали сосны, и дубы скрипели, и замерз под утро купол небосвода, одинокий путник в январе холодном повстречался мне на рубеже метели.

дезертир из форта, что ружье оставил, не желая крови, не желая славы,
он с улыбкой дерзкой отпорол шевроны, он кружной дорогой обходил заставы,
он ушел и бросил на плацу патроны, одинокий путник в январе холодном.


http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1811/29378.png

NEPHRITE & GELATA

× × ×

ты не умрешь.
не сегодня.

+1

2

спите, милорд, пусть кошмары бессонные вас обделят в эту ночь своей милостью.
смерть исцеляет не только ранения, сердце целуя дыханием вечности.

спите же крепко, предавшись забвению —
завтра к утру непременно излечитесь.

Трудовые будни валькирий состоят из битв с мраком, и в каждой битве любая может погибнуть, и все к этому готовы, но все равно им больно видеть смерть сестер по оружию и своих пажей, и даже суровая и жестокая на вид Филомена, заплетающая волосы в косы по количеству убитых врагов, испытывает боль от потерь. Но прочие валькирии видят смерть только на поле боя, а Гелата - и вне его. На подшивке ее шлема - имена и адреса обреченных людей, которым свет дарит шанс на жизнь, и иногда Гелата предпочла бы в одиночку сразиться с Черной Дюжиной, чем стоять в реанимационной палате и понимать, что помочь из всех пациентов может только одному. Даже если тот человек, кого она должна спасти, ей абсолютно не нравится, но даже если и нравится - все равно больно понимать, что другие обречены. Гелата счастлива, если пациент в палате один, но далеко не всегда ей так везет, и она искренне страдает, глядя на мучения тех, кого не имеет права лечить, и неважно, кто это - мужчины, женщины, дети, старики. Гелата не жалеет кого-то больше других, но не из-за Кодекса, где сказано, что "валькирия должна любить всех одинаково, никого не выделяя", а из-за собственного сострадательного сердца; Гелате жаль и стариков, и детей, людей любого пола, в ее представлении спасения заслуживает каждый, буквально каждый, даже последний преступник - пока у него есть эйдос. Воры, насильники, убийцы, предатели и подлецы - всех их Гелата осудит, но никому не пожелает смерти, ибо даже религия дает грешникам шанс исправиться, и не ради того они родились с эйдосом, чтобы умирать без возможности шанса. Гелата верит в людей и не потеряет эту веру никогда.

Но иногда воскрешающая валькирия ужасно устает - и физически, и морально. Иногда устает так, что ужасно хочется все бросить - не отдать копье Фулоне, чтобы ему нашли новую хозяйку, но наконец пасть в бою и уйти к свету. Гелата не переносит самоубийц, не стала бы даже в битве намеренно подставляться под смертельный удар, считая это трусостью, что недостойна воительницы света, но втайне ей иногда хочется, чтобы ее убили. Гелату пугают такие мысли - как она может их допускать, она, каждый день видящая больше умирающих, чем все валькирии, вместе взятые? Но именно потому Гелата так и думает - когда устает, когда выматывается, когда стоит в палате детского онкологического отделения и хочет прикоснуться копьем к каждому больному ребенку. Когда стоит в палате кардиологии и хочет прикоснуться копьем к каждой старушке и каждому старику. Когда заходит в больницу - любую - и мечтает пройтись по всем палатам и подарить жизнь всем.

Нельзя. Одно исцеление не по разнарядке - и копье утратит силу. Гелата бы могла отдать собственную жизнь и эйдос за спасение больных, но ее жизнь и эйдос значат гораздо меньше, чем копье, и она терпит.


как это лестно — пришли без раздумий, но только во мне вам не встретить спасения. в ваших глазах вижу боль и безумие — в кубке найдете свое облегчение; пусть он и полон томительной горечи, пейте до дна это крепкое снадобье.


Детей в палате трое, все обриты налысо, все исхудавшие, тихие и грустные. Девочка рисует в альбоме зеленое солнышко, один мальчик спит, обессиленный после болезненных процедур, другой мальчик листает книжку со сказками. Гелата глотает слезы и садится на постель к девочке, рассматривая ее рисунок - солнышко еще и улыбается, весело и ласково.

- Привет, - говорит Гелата. - Красиво рисуешь.
[float=left]http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1811/619451.png[/float]
У девочки - рак крови в последней стадии, признанный врачами неоперабельным, множество метастаз и безнадежное положение, завтра ее собираются выписать и забрать домой - нет больше смысла мучить ребенка. Девочка, конечно, не подозревает об этом - такие вещи детям не говорят.

- Спасибо, - улыбается девочка.

Она явно замкнутая - заболела в раннем возрасте и потому не научилась общению. Не страшно; детей лечить намного проще, пациент в сознании должен поверить в исцеление, и взрослым приходится скармливать истории о медицинских изобретениях и "новейшие экспериментальные препараты" являющиеся обычной валерьянкой или витамином, а детям можно сказать прямо.

- Меня зовут Гелата, - говорит дева-воительница. - Я - валькирия воскрешающего копья. Я тебя вылечу.

- Валь-ки-ри-я, - задумчиво по слогам повторяет девочка. - То есть, как фея?

- Да, как фея, - кивает Гелата. - Сейчас ты заснешь и проснешься уже здоровой.

Наконечник копья девочка не видит, но он касается ее груди и вскоре она засыпает. После скажут - чудо, но разве они не будут правы? Копье Гелаты - и есть чудо, единственное в своем роде оружие, дарящее жизнь.

На других детей воскрешающая валькирия старается не смотреть, и скорее выбегает из палаты. Дрожащими руками снимает невидимый шлем и читает последние на сегодня имя и адрес; адрес обычный, но имя - что это за имя такое - Нефрит?

Неважно, раз оно написано на подшивке ее шлема - Гелата поможет. Она закрывает глаза и телепортируется туда, куда ей нужно.


лишь одна вещь остается неясной мне — как же вы все же сподобились выстоять перед лихими клинками наемников? знаю откуда? да так, вам привиделось...


Нефрит не болен и не просто ранен, но ранен в бою; Гелата далеко не только целительница, в первую очередь она - воин, и наметанным глазом сходу определяет, что только что здесь произошла жестокая битва. Судя по характеру ранений - не совсем честная. Не то чтобы валькирии были сторонницами непременно честного сражения без ударов в спину, но их боевой стиль изначально не был предназначен для истинной честности. Копья - оружие дальнего боя, сражаться копьем в ближнем бою попросту не так удобно, а стражи мрака - не те личности, с которыми следует церемониться. Здесь же... Гелата видела много ран. Колотых, рубленых, рваных, сквозных, огнестрельных, нанесенных мечом, копьем, пулей и так далее, но чем нанесены эти раны - ей непонятно, а еще... из тела Нефрита идет не кровь. Что-то вроде... энергии?

Воскрешающая валькирия решает разобраться потом, и, опустившись на колени рядом с раненым, призывает копье, касаясь наконечником его груди. Ее наполняет счастье и восхищение, как всегда, когда Гелата исцеляет, когда ее великолепное незаменимое оружие дарит жизнь. Она чувствует, что Нефрит выздоравливает, словно зарастают ее собственные раны - каждый раз, исцеляя, Гелата и сама ощущает то дивное чувство облегчения после боли, хотя боли не было.

И в такие моменты она понимает, что несмотря на усталость и моральные терзания, несмотря на невозможность помочь всем, несмотря на желание отказаться от своего долга или даже умереть - на самом деле Гелата хочет жить, и жить так, как живет.

В такие моменты валькирия воскрешающего копья
                                  счастлива.

Отредактировано Gelata (2020-12-28 02:32:37)

+1

3

//А в полях заснеженных гуляет вьюга,
Реки лед сковал, как руки арестанта,
А в далеком форте подполковник Гуго
Отыскать мерзавца отдает команду,
И сулит солдатам за него награду,
И грозится тростью подполковник Гуго.
Дезертир из форта, что ружье оставил,
Не желая крови, не желая славы,
Он с улыбкой дерзкой отпорол шевроны,
Он кружной дорогой обходил заставы,
Он ушёл и бросил на плацу патроны,
Одинокий путник в январе холодном//

Был ли Нефрит хорошим человеком? Он не знал этого. Он даже вовсе не был человеком — прямодушный и честный, предпочитающий сражаться с открытым забралом, он невесть как затесался в ряды демонов. Нефриту никогда не нравилось выполнять приказы королевы Берилл и искать Серебряный Кристалл, который ему самому не был нужен. У него и без того был могущественный Черный Кристалл. Нефрит был сам себе закон, чем вызывал неудовольствие как королевы, так и двух других лордов — Зойсайта и Кунсайта.

В отличие от Нефрита, которому демоническая служба вовсе не доставляла удовольствия, Зойсайт и Кунсайт просто мечтали, чтобы поиски Серебряного Кристалла доверили им. Но сначала королева Берилл поручила это Нефриту — ведь его Черный Кристалл мог указывать на близкое нахождение Серебряного Кристалла. Зойсайт и Кунсайт сходили с ума от зависти, ненависти и злости, а потом решили проследить за Нефритом, и когда он раздобудет Серебряный Кристалл, убить его и преподнести вожделенный артефакт королеве.

