POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » oh, children


oh, children

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/ABq2lN7.png
[nick]Fred Weasley[/nick][icon]https://i.imgur.com/fXZC6Zp.png[/icon][fandom]the wizarding world[/fandom][char]Фред Уизли[/char][lz]<center>a heart made of yarn</center>[/lz][status] [/status]

Отредактировано Jason (2021-01-07 21:46:55)

+6

2

Caught in her teeth, her jokes: a pile of serpents

Уизли, — Пэнси хмурится, клонит голову набок, пальцы нервно касаются чёлки. — Только который?
Жили два брата: солнце и его отражение. Пэнси так и не научилась их различать — не очень-то надо: солнце оставляло ожоги, отражение о них только напоминало; всё равно расстраивало, конечно. Приходилось доставать, прятать ноги в чулках, ловить сачком солнечных зайчиков — из них выходило хорошее мясо. Жили два брата, один — мудак, и второй — тупица, Пэнси так и не научилась их различать. Фред дёргал её за рукав, а Джордж улыбался. Сердечки у солнечных зайчиков выходили вкуснее, чем почки, из их крови можно было приготовить зелье против прыщей. Один как раз готовился выскочить на подбородке — краснел и болел. Очень.
— Погоди, не отвечай. Дай мне угадать, — Пэнси разозлилась сильнее, когда смущение подступило к горлу: стало сложно дышать. Жили два брата... Похуй, конечно, на первого и второго. Улыбки, веснушки, дурацкие волосы. Интересно, это чьё-то проклятье, или все Уизли рыжие только для того, чтобы её раздражать.
[indent]thrown at her neighbors for stealing her appetite —

Мама снова пропала. Пэнси знала, где её искать — это злило больше всего: от неё снова будет пахнуть виски, слова изо рта польются липкие, грязные, соберут по дороге совиные перья, кошачью шерсть, немного уличной пыли. Её смущение, может быть, тоже пристанет — придётся срезать ножом, словно коросту. Лучше оставить её и вернуться домой — учебники они купили, мантию — тоже. Сама разберётся. Раньше папа справлялся с ней: уводил под руку, мягко укладывал спать — казалось, папа со всем справится (это потому, доченька, что я хорошо учился на Заклинаниях), но Тёмный Лорд вернулся, и папа не смог. Сбежал так быстро, что его тень за ним не поспела — осталась дома у полки с обувью. Мешалась на входе, маячила в клюве совы. Писем нет? Писем нет. Ни вчера, ни сегодня. Друзьям Пэнси не говорила — их родители трусами не были. Папа мог со всем справиться, но с этим справиться не захотел, так просто винить его во всём, что сейчас происходит. От мамы осталось только липкое пятно виски на деревянном столе, ночью хлебные крошки скребутся во рту и очень хочется плакать, Уизли застрял тут и не пускает её. Говорят, теперь у них есит магазин. Дурацкий. Пэнси в него не заглядывала.

always hurried, always hushed, hissing her sissies

— Улыбка — тупая, — Пэнси клонит голову набок. Взгляд Уизли — словно крапива, хлестнувшая по ногам: обидно и гадко, хочется, чтобы кто-нибудь погладил и пожалел. Пэнси этого, конечно, не позволяет ни Забини, ни Нотту. Никому не позволит. Когда ей хочется обидеться на всех, она обижается и на них тоже. — Волосы — рыжие, — однажды Фред поймал её в коридоре, плачущей: Пэнси договорилась с собой, что об этом не вспомнит, но воспоминания не послушались, расплодились, выскакивали на каждом шагу. Нос у тебя красный такой становится, сказал он, и распухший, нельзя тебе плакать, Паркинсон. От этого почему-то захотелось улыбнуться, но она убежала. — Куртка... из драконьей кожи? Это сбивает с толку. Ты точно Уизли, а не какой-нибудь мошенник под оборотным? — Когда они сбежали из школы, Пэнси даже немного расстроилась, но лицо у Амбридж было, конечно, смешное. Некоторые думают, что Амбридж ей нравилась, но, честно говоря, и значка старосты было достаточно. Работать Пэнси не любила, сталкиваться с друзьями Поттера — тоже, а этого от неё, кажется, ждали. Лучше бы провести выходные лёжа, а не на дежурстве, правда, Нотт? Глупая, конечно, вышла история. Интересно, правда, что на неё натравили кентавров? Надо всё-таки найти маму, но Уизли стоит у неё на дороге.

