Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » fire in the hole


fire in the hole

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1808/88827.png

/

Johnny x Jackie
it's time to rise up, man up, get back up,
never bend and won't be broken
dust off and then come back for more
you've gotta reach down, dig deep, and break ground,
show them all you won't be beaten
brush it off and then come back for more!

+3

2

Нужно было сваливать, когда была возможность.
Нет, не так.
Совершенно точно нужно было проигнорировать какое-то невнятное и покалывающее ощущение под кожей, остаться в автобусе, что двигался в полнейшую неизвестность и оставить за спиной всю прошлую жизнь. В этом же и был весь смысл того, что они сделали? Начать заново. Не стирать из памяти ошибки, но научиться на них и прожить всё заново. Кто ещё получает настолько щедрый второй шанс? Кто ещё, разрушив всё до основания, мог удостоиться подобного щедрого подарка?
Джонни не верит в счастливый конец. Не терзает себя иллюзиями и именно поэтому до сих пор едва ли заметно вздрагивает, натыкаясь на свой-чужой взгляд, пронизывающий его с той стороны зеркальной поверхности.
Забыть такое не представляется возможным. Будет зудеть, болеть где-то между рёбер, не давая никакого шанса на то, что в какой-то момент станет легче.
Не станет.
Чёрт бы побрал весь этот город и его самого вместе с ним. Непомерное чувство благодарности ни за что и никогда не перекроит то крошечное и жгучее ощущение вины, которое неизменно ходит рука об руку с облегчением в любое наступившее утро.
Глубокий вдох — зелёный сигнал. Дуновение ветра на коже всё ещё ощущается чьей-то злой шуткой. Всё ещё кажется, что иллюзия исчерпает себя, а тяжёлый замок вновь появится на крепкой двери его личной клетки.

Нужно было свалить, конечно, но он почему-то сидит вместо этого в одном из баров Найт-Сити. Название не отпечатывается в памяти — он старается держаться подальше от любых мест, с которыми связано слишком много воспоминаний. Впрочем, таких мест преступно мало: практически о каждой улочке НС хранится отдельный и обязательно покрывшийся пылью футляр с множеством размытых фото-слайдов.
Он не прикасается к выпивке, наблюдает за тем, как пляшут неоновые огни посреди поразительной темноты и извивающихся тел тех, кто сегодня будто бы тоже не нашёл места получше, чтобы забыться и забыть о той жизни, что творится за тяжёлыми дверьми.

Нужно было свалить, конечно, но он забрасывает в себя порцию содовой со льдом и продолжает сидеть неподалёку от бармена, будто бы к месту пригвождённый. Можно верить в судьбу или не верить, закатывать глаза и смеяться в ответ на вопросы о провидении, но интуиция кричит, подсказывает, что здесь и сейчас нужно быть именно в этом баре.
Он подпирает ладонью щёку и без малейшего интереса рассматривает разношёрстную толпу, впитывает в себя круговорот чужих жизней и не может не думать о том, что когда-то и собственная неслась так же безбашенного на всех скоростях.

Понимание приходит не сразу. Не в первую минуту и даже не во вторую. Просто что-то щёлкает внутри, на несколько секунд кажется, что на задворках сознания вот-вот прозвучит свой-чужой голос, подскажет, что именно поэтому он сегодня здесь.
Джонни всматривается с лёгким прищуром в появившуюся в помещении фигуру. Что-то неясное и несказанное тянет в грудной клетке забытыми Ви воспоминаниями: как нерадивый жилец, что съехал, но после себя умудрился оставить сотню крошечных деталей и следов. В доказательство: жил, дышал, гнал свою жизнь, выжимая все возможные скорости.
Лицо ему знакомо и ново в одно и то же время. Как это бывает с людьми, о которых много слышал, часто видел на фото, но никогда не встречал лично.
Совпадение ли, что они оба сейчас в этом месте? Оба иррационально живые, в то время, как…
Эй, здоровяк..
Голос тонет в басах из огромных колонок, Джонни не уверен, что его слышали. Да и, пожалуй, это только к лучшему. Он впервые в жизни не знает, о чём говорить. Не знает, как себя ощущать.
Чёрт возьми, стоило остаться в сраном автобусе и никогда не оглядываться назад.

+3

3

В Найт-Сити все клубы на одно лицо, практически как шлюхи. Мишура, блёстки, громкая музыка, все эти завлекаловки, чтобы отвлечь тебя от жизни за стенами заведения, в котором можно достать всё, начиная от плотских удовольствий и далеко не заканчивая низкопробными брейндансами и кислотой. В барах дело спокойнее, особенно если их держит относительно адекватная банда: музыка чуть лучше, выпивка - не такая палёная, разборки происходят тихо и на улице, иначе бармен выйдет из-за стойки и выкинет всех на хер без разбору.

[indent] Бары ему больше по душе.

Особенно когда мама кидается на грудь и размазывает потёкшую от слёз тушь по майке, говорит о том, что ей не дали похоронить его по-человечески, а он вернулся, как будто Santa Madre и впрямь услышала все обращённые к ней молитвы, как будто Santa Muerte решила повременить и не принимать его в свои костлявые объятия. Принт с Holy Rose мокрый и с разводами; Пепе сначала хлопает по плечу, а потом тихо рассказывает, какой тут пиздец творился в последние дни. В гараже ничего не тронуто, только мандала на кофейном столике подозрительно ровная, явно не такая, какой он её оставлял. Может, Мисти поправила? Не надоедает же ей сидеть на лестницах вот уже с десяток лет к ряду.

Особенно когда он делает обыденные для него вещи, а люди вокруг смотрят так, будто перед ними сидит как минимум какой-нибудь сраный extraterrestre. Объясняют, что раньше он делал немного не так или не то, и что всё в порядке, всё обязательно вернётся в норму. Ни хера не вернётся в норму, если это грёбанные баги системы, которые хрен знает каким образом нужно исправить. Отвратительно, когда тебе кажется, что всё отлично, а на самом деле мельчайшие детали собственной жизни где-то похерились.

[indent] В барах хорошо.
[indent] Не нужно держать улыбку на лице.
[indent] Не нужно рассказывать, как всё заебись.

Кажется, что пройдёт сто лет, а в Хейвуде так ничего не изменится. Хотя нет, изменилось. Снаружи, на правой стене «El Coyote Cojo», он заметил новые граффити [что не так удивительно в районе под крышей «Валентинос», где постоянно разрисовывают любую поверхность, по какому-то недоразумению ещё не изгаженную], между которыми затесалась весьма говорящая надпись белой краской: «pinche Jackie Welles se lio con la plebe equivocada». И ни дать, ни взять, истинная правда. Найти бы того, кто это написал - руки бы оторвать нахрен, чтоб даже импланты прикручивать некуда было.

[indent] Вариант с барами Хейвуда приходится отмести.
[indent] Как и вариант с ветерком добраться до другого конца города.
[indent] Мама сказала, что отдала ключи от байка Ви, а Ви… не вернулся.

Сесар почти что клянётся, что есть одно неплохое место, где можно перетереть за дела. Джеки срать бы хотел на эти дела, но в связи с последними событиями предложение выглядит… не самым плохим. Даром что Кампо Орта ещё три года торчать в местах не столь отдалённых. Нет, Уэллс не собирается менять свободу наёмника на тягомотину жизни банды, из которой ушёл добрых одиннадцать лет назад, но небольшая поддержка не помешала бы. Тем более, что не так давно он видел людей Хосе Луиса, которых пару месяцев как засадили по строгачу. Многое изменилось, а отсутствовал ведь всего ничего.

- Me uniré, - приходится повышать голос, чтобы было слышно за грохотом музыки. - Иди дальше.

Джек тормозит у барной стойки, намереваясь быстренько прошерстить меню и выбрать чего-то покрепче. Сесар выглядел слишком вдохновлённым перспективами; Уэллсу это не нравится несмотря на то, что Сесар, в принципе, парень нормальный, даже семейный.

Из выбора между «Sazerac» и «Тёткой Роберта» его выдёргивает знакомый голос, искажённый вибрирующими басами какой-то очередной электроники или транса. Поначалу ему кажется, что он ослышался, поэтому и не оборачивается. Абсент, джин, водка, бренди и ежевичный ликёр выглядят как раз подходящей смесью для случая, поэтому он сначала просит бармена налить пару стаканов, а потом оборачивается.

[indent] Jodido Dios. Лучше бы не оборачивался.
[indent] Ощущение от резанувших эмоций такое явственное.
[indent] Словно заново вскрылся шов, залатанный в лабораториях «Арасаки».

- Ви?

Он должен спросить. Но что-то не то. Не тот взгляд, не тот наклон головы. Наверное, именно так воспринимает вернувшегося Джеки его собственная семья: выглядит как он, звучит как он, но что-то не то. Ви практически никогда не называл его так. И дело, блядь, даже не в обращении, а в самом ощущении. Липком.

Ему частично рассказали, конечно. Мисти и Вик, они были в курсе, они и поделились тем, что происходило. И чем обернулось, скорее всего.

- У меня… ну, есть смысл спрашивать, какого чёрта? Или зачем?

Нет никакого смысла. Нет даже смысла в самой этой встрече. Разве что наступить на глотку прошлому и проломить кадык по направлению к трахее, чтоб захлебнуться кровью из перебитых осколками хряща сосудов.

Дела подождут, Сесар не умрёт в ожидании. Уэллс молча толкает один из стаканов; гранёное толстое дно с неслышимым скрежетом скользит по поверхности стойки, останавливается недалеко от руки неВи. Ну, хоть навыки не растерял, если от этого есть хоть малейший прок.

+3

4

Фак.
Фак. Фак. Фак.
Резкое движение руки — Джонни опрокидывает в себя остатки той содовой со льдом, что ещё оставалась в стакане. Ясности ума она не приносит, спасительного тумана тоже, и это, пожалуй, одно из главных разочарований сегодняшнего вечера. Хотя, казалось бы, с присутствием здоровяка в этом самом баре именно сегодня мало что может тягаться.
Проблемы.
Джонни чувствует не приближение неприятностей, но постфактум соображает, что его только что накрыло совершенно новой волной беспредела. На ноги не успел встать, как жизнь снова отвешивает хук правой, вышибая напрочь любое понимание того, что происходит.
Твою же блядскую мать.
По голове музыка бьёт как-то категорически заторможенно. Наверное, как-то глупо встать и двинуть к выходу, делая вид, что ничего особенного не происходит, правда же? Он и от бывших-то никогда не бегал, а в этот раз испытывает сильное желание сделать вид, что все разом обознались.
Но вот только нужно жить с последствиями своих действий и бездействий. И, надо полагать, стоило догадаться раньше, что из-за своего-чужого лица могут возникать некоторые проблемы. Джонни прокручивает в голове слова всех людей, которых не знал лично, но считал и своими знакомыми тоже из-за всей той мешанины, которая творилась в своей-чужой голове.
Он подаёт сигнал бармену и просит повторить. Если не градусы, то пусть хоть сахар в кровь ударит, спасая на сотую долю от того урагана эмоций, что поднимается внутри.
Нет, этот здоровяк ему точно не встречался. Не «лично», если можно так выразиться. Лицо восстанавливается из обрывков воспоминаний: тёмный салон, залитый кровью, подражающий человеческому Деламейн и даже то ощущение паники и болезненной потери, в котором утопал Ви. Это всё не его, но саднит по-настоящему.
Я хочу спросить, какого чёрта? Ты же вроде помер. — десять баллов из десяти, эмпатия на высшем уровне, но ничего другого, собственно, и не остаётся. В голове — полная неразбериха, которая не собирается становиться яснее с течением времени. Он не знает, ожидать ли каких-либо нападок, как было с Панам. Не уверен в том, чем закончится этот вечер. И если с другими важными людьми из мира Ви всё более-менее понятно, то здоровяк перед ним — тёмная лошадка.
Смотрит на стакан, прокатившийся по стойке. Чёрт с ней, с трезвостью. Сегодня можно всё. На ясную голову этот пиздец и вовсе не пережить. Предложенная повторно барменом содовая остаётся стоять нетронутой.
Я сам не знаю, какого чёрта. Но вот я здесь. И ты тоже.
А его нет. И тем яростнее хочется цепляться за собственные воспоминания, защищая с трепетом чужие, когда кажется, будто бы окружающий мир с каким-то невообразимым упорством топчет любое напоминание. Его присутствие в каждой улочке, в каждой неоновой вывеске, но городу плевать.
Чёртов кот, притащенный Ви с какой-то помойки, остался жить у Мисти. Чёртовы книги следовало бы вынести на помойку, но вместо этого он продолжает вносить плату за аренду. Будто бы надеется на что-то.
Затем, что у твоего дружка чёртов комплекс героя. — отшутиться проще, чем снова теряться в размышлениях о том, насколько сильно нужно верить в другого человека, чтобы подарить ему новую жизнь в обмен на свою собственную. Спросил бы его самого кто всего несколько недель назад, обязательно ответил бы, что никогда и ни за что не поступил так же.
Несколько недель назад — настоящая вечность. Похуже той, что была в «Микоси».
Салютует купленной выпивкой в знак благодарности и делает несколько глотков.
Вернулся к работе? — в голове бушует полнейший кавардак, Джонни пытается выцепить среди обрывков имя того, кто находится сейчас перед ним. Джордж? Джеффри? Джейми? А, точно. Джеки.
Или позависать пришёл?
Блядский цирк.

+3

5

Не в бровь, а в глаз. Даже сказать нечего. Джек смутно помнит, как это всё произошло: был переходный момент между смертью в салоне такси и нынешним состоянием: разборки между «Арасакой» и кем-то, кто сильнее их не в плане военной мощи, а возможностей. Все детали стёрлись, осталось только смутное ощущение не самого приятного разговора, отчасти болезненная опустошённость и понимание, что жизнь продолжается, а то, что было в прошлом – остаётся в прошлом, теории разветвления реальностей работают только на словах и в фантастике.

- Говорит как полвека мертвец. – Уэллс не провоцирует, констатирует факт. – Не дали сдохнуть, здесь ещё работу не закончил.

Разумеется, Джеки проверил голосовую почту [сразу после того, как систему разглючило после миллиона уведомлений разом; мама, Вик, пара звонков от Мисти, и практически полноценные рассказы от Ви, которые проливали мало света на творившуюся тогда дичь, но тем не менее].

«Со мной тут такое было, ты не поверишь. Декс приказал меня грохнуть, меня застрелили, а я воскрес… не успел обрадоваться, как выяснил, что у меня теперь в мозгу бомба. Прямо как в боевике каком-нибудь. Слушай, я не знаю, как ты там, где ты там, но ты держись, ese. А, и ещё. Я познакомился с Джонни. Долго рассказывать… но вы бы с ним не спелись. Ты-то сразу чуешь, когда тебе пургу гонят».

С Дексом это почему-то не сработало. Вернее, сработало, но наполовину. Уэллс чувствовал, что дело нечисто, слишком складно всё получалось. К тому же, они с Ви ещё перед тем, как соглашаться на дело, долго и нудно обсуждали варианты прямо у выхода из мегабашни. Соевое мясо отвратительное на вкус, но натурпродукт могут позволить себе разве что корпокрысы. Такие фиксеры как Декс ходят по трупам и не держат при себе постоянную команду исполнителей, слишком дорожат собственной шкурой, а потому предпочитают не браться за заранее провальную работу.

[indent] Кто ж знал, что Императору уготовано было сдохнуть именно в тот-самый-день.
[indent] Как будто провидение знатно поржало с собственной шутки юмора.
[indent] Череду случайностей невозможно предугадать, эффект бабочки.

- А ты прямо так взял и согласился на помощь. – Не может промолчать. Поднимает стакан и делает глоток – задерживает – прочувствовать что-то похожее на ожог от концентрации спирта.