Вот только Черный Кристалл, как и сам Нефрит, выкинул неожиданный поворот. Черный Кристалл стал реагировать не на магию, которой в Токио пруд пруди — только места знать надо — а на вполне себе обычную земную девочку по имени Нару. Нефрит влюбился в Нару — и понял, что только и ждал повода, чтобы обрести простое человеческое счастье, а вовсе не скитаться по преисподней в намерении погубить как можно больше душ.

Нару тоже полюбила Нефрита, и его демоническая сущность не отпугнула ее. Она говорила, что все равно, сколько раз Нефрит будет ей лгать — лишь бы он был в порядке. Но он уже и не собирался ей лгать — он собирался защищать и оберегать ее. Однако было уже поздно…

Зловещие тучи сгущались над Нефритом и Нару. Зойсайт и Кунсайт только и ждали удобного момента — они донесли королеве о предательстве, и она отдала приказ убить Нефрита. Тем временем подруги Нару — Сейлор Мун, Сейлор Меркурий и Сейлор Марс — тоже были не в восторге от того, что их подруга связалась с демоном. Однако Нефрит уже не хотел причинять им вреда, и когда случайно увидел превращение Усаги в Сейлор Мун, поклялся: «Никто никогда не узнает, кто ты на самом деле».

Зойсайт и Кунсайт взяли с собой отряд низших демонов и похитили Нару, вымогая у Нефрита Черный Кристалл. Нефрит дрался как лев, защищая и Нару, и свои артефакты, но демонов было слишком много. Они в буквальном смысле слова изрешетили его своим оружием, хотя Нару и пыталась им помешать, но что могла сделать слабая девчонка? Подоспели и сейлор-воины, но, увы, слишком поздно… Никто действительно не узнает, кто такая Сейлор Мун на самом деле.

Торжествующие демоны похитили Черный Кристалл и исчезли, оставив Нару заливаться слезами над умирающим Нефритом. Сейлор-воины тоже посчитали, что помочь ему уже нельзя, и вскоре увели Нару с собой.

Нефрит лежит на земле, одинокий, покинутый всеми, демон, чуждый в обоих мирах – и в демоническом, и в человеческом. Убит, раздавлен, уничтожен – и в прямом смысле, и в переносном. Нефрит владеет силой звезд, умеет предчувствовать будущее – и он знает, что рано или поздно Нару забудет его, как бы сильно ни любила, что она найдет свою тихую гавань с простым человеком, а вовсе не с демоном… Наверное, так и правильно.

Но внезапно происходит то, чего Нефрит совсем не ждал. Перед ним невесть откуда появляется прекрасная девушка с копьем – поначалу Нефрит решает, что это ангел смерти, ангел возмездия, пришедший, чтобы забрать демона в ад. Нефрит не знает, как умирают демоны. Нефрит умирает в первый раз.

Девушка касается копьем его груди – Нефрит думает, что это для того, чтобы нанести решающий удар и забрать его в преисподнюю – хотя что такого ужасного он сделал, если разобраться? Он старался быть честным, насколько позволяла демоническая сущность.

//Я служу мраку лишь потому, что путь к свету для меня навеки закрыт…//

Однако не происходит ничего подобного. Нефрита не поражает молния, и никто не утаскивает его в геену огненную. Напротив, его тело потихоньку исцеляется, наполняясь жизненной силой. Сознание проясняется, и Нефрит в состоянии рассмотреть девушку, оказавшуюся перед ним. Ее лицо не выражает осуждения – скорее, безмерное сострадание, а еще радость, что он чувствует себя лучше.

- Кто ты? – тихо спрашивает Нефрит. – Ты – ангел смерти, пришедший, чтобы отправить демона в ад, где мне самое место?

//Он теперь шагает в направленье юга,
А метель рыдает, как вдова над мужем,
А в далеком форте доедает ужин,
Пьет коньяк и злится подполковник Гуго,
И уходит где-то в направленье юга
Одинокий путник в январе холодном.
Что же дальше, спросишь ты меня невольно,
Я скажу тебе, мой генерал суровый:
Он замерз в лесу неподалеку Кёльна,
Не дойдя три мили до жилья и крова,
Он замерз в лесу неподалеку Кёльна,
Так сказал солдатам подполковник Гуго//

+1

4


и каждый - отважный воин и бравый рыцарь, страж поднебесный и адовый часовой. значит нельзя отступить и нельзя смириться с этой холодной, невидимой нам, войной. ратное поле - зима, здесь лежат под снегом все, кто под знаменем сердца бросались в бой, свет возвращали безлунным долам и рекам, и уводили все темное за собой.


[indent] Вот ради чего это все.

Иногда Гелата думает, что свет с ними жесток - с ними всеми. Требует слишком многого, словно заранее наказывая их за какие-то грехи, хотя кары за грехи при жизни не бывает - эйдосы грешников томятся в Тартаре после смерти, но разве валькирии - грешницы? Они просто люди, девушки и молодые женщины, которых призвал на службу свет и они стали солдатами. Не все девы-воительницы истинно светлые: Ламина кажется пустоголовой кокеткой, Ильга и Хола - слишком погрязли в бизнесе, Хаара - скандальная спорщица, но все они - солдаты и все лягут в бою, когда придется. В том-то и боль, что именно "когда", а не "если". В их случае нет никакого "если".

Гелата этому даже рада; обычные люди хоть раз, да задумывались, как умрут. От болезни? От несчастного случая? От чужих рук? Неизвестность пугает гораздо больше самого факта, а валькирии хотя бы знают, что их не ждет смерть, например, в больнице, растянутое надолго умирание, которое Гелата видит каждый день, встречая пустые взгляды обреченных. Ей жаль безнадежно больных до слез, но также воскрешающая валькирия эгоистично рада, что ее такая участь точно не ждет, что она падет в бою и не будет долго чувствовать боль. Ее смерть будет быстрой.

Но пока рано думать о смерти - Гелата прямо сейчас дарит жизнь, прикасаясь наконечником копья к ранам Нефрита по очереди, и лицо ее светлеет все больше, и в теле растекается приятное ощущение и торжество победы жизни над смертью. Еще будучи Жанной Синицыной, Гелата была счастлива, когда от ее пациентов отступала боль, а теперь и вовсе - она валькирия и это чудесное чувство легкости и счастья, возможно, даровано ей светом взамен на службу ему.

Нефрит открывает глаза и Гелата встречается с ним взглядом - он красивый, даже очень, но на данный момент для валькирии внешность не имеет значения. Ничего не имеет значения - ни то, почему его ранили, ни то, какой он, ни то, что будет делать, получив жизнь из ее рук. Гелата исцелила бы самого последнего негодяя и самого последнего негодяя отстаивала бы до конца, как Мефодия Буслаева /хотя мальчишка даже на предпоследнего негодяя не тянул/, когда Хаара требовала его смерти, но внезапно перед сестрой по оружию встала Гелата и сказала "вначале убей меня". Тогда она на полном серьезе была готова погибнуть, хотя Мефа совершенно не знала и не могла точно ручаться, насколько тот безопасен - важно было не это. У Буслаева был эйдос, и для Гелаты это решало все. Маленькая вечность. Право выбора. Каким бы ни был человек, пока эйдос у него в груди - он может стать лучше.


— Но с каких это пор у созданий мрака есть эйдосы? Этот юноша сотворен не мраком. Вот если он лишится эйдоса — тогда он весь в вашей власти. Пока же ни один волос не упадет с его головы, хотя я один, а вас двенадцать, — сказал Эссиорх.
— А вот это мы сейчас проверим! — пробасила Таамаг, занося копье.
Но тут же опустила его, потому что на пути у нее выросла Гелата.
— Вначале убей меня!.. Мы валькирии, а не палачи! Буслаев будет жить хотя бы для того, чтобы иметь право на выбор.


У Нефрита яркий и красивый эйдос, хотя и необычный, непохожий на эйдос человека, однако он не страж ни света, ни мрака. Все более странно - и раны, и отсутствие крови, и эйдос, и имя...

[indent] "Ангел"
[float=left]https://64.media.tumblr.com/872b9f6f595102f5c8d1db02a5f685bf/tumblr_np4w9dWnJB1uvo9abo1_250.gif[/float]
В любом другом случае Гелата бы рассмеялась или хотя бы весело улыбнулась, но сейчас это звучит так... красиво? Ее никогда не называли ангелом - разве что некоторые перебравшие алкогольных напитков оруженосцы по утрам. И некоторые валькирии - по тому же поводу. Вечеринки они устраивали часто, и пили там не только компот.

Ангел... Гелата вдруг проникается к Нефриту еще большим сочувствием - особенно когда он уточняет, что видит в ней ангела смерти. В ней... Гелате становится немного грустно, не из-за какой-то дурацкой обиды, она вовсе не обижена, ей только жаль, что Нефрит изначально не верит в хорошее. И называет себя демоном - а это кое-что уже объясняет.