& scissoring  as if the slurs would set them straight.[indent][indent]

— Хотя зачем мошеннику притворяться Уизли? Это глупо, ты не находишь? — Пэнси поудобнее прихватывает сумку с учебниками. Шутка затянулась, но закончить её хотелось так же остро, как и продолжить. Лучше бы он просто ушёл — тупая улыбка, рыжие волосы, куртка из драконьей кожи. Может быть, после того, как они ушли из школы, будет проще ложиться спать, не поглядывать аккуратно на стол Гриффиндора, не пытаться угадать, чья улыбка мягче, а чья — острая, как месяц с ножичком. Фред тянул её за рукав, и хлебные крошки становились красными муравьями: кусали, жалили, от них оставались чесучие пятна. На костяшках — цыпки. Откуда цыпки Пэнси так и не поняла. Это и шуткой не было, так, намерение растянуть разговор, чтобы притащить его к себе домой между учебников, рассмотреть внимательнее, немного переиграть. Вот она приходит в Косой Переулок, а вид у неё не растерянный, и они смеются вместе, а ещё мама не пропадает — мамы в этой истории нет. — Ладно, пусть будет Фред, — заканчивает Пэнси, потому что этого ей хочется меньше всего. Или — совсем не так: потому что она надеется.[lz]I have mirrored these monsters before, severed a personhood & expected it inconsequential. But snakes won’t stop coming out of  my face now.[/lz][nick]Pansy Parkinson[/nick][fandom]the wizarding world[/fandom][icon]https://i.imgur.com/k90hsGJ.png[/icon][sign] [indent]  [indent] a bird & a stone, two in hand in the hole.[/sign][status]memory: hush[/status][char]пэнси паркинсон[/char]

Отредактировано Medea (2021-01-09 01:17:16)

+4

3

THOUGHT I SAW YOUR SHADOW UNDER THE DOOR

- Хорошая попытка, малышка. Это даже почти была приличная шутка. Немного практики, и ты сможешь даже попытаться действительно меня рассмешить.

Август затягивается кривоватыми бантиками шнурков на ботинках: удивительное дело, ботинки теперь новые, и шнурки не протертые, и узлов на шнурках теперь нет - только один, бантиком, который не дает ботинкам сваливаться. Они будто бы чуть-чуть чужие первые пару дней, но Фред быстро привыкает. Фред вообще быстро привыкает, как будто ничего странного не произошло.

А разве произошло?

Ботинки кажутся чужими первые пару дней и натирают неприятные мозоли первые четыре дня. Фред сковыривает мозоль и натирает задники воском.

Август оборачивается лентой галстука вокруг шеи - яркий, новенький, я золотистой буквой "W". К этому Фред еще не так успел привыкнуть, рука так и тянет этот узел поправить - но и этот жест удалось обратить себе на пользу. Фред заметил - если сунуть одну руку в карман брюк, а второй поправить галстук, девчонки с огромной радостью добавляют к своей покупке в "Волшебных Вредилках Уизли" пару-другую блевотных шоколадок. Романтика.

- Если хочешь, я даже мог бы попрактиковаться с тобой. И сделать тебе скидочку, если бы ты только правильно угадала мое имя.

the slightest difference in your facial expression
(i can tell)

Пэнси не покупается ни на кривую ухмылочку, ни на новую одежду - куртка из драконьей кожи и впрямь классная. Рон обозвал его позером, Фред хмыкнул: "Не твоя, вот и бесишься". Зато Пэнси покупается на то, как Фред ее дразнит. Хмурится, раздражается, бросает взгляд себе под ноги, будто между камнями брусчатки мог спрятаться остроумный ответ. Фред тоже смотрит на брусчатку - но на земле только сор, потерянный кнат и пара опавших листьев.

Август. Звенит монетами в кассе магазина и шуршит опавшими листьями под ногами. У Фреда за лето изменилась вся жизнь, встала с ног на голову, совсем как он сам в детстве вставал на руки - хоп! И вот Уизли не в обносках и дела у них идут в гору. У Фреда изменилась целая жизнь, а Пэнси все так же смотрит на него, насупившись, и юбка на ней все та же - если приглядеться, можно даже разглядеть очертания пятна от тыквенного сока (на прошлый Хэллоуин близнецы протащили в Большой Зал флягу огневиски - помилуйте, Дамблдору можно пить, а они чем хуже? - и когда Пэнси случайно оказалась на пути у Фреда, он уже не слишком твердо стоял на ногах, и опрокинул стакан на нее) - а может, это только кажется. Может, это просто тень.

and if you're feeling lonely you should tell me
before this ends up as another memory

- Давай так, - Фред прислоняется плечом к стене, расслабленно цепляется большими пальцами на шлёвки на брюках. - Один урок бесплатно. В счет старой дружбы.

Пэнси все-таки изменилась за лето, повзрослела - теперь он это замечает. Вытянулась, и прошлогодняя юбка стала коротковата. Под глазами залегли тени, на коленке - синяк.

- Мрачный взгляд, сердито надутые губы, стрижка а-ля немецкий мальчик, и этот очаровательный влюбленный взгляд...

