POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » feel the domino effect


feel the domino effect

Сообщений 1 страница 30 из 44

1

[icon]https://i.imgur.com/qaJx9hT.gif[/icon][sign]•••[/sign]

https://i.imgur.com/fxOGlqA.gif
Alt & Johnny
NC, roarin' 00s

Отредактировано Johnny Silverhand (2021-03-17 14:49:17)

+3

2

[icon]https://i.imgur.com/qaJx9hT.gif[/icon][sign]•••[/sign]
Ночь взрывает город миллионом разноцветных огней, отбрасывает тень на самые потаённые его уголки и высвечивает соблазнительно ту самую дорожку, на которую всем говорят никогда не ступать. Но кто на самом деле эти предостережения слушает?
Что лучше: умереть в четырёх стенах безопасности или хотя бы попытаться попробовать мир окружающий на зуб и показать свои собственные?
Противиться приглашающим огням нет никакой возможности, да он и не собирается: срывается в окрашенную неоном темноту, с громким хлопком вместо покатого шипения закрывая за собой дверь в комнату мотеля, в которой обосновался ещё на прошлой неделе. На плечах — непомерный груз принятых решений, что с каждым совершённым шагом в сторону всепоглощающе шумного центра города становится будто бы невесомее, отлипает окончательно, стоит только окунуться в толпу людей. В кармане джинсовой куртки — несколько смятых купюр, которых, разумеется, на сногсшибательный вечер не хватит, но на это плевать откровенно, ведь существуют моменты, которые никакие деньги купить не в состоянии.

Драйв.
Льющаяся из баров и клубов музыка, грохот колонок пролетающих мимо него по ночному шоссе автомобилей — всё это перемешивается с запахами уличной еды, мусора и людских разговоров, что в шуме никогда не спящего Сити превращаются в череду жестов и мелькающих лиц.
Собственное буйство крови с предвкушением вечера переливается под кожей, наушники мятым клубком остаются лежать в левом кармане, потому что заглушать бьющую ключом в городе жизнь — настоящее преступление.
Противоречие.
Ночью всё обретает иные черты — то, от чего тошнить будет на утро, сейчас кажется сказкой. Один квартал стремительно сменяет другой, он останавливается у некоторых витрин просто для того, чтобы поглазеть, пропитаться насквозь жизнью совсем иной, нисколько не похожей на ту, от которой он сбежал.
Разлетающийся из-за дуновения ветра мусор превращается в межгалактическую пыль под действием цветастой таблетки, секундой ранее отправленной под язык.

Через открытые двери клуба, название которого он едва ли когда-нибудь вспомнит, его засасывает в кислотный водоворот. Мимо мордоворота на входе удаётся прошмыгнуть разве что чудом, притеревшись с какой-то шумной весёлой компании ребят, при одном взгляде на которых становится понятно — ложка серебряная накрепко в заднице застряла. Отбивается от них в первые же минуты на новом месте, втягивается в круговорот, что выплёвывает его около барной стойки. Смятые купюры безапелляционно устраиваются на начищенной столешнице, а он между делом интересуется у манерного бармена, не вылизывает ли он её в свободное от работы время.
Это место и рядом не стоит с теми, в которые заносило обычно: кричит интерьером и дёргающимися телами в дорогой одежде о том, что ему здесь не место.
Денег хватает на какую крепкую светящуюся в полумраке дрянь. Горчит на языке, расползается через вкусовые рецепторы вдоль и поперёк всего тела, заполняет каждую клеточку организма, взрывая остатки эффекта от таблетки.
Перед глазами на секунду всё плывёт, мутнеет, в уши забивается вата, а через следующую секунду краски и звуки выкручиваются на максиму, басы и электронщина рвёт к чертям барабанные перепонки.
Сердце грохочет в глотке, брызжет будто бы той самой кислотой, которая разливается по венам, плавно заполняет собой всё окружающее его пространство. Словно кто-то красить картину начал, постоянно игнорируя существование ограничительных линий.
В толпе затеряться легко, отпустить все мысли разлетаться разноцветными кляксами вдоль стен; не сдерживать разгоняемый на сверхзвуковой восторженный крик, едва ли перекрывающий множество других с разных сторон, зато с лихвой избавляющий от груза последних дней.
В ногах чувствует слабость в какой-то момент, желудок совершает кульбит, а последняя внятная мысль на этот вечер стирается по щелчку пальцев. Запомнить бы название того напитка, которым его закинул бармен, чтобы в другой день повторить всё сначала.
Эйфория. Свобода. Нирвана. Состояние полного и ничем не прикрытого экстаза.
Ещё один кульбит. И в этот раз — абсолютно не из-за пробирающей до мурашек музыки или случайного пересечения взглядами с симпатичной блондинкой где-то справа.

Не эйфория. Свобода — относительная.
Её лицо исчезает на секунду, вместо этого перед глазами — лакированные ботинки какого-то хрена, чей голос отдалённо напоминает чувака с серебрянкой ложкой в анусе, с компанией которого он едва ли час назад (или больше? время здесь будто бы застывает вовсе) прошмыгнул внутрь.
Его сгибает пополам, а жидкость кислая и совсем уже не красочная льётся на те самые ботинки из какой-то там кожи наверняка.
До ушей сквозь вату и сумасшедшее биение сердца долетает возмущённое: «Какого хуя?»
Крепкая хватка на плече появляется в считанные секунды, держит за куртку так, что сквозь грохот Джонни слышит треск. Или так только кажется?
Другая рука таранит рёбра со всепоглощающей яростью.
Это всё лишь ботинки, папочка купит тебе ещё сотню таких, если ты хорошо постараешься. — все инстинкты самосохранения отрубает к чертям в мгновение ока.
Утереть ладонью рот, перевести дух, бросить вызов, сопровождая свои слова красноречивым жестом и давая понять, как именно этот ублюдок будет зарабатывать себе на новый шмот.
Стоило бы заткнуться и свалить по-тихому, но новый удар прилетает от какого-то здоровяка из темноты — дружок хрена_№1, наверное.
Из лёгких весь воздух выводится мгновенно, он замахивается и волею удачи попадает то ли здоровяку, то ли «Серебряной ложке» по лицу. Хруст чужого носа чувствуется на молекулярном уровне. Что ж, протез своих затрат точно стоит.
Кто-то зовёт охрану и пробирается через толпу беспалевно, не собираясь останавливать веселье — потасовка в таких местах всегда превращается в настоящее зрелище со своими ставками и фанатами.
Он пользуется случаем и шмыгает в толпу, не собираясь ожидать расплату за попорченное чужое приторное смазливое личико.
Что тебе здесь делать, пошли со мной? — голова кругом идёт от вспыхнувшего адреналина и всего принятого, кости ноют и от удара, и от рвущегося довольного смеха. Пальцы цепляют крепче брошенного взгляда. Тащит девчонку с собой к выходу, свободной рукой натягивает на голову капюшон, окончательно скрываясь от рыскающего взора переполошившейся охраны. Долгое время ему путь сюда заказан. Жаль, ведь выпивка — реально огонь.
Использует девчонку в качестве прикрытия откровенно, не сразу даже соображает, что та и правда идёт следом вместо того, чтобы мгновенно вырваться из захвата.
Тишина лёгкие выжигает до первого поворота в закоулке подальше от клуба. От ударившего в голову вечернего воздуха вновь окружение превращается в микс смазанных красок. Нужно отдышаться хоть пару секунд.

Отредактировано Johnny Silverhand (2021-01-26 19:59:25)

+3

3

доказать - окружающим и себе, утопая в мечтах, что вьются шипящими змеями прямо у ног. доказать, что способна на большее, чем какие-то табели, чем оценки, отредактированные по просьбе и без. что водишься с этими абсолютно заслуженно, пусть и не знаешь реальных имен: быть частью сети на таком уровне не требует никакого вмешательства реальности. нет нужды в знании лиц и характеров: каждый прикидывается тем, кем нравится больше всего. ты вовсе не исключение, не комплект из загадочности и исключительно потрясающих наборов идей.

дергает твое самолюбие каждый раз; злишься, выдумывая новые способы для доказательства - идешь по заведомо правильному пути, не осознавая всего. если итог всю тебя радует, разве есть разница? причины - мелкие и бунтарские - не имеют значения; не воспитаны прогнозом на будущее, не кувыркаются в чем-то великом и том, что обязательно сбудется. видишь не дальше, чем метр от носа вперед, но и этого хватает достаточно, чтобы тебя мотивировать.

касаешься взрослости так, словно в этом скрыта загадка всего человечества. с надрывом и страхом, что не получится: вызываешься первая. вызываешься, чтобы помочь, с благородством исправляя даты рождения на айдишниках. клуб - дыра посолиднее, чем все, что окружают тебя каждый день. без добитых алкоголем на улице и шираяющихся при первой возможности, охранники - действительно выполняют работу, на которую наняты, и не стоят истуканами со зрением в минус сто. их миновать - твоя проверка на уважение: зачем ожидать совершеннолетия, если можно парой движений приписать пару лет.

внутри тяжело быть физически; жмешь уши руками, пока те не привыкают к биту, стучащему будто бы сквозь. музыка словно из дерьмовой радиостанции, что любят крутить с магазинчиках и на улицах - из окон на полной громкости. всем абсолютно насрать, если кому-то не нравится, безучастность к происходящему за пределами своих личных вселенных - эгоизм достигает высшего уровня.

прикрываешь глаза на пару секунд - те болят от ярких прожекторов и разноцветного полотна на каждой поверхности. все блестит и переливается палитрой, достойной токсичности; лазеры тонкими струйками пляшут под музыку, касаются тел - танцует лишь малая часть собравшихся. остальные распределяются по помещению с видом сабуровских прихвостней: от поз и надменных лиц глаза буквально закатываются не в силах терпеть представление. правды в них - меньше, чем в твоем новом возрасте.

денег хоть жуй - читаешь в каждом небрежном движении и желании быть выше всех. одежда из той, что не купишь на улице, но можешь сшить на заказ за сумму, круглее, чем ежемесячная зарплата уотсона. каждое слово продумано до мелочей - подлизать или поставить на место и выпендриться. смотришь на все с изумлением - подростковая атмосфера среди взрослых людей, где вместо понтов количество спущенных евродолларов. за ночь - чем больше, тем круче и уважительнее.

думаешь, что ваша компания выбивается; что нет той свободы и легкости, когда бываешь тут каждый день или чаще, чем один раз за жизнь. без нужды осушать коктейли и шоты по прошествии пары секунд и ловить алкогольный приход, если не в первый раз, то не больше, чем во второй. тебе не хватает спокойствия и легкой размеренности, наплевательства к проведенному времени и боязни, что оно быстро уйдет.

пьешь, хоть и не очень-то нравится: не подвести устремленные взгляды компании. щуришься под довольные возгласы, когда обжигает пламенем изнутри, хочешь закашлять, но сдерживаешь порыв из последних сил. не упасть в грязь лицом - задача на вечер, который больше не кажется идеей на миллионов сто. правильность - внутренняя, но отрицающаяся каждой клеточкой - ломает твое восприятие; крошит веселье вопросами и подкидывает шоты сомнений к тем, что выстраиваются на стойке разноцветными рюмками.

дрянь такая, что кружится голова. пальцы отстукивают приевшийся ритм по инерции, смотришь в разные стороны, пытаясь найти что-нибудь интересное. напротив - такой же неправильный и выбивающийся, симпатичный до безобразия. улыбаешься, исчерпывая остатки храбрости, и позволяешь себе быть утянутой куда-то в толпу. мысли собрать воедино не получается, все остается ошметками здравомыслия и сомнения.

вырываешься из череды повседневности - все не такое, к чему привыкаешь за столько-то лет. притягивающее, несмотря на лживость происходящего; в этом, кажется, и есть смысл слова «взросление»? мозг не может понять, что именно правильно. запрокидываешь голову кверху, впиваясь взглядом в блестящий разноцветностью потолок - от выпитого ведет чутка в сторону. громкие голоса среди музыки слышишь не сразу, но обращаешь внимание вместе со всеми.

ссора - типичная для таких заведений, с нарастающим напряжением, бегущим по окружающим. смеешься, когда недвусмысленный жест ставит точку в спокойствии вечера; все вокруг ждут продолжения - ради мордобоя или утолить обычное любопытство. удар по носу выглядит круче, чем в самом дорогущем боевике. впечатляет настолько, что даже не сопротивляешься, когда виновник потасовки хватает под руку и тащит в сторону выхода.

сзади - шум и ругань, оставшиеся раззадоренными чужим поведением. воздух улицы смывает дерьмовое послевкусие, мыслить получается в половину от дефолтного значения. громкость остается соперничать со звуками клуба до первого поворота, и ты успеваешь перевести дыхание, чтобы выпалить, совершенно не думая:

- круто ты ему врезал, теперь побежит жаловаться своему папочке.

спина находит стену в то же мгновение, вновь даруя миру стабильность. пялишься на парня безбожно, пока есть возможность, и в порыве тянешь руку в его сторону.

- альтьера, - обязательно полным именем, чтобы впечатлить: не какая-нибудь там кейт. странно, что не хорохоришься. - там остались мои знакомые, но, наверное, насрать?

колеблешься между правильностью присущей и неправильностью, исходящей напротив.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

Отредактировано Alt (2021-01-28 22:16:04)

+3

4

[icon]https://i.imgur.com/w6aMWYC.gif[/icon][sign]•••[/sign]
Только что придумала?
Руки в карманах куртки, пальцы мнут ткань внутри крепко-накрепко, пока сердце колотится будто бы дурное. Понимание приходит неохотно и заторможенно — повезло ведь, что удалось так легко ноги унести; самая настоящая удача в том, что вышло затеряться в толпе и прошмыгнуть на улицу. Не тереться бы теперь здесь, но уносить ноги куда дальше, вглубь города, пока никому не пришло в голову прочесать всю территорию вокруг: вряд ли изгаженные ботинки и чужая гордость позволят так просто ему выйти сухим из воды.
Девчонка руку тянет, он переводит полный скепсиса взгляд с ладони на чужое лицо и обратно. Собственные руки остаются в карманах.
Так и скажи, что придумала. — бровь изгибается, хотя ничего общего с насмешкой над чужим именем он сейчас не испытывает. Пульс всё ещё улетает ввысь, кровь долбится под кожей, он явственно ощущает, как всего потряхивает, потому что одно понимает точно — если бы амбалы из охраны до него добрались быстрее, то было бы уже совсем не до смеха. Вряд ли бы повезло настолько, чтобы тихо-мирно договориться и выторговать себе путь на свободу после всего учинённого: с серебряной ложкой в заднице не посоревнуешься в авторитетности, а проводить несколько ночей за решёткой не хочется. Не из-за такой глупости.

Плечами пожимает в демонстрации полного безразличия, несмотря на то, что из-под чёлки в полумраке проулка удобно цепкие взгляды бросать и рассматривать чужое лицо без зазрения совести.
Можешь вернуться к своим дружкам, если хочешь. — пятка кроссовка отстукивает по асфальту нечитаемый ритм, его всего дёргает после употребляемого и крепкой хватки на воротнике. Хотелось бы вести себя куда более расслабленно, но интуиция гонит куда-нибудь подальше отсюда: скрыться в переулках, запутать следы и не появляться конкретно в этом месте несколько дней к ряду, чтобы позабылось всё. Есть шанс, что уже через неделю он превратится в «того-пацана-который-устроил-бучу», но до тех пор лучше не рисковать. Есть вероятность, что в отблесках неоновых ламп и ярких лучей лицо никто не рассмотрел. Память, правда, у таких папенькиных сынков отменная на тех, кто им когда-либо где-то гадил. Хотя, после такого удара тот ещё долго из больнички не выйдет.
Самодовольство усугубляется чужой похвалой. Выпрямляется и пяткой перестаёт притопывать нервно.
Джон. — новое имя всё ещё ощущается как что-то непривычное, но это легко игнорировать за общим весельем и остаточным ражем пережитого. Гордость произнесённым нисколько не уступает довольному выражению лица девчонки: пусть оно и не пафосное, не трудно произносимое и в принципе убивающее всю претензию на оригинальность, зато его. Целиком и полностью. Со всеми скрывающимися за ним планами на будущее.
Видишь, это больше похоже на реальное имя. — посмеивается и оборачивается резко, когда слышит какую-то подозрительную возню где-то поблизости. Пора ливать, определённо. Невозможно предсказать, насколько тщательно они решат прошерстить округу в своём стремлении отомстить и натянуть ему трусы на голову.
Ну что, Альтьера, — выделяет чужое имя с лёгкой насмешкой, ясно давая понять, что всё ещё не особенно верит в то, что подобное имя может быть чем-то реальным. Никнейм в сети — может быть, но, впрочем, дела ему до этого нет. Пусть хоть единорогом назовётся, мордашка менее смазливой не станет. — ты со мной или двинешь обратно?

Ответа не ждёт, не расшаркивается. Если девчонка захочет — пойдёт следом. Какая-то часть его уверена, что так и будет, ведь в чужих глазах плещется неприкрытое любопытство. Если всё же ошибается, то не так и страшно, хоть и досадно совсем немного.
Подошвы кроссовок шаркают о шершавый асфальт неслышно и ощутимо, когда он срывается с зафиксированной точки, двигается дальше по переулку, роясь в карманах куртки в поисках пачки сигарет и зажигалки. Оборачиваться не собирается, хоть и любопытно до одури — пойдёт ли следом или останется со своими дружками?
Обернуться — проиграть в только что придуманной игре, поставив на кон собственную гордость. Зато можно шаг замедлить, сделав вид, что ковыряется с попыткой выудить на ходу сигарету. Остановиться через пару шагов вовсе, чтобы щёлкнуть зажигалкой.

Позади остаётся клуб и наведённая в нём неразбериха, впереди — полумрак переулка и шум ночного города, в который бы сейчас как в омут с головой.
Вдоль стен прямиком к самому небу вылетает облако дыма. Глаза очень хочется закатить, но он разворачивается, разводит всё ещё спрятанные в карманы куртки руки в стороны.
Сколько тебя ещё ждать, Альтьера? — чужое имя — даже если и выдуманное от и до — приятно произносить, это отрицать попросту глупо. С другой стороны, он ловит себя на мысли, что оно девчонке странным образом подходит. Её сложно представить какой-нибудь рандомной Кристи или Сарой. Ощущение такое, что будто бы слишком просто, на сотую не отражает ничего из того, кем она на самом деле является.
Зажимает сигарету во рту и проводит пальцами правой руки по волосам. Почёсывает щёку в ожидании и только в момент, когда она его нагоняет, снова двигается дальше.
Была на колесе обозрения в Пасифике? — дорога до необходимой точки достаточно длинная для ночной прогулки. Этого времени с лихвой хватит на то, чтобы или узнать друг друга получше, или потерять её где-то по пути, продолжив путешествие в одиночку. Уснуть этой ночью не выйдет всё равно, а отказываться от новых знакомств не в его правилах.