- Я не ангел, и никак не связана со смертью, - Гелата отзывает копье. Пока в нем нет особой надобности, и рядом не топчется болван-оруженосец, которому можно дать подержать - неудобно таскать оружие. Призвать его обратно дева-воительница может в любую секунду.


все, кто сложили здесь головы, будут вечны. нам же - нести это знамя среди зимы, сквозь времена нам гореть, как живые свечи, вешним теплом растворяя остатки тьмы.


- Я не ангел, однако пришла не отправить тебя в ад. Тебе там не место, и я пришла спасти тебя. Собственно, я и спасла, - Гелата говорит об этом просто и спокойно, без гордости и хвастовства. Констатирует факт - и все. И взамен тоже ничего не хочет, конечно же. - Меня зовут Гелата, я - валькирия воскрешающего копья, и на самом деле исцелила тебя не я, а оно. Я - орудие, я, а не копье, я лишь держу его в руках.

И то - временно. Но даже так Гелате почему-то чудится, что воскрешающее копье любит ее больше всех предыдущих хозяек; не зря же оно само однажды появилось в руке сан-инструктора Жанны Синицыной вместо гранаты. У Гелаты и копья своеобразное взаимопонимание, и иногда его древко теплеет в ее руке, словно согретое солнцем,

- Почему ты называешь себя демоном и считаешь, что должен быть в аду? - Гелата чуть хмурится. - Ты не страж мрака, и у тебя есть эйдос... В смысле, душа. Если бы бы это было не так, то я бы не пришла: не я выбираю, кого лечить, - валькирия печально вздыхает, вспоминая о сегодняшних детях. - Но я очень рада, что свет послал меня исцелить тебя, Нефрит, - честно говорит Гелата. - С кем ты сражался?


только в порыве продолжиться или сбыться в каждой подснежной травинке, что теплит жизнь, мы перешли эту зиму, сожгли границы, дали ей имя, надежду и новый смысл. только теряя друг друга, мы стали ближе, но, согревая, не верили, что сгорим.


Спрашивает об этом она тоже просто и легко, не уточняя предварительно, было ли сражение - и так ясно, что было. Целительные способности Гелаты скорее дополнение, чем основа, и в голосе ее звучит еще и любопытство профессионала. Не только Хаара, Таамаг и Радулга ревниво относятся к чужим боям - Гелата вовсе не так миролюбива, как выглядит. Она добрая, но к врагам не менее беспощадна, чем Хаара и Радулга; воскрешающая валькирия жалеет людей. Стражи мрака, комиссионеры, суккубы и нежить - не люди, им не светит исправление, и жалости они не заслуживают. Валькирии же - солдаты света, и даже упитанная вечно жующая и самая добрая из двенадцати Бэтла в бою преображалась из забавной толстушки в сильную воительницу. Единственное отличие Гелаты от сестер - она знает и то, как сложно не только убивать, но и лечить.

- Тебя ранили двое, - задумчиво продолжает Гелата. - И бой был нечестным, и твои противники очень хотели тебя убить, - а вот это воскрешающая валькирия говорит уже без сочувствия. Она сострадает раненым, однако битва есть битва. Гелата вечно живет в атмосфере битв, и давно отвыкла сочувствовать за такое. Не станет же, к примеру, бухгалтер говорить коллеге "как жаль, что ты работаешь с цифрами". - Но каким оружием - не могу понять... И раны у тебя были странные... И кровь... Не обычная кровь. Кто же ты, демон, у которого есть душа?

лучшим бойцом был не тот, кто случайно выжил,
только лишь тот, кто дарил эту жизнь
другим.

+1

5

//Я тот, кого никто не любит,
я тот, чей взор надежду губит,
Я бич рабов моих земных,
я царь познанья и свободы,
я враг небес, я зло природы,
И, видишь - я у ног твоих!//

Свет и тьма причудливо переплетены, и чем дольше живешь, тем больше понимаешь, что граница между ними все призрачнее. Нефриту дан дар прорицаний, гаданий по звездам, он предчувствовал скорую трагическую развязку своих отношений с Нару, и он понимает и чувствует причудливое переплетение зла и добра, как никто другой. Иногда светлые жестоки, а темные… Нефрит никогда не хотел быть настоящим злодеем. Он искренне любил Нару, искренне хотел стать человеком и получить шанс на исправление, но… Не вышло.

Люди боятся того, чего они не знают. По этой причине люди боятся всего сверхъестественного и просто непонятного. По этой причине сейлор-воины боялись и избегали Нефрита, стараясь отдалить его от Нару — даже Сейлор Мун, Усаги Цукино, наивная девчонка, которая всегда была за любовь, даже она относилась к демону Нефриту с предубеждением, хотя от нее этого можно было ожидать меньше всего — скорее уж от рациональной Ами или от вспыльчивой Рей. Но Нефрит не выдал никого из них. Он уважал сейлор-воинов и ненавидел своих прежних подельников-демонов. Однако он не смог стать своим ни среди тех, ни среди других.

//Свет для меня слишком скучен, мрак слишком подл//

К счастью, эта Гелата – кем бы она ни была – относится к Нефриту без осуждения и предубеждения. Она ведь и сама не простой человек, судя по всему. А еще – прикосновение ее копья оказывается не смертельным ударом, избавляющим от мук, нет, оно избавляет от мук, но иначе – Нефрит чувствует себя исцелившимся, а он уже и отчаялся, и смиренно ждал смерти. Смиренно – хотя прежде гордый демон не знал такого слова. Но последние события заставили его многое переосмыслить.

Нефрит достаточно уверен в себе — он не трус, он был одним из Лордов Темного Королевства, он храбрый и предприимчивый воин, но также он не приемлет свою демоническую сущность, потому что однажды она уже помешала ему быть счастливым, и он рад, что Гелату не пугает то, какой он есть. Хотя вряд ли ее вообще что-то может испугать.

//Лишь только я тебя увидел -
И тайно вдруг возненавидел
Бессмертие и власть мою.
В бескровном сердце луч нежданный
Опять затеплился живей,
И грусть на дне старинной раны
Зашевелилась, словно змей.
Что без тебя мне эта вечность?
Моих владений бесконечность?
Пустые звучные слова,
Обширный храм - без божества!//

- Но почему тебя послали исцелить именно меня, Гелата? – удивленно спрашивает Нефрит. Валькирия воскрешающего копья, она говорит, что ее послал свет – может ли это быть, чтобы светлые силы, кем бы они ни были, озаботились вдруг судьбой демона? – Почему ты говоришь, что мне не место в аду? – с горечью спрашивает Нефрит. Гелата неплохо осведомлена – видно, что битвы для нее – дело обычное, для Нефрита – тоже, ему особенно и не нужно сочувствие. Он далеко не трус, он воин, один из Лордов-военачальников Темного Королевства. Единственное, что ему не помешало бы – это своевременное исцеление, на которое он уже и отчаялся надеяться, но Гелата вовремя успела его спасти. А еще ему не помешало бы осознание, что кто-то на его стороне, что кто-то не считает его плохим.

Что ж, пришло время рассказать ей обо всем.

//С моей преступной головы
Я гордо снял венец терновый
И всё былое бросил в прах:
Мой рай, мой ад в твоих очах.
Люблю тебя нездешней страстью,
Как полюбить не можешь ты:
Всем упоением, всей властью
Бессмертной мысли и мечты.
Давно тревожа мысль мою,
Мне имя сладкое звучало;
Во дни блаженства мне в раю
Одной тебя недоставало//

- Я называю себя демоном, потому что я и есть демон. Скорее меня удивляет, почему ты говоришь, что у меня есть душа. Я – Нефрит, один из четырех Лордов на службе Темного Королевства. Меня в числе прочих отправили на землю искать Серебряный Кристалл, а попутно питаться энергией людей. Мне это не нравилось, я дерзил королеве, меня ненавидели все остальные лорды, и я платил им взаимностью, потому что они все до одного были подлецами и негодяями. У меня был Черный Кристалл — могущественный артефакт, который мог привести к Серебряному Кристаллу. Другие лорды между собой договорились вероломно убить меня, когда я найду Серебряный Кристалл, а затем отнять его и принести королеве Берилл. Но однажды я обнаружил, что Черный Кристалл реагирует не на Серебряный Кристалл, а на земную девушку, в которую я влюбился… И я уже не хотел выполнять приказы Темного Королевства, не хотел быть злодеем — я всего лишь хотел жить счастливо, по-человечески… Но мои враги обвинили меня в предательстве и попытались убить. Добивали подлыми ударами в спину, напав всем скопом, прямо на глазах у той девушки... О, ты права, они очень хотели, чтобы я умер, они очень ненавидели меня… Они убивали даже не собственноручно, но руками своих прихвостней, шестерок, собрали как можно больше низших демонов, чтоб уж наверняка. Они нанесли мне раны специальным оружием, что убивает демонов. А вместо крови из моего тела истекала энергия, потому что я не человек, и строение моего тела не человеческое, еще немного – и я бы рассыпался в звездную пыль, если бы ты не подоспела вовремя, Гелата… Спасибо тебе, что спасла меня, хоть я того и не стою. Как мог свет отправить тебя спасать демона?