Приходится поспешить, чтобы поймать ее за предплечье. Фред смеется, и его голос отдается эхом в колодце подворотни. Думает - он готов потратить целый день на то, чтобы подкалывать ее, и нисколько не устанет, настолько восхитительно она смущается.

- ...Пэнси Паркинсон! Не убегай. Мне еще предстоит тебя многому научить. По старой дружбе тебе полагается еще один урок. И, быть может, скидка во "Всевозможных Вредилках Уили"? - Пэнси раздраженно фыркает, а Фред снова смеется, трясет головой, и поправляет себя, - Нет, в честь такой встречи нужно что-то поприятней, правда? Зачем тебе всякие глупости из дурацкого магазина дурацких близнецов с тупыми улыбками, а? Пойдем. Дам тебе еще пару минут определиться, Фред я все-таки или Джордж.

Рука у Пэнси мягкая, и Фред отстраненно думает, как приятно ее держать. Джинни худая, костлявая - ее трогать себе дороже, а Пэнси, каким бы волком она не смотрела на него сейчас, не хотелось отпускать.

- Ну же, пойдем. Я не Амбридж, со мной можно выпить сливочного пива. И это даже будет веселее, чем с твоим дружком Малфоем, готов поспорить!
[nick]Fred Weasley[/nick][status] [/status][icon]https://i.imgur.com/fXZC6Zp.png[/icon][fandom]the wizarding world[/fandom][char]Фред Уизли[/char][lz]<center>a heart made of yarn</center>[/lz]

Отредактировано Jason (2021-01-11 07:44:13)

+5

4

Фред смеётся, и Пэнси чувствует: вот оно, лето, село на плечо маленькой птичкой. Хочется смять её в руке, бросить ему под ноги — забирай: ни лета не нужно, ни птиц, и от смеха твоего охота блевать. Закупорь его в баночки, поставь вместе со своими батончиками — разойдётся быстро, ещё одну куртку купишь, может, переедете в новый. Всё это Пэнси не говорит, а выдыхает — устало — себе под нос. Один из учебников падает на землю, а птица держится крепко — вот тебе смех, вот тебе лето, вот тебе розовые пятна на круглых щеках.
— Влюбленный взгляд меня просили передать тебе третьекурсницы с Хаффлпаффа, — ворчит Пэнси. — Те, у которых вместо мозгов — корни мандрагоры, ну, ты знаешь, — она крутит пальцем у виска. — Твоя целевая аудитория.
От пальцев Фреда остаются следы — Пэнси сглатывает, не особенно вырываясь. Потом останутся пятна — можно будет сложить их в коробочку с детскими вещами, фотоальбомами и письмами от ребят.

THE SUN A SWEET EMBER SLEEVED IN THE GROVE THAT SHADES YOU 
Это не шутка, конечно: лета и правда не было. Что-то похожее пыталось проклюнуться в самом начале: сдача экзаменов, сливочное пиво, вечера на берегу озера. Травинки, остающиеся с прогулки в карманах: Пэнси разглаживала их на ладони и складывала на подоконник, прятала в старых учебниках — может быть, кому-нибудь из младшекурсников в следующем году достанется, повезёт. А потом всё закончилось. Зарядили дожди, стёкла стали мутные, будто окна кто-то затянут бычьим мочевым пузырём: Пэнси пробовала его найти, но спотыкалась о серые камни. Небо напоминало лошадь — серую в яблоках, — туман держался даже посреди дня, закупоривал складки склерой и засохшими слезами. Нотт тоже заметил — в одном из писем он написал, что не мёрз так даже этой зимой, а потом и вовсе пропал. Нотту лучше знать — у него отец лето лично крадёт — Пэнси до сих пор помнит эти длинные пальцы, прячущиеся в карманах мантии, будто два паука. Плетут свою паутину, солнце поймали, птиц поймали, поймали яблоки, которые они собирали в лесной рощице с папой. Папу тоже поймали. Фред остался, но это ненадолго.
— Видела вывеску, — Пэнси говорит это без тени злорадства. Голос такого оттенка, что она сама удивляется. — Вас убьют в этом же месяце, Уизли. Думаешь, что бессмертный?   

