Гостевая Роли и фандомы Нужные персонажи Хочу к вам

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Прожитое » feel the domino effect


feel the domino effect

Сообщений 31 страница 44 из 44

1

[icon]https://i.imgur.com/qaJx9hT.gif[/icon][sign]•••[/sign]

https://i.imgur.com/fxOGlqA.gif
Alt & Johnny
NC, roarin' 00s

Отредактировано Johnny Silverhand (2021-03-17 14:49:17)

+3

31

так и остаться, не двигаться и ощущать касание на губах - альт сжимает рукоять пистолета в попытке не укатить под наклоном сумасшествия мира, что кружится слишком внезапно для осознания. секунды на размышления и спокойствие, но мысли упорно сидят за гранью всего понимания, очередь из вопросов и сумбурных итогов какой-то там аналитики. отрешенность происходящего и желание, которое со старта этого вечера где-то там, на закоулках тяги к тому, чтобы слышать и раздражать присущим занудством, зарывать собой в легкое недовольство и заставлять повторять имя совсем непривычной для нее интонацией.

выдох сквозь натяжение нервов, альт отрывается на короткое расстояние, взгляд отправляя по слишком близкому силуэту перед собой. расставляет дешевые декорации и второсортных актеров в своей голове, чтобы убедиться в правдоподобности действия, смять остатки от бургера в шероховатой обертке и отпустить рукоять. вдыхает с трудом, прорываясь сквозь вакуум, окружающий его очертания, неловкость под неуверенность - путами цепкими, завивая любую возможность двинуться в сторону и говорить. не дышит, и щелчок в голове с ярким понятием, что тепло в отдалении пары секунд - позади и вперед, с пальцами под джинсовкой и возле груди.

теряет к оружию интерес с такой же скорость, с которой возникает минуту назад. тянется к джонни обратно, вжимается в губы с тем же упорством, что он под адреналиновым - наверное? - всплеском в крови; ладони на плечи и на лицо под разрешение в нарушении всяких границ, по контуру ровно впритык, чтобы тепло ощущать не только прозяблыми пальцами. не отлипать, пока не рассыплется наваждением или вдарившей по мозгу фантазией, до недостатка в заметно охладевающем воздухе. опереться рукой в бетон под собой, когда ведет из-за всего, что разовым всплеском на периферии сознания. альт заполняет воздухом легкие, когда больше не чувствует его губы в касании на своих.

- при второй встрече мне тоже нужно будет наставить на тебя пушку? - их пересечение явно не первое.

комкает бумажку от бургера, оставляя рядом с собой, и пытается вслушаться в город, что просыпается под натиском нового дня. слишком размеренно, с постепенным усилением громкости и разнообразием чужих голосов; мужичок больше не слышится приказной интонацией под ногами жилого здания, не вопит другу о том, как можно было потерять слишком наглого паренька в коридорах между бетонными закоулками. личность под натиском новых вопросов и крови, размазанной ладонью без зеркала, по ощущениям и железному вкусу, который еле заметно остается у него на губах. что-то совсем необычное, но проблемы куда серьезней, чем в ее представлении.

альт смотрит на руки, сжимая свои в кулаки, ищет пластинку, которая врывается в реальность чем-то забытым и растоптанным в отдалении с лестницей. с грустью - пусть и не знает, что за она и о чем поется списком из песен внутри - наблюдает за отсутствием важной для ночи и вечера составляющей, кусает губу, подбирая слова, чтобы не слишком, но достаточно для сожаления. стопорится чужими словами о тисканьи и неоправданной жалости, смотрит на джона, чуть нахмурившись от желания поспорить об общепринятых понятиях для человечества. легкое ощущение, что убедить не получится, потому что у того в голове - проекция исключительно личная, с опытом и явной трудностью прошлого.

- это облегчение, - бросает с заторможенным пониманием откровенности, - умри ты там, пришлось бы давать показания и все такое. началось бы расследование, наверное, прописали бы меня свидетелем.

бюрократия и головная боль как последствия слишком хорошего вечера, точку ставить не хочется, хоть и солнце, еще не прорвавшее завесу из ночных облаков, мелькает совсем не желаемым ожиданием. альт смотрит на градиент над собой, падает навзничь, ощущая по спине холодок, - пару минут для распределения всего в голове и улаживании поступившей скопом в мозг информации. проводит языком по губам, приписывая к джону дебильные ассоциации, смыкает руки на животе, хоть и хочется спрятать снова под куртку и не свою. не ломается очередной волной неизвестности относительно его прошлого исключительно по инерции от приятного ощущения губ.