Когда Нефрит рассказывает о битве, его глаза загораются азартом воина и одновременно гневом по отношению к своим врагам, и на мгновение демоническая сущность проступает в его чертах. Но когда он вновь обращается к Гелате, его взгляд и выражение лица становится гораздо мягче, точно дева-воительница света потихоньку заражает светом и его.

//Клянусь я первым днём творенья,
Клянусь его последним днём,
Клянусь позором преступленья
И вечной правды торжеством.
Я опущусь на дно морское,
Я полечу за облака,
Я дам тебе всё, всё земное,
Люби меня!..//

+1

6


она смотрит в душу горько и горячо, и с губ у нее срывается:
– почему?

она так красива в храброй своей борьбе. огонь ее глаз важнее копны волос. она так сильна – сильна после стольких бед. Клем знает ответ на краткий ее вопрос.
– я буду за вас до смерти вести войну. но это не все, что отняло мой покой.


- Понятия не имею, - отвечает Гелата на вопрос "почему". - На подшивке моего шлема каждый день появляются имена и адреса. Разное количество, но не слишком много, максимум десяток. Это люди, которые обречены умереть, но я могу - и должна - их исцелить. Одно прикосновение моего копья лечит их, вот как сейчас тебя. Всего копий у валькирий тринадцать, но лишь мое - уникально и незаменимо, - с любовью говорит Гелата. - Только оно способно и убивать, и спасать жизни.

Она гордится этим и не пытается скрывать - гордится не собой, но своим оружием, одновременно смертоносным и животворным. Другие копья более-менее заменимы, и даже копье валькирии-одиночки не настолько необходимо. Без копья Гелаты обречены не только те люди, чьи имена она видит на подшивке, но и ее раненые сестры, и она сама.

- Поэтому я, как Смерть наоборот, - смеется Гелата. - Мы обе разнарядки получаем, только по разному поводу. Ты мог бы с ней познакомиться. Милейшая старушка, приятная во всех отношениях, и я не иронизирую - Аида Плаховна действительно хороший... - Гелата внезапно задумывается, можно ли назвать Аидушку "человек", - в общем, хорошая. Работа у нее просто такая.

Гелата на самом деле относится к Аиде хорошо - она относится хорошо ко всем, кроме стражей мрака, комиссионеров, суккубов и некоторой нежити вроде болотных хмырей. И то - к Арею воскрешающая валькирия питает уважение и сочувствие, несмотря на его служение мраку. Аидушка же не на стороне ни мрака, ни света - она нейтральна, и убивает людей не из ненависти. Гелате ее, к тому же, очень жаль; Аида не лишена добрых чувств, и ей наверняка бывает тяжело забирать детей, или молодых людей, или тех, по чьей смерти многие скорбят. Но что может поделать Аида? Неудивительно, что она постоянно пьет медовуху. Зато, хотя Мамзелькина обязана забирать жизни, в остальных своих действиях и решениях она практически неограничена и на все возражения что мрака, что света ответ у "старшого менагера некроотдела" один, всеобъемлющий - а вы найдите кого-то на мое место. И все, аргументы у спорщиков кончаются, Смертью стать не захочет больше никто.


– мне выбора не оставили?
– как и всем.

весна выцветает. Клем выцветает с ней, стареет в одно мгновенье на десять лет. он, кажется, ничего не хотел сильней, чем в этот момент сказать роковое «нет». короткое «нет» – и все, никаких хлопот. не будет СС, постов, лагерей, войны.
он просто умрет – нелепо и зря умрет, не вылечив сотни раненых и больных. короткое «нет» – и всех их он бросит тут. из них, вероятно, выживет только часть.
– к какому числу меня в Бухенвальде ждут? когда собирать дорожный рюкзак?
– сейчас.


[float=right]https://i.pinimg.com/originals/77/1a/ce/771ace81b93bc66e55ca246f92e17b22.gif[/float]
- Ты не заслужил Тартар, - продолжает валькирия. - Даже если бы ты умер, если бы мне не было поручено исцелить тебя, ты оказался бы в Эдеме... или нет, - она снова задумчиво морщит носик. - Не знаю, как в Эдеме относятся к демонам. Но ты в любом случае не отправился бы в Тартар. У тебя есть эйдос. Яркий, как звезда, - иногда на Гелату находит желание красиво выражаться, да и эйдос Нефрита вправду напоминает ей звезду.

И не зря напоминает.

Гелата слушает и рассказ кажется ей одновременно завораживающим и жутким. Демоны... Она никогда не слышала о демонах. Точнее, слышала, и много раз, и читала о них в книжках, и смотрела в кино, и знала, что первоначально демоны - мифические создания, противоположность ангелам. Гелата не сильна в религии - она росла в такие времена и в такой атмосфере, где активно пропагандировали атеизм, агрессивно отрицали существование бога, сжигали церкви, расстреливали священников и признавали лишь коммунизм. Светлое будущее, новый мир на осколках старого, Ленин - вместо иконы, имя Сталина - на губах солдат, идущих в атаку... Пропаганда всегда творила чудеса. Но в окопах под вражеским огнем солдаты молились вовсе не Сталину.

Но в результате воспитания и последующего становления валькирией к религии - любой - у Гелаты выработалось нейтральное отношение, скорее положительное - ей нравилось, когда люди верят в добро /да и уговаривать больных, верящих в бога, было куда как легче/, но сама воскрешающая валькирия в бога не верила. У нее были причины - ангелов /стражей света/ она знала лично /и сама была немного ангелом, если глубоко копать/, демонов, стражей мрака, тоже знала лично, а вот бога не знала. Именно того самого, единого, языческих древних божков как раз было полно.


но все еще пробивается через шок бессменная мысль, подобная маяку: «они умирают – каждый, кого нашли. твой долг перед ними – вынести эту ложь, ведь если ты ляжешь в землю, то из земли – кому ты поможешь, Клеменс, кого спасешь


Нефрит - лорд... Точно, было в его поведении что-то такое - не высокомерие, а благородство. Почему-то в голове у Гелаты начинает назойливо крутиться стихотворение Ахматовой про сероглазого короля. Глупости какие, Нефрит и не король, и не сероглазый, и не умер, но разве подсознание кого-то когда-то слушалось?

- Но ты не страж мрака, - непонимающе моргает Гелата. - У тебя есть эйдос и нет дарха. Но ты и не страж света. И не человек. И не маг. Я никогда не встречала подобных тебе.

Все это так интересно, но это не сказка - это реальность, и Гелата верит и в королеву Берилл, и в непонятные ей кристаллы, но то, что они питаются энергией людей - Гелате не нравится, уж больно это напоминает ей похищение эйдосов. Но Нефрит сам признается, что ему это тоже не нравится, и валькирия понимает, почему ему подарили шанс.

                он влюбился
                он хотел жить счастливо
                он отверг зло
                              ...и его убивали за это.

Гелате хочется расплакаться - она очень сострадательная, и у нее хорошее воображение, и ей больно представлять, как происходило все, описанное Нефритом. Она понимает, что иногда в бою приходится бить в спину, но бить в спину тоже можно по-разному. Если сражение уже идет и враг во время него открылся - то удар в спину его и не удивит. Напасть же без предупреждения все же бесчестно, тем более - ужасно убивать кого-то на глазах человека, который его любит, так что Гелата проникается сочувствием и к неизвестной ей девушке. Сочувствием - и еще чем-то непонятным... завистью? Чему тут завидовать? Это же невыносимо больно, когда видишь смерть любимого человека и не можешь помочь, но... Та девушка хотя бы могла любить без опасения нарушить закон, и теперь они с Нефритом оба получили второй шанс на жизнь и счастье.

А у Гелаты только болван-оруженосец, работа жизнью на полставки и вечная битва за свет, который жесток к ни в чем не повинным валькириям. Но это щемящее ощущение то ли обиды, то ли зависти мелькает в ее душе лишь на секунду, вновь заменяясь сочувствием.


– зачем вы со мною возитесь, будто мать? я слаб, а таким дорога туда, где газ.
– забудьте про газ. вы будете им дышать лишь если меня прикажут убить до вас.
Клем носится как шальной от стены к стене. он сам не поймет, откуда такой запал, когда он за сменой капельниц пару дней не ел уже как положено и не спал.
– да, это эксперимент, помоги мне бог. такого еще не делали никогда – убрать всю гангрену без отсеченья ног. но я вам клянусь, что не причиню вреда. я буду лечить вас тем, чем лечил своих. от боли спасут наркоз и новокаин. боритесь, прошу. боритесь, пока не стих последний протест.
отныне вы не один.


- Значит, ты сильный воин, раз они использовали столько приемов, - пытается ободрить его Гелата. - И ты стоишь того! Ты стоишь спасения! Демон ты или нет - у тебя есть эйдос! Ты любишь, а любовь - это чистое и светлое чувство, что недоступно творениям мрака! - "и валькириям", - печально про себя добавляет Гелата. - Ты изменился и открыл себе путь к свету, ты сможешь жить счастливо и по-человечески со своей девушкой...