MY ARM A BRIDGE BETWEEN ONE & ME

Впрочем, какое ей дело. Уизли так много, что если пара из них пропадёт — никто не заметит: всё равно что тосковать в лесу по грибам. Пэнси пробует улыбнуться, как много раз улыбался Драко, но у неё такая улыбка не получается. Словно из-под неё что-то выскальзывает — приходится подставлять ладони, чтобы подхватить неловкость, смущение, неудобство. То, что ей, вообще-то, не всё равно. Глупые Уизли. Придумали двоиться в глазах, а Фреда она всё равно узнаёт. За это она злится на него сильнее всего. 
— Ты — мудак, — пожимает плечами Пэнси. — А Джордж — долбоёб. Не думай, что у тебя получится меня наебать. 
Может быть, за другое. За то, что коленки под юбкой кажутся неловкими — детскими, круглыми: стыдно показывать такие коленки. Блейз пару раз сравнил её с этой малявкой Уизли — было неприятно, Блейз потом получил по ебалу. Пэнси и сама чувствует, что на её фоне малявкой выглядит скорее одна — готовящиеся прыщи, обгрызенные ногти, нелепо вздёрнутый рос. Блейз заставил её чувствовать себя некрасивой — не со зла, он просто слишком разборчивой, — Фред заставляет чувствовать что-то другое. Может быть, это желание быть другой — отрезать острый язык, променять его на красивые ноги. Пэнси надеется, что он на них не особенно смотрит — в конце концов, там много красивых покупательниц, глаз замыливается, на рябые лица не обращаешь внимания.

A PLEDGE SO SMALL I DROP FAR & INTO THE HEAT

— Сливочное пиво?
Больше всего Пэнси хочется убежать: выдернуть руку, вернуться домой, забиться под одеяло. Кое-что она Фреду вовсе не собирается отдавать — он думает, что знает про неё много, но не знает ничего. Пусть не задаётся. Что он знает о Драко, что он знает о Нотте — на самом деле, Пэнси и сама-то не так много знает. Особенно сейчас. Может быть, прятаться нужно не от Фреда, может быть — это последняя возможность согреться в этом году. И в следующем. Интересно, сколько у них ещё таких лет.
— Сливочное лето оставь для своей сестрёнки, — Пэнси вздёргивает нос. — Если хочешь прогуляться, пойдём со мной в Лютный... да не морщься ты так, — она злорадно улыбается, облизнув губы. — Ты думаешь, Пожиратели Смерти ходят там просто так? Единственный настоящий тёмный маг, которого ты там встретишь, это моя мамаша. Там только мошенники и голодные оборотни побираются. Зато, — она перехватывает его ладонь, тянет за собой. — Зато там продадут огневиски несовершеннолетней. А я очень хочу огневиски.
Может быть, там найдётся мама. Что бы Пэнси ни говорила, а в Лютном Переулке всё равно страшно. С Фредом страшнее, вот так и получится: выжигаем один страх другим — не останется ни одного.
— Пойдём? — маленькая птица у неё на плече довольно чирикает, тянет за ухо. Больно.

[lz]I have mirrored these monsters before, severed a personhood & expected it inconsequential. But snakes won’t stop coming out of  my face now.[/lz][nick]Pansy Parkinson[/nick][fandom]the wizarding world[/fandom][icon]https://i.imgur.com/k90hsGJ.png[/icon][sign] [indent]  [indent] a bird & a stone, two in hand in the hole.[/sign][status]memory: hush[/status][char]пэнси паркинсон[/char]

Отредактировано Medea (2021-01-17 21:38:04)

+4

5

AND THE RED HORSE IS ALWAYS CLOSE
(and the fire don’t burn below)

Радио хрипит, по радио передают: ноябрь ожидается тяжелым, готовьтесь. О, дети, набивайте карманы солнечными лучами, допивайте искрящийся смешливый лимонад, о, дети. Ноябрь придет, надует вам в карманы золу и пыль, надует в уши горестные вести. Забудется вкус верескового меда, искреннего смеха. Пэнси смотрит исподлобья, огрызается, а Фреда снова разбирает смех. Третьекурсницы просили передать, а?
- Передавай тогда третьекурсницам от меня привет и это, - быстро и громко целует ее в ухо - специально чтобы оглушить, специально, чтобы вывести из себя еще сильнее. Смешно же. Пэнси дергается, как будто Фред ее укусил - тоже смешно.
Еще смешно толкать Джорджа в плечо и любоваться вывеской. Эй, а недурная шутка вышла, как думаешь? В Косом переулке особое столпотворение, потому что магазин Уизли открыт - мысль сладкая и пьянящая, Фреду нравится, и, что уж тут поделаешь.
- Да, - просто жмет плечами, - мудаки и долбоёбы обычно самые везучие и самые бессмертные. Так что, да. Получается, что так.
Пэнси продолжает смотреть на него волком, и Фред шарит свободной рукой в карманах, не завалялось ли миниатюрного фейерверка или хопушки-хохотушки, чтобы хоть немного ее развеселить. Ну же, Паркинсон, не будь такой букой.