Ладно, сам Джеки тоже пиздец как виноват во всей этой истории. Упёрся в собственную мечту о Высшей Лиге и буквально едва не обиделся, когда Ви попытался ему напомнить, что как-то дёшево его можно купить – за шмотки и лимузин.  Да дело было не в шмотках и не в тачке, дело было в самой возможности выбиться в люди. Может, перебраться из Хейвуда в район благополучнее, уберечь семью от необходимости постоянно выгрызать себе право на существование. После ранения [спасибо «Траума Тим»] приоритеты сменились: на себя уже было плевать, Уэллс ничего не говорил просто чтобы Ви сосредоточился на возможности выбраться из Компэки-Плаза, а не оборачивался каждые двадцать секунд и не отрезал себе возможное будущее в первых рядах наёмников «Посмертия» [да и знал же, что Ви не бросит его семью - хотя бы в знак дружбы].

[indent] Всё пошло как-то не так.
[indent] Уже не разберёшься, кто прав, а кто виноват.
[indent] И кто, блядь, решает, кому жить, а кому умереть.

- Hay que vivir de algo. Вернулся к работе. – Самое странное – это сидеть здесь и разговаривать так, будто они действительно хотят друг с другом говорить. – Ты разве не должен был свалить?

Джеки просто предполагает, не знает наверняка. Ну, это, наверное, логично – хотеть свалить подальше из города, с которым у тебя столько дерьмовых ассоциаций. «Арасака» осталась на ногах, пусть и подломленная; судя по новостям, Сабуро вернулся к управлению организацией, что до сих пор ни в голове не умещается, ни вдоль спинного мозга не растягивается.

Цирк уехал, а клоуны остались.

+3

6

Ощущения странные. При всём грохоте технического прогресса отдают фантасмагоричностью.
У него есть чужие воспоминания, которые отзываются самой настоящей собственной горечью. Джонни смотрит на лицо здоровяка, моргает и жмурится, будто бы пытаясь чужое присутствие прогнать, и вновь делает несколько крупных глотков. Горечь высоких градусов немного отвлекает ото всех лишних мыслей. Да что уж там, от мыслей в принципе.
Возвращаться ради работы? Ну такая себе перспектива. — отсутствие желчи в чужих словах кажется чем-то неожиданным. Здоровяк кажется обманчиво простым, но в том же и вся суть, верно? Найт-Сити — чёртово кривое зеркало, искажающее всё и всех, что около него оказывается.
Спокойствием на спокойствие. Джонни пожимает плечами и переключает внимание на поблёскивающую в огнях светильников жидкость на дне стакана. Вкус напитка расползается по языку, а мозг будто бы до сих пор не до конца понимает, что действительно жив. Всё вокруг — не сраный сон.
Бойтесь, блядь, своих желаний.
Я предлагал ему другой расклад. — вспоминать происходящее не хочется лишний раз; зато очень жжётся желание обернуться через плечо и проверить: вдруг где-то за спиной вновь появится чёртов «колодец», послышится голос Альт. Ему хватает всего этого дерьма во снах. Просыпается по утрам в холодном поту и неверяще втягивает воздух в комнате очередного мотеля. Иногда этот воздух горьковат. Иногда — приторно сладок. Подобное послевкусие всё ещё кажется благословением и проклятием одновременно. — Он решил по-своему. Как всегда.

Так всегда и было всего-то какую-то смерть назад. Тот факт, что это его, по сути, третья попытка в несуразную жизнь, только добавляет всему вечеру львиную долю сюрреалистичности.
И столько всего сразу становится нисколько не важным.
Проблемы, вопросы, беспокойства — всё меркнет перед очередным воскрешением. Полноценным, на этот раз. А он даже в пределах собственной головы не может разобраться, насколько действительно заслужил этот новый шанс. И хотел ли он и вправду им воспользоваться?
Херня какая-то.
Вопрос старого не_знакомого остаётся без ответа. Конечно, должен был свалить. Оставить всё позади и смело посмотреть в светлое будущее, которого нет. Ни в этой стране, ни в какой-либо другой. Что делать, если бежать некуда? Запасного выхода нет. Наверное, поэтому и решил остаться в последний момент. Пожалуй, именно так, а не из-за того, что в последний момент что-то будто бы дёрнуло назад.
Не хватило смелости оставить НС позади? Принял тот факт, что окончательно сросся с этим городом? Крысам место на помойке?
Этот хрен — твоя работа? — кивает куда-то в сторону мужика, который ещё мгновение назад появился со здоровяком в дверях. На самом деле, ему всё равно. Просто впервые за несколько жизней хочется говорить о чём угодно, только не о себе и своих делах. — Что на этот раз? Угон тачки? Передача оружия?
Можно было бы предположить, что на самом деле сопровождают именно мужика, но тогда бы его не оставили в одиночестве ради…да ради чего угодно, так-то.
Мы с Ви ввязывались в тонну такого дерьма после того, как ты помер.
Он помнит собственное недовольство пополам с каким-то чужим пониманием, что по-другому денег не заработать. И, что самое важное, иначе не почувствовать себя хоть сколько-нибудь живым, когда отсчёт переходит на дни.
Он помнит и хранит чужие фотокарточки мест и событий, эмоций и мыслей. Иногда будто бы до сих пор слышит вой полицейских сирен, разрывающих ночную пелену. Может быть, ради этого остался всё-таки? Может быть, всё дело в том, что где-то впереди маячит неизвестность, когда всё, чего на самом деле хочется — чтобы сердце громыхало в груди, разгоняя адреналин по телу?
Время покажет.

+3

7

Уэллс не корпоратская псина на поводке, и чёрт знает как заслужил второй шанс на жизнь [знает, конечно, как именно, знает, но от предположений только хуже становится]. Имбовая это штука - вторая жизнь. Если возродить кого-то вроде того же Императора… ну, что же, с этим и без того дерьмовым миром можно будет окончательно попрощаться.

Многие прощаются с Найт-Сити, но почему-то вновь возвращаются.

Если представить Найт-Сити кораблём, то люди - крысы, как бы чертовски банально это не звучало. Большой город, точно такой же, как и многие другие, с одной только разницей - здесь становились [умирали] Легендами. А корпокрысы - та самая элита, которая разливает по бокалам огонь, смотрит, как плавится лёд, и даже не предполагает, что с наступлением ночи каждый из них может сдохнуть просто потому что не в то время и не в том месте перешёл кому-то дорожку.

- No literalmente, por supuesto.

Джеки смеётся. Для каких-нибудь богатеньких дебилов с Норт-Оука жизнь, может, всего лишь полоса дней, за которые нужно растратить определённое количество евродолларов, а для кого-то вроде него самого жизнь - это работа двадцать пять на семь с призрачной возможностью увидеть следующий рассвет.

[indent] Рассвет. Это время, когда хочется убивать, если тебя трогают.
[indent] Закат в этом плане лучше. А если красный - значит где-то пролилась чья-то кровь.
[indent] В Найт-Сити закат если не перманентно красный, то, как минимум, большую часть времени.

По крайней мере в своей работе Джеки точно знает, кто и за что будет в него стрелять. Это неоспоримый плюс; принятие и осознание всех возможных последствий. Он может даже предположить, что этот Джонни [с лицом Ви] мог бы прямо сейчас подняться на ноги и вытащить электромагнитный пистолет или любую другую убойную приблуду [нервишки шалят, лезут тут ещё грязными лапами в свежую рану и ковыряются, раздирают вновь до кровищи], но он этого не сделает. То ли из сраной вежливости, то ли из хрен пойми чего: они сидят и разговаривают так, словно им и правда есть дело друг до друга, а не до того, что случилось.

Это очень на него похоже. На Ви. Плюнуть на себя и предоставить золотой билет другому. Уэллс бы ебнул подзатыльник от души, чтоб неповадно было, однако есть два но:

[indent] - Ви мёртв, basta, до него не дотянуться;
[indent] - Вообще-то Джек первый сдох в такси «Деламейна».

Как там говорят «один - один». Джеки не глядя допивает содержимое стакана. Приходится задержать дыхание - медленно выдохнуть; от концентрации спирта отчасти передёргивает, такое обычно значит «дальше будет хуже”, но когда это он останавливался после первой, даже если на голодный желудок.

- Да… в его духе.

Не спорит даже. Может Ви перехватил в своё время немного хейвудского гостеприимства, где каждый - твой друг, брат, в общем тот, кто может дать за тебя пизды другому просто потому что вы знакомы.

[indent] Иногда это удобно.
[indent] Иногда - напрягает.
[indent] Так и живут.

Джеки поднимает руку, показывает бармену жестом, что стоит повторить. Джонни переводит тему так ловко, что он не сразу замечает подвох и даже оглядывается, чтобы выхватить взглядом приятеля, с которым, собственно, и пришёл сюда.

- Кто, Сесар? - Уэллс выхватывает взглядом недовольную рожу бандита. Тот всплескивает руками и демонстративно стучит по часам, на что Джек только отмахивается, мол, чуть позже. - Не совсем. Medida forzada. Хотел поговорить с Густаво, но тут выяснил, что Ви его пришил. Ну, вы его пришили.

Немного странно, но, наверное, так было нужно. В первую очередь думал переговорить с Густаво Орта просто потому что вместе начинали в «Валентинос», однако в «El Coyote Cojo» тот не появлялся, а Падре потом нехотя рассказал, что, мол, да, на Густаво был заказ от мужика из «Шестой Улицы”. Мстил то ли за жену, то ли за дочку - не суть важно, а Падре пусть и поддерживает по большей части «Валентинос», но передаёт заказы ото всех, кто достойно платит.

- Не конкретная работа, - объясняет Уэллс. - Разведка обстановки.

Прежде чем возвращаться к работе, стоит узнать, что и как происходит на улицах. Если уж крупные фиксеры начали проёбываться, то стоит притормозить и прикинуть варианты, с кем лучше работать.

Угон тачек и передача оружия. Контрабанда. Львиная доля молодых лет ушла на это.

- Раз ты был в его голове, то в курсе, кем он работал, - хмыкает Джеки, подтягивая к себе второй стакан. - Угон тачек - florecitos.

Буквально чувствует спиной, как кто-то подходит сзади. Это ощущение ни с чем не перепутать: не видишь, но загривком ощущаешь чей-то взгляд, неслышимое из-за музыки передвижение. Эффект присутствия, который не всегда направлен на конкретный объект.

- Хотел ещё раз сказать спасибо, брат! - Сесар, хвала провидению, по крайней мере не плюхается рядом, но от души хлопает Джонни по плечу. - Ну, за бабки. И за тачку. Моя бы весь мозг сожрала. Я так понимаю, не сегодня?

Последний вопрос явно уже брошен Джеки, поэтому он качает головой:

- Да я тебе сразу говорил, что лучше не сегодня. El otro día.

Отредактировано Jackie Welles (2021-01-11 00:53:03)

+3

8

Чужая рука на плече — электрические импульсы раздражения вдоль позвоночника. Ему не нравится этот Сесар, который ходит павлином напыщенным по пространству клуба, бросает слишком цепкие взгляды и наверняка греет уши; чувствует себя хозяином положения, хотя его вообще в разговор не звали. Ему не нравится быть зажатым между здоровяком из прошлого Ви и его новым дружком. И больше всего ему не по душе тот факт, что его раздражение наверняка чувствуется в тот же момент, как начинает разливаться кипятком по венам.
Пожалуй, за те несколько недель в голове Ви слишком быстро привык к тому, что его реакций никто не видит, не замечает выражения лица и вовсе не подозревает о существовании. Хотя, всё же немного иначе: привык к тому, что у собственных действий или бездействий нет никаких вообще последствий. Никто не залепит железным кулаком по носу, если не знает, что он есть.
Впрочем, не похуй ли?
Определённо похуй.

Джонни дёргает плечом в раздражении и красноречивом «руки-убери-вот-прям-щас».
Не сегодня. — его тоже, собственно, никто не спрашивал, но это уже не его проблемы. Сесара хочется из своего круга выдавить, вытеснить и оставить где-то по ту сторону. — Так что давай, дружище, бывай.
Закидывает в себя остатки роскоши на дне стакана, хлопает по барной стойке звучно ладонью, но эхо от удара всё равно растворяется вместе со словами в играющей на фоне музыке.
Буравит тяжёлым взглядом бармена, который преступно долго ковыряется со всеми своими бутылками в попытке навертеть новую порцию жгучей дряни. В голове — белый шум, под пальцами, постукивающими в такт громыхающим басам, — гладкая и кое-где липковатая поверхность стола.
Чувствовать материалы кожей всё ещё дико в какой-то момент. Осознанием бьёт резко и наотмашь. Живой.

Когда-нибудь приходило в голову: насколько круто просто моргать? Нет?

Ты представить себе не можешь, скольких пришлось пришить. — бармен ставит перед ним заполненный вновь стакан, отходит к другим посетителям; в момент, когда Сесар вспоминает про личное пространство, становится чуть легче дышать. — Иногда нехило так припекало.
Именно поэтому и стоило бы окопаться где-то подальше от Найт-Сити, потому что вопрос о том, что вообще по жизни делать дальше, стоит как никогда остро. Лицу Ви нежелательно бы мелькать в определённых кругах до тех пор, пока он не разберётся со своими планами. Звучит хорошо. Звучит логично.
Угон тачек мне нравился больше всего остального. — горечь в голосе сливается с горечью напитка, прячется в пустеющем стакане не то чтобы специально. Он не думал, что будет скучать по чему-то подобному. Жаждал оказаться один, чтобы только самому управлять своей жизнью и новым телом, а теперь чувствует всепоглощающую пустоту. И поговорить не с кем. Только этот Джеффри? Джордж? А, да, Джеки.
Появляется здоровяк на удивление вовремя.

У тебя хотя бы лицо своё. — разумеется, никто бы не стал хранить его бренные остатки ради того, чтобы в какой-то момент ему было удобно вернуться к жизни. Ублюдки в пиджаках навряд ли планировали всё именно так, зато закопали глубоко, молодцы. Вычеркнули из жизни, но не смогли вытравить из памяти оставшихся в живых. Правда, толку от этого фактически нихуя.
В такие моменты приходит переосмысление. Все буддийские монахи бы разом сдохли от зависти такому просветлению, мать его.
Он не жалуется: учитывая весь тот пиздец, который происходил всю поделённую на двоих их с Ви жизнь, результат не может не радовать. Было бы намного лучше, разумеется, если бы и друг смог выкарабкаться, но в случае Джонни выбирать не приходится.
Так нужен им был, что они решили подержать тебя в холодильнике? — допивает содержимое стакана и жестом просит ещё. На трезвую голову со всем этим дерьмом жить не выходит, но он старался непомерно долго. — Почему какой-то наёмник оказался им важнее меня? — в первую очередь, вопрос нацелен на удовлетворение любопытства: что же такое связано с этим Джефф…Джеки, что «Арасака» решает приберечь его на «чёрный день»? во вторую очередь: лёгкий укол собственному самомнению, потому что при всём уважении — хрена с два — вряд ли здоровяк стоит того, чтобы быть замороженным из-за своего знакомства с Ви. Мальчишка для корпов тоже не представлял интереса до определённого момента.
Как тебе…возвращаться в реальную жизнь?
Как тебе….без него? — вопрос, который тонет в удачно оставленной напоследок содовой. Джонни не боится, но всё равно оставляет особенно болезненные размышления до более хуёвого и неподходящего момента. Других, впрочем, и не случается.

+3

9

Бандит поспешно убирает руки, мол, «не надо повторять дважды, понятно и с первого»; на самом деле у барной стойки ничуть не свободнее, когда на одного человека становится меньше. Джеки не спрашивает, откуда Сесар знает Ви(Джонни): судя по не состоявшемуся диалогу, Ви оставил тому не то эдди, не то тачку. Толпа имеет свойство просачиваться в любую щель и заполнять собой любое свободное пространство, пригодное для стояния, лежания или сидения. Закон сохранения чего-то-там, изобретённый в Найт-Сити: хочешь сохранить зубной состав нетронутым - не лезь, обойди.