+3

5

возмущение плещется в каждой секунде, пронизывающей глупостью вытянутой ладони; дуешь щеки, скрещивая руки возле груди - доказывать хочется. привести кучу примеров запросом в поиске и совпадением из сети, возмутиться вслух и заткнуть того его же неверием - имя такое, что и выдумывать не приходится. ловишь себя на мысли, что можно было бы постараться в никнейм, отличный от альтьеры в действительности, но привыкаешь к чужому скепсису. и соврешь, если скажешь, что не хочется улыбнуться в очередном доказательстве уникальности.

- вообще-то, - начинаешь вещать какой-то статьей, вычитанной задолго до этого вечера, - это немецкое имя по происхождению, хотя чаще его используют в италии. могу и значение его рассказать.

останавливаешься до того, как сойти за заучку, которой являешься. сегодняшний день - исключение, обещание себе действовать вразрез с выскобленными привычками и открыть много нового, чтобы не погибать от скучности жизни. развеяться, выйти за рамки комфорта и прочую неприятную белиберду, о которой постоянно слышишь сказанным вслух с твоим адресом в примечании.

ему плевать - читается в каждом движении и этих руках, спрятанных по карманам. хочешь их вытащить и насильно пожать, потому что так написано в правилах: дружелюбность из уважения, без обязательного намерения превращать в дружбу по-настоящему. так принято и заведено - в остатках, еще существующих в загнивающем городе; люди последнее время не особо приятные, и продлить исчезающее хочешь даже деталями. не сломается ведь, да?

приятели, оставленные в клубе, вроде как вызывают приступы взъевшейся совести - оборачиваешься, словно поможет принять решение: алкоголь, все еще жгущий фантомными ощущениями, в противовес незнакомцу, зачем-то вытаскивающего за собой следом на улицу. варианты разнятся настолько, что нет состыковок ни в едином доводе; твоя работа на вечер выполнена - бугаи за спиной и доступ к горячительному за баром, к которому не подпустят в самой серой обычности. вливать в себя алкоголь не особо и нравится - смотришь на парня, прикидывая его преимущества. не можешь найти ни одно, кроме любопытной для себя неизвестности.

- вижу, что больше похоже на скучное имя, - ответной усмешкой, потому что нечего тут.

джон выигрывает очень странным для вечера способом - решаешь для себя в голове, но не сразу показываешь. все той же мнимой загадочностью, в которую таранишься лбом почти каждый день. смотришь на его действия из интереса к идущему представлению, надеясь на план, зреющий в его голове чуть раньше, чем прямо сейчас: зачем-то же вытащил? из кучи народа и в суматохе конфликта, а размерами вряд ли сойдешь за достаточно широкое прикрытие от разъяренного богача.

от своего имени его интонацией становится как-то не по себе. больше не кажется чем-то таким уникальным и потрясающим - скорее насмешкой, пусть и беззлобной, но явно присутствующей. откатить хочешь на пару минут назад и исправить на простецкое «альт»; не то чтобы лучше, но явно не докопается и не станет подначивать каждый раз. впереди целый вечер, и отсчет на желание пнуть за каждое выделение имени иначе, чем все предложение, начинается прямо сейчас.

стоишь, строя из себя нерешительную: пару взглядов за спину, где остается грохочущий клуб. остатки присущей правильности услужливо расступаются под натиском выпитого, джон удаляется, словно не дожидаясь вердикта для вечера - пусть и медленно. пусть и раскрашивая темный переулок звуками шарканья, от которых сводит скулу; очень хочешь помочь тому научиться ходить по-человечески. и сделала бы замечание, но не на правах клубной рандомности - переживешь.

его голос вырывает из зыбкой задумчивости, тот разводит руками и интересуется - опять с ударением по странному имени. понравилось или просто над тобой издевается? возмущаешься, как подобает, но с нескрываемой радостью срываешься с места вслед за джоном - не в припрыжку, но очень похожей трусцой.

- можно просто альт, - хочешь заменить «можно» на «нужно», но отчего-то догадываешься, что простой просьбой его не пронять: будет делать из вредности.

машешь рукой, когда сигаретный дым оказывается облаком возле лица: гадость та еще. не такая мерзкая, как шоты из клуба, но добровольно курить и дышать выглядит сомнительным развлечением не только сейчас. ему сколько, шестнадцать? попытка доказать свою взрослость, будучи пиздюком?

- в мире способов покончить с собой великое множество, в чем смысл выбирать самый долгий? - интересуешься, кивая на сигарету, зажатую между губ - нелогично же.

парк пасифики отдается теплым воспоминанием с выдержкой в пару лет - чем-то солнечным. побережье красивое и аттракционы, визг с которых доносится громкостью. машешь утвердительного головой, мол, была, и прикидываешь, сколько туда идти пешком в таком состоянии - домой до полуночи разбивается явно похеренным планом твоего возвращения.

- он же закроется, пока мы туда дойдем, - в какой-то момент осознание расстилается очевидностью: джон не из тех, кого это остановит хоть как-нибудь, а тебе лучше молчать.

яркая улица выбивает всю темноту переулка неоном и грохотом: машины носятся в отдалении. остается пара метров спокойствия между домов до поглощающей живости вечернего города - найт-сити носит свое название абсолютно заслуженно.[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

Отредактировано Alt (2021-01-31 20:49:09)

+3

6

[icon]https://i.imgur.com/e6NFiiT.gif[/icon][sign]•••[/sign]
Родители услышали в каком-то немецком фильме? — шутка тупая абсолютно, но не подстегнуть девчонку попросту невозможно; то, как она с гордостью принимается зачитывать по памяти зачин из какой-то статьи, вызывает приступ веселья. И так намного проще, чем взять и признать, что "Альтьера» слишком приятно раскладывается на языке.
Аль-тье-ра. Звуки то упираются в нёбо, то отталкиваются легко и перекатываются в раскатистое рычание в конце.
Есть в имени что-то неуловимо музыкальное и выбивающееся из всего привычного.
В противовес — насмешка, которая наверняка не достигнет своей цели, потому что очевидно же, что слишком умна для того, чтобы воспринимать колкости за чистую монету.
И что оно значит? — спрашивает якобы совсем без интереса, всем своим видом демонстрирует, что просто-напросто проверяет новую знакомую, пытается подловить на пиздеже, чтобы ткнуть носом в высокопарные выдумки.

Выбор чужого имени представляется кадром из кинофильма про тошнотворно счастливые семьи. В тёплых тонах разворачивается сцена, где счастливые мать и отец штудируют справочники, выбирая своеобразную «программу», с которой их дорогое чадо отправится дальше по жизни.
Сам же не уверен и в том, что имя собственное не носил какой-нибудь очередной хахаль матери, а по итогу она просто ошиблась в очередном приступе белой горячки.
Жаловаться, впрочем, не приходилось. За исключением тех моментов, когда оно становилось уж слишком чужеродным и не вязалось с собственным взглядом на мир.
Но какая уже разница?
Клуб понемногу остаётся позади, следующая остановка — побережье Пасифики с её огромным парком развлечений.  Никогда не оборачиваться, не возвращаться намеренно, отдаваясь на волю случая. Если повезёт — обязательно как-нибудь снова, только не сегодня.

Она пытается шутить в ответ.
Лучше скучное имя и интересное содержимое, чем наоборот. — любопытен тот факт, что любая другая девчонка на этом этапе бросает попытки в адекват и демонстрирует нездоровую тягу к скандалам. Альтьера же не сдаётся, пытается твёрдо стоять на ногах, несмотря на очевидный дискомфорт и непривычку находиться в подобных диалогах. Она храбрится и бросает вызов, который игнорировать выйдет примерно никогда. Спуску не даёт и вызывает довольную ухмылку.
Повезло — из всей толпы бесцветных тел вытащить кого-то с намёком на любопытство и личность.
Такое случается раз в несколько сотен тысяч лет.

Знаешь, Альтьера, — просьба игнорируется бессовестно с чётким наблюдением за реакцией, — долгая смерть может быть приятной. — задумываться о скоротечности бытия возрасту не свойственно должно быть, только вот город вокруг постоянно кричит в лицо свежими новостями о повышенном уровне смертности, новых катаклизмах, надвигающихся войнах и прочей жести. Все долгоиграющие мечты и планы крошатся о суровую реальность и никто никогда не спросит о том, каково это — попросту влачить своё бесцельное существование от точки отсчёта до ящичка в Колумбариуме.
Лучше я буду убивать себя сам, чем доверю это кому-то ещё. — иллюзия выбора тешит сознание, даёт почувствовать власть над собственной жизнью. Опасный обман, в который ни за что нельзя углубляться.
Он игнорирует любое «нет», чего бы то ни касалось.

До парка идти пешком долго достаточно, но если шевелиться, а не глазеть по сторонам, то есть все шансы успеть до закрытия.
Всегда через забор можно перебраться и залезть в будку управляющего аттракционами, чтобы врубить колесо. Интересно было бы посмотреть на то, какая на подобное у новой знакомой будет реакция.
Она идёт следом, и внутренний голос подсказывает, что так будет и дальше. То ли интуиция, то ли прорвавшееся наружу истинное понимание.
Вдоль дороги и мимо красочных витрин до тех пор, пока не истлеет одна сигарета, чтобы через квартал зажечь новую. Купить сладкой газировки по дороге — обязательно апельсиновой — и проигнорировать сколько-нибудь заинтересованный взгляд в свою сторону, на самом деле отмечая всё.
И часто так из дома сбегаешь? — перекидывает лениво банку из одной руки в другую, смотрит с выражением вселенского понимания: даже по сравнению с большинством в клубе, чья репутация едва лучше привычных, девчонка умудряется выглядеть инородно.

Отредактировано Johnny Silverhand (2021-02-02 04:49:09)

+3

7

шутка плоская, но сдержать усмешку не получается. смотришь на джона, стараясь в серьезность каждой клеточкой, копаешься в памяти - синими буквами на темном фоне какого-то сайта всплывает значение. неуверенность в его искреннем интересе тормозит твое рвение и слова, которые так и норовят вылететь, чтобы уделать безоговорочно.

- произошло от auterius sŭperbas, - хвалишься каждой буквой, которую выговариваешь, и всем своим видом намекаешь на интеллект. - в переводе значит гордость и превосходство.

мысль о том, что прямо сейчас являешься полным олицетворением сказанного, не успевает родиться и поселиться в твоей голове. никак не усвоишь, что многие вещи вовсе не такие интересные для остальных; твой мозг порой сборище бесполезной для человечества информации. и это пора прекращать расценивать как комплимент.

- что делать тем, у кого скучные и имя, и содержимое? - киваешь в его сторону, не намекая вообще ни на что. нет. его ведь не знаешь, но зуб за зуб.

в голове - миллионы идей и желаний, альтернативное видение реальности и, конечно, наивная вера в свое светлое будущее. вот оно, здесь, дышит и существует наравне с собственным бытием. получишь все, что желается, все, о чем грезишь картинками перед сном - иначе быть просто не может. иначе - какой-то неправильный ход во времени; кто-то когда-то сказал, что желание - половина от результата, на который нацелена. не без труда и усилий, прилагаемых каждый день, но угасать в унынии и мириться с тебя не устраивающим - херовенький вариант.

- что же приятного в смерти? - полосуешь чистейшим на свете удивлением; молчишь с десяток секунд на догадки и осмысление. - вряд ли кто-то спросит твое мнение перед тем, как убить.

что-то не так - легкое осознание. слишком категорично и ни слова из привычных фраз школьных ровесников, без лучезарной улыбочки о потрясности мира и бытовой фигне. нечто суровое и очень холодное - чувствуешь, если еще не впала в самообман. смотришь на джона искоса, пытаясь понять, но через пару секунд бросаешь из-за собственной глупости. не провидица и не психолог, чтобы видеть насквозь; вопросами - разве что. и что-то невольно подсказывает, что тот не из тех, кто запросто разложит перед тобой лист с хронологией полученных травм.

город - антоним для безопасности, но даже с условием смертности, превышающей все уровни адекватности, воспринимаешь это абсолютно обыденным. не цепляешься мыслями и не крутишь в своей голове, повезет или нет; конечность всего не тревожит в той степени, чтобы уперто решать покончить со всем лишь на своих условиях. скорее стандартный финал - далекий настолько, что кажется чем-то несбыточным; там, за пределами жизни, которую успеваешь выстроить в план. с работой на корпорацию, повышением навыков и лестницей должностей - никакой бедности и дешевых райончиков.

- а ты, значит, против правил? - вывод логичный после увиденного.

манера ходьбы, интонации, взгляд с презрением, касающийся каждой поверхности. хочешь протянуть тому биту и посмотреть, что останется целым в порыве ярости; как выбьет из каждой окружающей декорации то, что не нравится - тому явно захочется доказать. наотмашь и довольной улыбкой, лицезря то, что получится. забавное развлечение - присоединиться бы, пусть и исключительно в своей голове. есть в этом что-то манящее - средними пальцами по обе стороны от себя.

ходить в погоне за временем - непривычное. не добираться до нужного места на машине с родителями или на метро, не видеть потоки - огромные - спешащих людей. лавировать между телами, которые плетутся помедленней, и быть почти сбитой от тех, что несутся на полной скорости. чем дальше от центра, тем проще дышать - не физически. зеваки редеют, город темнеет, и вывески не такие четкие; грязь не скрывается под ногами и привлекает внимание. еще одна сигарета в его руках манит собой лишь на попробовать, но успеваешь отмести эту мысль к дурацким другим.

замечаешь то, что джон ненамеренно (ли?) пытается спрятать в карман - отблеск металла под фонарем. восхищение сидит в ожидании рядом с будоражащим осознанием: имплант в таком возрасте зияет необходимостью, тянущей не самую счастливую историю за собой. не прихоть и не желание выделиться, что-то суровее - паззл начинает медленно липнуть деталями по правильным контурам. очевидное - залепить бы себе по лбу, что тратишь на понимание слишком большое количество времени. джон идет рядом уже не пустой, с заметками, как привыкаешь делать в учебниках, и легким налетом непривычного сорта личности.

- так далеко - первый раз, - стараешься, но солгать не получится, пока взгляд сидит сфокусированным на левой руке. - покажи.

вылетаешь вперед, собой останавливая от дальнейших шагов; киваешь на рукав куртки, скрывающий серебряные ответвления. ладонь ловит банку с приятным металлическим отзвуком, и чувствуешь, как бессовестно улыбаешься. внаглую - выбираешь стратегию неожиданности - хватаешь его за ладонь, когда банка оказывается в правой руке. пальцы холодные, трубки от кисти прячутся под рукавом черными змеями, потертости и царапины увлекают деталями. чистейший восторг.

- офигеть, она же совсем современная. такая брутальная, - не осекаешься, хотя стоило бы. - всегда мечтала об импланте. может, ладонь когда-нибудь?

вскидываешь руку, прикидывая возможный дизайн.[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

Отредактировано Alt (2021-02-04 22:21:39)

+3

8

[icon]https://i.imgur.com/hmo0pcT.gif[/icon][sign]•••[/sign]

И что, сильно ты гордая и превосходная?
Тонкая грань между откровенной издёвкой и любопытством. Он сам никак не может определиться: хочется ли девчонку подкалывать без конца, ловить реакции обязательно вкупе с новой порцией какой-нибудь лекции или же её просто хочется?
Каждое слово чеканит с выдрессированной верностью и довольством собой, а он только хмыкает, давая понять, что думает вообще обо всей этой системе с вбиванием знаний в головы и полным и безоговорочным уничтожением права на собственное мнение.
Интересно, что она думает сама по поводу значения имени? Насколько согласна или не согласна с написанным и вытравленным неприкасаемой истиной на странице в сети? Почему вообще так необходимо соответствовать чужим описаниям? Почему так важно знать, что твоё имя на самом деле значит по мнению ублюдков с дипломами или домохозяек, которым нечем заняться? Он ставит на второй вариант.
Он несколько секунд всерьёз задумывается над тем, чтобы вывести на этот разговор, но в итоге забивает. Если они пересекаются только на сегодня, то это и значения-то не имеет.
Пусть умничает с кем-нибудь ещё. С кем-нибудь, кого ебут эти разговоры о смысле жизни.

Средний палец появляется незамедлительно в ответ на язвительный вопрос. В голове рождается совершенно иная мысль, которая в слова обращается в мгновение ока.
Ты же тут мисс Всезнайка, так расскажи, что там со значением моего имени, а? — интереса видимого примерно столько же, как и с предыдущей репликой, только вот почему-то в мозг нещадно информация въедается вместе с её довольными интонациями и неравнодушным видом. Странно видеть нечто подобное посреди серого месива безразличия. Странно становиться свидетелем того, как ярко горит внутренний огонёк, когда, по сути, они друг другу примерно никто на данном этапе.
А ещё чертовски непривычно подмечать нечто подобное, особенно не прикладывая никаких усилий.
Шаг за шагом дальше по тротуару, огибая хаотичное движение пешеходов, что то тут, то там взрываются бликами и отсветами, превращаясь в неоновые пятна. Как и всё в этом чёртовом городе.
Шаг за шагом — всё дальше от крикливого центра в места, что немного спокойнее и изолированнее, если с Сити вообще нечто подобное бывает.
Хочется пошутить, что она слишком неестественно сочетается с городским пейзажем, но не успевает. Слова в горле замирают так же резко, как она появляется перед носом — и когда только успела обогнать?
Пальцы правой руки сжимают холодную банку. Нарушение личного пространства физически — не проблема вовсе, но с личными границами иного рода всё сложнее. Прячет настороженность за недовольством в первые десять секунд, чтобы сменить стратегию разом. Не вызывать лишних вопросов и каких-либо подозрений.
Меньше всего хочется, чтобы «мисс Всезнайка» начала копаться там, где не стоит.
Камера. Мотор.

Нравится? — рукав закатывает чуть выше, давая рассмотреть ещё немного, но далеко не всё. Дразнит и совершает попытку в удовлетворение чужого неуёмного любопытства, хоть и лестно наблюдать такой чистый восторг на чужом лице.
Кто-то из идущих следом ругается грязно, толкает его в плечо и получает столько же помоев в ответ. Толпа обтекает их косяком разноцветных рыб, а время будто бы останавливается по щелчку пальцев.
Кучу бабла стоит, между прочим. — голос сочится самодовольством в демонстрации того, что он тут тоже какой-то вес имеет, даже если не кричит всем своим видом о толстом родительском кошельке и в бары пониженной дерьмовости закрадывается только тенью. Позволяет покрывать комплиментами, не скрывая удовлетворения. Конечно, брутальная, как же иначе-то? Подбородок вздёргивает в миге самолюбования, чтобы помрачнеть со следующей её репликой.
Ну да, почему бы не помечтать о том, чтобы тебя на части порезали. — фыркает практически презрительно и высвобождает ладонь из захвата чужих пальцев. Не уязвлён ни в коем случае, но место находится новому акту насмешливости над чужой наивностью: имплант — необходимость острая и вынужденная, а не потеха или модный девайс. Впрочем, не похуй ли?
Хочешь, расскажу, откуда он у меня? — пыль в глаза и шаг вперёд, обойти её легко выходит, напускная беспечность захватывает всё существо, пока мысли скачут каучуковыми мячиками, а история новая лепится сама по себе. — Год назад я влез в соседскую тачку и решил свалить куда подальше отсюда.
Детали. Ему срочно нужны детали.
В этом городе слишком душно и тесно, хотелось посмотреть что-то ещё, и я решил не тратить время зря — рвануть прямиком в ЛА или ещё куда. Идеальное путешествие: вдоль шоссе в неизвестность и новую жизнь, где никто не будет говорить, что делать. — фантазия увлекательна и красива, приправлена просмотренными фильмами  о путешествиях и безграничной свободе: когда только дорога и громкая музыка. Отдаёт горечью и знанием правды, но с этим можно жить. — Но ночью в меня на шоссе влетел какой-то хрен на полной скорости. Кровищи было безумно много, весь салон был залит. Даже не сразу понял, что и руки-то нет — настолько сильным был шок. — полная драматизма пауза. — Как только в живых остался…
Опускает взгляд на банку, щёлкает «язычком» и едва ли успевает отскочить от проливающейся на асфальт газировки. Посмеивается. – Так что это пиздец как больно. Всё ещё хочешь себе такой?