Она не выдерживает и в порыве чувств обнимает Нефрита, обхватив руками за шею. Целомудренно и дружески - иначе нельзя, да и не хочется; каким бы красивым ни был Нефрит, Гелата не из тех женщин, что влюбляются с первого взгляда, к тому же, у него есть девушка, и, самое главное - "валькирия должна любить всех одинаково, никого не выделяя, и не может быть счастлива в любви".

И что ей только лезет в голову? То Ахматова, то любовь... Совсем распустилась, надо будет срочно идти к Филомене и предлагать тренировку. К Радулге и Маларе с таким лучше не соваться - Гелата хочет после тренировки стать сильнее, а не валяться без сил два дня. К Хааре тоже не надо - обязательно поругаются и тренировка превратится в скандал. К Ламине вообще идти опасно - Гелата знает за собой болтливость, и, если ляпнет при лунной валькирии что-то о мыслях про любовь, то Ламина начнет вытаскивать из сестры по оружию информацию буквально клещами. К Бэтле нельзя - все закончится едой, с Бэтлой всегда все этим заканчивается, ее способ решения проблем - еда. К Фулоне идти страшно - отругает. К Таамаг идти тоже страшно - увлечется. Гелата предпочитает получать ранения от врагов, а не от сестер.

Воскрешающая валькирия отпускает Нефрита из объятий и смущенно улыбается, заправив за ухо прядь волнистых волос.


главврач убежден: у Клема редчайший дар.
Клем бледен и худ. из Клема плохой солдат: когда он берет свой вальтер, рука дрожит. но смерти он никого не готов отдать – ни сломленных, ни желающих долго жить.


- Я не знаю, был ли это свет, - признается Гелата. - Конечно, не мрак, но... Валькирии - не совсем свет. Изначально мы служили языческим богам и являлись наследницами хаоса, но из первых валькирий осталась лишь одна. Остальные - люди, девушки, получившие копья взамен своих павших в бою предшественниц. Став валькириями, мы, конечно, уже не люди, но родились людьми. Мы - спецназ света, гвардия света, солдаты на передовой, и мы - заменимы... Ой, да чего это я, - машет рукой Гелата. - Все не так плохо. Иногда паршиво, а кому сейчас легко? Один солдат роняет оружие, другой поднимает... А мой не поднимает!

Заговорить о своем оруженосце Гелата может на пустом месте - у нее слишком деятельный ум, она постоянно перескакивает с одного на другое, и, стоит вспомнить оружие, как тут же проводится ассоциация и воскрешающая валькирия мгновенно заводится.

- Сам роняет и сам не поднимает! Я ему говорю - подбирай ножи, метаешь - потом собираешь и на место кладешь! Сам же потом наступит на нож сдуру, а я его лечи? - Гелата возмущенно фыркает. - Или я должна за ним ножи подбирать? Кто тогда чей оруженосец? Главное, говорю ему - дебил, после тренировки все убирай - а он ржет! Представляешь? - у нее чуть пар из носа не выходит. Со стороны может показаться, что Гелата ругает своего мужа, причем того, за кем замужем очень уже давно, хотя такой любви к своему пажу никогда не испытывала. Не той любви. Она любила его, почти как умная и во всем более успешная младшая сестра любит туповатого и не самого удачливого в жизни брата, только с поправкой на то, что братья не обязаны слушаться сестер беспрекословно, а сестры не заставляют братьев стоять в углу и считать цветочки на обоях. Гелата же заставляла - и не раз, а он слушался, был согласен с наказанием или же нет; валькирия для оруженосца всегда права.

Гелата переводит дыхание - сколько раз зарекалась заводиться на собственного пажа без повода.

- Забыли, - она снова меняет тему. - Ты же лучше себя чувствуешь? Я знаю, что лучше, я тоже чувствую, но впервые лечу такого, как ты, и хочу быть уверенной, - военный врач все же остается и солдатом, но и врачом.

июнь. сорок пятый год. семь часов утра. Клем пишет о Бухенвальде в свою тетрадь.
у Клеменса было пять огнестрельных ран – и семьдесят две причины

                                          не умирать.

Отредактировано Gelata (2020-12-31 20:06:10)

+1

7

//демону имя — меч, данная предком честь; точит смиренный ранг непревзойденный князь. против своих основ, сути простых вещей так нелегко пойти; кто бы сумел понять.
нужно держать удар, жечь, истязать и красть — кто бы увидеть смог, не по своей вине. демону демон — брат, демону тьма — сестра; в толще любых миров нет никого родней.
демон способен выть, выбрать — не потакать;
будешь лететь в обрыв — схватит его рука.
только его рука//

- То есть ты целительница? – Нефрит изучающе смотрит на Гелату. – Воительница света, вроде Сейлор Мун? – единственная, кто на его памяти владел исцеляющими атаками – это Сейлор Мун, у нее не было иных атак, кроме исцеляющих, возможно, она и могла бы сделать так, чтобы Нефрит перестал быть демоном, но вот – не сделала. Лунная принцесса была еще очень юной, категоричной девчонкой, и внезапно именно она, а вовсе не вспыльчивая Сейлор Марс и не умная Сейлор Меркурий была самой горячей противницей отношений Нефрита с земной девочкой Нару – Сейлор Мун была подругой Нару, а как известно, подругам всегда виднее. Что ж, Нефрит привык, что ему никто не доверяет из-за его демонической сущности. Но Гелата ему доверяет – и на душе как-то теплеет.

- Смерть наоборот? – Нефрит усмехается. – О да, я мог бы познакомиться и с настоящей смертью… Наверное, это было бы… естественно? Но почему-то небеса смилостивились надо мной, и ко мне пришла ты.

Что может быть естественнее, чем встреча демона и смерти? Нефрит убивал много раз, он питался энергией людей, применял приемы, которые можно назвать скорее черной магией, чем светлой – но все это не нравилось ему. Он и сам не знал, каким ветром занесло его в Темное Королевство, ему хотелось жить по-человечески, только с Нару он понял, что на самом деле хочет вести вовсе не кровавый путь демона, а мирный путь обычного человека. Увы – не судьба.

Нефрит знал, что он воин и лорд Темного Королевства, он изначально готовил себя к кровавому пути, на котором будет убивать, а потом однажды будет убит сам. У демонов много врагов, а в Темном Королевстве много интриг. А учитывая подлость Зойсайта и Кунсайта, Нефрит не дал бы за свою жизнь и ломаного гроша. И он намеревался встретить смерть с открытым забралом, так же, как и жил, и воевал… Но за ним пришла не смерть, а воплощенная жизнь – воительница света с воскрешающим копьем. Воистину пути господни неисповедимы.

- У меня есть эйдос? Но что такое эйдос? – хмурится Нефрит. – Эдем – это рай? О нет, я точно не был бы в раю – я много грешил… - свои дела, точнее, дела Темного Королевства Нефрит творил в Японии, где исповедуют синтоизм – не такую строгую религию, как христианство или ислам, сам же Нефрит и вовсе не знает, во что верить, но все же он понимает, что будет грешником с точки зрения любой религии. – Но, конечно, я не страж мрака. Я даже не знаю, что значит дарх. Говорю же – я демон с другой планеты. Видимо, потому ты и не встречала раньше таких.

Гелата слушает историю Нефрита и готова расплакаться, чем поражает его до глубины души. Нефриту никто никогда не сочувствовал – у демонов это было не заведено, и он не привык, чтобы его жалели. Он не был злым по сути своей, но научился быть суровым, был честным и прямолинейным, хоть демонов и называют лукавыми, а еще – до безрассудства отважным. Он не привык жалеть себя. Но сочувствие и забота – это, безусловно, приятно.

//Верен лишь мечу, не мраку//

Вот только возвращаться к Нару Нефрит не планирует. Не потому, что боится – просто он знает, что из этого ничего не выйдет. Если он и боится, то в первую очередь за нее. Расстаться будет лучше для них обоих. Сейлор Мун права – земная девушка и демон не могут быть вместе, такой союз обречен на гибель. Если Нефрит снова будет с Нару – его враги вновь выследят их, и могут убить теперь уже обоих, а Нару не сможет помочь Нефриту дать им отпор. Нефрит действительно силен, но в бою Нару будет лишь путаться под ногами, и не даст ему развернуться в полную силу и отразить атаки. Будет то, чего сейчас с трудом удалось избежать – только гораздо хуже. Пусть лучше Нару найдет свое счастье с простым человеком, таким же, как она сама… Кроме того, Нефрит владеет даром предвидения, и знает, что Нару забудет его, вот и одноклассник Юмино давно уже ухаживал за ней… Вот если бы рядом с Нефритом была такая сильная воительница, как Гелата… Но захочет ли она поверить демону?