В воздухе тянет чем-то сладковатым. Джеки никак не может вспомнить чем именно, хотя запах кажется смутно знакомым. Удивительно, как он пробивается через множество другого дерьма, витающего в воздухе: пот, смешение разнообразного парфюма, пыль блестящую в свете диодов. Всё ровно то же самое, что и всегда, но немного - иное. Долго он ещё будет реагировать на всё привычное в ключе вернувшегося с той стороны?

[indent] Никакого тебе света в конце тоннеля.
[indent] Все мы там будем рано или поздно.
[indent] Лучше, конечно, поздно, но умершему естественным путём можно отлить памятник.

У любого наёмника со временем вырабатывается правило: не запоминать лица тех, кого приходится обнулять. Первое время каждый новичок в этом деле на адреналине старается помнить как можно больше деталей, а потом это становится такой обыденной вещью, что даже не всегда смотришь в глаза прежде чем спустить курок; чем больше ты помнишь, тем раньше тебе сломает хребет осознание того, что ни одно убийство не получится хоть как-то исправить.

- Уверен, что не могу представить? - хмыкет Джек. - Ты с соло разговариваешь, ну так, на секунду.

По нему всё равно видно: пусть сейчас и наёмник, но некогда принадлежал банде. Можно уйти из банды, но вряд ли получится изгнать из себя образ жизни. Всех «Валентинос» отличает одна и та же не то чтобы особенность, но крайне заметная вещь: там, где хром - там и вставки из давно обесценившегося в последние пару десятков лет золота. У Уэллса имплантов по минимуму: тонкие полосы по лицу и шее, прерывающиеся узкими золотыми пластинами. Броскость и минимализм.

[indent] Обнулять приходилось часто и много.
[indent] Настолько, что предложение решить дело оружием звучит как приглашение на чай.
[indent] Без лишних расшаркиваний и попыток угроз.

- ¿Es verdad? - звучит действительно неожиданно, Джеки смотрит почти вопросительно. - Что ж тебя так привлекало в угоне?

Одно дело, если это бронетранспортёр «Милитеха»: как в него влез, так и разогнал ту же «Шестую Улицу» по ближайшим углам [никому не хочется быть перееханным колёсами диаметром с собственную ногу]. Другое, если это какой-нибудь «RAYFIELD» серией в пять штук на весь мир, каждый из которых охраняется лучше, чем гендиректор «Арасаки» [с учётом смерти и воскрешения последнего - какая чёртова ирония].

Он и дальше лучше бы говорил о работе, чем о том, за коим хером понадобился всё той же «Арасаке».

Джеки не уверен, расценивать ли это как агрессию, но тон Сильверхенда ему откровенно не нравится. У Уэллса нет привычки вставать в позу или скалить клыки в ответ: скорее, стычки воспринимаются как данность, а необходимость показать оппоненту, что он попутал берега - как вполне вежливое “отвали, пока не пожалел”.

- А я ебу, приятель? - в голосе не слышится угрозы, больше миролюбивого льда. - No hay idea, зачем я был им нужен. Как-то не успел спросить. Как и понятия не имею, с чего бы им не пытаться воскрешать тебя. Наверное потому что ты им изрядно крови попортил.

А возвращаться в «Арасаку» только для того, чтобы поинтересоваться данным вопросом, не тянет от слова «совсем». Мало приятного в том, чтобы постфактум узнавать от Виктора о том, что корпоратские спецназовцы вламывались в клинику рипердока только для того, чтобы упереть бездыханную тушу. Зачем, почему - никто не знает, а перед Виком не отчитались.

[indent] Сохрани свою душу.
[indent] Погуби тысячу других.
[indent] Перешагни через головы.

- Пропустил несколько недель жизни, а ощущение, будто пару лет отсутствовал.

Джек не скрывает. Это херово, когда близкие смотрят на тебя так, словно до сих пор поверить не могут [так и есть]. Проблема в том, что даже клиническая смерть более естественна, чем всё произошедшее дерьмо. В Найт-Сити можно обнулиться только несколькими путями, и естественный – не самый распространённый из них. И ладно сам Джеки: пара недель - это не пятьдесят лет, за которые не только жизнь - сам город, условия меняются порой до полнейшей неузнаваемости.

- Хуёво.
"без него".

Он наконец вспоминает, почему сладковатый запах казался чем-то знакомым. Кто-то балуется кислотой.

- Как тебе... спустя столько лет?

Не остаётся в долгу. Действительно интересно. Насколько меняется восприятие.

+3

10

В ответ только пожимает плечами.
Если бы не сам факт привязки к Ви, всё было бы совершенно иначе. Окажись он в другой голове, всё пошло бы по иному сценарию и неизвестно, куда бы в итоге привело.
Это имеет значение на каком-то необъяснимом уровне, раскладывается в голове картой звёздного неба и держит на плаву даже теперь, когда приходится буквально учиться жить заново.
Хмыкает насмешливо из-за какой-то банальности и приторности собственных размышлений, продолжает рассматривать лицо наёмника рядом, тщательно отделяя чужие воспоминания. Осторожно, будто бы для того, чтобы ненароком не избавиться, не окунуться целиком и полностью во всепоглощающее одиночество.
Соло так соло, мне это не особенно интересно. — в одном со здоровяком точно становится легче, чем с подавляющим большинством других людей. Джеки слышит именно то, что и подразумевается, не ищет второе дно во фразах и реагирует с какой-то отрешённой адекватностью. Не цепляется и не ищет повод раздракониться, хотя, пожалуй, имеет на это право. Никакой претензии лично от Джонни, просто свои проблемы ближе.
Парень лишился своего близкого друга, а спустя смерть получает…то, что получает.
Угон авто дарил иллюзию причастности. — алкоголь вытягивает те неприятные и до этого момента сокрытые обрывки правды, которые и в собственной-то голове обдумывать не особенно хочется. Он выпил недостаточно, чтобы нести сентиментальный бред, но и этого хватит, чтобы позволить себе небольшую слабость. — Вражеские пули не пугали. Самое плохое, что могло произойти — отключение, если повредят чип. Не то чтобы действительно внушительная угроза, когда ты и без того мертвец последние полвека.
Сейчас говорить об этом становится легче. Не намного, но разница всё равно ощущается.
Но гнать тачку через весь город — это другое. Было легко закрыть глаза и представить, что жив, учитывая, как всегда у Ви в этот момент колотилось сердце.

Обрыв.
Конец предложения.
Тишина.
Слишком личное и даже не своё.

Упирается взглядом в чужое лицо, челюсти сжимает непроизвольно. Пальцы обхватывают стакан с какой-то отчаянностью. Лёд в чужом голосе — отличная причина заказать виски, например. Нажраться тянет так, как не было за всё последнее время. Ничего, так бывает, когда выбираешься из ставшей привычной раковины в мир снаружи, рискуя наткнуться на людей, которым не плевать.
Что, если они следить с твоей помощью вздумали? — в каждой шутке есть доля шутки, но сейчас Джонни об этом практически не думает, оставляет подозрение маячить на периферии слепым призраком. Отмахнуться можно в любой момент до нового момента, когда липкий страх решит напомнить о себе. В чём измеряется важность для «Арасаки»? Сколько дорог нужно перейти и кого умертвить, чтобы заработать соответствующую репутацию? Чтобы попасть в список «разыскивается живым или мёртвым»? И насколько очевидно, что второе предпочтительнее первого?

Ответы на некоторые свои вопросы лучше никогда не знать. Теперь он это понимает.

Хмыкает вновь и уже веселее.
Поверь, эта пара недель для всех была вечностью. — в какой-то степени здоровяка даже жалко — пал жертвой чьих-то махинаций, впутался в игру, из которой и не существовало безопасного выхода. Пожалуй, нет его и сейчас. Сколько ни рыпайся, всё равно остаёшься под колпаком. И от липкого ощущения никак не отделаться.
Опустошает стакан и заказывает у бармена новый, в этот раз уже действительно с виски, не собираясь отказывать себе в удовольствии, раз уж звёзды так сложились, что в этот вечер его настигает чужое прошлое, отпечатавшееся обманчиво знакомыми воспоминаниями.
Мне? Никогда не чувствовал себя лучше. — враньё откровенное, пыль в глаза и пустая бравада. Вызов то ли этому самому Джеки, то ли самому себе: ведь так рвался к возможности получить новую жизнь, так хотел на свободу, что готов был сметать всё своём пути.
Взмах руки — ответно купленная порция вискаря для старого/нового друга.
Основополагающие вещи в городе не меняются. Сложнее привыкнуть, что люди меня видят и слышат, а организм подкидывает базовые приколы. Оказывается, поссать может приспичить в самый неподходящий момент.

Короткая пауза. Большой глоток, чтобы пробрало до костей привычной, но такой давно позабытой дрожью. Оказывается, нажираться не так весело, если потом никто не читает нотацию.
Пытаюсь приткнуться теперь в этом новом чудном мире. А тут появляешься ты. Совпадение? Не думаю.

+3

11

В высказывании не было чего-то укоряющего, мол, думай, с кем говоришь. Джеки точно также напоминал и Ви, что у них работа такая: если за тобой не придёт кто-то со стороны, то тебя может пришить твой же товарищ, если ему за это заплатили прилично. Разумеется, этого бы не произошло в их случае; факт просто как факт, без привязки к действительности.

Практически невозможно представить, как должен ощущать себя конструкт, выдернутый из привычной матрицы нулей и единиц и воткнутый в человеческий мир без возможности прижиться. Отключение - от Джонни это звучит как чайник, выдернутый из розетки.

- Отключение – не обнуление, да. Можно реактивировать.

[indent] Если там есть, что реактивировать.
[indent] С человеком из крови и мяса так не работает.
[indent] Грёбанные киборги тоже не бессмертны по факту.

Встречается с внимательным взглядом напротив, чуть вскидывает брови в немом вопросе, но не получает должного ответа. Складывается ощущение, что с ним делятся чем-то глубоко личным, чем-то, что не расскажешь первому встречному и даже не после третьего стакана крепкой выпивки. В общем-то, должно быть чертовски плевать, но почему-то - нет. У Джека до сих пор грёбанная диссоциация, выедающая мозг и из раза в раз возвращающая в реальность: видит Ви и слышит Ви, но слова - не его, жесты - уж тем более не его [повадки друга знает буквально до мелочей, так бывает, когда долго живёшь с кем-то в одном доме и даже не глядя можешь определить по звуку шагов кто именно ходит на стенкой].

Предположение - пусть и шутливое - не лишено здравого смысла. Уэллсу неуютно; ёжится и едва жмёт плечами, но всё же слабо улыбается в ответ. Предположить можно и в обратную сторону: что, если корпа выпустила Легенду “погулять”, чтобы тот отвлёк внимание от чего-то куда более масштабного? Смахивает на паранойю, на которой лучше не зацикливаться. Они так вечность могут подозревать друг друга во всех смертных грехах. Будет ли от этого толк? Да никакого.

- За кем следить? Hey, Gran Hermano esta mirando. - Джеки не может удержаться: отсылки на дурную классику как никогда правильно ложатся на язык. - Какая вообще вероятность того, что мы бы пересеклись?

Ноль целых хрен десятых. Сильверхенд мог свалить из города и никогда больше не показываться в Найт-Сити. Перебраться в ту же Атланту, например. Говорят, там сейчас уровень жизни гораздо лучше, но оно и неудивительно - весь город как деловой центр, прибранный к рукам различными структурами. Джеки банально мог не зайти в этот бар в лучшем случае, а в худшем - как и вся мужская половина семьи Уэллсов гнить где-нибудь в отстойнике.

[indent] Случайности, как говорят, не случайны.
[indent] Даже мухи просто так не ебутся.
[indent] Где-то здесь конского размера подвох.

Джонни как мысли читает: буквально говорит о том, что значит будучи конструктом вернуться в реальность спустя грёбанных пятьдесят лет, за которые что только с городом не произошло. В одном он, наверное, прав: базовые вещи никогда не меняются, будь это хоть пятьдесят, хоть сотню лет назад. Тебе нужно что-то делать для того, чтобы заслужить право на жизнь. По-другому что-то не выходит.

- Видят. Слышат. - Джеки кивает в благодарность, когда замечает, как бармен ставит перед ним стакан с виски. - Иногда даже быкуют на тебя.

Бурбон, если быть точнее, не виски. Мягче на вкус и не так даёт в голову, как предыдущий коктейль. Есть ли смысл сбавлять обороты? Ну, только если хочется с утра не то, что никуда не встать - не сползти даже. Вообще-то он собирался заниматься делами. Вместо этого пьёт с Легендой “Посмертия” с лицом лучшего друга. Обосраться и не жить, иначе не скажешь.

- Может это всё-таки совпадение. Aunque no tengas nada, tienes la vida, dónde lo hay todo. Что думаешь делать?

Мысль проста и однозначна: если Ви предпочёл уйти и дать Джонни шанс - значит в этом Джонни что-то такое есть, что того стоило. Ви не назвать наивным - людей он чувствует, пусть и как-то по своему. Максимум, что в этом случае может сделать Джеки - прикинуть, требуется ли что-то от него самого, и с миром разойтись.

[indent] Как бы не хотелось заявить, что Сильверхенд виноват - это неправда.
[indent] Виновато не оружие, которое убивает, а рука, которая держит оружие.
[indent] Всё просто до безобразия.

+3

12

Можно. Но хочется ли? Станут?

О таких вещах перестал волноваться как-то незаметно для самого себя. Собственная шкура, что когда-то была дороже всего, теперь гнила костями в горе мусора. Очень символично. Крайне занимательно. Это не просто падение Икара, подобравшегося слишком близко к испепеляющему Солнцу. Это чёртво падение личного Вавилона.
Хмыкает собственным мыслям — что-то, впрочем, не меняется.
Зато не выходит игнорировать предоставленный услужливо жизнью урок. Не получится отмахнуться, и, сколько ни пей, боль в грудной клетке никуда не денется.
За всё нужно платить. И у всего есть последствия. Только его вина в том, что одно принятое им решение разрушило столько жизней, включая собственную. Впрочем, на фоне глобального хаоса последнее уже не выглядит так уж плохо.

Большой брат и мысли контролирует, так что аккуратнее, здоровяк. — сам бы при удобном случае — первым делом к риперу, чтобы прочь все проклятые железки из головы. Чтобы подальше от прошлого дерьма, без возможности вновь переписать личность и мысли, что будет по тупой наивности считать исконно своими. От подобных размышлений мурашки по жопе бегут толпами, потому как все потуги не стоили в принципе ничего. Столько жертв — всё впустую. Для каких-то разве что личных откровений. Слишком высокая цена. — Ноль целых, нихуя десятых.
Отвечать вроде бы и нет необходимости. По взгляду рядом понятно, что здоровяк и сам всё прекрасно осознаёт. Они могли быть в этот вечер в противоположных сторонах города или страны.

И это напрягает чертовски, потому что в случайности он отучился верить.

В судьбу, впрочем, не верил никогда.
Особенно, если ты не даёшь им безнаказанно пиздить собственных детей. — в очередном смешке уже больше раздражения вместе с презрением, но и нотка веселья никуда не девается. Мир как был помойкой, так ею и остаётся. Таким будет и через целую вечность, что ещё только впереди.
Переводит бармену в кассу ещё несколько эдди за невнятные закуски.
Всё вокруг будто бы ничуть не изменилось с его последнего дня в мире живых пятьдесят лет назад, но вместе с этим каждый день находится множество вещей, к которым приходится привыкать заново.
Собственное лицо — вечный камень преткновения.
Оставленные Ви привычки, въевшиеся в мозг кусачей ржавчиной, никуда не собираются исчезать.
Диссонанс с осознанием самого себя — бонус, без которого можно было бы с лёгкостью обойтись, но выбирать ему не дали.