(and they’re walking around)

По радио передают - возможно, это последнее спокойное лето, не упускайте ни одной минутки. Съели пряничек, сметите все крошки со стола, сберегите на черный день, а то пожалеете. По радио передают - но Фред редко слушает радио. Мать с отцом слушают, переживают. Мать почти исступленно расправляет им воротники и поправляет галстуки. Но близнецы переглядываются, и лица у них снова оказываются разрезаны косыми улыбками. Ну что вы, мама, так переживаете. Фреду кажется, это все пустое. Он же бессмертный.
- Вот это новости, юная Пэнси Паркинсон решила играть по-крупному? Никто и не сомневается, что ты крутая, - он подмигивает ей, но Пэнси только глаза закатывает. - Ты еще можешь изменить свое решение и мы выпьем шипучки у нас в магазине. За счет заведения.
По радио передавали, в этом году дети взрослеют слишком быстро, но Фред редко слушает радио.

(with their heads in the cloud screaming)
MUST CATCH THE BANDIT

В Лютном переулке не так уж и страшно. Гермиона бы, пожалуй, испугалась - да и то только количеству грязи и паутины тут. Фред пригибается, чтобы не стукнуться головой об отрезанную голову, болтавшуюся рядом с вывеской. Голова покосилась было на него с подозрением и прохрипела что-то, но вместо слов изо рта у нее вырвались зеленоватые пузыри и лопнули, оставив после себя только запах толченого болеголова.
- А ребята тут понимают в хорошей рекламе, - Фред фыркает и нагоняет Пэнси, демонстративно шедшую на шаг впереди него. Улочка узкая, приходится тесниться, да и встречные прохожие не дают идти рядом. - Слушай, ты уверена, что тут нет Пожирателей Смерти? Ты не думай, я не боюсь, я просто, знаешь, не против познакомиться и с твоим папой, раз уж ты решила представить меня семье.
Пэнси снова оказывается на шаг впереди, и Фред ловит ее за плечо. Просто чтобы не потерять. Невзначай проверяет палочку. Просто чтобы быть уверенным. Старуха в оборванной и грязной мантии хватает его за полу куртки и шипит ему вслед про сладких славных мальчиков. Фред сглатывает учащенное сердцебиение - зато весело.
- А напомни, почему мы ищем твою маму здесь? - Они проходят мимо хромого карлика, и Фред готов поклясться, тот голодно облизнулся, глядя на Пэнси. Но Фред бросил через плечо зачарованный сикль, и по звуку из-за спины понял, что его заклятие достигло цели.
- Да постой же, слушай, Паркинсон, я понял, что ты крутая девчонка, окей? - Фред опять ловит Пэнси за руку (повторяешься, Уизли) и останавливает наконец их торопливый забег через Лютный переулок. - Понял. Ты очень крутая. Ничего не боишься. Я в восторге и ужасе. Дальше что?
Фред пробует засмеяться, но звук получается немного фальшивый - Джордж его за такое бы застыдил. Спросил бы, - ты что, с Перси разговаривал? От тебя тоской веет. В Лютном переулке все же не по себе - и дело не в побирающихся кругом оборотнях и мошенниках. Даже не получается снова пошутить над Пэнси. Шутка слишком большая, не помещается в карман и в итоге падает на землю и гремит медным блюдом по камням. [nick]Fred Weasley[/nick][status] [/status][icon]https://i.imgur.com/fXZC6Zp.png[/icon][fandom]the wizarding world[/fandom][char]Фред Уизли[/char][lz]<center>a heart made of yarn</center>[/lz]

+2

6

— Уизли! — Пэнси подпрыгивает, будто её ужалили. В августе злые осы, у ос злые жала — знают, что скоро мороз загонит их в могилу между створчатых окон, вот и стараются. Осы умрут, а Пэнси — останется: будет сметать в ладонь сухие, запутавшиеся в паутине трупики, хранить в спичечном коробке остатки воспоминаний. В детстве Пэнси держала в нём маленькую мохнатую гусеницу — толстенькую и неуклюжую, будто она сама. Гусеница ползала по руке и постоянно сваливалась — ей приходилось искать её среди травы, возвращать обратно. Потом спичечный коробок сменился аквариум, Пэнси крошила туда листья травы, гусеница была улыбчивая, но умерла быстро. С тех пор она домашних животных не заводила. И Уизли не заведёт, как бы он не жужжал у неё над ухом. Осы умирают, гусеницы умирают. Ты слышишь ветер? Обычно они подхватывают листья и веточки, пыль и фантики от конфет, шарфы и газетные вырезки, но этот не принесёт ничего, кроме злой зимы. Дети, играющие с воздушными змеями, должны будут поскорее вернуться обратно, иначе ветер их заберёт, сварит в огромном котле. Пэнси видела это. Они все видели это. — Не трогай меня, — я не как твоя сестра, сказала бы Дафна, но Пэнси подумала, пожевала во рту (гадко) и промолчала.