- Да, я действительно сильный воин, и они знали, что ни одному из них не выстоять в честном бою против меня, потому и позвали кучу своих прихвостней. О, они все предусмотрели, - глаза Нефрита вновь загораются ненавистью, но он вовремя заставляет себя успокоиться, понимая, что вряд ли положительной во всех отношениях Гелате это понравится. – Но только я не вернусь к той девушке. Ей будет лучше без меня. Сейлор Мун была права – демон и человек не могут быть вместе. Я же все равно не стану простым человеком, я могу вновь столкнуться со своими врагами, и тогда они просто убьют ее. Нет, человек должен оставаться с человеком, а созданиям, обладающим сверхъестественной силой, лучше держаться друг друга… А еще я умею гадать по звездам, и с самого начала знал, что мы с ней не будем вместе…

Но что это? Вопреки опасениям Нефрита, что никто из светлых не может ему доверять, Гелата внезапно обнимает его – невинно и по-дружески, но достаточно тепло, чтобы сердце демона оттаяло. Нефрит почти жалеет, когда Гелата быстро выпускает его из объятий.

- А, вот оно как… - Нефрит внимательно и с интересом слушает про валькирий. – Значит, ты спецназ света? Это звучит гордо, - он с уважением смотрит на Гелату. – Я всегда ценил храбрость. Сильный воин и целительница – это достойно уважения. Подожди, о ком ты говоришь? – Гелата так быстро перескакивает с одной темы на другую, что Нефрит на мгновение теряет нить разговора. Он понимает, что Гелата говорит о своем оруженосце, но какие отношения связывают оруженосцев и валькирий – Нефрит не знает и знать не может. – Ты говоришь о своем муже или возлюбленном? – а что, девушки часто ругают так тех, кого любят. Загадочная женская логика – наверное, Нефрит в ней никогда не разберется. Лучше уж сражаться на поле боя с Зойсайтом и Кунсайтом.

Но Гелата вновь начинает заботиться о Нефрите – с беспокойством спрашивает, лучше ли он себя чувствует. На душе снова становится тепло, и Нефрит спешит успокоить Гелату – впервые о нем заботится кто-то, равный ему по силе, по способностям, кто-то, кто все понимает про военную жизнь, кто-то, с кем можно обсудить все эти проблемы на равных.

- Конечно, мне уже лучше. Твоя исцеляющая магия – или как это называется? – ни с чем не сравнима. Я чувствую себя уже практически здоровым. Вот только не знаю, куда мне идти дальше. Желательно куда-нибудь подальше отсюда, чтобы подумать, что дальше делать.

//Заманили в афиши,
Пристрелялись и к темноте.
Мы поедем в город,
Будет все серьезно.
Ты если сдашься, то мне.
Расплатились венками,
Заплели на букет.
Моя певица умирает на завтра,
Ей бы понюхать последних секунд.
Моя певица умирает на завтра,
Но ее не вернуть//

+1

8

люди ждут перемен и удачу встречают где-то; обессиленный путник надеется быть согретым,
и у каждого есть потаенный источник света,
и для каждого демона где-то припрятан рай

- Нет, я не совсем целительница, - Гелата хоть и считает себя врачом, хоть и лечит людей и раненых соратниц, но в первую очередь она вовсе не целитель. - И что такое "сейлор мун"? - она задумчиво хмурится. Валькирии понимают все языки мира, однако это не значит, что понимают и все термины. - Я в первую очередь воительница, просто мое копье может еще и исцелять. Даже смертельные раны и болезни. Но это делаю не я, а именно мое копье. Не станет меня - его возьмет другая. Я так, приложение.

Гелата свыклась с возможностью собственной смерти еще до становления валькирией - человек так устроен, что ко всему привыкает, и во время Второй Мировой привыкали все. Боялись только попасть в плен - особенно женщины, но и мужчины тоже, и на такой случай Жанна Синицына носила с собой капсулу цианистого калия. Став же валькирией, она сразу приняла негласное правило воительниц света - важнее копье. Причем копье Гелаты - важнее всех прочих копий.

- Аидушка бы тебе понравилась, - смеется воскрешающая валькирия. - Она забавная. Но со мной разговаривать, думаю, все же приятнее - я тебя оживила, и я... м-м, скажем так, не старушка.

Гелата красивая, она это знает. Не такая утонченная и изящная, как Ламина или Радулга, но и не Таамаг. А разговаривать с привлекательной девушкой всегда приятнее, даже если все завершится только разговором.

небесный хирург, я не знаю, что делать,
то ль в омут к чертям, то ль на облако прыг. внутри меня Бог и внутри меня демон,
и я до сих пор к этим двум не привык.

- Эйдос - это душа, - объясняет Гелата. - А Эдем - да, это рай. Если перевести на язык смертных... Люди же много религий придумали. Бог везде по-разному называется,[float=left]https://media4.giphy.com/media/10878ZdR9i5atW/200w.gif[/float] и ангелы тоже, и демоны, да и души. Запутаться легко, тем более испокон веков так называемые ангелы и демоны звали себя стражами света и мрака соответственно. Светлые живут в Эдеме, темные - в Тартаре. А что до бога... - хотя Нефрит и не спросил, но Гелата почти уверена, что спросит, раз речь зашла об ангелах и демонах. - Понятия не имею, есть он или нет. Никто из нас его не видел, так же, как и дьявола. Есть генеральный страж света Троил - но он не бог, просто главный. Есть глава канцелярии мрака Лигул - но он не дьявол, - презрительно хмыкает Гелата. - Куда ему. Скользкий и подлый бюрократ, даже не мечом власть завоевал, а обманами, подкупами и ударами в спину.

На поле боя удары в спину оправданы и закономерны, но есть удары в спину и фигуральные, и такие бывают гораздо болезненнее настоящих. Гелата может метнуть копье в зазевавшегося и отвернувшегося врага, и это будет только его вина в том, что открылся, и это не подлость, но Гелата ни за что не станет подставлять другого даже по мелочам вроде "соврать, что чашку Фулоны разбил Макс, чтобы старшая валькирия сердилась на него".

я видел, как плавят кожу, как режут дух, который устал бороться: в нем свет потух. но твой - он горит отчаянно, как свеча. я видел такое, что не могу молчать: шеренги предателей, трусов и подлецов. я пил чай со смертью, глядя в ее лицо: ей осточертел давно бесконечный бег.
я знаю, что ей пока рано идти к тебе.
я знаю, что ад не стоит твоей души.

- Не знаю, куда бы ты попал после смерти, если с другой планеты, но если у вашей расы нет собственного посмертного обитания - то в Эдем, и даже не сомневайся, - отрезает Гелата. - Грешил ты или нет - я не знаю, я не вижу твоего прошлого, зато я вижу твой эйдос, и он не просто есть - он яркий и не гнилой даже по краям. Смертные утверждают, что в рай можно попасть, только выполняя определенные правила, и во многих этих правилах есть смысл, ибо убийства, воровство, и это, как его, - абсолютно не религиозная Гелата морщит носик, припоминая замысловатое слово, - о, прелюбодеяние - это плохо. От этого эйдос портится, тусклеет и гаснет. Но тут тоже все сложно - убить можно на войне, не чувствуя ненависти, и это даже в религиях не грех. И свет тоже убивает - даже я убиваю, не говоря уж о других валькириях. Наша Филомена вообще косички себе плетет по количеству убитых врагов, у нее африканские скоро будут. Воровство тоже - можно миллионы воровать, можно у друзей украсть, можно просто у богатого прохожего отнять, а можно с прилавка кусок хлеба стянуть, чтобы выжить и детей прокормить. Прелюбодеяние тоже - любовь вообще штука сложная. Любишь сначала одного человека, а потом - раз - и любишь другого. И что, жить с нелюбимым и мучиться, а ему врать? Конечно, лучше сразу расстаться, но многие путаются - или боятся ранить, или боятся прогадать, или сомневаются... Иногда читаю любовные романы и даже рада, что валькириям запрещено любить, а то если смертные действительно так мучаются, то зачем... - пожимает плечами Гелата.

Вообще-то любовные романы ей нравятся и иногда воскрешающая валькирия ловит себя на мысли, что тоже хотела бы, но... Но. И хотела бы точно не так, как в некотором взятом у Ламины чтиве. Хотя и понятно, что все это - литературный авторский вымысел, но иногда у Гелаты появляется ощущение, что подобные книжонки клепают суккубы специально для женщин, создавая образ идеального мужчины, чтобы потом явиться в виде предмета их грез. Впрочем, для мужчин похожие ловушки тоже есть, только с картинками, а не с текстом.

спи, мой маленький и холодный, звездный, сияющий и пустой: летящий, влюбленный, смешной, свободный, окутанный тихой пушистой тьмой: звезды сжигают твои ресницы и мимо – обломки чужих планет
тебе это снится,
тебе все снится

в сонных глазах блестит лунный свет

[float=right]https://i.imgur.com/pTM2A8m.gif[/float]
- Дарх - это... - Гелата морщится от отвращения, - существо. Похожее на сосульку. Вроде как украшение, но на самом деле - живое и даже немного разумное. В дархах стражи мрака держат эйдосы, и питаются их силой.