Пусть совпадение. Мало что меняет, так-то. — пожимает плечами и закидывает в рот горсть снэков. Химозный привкус еды всё ещё будоражит все рецепторы разом, хотя должен был уже привыкнуть.
Над заданным конкретным вопросом не выходит ни поразмышлять как следует, ни придумать какой-то невнятный ответ, лишь бы только заставить собеседника отцепиться и не пытаться влезть в голову.
Хотел было открыть рот с целью вывалить особенно остроумный ответ, но телефон во внутреннем кармане куртки даёт о себе знать мягкой вибрацией. Первый порыв — проигнорировать в очередной раз, потому что аппарат тоже принадлежит Ви, своим Джонни так и не обзавёлся. Да и причин нет как таковых.
Интуиция вопит, что нужно обязательно проверить: кому и что вдруг может быть нужно.
Замирает, рассматривая буквы на треснувшем экране.
«У меня всё ок.
Не вешай нос.
— V
»

Похоже, у кого-то есть планы. — кладёт телефон перед носом Джеки на барную стойку и залпом опрокидывает в себя остатки напитка, тут же требуя повторить. Чёртов Ви. Чёртов Найт-Сити, который всегда знает лучше. Чёртово лёгкое беспокойство, жужжащее под кожей.

+3

13

Билингвам удобно в современном мире - почти у каждого в башку встроен мультиязычный переводчик, не нужно следить за собственным языком и думать, как выражаешься. Джонни понимает правильно: непогрешимый лидер, глаза которого беспрестанно смотрят на тебя, куда бы ты ни стал и куда бы ты ни пошёл. Не то чтобы реальная личность, которую стоит воспринимать буквально, а собирательный образ установившегося мирового порядка, со столпами которого что только не пытались делать [взрывать, саботировать, грызть зубами], а они всё равно стоят и, кажется, продолжат стоять ещё столько же.

Ещё пару недель назад Джеки, наверное, без раздумий отдал бы оба пистолета, лишь бы вживую увидеть Легенду Найт-Сити Джонни Сильверхенда. Сейчас - по внутренним ощущениям да лучше б не видел, им обоим мерзотно неуютно от всего происходящего. Но, всё по тем же самым ощущениям, поговорить они должны были. Просто чтобы расставить соответствующие точки.

[indent] Адам Смэшер. Морган Блэкхенд. Номад Сантьяго.
[indent] Ни у одного не было адекватной истории.
[indent] Все переломлены, каждый по-своему.

Окей, ладно, Джонни не обязан тут же рассказывать, что он там собирается делать. Уэллсу здесь делать нечего: он уже собирается было подняться из-за барной стойки и попрощаться, но всё же задерживается, чтобы сказать это в лицо, тогда как Сильверхенд отвлекается на мобильник.

- Планы?

Джек переводит взгляд на экран мобильника, да так и садится туда же, откуда поднялся. Зависает. Три короткие строчки. Отмирает только когда экран темнеет по прошествии отведённого времени бездействия, протягивает руку и  коротко тапает подушечками пальцев по сенсору, чтобы тот вернул первоначальную яркость. Подпись из одной буквы и послание, мол, всё ок.

Вот так, блядь, просто. “Всё ок”.

- Если это шутки, то весьма херовые, - негромко говорит, едва качая головой. Всё ещё смотрит на экран, словно сообщение через секунду может пропасть по ошибке сети или ещё какой-нибудь дичи.

[indent] Дебильное ощущение внутри взвесью хаотичных мыслей.
[indent] Два прямых доказательства тому, что смерть - не приговор.
[indent] Третье - уже не исключение, а новое правило.

Короткий укол прямо в мозг тонким и длинным орбитокластом. Шутки про Большого Брата перестают быть шутками, если представить, что это не “привет” с Того Света, а предупреждение. Мол, будьте паиньками и сидите тихо, тогда никто не посворачивает вам бошки в тёмном переулке. На такие мысли больше наталкивает алкоголь в крови, чем реальная возможность стечения обстоятельств, да только подняться повторно с высокого стула всё равно не получается. Белеют костяшки пальцев, впившихся в край столешницы. Благо ободок металлический, не прогнётся как мягкое дерево. Охренеть и не встать.

Джеки мало что помнит о Чёрном Заслоне. Только то, что он был, там был ещё кто-то, и на этом - всё. Сохранилось только понимание того, каким образом он вернулся, а кто именно и зачем - стёрлось, как будто так и должно. Может, действительно так и должно, но с каждым новым днём вызывает всё больше блядских вопросов.

- А тебе разрешали слать СМСки del más allá?

Вопрос срывается с открытой усмешкой. Не с целью задеть. Грёбанный цирк. Джеки допивает то, что ещё оставалось от виски в стакане, поворачивает голову и скользит взглядом по завсегдатаем бара. За последние несколько минут ничего не изменилось: всё также шумно, людно, кто-то уже начал в порыве эмоций бить посуду за одним из столиков ближе к выходу.

Хаотичность мыслей в голове постепенно устаканивается, хотя пульс всё ещё не приходит в норму. Появляется дурацкое желание ответить на сообщение, хотя что-то подсказывает - бездушный оператор отчитается, мол, абонент не абонент, или что-нибудь в духе “вы пытаетесь отправить сообщение самому себе, сохранить в черновики?”.

Сталкивается со взглядом случайного посетителя. Тот лениво отворачивается, утыкаясь взглядом в наручные часы.

- Двое у запасного выхода, - едва слышно говорит Джеки. - Если это не твои amigos o fans, предлагаю валить. Но, скорее всего, у главных дверей тоже встречают.

Чутью наёмника он всегда доверяет; по загривку продирает неприятным предчувствием.

+3

14

От фатализма, царствующего в пределах головы ещё пару часов назад, не остаётся и следа. Зато мыслей много. Настолько, что пространство бара начинает неумолимо сужаться, вытесняя весь шум, лишних людей и воздух заодно. Он чувствует, как под кожей нервное напряжение покалывает.
Пришедшее сообщение переворачивает вообще всё: своей простотой, незатейливостью, бесстрастностью, быть может.
«У меня всё ок».
Нет, ну заебись, конечно. Спасибо, как говорится, за информацию. Держи в курсе.
Первая вспышка облегчения теперь плавно перерастает в раздражение. Мог бы — съездил бы кулаком по наглой морде, решившей то ли замутить тупой прикол [и сам факт такого развития событий влечёт за собой целый ряд других догадок: от «кто в курсе» до «зачем и, главное, нахуя?»], то ли действительно пройтись по нервам, решив напомнить о себе с той стороны.
Джонни погружается в размышления так стремительно, изредка бросая взгляд на то, как здоровяк хмурится и всматривается в текст на экране, явно надеясь, что бездушный аппарат откроет ему все секреты.
Чушь какая-то.

Точно ли это Ви?
И если нет, то в какой стороне копаться, чтобы найти умника, которому вздумалось приколоться с одному ему известной мотивацией?

Если бы разрешали, то чип не хранили бы столько времени.
Весь разговор — какое-то извращённое подобие пинг-понга. Они отбивают, подают, обтанцовывают какие-то детали, которые и смысла не имеют, но при этом умудряются расставлять все точки и приходить к общему знаменателю.
Он сидит спиной к выходу и не вертится особо, разглядывать посетителей нет ни желания, ни какой-либо необходимости. Если кто-то и узнает Ви, то не докопается до того, что в черепной коробке уже давно кто-то другой у руля. Он вроде бы на виду, но продолжает отираться в слепой зоне. И это достаточно удобно.
Двое у запасного выхода.
Ладно, это было удобно. До сегодняшнего дня.
Джонни не уверен до конца, что пришли конкретно по его душу. Бросает взгляд через плечо на обозначенных и допивает услужливо предоставленную барменом новую порцию пойла.
Не уверен, но лучше переодеть, чем потом собирать себя по кускам в очередной раз. Это если повезёт, а не пойдёт всё через воистину уникальный интефейс как обычно.
Пистолет в кобуре под курткой напоминает о себе тяжестью. Убирает телефон во внутренний карман, поднимается со стула неохотно, размеренно, чтобы не дать понять сторонним наблюдателям, что они тут поспешно свалить решили.
Джеки он верит процентов на семьдесят, на самом деле. Тому вроде нет никакого резона подножки ставить, но никогда нельзя знать наверняка.
В окно пролезешь, здоровяк? — план дерьмовый, но чуть лучше первой мысли о том, чтобы пробиваться через неизвестное количество потенциально опасных уродов, так что Джонни дёргает за рукав, призывая идти следом, и направляется прямиком к уборным.
Шанс проскочить незаметно мизерный, но попытаться стоит. А ещё есть вероятность, что если и правда по их тушки пришли, то давно уже возможные выходы оцеплены.
Впрочем, об этом можно подумать потом.

+3

15

Это неприятное ощущение зудит между лопаток: незримое присутствие, когда чувствуешь, что на тебя кто-то смотрит, но никак не можешь понять, кто именно. Оборачиваешься – как будто бы и никто, а тебе всего лишь мерещится. В этот раз присутствие более чем реальное: Джеки уверен, что эти двое camaradas если не следят, то, как минимум, наблюдают. У одного из них от потолочного неона поблескивает стекло, защищающее один из оптических блоков [Уэллс раньше видел такие – вспоминает – у нетраннеров, что ли], а второй не вытаскивает руки из карманов плаща.

- ¿Alguna duda?

Внешний вид бывает обманчив: как бы избито не звучало, но всё же это именно про Джеки. Если прижмёт - умудряется выдавать чудеса ловкости.

План тупее не придумаешь, на самом деле. Хуже разве что в лоб пробиваться через кордон «Макс-Так» [только их, разумеется, тут не хватало для полного счастья]. Это девушки ходят друг с дружкой в любое место, куда можно протиснуться вдвоём. Если два мужика собрались в сторону уборных вместе, то вариантов немного: либо настолько охуенная тема, что не оторваться от разговора, либо решили уединиться в тесной кабинке далеко не класса «люкс», либо, блядь, делают ноги не через главный выход.

Стоит ли пытаться угадать, какой из вариантов правильный.

Джеки задерживается, пропуская Джонни вперёд себя, всё же украдкой смотрит в сторону «главных дверей»: так сходу и не определишь, насколько ситуация дерьмовая, но в наличии некоторых проблем сомневаться всё-таки не приходится. Один из предполагаемых наблюдателей отходит от дверей запасного выхода, пропуская, второй не сдвигается и продолжает что-то объяснять первому. Даже через грохот музыки слышно, как двери в уборную скрипят отрывающимися петлями.

Перекошенные дверцы кабинок, полнейшая антисанитария, невнятные надписи граффити на стенах. Голографические зеркала ещё кое-как работают, но самое главное – здесь всё же есть окно, и даже не закрытое решёткой снаружи.

Вместо того, чтобы пропустить Джонни к окну, Джеки толкает его в ближайшую кабинку и захлопывает дверцу. Практически ожидает услышать мат в собственную спину, но, как ни в чём не бывало, отворачивается к зеркалам. У этих нужно провести ладонью перед сенсорной панелью, чтобы матовая поверхность, даже тут исписанная маркером, посветлела и начала отражать.

Не проходит и полминуты: кто-то заглядывает в уборную, шмыгает в одну из свободных кабинок, но надолго не задерживается [да и смыв как будто бы не работает]. О-хе-рен-но интересно разглядывать собственные ладони, уже краснеющие от ледяной воды из-под крана, и ждать, когда лишние глаза и уши наконец-то покинут не самое комфортабельное помещение. Мысли в голове крутятся самые разные: от «свалить бы отсюда и забыть» до «найти эту суку и руки оторвать». И второе даже желательнее первого. Дебильная надежда подаёт едва слышный голос, мол, может это правда, и у Ви всё в порядке. Сами Джеки и Джонни, вот, живые [относительно здоровые], и нельзя отрицать, что за Заслоном есть жизнь-существование, пока не доказано обратное. Здравый смысл и та часть мозга, которая не верит в сказки, останавливаются на выводе, что это всё-таки чья-то очень хуёвая шутка, которая призвана вывести из равновесия.

[indent] Кого? Его самого или Сильверхенда? Скорее уж второе.

Стоит помещению освободиться – всё-таки склоняется к мысли, что человек «проверял», не свалили ли цели, - Джек тянется к оконной раме и тянет на себя. Та не поддаётся с первого раза, словно её вот уже лет сто не открывали, а тут неожиданно вспомнили о её прямом функционале. Очередное усилие – окно поддаётся и едва не бьётся раскрытой стороной о близкорасположенную стену. Снаружи – скат из высоких контейнеров и металлический сетчатый забор. Свалить по-тихому практически нереально, видно как на ладони.

- У них качественный хром, - делится наблюдением, сделанным на основе старых ассоциаций. - Это кто-то покруче даже "Мальстрёма".

+3

16

В кабинках туалета приходилось переживать многое: от быстрого перепихона и пьяного небытия до попыток не оставить все внутренности фарфоровому другу на память. Размышлять о том, как всё вышло именно так, а не иначе, случается впервые.
Он успевает разве что краем глаза уцепить сам факт существования окна, достаточного для того, чтобы они выбрались на свободу и слиняли в мельтешащую неоном темноту города, как его затолкнули в узкое пространство одним непринуждённым движением крепкой руки. Сам Уэллс, впрочем, остаётся по ту сторону двери, на какое-то мгновение исчезая из поля зрения, мыслей и оси координат.
Первая мысль — забраться на толчок с ногами на случай, если ищут действительно его. О том, кто и на кой хер его может искать в новом теле (не то чтобы есть овердохрена народа, кто вообще об этом знал), как-то сейчас не думается.
Мысль вторая — и более здравая — остаться на полу и не портить прикрытие. Может, пронесёт? Может, показалось, и это вообще не по его/их душу? Хочется верить, конечно, очень сильно, только вот весь пережитый опыт подсказывает, что не повезёт настолько. Вероятнее всего, что исчерпал свой запас удачи в тот самый момент, когда получил новый шанс на жизнь.
Не хотелось бы профукать его вот так: в кабинке туалета какого-то клуба средней паршивости от пули в лоб от хрена, которому и не знаешь как насолил.
Арасака? Хороший вариант, да только бы они, наверное, взялись бы за него пораньше, не дали возможности нагуляться в новом теле. Да и проблем у них сейчас хватает помимо его существования.

Дыхание в такие моменты перекрывается само собой. Тупость неимоверная, ведь его вряд ли слышно за тем грохотом музыки, что пробивается даже сквозь стены.
Прислушивается к происходящему за пределами кабинки, отмечает чужие торопливые шаги в тот самый миг, когда дверь в помещение открывается. Кто-то заглядывает, и крайне любопытно высунуть нос, рассмотреть поподробнее в надежде узнать, наверное? Не то чтобы он в лицо знал всех и каждого, у кого имелись бы к нему любого рода претензии.
Просто так было бы немного спокойнее. Чуть-чуть понятнее. У потенциального недруга было бы лицо, которое хорошо бы всегда держать перед глазами. Ощущать себя овцой на выпасе — такое себе развлечение.
Прислушивается, потому как ничего иного и не остаётся. Уэллс вроде бы трётся всё ещё где-то неподалёку от кабинки, занятый усердной рефлексией, если судить по пущенной из крана воде.
Шпионы из них не выйдут. Но неплохо было бы выйти отсюда в принципе.