- что ему было нужно? - усмехается, отказываясь говорить по-серьезному, - ты купил последнюю пластинку, которую хотел купить он?

представляет аркадой из шутера, где джон - файнал босс и швыряет пластинки вместо бластерных залпов из пистолетиков. платформер с серыми крышами, мужичок - внезапный протагонист без каких-то способностей и низким айкью. попытка добраться до пьедестала за спиной большого противника, что тушей распределяется по половине экрана; и музыка, писклявыми битами в попытке придать атмосферность геймплею в самом дефолтном и скучном из всех проявлений. монеты остаются в кармане, и автомат рискует быть загнанным в самый дальний и темный угол из-за непроснувшейся популярности.

- «сильверхенд» звучит не по-злодейски, - hоt_nerd невольной дрожью взрывается в памяти, - но так и быть, помогу придумать тебе новое имя, если вежливо попросишь.

опускает руки с живота на бетон под собой, задевая чужую ладонь - холод от касания до вовсе не кожи и чуть шершавых пластин. альт смотрит на серебристые сгибы ненастоящих пальцев и трубки, которые все еще черными змеями вьются под внешним слоем с металлическим отблеском. никакого намека на теплоту, что приятным ощущением жмется под ребрами, альт сжимает ладонь поверх его механической на пару секунду и садится так же внезапно, как и падает ранее на спину. ноги в ожидании очередного круга ходьбы, но реальность неприятно пульсирует, позволяя видеть очертания всего окружения с новым тоном царящего освещения.

ответа на требует, потому что частью себя понимает, что получить просто так не выйдет даже под веянием обоюдного облегчения. погоня - адреналиновым всплеском и четким местом, чтобы забиться намертво в памяти; ночь настолько насыщенна, что забыть не получится даже спустя несколько лет. шоты теперь не просто противники, а враги; знакомые в клубе - препятствие, которое так кстати остается совсем позади из-за чьей-то решительности. стечение обстоятельств с невозможностью высчитать, альт смотрит на джонни, пытаясь унять дребезжащее в голове и скачки сердца в груди.[icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

+3

32

[icon]https://i.imgur.com/w1xkWLz.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Шуршание обёртки с красочной эмблемой бренда сливается с городским шумом и лёгким завыванием ветра, но всё равно глохнет, потому что кровь внутри бушует неистово. Не имеет значения ничего в принципе, помимо, пожалуй, всё же нелепо и обидно разбитой вдребезги пластинки, но он готов признать, что своеобразный утешительный приз вполне себе неплох.
Поцелуй бы не прекращать в принципе, да только чёртовым лёгким зачем-то нужен воздух. Иронично, учитывая, что этот самый воздух город не видит на протяжении последних десятков лет и ничего, а сейчас вдруг жизненно необходимо стало просто вдохнуть. Руки на плечах заставляют будто бы остаться прикованным к одной точке, в ответ — за талию и ещё ближе к себе, игнорируя целиком и полностью весь остальной мир.
Поцелуй бы не прекращать в принципе, но она отстраняется, вдыхает громко — всё ещё настолько близко, чтобы слышать и то, что для ушей не предназначается в принципе, впитывать лёгкую чужую нервозность — и шутить пытается.
Без её присутствия вплотную под куртку тут же прохладный воздух забирается. Ладонью на бетон для устойчивости, а выходит только чужую обёртку от бургера комкать пальцами в довольстве.

А кто что-то говорил про вторую встречу? — это даже на провокацию не тянет, так как очевидно абсолютно становится по собственному сбившемуся дыханию — не имеет ничего против того, чтобы пересечь не раз и не два до тех пор, пока каждая последующая встреча будет сопровождаться всё тем же выплеском адреналина и ощущением, что наконец-то жизнь в этом городе начинает в полной мере разворачиваться перед глазами. Дразнит откровенно. Она ведь умная, должна понимать, что вся бравада — пыль в глаза, в то время как взгляд, скользящий по чужому силуэту сдаёт с потрохами.
Интересно, при следующей встрече снова ему придётся вытаскивать её из какой-нибудь скучной тусовки богатеньких отпрысков тех, кто усердно пытается вид делать, будто бы весь Сити в руках держит?