+3

9

не отвечаешь, потому что стоило догадаться вообще обо всем заранее. издевка - явная, может и не нарочная - лежит на поверхности, задевая собой; очевидно бесполезная для него и для всех информация, которую успеваешь сказать до того, как задуматься о необходимости говорить. фыркаешь, отправляя внимание в абсолютно иную сторону: не обидно ни капельки. старомодность родителей с выбором имени для пути, который якобы останется предначертанным, веет потерянным в городе простодушием - никаких планов и кошелька, готового прокормить до пенсии. вера во что-то наивное, кусочек обоюдной симпатии - если звучит приятно, то какая разница для других?

смотришь под ноги - джон все еще шаркает; шаркаешь тоже в необъяснимой волне солидарности. он кажется слишком крутым и независимым; словно идет изнутри и ни разу не лживое, и у тебя не получается не завидовать. спокойствию - расползающемуся в каждом движении, наплевательству - в каждой брошенной фразе и интонации. он явно другой, будто бы с грузом из опыта - столетнего, минимум - и абсолютным пониманием мира и того, как все устроено. всезнайка не ты: просто память хорошая и цитируешь информацию; не пытаешься переделать все вокруг под личные правила, не посылаешь всех окружающих с видом полного безразличия.

- я тебе не энциклопедия, - на средний палец перед лицом получается лишь закатить глаза; подмечаешь и то, что завтра точно посмотришь значение - для себя, ему ничего не достанется.

прогулка до безумия странная: из всех просчетов возможного вечера ни один не мигает хотя бы отдаленной похожестью. дискомфорт содрогается рядом с сильной симпатией, и ты не можешь решить, в какую сторону следует двигаться. пасифика - яркая и с шумом людей - виднеется заревом; пробирается между не таких высоких домов, как в центральном районе города, и атмосфера веселья словно бы крутится в воздухе. легкость в ногах, несмотря на все расстояние позади, отдается приятнейшим ощущением. пойти против правил - сейчас - кажется самым правильным выбором и стирает остатки сомнений.

и рука металлическая стоит каждой секунды мерно текущего времени. джон позволяет взглянуть и даже закатывает повыше рукав - касаешься пальцами у локтя, пока возможность доступная; необычная - самое подходящее слово для описания. мощная и явно тяжелая, сомнение в драматичной истории о мальчишке, пострадавшем от нелепой случайности, зарождается с первых слов. и дело не в том, как джон выглядит - самодовольство в ответ на страдания - а в том, что логика трещит ровно по швам. гримасу строишь такую, что только дурак не поверит в сочувствие; грусть все же накатывает - от пустоты в руках и невозможности рассмотреть дальше имплант.

слишком яркая реакция в ответ на твое желание - подозрение шкрябает, намекая наличием. щуришься, заглядывая джону в глаза и кивая в ответ на историю: несомненно грустная. до фантастичности. не прерываешь рассказ, слушая до конца, и снова опережаешь, чтобы остановить. банка логично взрывается брызгами после тряски в руках, отобрать ее выходит легко, пока джон не ждет такой явной наглости. апельсиновый вкус химичен до безобразия, но любишь безбожно - пару глотков, и возвращаешь, самодовольно закидывая за ухо пряди волос.

- что-то тут не сходится, - заслоняешь собой от дальнейшего путешествия: добиваться правды не собираешься, но намекнуть на ложность истории - прямая обязанность. - имплант слишком современный и дорогой. раз влез в соседскую тачку, значит денег таких нет, да и не выглядишь ты золотым ребенком. кто же тогда спонсировал такую недешевую штуку? подарок от санты? а еще она выглядит так, словно никто особо дизайном не парился. ставлю двадцатку, что ты бы запарился. значит, что было сделано без твоего ведома.

вывода не находишь, да и не ищешь по-честному: чужая жизнь - дело его и только его. совать нос не в правилах, интерес, хоть и плещется, но остается в пределах собственной головы. у каждого наберется историй достаточно, чтобы скрывать и точно не болтать первому встречному. но уколоть фальшивостью и недостатком продуманности - завсегда. горделиво разворачиваешься перед носом и не менее гордой походкой шагаешь вперед, еле справляясь с эмоциями.

- и да, все еще хочу, но точно выберу что-то посимпатичнее, - останавливаешься, глядя на чудом не облитого газировкой, и передразниваешь: - сколько тебя можно ждать, джон? парк закроется.

киваешь себе за спину, поторапливая. отчего-то хочешь успеть обязательно: в мыслях катаешься на колесе еще со времени клубешного закоулка и вопроса о посещении. чтобы ветер, красивый город у ног и все остальное ванильное и возвышенное - то ли и правда скучаешь по ощущению, то ли компания, наконец, рядом правильная.

- за театральность пятерка, кстати, - улыбаешься, когда джон оказывается рядом с тобой. - и мне жаль, что бы там ни случилось на самом деле.

смотришь на руку совсем мимолетно - нравится.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

Отредактировано Alt (2021-02-07 21:49:42)

+3

10

[icon]https://i.imgur.com/0nVfXyl.gif[/icon][sign]•••[/sign]

То, что она не верит ни единому сказанному слову, не удивляет.
Она и не должна, по сути, ведь история в голове формируется не правдоподобности ради, а для того, чтобы с темы съехать максимально легко и без напряга, давая понять, что настоящая история появления протеза её не касается.
Правду хочется упрятать как можно дальше не из-за общей попытки в таинственность и загадочность, но для того, чтобы не бередить собственные тревожные воспоминания. Но какой в этом смысл, если одного брошенного взгляда на руку достаточно, чтобы обратить в бегство любые, даже самые крошечные надежды на светлое будущее?
В этом городе никого ничто не ждёт. Никто.
И чужой восторг касательно импланта очевиден от и до, но всё равно вызывает жгучее чувство раздражения. Прикрывается откровенным самолюбованием, ведь на самом деле хочется сказать, что необходимость не равняется желанию круто выглядеть. Бонус скорее, возведённый собственной фантазией в абсолют абсурдности.
Подарок от Санты? Тебе что, пять? — хмыкнуть в ответ и тем самым подтвердить чужие догадки касательно обмана совершенно сознательно: пусть так, значит, в любую другую историю веры тоже не будет, а это избавит его от необходимости натыкаться на правду из раза в раз.
На лице снова появляется выражение скорбности пополам с тяжеловесным разочарованием: «Санты не существует, Альтьера, тебе придётся с этим знанием теперь жить».
Насмешка над чужим именем затягивается, но при этом не надоедает нисколько. Ему, по крайней мере. Ей, вероятно, тоже, иначе бы давно развернулась и ушла обратно к своим не_друзьям в клуб, который и не нравится нисколько.
Ты права, я бы запарился. Так что с тебя двадцатка. — отсутствие выбора режет до сих пор, заставляет чувствовать отторжение и бороться с неприязнью к части самого себя. Потому что сделано кем-то ещё без учёта его мнения и без какой-либо дополнительной компенсации за пережитое. Городу плевать даже на то, как детей с мечтами и стремлениями безжалостно превращают в тупое пушечное мясо, пока детки из богатых семей чиллят в барах и страдают из-за испорченных ботинок.
Деньги ему от неё не нужны вовсе, но слишком забавно наблюдать за тем, как в чужой голове рождаются новыми звёздами ответные реплики. Любопытно ожидать реакций на каждое своё действие, потому что девчонка не опускает взгляд, не мямлит какую-то приторную херню, но противостоит бойко.
Химозный привкус газировки щиплет глотку, банку опустевшую в момент легко сжать пальцами искусственными. Покрасоваться и метко запустить ею в и без того переполненный мусорный бак. О сохранении какой-либо чистоты речь не идёт: через пару лет НС сожрёт сам себя и останется невнятной грязной лужей под палящим солнцем. Мутирует обязательно во  что-то ещё более мерзкое, но всё это — в будущем, а здесь и сейчас Пасифика раскрывает свои объятия, приглашая оттянуться в парке развлечений.
Догоняет её и отвешивает полный театральной вдумчивости поклон: будто бы и правда целый акт отыграл, не иначе.
Игнорировать последующую реплику легко и привычно — в мозгу выжжено терпким дымом сигарет понимание, что никому никого не жаль. Пустые слова можно оставить при себе, но она почему-то считает нужным произнести банальность и ожидать от него отклика. Наткнётся только на демонстративную тишину.
Никакой благодарности. Зачем?
До ворот парка добираются в конце концов, успевают до закрытия и к моменту, когда рассасывается подавляющая часть народа, предпочитая то самое развлечение, с которого они сбежали некоторое время назад. Нет никакого желания демонстрировать собственный энтузиазм, но место это слишком отличается, отрывает жалкое человеческое существование от гнили Сити. Погрузиться в незамысловатую какофонию из льющейся через колонки музыки и отзвуков аркадных автоматов, которых здесь столько, что не на одну ночь хватить должно.
В кармане куртки бодро позвякивает мелочь, что в подобных местах превращается разом в несметное богатство. Развлечения стоят фактически ничего, за полное игнорирование реальности люди выплачивают и больше.
За вход платить не надо, без толпы нет вероятности быть утащенным в водоворот из людей, так что он продолжает шаркать вглубь парка, поглядывая по сторонам с воодушевлением: сначала колесо обозрения, а потом уже всё остальное, пока тёмное небо всё ещё окутывает ласково городской массив.
Давай, шевелись. — уцепить её за запястье пальцами левой руки, заставляя ускориться — излюбленное время пропускать не хочется. Огибать немногочисленных посетителей, чтобы успеть как раз вовремя и прошмыгнуть в медленно ползущую кабинку у самой земли. Ещё немного — и до самых небес. На тот максимум, на который пока удаётся вырваться за пределы неоновой клетки, чтобы обмануться её красотой и иллюзорной свободой с самого пика.
Рухнуть на сиденье внутри, плечом подпереть ограждение и с несвойственным умиротворением уткнуться взглядом мир за пределами кабины.

+3

11

города слишком много, город заполняет собой каждый метр освободившейся территории, проникая даже в мозги. бешеным ритмом и шумом, на который не можешь не обращать внимание; потоком людей и рекламами, которые существуют просто везде. напоминания на каждом углу: работай и трать, купи даже то, что не нужно вообще никому. следи за модой, что меняется на бешеной скорости - невозможно успеть. пинаешь жестянку - одна из сотни разбросанных на каждом шагу; среди прочего мусора и разбитой судьбы любого из жителей. в пасифике грязно до непривычного.

двадцатка с тебя висит поломанной логикой, но соглашаешься, чтобы по-честному: план на вечер с него, с тебя - возможность купить чего-то покрепче, чем обычная химия. айди посветить - в угоду твоего самолюбия; доказать, что не мелкая, что можешь быть за пределом привычного, что не пугаешься нового - внешне, потому что внутри сотрясает от нервозного состояния. незнание - самое страшное. неизвестность района и людей, которые вообще не приятные даже в соотношении с клубными куклами. ночью город словно меняется: разговоры другие и враждебность без завесы усталости. задеваешь плечом случайного встречного, чтобы сразу быть погребенной под матами.

теряешься в парке всего на десяток секунд, чтобы найти нужный тебе автомат - ровно двадцатка за два. пари негласным решением в вечере, смотришь на джона, который тащит с собой к колесу обозрения; приятное ощущение от хватки металла на коже заставляет застыть исключительно мысленно. история не разгадана, тайной завесой перед глазами, которую хочешь лишь приоткрыть - любопытство беснуется, но понимаешь отлично, что не добраться никакими попытками. просто принять и перестать сотрясаться, вестись на буксире к кабинкам, ползущим ленивыми островами; сверху должно быть красиво, как минимум.

садишься напротив плечом к ограждению - в невольном повторе чужого движения; ненарочном, но явно заимствованным до финала этого вечера. пиво протягиваешь, не особо запариваясь при покупке о чужих предпочтениях: есть подозрение, что тому все равно. что добирается до свободы и до запретного - пусть и на миг - и не будет ворчать по поводу гадости вкуса и качества. открываешь свое - капли стекают по жестяным бокам после спешки на колесо; пеной поверх, вкус горчит ожидаемо. хмуришься на мимолетность секунды и миришься с данностью: привыкнешь, когда перестанет быть исключительным вечером. пока остается терпеть, отвлекаясь на окружение.

неоновым светом и шумом, который не скрыть; океан прорывается волнами, сражаясь за право быть просто услышанным, чернота неба в противовес яркости купола. смотришь на город всего пару секунд, теряя к нему интерес: слишком обычное, слишком приевшееся за такое количество времени. сверху не видно деталей, но суть не меняется - прогресс и неспящее население, суматоха, что не тормозит даже ночью и на рассвете после бурного прошлого. красиво, но слишком банальное; парой движений ползешь на другую сторону сидения из пластика. ноги закидываешь, потому что бунтарь - хотя бы сейчас.

хочешь снова затриггерить, чтобы услышать его интонацию и остановку на имени. смотришь на мир - огромный и личный - где-то внутри: джон явно купается в размышления. место для этого подходящее: ветер прохладный и свежая влажность от набережной; голову запрокидываешь, пытаясь высмотреть что-нибудь, кроме привычно затянутой дымки над всеми макушками. звезды теряются под натиском света от города, небо не черное - облака скрывают собой и красятся в какой-то грязно-сиреневый. волны приятным шипением добираются до внимания, и после глотка переваливаешься чуть-чуть за ограждение - люди снуют пьяными и громкими мошками.

- с этой стороны поинтереснее, - киваешь на берег, - а посмотреть на город можно и в самом городе.

жмешь плечами, чувствуя легкость происходящего. тишина не нависает проблемой и не собирается мучить собой, дышать становится проще от влажного воздуха. пусть и не чистого, но оседает вкусом абсолютно другим. забываешь о клубе и кучке приятелей, оставленных позади; здесь хорошо - галочка ставится напротив этого вечера, красуется новым открытием и достижением удаленности. пешком - вспыхнувшей гордостью, пусть и предложено не тобой. пивом - не таким отвратительным, как шоты из бара - и компанией, сидящей напротив отличным стечением обстоятельств.

- говорят, в пасифике можно встретить самых отвязных бандитов, - звучит в голове сотнями лекций о безопасности. - жаль, что район так и не достроили. наобещали и бросили, а был бы классный парк.

мнимый рай для семейного отдыха - с детскими криками, смехом и радостью. если бы не работа без возможности отдохнуть и потерянных ценностей, если бы не статистика о сиротстве и одиноких родителях, если бы не пыль в глаза и понимание о неспособности это претворить из реклам в суровое настоящее. хлопья больше не органические, молоко из синтетики, родители пропадают в рабстве у корпораций сутками, а кухонный стол из дерева стоит целое состояние. ролик такой по тв больше не крутится, и понимаешь действительно, почему.

- почему этот клуб? - вопрос летит неожиданно, и осматриваешь джона от пяток до головы. - ты не похож на тех, кто там тусуется. ты даже не похож на тех, кто бы хотел там тусоваться. резкое желание наблевать на ботинки какого-нибудь богатенького придурка?

кабинка почти добирается до вершины, и пиво даже немного приятное.[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

Отредактировано Alt (2021-02-13 12:20:17)

+3

12

[icon]https://i.imgur.com/hAXXfRB.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Банка с пивом приятным холодом в ладонь ложится, при открытии та одним зарядом выстреливает пеной, выплёскивается на пол, а пальцы моментально липнут, но дела до этого нет вовсе. Несколько больших глотков мгновенно и обведённый подушечкой пальца рисунок на упаковке — маркетинг бессмысленный и беспощадный, но свою функцию выполнять всё равно умудряется: яркая этикетка обещает все удовольствия в мире и то, что всего один глоток чудо-напитка превратит тебя из полнейшего неудачника в короля горы.
Наклейка в глаза бросается и приковывает внимание своей вычурностью, давится попыткой во что-то восточное, якобы сообщая о потугах компании в игру на особенностях чужой культуры. Джон смотрит на витиеватый шрифт, выводящий брутальное «Самурай», а под кожей что-то покалывает в предвкушении.
Ещё пара глотков с закрытыми глазами. Ничего. Жизнь не меняется по мановению чудес маркетинга. Что и требовалось доказать.
Усмешка появляется на лице.
Впрочем, в городе давно уже всем без разницы, чем заливаться и травить организм. Вся суть в том, насколько скоро придёт обманчиво приятное забвение, в котором можно раствориться до утра или хотя бы до следующего проблеска сознательности.

Не реагирует по первой, наблюдает только молчаливо и одним глотком за другим уничтожает содержимое банки. Она права, разумеется: на город глазеть нет никакого смысла, проводя на его улицах большую часть всего отпущенного времени.
Девочка если не интересная, то максимально занятная: он несёт чушь какую-то откровенную про двадцатку, обманывая и не ожидая, что она возьмёт и потратится, но банка оказывается в руках тем не менее.
То ли подыгрывает ему в одной ей известном проявлении бунтарства, то ли и правда настолько наивна. Ещё один пристальный взгляд с целью докопаться до правды сопровождается пониманием, что не так уж это и важно, по сути.
Конечно, — на берег смотрит тоже, что мрачной и притягательной пустотой отражает яркие огни города. Там, разумеется, интереснее. Оттуда веет желанной свободой вопреки чёткому пониманию, что в этой сраной стране всегда всех держат под колпаком и пристальным вниманием «Большого Брата». В Пустошах — ничего помимо полнейшей разрухи и идиотских мечтаний о том, что когда-то будет лучше. Пустоши слишком сильно похожи на поле боя, у которого нет ни конца ни края. — В городе ничего не меняется.
Молчать до удивительного комфортно, повисающая тишина в перерывах между репликами проблем не вызывает и, оказывается, не нависает неподъёмной ношей. Кабинка медленно движется по своему маршруту, позволяя оторваться в какой-то момент от города и всего внизу происходящего окончательно.
Что, страшно? — девчонка права, разумеется, и тот факт, что они максимально безболезненно здесь и сегодня прошмыгнули на всеобщую тусовку, скорее выбивается из всего привычного. — Жалеешь, что домой не поехала сразу?
В глаза бросается откровенно, что настоящий город для неё в новинку. Ответное любопытство не испытывается — экраны телевизора буквально существуют только для трансляции другой стороны жизни, в которой деньги есть буквально на всё.
Дразнить её по какой-то причине весело до невозможности; реакции впитываются мгновенно и, даже если сегодня — первая и последняя их встреча, то признать выходит с лёгкостью — компания выходит достаточно приятная.
Представить приторный до зубовного скрежета парк развлечений и семейного отдыха не выходит в принципе: картинка слишком выбивается из общего образа. Его бы так или иначе спустили с небес на бренную землю и разрушили до основания так или иначе. 
Город нашёл бы способ поглотить тот островок безоблачности, которому хватило наглости проявиться слишком симпатичным рисунком на разлагающемся наследии Найта.
Город бы раздавил в считанные секунды. Наверное, лучше не видеть такого расклада вовсе, чем надеяться и не получить желаемого.
Ещё один глоток успевает произойти перед тем, как взгляд с мир за пределами переползает лениво на её лицо. Бровь взлетает в вопросительном выражении.
А на кого я похож, по-твоему? — кабинка на короткое время замирает на самой верхушке, давая всем участвующим понаслаждаться видами и отхватить кроху свежего воздуха или хотя бы намёка на таковой.
Ответить на вопрос иначе становится как-то внезапно сложно. Шатаясь по городу с целью притупить чувство всепоглощающей скуки, он не особенно задумывался над тем, где конкретно от него лучше избавиться. Ноги просто несли вперёд, а своему чутью как-то приучился доверять.
А ты там что делала? Досаждала мамочке с папочкой? — смешок смазывается сначала глотком, а после — тыльной стороной ладони, вытирающей рот. — Искала смысл жизни?