Новый шорох двери — ушёл. Вслушивается в происходящее ещё несколько минут перед тем, как высунуться из кабинки. Упереться взглядом в спину Уэллса, встретиться с его отражением взглядом.
В голове мыслей — целый ворох. Может ли быть автором сообщения кто-то из тех парней, что так ненавязчиво теперь обтирает стены у всех входов и выходов? И если всё действительно так, то какой смысл? Заманить и скрутить? С него сейчас нечего и взять помимо памяти о некоторых отдельно взятых событиях. И на настоящий момент этого слишком много.
И, сдаётся, в жопе мы с тобой теперь вместе, здоровяк. — голос не повышает на случай, если заглядывающий сюда любопытный хрен всё ещё трётся где-то по ту сторону, выжидая их выхода.
Если останемся, жопа будет только расти. Надо хотя бы попытаться свалить. — кивает на окно, мол, давай, не тормози и шевели булками. В руки говнарям попасть они всегда успеют, нужно делать хоть что-то, пока руки-ноги целы.
В теории, даже наделав шуму где-то на стадии контейнеров можно перебраться через забор общими усилиями. Сразу после — вправо и окольными путями через переулки тёмные, до которых свет фонарей и неоновых реклам практически не добирается.
Ты на своих двоих здесь сегодня или…?
Впрочем, если тачка и припаркована где-то на унылой парковке перед клубом, то её наверняка уже пасут вовсю. Не вариант.
Стоять посреди сортира и буравить нового-старого знакомого взглядом – отдаёт сюрреализмом таким, будто бы сам кислотой закинулся в зале. Всматривается в лицо, приподняв брови, мол, давай, или лезь, или не лезь уже. Стоять и ждать — худшее.

+3

17

Выключить воду, чтобы не разбрызгивалась по и без того не охереть какому сухому полу. Внутреннее напряжение не отпускает: тревожным звоночком в голове и холодком по позвоночнику вниз [что-то пиздец не так и не то, нужно сваливать или затаиться и наблюдать]. Не то чтобы план десять из десяти. Так, на двоечку, и то если повезёт. С другой стороны смертоубийство тоже заслужило бы только премию Дарвина за феноменальную тупость в попытке сделать ноги на виду у всех. Нет никаких проблем с тем, чтобы отсидеться пару дней и переждать на всякий случай, проблема в том, чтобы уйти без хвоста.

В Найт-Сити нет никаких предрассудков о-парнях-с-оружием-у-которых-нет-лицензии. Скорее наоборот удивительно, если кто-то не пытается защитить свою шкуру всеми возможными способами, а детей с самого детства не учат держать пушку в руках. Ну, разве что тех, кто родился с золотой ложкой во рту, у тех охрана и прочие прелести жизни, которые никак не защитят от проблем, если умудриться перейти дорогу кому-то не тому.

Встречается взглядом с Джонни и коротко жмёт плечами. Ничего не предвещало, но снова как всегда. Размеры жопы — факты довольно расплывчатые, а вот факт того, что это одна жопа на двоих — сомнению не подвергается. Впрочем, есть и третий вариант, которым Уэллс совершенно не пренебрегает, и, на самом-то деле, именно к нему и склоняется, раз уж стоит выбор сваливать или… сваливать.

Ключи от моего байка где-то у вас были, — разводит руками Джеки. — Если пролюбили — голову оторву.

Разумеется не станет этого делать, но сказать для острастки нужно было, верно? В конце концов это не обычный заводской “Арч” весёленького жёлтенького цвета, который можно купить за определённое количество эдди. Этот тоже обошёлся недёшево — практически вся выручка с игры в спасателей корпоратки, которой не повезло чем-то не понравится Мусорщикам, и muy pequeñito других штук. Чёрный хром и красная кожа, тюнинг приборной панели мексиканскими мотивами смерти и отделка частей крупных деталей позолотой. Красивый чёрт, да и мама поступила правильно, когда отдавала ключи.

На знакомом-незнакомом лице читается нетерпение пополам с чем-то ещё. Джеки знает, что надо сваливать, но вместо этого наоборот делает шаг от окна — ближе к дверям в общее помещение бара.

Их так просто не отпустят, если пришли именно по их душу. Слишком уж мало времени прошло от того момента, как пришло сообщение, и до момента, когда сам Джеки заметил явную слежку, которую ещё пытались маскировать. Сколько так, навскидку? Минут десять-пятнадцать? К тому же всё никак не дают покоя импланты, замеченные у одного из парней. Хорошие — реально хорошие — на дороге не валяются и не у каждого рипердока встречаются. Это не “Арасака” и не “Милитех” — этих парней можно узнать даже при полной маскировке, слишком палятся своими идеально прямыми спинами и военной выучкой, которой у выросших на улицах бандитов отродясь не было.

Решение приходит в голову довольно просто.

Escapa, — говорит Джек негромко и косится назад, медлит. — Я бы ещё поговорил с новыми друзьями.

Если они продолжают следить за уборными, то наверняка предпримут ещё одну попытку проследить, чтобы их цели точно никуда не смылись. Ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова. Было бы отлично, если бы заглянул всё тот же чумба — можно было бы присадить его на фарфоровый трон и вежливо попросить рассказать, какого хрена он тут забыл и что ему вообще надо.

А уже после можно будет самому перелезть через окно и свалить куда подальше в сторону тёмных переулков города. Джонни тут оставаться не обязательно, будет гораздо безопаснее для него, если он свалит прямо сейчас и не будет дожидаться развязки спектакля.

+3

18

Пропасти размером в пятьдесят лет не существует.
Внутреннее понимание времени крашится неотвратимо и в какой-то момент становится буквально невозможно сказать наверняка: что происходило через призму мировоззрения Ви, а что — непосредственно с ним.
Сложно каждый раз тратить непомерное количество времени и сил на то, чтобы отделять свои воспоминания и ощущения от чужих, так как последние таковыми уже и не ощущаются вовсе.
Что делать, когда ты — не ты вовсе, а невнятный симбиоз двоих, теперь заново приспосабливающийся к жизни в одиночестве?
Бежать? Выглядит вариант лёгким и логичным: сделать ещё несколько шагов в сторону спасительного окна, прошмыгнуть наружу и, даже наделав шуму с контейнерами, умудриться скрыться среди витиеватых улиц и разношёрстных пешеходов. В Найт-Сити каждый будто бы на ладони, но спрятаться всё же возможно, закрыться в четырёх стенах, предварительно дав на лапу какому-нибудь ушлому «пиджаку». В Найт-Сити никто не удивится поздней перестрелке около очередного бара с кричащей вывеской, обещающей «самое незабываемое время в твоей жизни». Иронично, учитывая, что в этом городе причин что-либо забыть куда больше, чем поводов запомнить.
В прошлой жизни и раздумывать бы лишний раз не стал, ведь свои проблемы всегда ближе к телу. В мозгу и теперь что-то царапается, зудит, заставляя несколько долгих секунд всерьёз рассматривать вариант с побегом.
Джонни смотрит на шумящий отрывок города, сжимающегося в один миг до размеров оконной рамы.
В груди — отголоски чужой крепкой привязанности.

Может быть, пришедшее сообщение — чей-то идиотский пранк.
Заворочавшаяся опасливым клубком надежда — беспочвенное проявление наивности, которой, казалось бы, давно не осталось места.
У него не так много времени, чтобы сделать выбор.
Тик-Так. Жизнь в Найт-Сити никого никогда не ждёт.

Не, приятель, один ты с ними не останешься.
Он уверен на все сто процентов, что чётко и ясно произносит слова, но ощущение всё равно такое, будто бы в этот момент он вновь не у руля. Его присутствие чувствует как никогда ярко и чётко. Чёртова игра воображения. Чёртовы эмоции, которые с появлением Джеки врываются смертоносной волной.
За пистолет он не торопится хвататься: цивильно поговорить вряд ли выйдет, но не хочется служить триггером для очередной разборки в стенах клуба.
Выиграть себе немного времени попыткой болтать, если что, но он не знает, как действовать в паре с новым-старым знакомым: придётся импровизировать и реагировать целиком и полностью по ситуации.
Либо уходим вдвоём, либо вдвоём остаёмся. — даже если у Ви и не «всё окей», даже если зародившаяся поспешная надежда — ложь самому себе, и увидеться с другом выйдет примерно никогда, ощущение ответственности никуда не исчезает. Он чувствует, что здесь и сейчас обязан сделать что-то, как-то помочь, а не пустить всё на самотёк. — По-другому не выйдет.

Ни в чём себе не отказывай, говори сколько нужно. Я прикрою. — похлопать по плечу здоровяка кажется правильным на клеточном уровне. Он скорее всего подписывает себе или приговор, впутываясь в разборку с «новыми друзьями» и вскрывая собственные попытки оставаться максимально незаметным на карте города, или же делает в шаг в сторону ответов на многие вопросы, продолжает держать руку на пульсе. Сам факт того, что они с Джеки оказываются в этом баре сегодня вдвоём и в компании понтовых ребяток, простым совпадением быть не может.
Фатализм губителен, но существует ещё и неуёмное любопытство.
Ты ведь не для того вернулся, чтобы сдохнуть снова в этой помойке? — не то чтобы есть разница, где умирать. Шикарная обстановка не делает осознание смерти легче и приятнее. «Арасака» стоит невообразимых денег, но засасывающая его пустота была всё такой же пугающей и нежелательной.

Усмешка — прикрытие неуверенности в собственных действиях. План не может пойти по пизде, если его и нет. «Не помереть» — слишком размытая точка, до которой необходимо успеть дотянуться. Сжатые в кулак пальцы приземляются на чужое плечо в попытке расшевелить, в негласном обещании не оставлять.
Идиотизм какой-то, ведь разумнее было бы свалить. Это слишком очевидно.
Кстати, не очкуй, байк твой в хороших руках. — подталкивает к выходу из сортира, не желая оттягивать неизбежное. Он пытался предусмотреть всё в своём рвении покинуть город и сейчас это окупается. — Оставил вашему другану Виктору. Анонимно. — тот, впрочем, не идиот далеко и должен был обо всём догадаться.

В помещении народу не стало меньше, но прорезающих толпу пристальным взглядом ребяток глаз выцепляет безошибочно. Он следует нога в ногу за Джеки, огибая посетителей и сосредотачиваясь на тяжести оружия под курткой. Следующая пара минут решит абсолютно всё, он впервые за долгое время ощущает, как бьётся в ожидании и волнении сердце.

+3

19

Жизнь в Найт-Сити похожа на бестолковый эксперимент в области социального дарвинизма; перестань шустрить - и тут же бесследно утонешь, но чуть переусердствуй - и нарушишь хрупкое поверхностное натяжение чёрного рынка. И так и сяк - тебя нет, ничего не осталось, кроме смутных воспоминаний у тех, кто тебя когда-либо знал.

Мысль о том, что нужно выгрызать себе адекватную жизнь, укоренилась в мозгах людей настолько, что самую фундаментальную вещь вычеркивают из восприятия так, словно она может повредить единому концепту существования.

[indent] Проблема в том, что все привыкли придавать монструозность именно городу.
[indent] Говорят, что Найт-Сити тебя перемолет, сожрёт и не подавится.
[indent] Забывают, что в своих проблемах виноваты сами.

Отвлечь внимание на себя - проще простого. Джеки уже разворачивается к выходу, но его останавливают самой простой и самой дебильной фразой, которую только можно было произнести в этот момент. Нет, он благодарен, но - сейчас не то время, чтобы играть в благородство.

- Не самое лучшее решение, - пробует ещё отказаться, но решимость в чужих глазах знакомая.

Слишком, чёрт возьми, знакомая.

Джеки вздыхает, поднимает руку и трёт заднюю поверхность шеи ладонью, чувствуя плечом тепло своеобразной поддержки от человека, которого знает едва ли не полчаса времени. События разворачиваются на сто восемьдесят градусов, рискуя завязаться морским узлом где-нибудь во всё том же баре. Ладно, и так в дерьме - можно залезть поглубже.

- Устраивать перестрелку в баре… no se puede, - щёлкает языком, соглашаясь с тем, что Сильверхенд по каким-то своим благородным или не очень причинам не собирается сваливать в одиночку. - Надо выловить одного. И потолковать.

Рассчитывать на то, что природные вежливость и обаяние сработают и на этот раз не приходится, нужно будет действовать совершенным экспромтом. Вообще-то он терпеть не может переговоры: начинает нервничать, ходить туда-сюда, если помещение небольшое, перебирать в голове миллион вариантов "а что если...", но, имея какое-никакое представление, всё же может вырулить довольно спокойно. Сейчас вообще чёрт бы его знал, чего нужно ожидать.

Вопрос о том, не собирается ли помереть ещё раз, Джеки оставляет без ответа. В конце концов вторая жизнь не даётся за красивые глаза: за всё рано или поздно нужно расплачиваться, и это - тем более не исключение. Раз уж получил второй шанс - так будь добр, не проеби, и используй по максимуму.

Поддаётся, когда Джонни настойчиво толкает его к двери. Неверяще смеётся и качает головой.

- Вику? ¿En serio? Почему он до сих пор не сказал, зараза...

На выходе из сортира почти даже нормально, но затылком чувствуется чьё-то нездоровое внимание. То же самое регистрируется и внутренними системами. Биомон выводит уведомление - несанкционированное сканирование. Он знает, что, скорее всего, покажут сканеры “новых друзей”: Джакито Уэллс, бла-бла, банда “Валентинос”, бла-бла-бла, соло. Покажет ли, что воскресший из мёртвых? Кто знает. И что покажут, если наткнутся на (не)Ви?

Нет времени придумывать адекватный план. Импровизация выходит на передний план.

- Сюда бы “микотоксин”, - бормочет Джек больше для себя, но замечает взгляд Джонни и разводит руками. - Что? Нет его у меня.

Да и ни у кого нет. Сказочки про злобных товарищей из Советского Союза, которые способны отправить нетраннера смотреть мультики тридцать часов кряду, пока его синапсы выгорают микроны за микроном так искусно, что тот при всей функциональности организма больше никогда не сможет войти в Сеть.

За баром, с правой стороны, есть небольшая подсобка. Там обычно коробки всякие ставят, или швабры, чтоб сподручнее блевотину с пола оттирать. Главное - выцепить одного из “друзей” как можно естественнее, а потом - будь что будет.

- Можешь покрутиться немного на виду, - совсем тихо, только в слышимости Джонни. - Если за тобой, то будут как на поводок привязанные. Estamos mejor.

Джеки практически тут же отходит - как раз в сторону переговаривающейся группы людей, облюбовавшей деревянную стойку-перила. За ними налево - узкий проход между барной коробкой и стеной здания, скрытый от частых взглядом людской массой.

Todo va bien hoy: he aquí la ilusión.

+3

20

Решение откровенно хреновое и начало берёт в той самой минуте, когда водителя автобуса дёрнул остановиться и открыть двери.
Всё, что произошло после этого момента — череда упавших костяшек домино. Сейчас он совершает новый толчок, переходит на совершенно новый круг, не имея ни малейшего понятия о том, чем всё обернётся в итоге. Надеяться на хэппи-энд бесполезно, ведь никому не везёт несколько раз подряд.
Джеки наверняка прав, только вот кому какое есть до этого дело? Джонни уже решил, что сегодня и здесь он делает всё возможное, чтобы вытащить дружка Ви из неприятностей, даже особенно не разбираясь в том, кто причиной этих бед и является.
Не всё ли равно?

Рассчитывал ли кто-то из них на подобное развитие событий, принимая решение провести вечер конкретно в этом месте? Очень вряд ли. Зато, похоже, у чуваков с пафосными лицами нет никакой жизни в принципе, раз продолжают тереться по периметру всего бара, рыскающим взглядом всматриваясь в лицо каждого им встречного.
Можно ли было представить, что его решение задержаться в городе ещё немного обернётся накрепко повисшим камнем на шее пистолетом? Пожалуй, всё-таки да. Но речь не о том.