On a Saturday, last winter, the light changed.
Every color backed away into the past and became all at once, incoherent, immutable.

— Ты не бессмертный, — упрямо повторяет Пэнси, и удивляется горечи. Руки в карманах становятся мокрыми, взгляд — недобрым (ещё злее, чем обычно, если вы понимаете, о чём я). Фред выглядит глупо, как мама, думающая, что сможет украдкой утащить к себе в комнату пару бутылок. Пэнси нравилось её разоблачать — наблюдать за тем, как лицо становится обиженным и расстроенным: по крайней мере, теперь они расстраивались вдвоём. Разоблачить Фреда не получилось, и Пэнси хотелось топнуть ногой: ты не бессмертный, твой брат не бессмертный, вся твоя дурацкая семья. Она знала, что в такие моменты её щёки смешно раздувались, превращая в смешное подобие мопса, но ничего не могла с этим поделать. — Ты не бессмертный, — повторяет уже тише. Шёпотом. Фред её не слышит, и Мерлин с ним — мудаки и долбоёбы, вопреки сказкам, умирают первыми. Повезло только Поттеру. — Пойдём уже, я хочу огневиски. И ты мне должен.

[indent]  [indent]  [indent] There is no explaining it. All I know is that
[indent]  [indent]  [indent] neither of us could stop it.

Она здесь почти не бывала — одна; с Фредом тоже получается как будто бы двое, но когда рядом папа — спокойнее. Папа знал все места, а ещё его немного боялись. Фреда не испугается здесь никто, поэтому проводником приходится быть Пэнси — она торопливо подтягивает сползший гольф, поправляет юбку. Серьёзный взгляд, как ни старается, не выходит.
— С моим папой? — Пэнси спотыкается, что-то горькое внутри переливается из пустого в порожнее. С её папой, значит, вот как, Уизли, вот как. Впрочем, ничего удивительного: на курсе многие смотрели на неё косо только из-за того, что отец тогда не поддержал Тёмного Лорда. И сейчас будут смотреть — может быть, даже внимательнее, чем раньше: у чистокровных семей выбор не такой большой, как кажется. Стать предателями — эта ниша занята Уизли, никто их не догонит даже при всём желании, — поддержать Тёмного Лорда или прятаться до конца жизни. Если не повезёт — сдохнуть. Папа никогда об этом ничего не рассказывал, а Пэнси не спрашивала — просто на всякий случай. Чтобы ничего не узнать. Она не знает, было это смело или наоборот — хотелось ударить его, как в детстве, кулаком по плечу, чтобы пришёл в себя, чтобы вернулся, чтобы всё понял. Чтобы написал хоть одно письмо. В детстве Пэнси знала это заклинание — она топает ногой, а папа подхватывает её на руки; всё становится на свои места. Теперь папы не было, а мама пропала — её нет ни в одном из этих ебучих баров.

And I’m not sure if I’m interested in stopping it. Not anymore.

— Дальше? Не знаю. Ты обещал мне огневиски. Или не обещал? — Пэнси оборачивается, нижняя губа недобро вздрагивает. — Или ты испугался? — выходит зло, просто, шутки запретили вместе с воздушными змеями. Ещё не хватало перед Уизли расплакаться. — Моя мать где-то здесь, если не... если... — Пэнси запинается, закрывает глаза, скрещивает руки на груди. — Если не ушла вместе с кем-то, забыв меня здесь.
Когда она выросла, заклинание перестало работать. Пэнси топала ножкой, а папа смотрел не на неё — будто бы сквозь. Словно глаз у него был только маленький, что не замечал выросшей дочери. Или она внезапно посерела, стала невзрачной, толстощёким разочарованием. Даже в Хогвартсе собой гордиться не получалось — Драко и Теодор были талантливее, Блейз и Дафны казались красивее, Грейнджер и Поттер... У взрослых был тот же взгляд, что у её отца — взгляд незнакомца. Проходите, Паркинсон, вы задерживаете очередь.
— С папой познакомишься, когда он наведается в твой магазин, — не выдерживает, всё-таки. Хочется то ли оправдаться, то ли — она толкает Фреда в грудь ладонью, заставляя отступить назад. — Так ведь ты думаешь о нём, правда? Только он сбежал. Бросил нас с мамой. Ебучий трус. Он никогда не был Пожирателем. Может быть... хорошо, что не был, я не знаю, но так ещё хуже, правда.