Отредактировано Johnny Silverhand (2021-02-13 17:07:22)

+3

13

- жалею, что не сделала этого раньше, - звучишь отрешенно, пытаясь унять улыбку, которая вырывается. - может, дело в компании?

кажется, что безумства досягаемы до неприличности, покоятся рядом настолько, что хватает руки - тянешься мысленно, стараясь коснуться запретного. новое и непривычное, томным дыханием; уводит собой в неизвестную сторону и приятной дрожью по позвоночнику. мир содрогается, мир сейчас крошечный, неважный настолько, что не обращаешь внимание: взгляд исключительно на него. на пиво, что кончается быстро, и тот даже не морщится; на свое - покоится в банке поверх половины отпитого. разница плещется и осязаема, точка схождения кажется чем-то до боли неправильным. вероятность сцепиться в одно, будучи по разные стороны, решенным примером - возле нуля.

но все происходит прямо сейчас - настоящей картинкой, не собственной выдумкой. смотришь в ответ, отвлекаясь от вечера, забывая о городе и кабинке, зависающей на мгновение; стоит отлипнуть и поглядеть за пределы душной реальности, выловить пару секунд доступных возможностей - на берег и волны, что пенятся, на небо, что темнее, чем в центре города. не в глаза, не в прическу, ветром взъерошенную; улыбаешься дурочкой, потому что смущает до невозможного. нахальством и наглостью в каждой из сказанных интонаций, без альтьеры, звучащей новыми красками.

взглядом до пола, чтобы расслабленно выдохнуть, в металл, ржавеющий пятнами. до вопроса, что висит почти ощутимо в сознании, которое борется от подступающей неизвестности. что-то о социуме и боязни сказать нечто неправильно, потому что штампы валяются - ненужной деталью и явно не будучи сегодня использованными. живое и яркое, с перманентной претензией почти ко всему, что зияет привычностью; желание идти против системы и правил, потому что оригинальнее, - сомневаешься. ответ не находишь, хоть и пытаешься, пока руки опускаются без разрешения. попытки заброшены, остаешься гадать и слепо тыкаться носом в разные вариации.

- ты ведь не отсюда, джон? - вопрос на вопрос, с трудом понимаешь сама, где проходит граница воображаемой территории.

быть в его фокусе отдается мурашками, без свободы, когда идет по левую сторону. выпрямить спину, запариться с тем, насколько курьезно все выглядит. пересечение взглядов - опасность реальная, иначе зардеешься, пусть и скинешь после на выпивку. пальцы сжимаются на боках алюминиевой, та прогибается, выдавая секрет твоего состояния. кульбитом сознания и картинки, едущей пару секунд нечеткими очертаниями - сердце по-банальному ухает, знаменуя провал всего и всея. «упс» не спасает собой ситуацию, смотришь на джона крошечное мгновение, делая вид, что за спиной у него интереснее. сесть напротив - понимаешь - идея тупейшая.

кабинка стоит, и хочешь крикнуть, чтобы та поскорее двинулась: слишком неловко и слишком резкой внезапностью. убираешь ноги с сидения, поджимая к себе; подбородок на локти на ограждении, всем видом отказываясь смотреть в его сторону. интерес - микс из неправды и попыток в спокойствие - исключительно в побережье с кучей «бандитов» и снующими в привычной бессоннице. считаешь количество, чтобы отвлечься от беспокоящего; вопрос напрягает собой, потому что ответ все же отсутствует. уверенность в собственных действиях украшается трещиной, компания в клубе - знаком вопроса жирнющим на каждого.

ощущение возникает, что треснешь от возмущения: время на ложь истекает быстрее, чем думаешь, фантазия не работает, оставляя вопрос неотвеченным. придумать так быстро что-то из адекватного - за гранью реального. нервозность бежит по конечностям, заставляя заерзать, словно становится холодно. смотришь на джона, резко к тому поворачиваясь и пытаясь унять нелогичность претензии.

- зависала с друзьями, - как само собой разумеющееся. - мы, вообще-то, частенько выбираемся.

хмуришься, спасаясь за банкой с кривыми краями - пару глотков, чтобы унять дребезжащие мысли в коробочку. захлопнуть и спрятать до следующей остановки сознания; оно спотыкается, и ты не можешь помочь, хоть и хочется. смотришь на джона - пару секунд, храбрясь до последнего. тот улыбается и в хорошем вполне настроении, паникер - исключительно ты. взглядом снова в железные ноги огромного колеса и капельку свеситься - кто-то ругается. кабинка внезапным толчком продолжает движение, и ты резко отскакиваешь от ограждения: в который раз прилетает внезапностью.

- а ты свой уже нашел, что ли? - еще одним возмущением.

пиво исчезает быстрее в разы, чем до этого, горечь пропадает на языке окончательно: соперничать с палитрой эмоций - дело провальное.[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

Отредактировано Alt (2021-02-16 19:44:39)

+3

14

[icon]https://i.imgur.com/hAXXfRB.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Ну конечно. Дело в компании, а как же иначе?
Морщится от приторности произнесённого моментально и выражение лица строит соответствующее, давая понять, что ещё немного — и сахарная вата на зубах заскрипит от вязкой сладости.
Самолюбие его — дама капризная, но ведётся сейчас неимоверно на слова, преподнесённые с улыбкой слишком искренней для всего привычного. Контроль над ситуацией тяжким грузом опускается на его плечи мгновенно: напустить вид безразличный, пожать плечами в ответ на чужую реплику и вновь уставиться в заляпанное окно в попытках рассмотреть свободу, царящую по ту сторону кабинки.
Глаза закатывает и высмеивает откровенно. И где только вычитала нечто подобное, чтобы вот так бросаться теперь? Будто бы точно знает, какое впечатление должна произвести.
Сопротивляемость любым внешним факторам выкручивается на максимум.

Она понятия не имеет о том, что на самом деле значит побег. Для неё это слово оборачивается в обманчиво красочную фольгу романтичности, полного ощущения свободы от всех навязанных ранее правил, от неусыпного контроля родителей, преподавателей и чёрт знает кого ещё. Она смотрит на мир за пределами кабинки, в глазах плещется восторг. Свобода — это не шоу, с которого можно уйти, когда надоест. Свобода — это выживание.
Одиночество. Готовность принять, — действительно принять, а не отмахнуться красивыми словами, — что никто никому ничего не должен. Мир проглотит и перемелет в труху каждого, кто, начитавшись приключенческих романов, решит, что новая жизнь — это билет на автобус, что катит по дороге в неизвестность.
Она вернётся сегодня домой: под комфортную крышу, под бок к родителям, что оплатят хорошую школу, к друзьям и обычному распорядку дня. Для неё сегодня — приключение. Киноплёнка, на которой — поездка по красивым местам под аккомпанемент из сложных текстов. История, которую на утро можно будет рассказать друзьям.

С чего ты взяла? — разговор походит больше на игру в настольный теннис: никаких внятных ответов, за одним вопросом тут же срывается другой в попытке оставить всю правду исключительно при себе, но при этом выцепить побольше информации о собеседнице. Если прислушаться — истины гораздо больше, чем кажется. Невысказанной. Обыгранной правильной расстановкой слов-ловушек.
Найт-Сити больше на плавильный котёл смахивает, представить коренного жителя здесь практически невозможно, а заинтересованность о прошлом не имеет смысла, потому как с каждым прожитым днём необходимость в собственном прошлом отпадает.
Тенью — любопытство, желание выслушать больше чужих догадок о том, каков он в чужих глазах и представлении.

Скажи, что ещё ты обо мне думаешь?
Что тебе на самом деле от меня нужно?
Ты забудешь уже на утро?

Этот город — выгребная яма. — хуже плавильного котла в сотни раз. — Кто захочет сюда приехать по своему желанию? А раз родился, то терпи. — очередная порция пущенной в глаза пыли. Обман, не сколько призванный отвести интерес, сколько замаскированная надрывная правда. Мечты должны приводить в места лучшего этого. Труд должен приносить плоды, а не заставлять шататься в неприкаянности по ярким улицам, заставляя давиться сожалением и пониманием, что раньше было лучше, несмотря на то, что так же невыносимо.
Пальцы обводят кромку опустевшей банки. Взгляд пристальный из-под упавших на глаза волос.
Что думаешь об этом, Альтьера?
Вычурное имя. Не подходит этому городу. С претензией на превосходство. Красивая картинка, которую зачем-то поместили в один альбом с неудавшимися фотографиями. Такое впечатление она производит. Нереальная будто вовсе. Коснись кончиками пальцев — рассыплется звёздной пылью.

Друзья её на самом деле интересуют примерно нисколько. Слова мимо ушей пропускаются откровенно, пока пальцы свободной руки шарят в кармане и достают ещё одну сигарету. Огонёк от зажигалки пускает тени в бесконечный бег по стенкам кабинки.
Ядовитый дым проникает под кожу, заполняет каждую клеточку организма мгновенно. Отрывает от реальности, от её внешней идеальности, за которой — ему хочется верить — скрывается нечто большее, иначе вечер — впустую потраченное время.
Да пиздишь. — провокация, занавес, конец представления. — Тебе здесь комфортнее, чем в их компании. Если ты думаешь, что это незаметно, то очень сильно заблуждаешься.
Улыбка на лице появляется моментально в красноречивом «ну прости, что всю фальшь насквозь видно». Он считает себя единственным настоящим в этом городе.
Пусть для этого приходится зубы скалить 24/7.

Тупость неимоверная.
Придумал какой-то высокомерный идиот, что у всего в этой жизни должен быть смысл. Недостижимая мечта. Как нечто некогда обыденное типа выходных с семьёй или отца, который не проводит всё время, присосавшись к бутылке с дешёвым пойлом.
Кинули кость, за которой бежать надо, стирая ноги в кровь, но при этом препятствия расставили таким образом, что как ни старайся — не дотянешься.
Конечно. Ты ещё увидишь. — откровение мешается с низкими градусами и пустым желудком. Говорить больше он не намерен, но внутри продолжает тлеть решимость взять всё в свои руки. Скольких бы город ни проглатывал до этого, конкретно им он обязательно подавится. Оставляет банку пустую стоять на сиденье, пересекает пространство медленно ползущей кабинки, усаживается рядом с Альтьерой — даже в пределах собственной головы не выходит её имя не выделять интонацией — руку закидывает на чужое плечо.
Не переживай, ты тоже когда-нибудь найдёшь.

Отредактировано Johnny Silverhand (2021-02-17 17:24:36)

+3

15

вечер не откровенный ни разу, зависает вопросами перед глазами, норовя раззадорить или до пущего любопытства, или до бесконтрольного раздражения. джон юлит между попытками прорвать завесу его неизвестности, избегая всего, что не нравится; не пытается вызнать всю подноготную твоей жизни и личности, ведет себя так, словно он был украден из клуба рандомной девчонкой и вынужден торчать посреди ночи в шумной пасифике. не забывает отпускать комментарии по поводу города и его дерьмовости, и это забавляет похлеще, чем любое другое развитие вечера.

- а разве могут возникнуть сомнения? - вопрос за вопросом, не взрывая собой ни одно утверждение.

в твоей голове он рисуется нечеткими линиями, детским наброском - со злобным лицом и нахмурившись - и, естественно, с зажигалкой в руке, чтобы портить любое имущество, которое попадается на пути; с перманентным маркером, обязательно черным и обязательно стойким - до разлома времен, чтобы никто и ничто не смогло стереть его очень важное мнение. ловишь себя на нескрываемой мысли, что хочется слушать и дальше о том, как неправильно тут все устроено; что живут все вокруг не так, как задумано кем бы то ни было, и что он единственный, кто замечает условную разницу.

ощущаешь себя малолетним ребенком, который тащит к себе чужое мировоззрение, потому что нет своего. киваешь, поддакивая всему, что джон говорит - соглашаешься нехотя, скорее из-за лютой симпатии, чем из-за ужасов города и людей на пути в пропасть дизморали и бесчеловечности. настолько глобально не думаешь, настолько глобально не думается за бесконечной вереницей попыток добиться чего-то более-менее стоящего - но не здесь. эта реальность действительно серая вопреки разноцветным трубкам неона на каждой, даже самой забытой улице; интересное есть, но по ту сторону любого экрана компьютера.

- думаю, что ты пессимист, - на твоем имени его голосом сердце снова гонит в ускоренном. - город, конечно, та еще яма, но с кучей возможностей. и если тебя все вокруг не устраивает, то встань и сделай что-нибудь, чтобы это исправить. какой смысл торчать там, где не нравится?

упертость кроет собой слишком внезапно даже для твоего осознания: не реагировать на его открытую неприязнь к этому городу не получается. не получается выдержать паузу, чтобы спокойно ответить на каждую реплику, но кромсать своей критикой конец его предложения - запросто. заблуждение в собственных силах и способности города сожрать любого из населения остается нетронутым, и ты слепо считаешь это не глупостью, а внутренней стойкостью. высыпаешь принципы и убеждения, чтобы потыкать носом каждого встречного и джона - в особенности.
[indent] «погляди, у меня тоже может быть мнение, пусть и ложное, но мое».

смотришь в глаза, ощущая прилив непомерной для тебя храбрости; разговор рискует перетечь из попыток вызнать хоть что-то о джоне в дуэль, близкую до смертельной - хотя бы для чей-нибудь точки зрения. руки ложатся на грудь и в замок, пока хмуришься и всем своим видом вопишь о неспособности поступиться оценками относительно мира и города. по факту - о чем не скажешь, конечно - споришь исключительно ради спора, а не попыток вытащить истину. и немного - ради его живой реакции; та звучит слишком пестро и необычно относительно всех услышанных ранее.

сигарета отвлекает внимание всего на пару секунд, но их хватает, чтобы не раскраснеться от правды - не в голове, а насмешливым голосом. попытка соврать разбивается или его проницательностью, или твоей фиговой актерской игрой, заставляя впериться взглядом под ноги и замолчать. слова не находятся, образ из крутости и независимости сыплется на пол практически звучно, если прислушаться, и не находишь решения лучше, чем утопить в еще паре глотков пива, которое уже, в принципе, нравится. от алкоголя разум ведет в двоякость всего восприятия; понимаешь, что ощущение мира норовит выскользнуть своей четкостью. тем более - когда рука джона внезапно приземляется на плечо.

запах табака летит следом, и ты еле держишь себя в руках, чтобы не втянуть его самым глубоким вдохом в истории человечества. не видеть его насмешливый взгляд - неожиданный дискомфорт; сердце тарабанит по ребрам громко настолько, что ощущение складывается, будто джон все услышит и сразу поймет. банка от пива ломается пальцами второй раз за один поворот колеса обозрения, разум заходится в панике, пытаясь понять, что вообще делать в такой ситуации; алкоголь предательски тормозит любую возможность сложить буквы в слова - хотя бы в собственной голове.

- дай попробовать, - одно из желаний вечера находит секунду твоего замешательства, чтобы быть высказанным.

голову поворачиваешь в сторону джона, ощущая, как едет весь город - да и вселенная в целом - от слишком близкого расстояния. киваешь на сигарету, тлеющую спасительным огоньком на фоне темного неба, и упорно пытаешься не смотреть на лицо, интерес к которому превышает все грани дозволенного. запоздалой мыслью, что сейчас - самое время для стереотипной поломки аттракциона в угоду всему, прилетает по голове.[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

Отредактировано Alt (2021-02-23 17:48:58)

+3

16

[icon]https://i.imgur.com/1zdaZwd.png[/icon][sign]•••[/sign]

Ого, это что, совет из разряда «просто перестань быть бедным»?
Издёвку в голосе можно крепко сложенными в «чашу» ладонями черпать. Претензия высказывается даже не ей конкретно, скорее, просто выход находит. Театральность напускная зашкаливает, когда громкость голоса повышается.
Если работать на износ целый день каждый день, то когда-нибудь обязательно все мечты сбудутся? — перебирать в драматичности выходит так же без усилий, как и сыпать колкостями вокруг себя. Он верит в сказанное лишь отчасти, поэтому на слова о пессимизме не ведётся нисколько. Знает на своей собственной шкуре, что если правда чего-то захотеть, то всё возможно: необходимо только перестать кормиться самообманом, поднять задницу с дивана и сделать первый шаг. Даже если впереди ожидает только полная неизвестность.
Особенно, если путь перед ним — сплошь туман без намёка на сигнальные огни. Никакой подстраховки. Никакого обещания обманчивой безопасности. Нравится думать, что даже на крутом повороте сумеет удержаться и вырулить, если придётся. Нравится представлять, что только так можно действительно чего-то добиться. И тот факт, что здесь и сейчас — результат в одну секунду принятого решения, до которого пришлось пройти через бесконечные дни полнейшей нерешительности.
Собрать всю жизнь в одну спортивную сумку и выйти за порог. Отрезать, но при этом продолжать накрепко привязывать к себе неровными линиями — потому что прошлое творит настоящее. И никак иначе.