Понял, никакой перестрелки. — приподнимает ладони в примирительном жесте, давая понять, что подобное в его планы и не входило. С ребятками разобраться хотелось бы без лишнего шума, не привлекая внимание общественности или копов, если те по какой-то причине патрулируют где-то поблизости. В противном случае есть возможность остаться в памяти города «неизвестными», что учинили беспорядки в одном из баров города. Чести мало, конечно, зато анонимность полная. Никто не будет разбираться с тем, чего и так в городе как грязи. Если только ребятки не определяют себя к числу власть имущих в этой помойке.
Большая потасовка в клубе не останется незамеченной, в то время как беседа один на один может вполне себе пройти максимально мирно. По крайней мере, на это есть надежда. Или типа того.
Он бросает взгляд на Джеки, пытаясь высчитать и понять, насколько тот действительно намерен только «потолковать». Воспоминания Ви слишком туманны, как бы он ни пытался за них цепляться в порыве сохранить хоть что-то, поэтому выводы приходится делать собственные и максимально быстро.
Выйдет ли новый знакомый из себя из-за чьего-то неосторожного слова?

А ещё Джонни не имеет никакого представления о том, насколько всё в порядке у Джеки с ведением светских бесед.
Лёгкое беспокойство даёт о себе знать мгновенно, но он только кивает и хмыкает в ответ, поддерживая смену темы. 
Не сказал тебе? Может, не был уверен в том, что ты — это ты? Я бы не стал его винить в этом. — шутить о чём-то подобном, пожалуй, слишком рано, но разрядить обстановку хотя бы немного кажется сейчас неоспоримой необходимостью.
В момент самой шутки можно не думать о том, что через несколько шагов всё снова перевернётся с ног на голову. Не чувствовать, как вокруг горла сжимаются пальцы грозящей им двоим опасности.

Бровь взлетает вверх, взгляда с Джеки он не сводит.
Проведённое чужим внимательным глазом сканирование не укрывается и от него и остаётся только гадать, насколько детально оно происходит. Если вдруг кто-то раскроет его личность, то о спокойствии — даже самом относительном — можно будет счастливо забыть.
Факт разделения что-то щекочет в глубинах разума, Джонни пытается отмахнуться от навязчивого чувства дежа вю: это не его мысли, не его остатки памяти и, соответственно, эмоции тоже чужие. Странно так рассуждать, когда точно знаешь, что ни намёка на Ви в голове уже давно нет. Отголоски их связи всё равно умудряются всплывать, разбегаться кругами по водной глади. Он никогда не привыкнет. И никогда не переживёт.
Увидимся, когда увидимся. — ответный шёпот раздаётся незамедлительно, ноги несут его в противоположную от Джеки сторону, прямиком к главному выходу. Засекает движение через толпу.
Есть ли шанс, что ребятки решили убить двух зайцев сразу и охотятся на них обоих одновременно? Может, «Арасака» занимается тем, что заметает собственные следы?

Прошмыгнуть за дверь — дело нескольких ловких движений. На короткий момент проскакивает мысль-неуверенность: в том, что следовало бы держать Джеки постоянно на виду, в том, что нужно было и самому оставаться посреди отдыхающей толпы, ведь так был бы хоть какой-то шанс на относительную безопасность.
Но зато на улице есть удобная подворотня, в которой разговоры разговаривать куда как удобнее. Воздух ударяет в лицо вместе с автомобильными выхлопами, а он выуживает пистолет из внутреннего кармана куртки.
Теперь счёт идёт на секунды. Очень многое зависит от того, что именно удастся выяснить Джеки, пока он тут развлекается с остальными.
Выбор действий со всех возможных сторон непритязательным выглядит: если его раскрыли, то умников придётся убрать (это решит примерно ничего, ведь за ними отправят новых ребяток, которые будут уже знать наверняка, что с «Ви» что-то не так), если не раскрыли, то всё равно парочка трупов без внимания не останется.
Дерьмо какое-то.
Вся надежда на Джеки и его навыки дипломата.

+3

21

Всё оказывается одновременно и чертовски просто, и чертовски сложно. Больше, наверное, даже во вторую сторону, потому что то немногое, что удаётся узнать, веет откровенной дичью. По загривку скатывается холодок, сравнимый разве что с кубиком льда, скользящим по оголённым спинным нервам.

Слишком много информации для одного дня; попробуй сначала проглотить мысль о том, что в теле далеко не последнего в твоей жизни человека кто-то другой, потом - закуси известием с того света, и на десерт - попытайся не подавиться новостью о грядущих проблемах.

Равномерный [пусть и долбящий по барабанным перепонкам] бит не даёт сорваться и сразу же по прямой ломануться в сторону выхода. С неумолимостью бронетранспортёра, ага. Именно поэтому по радио, если дело на дороге, обычно играет что-то дурацкое и лёгкое, нежели та музыка, что больше приходится по душе: всё тяжёлое и ритмичное обычно усыпляет лучше пресловутых медитативных штук. Вот и сейчас почти что получается считать под бит, пока дверь подсобки запирается, оставляя внутри обмякшее тело “нового друга”.

Не убил. Так, слегка перекрыл кислород, чтобы полежал, отдохнул, подумал над своим поведением и не сразу сказал приятелям, что цели решили дать дёру. Научился этому у Ви в своё время: тот поначалу всегда старался решать дела тихо - не словами, так не поднимая шума.

[indent] Не “Милитех” и уж тем более не “Макс-Так”; с этими было бы проще.
[indent] И даже не грёбанная “Арасака”, сидящая в печёнках у всех и каждого.
[indent] Кое-что похлеще древнего зла, о котором все знают но никто не видел.

Они не бойцы, но они определённо знают, что им нужно. У них контроль над всеми возможными Сетями Найт-Сити, кроме, наверное, Сети Вудуистов, о которых на удивление ни слуху ни духу даже в Пасифике.

Мужик до последнего пытался отбрехаться, а потом начал кормить частицами правды, видимо понадеявшись, что “цели” добровольно пойдут на контакт.

Ну, что же, не тут-то было.

У Джеки почти что получается обогнуть едва ли не наполовину хромированную красотку - внимание рассеянное, едва ли замечает кого-то перед собой. В голове - бардак и одновременная необходимость структурировать всё прояснившееся за последние пару часов. Он краем глаза видел, куда направился Джонни [куда-то в сторону выхода], и, если тот всё-таки не решил дельтовать из района куда подальше, то стоило бы догнать и в паре слов передать мысль, спонтанно возникшую вот буквально в эту самую секунду.

[indent] Просто потому что это важно для Джеки.
[indent] Судя по словам - по тону голоса - это важно и Джонни.
[indent] Лишь бы только не напридумывал себе, потому что хочет чтобы так было.

Ладно, возможно, не так уж и плохо, что это “Сетевой Дозор”, а не “Макс-Так”. К Сети не подключены - исключая онлайн-мониторинг биомонов и связанных с ними программ - можно попробовать оторваться. Всё, что связано с Сетью, всегда было для Джеки лесом с тремя соснами, в которых определённо точно можно заблудиться. Нет, кое-что и он может, но ему до той же Ти-Баг как до Луны с постиркой носков в каждом населённом пункте.

Базовые вещи знает, но не пользуется по большей части просто потому что нет необходимости - холодному оружию и огнестрелу как-то больше веры чем деке, которая может поджарить мозги потому что потому.

Всё остальное знает из книжек истории.

Всё, чем сейчас пользуются нетраннеры, резвясь в Сети и проворачивая тёмные, но несомненно великие дела, когда было создано для операции ”Разящий Кулак” при попытке ликвидировать советскую Сеть при помощи боевых вирусных программ. Самая обычная прога, “Ледокол”, была разработана для “Разящего Кулака” и проникновения в компьютерную сеть Киренска. Боевая единица состояла из легкого ави для ночного полета, пилота, деки для подключения к Матрице и нетраннера. Тогда использовался вирус с дурацким названием «Моль» - первое поколение боевых компьютерных программ, предназначенных для взлома любых защит. Предшественник современного “Ледокола”. ICE — сокращение от «Электронная защита от несанкционированного доступа».

А теперь пользуются все кому не лень, если могут достать приличных демонов и аппаратуру.

Выход удивительно чист. Уэллс выскальзывает наружу и почти что готов подумать, что самая трудная часть миновала, однако раньше, чем мысль формируется, раздаётся выстрел, отчётливым тихим эхом прокатывающийся по мощёному переулку.

Слов цензурных нет, одни маты. Джек вытаскивает один из парных пистолетов и тут же сворачивает в сторону звука, ни сколько не сомневаясь в том, что там обнаружит.

+3

22

Выстрел гремит на всю округу.
Никакой перестрелки. — вторят оглушающему эхо свои и чужие слова, предполагающие более чем очевидный план дальнейших действий. Покивал ведь ещё согласно, потому как отрицать очевидное было бы глупо: им нужно как можно меньше внимания и как можно больше свободы действий.
Но выстрел гремит в переулке, ничего с этим уже не сделаешь. Грохочет вопреки здравому смыслу и собственной решимости порешать вопросы мирным — ну, относительно, — путём.
Никакой, мать её, перестрелки.
Только вот пуля застревает накрепко в чужой плоти, жизни не лишает, зараза такая, оставляя потенциального обидчика корчиться на грязном асфальте и хвататься руками за рану в попытке остановить кровь. Добить бы, чтобы не мучился. Спрятать посреди мусорных мешков и баков, чтобы если и нашли, то далеко не сразу.
Подобной заминки им должно быть достаточно для того, чтобы ноги унести. Забрать у Виктора мотоцикл, если вдруг Уэллсу железно припрёт. Если нет, то в городе всё ещё навалом заброшенных зданий, в которых можно пересидеть последующие несколько часов, пока пульс не перестанет долбиться дурным ритмом под кожей.

Он хотел начать всё сначала, а выходит стартовать только с нового и колоссального проёба: второму лбу очень не нравится тот факт, что его напарника продырявили. Впрочем, ему может не нравится что угодно ещё, но никому нет до этого дела.
Закончить чужие страдания не выходит, ведь его хватают за воротник куртки как-то слишком легко и ударом вышибают из пальцев оружие.
Вот и поговорили, мать их.

Потасовка затягивается, а без привычного протеза руки всё ещё кажутся чужими. Приходится потратить лишние несколько секунд на то, чтобы сориентироваться, вспомнить про поставленные Ви «богомолов». Этого достаточно для многого: и для того, чтобы заметить приближение знакомого уже силуэта где-то за спиной обидчика, и для того, чтобы схлопотать парочку смачных ударов по рёбрам перед тем, как активировать замысловатый механизм. Решение приходит само собой. Не был бы так уверен, что находится в теле целиком и полностью один, то обязательно отметил, что действие совершается ещё до того, как мысль внятно сформировывается в мозгу. Лучше назвать это мышечной памятью.
Чувствовать себя непутёвым молокососом не круто. Ощущать ещё более чужим в новом теле — хуже всего, что происходило с ним за последнее время: оно будто бы из раза в раз напоминает, что ему здесь не место. Слушается порой из рук вон плохо.
Остаётся только надеяться, что в этот раз всё выйдет как надо.
В руках Джека блестит в отсвете фонарей пистолет, а любое движение вдруг замедляется как на зажёванной киноплёнке в проекторе. Дёргается и рябит, пока он смотрит на лезвия в теле в критической от себя близости. Ловит флешбэки из прошлой жизни и не удерживает себя от порыва прощупать места на теле, где когда-то давно остались шрамы.
Приходится напомнить себе, что реальность складывается совсем иначе, а он вместе со всеми своими травмами и шрамами давно канул в небытие.
Хочется верить, что взгляд, поднятый на Уэллса, не в конец охуевший от происходящего.

Надо убрать их и убираться самим. — кровь чужая на руках не выглядит чем-то непривычным или неправильным. Вытирать её выходит как-то очень нервно с помощью чужого тёмного пиджака. Под руки подхватить одного, кивнуть Джеки, мол, давай, тащи сюда и второго. Бросить обоих чуть дальше в переулке — не самая гениальная затея, но ничего другого сейчас в голову и не приходит.
А ещё почему-то хочется сделать акцент на том, что беспокоит.
У него вся эта работа с «богомолами» выходила легко и просто. А у меня ощущение, что все конечности разом в резину превращаются. — это даже на оправдание не тянет, комментарий абсолютно в никуда, который по какой-то причине кажется сейчас необходимым. Наблюдать было просто и понятно. Оставаться вечным пассажиром — участь, к которой привыкаешь рано или поздно. В том, чтобы совершать его действия по-своему, есть какой-то невнятный сюр. Плохой сон.
Узнал что-то полезное от их дружка? — пистолет собственный с земли поднимает, когда заканчивают с переносом тел в более укромный угол. — Двинем теперь…к Виктору за твоим мотоциклом или что?
К нему ехать не стоит, палить собственную берлогу не хочется, как и подвергать опасности людей вокруг, несмотря на то, что некоторые отдельно взятые личности подобного более чем заслуживают. У Джеки тоже не будет полностью безопасно, если ему не изменяет память. Со всех сторон слишком много тех, кого можно потерять в новой разборке.
Или какой теперь план? — сердце грохочет всё ещё предательски. Такое бывает, когда на самом деле жив.
Фантомной болью отзываются рёбра от каждого брошенного взгляда на свои/чужие руки.

+3

23

Стрелять второй раз не приходится – в свете фонарей вспышка металлического блеска от «клинков богомола», болезненный вскрик дозорного и брызнувшая из разрезов кровь, растекающаяся кляксами по тёмной одежде. Оба тела на полу – одно уж точно не встанет, потому что «богомолов» редко кто умудряется пережить, второго приходится добить, чтоб не корячился и не подвывал, привлекая к себе внимание. Блядь. Вспоминая все навороты, которые могут и не могут находится в головах этих двоих, будет просто чудом свыше, если спустя десять минут на территорию не слетится вся корпоратская рать во всеоружии и готовая карать направо и налево. Вот и решили мирным путём.

Даже не говорит о том, что оставить тела в переулке – идея абсолютно дерьмовая. Тут сейчас ни одна идея не будет гениальной, пока они не свалят и не решат, что теперь делать со всей поступившей инфой. У Джонни голос просаживается, пока он говорит о клинках [или всё же о Ви?]; Джек помнит, что тот выглядел не то чтобы знатно охуевшим, но подкосившимся [как человек, у которого не просто пошло не по плану – жизнь пошла не по плану].

- Ahora tendrá que acostumbrarse, - тихо хмыкает Уэллс, сбрасывая тело ближе к бакам и неосознанно вытирая ладони. – При мне у него «богомолов» не было. Много чего изменилось.

Даже представлять не хочется, что могло случиться за небольшой промежуток времени. Переворот на мировой политической арене, сдвиг всех возможных ориентиров на пока ещё молчаливый протест против «вечной жизни», доступной только сильным мира сего, всё это… всё это оставляет мало что от личности прежнего человека.

- Узнал… кое-что. Тебе не понравится.

Как не нравится ему самому.

- К Вику. По дороге расскажу.

Не то чтобы это тоже самое безопасное решение за весь этот грёбанный день. Впрочем, если кто-то попытается поймать их на горяченьком – в первую очередь будут шерстить транспорт с мыслью «ни один нормальный человек не попрётся прогулочным шагом от места преступления». Такие решения довольно несложно просчитать – при профессиональном выгорании обзор сужается, и сложные решения приходят на ум гораздо быстрее, чем явственно простые.

Ориентироваться в этих районах несложно. Достаточно идти не на прямик, чтобы не было слишком уж очевидно.

- «Сетевой Дозор». – Джек говорит сразу, не видя смысла скрывать и подходить к теме с расстояния приблизительно с самого зарождения жизни на Земле. – Разведывали, скорее всего, поэтому немного.

В этом плане действительно проще схватиться с солдатами или кем-нибудь в этом роде – от них хоть представляешь, чего ожидать, а что касается дозорных... они не светятся лишний раз, не афишируют себя или свою деятельность как таковую, но они не скрываются, поэтому им доверяют сетевую безопасность. Что там, большая часть Сетей под их контролем? Телефонные совершенно не исключение.

- Не мне рассказывать, чем они занимаются. En relación con los últimos acontecimientos... охрана Сети усилилась.