На чужую реакцию посмотреть интересно. Совсем не их тех, кто губы надует и начнёт упрашивать, и потому интересно, какую реплику породит. Всего несколько часов в чужой компании, а он готов признать, что на неё приятно не только смотреть, а чужое мнение интересно слушать.
Не хочется требовать, чтобы заткнулась немедленно, как большинство подавляющее девчонок, с которыми сталкивался до этого.
Забирает из чужих пальцев шуршащий комок и принимается перекидывать из ладони в ладони, пока снова и неторопливо наступает полный штиль.
Лицо всё ещё болит, а челюсть ноет после крепкого удара, будучи растревоженной поцелуем. Впрочем, волнует это практически нисколько.
Сосуществовать в одном времени и пространстве внезапно достаточно терпимо. Она думает о чём-то своём, пока он мыслями относится к тому, что нужно снова будет наведаться в лавку и узнать, есть ли возможность выцепить вторую копию пластинку за какую-нибудь — хоть даже смешную самую — скидку у Грега. Мириться с расставанием с желаемым просто так не собирается.
Мужика мстительного запоминает хорошо и всерьёз подумывает о том, что тому придётся ещё хлебнуть дерьма за порчу сокровища. В другой день. В другом месте. Без присутствия Альт по любую от него сторону.

На этом бы твои заботы от моей смерти и закончились. — в голосе ни горечи, ни какой-либо мрачнухи не находится. Он смеётся откровенно, потому что так и есть. Над фактами нет смысла вздыхать театрально и утирать скупые слёзы: умри он прямо там, это бы подпортило ей вечер разборками с полицией, если бы та вообще приехала. Может, стало бы причиной парочки ночных кошмаров до тех пор, пока модный психотерапевт не прописал бы пару-тройку препаратов от тревожности. На том бы всё и закончилось.
Жалостью к себе не пахнет даже — подобное дерьмо происходит с множеством взрослых и детей на улицах города. Многих и найти не выходит даже. Просто так выходит, что он всеми силами намерен выжить и выбраться.
Один бросок многострадального комка бумаги следует за другим. В следующую секунду ударяет по смятому шарику искусственной ладонью и отправляет в полёт до тротуара где-то внизу.
Застукал меня со своей горячей дочкой. — о реальных причинах — никому и ни за что, но уверенности в искривлённой правде столько, что как-то и всё равно становится то, насколько оно верибельно в принципе выглядит в чужой перспективе.
Усмешка — вызов ей и всему окружающему миру разом, чтобы без попыток докопаться до правды и найти брешь в выстроенной броне.
Подавляющее всё разумное самодовольство — чит-код, позволяющий лететь через улицы города без необходимости тормозить на красный. Сейчас и всегда.

Ладонь чужую сжимает и тянет за собой, поднимаясь с теплеющего от их присутствия бетона. Отпускает в тот же момент, как только оказываются на ногах, прячет ладони в карманах куртки. В желудке больше не пусто, а кровь всё ещё стучится по ту сторону вен.
Это моё имя. И мне не нужно новое. — шаг за шагом по тому же пути, как они пришли сюда. Не оборачиваясь, ведь она всё равно пойдёт следом. Другого хода вроде бы нет, а вечер на двоих ещё не закончен. Нравится достаточно, чтобы не бросить в него презрительное «мудак», развернуться и свалить в сторону своего дома.
Границы никуда не исчезают, становятся только чётче в своей неприступности: имя — демонстрация свободы собственного выбора, нежелание принадлежать хоть кому-то, отказ признавать навешанный другими ярлык.
Со старым стирается и вся прошлая жизнь если не из собственной памяти, то хотя бы из окружающей реальности.

+3

33

правда его, пусть видение и не норовит рассосаться из-за вопроса, что неприятным ощущением по хребту. выстроить план на недели вперед, добавить чужое присутствие, чтобы с такой же горой из эмоций на проводах; что-то совсем не обычное, до мурашек и многострунности ощущения. разогнать и столкнуть во имя нахождения скрытого, альт смотрит на джонни, замечая впервые - явно и в каждой секунде мимики - что ржет откровенно и не пытается скрыть. очевидность внезапная, и за стенку бегом, чтобы не сложилось впечатление о разрушении защиты от мира и чужого вмешательства.