Кабинка медленно ползёт дальше, оставаясь целиком и полностью в равнодушии ко всему, в чём приходится принимать опосредованное участие. Поток одних людей сменяет другой и у каждого находится ворох проблем и сомнений.
Так что вопрос к тебе: зачем торчала там, где не нравится? — бить наотмашь её же словами, обыгрывать в развязавшейся словесной баталии — всё затягивает неимоверно, подстёгивает в желании сделать новый ход и наблюдать цепко за чужой реакцией. Они знакомы от силы несколько часов, а ощущение складывается такое, будто бы это далеко не первая встреча. Если после разбегутся по разным сторонам города, то обидно, разумеется будет.
А ещё у неё глаза будто бы впитывают весь обнимающий город неон.
Усмешка самодовольная в улыбку перерастает непроизвольно. Проницательность опасно граничит с умением метком пальцем в небо ткнуть и не мешает держаться с видом окончательного и безапелляционного познания истины.
Тепло под прикосновением правой руки до смешного настоящее, несмотря на свою скоротечность. Моменты разрушаются в мгновение ока под металлический и крайне жалобный скрежет банки в чужих руках. Зажатая в зубах сигарета высвобождение получает движением искусственных пальцев, задерживается накрепко, будучи протянутой в сопровождении с любопытно изогнутой бровью.
Пробуй. — передавать сизый «маячок» из рук в руки не собирается, давая понять, что ситуация из тех, когда либо сейчас, либо никогда больше. Попытки взглядом больше не встречаться вызывают приступ веселья, какой ещё пока сдерживается героически максимально. Посмотреть, как губы чужие тлеющую сигарету обхватывают и втягивают яд прямиком с его рук, куда интереснее.
В пределах одной замершей секунды расползается ощущение, что и вся жизнь в городе останавливается. До земли — несколько метров, а впечатление складывается такое, будто бы жестяная кабинка дрейфует в бескрайнем космосе, грозится быть поглощённой кромешной темнотой в любой отрезок времени.
После её первой затяжки следует собственная. Привкус дымный не изменяется, несмотря на то, что каждая клеточка тела кричит об обратном.
Иррационально и глупо. Ощущение сакральности происходящего этим вечером не рассеивается, оседает пахучей дымкой на одежду.
Потянуть за рукав, когда кабинка равняется с землёй, вытащить за собой, призывая бросить банку многострадальную.
Ещё одна затяжка выстреливает дымовым облаком в пространство парка, сигарета передаётся из одних пальцев в другие на этот раз. О том, что в кармане куртки есть ещё отрава, осмысленно умалчивается.
Взгляд сканирует обстановку моментально, несмотря на общее состояние взбудораженности и напускного равнодушия — в противоположную от большого скопления подозрительных личностей сторону и прямиком к залу с игровыми автоматами. В правом кармане звенят в нетерпении монеты, Альтьера домой — или к своим друзьям, разумеется, — откровенно не рвётся, а до утра остаётся целая вечность.
Играть хоть умеешь?

+3

17

- а разве это не так?

ирония тобой игнорируется, игнорируется издевка, которую слышишь в каждом слове его предложений. система джону тоже не нравится, не в восторге сама, но от нытья и сокрушений по поводу справедливости мира ничего не изменится. жить проще не станет, найт-сити не подождет, пока успокоишься и примешь условия, которые никого не устраивают; все бежит на такой дикой скорости, что времени останавливаться попросту нет. в череде попыток урвать хотя бы мимолетом возможность, быть лучше сегодня, чем был позавчера - относительно только себя. мозгов пока не хватает увидеть правдивость происходящего. все говорят, что движение - хорошо, но все молчат, что важнее выбрать нужное направление.

устои трещат по швам, принципы - не курить никогда, это ведь плохо - ломаются в отдалении. сигарета яркой точкой застывает в пространстве, заставляя тебя выбирать: или сейчас, или ни за что больше в истории; никаких поблажек и полурешений в сегодняшнем вечере. если начинаешь действовать врозь с тем, к чему привыкаешь за не очень много-то лет, то отступать просто бессмысленно - понимание очевидное. списать все на логичность выходит до легкости совести, податься вперед, зажимая настоящей рукой его - металлическую. с трудом понимаешь, от чего приходишь в восторг.

вопрос все еще висит в воздухе неотвеченным, тускнеет на фоне нового яркого вкуса, застывшего на губах - гадость, другого описания не находится. кашель рвет наружу короткими всплесками, и ты стараешься удержать его в пределах исключительно своей слышимости. никак не усвоишь, что обманывать джона - дело провальное от и до. не закрывает глаза на попытку выдать за реальность то, что покоится лишь в разделе желаемого, говорит - раздражает немного - прямо и не сворачивая на полутона. с ним куда интереснее, оттого прилипаешь абсолютно бессовестно, и есть ощущение, что не скинет с себя, даже если захочет сбежать прямо сейчас.

- чтобы напомнить себе о том, что нравится на самом деле, - игра с вопросами разбивается, когда ответ находится сам собой.

отпускать сигарету - руку, если по-честному - вовсе не хочется, но табак расползается в легких не самым потрясающим ощущением. мир, словно специально решая добить, обрамляет суровой враждебностью: кабинка медленно доползает до самой земли, неон города пропадает и остается лишь куполом; голоса, чужие и громкие, заслоняют собой приятное чувство идеального вечера. рукав куртки мнется чужими пальцами, утаскивая опять за собой. в голове витает что-то приторное и слишком дебильное, чтобы озвучиться вслух. смотришь за джоном и сигаретой - одной - пачка вроде была не пустой? надеешься на обратное, потому что в эстафете со смертельной привычкой и его пальцами находится что-то до жути приятное.

люди расползаются в стороны от настойчивого движения к автоматам с мультяшно-аркадной музыкой. динамики терзают шипением, куча зевак в такой же волне желания поиграть занимают половину свободных и разноцветных машин; на вопрос джона лишь улыбаешься, оставляя без ответа, но с пониманием где-то внутри. затягиваешься еще разок до того, как утонуть под крышей совсем небольшого здания - выходит даже без кашля и легких, вопящих о несправедливости вечера. привыкаешь пока лишь в рамках бунтарского времени, обещаешь себе прекратить с наступлением дня, который пройдет - опять - под эгидой собственной правильности.

- как насчет этого? - киваешь в сторону космошутера и оказываешься возле него, даже не дожидаясь чужого согласия.

пиксели слишком цветастые, но всплывают привычными формами: возле дома стоит парочка похожих и с тем же принципом. дальше - разберешься без проблем в понимании, как что работает, где и кого убивать. монетки падают с оглушительным звоном и сжираются громкими механизмами под металлическим корпусом. выбираешь мод на двоих, чтобы нервировать то ли джона, то ли себя - экран расходится линией на равные части цифровой территории. два космолета с идентичными у каждого пушками - становишься по левую сторону, чтобы мешать: замечаешь, что джон не правша, довольно давно.

смех заползает под каждый восьмибитный выстрел и не собирается прятаться в еле слышимой музыке, побеждаешь без отрыва в счетах, хоть и хочется; самодовольство катит сознание в лужу зазнайчества, но не комментировать не остается возможным в условиях его горящего недовольства. смотришь внаглую, не отползая в сторону, плечо ощущает чужое и ненастоящее - ловишь себя на мысли, что дело не в импланте и его необычности. хотела бы стоять в таком положение даже по правый от него бок. экран в последний раз мигает финальным итогом соревнования, прежде чем запросить очередную порцию евродолларов.

- достаточно хорошо для всезнайки? - поворачиваешься к джону лицом, облокачиваясь на автомат.

удовлетворение от того, что утираешь кое-кому нос, сидит улыбкой - нестираемой в ближайшие пять минут - на губах.[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

+3

18

[icon]https://i.imgur.com/SKefqai.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Она толкается с левого боку и мешается откровенно. Каждое соприкосновение настоящих и искусственных пальцев с пластиковыми кнопками сбивается в хаотичности: правая легко управляет сбившейся кучей пикселей на экране, а левая вечно натыкается на преграду в виде чужого тепла.
Так просто сдаваться воле обстоятельств, чужого самомнения и раздражающих неудобств — не в его правилах. Больше по душе игнорировать условности до последнего и идти на таран до тех пор, пока сил вовсе не останется.
Особенно, если дело касается такой откровенной глупости, как победа в аркадной игрушке, о которой забудется уже не просто через пару часов, а в тот же момент, как они двинут дальше в путешествии по пожирающей город ночи.

«Что не убивает, делает нас сильнее».
Херня собачья, красивые слова и ничего общего с истиной. Если не убивает в ту же секунду, то дробит понемногу, стирает незаметно, разрушает изнутри то разрастающимися сомнениями, то вгрызается в слабую плоть с непомерной жадностью.
Всё — вопрос времени исключительно. И сейчас оно тянется и летит вперёд одновременно, рассекая звёздность космического пространства. Исключительно не только на выцветшем отдельными кусками экране игрового аппарата.
Не идёт на поводу и толкает легко левой рукой в попытке заполучить себе больше места для удобных манёвров. Загонять в рамки — непозволительная власть, которую в чужие руки никогда и ни за что не вверять.
Один раз ничего не доказывает, давай ещё. — чеканит, не тратя ни секунды на рефлексию по поводу собственного поражения, её победы и тех чувств, что вихрем вздымаются глубоко внутри грудной клетки. Она облокачивается на автомат и смотрит с довольством. В ответ — усмешка, с которой просто удаётся дать понять — сдаваться и принимать поражение он не намеревается. Не сейчас. Не когда-либо ещё.
Несколько монет из кармана выуживаются наскоро, запускают игру с самого начала, красноречиво бросая вызов. Возможность в этот раз стоять справа не отвоёвывает и даже не заикается об очевидном неудобстве, на кнопки жмёт, заставляя пушки космолёта греметь взрывами под задорную музыку.
Так оно всё и работает: смерть идёт рука об руку с чьим-то чужим весельем. Игра — всего лишь игра, но ирония ощутимая. За спиной продолжает существовать весь оставшийся мир, пока взгляд сосредоточен на экране. За спиной — чей-то смех и пьяные разговоры настолько громкие, что настоящий выстрел останется незамеченным.
Смерть одного — трагедия. Смерть многих — повод устроить траур и выжать деньжат. Это не проблема одного Сити, нет. Весь мир так работает.

Второй заход тоже завершается провалом. В сердцах — удар носком ботинка по злосчастному автомату, за дымом вновь зажжённой сигареты — улыбка достаточно довольная, ведь вечер продолжает стремительно терять в своей дерьмовости.
Размышления о судьбоносных встречах обычно оставляются для тех идиотов, что реального мира не видят за пеленой своей непоколебимой наивности. Сейчас припечатывает осознанием чего-то значимого, от чего жизненно необходимо отмахнуться. Только вот взглядом продолжает вжиматься накрепко, не желая признаваться ни миру, ни самому себе в том, что занудной девчонке с до вычурного идиотизма красивым именем удаётся удерживать внимание так, будто бы ей это и вовсе ничего не стоит.
Окей, ты меня сделала. Довольна? — хмыкает и вид принимает такой, будто бы собственное поражение не трогает ни на секунду.
Хочет предложить попробовать ещё какую-нибудь игрушку, пока парк окончательно не закрылся, но агрессивный тычок в плечо по ходу чужого движения на несколько секунд сбивает с толку. Взвивается моментально.
Эй, жирный, смотри, куда прёшь. — выстреливать собой в окружающий мир — жизненная необходимость. Демонстрировать и доказывать, что никому не позволено переступать или отталкивать в сторону. Впечатлить Альтьеру — бонус, хоть и категорически приятный — вряд ли кто-то из её дружков действительно способен противопоставить что-то настоящему Найт-Сити.
Мужик ничего не говорит, только в ответ зыркает раздражённо. По позвоночнику пробегают мурашки: отсутствие яркой и агрессивной реакции всегда настораживает, заставляя замирать в ожидании подвоха.
Наличие пистолета под курткой и собственные выдрессированные реакции — единственное весомое успокоение.
Альт уже выверенным жестом за рукав цепляет и уводит в противоположную от подозрительного мужика сторону.
Сыграем ещё во что, а потом двинем дальше? Или хорошей девочке уже пора домой? — подстёгивать — отдельное удовольствие, потому как ведутся оба нещадно: она стремится доказать обратное и утереть ему нос, а он тут же придумывает ещё сотню причин зацепить, вывести на реакции. Потому как каждый секундный взрыв возмущения — отблесками довольства по чужой радужке.

Вне зависимости от её ответа — вдоль ряда автоматов в один из относительно укромных углов помещения. Игра — далёкий от реалистичности шутер или симулятор горе-охотника, что значения, в принципе, практически не имеет. Реванш — повод зависнуть ещё дольше; закидывает ещё несколько монет, вводит «hot_nerd», когда игра просит обозначить игрока, готового побивать рекорды. Кивает на ряд кнопок, мол, давай, ladies first и всё такое. Облокачивается на автомат, отрезая собой их приятную компанию от всего остального помещения и мира вовсе.
К списку для настойчивого игнорирования прибавляется ощущение, что кто-то спину буравит взглядом внимательно, и именно поэтому поза — расслабленная максимально. Без намёка на то, что его можно напугать хмурой мордой.
Побьёшь мой рекорд — получишь приз. — рукав куртки чуть вверх дёргает на левой руке, зажимая в зубах тлеющую сигарету.

+3

19

выиграть - дело какого-то принципа. доказать непонятно кому абсолютно неважное, вырвать из джона еще больше эмоций, которые всячески прячет за видом полнейшего равнодушия. проигрывать неприятно, знаешь об этом на личном опыте и лишь поэтому не веришь в представление с безразличностью. автомат глотает монеты с громким скрежетом, удовлетворенно позвякивая аркадной музыкой, как и пару минут назад. темная полоса по центру экрана, пушки - бластерным звуком и яркими вспышками накидывают дополнительные очки на оба счета. косишься в сторону джона в попытке уцепить на лице капельку раздражения - реванш обрастает серьезностью, играть становится тяжелее, и разрыв по итогу остается покоиться парой сотен вперед.

улыбка зияет на перманентной основе, и скрыть не получится - бросаешь попытки, толком их не начав. выигрыши раззадоривают, скромность давится под натиском вспыхнувшей гордости, нос не поднимается кверху исключительно на остатках твоей адекватности. притормозить, потому что стоит сначала джона узнать, хоть и ощущается абсолютно обратное. тревожащим чувством под ребрами, неверием, когда совпадают твоя интуиция и его настроение - отголоски всех космошутеров звенят в голове так, словно было когда-то давно уже пройдено. понимаешь, что треснет ногой за секунду до того, как подошва прогибает металл.

- он не виноват, что ты криворукий, - киваешь на корпус, в который прилетает ботинком после второго провала подряд. - и да, довольна.

ответ, может, вовсе не требует, но промолчать не получится: еще раз поддеть и вытащить реакцию. впервые за вечер находишь момент, когда жертвой издевок становится джон - на полноценных правах и с аргументами. желание затащить того в каждый игровой автомат, заставляя позориться - в голове победы красуются баснословными числами, и ни одного - для него. никакой злобы и раздражения, игрой исключительно для двоих: вместо машин можно подставить, что пожелает душа; заносить на круги его и твоей моментальности мнения - то ли ботинком, то ли недовольно поджатой губой.

маска его равнодушия ломается при столкновении, у тебя - возникает желание подкупить всех здесь присутствующих для таранов не твоего настроения. держаться и делать вид без конца, что все в полном порядке и не задевает ни капельки; волна всего скрытого накрывает собой беднягу, который оказывается не там и не тогда, где и когда бы стоило. удивленно смотришь на баталию подростковых времен - джон нарывается, мужик реагирует так, словно под кайфом или просто стоит без мозгов. молчание, повисшее в угоду драматичности сцены, напрягает отсутствием какой-либо реакции. тянешь руку к его ладони, вспоминая рассказы о здешней агрессивности населения, сердце успевает пропустить удар при натяжении рукава - пара миллисекунд разницы в действиях.

- горишь желанием проиграть везде? - хмыкаешь самодовольно: мнения о себе столько, словно выигрывать будешь всегда.

на «хорошую девочку» получается только коротко фыркать: домой не пора и не будет, пока джон на расстоянии, на котором можно дотронуться. променять его компанию на домашнее что бы то ни было - да и не только домашнее - кажется очевидно глупым решением. мозаика в голове складывается в полноценный рисунок с каждый минутой непривычной реальности: по крайней мере, понимаешь, каким образом джон умудряется развязать драку в клубе часами ранее. стоило догадаться тогда, но за этой всей чужой обаятельностью упустить мысли - проще, чем что-либо.

джон звучит так, словно уже составил план дальнейшего вечера. числишься там одним из участников - приятное чувство застывает внутри и ощущается дискомфортным присутствием. дело вовсе не в том, что до рассвета ползти в одиночку по городу отдается нервозностью; дело в ином, хоть и пытаешься в обратном себя убедить. и его - заодно.

автомат в отдалении с еще одним шутером, пари не пари - от нетерпения поджимаешь губы, глядя на зависшую таблицу рекордов игравших здесь ранее. смотришь на ник, услужливо предоставленный для попытки набрать побольше очков, - nerd игнорируешь полностью, цепляясь вниманием за краткое hot. пальцы ложатся на кнопки для управления, киваешь согласно - энтузиазм с наличием приза взрастает в несколько крат; ощущать себя отделенной от мира, существующего за ним, - крутится приятными вайбами в мыслях абсолютно бессовестно. все силы уходят на то, чтобы побить поскорее рекорд.

пиксельный мир ложится в череду ботов со слишком наивными алгоритмами. немного скорости реакции, и цифры меняются в нужную сторону - звуки промахов расплываются исключительно попаданием. взгляд норовит вырваться за пределы экрана с размытыми фигурами суровых ребят, глянуть на джона - мимолетной совсем траекторией, чтобы вернуться к его третьему проигрышу. пару минут до того, как мерцание нового ника заходится кислотными красками над его с разницей в десять очков. интерес существует понятной для двоих очевидностью: не в игре, а лишь для того, чтобы утереть ему нос. намекаешь всем видом, что могла бы добиться и большего, но не в этом же суть.

- и каков приз, мистер сильверхенд? - оригинальность его никнейма зашкаливает.

облокачиваешься на игровой автомат напротив джона, копируя позу до доскональности. [icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

+3

20

[icon]https://i.imgur.com/SKefqai.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Слова покидают пространство разума, не успев даже толком сформироваться. Он говорит и не думает в этот момент, не продумывает наперёд, что именно может предложить в качестве приза, потому как, по факту, дать ему нечего.
В карманах — всё ещё только спутанные наушники и несколько помятых купюр, чтобы в любой момент перескочить из одной точки города в другую, игнорируя всё происходящее до следующего утра, как минимум.
Истории — все об одном и том же, но в слова не перевоплощаются по причинам достаточным, потому как никакого красноречия не хватит для того, чтобы душу наизнанку вывернуть ровно в той же степени, как есть у него сейчас.
В этом нет ни сожаления, ни какой-либо горечи. Факт своей бесстрастностью разрезает пространство аркад, крошит до белого шума весёлую музыку. Просто так сложилось. Наверное, таким образом намного проще дрейфовать по улицам Найт-Сити без груза, что готов в любой момент утянуть прямиком ко дну. Вопреки ожиданиям, легче от отсутствия якоря не становится, а ощущения такие, будто бы порой не свободно, а пусто.
Об этом, впрочем, сейчас в принципе не думается. Не под всепоглощающим ощущением какого-то нереального драйва, раззадоренным и все путешествием от точки «клуб» до настоящего момента; или же дело в адреналине, что долбится теперь в крови, потому что интуиция не подводит — мрачный на вид мужик всё ещё шатается где-то поблизости, дробит и без того эфемерное чувство относительной безопасности.
Увидишь. — у него есть только город, и как бы сильна порой не была ненависть к нему, Найт-Сити — ненавистный друг и любимый враг, на которого можно положиться. Здесь всегда что-то происходит. Всегда можно найти развлечение или повод порассуждать о вечном. Потеряться в очередном приходе или попытаться ухватить звезду с неба; пронестись неоновой стрелой через чужие жизни или застыть вне времени и пространства в укромных уголках, до которых не добрались ещё загребущие лапы корпоратов.