Судорожные попытки залатать и починить то, что может рухнуть и вызвать второй коллапс. Прошло достаточное количество времени, а не один десяток лет. Вся информация, что накопилась на электронных носителях – это невозможно перевести в бумажный формат и сохранить, если вдруг Землю накроет блэкаутом. К тому же, бумажные носители может уничтожить пожар или любая другая непреодолимая сила стихийного или техногенного свойства. Информация беззащитна как никогда, потеря откатит прогресс к началу столетия.

- Узнать удалось немного, - продолжает Джеки, кивая в сторону одной из небольших улочек. До того, как они смогут добраться до клиники Виктора, успеют, наверное, даже прийти к какому-то решению. - Только то, что отследить сообщение они – отследили, но проникнуть на борду, откуда оно пришло – нет.

Это значит, что одно простое событие всё-таки истинное.

- Сообщение настоящее. Оттуда. Y solo hay una opción. Других не вижу, по крайней мере.

Именно об этом хотелось сказать с самого начала. Ну, примерно до того, как оказалось, что двоих дозорных придётся пришить ради самой возможности поговорить.

- Хорошее оборудование. И нетраннер, имеющий опыт хождения по Глубокой Сети.

Джеки не знает – просто предполагает очевидные варианты. Сам он этого сделать не сможет, а вот конструкт – взгляд полный сомнения в сторону Джонни – конструкт, по идее, сможет. Вопрос только в оборудовании. Не у «Сетевого Дозора» же его брать.

+3

24

Джек подтверждает и без того очевидное, но по какой-то причине осознание всё равно тяжестью резкой оседает где-то в затылке.
Много чего изменилось. Это правда: никто из них не будет той версией себя, что прекрасно существовала по своим законам ещё пару месяцев назад, какой смысл уж тогда говорить о временных разломах длиной в половину века?
При тебе много чего не было. — то ли огрызается намеренно, то ли выпускает пар, стараясь стряхнуть оковы наваждения. Он недоволен тем, что изменения в состоянии слишком явные, чтобы отбрехаться и сделать вид, что убийство мужиков в пафосных костюмах его нисколько не трогает.
Впрочем, ладно, справедливости ради стоит отметить, что беспокоит не сам факт убийства, а то количество воспоминаний, которое хлынуло незамедлительно так, будто бы кто-то брешь в и без того хлипкой плотине проделал.
А после тебя много чего было. — стоит заткнуться, потому что Уэллс не просто не виноват, но ещё и оказывается очень даже полезен. Чужие тёплые чувства отпускают, но продолжают напоминать о себе мягким бризом воспоминаний. От чужой боли потери не отмахнуться. Не выдрать из грудной клетки, несмотря на то, что хочется очень. Они никогда до этого дня лично не встречались, а сердце предательски щемит будто бы по какой-то больной привычке: слишком много чужих мыслей, путающихся со своими собственными; слишком много образов и вырванных из контекста фраз в одном разуме на двоих. Такое не забывается.

Да что ты? Не понравится? А я-то думал, что они нам просто выигрыш в лотерею отдать пытались. — неприятное и липкое знание о собственной уязвимости отступает под натиском каждого едкого слова. Дышать становится легче. На руки, впрочем, смотреть всё ещё нет никакого желания.
Быть втянутым в водоворот из старых знакомых Ви — не предел мечтаний, но иного выбора сейчас нет. С Виктором не ладится всё на каком-то подсознательном уровне и винить его за это не выходит. Плечами только в ответ пожимает и надеется, что под наблюдением рипердока задержаться не будет причины.
Свернуть в переулок потемнее под новость о «Сетевом Дозоре» выходит как-то слишком просто, несмотря на тяжеловесность информации. — Блядь. — не то чтобы до этого момента оставались силы на наивность и веру в то, что навязчивые «пиджаки» просто хотели поболтать по-дружески от тоски по простому и человеческому.
Угрохать разведку «Дозора» — это, конечно, нужно умудриться. У него вышло. Ладонь проезжается по лицу в жесте полного сожаления о содеянном.

Вновь отправленные по их следу ищейки — вопрос времени. В этом сомневаться не приходится. Оглядывание по сторонам снова станет старой доброй привычкой, если не хочет сыграть в ящик. И что-то подсказывает, что если «Дозор» доберётся до них, то вряд ли будет настолько добр, что оставит лазейку для очередного возвращения. Умирать не хочется. Не после дарованного со всей щедростью второго шанса.
Шум города, прорывающийся через толпы людей прямиком в укромные уголки, забивает голову не хуже ваты. Шаги выходят больше механическими, чем осознанными, но слушает Джека он внимательно.
То есть, добраться туда они не могут. И даже не знают, куда именно за ним лезть? — весь принцип работы «Заслона» и «Сети» взрывает мозг буквально, всякая уверенность в понимании превращается в зыбучий песок.

Тот факт, что сообщение настоящее, приободряет. Утешает уверенность в том, что его личность всё ещё существует, не превращается в месиво из множества других. Дотянуться только невозможно, но даже это лучше полнейшей неизвестности.
Чужой полный сомнения взгляд не остаётся без внимания. Глаза хочется закатить, что он и делает тут же. Откуда и зачем вся эта сраная таинственность пополам с полной неуверенностью и ожиданием, что все вокруг должны обязательно догадаться о том, что и к чему?
Так, здоровяк, если ты хочешь что-то конкретное, то хватит щекотать яйца и говори, как есть. — в живости вечно бодрствующего города с оглушительным грохотом падает вторая кость домино.

+3

25

Слова резанули сильнее, чем должно. Джеки не спорит и в ответ не огрызается. молча кивает, принимая как данность. После него много чего было. Да, блядь, он несколько дней кряду думал о том, насколько он в какой-то момент своей жизни облажался по всем фронтам сразу. Если сопоставить самые очевидные факты - теперь уже известные благодаря друзьям - примерно в тот самый момент, когда получил сообщение от Ти-Баг на электронную почту и подумал о том, что вот он, шанс попасть в Высшую Лигу. Лучше бы удалил сообщение и сделал вид, что никогда его не получал.

[indent] Лучше бы не отдавал чип.
[indent] Лучше бы так и сдох с этой щепкой в нейропорте.
[indent] Всё проблем было бы меньше.

Джонни должен “спасибо” сказать, что оказался в голове более мягкого и гибкого в плане схождения с людьми Ви. Голосовое сообщение пока что оправдывало само себя: не спелись бы.

Если бы только эти ребятки всего лишь пытались выигрыш в лотерею отдать. Ага, сектор-приз, бесплатная поездка туда, откуда вылезли в этот мир. Они, может, не спецназовцы и не солдаты, но мороки могут доставить в разы больше, если успели запомнить и понять, что к чему. А они наверняка запомнили и поняли, иначе не занимались бы безопасностью всеобщей Сети. Сейчас, пожалуй, Джеки даже жалеет, что оставил третьего из компании живым. С учётом смерти других двоих - меры будут предпринимать серьёзные, тут и расклад карт не нужен.

- Не в курсе, знают ли они как туда лезть, но зачем-то им нужна эта борда. Зачем - можешь вернуться и спросить у третьего.

Отвечает практически в тон, сохраняя лишь располагающую интонацию. По-другому не умеет - да и мысли заняты совершенно другим.

Сбоку доносится гул полицейской сирены. Эти их тачки, которые видно за километр, с весёленкой сигнатурой по всему периметру и голограммами департамента. Толку - ноль, если хочется поймать преступников, а не предупредить одним своим видом. Джеки останавливается, прислоняется плечом к стене и смотрит в сторону перекрёстка впереди, ожидая, когда приближающийся звук полицейской сирены, наконец, начнёт удаляться. Поворачивает голову и буквально видит, как Джонни закатывает глаза [слишком непривычный жест от… так, блядь, ладно, пора и привыкнуть, что это Сильверхенд].

[indent] Вообще-то Джек уже сказал всё, что хотел.
[indent] Всё предельно просто.
[indent] По крайней мере для него.

- Если ты сейчас скажешь, что Ви заслужил торчать там, где ты его оставил - я тебе морду разобью, amigo, и “богомолы” мне не помешают.

Пусть даже это будет последний глупый поступок в новой жизни. Ту выходку с “Компэки-Плаза” всё равно ничего и никогда не переплюнет, разве что что-то сверхнеординарное.

Не угрожает на самом-то деле, просто почему-то кажется, что Джонни вполне может сказать что-нибудь эдакое, развернуться и уйти. Как там, “у твоего дружка чёртов комплекс героя”? Но сам Джонни почему-то не развернулся и не ушёл из бара, когда были все шансы и возможности.

- Ты ж, вроде, кусок программы “сохрани свою душу”? Раньше про это много трепались, а потом внезапно замяли. В чём подвох переноса сознания?

Вряд ли там будут откровения создателей, но, с другой стороны, не просиживали же они жопы, когда искали способ разделиться?

Полицейская сирена удаляется; видимо копы проехали по соседней улице, не сворачивая на самую очевидную дорогу. До клиники Виктора всего ничего - по крайней мере можно будет там пересидеть какое-то время, а потом разбежаться, если так ничего и не решится. Вообще-то самый простой вариант: Сетевой Дозор не отстанет так просто, не теперь, когда они буквально пришили парочку их сотрудников и дали дёру, тем самым навесив себе ментальные цели на грудь и на спину. Здоровенные такие. Белые. Чтоб издалека было видно.

Сетевой Дозор не может найти нужный им адрес. Может потому, что их там никто не ждёт. Но конкретное сообщение дошло же по конкретному адресу. Если Джеки что-то в этом и понимает, то “ответ” можно отправить точно таким же образом. Или поговорить, чего уж там.

- Где достать оборудование я знаю, хозяин против не будет, и даже обойдёмся без фиксеров. А дальше не моя специализация.

На этом, к сожалению, его полномочия всё. Во всём, что касается Сети и киберпространства, он предпочтёт обратиться к кому-то, кто шарит в этом гораздо больше или хотя бы имеет представление, как оно делается.

+3

26

То ли своеобразный способ напомнить, что правило «глаз за глаз» всё ещё отлично работает в современных реалиях, то ли чужая попытка разобраться с тем множеством переменных, которые появляются с головокружительной скоростью там, где ещё несколько часов назад была зияющая пустота.
Трепетной дружбы даже на фоне вполне себе общих страданий по отсутствию Ви не выходит, а отпущенный язвительный комментарий пополам с абсолютно реальной угрозой цепляет ощутимо. В том, что Джеки способен воспользоваться удобным моментом и претворить свои слова в жизнь, сомневаться не приходится.

Принцип «друг моего друга мне друг» катится ко всем чертям, а напряжение в воздухе повисает на мгновение слишком густым комком. Рискует превратиться во взаимное недоверие, если уже не.
Произнесённые слова вдоль позвоночника электрическим разрядом проходятся, призывая и дальше смотреть в оба, не вестись вообще на что бы то ни было.
И огрызаться в ответ, конечно же, потому что саднит где-то внутри всё ещё не затянувшая рана от всего уже произошедшего и невозможности разобраться в череде грядущего.
Если бы ты не помер, то ничего этого не было бы. — фраза двоякой выходит: с одной стороны, она пропитана невесомым намёком на благодарность, потому как именно со смерти Джека запустился совершенно иной виток истории, приведший его ко второму шансу на исправление и жизнь в принципе; с другой стороны, вполне возможно, что не пришлось бы вовсе покидать своё привычное уже «ничто» без возможности узнать, наверное, о факте уничтожения чипа. Если это всё именно так работает, а никак иначе, разумеется.
Чувствовать зависимость своего шаткого положения от незнакомых лиц ему не нравится. И сейчас, находясь в максимально обособленном состоянии, он всё равно задней мыслью опасается, что свобода может оказаться лишь приятным сном. Не без кошмаров и монстров, конечно, но тем не менее.
В одном, впрочем, сомневаться не приходится — если бы Джек не откинулся на заднем сиденье у «Деламейна», то всё сложилось иначе. И чёрт знает, чем бы тогда всё закончилось.

Ругаться не хочется.
Не в момент, когда всё слишком откровенно идёт по пизде.
Не в день, когда на экране телефона всё ещё остаётся сообщение.
Отпечатывается давно позабытой надеждой о том, что всё не зря. И всё имеет смысл.

Возвращаться за третьим он не станет. И не так уж важно, сколько вопросов и с какой скоростью проворачивается в голове.
Полицейская сирена вырывает из размышлений и впечатывает в реальность безжалостно.
В грудине как-то неприятно тянет за непривычно завуалированное «ты его бросил первым, не надо теперь переводить стрелки», по морде получать не хочется и что-то подсказывает, что «богомолами» реально не спасётся, если вдруг что, но зато можно глаза снова закатить в красноречивом «ты серьёзно?».
Морщится мгновенно следом.
Кусок программы.
Как кусок дерьма, только хуже намного. Безличнее в разы.
Сам факт переноса — один сраный подвох, приятель. — то, что кажется идеальной картинкой, опасно приближенной к вечной жизни, на самом деле куда сложнее; виски начинает давить от попытки разобраться и докопаться до истины. — И то, что ты сейчас разговариваешь со мной, а не с ним — целиком и полностью его выбор.
Вопрос вообще не о том. Весь разговор не о том, но Джонни съезжает с темы, потому как в контексте происходящего в голове — кавардак больше обычного. Какие подводные камни могут ещё скрываться за тем, что в один момент ты перестаёшь быть самим собой и занимаешь чужое место? Что становится с твоей собственной ячейкой? И к чему всё придёт в итоге?

Отмалчивается какое-то время. Курить хочется больше обычного, а решение о завязке дерёт горло изнутри. Вопрос, заданный Джеки ранее, покоя не даёт, несмотря на то, что высказано всё. В тонкостях разобраться не светит, и это вырисовывается почти неподъёмной проблемой. Риск оправдан целиком и полностью.
От Виктора отправим сообщение в ответ и посмотрим, что выйдет? — вопрос о эгоистичности желания вернуть друга в мир живых не поднимается, но это не мешает тому вкручиваться в мысли ржавым гвоздём. Оставить в покое — не вариант, потому что покой в киберпространстве относителен. Попытка вернуть долг за спасённую жизнь — удобный предлог и мотивация. — Засунем твоего дружка в подходящее тело — а его ещё найти надо — и провернём в эмоциональной мясорубке осознанно?
Правильный выбор ускользает настойчиво. Уверенность присутствует примерно ни в чём. Возможность снова увидеть перекрывает все опасения. — И все будут счастливы?
Звучит легче, чем есть на самом деле. Ошибка будет стоить остатков совести и жизни.

+3

27

Ничего этого не было бы.

- Да, я в курсе. - Не сжимает пальцы в кулак; даже не думает касаться привычно твёрдой рукояти пистолета. - Gracias por el recordatorio.

И никто не посмеет его обвинить в том, что в голосе сквозит изрядная доля сарказма – нет, ничего подобного. Джеки, как говорят, чертовски спокойный и располагающий; ровно до тех пор, пока на него не начинают выёбываться, ну, или ему не начинает казаться, что на него выёбываются.

Пересечь площадь перед магабашней и свернуть в сторону боковой улочки. Оттуда проще: не хочется проходить через «Эзотерику», в которой всё ещё может сидеть Мисти [иной раз остающаяся ночевать прямо там, где работает], достаточно будет приоткрыть надрывно скрипящую калитку и спуститься во внутренний двор, откуда прямая дорога до рабочего подвала рипердока. Рабочий подвал - даже звучит странно. Но Вик не жалуется, да и клиентура всегда его находит.

[indent] Джонни огрызается; вполне естественно, это буквально чувствуется.
[indent] Дружбы с первого взгляда не выйдет точно, но, может быть, притерпятся друг к другу.
[indent] Если когда-нибудь это будет необходимо.