Рассказав о стражах света и мрака и классифицировав их как ангелов и демонов, рассказав о дархах и эйдосах, упомянув об Эдеме и Тартаре, Гелата так и не уточнила толком, кто же валькирии - но и правда, в переводе на язык смертных - кто? Точно не демоны. Ангелы? Тогда где их крылья? Как бы назвал их человек, далекий от религии, и человек, глубоко религиозный?

- Твари, - выплевывает воскрешающая валькирия с не меньшей жесткостью, чем Нефрит. - Все предусмотрели, да не все. Меня не предусмотрели. Жаль, я раньше не появилась. Насколько бы далеко они ни оказались, мое копье успело бы поразить одного уж точно. Второго, скорее всего, тоже. Я не знаю, возможно, они сильнее меня, но вряд ли они способны уклониться от копья валькирии. Никто не способен. Не зря мы спецназ света, - она довольно краснеет от слов Нефрита про уважение. Но это только звучит гордо - а на деле это больно. Иногда физически, иногда душевно - но больно. Больно терять сестер, больно терять оруженосцев, больно упускать возможность убить врагов.

здесь ничего не имеет смысла и эта сказка не о тебе: пули свистели над хрупким телом, пальцы на горле зажать, вдохнуть
спи, мой сломанный грустный демон
пули вгрызаются прямо в грудь

Гелате даже жаль, что она не убила тех демонов - отчасти потому, что она сочувствует Нефриту, отчасти же потому, что она, хоть и медик, а все же воин, и ей было бы интересно проверить себя в бою с таким своеобразным противником. Все валькирии такие - только, будь на месте Гелаты Радулга, Филомена или Хаара - они бы еще и рванулись искать демонов, чтобы совершить месть просто ради мести и битвы. Гелата же не такая.

- О муже? О возлюбленном? - она пораженно моргает. - Да чтобы этот был моим мужем? Да упаси свет! Я бы его супом отравила! Нет, это просто мой оруженосец. Извини, я не могу говорить о нем спокойно, и сама понимаю, и девочки не раз замечали... Но как можно быть спокойной, если этот придурок!.. - Гелата вдыхает и выдыхает, заставляя себя успокоиться, иначе бедному Нефриту придется выслушивать длинный перечень грехов не менее бедного Макса, который все время действительно искренне хотел, как лучше, но получалось, как всегда. - Нам нельзя любить, это запрещено. Оруженосцы же необходимы нам в битвах. Мы сражаемся оружием дальнего боя, и поэтому нас нужно прикрывать щитами, а еще - подавать дротики и сулицы, пока основное копье, скажем так, перезаряжается. Оруженосцы меняются каждые двенадцать лет, мой у меня уже... Десять? Да, десять. Еще немножко, и все. Надеюсь, следующий получше будет, а то с этим иногда такое чувство, будто не пажа завела, а домашнее животное, - жалуется Гелата. - Предыдущие были получше. До него у меня был из Италии парень, умничка просто, пиццу готовил очень вкусно... Три года со мной прожил. Я его все просила дать мне рецепт этой пиццы, а он все забывал или говорил, мол, зачем, он и так все наизусть помнит и приготовит... И ни его теперь, ни рецепта, - а Гелате до сих пор больно от одного вида пиццы.

Но и предыдущего умничку-итальянца она ругала так же, просто не помнит. Это отношение к оруженосцам выработалось у Гелаты, как защитная реакция после гибели третьего по счету - ругая их, она словно заранее настраивала себя против них, чтобы не слишком сильно убиваться, в случае чего. Зная себя, Гелата знала и то, что от потери склонна впадать в состояние, похожее на депрессию, и это мешало ей сосредоточиться, а она была нужна сестрам - нужнее, чем остальные.

если мы знаки, то я нарисую «+», пусть на бумаге, но все-таки я свечусь, — солнечное сплетение между строк. не приземляйся, лети, лети, лепесток...
так и уходим. неслышно. по одному.
светлой мелодией перекрывая тьму.

[float=left]https://i.imgur.com/Mss3QAu.gif[/float]
- Ой, так Сейлор Мун - человек? - Гелата то ли удивляется, то ли смущается. - Ну-у, наверное, сверхъестественным созданиям и вправду лучше не быть вместе с людьми. Стражам света тоже запрещено любить смертных. А вот стражам мрака - можно, но они не умеют любить. Только один сумел, и тому не повезло. У меня однажды был жених, когда я была человеком. Мы все говорили - вот война закончится, поженимся, дом в деревне купим... Мы оба городские были, вот и было интересно, как это - деревня. А потом его убили, а меня выбрало копье, - Гелата уже может вспоминать об этом спокойно. Она забыла своего парня даже чересчур быстро - но и неудивительно; влюбленной Жанне Синицыной был всего двадцать один год, она знала Володю от силы полтора года, встретила уже на войне, любовь вспыхнула и так же угасла. Может, это и не любовь была, а желание человеческого тепла посреди ада на земле, где они оказались - теперь Гелата думает именно так.

Она могла бы предложить Нефриту уничтожить его врагов - что-то подсказывает Гелате, что как бы те ни были сильны, а два копья валькирий быстро превратят их в пыль. Та же Радулга была бы счастлива лишнему поводу кого-то убить, но Гелата не предлагает - какой мужчина захочет, чтобы за него сражались женщины? Тем более, воин и лорд? Как бы ни были сильны валькирии, а они все - юные девушки, даже Таамаг, несмотря на свой мужеподобный облик.

этот ангел нимб свой несет в кармане и готовит кофе к утру в постель.
этот ангел видел десятки казней, но поет младенцем, познавшим жизнь: каждый вдох — чудесен, касанье — праздник, легкий ветер точно горячий бриз

- Честно, я не знаю, как тебя поддержать насчет девушки, - признается Гелата. - Я даже не могу сказать "понимаю, ты любишь ее" - потому что не понимаю. Потому что моя любовь умерла семьдесят лет назад, и я даже не знаю, было ли это любовью. Но я знаю одно - ты жив, и поэтому можешь начать все заново.

Обычно среди двенадцати всех утешала Гелата - именно утешала, а не одергивала, как Фулона, не орала, как Радулга и Таамаг, не кормила, как Бэтла, а именно утешала - словами и иногда объятиями. И помогало - сестры успокаивались. И Нефрит вроде бы спокоен даже без гелатиных утешений - естественно, валькирии все же девушки, и на душевные травмы реагируют болезненнее мужчин.

- Это не моя магия, - снова смущается Гелата. - Это мое копье. Я только человек, который его держит... - она задумывается. Нефриту некуда идти, но лучше подальше отсюда, ему нужно где-то пожить... А что, если?

- Хочешь пожить у меня? - предлагает воскрешающая валькирия. - У меня свободная комната есть, - точнее, будет, когда она выпинает оттуда Макса, но Макс - не проблема. - Передохнешь, подумаешь, что делать. В дом валькирии точно никакой враг не сунется, а если сунется - так сам виноват, что его копье проткнет, - она невинно улыбается.

я притворяюсь бессмертным богом       
и нежно целую тебя             
в висок.                   

+1

9

//для каждой тюрьмы свой срок; для каждой мишени — дротик;
гуляет в узлах дорог, пинает траву отродье.
парковка-дворы-фонарь; вот ветер поднял пакетик.
как насавский астронавт, скитается Иннокентий.
он мелкий чертенок, бес, он маленькое инферно,
не знает, зачем он здесь — а знал бы, ушел, наверно?
пожалуй, возник и всё, безрогий такой, бесхвостый.
сверкает на небе соль, аллеи-хрущевки-хостел.
плутают по парку псы, мечтая о дичи толстой.
он, демона младший сын, походит на них бездомством//

- Сейлор Мун – это воительница, у которой есть только исцеляющая атака, - усмехаясь, объясняет Нефрит. – Изначально я должен был сражаться против нее и ее друзей, но та девушка, в которую я влюбился, как раз и оказалась ее подругой. Кроме того, я не хотел причинять вред людям, а сейлор-воины как раз защищали людей. Теперь понятно – ты воительница, которая может еще и исцелять. Значит, ты сильнее Сейлор Мун.

Это неудивительно – к Сейлор Мун даже ее подруги относились немного свысока, постоянно пиная ее на более ответственное отношение к своим обязанностям, а что уж говорить про Нефрита – в принципе недоверчивого и саркастичного. Гелата же производит впечатление сильного воина, а то, что она называет себя приложением к копью, вызывает в душе Нефрита смутную тревогу за нее – он не хочет, чтобы с такой милой девушкой случилось однажды что-то плохое – но в целом не удивляет и не шокирует – все, кто воюет – орудия.

- Может, Смерть бы мне и понравилась, - снова усмехается Нефрит, называя вещи своими именами, - но пока что-то не хочется с ней видеться. Лучше уж я поболтаю с тобой.

Воин и лорд, он не боится смерти, понимая, что однажды – может быть, даже совсем скоро – ему придется с ней встретиться, но пока что он собирается использовать шанс на жизнь, который подарила ему судьба. Он способен рисковать, порой даже безрассудно, но способен также и хитрить, и рассуждать логически.