ловит реакцию, что без отрыва и взглядом не дальше, чем метр в любое от нее направление, ждет ответа с интересом таким, что впору заменять любимое хобби на новое. пластинку ломать, а вместо нее - неважное мнение, которое жаждет услышать скорее, чем что-либо. улыбка оседает сама на губах, понимание, что быть второй встрече - необязательно сразу же - легким слоем по осознанию. через чужое meh, что очевидно скажется вслух и с образом абсолютно уставшего от всякого социума, и каждоминутной попыткой в этом ее убедить. альт молчит, подбирая слова, чтобы высказать то, что на противоположном краю искреннего желания.

- нет так нет, - скрыть улыбку - задача из невозможного, - тогда это объясняет, почему ты пялишься на меня весь вечер.

без сомнений в правдоподобности выводов, ни секунды на замешательство и малейшее представление, что может быть не права. что джону действительно интересно в пределах лишь одной ночи и вечера, что дальше - четкое разветвление и дороги, что определенно в разные направления. что все это - итог алкоголя и сумасбродной попытки вырваться в непривычность реалии, что любопытство закончится так же быстро, как начинается, и эта действительность - лишь желание кому-то показать старый альбом. похвастаться, может быть, заменить место для компаньона на абсолютно рандомное и быть довольным от любого реплейса безличностной массы на личности.

- судя по его злости, дочку ты все-таки в шутере выиграл, - напоминанием о собственной классности.

встает следом за ним с мурашками по спине от крепкой хватки ладони, разочарованным взглядом в джинсовку, когда прячет руки в карманах, и сжимает свои в кулаки. за бумажкой, но иной траекторией, в духоту переулка с бетоном в стенах и напоминанием о погоне, что теперь в ушах исключительно тишиной. лестница та же, пластинка на месте осколками и похеренным настроением, пусть бургер и спасает положение сладковатым горчичным привкусом на пару минут; альт старается не смотреть, но замечает взгляд, косящий на похеренную покупку из-за чьей-то злопамятности.

спасти ситуацию, выискивая в памяти нечто, что собой застолбит внезапно свободный участок для действий. кусочек мира ее в ответ на его, дека остается забытым пластиком на столе, но впечатлить - альт не уверена, что все еще хочется именно этого - можно безо всякой помощи матрицы. показать исключительно, позволить коснуться той стороны, хоть и живет в хитросплетениях данных, что формируются там. внезапно - хватает джонни за локоть и останавливает собой, чтобы на секунду зависнуть для обрамления идеи в чуть расплывчатый план. взглядом по волосам, что прикрывают собой половину лица, и движением рук, как делал не раз; карманы не выпускают из плена ладони, и проекция остается покоиться лишь в голове.

- знаю одно место, - языком по верхней полоске зубов и почти задохнуться от самодовольства. - думаю, оно еще или уже открыто.

прогадать с посещением не получится, когда город не спит, - каскадом искусственной ночи, если снаружи слишком светло, натянуть небо под потолок с триллионами звезд и без луны. четкость проекции от яркости освещения, возможность дотронуться, хотя этим впечатлить можно было лет десять назад кого-то младше шести. альт тянет джонни с собой за рукав, снова лавируя между потоками и крепче сжимая, чтобы не потерять. выйти на улицу - главную и настолько широкую, что выбивается из общей картины неона и города - и вперед под громкий стрекот машин, не тормозить и не оттягивать время до бесконечности. ограниченность до рассвета не рассеется, даже если очень хотеть.

не отпускает, потому что обязательно нужно сейчас его чувствовать, и спешка играет лишь на руку. прикрывает собой, позволяя идти на шаг впереди и уперто тянуть за рукав - не ладонь, но тепло от тела под пальцами приятными ощущениями от запястья до кончиков. никакого интереса к импланту и твердой механике, желание встретить ладонью ладонь теряется между недовольными лицами окружающих - альт отвлекается, чтобы не сгореть от стыда и не показать джонни и толику того, что происходит сейчас в голове. пару поворотов в разные стороны, и здание кубом с прозрачными вставками встречает прямоугольностью.