Неприкосновенность никнейма рассеивается. Сакральность чего-то, что только для себя всегда было, гласность приобретает буквально впервые, не считая внимания тех, кто натыкался так или иначе на его «имя» в процессе игры.
Её словами и интонациями обрастает, заставляет затормозить по временному отрезку, вслушиваясь так, будто бы в принципе впервые за вечер именно что слышит. На самом деле слушает и взглядом цепляется за выражение чужого лица.
Облокачивается она на игровой автомат, повторяя в движениях от и до. Смешок рвётся наружу против какой бы то ни было воли, он хмыкает, проводит рукой по волосам и взглядом вызов бросает: мол, как далеко пойдёшь в желании зеркалить и не боишься ли того, куда оно может завести?
Впрочем, последний вопрос задаётся негласно и по отношению к ним обоим. Вслух он ничего не произносит, разница в десять очков на экране вызывает противоречивые ощущения: вихрем от негодования и уязвлённой гордости до любопытства от встречи с кем-то, кто конкуренцию в такой мелочи составить в состоянии, заставляя гнаться ещё больше вперёд.
В жизни так или иначе всё приходит к балансу: три проигрыша в противовес продолжению любопытного вечера, а он слаб достаточно, чтобы по собственной заинтересованности повестись.
Комментарий про криворукость оседает беспечностью и —  вопреки всему происходящему за последнее время — лёгкостью.
Провокации она отвешивает с тем же успехом, как и строит из себя плохую девчонку.
Если ты закончила радоваться из-за тупой игрушки, то пойдём. — фраза не призвана пыль пустить в глаза и доказать, что фейлы его не трогают. Игрушки тупыми не считает абсолютно и знает точно, что ещё вернётся сюда потом в одиночестве, чтобы отвоевать себе право на первенство. Когда-нибудь, но не сегодня.

Руки в карманы снова и решительным шагом в сторону выхода. Мелочи звенящей в карманах ощутимо меньше после аркадных баталий, но никаких сожалений — оно того стоило. Мужик подозрительный в поле зрения не попадает больше, но интуиция подсказывать, что окончательно расслабляться не стоит. Город живёт по таким законам, что всегда и везде необходимо в оба смотреть, чтобы не закончить где-нибудь за чертой на свалке.
Это не его завершение истории. Не сегодня. Не когда-либо ещё.
Прямиком через гуляющий народ к выходу из парка, к новому витку свободы. Быть выброшенными вновь на улицы, утянутыми вслед за суетливыми даже в это время суток пешеходами. В какой-то момент за локоть цепляет и стягивает с общего пути в сторону переулков — так быстрее.
Через плечо оборачивается, ведь встревоженность не унимается. Что-то очень сильно не так и это не её забота вовсе. Лучше держать поближе.
Готов поспорить, ты никогда там не была. — магазинчик излюбленный прячется от привыкшего к вызывающему неону глаза среднего обывателя. Хозяина он знает, ведь невозможно не, когда стабильно в несколько недель появляется обменивать скопленное на очередную виниловую драгоценность.
Интерьер — в духе старого времени; такие остались разве что в маленьких городах, куда прогресс вездесущими лапами не добрался в такой масштабности.
Пылью пахнет и самой настоящей музыкой, а не попсовым тюнинговым дерьмом, где большая половина — высер компьютерной программы.
Как лучше назвать подобное? Место силы, пожалуй. Или ещё какое пафосное дерьмо, которе всё равно и на сотую не отразит то, что внутри происходит в тот же момент, стоит только переступить порог.
Плечом дверь тяжёлую толкает внутрь и руку поднимает в качестве приветствия, обращённого старику за кассовым аппаратом. Сити исчезает, когда дверь закрывается за ними. Несколько кварталов пешком моментально для него окупаются. Шипение пластинки разрушает реальность, перекраивая.
Взгляд бросает на девчонку, неохотно себе же признаваясь в том, что заинтересованность в её мнении занимает твёрдую «пять» по шкале от «нуля» до «десяти».
Пространство от двери до прилавка преодолевается в несколько широких шагов, деньги невнятной кучей вываливаются на поверхность.
Покупку можно было бы забрать и когда-нибудь не сегодня, но раз уж так сложилось, что они здесь, то почему бы и нет?
Что ты слушаешь? — выбор здесь колоссальный и зависнуть можно на несколько часов. У Грега имеется и автомат с закусками и напитками по противоположной стене, и кресла у проигрывателя — по этой.
Пока старик отправляется в подсобку за заказом, он продолжает смотреть на Альт с вниманием, ясно давая понять, что отвертеться от крайне серьёзного вопроса не получится.

+3

21

слушай, не слушай - по ту сторону тишина. тело останется ловить волны в наушниках, но сознание, всецело уведенное матрицей, не откликнется даже на пронзительность нот и автотюновых голосов. ничего, кроме шуршания кодов и еле слышимых шорохов движения информации. если бы проводила в этой реальности все свободное время, ответила бы джону каким-нибудь рандомным названием: после побега в пределы сети сил хватает разве что доползти до кровати и рухнуть бревном, чтобы наутро с остервенением растирать ноющие виски. из музыки - радио, которое слышится из шипящих динамиков портативных коробок, застрявших на улицах. язык не поворачивается ее так назвать.

- ничего, - чувствует реакцию за пару секунд до ее появления - защита заранее блокирует критику; движение глаз - вверх и под веки - не описывают всю масштабность чужого разочарования. - но у тебя, кажется, есть, о чем рассказать.

радость из-за «тупой игрушки» все еще сеткой по периметру настроения, не отпускает и не планирует выпустить: быть лучше кого-либо - instant gratification - сразу и все. автоматы остаются попискивать музыкой за спиной, пока джон уводит альт подальше от своих беспрестанных проигрышей. решение правильное - объективно для продолжения вечера, но покидать пределы своего преимущества дается с большущим трудом. там - его осведомленность и ее катастрофическое незнание мира, в котором находится. улицы снова неоном и неизвестными линиями, альт пытается спроецировать карту их путешествия еще с самого начала странного вечера: зигзаги увиливают и каким-то образом кромсают друг друга отрезками.

магазинчик и на долю не походит на типичное для попсонутых и топчартовых заведение. от электронщины исключительно ценники, увлекающие внимание то статичной, то бегущей строкой. гитары в рядок - альт отчего-то норовит дотронуться к каждой - и куча пластинок из тех, что веют старьем. не в плохом понимании, с налетом ретро и чего-то суперклассического; не слышала, наверное, ничего из выставленного на обозрение здесь. продавец дает фору в возрасте зданию, но штукатурка с него почему-то не сыпется. вопрос - каким образом магазин все еще не банкрот в условиях такой конкуренции.

- или это просто акт благотворительности? - интересуется совершенно серьезно: джон явно оставляет тут все свои сбережения.

пальцы пересчитывают уложенный в вертикальные полки картон - настоящий или максимально приближенный по ощущениям. альбомы и названия групп, о которых найт-сити, наверное, слышать не слышал с семидесятых годов. альт - даже не представляет, что скрывается в бороздах среди виниловой черноты. обложки - без привычной пошлятины и блеска в каждой позе очередного певца; фотографии классные несомненно, но в двухтысячных не удивишь покупателя снимком квартета, переходящего проезжую часть по всем правилам. ноги копируют их движения, альт маршем солдатика добирается до стенда на противоположном краю.

аромат здесь стоит уникальный, другим словом не называет из уважения: от стерильности - напоминание о существовании прямой ее противоположности. вставки из дерева - настоящего - фотографии на стенах особ с угасающей популярностью. родители как-то говорили о музыке прошлого и связанными воспоминаниями, но известность сжирается приходом нового популярного веяния. шик и богатство, в котором кроется смысл жизни девяносто девяти и девяти процентов от всего человечества. ноль один - стоит чуть за спиной, довольный и взбудораженный, и готовится познакомить с угасающим миром совершенно иного звучания.

кресло соседствует возле проигрывателя, альт увлекается его рассмотрением: настолько вблизи не видела никогда. в голове - картинки прямиком из сети какой-то рандомной страницы о музыке. принцип работы странного механизма увлекает чуть больше, чем то, что услышится спустя пару секунд; щелчок в голове и отложенное напоминание посмотреть информацию - наряду со значением его имени. садится на кресло, белой завистью прилипая к его вдохновению: прорывается буквально во всем. движения резче и голос погромче, улыбка не сходит даже в процессе оформления слов - локоть отдает приятным теплом с пингом в тысячу миллисекунд; особенно - когда жал поближе к себе с причиной или вообще без нее.

старик все еще пропадает по ту сторону шероховатой двери, еще пара зевак по другой бок помещения - то ли забавы ради, то ли пытаются вклиниться в то самое меньшинство ноль один. ноги только сейчас тягучими волнами прилипают к земле от внезапной активности, альт кажется, что джон не вытащит ее обратно на улицу уже никогда - ходьба, может, и приятна для мозга и комочку ощущений внутри, но не физически. взгляд цепляет собой автомат с газировками, апельсиновый вкус разливается на губах фантомным напоминанием о металличности банки и неприятного звука касания до зубов.

альт смотрит на джона с ожиданием доступа к чему-то более личному, чем рекорд в космошутере. чувствует знакомое ощущение поглощенности тем, что искренне нравится - отсутствие деки с собой (вразрез с привычкой и любыми личными правилами) холодит ладони впервые с начала этого вечера. никакого нервного путешествия пальцами по привычным очертаниям пластика, рукава куртки ловят на себе незаметную неуверенность, альт старается улыбаться максимально естественно - что-то там о белоснежности и выгравированной правильности разреза губ.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1806/386155.png[/icon]

Отредактировано Alt (2021-03-02 18:36:26)

+3

22

[icon]https://i.imgur.com/SKefqai.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Жизнь без музыки реальной не представляется в принципе. Возмущение с непониманием локтями толкаются, воюют за первенство в его активной реакции. Выходит только голову склонить и брови поднять в удивлении.
Ничего?
Эхом отдаётся не то чтобы в неверии, но в попытке просто-напросто представить, сопоставить с собственным опытом и столкнуться нос к носу с очевиднейшими и без того различиями в бэкграунде. За чужими плечами жизнь находится та, о которой он имеет слишком поверхностное представление, интереса испытывает и того меньше, но вполне себе уверен, что если они встретятся ещё хотя бы раз вне сегодняшнего вечера, то так или иначе размытая пока ещё личность Альтьеры начнёт обрастать деталями и подробностями.
Контрастирует увлечениями с ним моментально, обесценивая в пределах его собственной головы широкий жест и весь путь до этого места за считаные секунды.

Жизнь без музыки вообще не представляется: сколько себя помнит — всегда зависал то около покосившегося от перманентных ударов по корпусу телевизора, то в единственном в округе музыкальном магазине, надоедливо таскаясь за старшими, что с максимально сосредоточенным видом разглядывали огромные по тем временам картонные конверты. И ему тоже хотелось такой конверт. Чтобы тащить потом домой, крепко прижимая к себе, проигрывать на старом аппарате, что остался матери то ли от деда, то ли ещё от какого родственника, которого он никогда в жизни своей не видел.
Матери всё равно: её интересует только то, сколько градусов в бутылке, и насколько отбитый у неё очередной мужик. Он своих «отчимов» не считает уже и имён не запоминает, игнорирует крик, сотрясающий стены дома, прижимая крепко к голове огромные наушники, пока все мысли растворяются под натиском гитарных басов и барабанов.
Вполне возможно, Альт просто не от чего быть спасённой музыкой. Кого-то в этом мире вообще можно спасти?

Ещё «спасибо» мне скажешь потом. — хмыкает громко, явно демонстрируя всё своё к происходящему отношение. Сложно даже вообразить, чем же тогда шумят мысли в голове, если не складываются в обрывочные мелодии, среди которых не разобрать порой бывает — где свои собственные находятся, а где на составляющие разбиваются все, услышанные до этого момента.
Спасать её от тишины — не его задача, на самом деле. Отказаться от ощущения, что зря только путь проделал и привёл сюда — в приоритете. Любопытство какое-то внезапное граничит с раздражением из-за несоответствия реальности с личным представлением.
Грег всё ещё ковыряется где-то в подсобке в поисках необходимого. Торопить его привычно не возникает никакого желания, ведь в этой лавке зависать можно хоть до самого утра, пока спину ломить от старых кресел не начнёт, а голова — раскалываться от многообразия звуков в голове.
Она картонные конверты пальцами перебирает и подозревает ли о том, что буквально к настоящим легендам прикасается, о которых Сити не имеет ни малейшего представления исключительно потому, что слишком узколоб и отвратителен в своей ограниченности.

Сегодня — очередная пластинка. В ближайшее время обязательно — новая гитара и не убитый временем проигрыватель. Её пальцы, касающиеся буквально каждой гитары на её пути, взгляд притягивают. Поэтому в кресле устроиться расслабленно в силу привычки уже — обычное дело. Грег никогда не убирает стащенные со всего магазина поближе к проигрывателю любимые пластинки, потому что отдаёт себе отчёт полностью в том, насколько это бесполезное занятие: в новый приход Джона всё повторится снова. Ему нравится думать, что в ближайшее сейчас — это его небольшое убежище, до которого реалии улиц едва ли способны дотянуться пальцами своими крючковатыми.
Это жалость самая обыкновенная. — хмыкает и кивает, намекая на то, что для «прикосновения к прекрасному» ей необходимо себя в соседнее кресло опустить; конверты со всей серьёзностью перебирает, откровенно посмеиваясь над тем, как парочка в противоположном углу магазина трётся около стеллажа без способности выбрать между одной попсовой ерундой и другой абсолютно такой же.
Пластинка необходимая укладывается в проигрыватель. Ощущение внезапной ответственности за дальнейшее на плечи ложится так, что практически не выходит отмахнуться.
Но так и быть, я готов провести тебя в мир, которого ты себя так глупо лишала всё это время. — театральность насмешливая сочится неприкрыто, он упирается спиной в один подлокотник, чтобы свесить ноги удобнее через другой.
Надень наушники.
Любой шум извне растворяется в том, с какой лёгкостью игла оставляет очередной виток следов на старом виниле. Реальность не в силах пробиться сквозь плотно сидящие наушники. Глаза прикрывает и только носком ботинка покачивает в такт звучащей мелодии, всем своим видом демонстрируя тот факт, что он здесь — исключительно себя и своих дел ради, а ей разрешено разве что только присоединиться на короткий промежуток времени. Никак иначе.
Но при этом поглядывает время от времени сквозь полуприкрытые веки, не сознаваясь в том, насколько на самом деле интересна реакция.

Отредактировано Johnny Silverhand (2021-04-21 15:00:40)

+3

23

как бы ни строил из себя взрослого, правда выползает наружу без его разрешения. рвет собой застывшее в магазине изображение, театральность - на высшем уровне. альт смотрит на это с целым скопом веселья за пазухой, чуть расслабляется - ноги крестом над обивкой, по цвету подходящей для всех живших когда-то прабабушек. что-то о жалости, великое снисхождение до знакомства ее с миром музыки - «настоящей» виднеется между строк. ощущения позабытые, как будто снова в первом классе, и учат читать цельные предложения. кивает еле заметно, соглашаясь скорее для галочки в его голове, чем в своей.

альт так-то не против коснуться святого - в его понимании. мир здесь другой, без пластика и неона на каждом сантиметре внимания; атмосфера оседает на коже пылью старых времен. джон сюда вписывается ровно по контуру, тревожит собой осознание, что место это - его исключительно. в голове шестеренки заходятся с механическим скрежетом, многие вещи объясняются сами собой, и портрет обрастает деталями, которые теряются в вечере. альт хочет проверить, не нужно ли смахивать пыль и с него; смотрится криво теперь только ее силуэт.

джон утопает в объятьях посеревшего от старости кресла, ноги - на подлокотнике то ли ради удобства, то ли во имя протеста ко всему современному. расслабление размягчает мышцы и кости, заставляя съехать по спинке лопатками - локоть закидывает на подлокотник, как следует по принятым правилам. кивает джону, мол, погляди, говорят, что мебель устроена так; попробуй придумать что-нибудь новое в сфере, где не исследовано все с доскональностью. наушники давят на голову мягкостью амбушюр, ткань - кожа, возможно - стерта разводами. картинка, где джон ежедневно приходит сюда в роли слушателя, стоит теперь самым ярким о нем представлением.

альт прикрывает глаза, когда музыка начинает играть - тонкой полосочкой зрения в его сторону, чтобы незаметно следить. прилепить к джону трек хочется с первых секунд, поставить на фон, когда шагает по городу с руками в карманах и предвзятостью ко всему. песня - иное вообще измерение; общего с нынешней музыкой не находится, выбивается вся целиком и полностью. не похоже ни на что из того, что играет или играло по радио - на гитаре, ярко звучащей на фоне мужских голосов, пальцы пытаются уловить общий бит. голова в такт ритму кивает еле заметно, парой движений чуть в сторону на особо протяжных моментах - не контролирует.

взгляд его, когда альт говорит, что не слушает ничего, должен звучать именно так. жалость о том, что мир вовсе не мюзикл, заполняет собой уголки уведенной за пределы реальности. подпевать - мычать из-за незнания слов - получается как-то само собой; ныряет рукой к конверту, зажатому у джона в ладонях, чтобы взглядом пройтись по обложке и запомнить название. дергать ногой хочется в параллель с носком чужого ботинка, альт понимает теперь, в чем преимущество закидывать их на подлокотники. по земле будет не то, встретит преграду из пола и разобьет всю плавность движения. песня тягучая, несмотря на энергичность звучания.

- ты на него чем-то похож, - пальцем на один из портретов - волосы с витками укладкой для фотосессии; у джона - вьются без помощи каких-либо средств. вроде бы.

под такую музыку тело даже не нужно заставлять хоть как-нибудь двигаться: плечи статичны лишь из-за выдержки и понимания, что все же следят. пусть неоткрыто - у самой есть грешок, - но догадкой наравне с очевидностью: ему нужна реакция. за равнодушием и попыткой выдать безразличие крутостью - не нужен никто и ничто для самоопределения - наивное желание подтвердить, что выбор с пометкой отличного. альт хочет кивнуть и сказать, что замечательный, но неизвестность всех сборников на больших стеллажах просит повременить. в голове таблица ровными линиями в вертикаль: оценки по десятибалльной шкале - привычка, с которой спорить бессмысленно.

- ты играешь на чем-нибудь? - возможно, спешит, но удержать интерес от музыкальной его составляющей - невозможность царящей здесь магии.

возвращает наушники обратно на голову, желая дослушать трек до конца. гитарное соло во второй половине таймлайна врывается слишком приятной внезапностью - мурашки бегут по руке, но куртка услужливо прячет моментальную реакцию. the doors усмешкой сидит на губах: любовь называться предметами комнаты походит на странную моду старого времени. в памяти - кадры экспериментального по для компьютеров, так и не нашедшего применения с современным сейчас.