[lz]I have mirrored these monsters before, severed a personhood & expected it inconsequential. But snakes won’t stop coming out of  my face now.[/lz][nick]Pansy Parkinson[/nick][fandom]the wizarding world[/fandom][icon]https://i.imgur.com/k90hsGJ.png[/icon][sign] [indent]  [indent] a bird & a stone, two in hand in the hole.[/sign][status]memory: hush[/status][char]пэнси паркинсон[/char]

+1

7

Фред всегда был удачливей брата. Из коробки "Берти Боттс" он всегда доставал самые лакомые конфеты - со вкусом клубники в радуге, кисельного облака, рождественского чулочка и медового смеха. Невкусные конфеты забирали Джордж или Рон. Он это не специально, просто так получалось - рука удачливая. В конце концов, он всегда шутил, что у судьбы он любый близнец, все ему идет в руки, все с этих же рук сходит. Пэнси упрямо твердит, что он не бессмертный, а Фреду почти хочется предложить ей дурацкий спор. Ставлю десять галлеонов, - но почему-то ставит. Улыбка умирает в уголке губ - а если улыбка умерла, то и еще что-то может. Зато все вкусные конфеты его. Только вот с Пэнси ему в руки попала горькая пилюля. Пэнси морщится, когда говорит об отце, вытаскивает изо рта карамельку и пихает Фреду в ладонь. А потом толкает в грудь, и Фред давится - шутками, карамельками, детскими обидами. Подумаешь, шутки про папашу - шелуха. Но Пэнси толкает его, что есть мочи, и шелуха взметается облачком вокруг них - на мгновение кажется, что Лютный переулок пропадает, остается только Пэнси и ее обиженный, разъяренный взгляд.
Но потом Лютный переулок возвращается на свое место, а Пэнси отворачивается.

We sure have a strange time
But we sure do it right

Жизнь - игра. В карты, в кости, в дурака. Фред подбрасывает кубик на ладони - кубик становится на ребро. Карта из колоды лезет пустая. Пэнси перед ним стоит - дрожащая, болезненно живая. С ней не угадаешь - Фред пробует, но у него не получается. Приходится улыбаться (неудобно), кивать (неестественно), оглядываться (потерянно). На плечи будто бы накинули тяжелое отцовское пальто - и Фреду будто бы снова шесть, и их с братом ведут домой, после того, как они сбежали и целый день проторчали в поле. В животе - кузнечики и чертополох, в голове - крик сойки, которая пыталась пересмеять их с братом. Пальто давит на плечи, тянет к земле, но скинуть духу не хватает, потому что отец вздыхает рядом сурово, и даже шестилетке понятно, что ничем хорошим это не кончится.

And you’re just the same
Yet we make love like kids, again and again

- Пойдем, Паркинсон. Пора нажраться, раз уж ты действительно так этого хочешь.
Теперь уже он тащит ее через каменную кишку переулка. Они проходят узенькую дверь похоронного агентства, поворачивают налево, огибают тату-салон Мартина Скаррса и оказываются перед лестницей, втеснившейся между домами. Ржавая калитка надсадно стонет, и Фред кивает Пэнси на лестницу, мол - давай, вперед. Лестница узкая и крутая, взбираться приходится по очереди. Пэнси топает по ступенькам вверх, и ее плиссированная юбка взметается от быстрых шагов. Фред поспешно отводит глаза - и почти с удовлетворением думает о том, как он тактично поступил. Хоть это и не заставляет его забыть о мелькнувшем на краткое мгновение клочке белой ткани.
Он поспешно следует за Пэнси - она опережает его и заходит в "Белую виверну" первая. Но Фред обгоняет ее и первым оказывает у барной стойки.
- Нам два огневиски, красотка, - обращается он к горбунье за барной стойкой и подмигивает ей. - Я обещал, так что я угощаю, - возвещает Фред и громко придвигает ближе к себе барный стул, на который хотела было сесть Пэнси. - Итак, о чем бы ты хотела поговорить? Про папу больше не будем, я понял. Про маму? Не лучшая тема. Или ты хочешь молча надраться, а потом завалиться к Скаррсу и сделать парные татуировки?
Фред ухмыляется, проходит рукой по волосам. В пабе пахнет кислым элем, и в темном углу раскатисто хохочут подозрительного вида субъекты. Поэтому Фред наклоняется чуть вперед, упирается ладонью о стул, на котором сидит Пэнси, чтобы немного прикрыть ее от компании в глубине зала.
- Так давай напьемся.[nick]Fred Weasley[/nick][status] [/status][icon]https://i.imgur.com/fXZC6Zp.png[/icon][fandom]the wizarding world[/fandom][char]Фред Уизли[/char][lz]<center>a heart made of yarn</center>[/lz]

+1

8

i will not call him.
i will not call him love.