исключительно в стиле найт-сити и недружелюбии внешности, двери открыты и впускают желающих, численность которых - с учетом двоих - еле достигает пяти. непопулярность привычного, альт понимает, и план внезапно с атмосферой дебильности - рука отпускает джонни в свободное плавание в замкнутом помещении; памятник технологии, что сейчас встречается на каждом углу, голограммы на пьедесталах и картины с полупрозрачным пейзажем под рамками. без рекламы батончиков и оружия, что обязательно должно поселиться под курткой у каждого; попытка в искусство до того, как начинает быть частью маркетинга.

- закрой глаза на минуту, - альт тормозит джонни напротив проекции с каким-то важным в истории города мужичком.

достает из кармана щепку, чтобы воткнуть в один из разъемов у боковой панели с краткой сводкой из интернетной энциклопедии, еле держит усмешку, чтобы без подсказки джонни о том, что происходит с моделькой прямо сейчас. пару движений под натиском, ломающим лед, - скорее его отсутствие, потому что какой дурачок вообще решит сделать хоть что-либо здесь - и крути не хочу. альт с довольным лицом превращает голограмму из серьезной личности в пиджаке в мужичка, который тянет в сторону джонни голографический фак - усмешка слетает под тягой самого дурацкого решения вечера. [icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

+3

34

[icon]https://i.imgur.com/w1xkWLz.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Глаза прикрыть — одно простое движение, которое всей целостностью организма даже не рассматривается как нечто, достойное внимания. За веками слишком легко было бы весь мир окружающий спрятать. Сжать посильнее, зажмуриться от души и окончательно до цветных пятен, чтобы те скакали в кромешной темноте неистово, сжигая неон ко всем чертям в его неспособности полыхать так же ярко.
Чтобы вместе с кислотной картинкой исчезли и все звуки разом, ведь Сити до безумия шумен абсолютно всегда настолько, что мыслей собственных не расслышать. Большинство и не замечает, привыкает к тому, чтобы от самих себя не оставалось ничего, ни малейшего намёка; они ничего не желают так яростно, как раствориться в окружающем безразличии в красивой обёртке, подарочной лентой обтянутой.
Глаза закрыть — подставиться, признать свою уязвимость не только перед пристальным взглядом где-то рядом стоящей Альт, но и перед представлением самого себя. Погрузиться в темноту на несколько секунд сродни тому, чтобы в один миг перенестись за несколько тысяч километров, чтобы поближе к дому.
Туда, где тишина играет совсем иными красками, а даже едва различимый скрип соседской калитки становится происшествием на несколько недель вперёд.
Миры, которые не соприкасаются в реальности, с лёгкостью образуют симбиоз под всё тем же покрывалом мыслей, что сейчас прорываются.

Лицо скорчить недовольное за несколько секунд до того, как просьбу выполнить, — жизненно необходимый ритуал. Чтобы она не подумала, что им можно вертеть так просто. Чтобы собственные мысли не споткнулись об искренность раскручивающегося интереса.
Глаза закатить с вида какого-то важного мужика в костюме, на которого стопроцентно каждый политикан в городе обязательно дрочит. История Сити интересует примерно нисколько, пока посреди информации не выуживается то, что на самом деле пригодиться может.
Языком цокнуть — блажь абсолютная, сопровождаемая сложенными на груди руками. Подглядывать не собирается, потому что все же знают, что таким образом сюрпризы напрочь херятся.
Ему их никто не готовит.
Подбирается весь и обращается вслух на случай, если вдруг все догадки о чужом сложенной личности — чушь собачья. Пытается чекать обстановку, насколько хватает возможностей, чтобы не лажануть и не вляпаться в какое-то совсем уж откровенное дерьмо.