//Не стоит бояться последнего дня, и не стоит его звать//

- О да, чего только люди ни придумали, - Нефрит пожимает плечами. Он не знает, что спрашивать о боге, если даже гвардия света не может дать однозначного ответа на этот вопрос. – Что ж, пусть это останется вечным вопросом, без которых мир утратил бы свою тайну… - Нефрит способен не только драться на поле боя, но и философствовать – не зря же умеет гадать по звездам.

//он — ветхое всем-на-зло, — поставлен за что-то в угол.
а ночь — это так светло, а ночь — это белый уголь.
горит светофор, звеня — сирена орет истошно.
быть может в аду нельзя кормить голубей картошкой?
нельзя заводить котов (не тех, что страшнее бестий),
потратить лет эдак сто на сборку стихов и песен.
нельзя подавать монет той бабке, что ходит в черном,
нельзя, понимаешь — нет, иначе… какого черта?//

- У нашей расы ничего такого нет, получается, я бы попал в Эдем… - задумчиво произносит Нефрит. – Странно – как моя душа может оставаться неповрежденной, если я демон? Я убивал на войне, по приказанию Темного Королевства, и не думаю, что это смягчающее обстоятельство, скорее наоборот. Но чаще я просто применял то, что можно назвать черной магией – зомбировал людей и воровал их энергию. Так делали и другие демоны – мы искали Радужные кристаллы, из которых можно было собрать Серебряный кристалл, а эти кристаллы хранятся в чистых сердцах людей… Возможно, моя душа не повредилась потому, что мне все это не нравилось, я словно знал, что создан для чего-то большего, более достойного. А возможно, потому, что я влюбился и переосмыслил всю свою жизнь, раскаялся в совершенном зле и встал на сторону борцов за добро и справедливость. А может, я сделал это даже не потому, что влюбился, а только и ждал момента, чтобы исправить свою жизнь. А воровством и прелюбодеянием я не занимался, не до того было… - усмехается Нефрит. Любовные романы он не любит, считая рассадником глупости, ненужных сантиментов и пресловутого прелюбодеяния, которое лишь отвлекает от по-настоящему важных вещей, но то, что говорит Гелата, заставляет его удивиться и даже насторожиться. – Валькириям нельзя любить? Но почему?

Разве свет может запретить любить? С другой стороны, разве ему, Нефриту, и Нару, не свет запретил быть вместе? И тьма, конечно, тоже – разлучили их именно демоны, но и Сейлор Мун не доверяла Нефриту и не горела желанием им помогать.

//иначе какого ты… поперся к девчонке, неслух?
измятая пара крыл тебе растопила сердце?
запомни, земная тварь, как рушится ад — запомни:
теперь у тебя "not war" и вместо рогов — обломки.
ты подпись поставил, поц, себя обанкротил, Кеша//

- О, нет, дарха у меня нет и не было никогда, такими глупостями я не занимаюсь, чтобы у людей души отнимать, хотя похищение энергии и кристаллов чистых сердец чем-то похоже на это, как ни прискорбно, - вздыхает Нефрит. Он справедлив всегда – и суров по отношению к себе, если это нужно. – Но в нашем деле тоже все поступают по-разному. Зойсайт и Кунсайт, например, не побрезговали бы любым грязным приемом – я же сначала сказал себе, что похищу только семь чистых сердец, только те, где хранятся кристаллы. И то – люди после этого оставались живы, просто в них время от времени пробуждались демоны… Ай, ладно, в этом нет ничего хорошего, - Нефрит досадливо машет рукой. – Но, во-первых, Сейлор Мун всех спасла, во-вторых, куда больше жертв на счету моих бывших подельников, а в-третьих, я действительно раскаиваюсь, и в итоге встал на сторону света и добра, - его действительно мучила совесть за содеянное зло, и он был рад, что в итоге смог помочь сейлор-воинам.

- Это точно, тебя они не предусмотрели, - Нефрит улыбается тепло, почти по-человечески, когда Гелата так близко к сердцу принимает все случившееся с ним. Женщины – великая сила, их забота порой радикальна, и они способны смести все на своем пути, если опасность угрожает… мужчине, который им нравится? Что за вздор – у каждого из них своя жизнь, Гелата – спецназ света, Нефрит – воин тьмы, кроме того, она же обмолвилась, что валькириям почему-то нельзя любить… А у него Нару – хотя Нару уже нет в его жизни, но все равно – Нефрит и Гелата после этого пойдут каждый своей дорогой. И, конечно, Нефриту в голову не придет просить Гелату расквитаться с его обидчиками. Он же мужчина, лорд, воин – если и сведет с ними счеты, то самостоятельно. Но Нефрит не может не отметить силу Гелаты. – У тебя интересные способности, Гелата. Ты была бы незаменимым союзником… Повезло тем, кто сражается с тобой рука об руку… - Нефрит долго смотрит в глаза Гелаты, а затем, повинуясь безотчетному порыву, почему-то гладит ее по щеке. Но ведь она его обняла, разве нет? Впрочем, лишний раз услышав о запрете любить, Нефрит убирает руку.

- Понятно. Значит, оруженосец – это просто твой помощник в бою? – на душе почему-то становится легче. Но ненадолго. – Но почему же вам все-таки запрещено любить? А куда деваются оруженосцы – погибают? Мои соболезнования… - вздыхает Нефрит. Сентиментальностью он не отличается, но понятно, что никому неприятно потерять боевого товарища. В бою очевидно, что жертвы будут, и в воздухе повисает неловкая пауза. Смерть друзей – одна из тех вещей, на которую нечего сказать, даже если ты демон и прорицатель.

//подЕлен город сеткой улиц, как диаграмма на сегменты.
в квартире шесть считают слитки, в квартире семь считают центы.
какой-то демон в куртке "dolce" паркует новый "maserati"
какой-то ангел в переходе играет для людей Вивальди.
один из них получит мелочь в чехол своей любимой скрипки.
замерзнут пальцы без перчаток, но он сыграет без ошибки.
другой еще на стол подбросит с десяток-два блестящих фишек.
ему не страшно ошибаться, когда на карточке излишек.
один приедет поздней ночью с бутылкой бренди или виски,
стакан и диктор теле-шоу заменят вновь друзей и близких.
другой придет домой под вечер запить ангину мятным чаем,
и лабрадор по кличке Вальтер с порога встретит громким лаем.
ни демон с черным "maserati", ни ангел с третьесортной скрипкой
не поздороваются утром, докурят, молча, без улыбки.
поделен город сеткой улиц, как мир - на бедных и элиту.
и неуместные знакомства должны быть наскоро забыты//

- Да, Сейлор Мун – человек, главная из воительниц света, это наш местный спецназ, - усмехается Нефрит. – Она тоже со сверхспособностями, и сама влюблена в такого же воителя, но это не мешало ей воспротивиться моей любви с Нару. Впрочем, Сейлор Мун со своим любимым на одной стороне, а мне другие демоны все равно не дали бы жизни. И меня уже не нужно утешать – я это пережил, - вздыхает Нефрит. Даже если бы не пережил – лорд привык прятать все чувства в себе, и не позволит, чтобы его утешала девушка, но он и вправду оставил прошлое в прошлом, будучи сильной личностью. – Утешать надо Нару – она думает, что я умер, - он мрачнеет – ему стыдно, что он невольно заставляет некогда любимую девушку так думать. – Но я знаю, что она забудет меня и будет счастлива со смертным. А ты права – я хочу начать все заново. Только так, дальше и выше.

Гелата делает предложение, от которого Нефрит не собирается отказываться. Он усмехается – в том, чтобы пожить у Гелаты, его устраивает все. И то, что это достаточно далеко от его мира, от всех прежних врагов, от прошлой жизни, и то, что легко затеряться, не оставив им никакой зацепки, и то, что непрошеного гостя может проткнуть копье.

- Пожить у тебя? Почему бы и нет? Заманчивое предложение, особенно насчет того, чтобы проткнуть врагов копьем, - на самом деле не только поэтому, Нефрит – демон со всеми вытекающими, он особенно не верит в платонические отношения между мужчиной и женщиной, и считает, что запрет запретом, а при совместном проживании нарушение запретов – дело техники, но пока сообщать об этом Гелате не собирается.

//но это утро не похоже ни на одно "вчера" с рассветом.
с усмешкой щелкнув зажигалкой, тот демон просит сигарету.
и ангел, щурясь, угощает, гадая, в чем искать подвоха.
- как поживаешь?- спросит демон.
- да как и ты, совсем неплохо.
- неплохо, значит? - хмыкнет демон. - а что же в гости не заходишь?
- к чему все эти разговоры? обычно мимо ты проходишь.
и ангел тушит сигарету: - неужто в мире катастрофа?
- да нет, - ответил тихо демон. - мне просто... не с кем выпить кофе//

Отредактировано Nephrite (2021-01-18 17:30:48)

0


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » межфандомное » он с улыбкой дерзкой отпорол шевроны