Джеки не серьёзно. А, в прочем, если бы услышал такое в действительности, то фраза могла принять вполне себе серьёзный оборот. Это практически то же самое, что и «чумба, пока мы работаем вместе, ты можешь мне доверять, я прикрою и всё сделаю как надо, но не забывай, с кем именно ты работаешь; да, те ребятки могут тебя пришить, если бы будешь ныкаться за каждым углом и ожидать ножа в спину, ну так и я могу – и что же?».

- А был ли этот выбор в принципе, м?

Из того, что ему скомкано рассказали - ни хрена у Ви выбора не было. Или отойти сейчас, не убив с собой Джонни, или отойти через сколько-то там дней, грохнув вместе с собой и нового друга. О-хе-рен-ный выбор, Джеки бы поаплодировал, да ситуация не располагает. Разумеется, во всём нужно вносить поправки на человеческий фактор: Виктор, в последний раз видевший Ви в полумёртвом состоянии, мог ошибиться и вынести неправильный прогноз на продолжительность жизни в пару часов от силы, Мисти могла чего-то понять совершенно иначе. Да, да, хорош напоминать, что он сам виноват во всей этой херне, которую теперь никак не пережить и не распутать. Ага, спасибо, уяснил за сотню раз, сто первый сюрпризом не стал.

Спонтанная перепалка выглядит вымученной – спорить и препираться нет особого желания, колкости в ответ на колкости, реакция вполне предсказуемая. Предложение-не-предложение звучит на грани иронии, по крайней мере для самого Уэллса оно кажется именно таким. Почему бы и нет, если заведомо исключить сразу несколько крупных «но».

- Думаешь. туда доходят сообщения? Ладно, логично, если оттуда приходят. - Джек хмыкает тихо, пока как раз к переулку сворачивает. - Не, не от Вика. Он нам спасибо не скажет, если к нему заявятся наши новые друзья. Придётся прогуляться в ещё одно место.

[indent] Виктор так-то и за «Арасаку» спасибо бы не сказал.
[indent] Джек представляет, какой погром был в клинике.
[indent] Когда в неё заявились солдаты чтобы конфисковать труп.

Типичные закоулки и внутренние дворики Уотсона: бездомные, ширяющиеся не то чтобы от кого-то скрываясь, тихие «ветераны» попрошайнического фронта, и прочий не самый приятный контингент. Джеки отпихивает ботинком попавшуюся под ноги пустую коробку, оборачивается на секунду.

- Засунем - это ты преувеличиваешь, hermano. – Уверен в этом абсолютно точно. - Никто никого не будет засовывать, если не будет желания вернуться. – Вот это – правда. Зачем тянуть, если связь нарушена и больше ничего не держит [хотя от этой мысли неприятно больно, конечно, но как-нибудь пережить, наверное, возможно]. Но ведь можно банально спросить? - Ты же и сам хочешь поговорить, оно видно.

Не спрашивает, скорее утверждает.

На лестнице вниз подозрительно чисто, железные створки не прикрыты – Вик ещё работает. Джек сюда ненадолго – только повидаться, забрать ключи от байка, ну а потом – зависит от того, что всё-таки придётся сделать в первую очередь.

+3

28

Проигнорировать собственное желание поговорить вместе с чужой ненужной проницательностью — привычка, от которой избавляться нет ни смысла, ни необходимости.
Легко сделать вид, что реплика вообще никакого отношения к нему не имеет, а сам Уэллс высказывается скорее в никуда, чем конкретно. Ещё проще — оставить без ответа и мерзкую, скользкую в своей правдоподобности догадку о том, что Ви не захочет возвращаться.
Представить такое выходит с большим трудом, но сомнения закрадываются так или иначе.

Что, если тому наконец-то спокойно?
Что, если нахождение в киберпространстве для него имеет особые преимущества?
Что, если Джонни проебался снова по всем фронтам абсолютно и сделает всё только хуже, выдернув безапелляционно обратно, в мир совершенно иных мертвецов?

Об этом думать неприятно, приходится бороться с нарастающей раздражительностью, но выходит только смотреть на здоровяка исподлобья и молчаливый вопрос задавать: «Совсем рехнулся? Конечно, он хочет вернуться»
Считать своё мнение правдой в последней инстанции.  Считать, что по-другому и вовсе быть не может, иначе чувство собственной значимости затрещит по швам, а едва ли обретённый смысл к существованию снова превратится в бесстрастное ничто.
Им обоим больно об этом думать. Он хочет не замечать и продолжать игнорировать, но выходит только пыль в глаза пускать.
Я подожду здесь. — задержаться ещё на подходе к эзотерическому магазинчику Мисти, в котором бывал сотни и тысячи раз, когда Ви нужны были совет и поддержка. Остановиться в переулке и сделать вид, что покрашенные неоном витрины других магазинов интереснее в сто крат. Не из страха. Из уважения к ощущению потери исключительно. Он бы не хотел быть на их месте — видеть чужака с лицом сердечного друга. Он не имеет права раздирать раны, что и без того вряд ли когда-нибудь затянутся.
Объяснять причины не хочется. Если Уэллс посчитает его трусом — пускай. Доказывать ошибочность мнения нет никакого смысла больше.
Руки в карманы куртки убирает и буквально врастает в асфальт. Хватит и того, что с байком в прошлый раз пришлось повозиться.
Чужое отражение в витрине будто бы на пару секунд искажается, смотрит неодобрительно. Отмахивается только. Сойдёт вскоре за обычного городского сумасшедшего, что не в состоянии с самим собой в пределах головы разобраться.
Отворачивается от нового знакомого, демонстрируя непоколебимость принятого решения. Видеть и слышать Виктора не хочется, смотреть в расплескавшуюся печаль в глазах Мисти — тоже. Сообщение на экране вновь приковывает взгляд, пока он меряет шагами проулок в ожидании.

Вопросов — бесчисленное множество.
Ответы не светят в ближайшее время.

Зато с лихвой минут хватает на то, чтобы задуматься о справедливости выбора. Убеждать себя — дело одно, но реальность отличается радикально. У Ви был выбор лишь в одном — урвать себе оставшиеся полгода или прекратить все мучения. Джонни до сих пор не может найти в пределах собственной головы внятный ответ на вопрос о том, как бы поступил сам в подобной ситуации. Смог бы оторвать от себя даже крохотную возможность ещё потоптаться по земле или уступил? Внутренний голос не унимается, подсказывает, что первый вариант куда ближе к правде.
Был ли выбор в принципе? Есть ли он вообще? Здесь и сейчас этот выбор существует или всё снова движется по проторенной тропе, а они все — лишь пешки в руках судьбы?
Может ли он развернуться и уйти?
В ожидании Джека ноги несут к выходу из переулка, чтобы остановиться у проезжей части. Сомнения убивают ощущение причастности. В теле Ви лишь острее ощущается то, насколько сильно не вписывается во время. Джек хотя бы не провёл в изоляции половину века, он всё ещё среди своих, и из-за этого хочется злиться, но не получается.
Как не выходит и выполнить изначальный план, уехав куда-нибудь подальше. Разворачивается и шагом ровнее возвращается к противоположному от магазина зданию, подпирает плечом стену. Замирает в ожидании.

+3

29

Джонни отказывается следовать в саму клинику: строит выражение полной безучастности, а потом и вовсе отходит. Джек сначала не очень-то понимает финт, а потом до него доходит. Наверное. Жмёт плечами и спускается сам в привычную темноту закутка, разрезаемую лишь когда включены операционные лампы.

Никогда, в общем-то, и не спрашивал раньше, откуда боец ММА охренеть как хорошо разбирается в человеческой анатомии и имплантах. Интересное сочетание, а некоторые скелеты должны оставаться в собственных шкафах. Были и догадки. Весёлое прошлое в “Траума Тим”? Звучит как теория, имеющая право на жизнь.

По Виктору никогда не скажешь, в каком состоянии он пребывает. Ладно, кое-что можно всё-таки углядеть, если знать, на что именно стоит смотреть: агрессия и раздражительность - прямое следствие беспокойства, попытка занять внимание экраном телика - действительно всего лишь попытка не распыляться. Виктор отличный спец и не менее прекрасный друг [главное выкинуть из головы “может через тебя следят”].

[indent] Непродолжительные, но крепкие объятия.
[indent] Ты как? - Нормально. А ты? - En los términos.
[indent] Звучит не совсем естественно.

Уэллс не вдаётся в подробности. Говорит, так, мол, и так, надо смотаться к докам по делу. По очень важному делу, и нет, это не дурной заказ, после которого его труп найдут где-нибудь на дне подальше от набережной. проколы случаются, но это определённо точно не тот самый случай. Вику спасибо хотя бы за то, что лишних вопросов не задаёт - отдаёт ключ-карту от байка, говорит, что тот припаркован на втором этаже парковки мегабашни.

Джеки выходит из клиники немногим больше. чем через минут пятнадцать. Ну, двадцать от силы. За временем особо не следил, но и задерживаться не было такой уж возможности - как знать, насколько расторопны ребятки из “Сетевого Дозора”. Подходит ближе к дороге и достаёт ключ-карту, чтобы вызвать “Арч” прямо сюда. Отличная это всё-таки штука, система автономной навигации.

- Ричмонд-стрит, это в Нортсайде, - говорит уже специально для Джонни. - Если оттуда ещё ничего не вынести - будет блестяще.

А то, что там наверняка хитровыебанная сигнализация установлена - это уже мелочи жизни. Кого, в конце-то концов, хоть когда-нибудь сигналка останавливала? Вот именно.

Мотоцикл выезжает из-за стены парковки и тормозит неподалёку слишком резко, но, по крайней мере, хоть на переднее колесо не поднимается. Стоит проверить систему на всякий случай, в конце концов эта детка стоила как половина прошлой жизни.

- ¿Estás conmigo o qué?

[indent] Надо было ради приличия сходить до Колумбариума.
[indent] Он действительно не врал, что хозяйка против не будет.
[indent] Хотя бы потому что мертва. Хоть кто-то нашёл её тело?

Представляется против воли: тело, выгибающееся дугой от плавления всех синапсов напрочь, агония и мозговой коллапс, после которого линия кардиограммы не подскакивает неровным ритмом, а остаётся выровненной как по линейке. Вряд ли Ти-Баг во время выполнения заказа была у себя: скорее всего на время переместилась в другой схрон, но и там арасаковские резиденты добрались до неё как не фиг делать. Но этот вариант - всяко лучше, чем второй раз за непродолжительное время подвергать возможности атаки клинику Виктора.

Джеки останавливает байк едва ли не на тротуаре, смотрит на невысокий двухэтажный домик. Чем ближе к докам, тем ниже дома, и тем беднее они выглядят. Повсюду пестрят граффити ”Мальстрёма” - эти мерзкие пауки с имплантами.

Дом помнит ну очень навскидку - был один раз, внутрь не заходил. Но, вроде, этот, с железными жалюзи на окнах, и тёмно-синей дверью. Стандартный такой дом, если бы не электронная панель доступа. В дверь воткнута красная карточка - просрочка по оплате, ещё бы пара дней, и отсюда бы всё вынесли в счёт погашения долга. Если уже не вынесли. Биометрия, естественно, никоим образом не совпадёт, надо взламывать или обходить другим способом. В подробности, собственно, Джеки вдаваться не спешит - зачем? Зашли, сделали дела, ушли и забыли.

Внутри будет немного безопаснее пытаться... ну, просто хотя бы попробовать, да.

+3

30

Толкает чужой байк легко носком ботинка, то ли на прочность проверяя, то ли в отзвуке собственных сомнений о том, насколько тесно им приходится сотрудничать. Вопросы касательно необходимости быть здесь и сейчас отпускать не собираются, поэтому он попросту время тянет в попытке прийти к какому-либо единому выводу.
Подробности разговора с Виктором не интересуют в принципе, главное — вывод и то, что непосредственно его в сложившихся обстоятельствах касается. Ожидание пронеслось вечностью, а теперь лёгкое беспокойство перед грядущим не даёт глубоко выдохнуть.

Адрес произнесённый заставляет что-то в черепной коробке неуютно завозиться. Руки сами собой складываются на груди: сколько бы сильно ни хотелось разобраться с потенциальной возможностью вернуть Ви в бренный мир, доверия к плану больше не становится. Впрочем, не ему жаловаться на потенциально провальные затеи, в конце концов.
Стоит отдать должное здоровяку — лишних вопросов он не задаёт. Чёрт знает, по каким причинам: может, не палит просто чужое состояние в принципе из-за наплевательского к нему отношения [Джонни такой расклад целиком и полностью устраивает — чем меньше копаются у него в голове, тем меньше у самого есть причины этим заниматься], а может, из-за какой-то негласной солидарности. Разбираться в этом никто не станет, разумеется.
Да и чёрт бы с этим.

Расспрашивать в ответ о том, как всё прошло, он тоже не станет. Представить не так уж и сложно, что встречи после смерти не бывают простыми, насколько бы приятными они ни казались на первый взгляд. Отношения Виктора и Уэллса для него в принципе целиком и полностью представляют собой тёмный лес, а чужая драма его не ебёт вовсе.
Кивает только в ответ, мол, понял. Чувство ведомости оптимизма не прибавляет. Тыкаться слепыми котятами около клеток с хищниками — лажа та ещё, но выбора не представляется. [Помимо того, конечно, где он всё же собирается, делает ручкой и скрывается за горизонтом, оставляя Джека заниматься своими делами. Уровень мудачества при этом возрастёт до небес.]
Блестяще. — отзывается эхом не без издёвки, потому что до здоровяка тоже должна где-то сейчас доходить мысль, что они тут по очень тонкому льду толкаются то в одну сторону, то в другую. — Если ничего не вынесли, то повышается шанс спалиться. Как у тебя с незаметными проникновениями? — веселье абсурдом попахивает, но так всегда проще бороться с чувством щекочущей тревожности.
Подчёркивать специально тот факт, что у него самого со стелсом весь ощутимые существуют трудности, кажется излишним.
Ёрничать — выбор осознанный в данном диалоге, который на улучшение отношений нисколько не работает. Джонни это понимает ясно, но ничего поделать не может.
Мотоцикл вниманием завладевает железно. Сомнение длиной в несколько секунд перекрывается жаждой скорости.
С тобой. Только не вздумай тормозить на красный. — усмехается и усаживается моментально, в чужую куртку пальцы вжимаются на полном автоматизме. Скорость хочется почувствовать целиком и полностью, напомнить самому себе о том, как жизнь может греметь адреналином в грудной клетке.
Воспоминания о чужой виртуозности в вождении мутные и не свои вовсе, но с этим можно жить.
Ощущения от поездки — отголоски чего-то крайне давнего, оставленного в пору безумства, когда скорость и ветер в лицо приумножаются очередным раскинутым в крови наркотиком до состояния полного экстаза — чтобы даже не подозревать о том, насколько больно в один момент перестать существовать.
Говорить об этом с новым знакомым не хочется и смысла нет как такового: итак по лицу заметно, насколько на самом деле необходимой выходит эта гонка с самими собой через весь город.
Зудящие попытки раскопаться в памяти — своей и чужой — успехом не венчаются, поэтому он просто осматривает район и следует шаг в шаг за Уэллсом.
Кажется, сейчас самое время разобраться с тем, что понапихано в эту голову. — примочки Ви оставались нетронутыми на протяжении всего прошедшего с воскрешения времени. Во время нахождения в чужой голове внимания на процесс взлома не обращал, потому что считал не своей головной болью. Сейчас за это хочется самому себе по лицу дать от души. — Но если вдруг ты можешь в хакерские приколы, то вперёд.
Может ли им повезти настолько, что сюда «Дозор» не доберётся в считанные минуты, разобравшись во всех их рандомных задумках? Может ли повезти настолько, что они сюда приехали не просто так? Может ли им повезти в принципе?
Заинтересованный взгляд с притворной вежливостью устремляется прямиком на Джеки. Мол, облажаться они не могут, но когда это что-то на самом деле решало?

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » fire in the hole