Хмурится, когда в темноту восприятия врывается то ли кашель, то ли ещё какое-то шуршание посторонних посетителей. Хочется головой дёрнуть в сторону, но сдерживается. Притопывает только носком ботинка на секунду перед тем, как глаза открыть.
Дохера-важный-мужик-в-костюме теряет в своей пафосности молниеносно. Перестаёт быть обыкновенным напыщенным индюком и превращается в индюка с голографическим факом.
И это, блять, самое гениальное из всего, что приходилось видеть за последнее…да всё, в принципе. Об этом, конечно же, он ничего не скажет.
Переводит взгляд с мужика в пиджаке на Альт медленно, чтобы читалось откровенно что-то типа: «серьёзно?»
Физиономию корчит и глаза закатывает, руки в карманы прячет сотый раз за вечер, чтобы пальцами правой в задумчивости и сохранении театральности провести по спутанным давно наушникам. Вполоборота встаёт и со скучающим видом рассматривать пытается тех, кто с серьёзностью докторов наук рассматривает экспонат в противоположном конце помещения.
Лицо кривится в попытке сдержать рвущийся наружу хохот. Он правда старается исключительно ради того, чтобы чужие нервишки пощекотать.
Сдавленное «пффффф» грохочет и разлетается по территории выставки/музея, и не стыдно нисколько, потому что усмешка довольная сама по себе,  в один момент разрушается вся нарочитая бесстрастность.
Так вот чем развлекаются заучки? — в голосе одобрение не прячется, потому что бесполезно. Молчание в ответ на все предыдущие реплики уже не кажется хоть сколько-нибудь важным, потому что момент скатывается в прошлое неукоснительно, заставляя только двигаться дальше, one phrase at a time.
Отнекиваться от того, что и правда пялится, — занятие бессмысленное. По проведённому вместе сегодня времени становится очевидно —  потом стрелой через весь город, но в максимально непринуждённой манере, чтобы до второй встречи или третьей. Как повезёт.
Место для него нетипичное, к истории не тянет от слова «совсем», но сейчас взгляд цепляется за другие представленные экспонаты помимо задорного мужика с факом.
Ничего самобытного и стоящего внимания здесь не находится. Каждый элемент выставки представляет собой проплаченный политиканами продукт, в котором ни самовыражения, ни осточертевшего уже крика о свободе мысли, потому что делается ради того, чтобы правильные взгляды и мысли поддерживать.
Сплошная пропаганда под видом общей истории.
Медленным шагом вдоль и дальше, через плечо всё ещё поглядывая на мужика-с-факом и с откровенностью довольно хмыкая, — этот тип теперь тот самый эксклюзив, который какого-либо внимания в принципе заслуживает.
Это ты постоянно пялишься. — плечами пожимает, мол, ничего необычного тут нет, как нет и смысла отрицать очевидное. Выстрелом в левое плечо — чей-то недовольный взгляд; глаза округляет только в якобы осознании, что кому-то может мешать наслаждаться прикосновением к историчности.
Ночь и утро в памяти застолбятся определённостью. Ощущением, что в жизни существуют моменты, когда приходит понимание — некоторым событиям необходимо произойти, чтобы передвинуть по игровому полю людей/фишки дальше.
Задержаться здесь и сейчас — повод игнорировать наступление утра.

+3

35

подготовиться бы, выставить контуры так, чтобы напоминало его с противоборством всему; с факом - суровым и металлическим - чтобы ни у кого не возникло желание исправлять, чтобы мыслилось, что так и задумывалось и это все - концепция настолько великая, что обычные обыватели не способны понять и увидеть, какой же смысл кроется в каждом фотоне и пикселе. повертеть бы под взломанным льдом модель именно так, как хочется, чтобы выражение лица - максимально дебильное (нет) и усмешка, которую перестает прятать все чаще к рассвету. оставить до талого, на года, потому что интерес голограммы у охраны вызывают такой же, как у затерявшихся посетителей.

- думал, поведу тебя сортировать книги по алфавиту? - смешком кидает в ответ, когда настроение, наконец, выпрямляется после натиска чей-то злопамятности.

спрятать заучковость не получается, удержать в себе нос, норовящий воткнуться в любую тему и доказать, что в этом черепе мыслей и знаний больше в разы, - нереальность реальности. перестать выкаблучиваться и остановить поток информации, что в голове беспрестанным темпом несется; выдохнуть - адреналиновая встряска минут тридцать назад, например, - и позволить себе просто быть. доказательства на ладони, что может и справилась с задачей, что с утра на периферии списка to do, даже больше, чем выставленные ею же требования. за пределы района заменяются на опасность пасифики, клуб - на цепочку из мест, где не оказалась бы никогда и ни за что без какой-либо помощи.

все кроется нитками, чтобы сомкнуться в единственных месте и времени, - лучших минут и стен не находится. шагает следом за джоном, посматривая в сторону других посетителей; на сосчитать хватит левой руки. игнорирует недовольства, что суровыми взглядами через все помещение и отвязными комментариями о тишине, как будто это что-то привычное. альт не уверена, что слово такое в сити вообще существует и кем-то используется: все погибает под гнетом машин и реклам, что проекциями (привет мужичку) на каждой панели и мерзкими звуками. на пьедестал рукой, чтобы ответить, когда люди снова на них оборачиваются.