Лицо за ней не поспевает: злость, взмахнув хвостом, убегает вдаль, как дворовый пёс, а красные пятна — тут как тут. Остались. Жгут пухлые щёки. Пэнси растерянно моргает — у рук не хватает сил даже на то, чтобы снова ударить камнем о камнем. Выжечь искорку злости, сжать её зубами, дать ему в нос. За маму, за папу, за дурацкую вывеску. За Того-кого-нельзя-называть. За смех, который растерял со временем всю свою магию. Когда-то профессор Люпин учил их, что смехом можно уничтожить любой кошмар: Фред смеялся — она это видела, — но лето не возвращалось. От лета только и осталось, что сухой репейник, вцепившийся в края юбки — жалкое зрелище. Если смех Фреда не помогает, то её и подавно, может, Тот-кого-нельзя-называть всех их пересмеял. Хочется ударить его, за то что оказался таким бесполезным: Пэнси — сердилась, хмурилась, но верила, не говоря об этом самой себе. Зря верила. Ветер унёс крышу с её маленького безопасного домика, оставил в руке липкую обёртку со старой конфетой и угрюмое сердитое небо. Хочется ударить его, но Пэнси не успевает — Фред первый берёт её за руку, удар вываливается из кармана где-то по дороге, щёки так и остались красными, как от укусов. Нужно бы вынуть из них осиные жала, но они идут слишком быстро, будто опаздывают.

i will not call him anything.
i will not call him everything.

Пэнси никогда не успевала подстраиваться: одеваться красиво, говорить то, что считалось правильным, закрывать рот, когда того требовали обстоятельства. Она оставалась в ботинке маленьким колючим камешком: его и выбросить лень, и оставить нельзя — начнёшь хромать к середине дороги. Если Пэнси открывала рот, вместо слов из него на ладони выпрыгивала смешная лягушка — её приходилось прятать; повторять за Драко. Но повторяла Пэнси только на первых курсах — повторять получалось с опозданием: выходила шутка, повторенная в одной комнате дважды. Никто не смеялся, лягушка выскакивала из кармана. Пэнси сильнее хмурила брови, походя то ли на угрюмую жабу, то ли на бракованного мопса. Рядом с Фредом это становилось особенно заметно — в гостиной Слизерина можно было спрятаться в тень, а он — наоборот. Высвечивал всю нелепость. Каждую складку на гольфе (опять сполз; но сейчас не до этого). Каждого лягушонка. Заставлял говорить всё, что приходит ей в голову, будто говорить глупости — это нормально. Фред брал её лягушек в руки и возвращал в мелкий пруд — иногда Пэнси улыбалась, когда он отворачивался. Осторожно, чтобы не оставить следов на лице, не разогнать хмурую тучку. Говорить глупости было приятно, когда оказывалось, что есть кому улыбнуться. Фред больше ничего не говорит про её отца, будто верит ей. По-настоящему.

i will not call anything everything.
he will not call anything anything.
he will not call anything anything back.

— Парные татуировки? — Пэнси забывает, за что злилась на него, и смеётся. — Хорошо. Тогда на себе я попрошу вытатуировать «долбоёб». В принципе, если когда-нибудь оглупею настолько, чтобы выйти замуж, выводить не придётся, — горбунья смотрит на неё, не мигая. Пэнси смелеет настолько, что показывает ей кончик языка. — Так ты поверил? Про папу, — хочется закинуть ногу на ногу, но она вспоминает, как Дафна назвала её коленки толстыми, и останавливается. — Мне всегда казалось, что такие, как вы, меня постоянно в чём-то подозревают, а ты даже не задаёшь вопросов.
На Пэнси смотрели так, что волей-неволей приходилось злеть — оправдывать ожидания. Гриффиндорцы так задирали нос, что, казалось, совершенно не знали, что творится под ним, расталкивали их в толпе своими локтями. Учиться на одном курсе с Поттером — так себе испытание: рядом с ним и его друзьями всё как будто немного скукоживалось. Покрывалось бородавками да волдырями. Пэнси не помнит, что её укусило раньше — зависть или обида. Да это теперь и неважно: след остался такой большой, что даже в Больничном крыле её не подлатают. Она добавляла в мазь головастиков, крысиную шерсть, шляпки поганок. Делать гадости приятно не было — было приятнее, когда её не замечали. 
— Какое же дерьмо, — Пэнси пробует огневиски и смешно морщится. Лоб идёт складками. Хочется сплюнуть немедленно, выйти в туалет и откашляться. Прополоскать рот. — Ты... был прав, Уизли, лучше уж... сливочное пиво.
[lz]I have mirrored these monsters before, severed a personhood & expected it inconsequential. But snakes won’t stop coming out of  my face now.[/lz][nick]Pansy Parkinson[/nick][fandom]the wizarding world[/fandom][icon]https://i.imgur.com/k90hsGJ.png[/icon][sign] [indent]  [indent] a bird & a stone, two in hand in the hole.[/sign][status]memory: hush[/status][char]пэнси паркинсон[/char]

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » oh, children