- the floor не найдутся? - смеется скорее себе под нос, чем в попытке повеселить; музыка хороша. - мне нравится.

опускает одну ногу на землю, чтобы достукивать последние секунды песни подошвой об пол. смотрит на джона, чуть с сожалением, что музыка тихнет, и приходится возвращаться в привычное. шипение между этой и следующей композицией - волшебство, присущее только такому проигрывателю. никогда не слышала ничего даже близко похожего; за чистотой звука и четкости нот атмосфера теряется. стиль - места и джона в принципе - внезапно заменяет собой то, что альт до прихода сюда считала его личной странностью. [icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

+3

24

[icon]https://i.imgur.com/SKefqai.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Не двигаться вообще, пока завершается один трек и его место занимает другой. Замереть в пространстве и собственном ощущении времени, переставая даже на короткий миг ногой в такт покачивать. Шевелиться в принципе сейчас — жестокое преступление, ведь разум обволакивается приятнейшей дымкой без какого-либо участия закинутой под язык таблетки. Реальность походит на купон из лотереи больше всего, нужно только руку протянуть и стереть металлической монеткой защитный слой ко всем чертям, чтобы не растворилась и не беспокоила до тех самых пор, как в наушниках не отыграет последний трек.
Ленивая расслабленность конкурирует с невозможностью говорить — текст повторяется слово в слово шёпотом на грани немого движения губ. Каждое слово выжжено в памяти сотней визитов в это самое кресло, к этой самой полке.
За подобную неосмотрительность на улицах заплатить придётся дорого, но у Грега в магазине совсем другие царят правила: стеклянная и на первый взгляд хлипкая дверь отрезает от всего остального города, превращает помещение в своеобразную капсулу времени, а Джону как никогда нравится чувствовать себя другим, не подходящим максимально критериям нормальности Найт-Сити.
В этом есть что-то от подавляющее всё разумное эгоцентризма; что-то — от воистину детской ещё мечты в собственную исключительность. С главными героями всегда происходят приключения, они нарушают правила и меняют мир вокруг себя.
Нежелание признавать обыденность — признание, что жизнь прошлая относится к чему-то нормальному.

Oh tell me where your freedom lies
The streets are fields that never die

В глубоком звучании чужого голоса растворяются все мысли разом. Собственный шёпот перекликается с тягучестью в пределах наушников. Носок ботинка снова плавно покачивается в воздухе.
Если присмотреться, можно заметить, как пара других посетителей переговаривается, жестикулирует и что-то решает в своей жизни, что кажется сейчас кадром с телеэкрана, под который мастер перебирает клавиши. За окном что-то происходит, шум наверняка выедает всю улицу разом, но из-за расположения всё, чем приходится довольствоваться — отблески сигналок, что яркими пятнами скачут по пыльной поверхности.
Он прикрывает глаза окончательно, целиком и полностью удовлетворённый увиденным. Прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что пара глаз следит так же пристально, как это делает и он сам.

На вопросы отвечать не хочется. Понимание, что эта информация ей ничего не даст, по сути, лёгким раздражением не прокатывается исключительно по той причине, что каждую клеточку тела будто бы парализует намертво в размеренности проигрываемого.
Мысли текут медленно и максимально лениво вопреки обычно торжествующему хаосу; они обращаются к оставленной в номере мотеле гитаре, купленной на свои собственные первым же делом после полнейшего и безоговорочного отказа домой возвращаться хоть когда-нибудь.
Купленный с рук через невероятное количество знакомых и не очень людей Silvertone 1303/U2 некогда восхитительного чёрного цвета, что теперь покрыт сколами в нескольких местах, зато всё равно ощущается восхитительно своим.
Заключительный удар барабана возвращает в реальность. Картинка перед глазами размытая первая несколько секунд, он смотрит на Альтьеру и ничего не говорит, только хмыкает в ответ на прозвучавшую ранее шутку о the floor.
Ей нравится и самодовольство абсолютное отодвигается на задний план. Опасным образом хочется делиться ещё, но себя останавливает.
Хватит.

Ты задаёшь вопрос, уже зная ответ. Все заучки так делают? — пластинку на паузу ставит, но сползать с кресла не спешит, ведь Грег как-то непривычно долго копается у себя в подсобке, а торопиться в принципе некуда. Пальцами по волосам и взгляд вновь на пристроенные на животе наушники. Когда-нибудь кто-то будет приходить сюда так же, чтобы с утра до ночи слушать его пластинку.
Когда-нибудь Грег расскажет о том, что он начинал именно отсюда. Или не расскажет вовсе.
Мысли глупые в своей неправдоподобной мечтательности: или делай, или не распыляйся на пустые обещания — третьего варианта не существует.
Джонни, — скрип двери пополам с напрочь прокуренным голосом — так, что и не разобрать с первого раза, просто он уже привык к тому, насколько невнятно порой звучит старик, — заставляет всё же подорваться, покинуть пространство продавленного временем кресла и облокотиться уже на прилавок. Сокровище долгожданное наконец-то в руках оказывается, проверяется на адекватность состояния со всей тщательностью иронично фактически под насмешливый взгляд старика — у него всегда и всё хранится в идеальном состоянии, так что не прокопаешься.
Бросает короткое «увидимся ещё» перед тем, как похлопать Грега по морщинистой ладони. Возвращается к Альт — пора двигать куда-нибудь ещё. Или зависнуть тут ещё на несколько часов — значения не имеет.

+3

25

прыжок до размеренности - клавишные и легкая барабанная дробь. от предыдущей песни остаются воспоминания, и мир меняется от энергичности к плавности. плавится под закрытыми веками, ритм ломает собой предыдущее состояние, заставляя прекратить отбивать подошвой об пол. откинуться в кресле, позволяя себя проглотить - лопатки встречают пружины под посеревшей обтяжкой, острые кости локтей ложатся на подлокотники. альт тянет ноги вперед, скрещивая у щиколоток и расслабляясь практически полностью. музыка для того, чтобы релаксить и не двигаться вовсе; только так получается впитывать каждую ноту в ушах.

прикрывает глаза до черноты и радужных всплесков, разводами - яркими - увлекаясь при первой возможности. голос размеренный приносит спокойствие и кульминацию вечера, эмоций и впечатлений хватает на еще пару месяцев нежелания покидать зону комфортного состояния. согласиться частично, что бывают и тут интересные обстоятельства, шанс встретить кого-то, кто разбавит серость ежедневной бессмысленности - вероятность мала и близка слишком к нулю. удача - наверное? - играет сегодня по собственным правилам, дверь во вселенную, новую и внезапную, открывается вопреки всем убеждениям.

- знать и быть уверенным в своей правоте - разные вещи, кстати, - джон снова увиливает, и альт остается лишь закатить устало глаза.

пауза от музыки растекается неприятным совсем ощущением, взгляд недовольный скачет от темноты до сидящего в кресле виновника. альт видит практически, как движется носок ботинка под такт того текста, что подпевается его голосом - улыбается, представляя, как тот воображает себя одним из этих ребят. как бьет пальцами по струнам гитары или клавишам синтезатора - барабанам? - в надежде все повторить. благодарит публику, которая аплодирует фантазией в голове, и обещает вернуться на следующем выступлении; отчего-то альт хочет услышать каждую секунду чужого триумфа. вопросы, что делает в клубе с иным звучанием треков по радио, старыми (новыми) ветвями вьются вокруг.

наушники возвращает на стойку с проигрывателем, встает следом за джоном, не желая покидать его гравитацию. продавец с хриплым голосом открывает завесу из мягкости, и та вырывает возможность не кривиться от звучания имени. никакой больше резкости и серьезности, подходит лучше, чем что-либо - две буквы в дополнение к существующим, а смысл меняется полностью. репитом в своей голове - альт смотрит на пластинку прямиком из подсобки и то, как джонни бережно держит ее в руках. эпицентр чужой увлеченности - без сомнений, которые просыпаются при виде других заходящих сюда поглазеть.

отходит к гитарам, словно прощаясь с их боками под лаком, - приятное ощущение в пальцах, когда снова касается гладкости. наверное, это его инструмент: представление джонни на сцене вяжется исключительно струнами. никакой незаметности за ударными и бокового влияния клавишных; если отправится на задний план группы - теоретической - та потеряет громадный вулкан обаяния. визг фанатов слышится почти настоящими звуками, самодовольство усмешкой от своей охуенности - альт моргает, чтобы рассеять видение. оборачивается к стойке, пока джонни прощается с еще живой мумией. отношения между ними теплее, чем у большинства, свидетелем которых становится за каких-то пятнадцать лет.

смотрит на джона, который подходит в ожидании решения по дальнейшему вечеру. ноги ноют после слишком долгой прогулки и сетуют на непривычность активности, голова - барабан с гулкими мыслями; мазок взглядом по обложке, зажатой в руках, - ради утоления любопытства и только - чтобы снова вернуться к глазам. вечер огнями расползается в представлении, точками маршрута и его необычности, без неона, хоть и окружает привычно вокруг. вырванный фрагмент не ее жизни, но с разрешением поучаствовать; мозг усиленно пытается выжить под тонной усталости.

- если так проходит каждый твой день, то я немножко завидую, - отсутствие обязательств и нужды работать до потери сознания, находится даже время для увлечений и хорошего настроения; кивком на пластинку.- покажешь? или это еще одна секретная информация?

ответ почему-то известен заранее, ухмылкой напротив и нетронутым целлофаном поверх. альт не лезет, но сплетает руки возле груди, сжимая пальцами синтокожу возле локтей. проворачивает в голове разветвления ближайшего будущего, смотрит на экран телефона и время, спешащее за рассветом вопреки нежеланию. договор с собой на непредвзятость к этому вечеру тает ночным отражением улицы в пластмассовой вставке двери. из ачивок: побывать больше пяти минут в пределах пасифики и выйти живой; выпить дерьмового алкоголя (что шоты, что пиво из автомата) и об этом потом пожалеть. список не хочет заканчиваться - альт хочет его продолжать до утра, но вроде как обязательства чередой впереди.

- хочу есть, - резкой озвучкой желания; альт смотрит на дверь, поджимая губы в задумчивом рисовании карты в своей голове. - есть одна классная бургерная, заодно проведешь меня до дома. идет, джонни?

звучит определенно лучше и не спотыкается о разницу ощущений от него и от имени.
альт возвращает внимание обратно на темные волосы, парень с обложки the doors на секунду меняется в лице на знакомое.
[icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

Отредактировано Alt (2021-03-10 15:33:45)

+3

26

[icon]https://i.imgur.com/SKefqai.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Прочь из пузыря относительной застаканности во времени, чтобы прямиком вновь на шумные улицы. Предложение заглянуть в бургерную противоречит абсолютно количеству оставшейся по карманам наличности, но мелочи подобные в принципе не беспокоят. Не первая в жизни проблема и далеко не последняя, в конце концов.
Иная форма имени не то чтобы глобально что-то меняет в сложившемся мироощущении, но её интонациями произносится всё равно несколько иначе: он не может с уверенностью сказать, что по этому поводу думает, но вопреки ожиданиям раздражению места не находится. Стоит отметить, что даже с ударением в виде попытки поддеть и раздразнить, всё равно приятно в какой-то степени.
Пластинку не демонстрирует — не время ещё, хватит с неё и того, что одно из любимейших мест города железным гвоздём теперь торчит на её личной карте местности. Запоздало соображает, что этот вечер может никогда и не повториться больше, — лёгкое чувство досады от этой мысли становится своеобразным откровением — а встречаться с Альт лицом к лицу на одной плоскости, не продолжая при этом общение, не является пределом мечтаний, если говорить совсем откровенно.

Плечами пожимает в ответ на предложение, мол, ему вроде бы и интересно, но не настолько, чтобы она чувствовала себя максимально особенной.
Что, я заставляю тебя чувствовать себя неуверенно? — в качестве немного припозднившегося ответа, прижимая картонный конверт с пластинкой к себе поближе и между делом отмечая, что тащить личное сокровище вот так через весь город обратно к её и своему обиталищу неудобно совершенно. Впрочем, не плевать ли на подобную мелочь? — Ты снова совершаешь ту же ошибку.
Напоминание о сложившемся ранее разговоре об имплантах и их жизненной необходимости; о её восторженном взгляде без малейшего понимания о настоящей цене модной и крутой примочки; ощущение, что история сегодня делает круг, будто бы откатывает до начальной точки. Ощущение странное и буквально тошнотворное. Вполне вероятно, что перекусить бургером — относительно отличная идея.

Вдоль улиц в некоторой борьбе за негласное первенство, несмотря на то, что понятия не имеет ни о том, до какой бургерной нужно следовать, ни о том, где её «проведёшь меня до дома» отмечается на карте. Картонный конверт зажимается всё так же рукой и придерживается искусственными пальцами, чтобы нести было удобнее. Молчание повисшее чувство неловкости не вызывает в принципе, шум проезжающих машин и отклики народа гуляющего перемешивается во что-то привычное и давно знакомое. Какофония Сити под кожу въедается настолько основательно, что существование без барьера в виде наушников порой не представляется возможным.
Сама как думаешь? Хочешь каждый день так? — не просто с издёвкой, но ещё и с интересом в качестве проверки чужой бесконечности наивного представления о том, что на самом деле происходит. Поменяться местами при всей очевидной выигрышности её положения нет никакого желания. Ему хорошо и так, как есть сейчас.
Дальше — будь что будет.

Я показал тебе достаточно. — грубоватый росчерк отмеченных границ в доказательство тому, что несколько проведённых вместе часов ни к чему не обязывают, влезть и вытащить из него больше, чем он сам захочет рассказать и показать — пустая трата времени. — Твоя очередь.
Понимание того, что и так слишком много всего личного сразу на поверхности сегодня, заставляет споткнуться несколько раз к ряду на размышлениях о том, что в ней такого, что заставляет о какой-то части принципов забыть напрочь?
Миллионом вопросов сразу, из которых один очевидной важностью преобладает над другими: «Последняя это встреча или будут ещё?» При всей противоречивости сложившихся сегодня совпадений существует тянущее в грудной клетке ощущение, что второй вариант правдоподобнее. Не завтра и, наверное, не в ближайшие несколько дней, но где-нибудь когда-нибудь пересечься обязательно: найтись или в бургерной, или в магазине пластинок у Грега, которого наверняка ещё поставят под прицельный обстрел вопросами без его всякого на то согласия. Улыбка лёгкая обозначает довольство проведённым вечером, учитывая, что, покидая пространство своего жилища, он практически ни на что не надеялся сегодня.
Так что думаешь, не надоело бы так каждый день? Не стало бы обыденностью? — любое развлечение рано или поздно приедается до тошнотворности и банальности, перестаёт доставлять тот же ураган эмоций, как бывало когда-то, когда урывками свободные минуты на то, к чему душа лежит. — Променяла бы всю свою жизнь на нечто подобное?
Тёплый ночной ветер, путающийся с автомобильными выхлопами и запахами из попадающихся по пути забегаловок, на лице ощущается мягкой волной; забирается то под рукава куртки, то путается в волосах. Будто бы тянет за собой по одному ему известному маршруту.
Время неизменно близится к рассвету. Сегодня его наступления не хочется больше обычного, но об этом помалкивает. Вид делает такой, впрочем, будто бы из себя представляет разве что случайного попутчика на дороге до наступления утра.
Ну, и раз уж я провёл тебе экскурсию, то ужин/завтрак целиком и полностью на тебе.

+3

27

духота - вовсе не воздуха - при возвращении в привычность реалии. за дверью - беспокойство и нетормозящий ритм города, прыжок до обыденности с неугомонным потоком людей; магазин остается на месте и в памяти островком абсолютно иного от этого измерения. пластинки тают картонками, прощаются блеском гитарных боков, запах пыли и старости увядает с каждым шагом и остается исчезающим шиммером. желание вернуться обратно под козырек - стяжкой нейлоновой где-то в мозгу. альт смотрит на джонни и пластинку в руках, думая, что время обязано совершить фазовый переход.

разрезать ночь двумя силуэтами, лавировать мимо потока людей в полузаспанном состоянии, рассасывать улицы и вдыхать немного свободы между снующими. машины в заметно меньшем количестве, под утро спокойствие пытается воевать и не сдается под натиском слишком большого количества развлечений на каждом углу. неон будто пасует в своих привилегиях, расступается в яркости и бледнеет - или глаза привыкают к наличию - переставая цеплять собой все внимание. взгляд быстрый на ноги с еле слышимым шарканьем, джинсы с краями оборванными от частых касаний до бетона, лежащего тротуарами.

- ты всегда воспринимаешь все буквально? - выдыхает звучно, прикрывая глаза.

не променяла бы ни на что. вырванность вечера из шеренги совсем других рамок и принципов, огромный блок информации, который хочет разбирать по частям. касаться каждой модели работ и чужих точек зрения, вычитывать выводы, соглашаясь за неимением дополнительной информации и не соглашаясь, когда знаний достаточно, чтобы придумать свое. с кружащейся реальностью после слишком долгого пребывания по ту сторону, с тошнотворным состоянием и ощущением пустоты. полчаса нахождения в киберпространстве не равняется даже двум литрам спирта на одно человеческое лицо; шоты с грустным ореолом свечения ожидают утра, чтобы рассыпаться в незаметности.

взгляд на руку с металлическим отблеском - пальцы сжимаются, пластинки с ровными очертаниями примыкают друг к другу с дичайше просчитанной точностью. все ровно по плану, по эскизу белыми линиями и отрезками расстояния в миллиметрах, с кружком перечеркнутым линией - диаметр высчитан. если не вдаваться в причины и замысел, в цель для создания и обстоятельства, с которыми находится в составе его общего целого, то может понравиться. может увлечь, заставляя ловить очертания при каждой возможности, и не думать о том, для чего все придумано. отделить его прошлое, о котором ни слова в пределах этого вечера, и воспринять просто крутецкой рукой.

- мне нравится, как это выглядит, а не что это есть, - разговор ныряет в пройденный диалог. - не все сводится к твоему личному опыту, и я не вижу ничего ужасного в том, что некоторые вещи необходимо апгрейдить.

вопрос звучит не о том, но истории явно повязаны между собой, и реальность его - итог, обязательно имеющий общее с серебристой рукой. концепция без четкого определения, с возможность изогнуть под себя, заменяя условия на свои. трагедия джонни в противовес моде, набирающей обороты в особо богатых кругах. практичность и необходимость в прогрессе для технологий - дека, которая умещается в легкий имплант и постоянно с собой. доступ при единственном запросе мышления, без паролей как таковых и допотопной аутентификации - кадры из видео, где умный мужик вещает о революции для науки.

- моя жизнь тебе не понравится, - альт отрывает себя от мыслей усмешкой, - там нет места для музыки. хотя бы поэтому. покажу тебе в следующий раз.

то ли уверенность, то ли гласное обещание - верить в эксклюзивность и уникальность этого вечера хочется наравне с нежеланием прощаться с возможностью повторить. магия остается фоном, как в каком-нибудь голографическом представлении, - не коснуться и не поперекатывать между пальцами, но отчетливо ощущать. нереальность происходящего все еще волнами и мурашками под синтокожаной курткой, альт касается правой ладонью до укрытого джинсовкой локтя, жмется чуть ближе, не собираясь выпускать джонни из плена хотя бы до бургерной. неприятное ощущение на затылке то ли взгляда, то ли преследования копится легкой нервозностью.

- отдал последние деньги на пластинку? - без раздражения; образ джонни вяжется идеально с тратой всех евродолларов исключительно в музыку. - без проблем.

кивает в сторону здания с цветастой вывеской и очеловеченным бургером в кетчупе - круглосуточный, как и все почти в этом чертовом городе. очередь из пары таких же проголодавшихся, пол с пластиком в бело-серую клетку и яркими стульями. торчать внутри помещения со стойким запахом паленого масла и мяса желания никакого, альт тормозит джонни за локоть, который нехотя приходится отпустить. бросает, что быстро и выбор будет за ней - два самых больших бургера из меню, чтобы наверняка - и исчезает за дверью. атмосфера лживой доброжелательности и недовольных лиц, устаканенных в очередь, кутает наравне с духотой.

бросает беглый взгляд на джонни по ту сторону прозрачной пластины из пластика, пытаясь придумать в своей голове достойное место для продолжения утровечера. впечатлить любого знакомого, у которого от неона звезды в глазах и для которого клуб пределом мечтаний покоится в голове, не проблема вообще. что делать с тем, кто всячески отрицает любое веяние города?[icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

Отредактировано Alt (2021-03-12 18:26:34)

+3

28

[icon]https://i.imgur.com/SKefqai.gif[/icon][sign]•••[/sign]

По обратную сторону от яркого пространства закусочной. Стекло прочное, хоть и выглядит тонким и практически несуществующим, но к одному привыкнуть точно удаётся быстро — несмотря на вседозволенность поверхностную, в Сити везде множество границ.
Системы безопасности, высокие заборы частных домов и районы, куда некоторым представителям городского разнообразия вход если не запрещён, то категорически нежелателен. Пальцами левой руки осторожно по краю картонной упаковки для подтверждения негласной собственной удачливости и непривычного в любое остальное время довольства.
По обратную сторону от любого намёка на успешность, — пока — зато в разы счастливее. Никакие деньги не восполнят скоротечности жизни, которую хочется всю и до самого дна, не упуская ни секунды. Не отсиживаться больше на задних рядах в числе запасных, но каждый миг так, чтобы потом — воспоминаниями в комплексе с головной болью и саднящими рёбрами; даже если в синяках и состоянии «еле ноги унёс», то всё равно куда живее всех искусственных коробок, в которых прячутся такие же пластиковые люди.
И откуда только Альт берётся такая? По всем правилам должна бы отвращать всё той же искусственностью, что всем без исключения обычно присуща, а вместо этого заставляет поверить в неверность собственных размышлений, даже если вслух ничего из мыслей высказано никогда не будет.

Пока она — за стеклом, он остаётся наедине с размышлениями обо всём сказанном и том, что умолчали между строк. Мысли плавные в разрез с бешеным ритмом окружающего города под щелчок зажигалки и вовсе замирают; цепляются то за буквальность, которую не хочет видеть во всём, но привык любую фразу воспринимать в штыки и с агрессией, потому что проще огрызнуться первым, чем в очередной раз становиться целью для чужого самоутверждения, то за потенциальную возможность заглянуть за кулисы жизни чужой, которая сама по себе интереса не представляет, но так лучше, чем признаваться самому себе в желании просто увидеться снова.
Сравнивать два разных пути — дело неблагодарное и бесполезное в своей глупости. Личный опыт объективно всё ещё ни о чём, но полагаться больше не на что; да и не подводил ещё ни разу, продолжая тащить через улицы Сити и набитые шишки.
Её жизнь совершенно точно ему по душе не придётся, сомнений на этот счёт не возникает. Она понимает это с ясностью, ему остаётся только сразу после сказанного кивнуть согласно: есть границы, через которые перешагнуть не выйдет, потому что обстоятельства и обстановка все силы приложат, чтобы из уравнения его выдавить.
Некоторые маски так и не станут впору, как бы ни пытался и о какой бы другой жизни в успешности ни мечтал.
До некоторых звёзд не выйдет дотянуться, поэтому он делает вид, что они ему не нужны.

Некоторые из них не ухватить. Зато кто-то со всей серьёзностью выхватывает его, вытаскивает из хаотично разбросанных мыслей. Злостно хрипит в самое лицо, что не закашляться дымом и сигаретой в принципе — настоящая удача.
Бдительность утеряна на несколько коротких мгновений, а расплата не заставляет себя ждать. Инстинкт самосохранения скатывается до нуля, в то время как кровь бурлит по венам с утроенным рвением. Или ты, или тебя. Иначе законы улиц не работают, и дёрнуться из чужого захвата крепких пальцев — первый из всех возможных порывов. Пальцы левой руки продолжают инстинктивно сжимать пластинку, пока правой пытается то ли оттолкнуть, то ли ещё отбиться по возможности.
Лицо перед глазами является фактически незнакомым, зато в противоположную сторону — если судить по чужому гневному взгляду — всё работает совершенно иначе.
Мужик из зала игровых автоматов явно не понимает, когда нужно передумать и пойти другой дорогой: рычит ругательства, трясёт за воротник куртки и обещает все круги ада сразу. Средний палец показать не выходит — руки заняты, поэтому кривится только и с силы пинает ботинком по голени.
Время выиграть — важнейшее из всех правил выживания, раз уж «повезло» оказаться на улицах.

Кулак тяжеловесный на лице спасает от сложного выбора: выпустить пластинку — единственный сейчас шанс уйти целым хотя бы относительно. Воспоминания о злостной морде напротив врываются вместе со звоном в ушах после крепкого удара — потащил что-то из магазина у тяжёлого во всех смыслах мужика, а теперь приходит черед платить по счетам. Злопамятность чужая поражает, учитывая, что кража пустяковой по факту оказывается: у него таких за день бывает наверняка несколько штук сразу и вряд ли он ходит за всеми, чтобы отыграться.
Заветный конверт на землю улетает и все шансы на сохранность топчутся подошвой чужого ботинка сразу же. Относительное беспокойство за свою собственную шкуру моментально теряется в вихре поднявшейся злости. Рукой освободившейся сначала — по лицу в ответ, чтобы думал в следующий раз перед тем, как; сразу после — достать пистолет из запазухи, пригрозить, что выстрелит обязательно, если мужик вдруг в момент в сознательности не преисполнится и не свалит куда-нибудь по своей воле, чтобы не пересекаться больше примерно никогда.
Решение конфликта — чистое везение, ведь в Сити личное оружие нет разве что у младенцев, впрочем, последних он и не видел уже целую вечность. Исключение — вечно орущий комок соседки, на которую постоянно ругалась мать.

Вот и мужик за свою гарантию безопасности не торопится хвататься.

Выстрел гремит предупредительный, заставляя кого-то обернуться, а кого-то — развернуться и пойти другой дорогой. На чужой морде проступает холодный пот. Вряд ли кто полицию вызовет, но оставаться здесь становится невозможно до пробегающих вдоль позвоночника мурашек.
Забирает наверняка треснувшую пластинку с асфальта, встречается взглядом с Альт по ту сторону толстого стекла. На всё — буквально несколько секунд, а ощущение такое, будто бы всё происходящее разлетается на крупные детали в замедленной съёмке.
Через освещённый зал прямиком к ней, чтобы сцепить в одном пространстве её руку и чей-то совершенно чужой заказ, который уже готов к выдаче, свалить через второй выход и нырнуть снова в подворотни, запетлять между домами и через более узкие улицы в неизвестность.
Отдышаться через квартал-другой и проигнорировать целиком и полностью предательскую соль в глазах. Отпустить руку чужую только для того, чтобы втолкнуть в раскрытую ладонь пакет с чужой едой. Проверить содержимое картонного конверта и не усомниться ни разу, — безбожно испорчена — швырнуть на асфальт и выругаться от души, чтобы раздражение с гневом — сразу вверх по оконным разъёмам и до самого неба.
Эта жизнь всё ещё кажется тебе охуенной? — Альт виновата примерно ни в чём, но эмоции бурлят и льют через край, контролировать их не привык и не собирается. Пальцы в кулаки сжимаются и разжимаются не в попытке нащупать утерянное равновесие, а от нежелания признавать резкую похереннность вечера.

+3

29

тянет за руку в подворотню, на лестницу, что шатается с намеком на неуверенность крепежа. через металл тонких ступеней-трубок наверх, город нехотя выпускает из своего удушения, альт крепче сжимает пальцами холод чуть сожравшей черноту ржавости, движется в параллель с открытыми крышами и неприглядной ровностью помещений с чужими жизнями. пакет с логотипом веселого бургера мешает в ладони, но выпустить равносильно бессмысленности произошедшего. оглядывается всего на мгновение, убеждается в том, что джонни следом и не отстает в порыве паники или желания отомстить.

перед глазами силуэт бегущего с той стороны узенькой улицы, разъяренное лицо, покрасневшее от удара по нему кулаком. выстрел - нереальный и вырванный из контекста уличной конфронтации, блеск металла по ту сторону пластика, заторможенность восприятия и четкое понимание стольких вещей, что уложить в краткое изложение невозможно вопреки всем стараниям. металл к металлу, пусть и разных оттенков - картинка зависает в форме статичности, альт моргает, пока под ногами проносится пласт за пластом. крыша с желанием рядом живущего урвать себе дополнительный кусок территории, на соседних даже диван и пару заспанных лиц, зависших пьяными силуэтами.

никаких муравейников из бетона и этажей, что драпают облака, когда слишком пасмурно. до земли - альт чуть наклоняется у ограждения - три этажа; если повезет - перелом, мысль будто бы не ее, но упорно сидит в голове. пару шагов к центру ровной поверхности, подальше от возможности быть замеченной тем мужиком. разворот в сторону джонни, остановка с чуть нахмуренным взглядом - от испуга, скорее, чем в порыве выразить недовольство - и гробовое молчание. мозг пытается справиться с поступающей информацией, вытянуть рычажок нужного реагирования на ситуацию; как будто система совсем допотопная, такт работы процессора и заполненность памяти.

шорох обертки с имитацией старой бумажности, лицо бургера косоебит от напряжения, выдох вылетает в попытках нормализовать все дыхание. без прыжков от спринта в сторону лестницы сбоку от здания и пульса, что бьет по ушам с нечеткой причиной своей энергичности. голова чуть наклоняется вбок, альт смотрит на руку - настоящую - и бежит по груди; где-то там ровность металла оружия и сложность технической составляющей. щелчок, выстрел и оглушительный рев; в фильмах, что лентами в кинотеатрах и сторонним для зрителя наблюдением, кажется тихим и ненапрягающим. миф разрушен реальностью и секундой, способной отделить одну жизнь от потока всех остальных.

- ты не попал?

раздражение, что на плечах еще с момента побега из музыкального измерения, принимает явные очертания. слежка, которую отгоняет своим здравомыслием и вопросом, с чего бы вообще, обретает лицо мужичка - топот ног у основания здания. крик для дружка - или нескольких - для того, чтобы тот осмотрел все по правую сторону; лестница висит незамеченной, нет вибрации от чьего-то намерения взобраться на крышу и оглядеть чуть выше, чем джонни был замечен до этого. рекомендации не выходить на улицу без оружия больше не кажутся глупыми, реальность режет своей отвратительностью, не жалея совсем атмосферность внезапной синергии.

- или он не попал?

руки дрожат, альт садится на ступень металлической лестницы под коробом чей-нибудь вентиляции, игнорирует шум, звучащий в полтона от привычной днем громкости. фасовка мыслей и осознания, что в шаге от того, чтобы лишиться приятной компании - без эгоистичности и правдивым испугом за чужую судьбу. пакет открывается, альт достает бургер из его внутренностей, тянет оставшееся в сторону джона; свободной рукой сминает номер заказа, тот остается на табеле почти приготовленных. до ушей долетает чужое негодование, и альт резко смотрит в сторону забегаловки - ненастоящее; добирается только сейчас.

обертку не распаковывает, перебирает теплоту между ладонями, чтобы оставить рядом с собой на ступеньке и внезапно вскочить. в два шага до джонни, секунда на то, чтобы сомкнуть руки у того под лопатками и выдохнуть с облегчением. извиниться одним только взглядом за нарушение личных границ и вернуться обратно до светлой обертки со спрятанным в ее слоях бургером. зажать в ладони и двинуть подальше от шума и глухости вентиляции; поближе к краю и чуть на возвышенность. плотность домов, прилегающих боками друг к другу, позволяет перескочить в коротком прыжке и не спускаться на землю, чтобы выискать подходящее.

- остановка на бургеры? - крутит в руке упакованный, - на крыше не особо-то весело.

за исключением неба, которое не теряется в неоновом натиске - с еле светлой полоской по восточному направлению. смотреть на время не хочет в надежде, что остановится, пока будет вне границ понимания. с десяток шагов по прямой линии, альт лезет на возвышение - бетонный прямоугольник ровно над выходом к крыше, дверь с красным свечением у замка не собирается открываться без нужного доступа. ноги приятно свисают под тяжестью черных ботинок, преломление стенок жмет кожу остротой и отсутствием закругления, чтобы никто не поранился; под бедрами - холод то ли бетона, то ли жесткого пластика.

- а пистолет покажешь? - обертка шуршит, бургер теряет в температуре, но вкус все еще потрясающий.

ощущение собственной несерьезности теперь в слишком четком контрасте миров, разный опыт лежит на очевидной несостыковке двух биографий. любопытство - альт хочется верить - лишь попытка себя защитить; опустить в привычные размышления и задротство того, что преломляет реальность своей необычностью. неподготовленность к вечеру и к окунанию в город встречает удачу с определенным портретом жующего бургер по правую сторону от плеча. [icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

Отредактировано Alt (2021-03-17 13:08:15)

+3

30

[icon]https://i.imgur.com/w1xkWLz.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Сердце грохочет где-то в глотке, пока ноги несут вверх по металлической лестнице после передышки в несколько хаотичных глотков воздуха. В пальцах сжимается её присутствие, тянуться следом сейчас — не то же самое, что и быть ведомым под отзвуки крошева всех возведённых ранее стен. На возмущение не хватает ни мыслей, ни воздуха: пытается дышать относительно правильно, чтобы не закончиться на первом же лестничном пролёте и не попасться в лапы обидчику, несмотря на то, что тот, по сути, имеет все причины требовать расплаты.
Лицо огнём горит и под натиском бьющего легко ночного воздуха легче не становится. В какой-то момент становится и вовсе непонятно: обжигает щёки расползающейся от удара болью, что теперь проглядывает запоздало и посылает жгучие волны прямиком до каждой клеточки, или же от того, что дыхание всё же сбивается под адреналиновый грохот всего организма разом.

Город исчезает из поля зрения на какой-то момент вовсе. Перед глазами остаются мелькать чужие ботинки и бессчётные ступеньки, от которых на секунду и вовсе начинает мутить. Не первый вечер на пьяную относительно голову заканчивается беготнёй по закоулкам, но к крыше он мчится, пожалуй, впервые за довольно долгое время с того момента, как только оказался в Сити.
Придуманная кем-то особенно одарённым романтичность высотных зданий и их крыш явно переоценивается. Особенно, если вперёд выходит добираться исключительно на своих двоих.
Оборачиваться нет времени, поэтому догадывается только и пытается вслушаться наперекор своему хриплому дыханию в то, следует ли за ними обозначенный ранее мужик. Хочется верить, что нет. Брошенная где-то далеко уже позади пластинка палит безбожно и даёт понять, что где-то тут неподалёку явно ещё имеет все шансы ошиваться — нужно только хорошенько поискать.

Всё настолько быстро происходит, что на секунду кажется, будто бы вместо дешёвого пива из автомата — забористая очередная таблетка, заставляющая мир вокруг вращаться на сверхскорости. Отголоски холодного неона смазываются каждый раз, когда в спешке он через несколько ступенек разом пытается перелететь.
Остановка — удар глубоким вдохом по сжавшимся лёгким. Пальцами по волосам, чтобы вернуть себе возможность снова видеть всё вокруг.
Всего три этажа вниз, если присмотреться повнимательнее, а ощущение было такое, будто бы они поднимались целую вечность.
Попал бы, если захотел. — резко по многим причинам сразу: недовольство слитым откровенно вечером сквозит в каждом раздражённом движении; это не её вина абсолютно, но под пристальностью чужого наблюдения факапы воспринимаются острее в разы.
Тот факт, что в ответ прилетело только кулаком, — неимоверная удача. Интуиция услужливо подсказывает, что во второй раз уже так не повезёт, потому что мужик не склоняется даже к относительному спокойствию в случившейся разборке. Если поймает снова, то парой тычков под рёбра или снова по лицу дело не обойдётся.

В следующий раз попадёт обязательно. — она на ступеньку опускается, дрожь в руках от внимания не укрывается, кончик языка в уголок губ упирается; морщится от металлического привкуса перед тем, как тыльной стороной ладони по лицу провести и стереть все следы случившейся потасовки. Или хотя бы попытаться.
Хочет сказать что-то ещё, но руки под лопатками — отрезвляющим теплом и ударом по лёгким вновь. Не ждёт, на короткий миг будто бы сжимается и выдохнуть забывает. Морщится.
Если хочется потискаться, то необязательно жалостью прикрываться. — для неё наверняка всё здесь и сейчас разворачивающееся станет приключением на несколько последующих недель, чтобы потом среди друзей между делом упомянуть и взрастить собственную крутость в чужих глазах.
Обрывает себя мысленно тут же, потому что одно за этот вечер становится ясно откровенно — не расскажет, оставит только для себя самой с долей вероятности почти в сто процентов; спрячет ото всех в своей голове и будет возвращаться изредка. Забудет ли? Вряд ли.
Двигает следом. За всё время знакомство становится привычкой — постоянно меняться в желании вести за собой. Счёт не ведётся уже несколько часов как.

Горчица во все стороны, размазывается то по упаковке, то по пальцам, а он сейчас только действительно понимает, насколько сильно хочет есть. Вопрос об оружии игнорируется с максимальным упорством не в попытке её обезопасить или не втягивать в то, что её никак и не должно касаться, а потому что своё и ближе к телу. Так правильнее.
Прикончить ещё тёплое угощение в считанные минуты, едва ли привалившись к её правому плечу своим левым. От активных движений челюсть ломит, но божественность бургера перекрывает всё абсолютно. Смешок рвётся пополам с презрительностью по отношению к тому, кто продолжает где-то внизу рыскать и гневно разражаться бранью.
Ладонью вновь по губам, стирая возможные остатки острого соуса. Озарение. Мгновенное воплощение задуманного, чтобы не тратить время на глупости. Скомкать пальцами левой упаковку и передумать в порыве отправить её в полёт до земли — палить своё местонахождение не собирается. Оставить лежать рядом.
Чужую руку за запястье цепко и к себе под край куртки, пальцы чужие направить к рукояти пистолета, попутно врезаясь в собственное тепло.
Сократить расстояние в несколько вдохов и под гул адреналина по всему телу вжаться в чужие губы своими, чувствуя всё ту же чёртову горчицу и что-то ещё.

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » feel the domino effect