- не пялюсь - проверяю, в порядке ли все, - фыркает, хоть и отрицать очевидное абсолютно бессмысленно.

молчание джонни и ответ, что задерживается во времени, - комком теплоты, от которой скрыться не получается. альт тупит взгляд, чтобы без откровений заранее, хоть и понятно все с такой очевидностью, что пора на табличку с краткой сводкой у голограмм. под отсутствие света и яркость свечения, чтобы каждый контур линией, которую ладонью нарушить - лишь протяни. на скамейку садится, потому что ноги предательским онемением от пройденного и нежеланием вообще куда-то идти; взгляд - полный отчаяния - прямо на джонни и немая просьба о паузе в пару минут. отдохнуть с непривычки, отгоняя мысли о том, чтобы просто уснуть и найти себя утром разбитой и потерявшейся.

- я не привыкла столько ходить, - почти с недовольством, но только к себе и образу жизни, где движение - лишнее действие. - кажется, будто прошли миль сто.

ботинки устало упираются пятками в пол, альт тянет ноги вперед, чтобы расслабление по каждой мышце. колени не ноют, но ощущение, что старость стоит на пороге и долбится в дверь, собираясь открыть преждевременно. альт чувствует легкую пустоту, что по бедрам и икрам, достигая и щиколоток, - быстрым взглядом на джонни, чтобы задать вопрос сначала у себя в голове. ни намека на чужую усталость или желание отдохнуть, хоть и на поверхности памяти гонка, что из горизонтали по лестнице в вертикаль и стучащим сердцем в ушах. от бургера лучше физически не становится, кажется, - по крайней мере, сейчас.

- хочешь сказать, что ты вообще не устал? - смотрит на джонни, который не спешит приземляться ни рядом, ни на другом конце помещения. - каждый день подрабатываешь убегатором от злых отцов?

альт хлопает по скамейке рядом с собой - во имя спокойствия собственной полноценности. бежит взглядом по экспонатам вокруг, что разноцветностью разных моделей обрамляют зевак, думает, что еще можно вытворить с каждой из них - софт пусть и ломает недозащиту, но слабый в своем назначении. пару штрихов, ничего колоссального вроде замены на полноценную личность, что интереснее какого-то пиджака и достижений в сфере градостроительства; смотрит снова на джонни и думает, какую табличку можно тому приписать, если однажды - совершенно рандомно, а не специально, конечно же, - окажется здесь.

- джонни сильверхенд, - тянет руки перед собой, чтобы визуально обозначить область, где буквы в пределах прямоугольника и ярко-синим свечением, - парень, который был хорош в музыке, но плох во всем остальном. пойдет?

альт усмехается, надеясь на несерьезность его настроения, - без бурчания о том, что «вообще-то хорош», что просто не выдался день, а мужик тот - внезапен и не дает время на подготовиться. спиной опирается, расслабленно выдыхая усталость, и кладет руки на ноги, чтобы сжать колени ладонями. еще пара минут нужного отдыха, хоть и терять драгоценное время не хочется - таймер под дымкой из мыслей с почти незаметным тиканьем; покидать странный музей абсолютно не хочет, надеясь, что если не видеть солнце, что собирается вытащить себя прямо за небоскребами, то время тоже запаузится.[icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

Отредактировано Alt (2021-03-26 15:41:10)

+3

36

[icon]https://i.imgur.com/w1xkWLz.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Сити выстроен до отвратительного загадочно: если когда-то давно, на первых стадиях разработки планов строительства и существовала какая-либо система, — в чём он очень сильно сомневается — то результат явно стал сюрпризом для всех, включая господина Пафосного Основателя.
Куда в городе ни ткнись — везде лицом к лицу встретишься с переплетением переулков и нагромождением высотных зданий, что готовы к друг другу на головы забраться, лишь бы только повоевать за право удержать первенство в номинации «самая отстойная помойка мира».
Муравейник — не совсем точно определение, несмотря на то, с каким поразительным сходством люди и муравьи постоянно копошатся на извилистых улочках: торопятся, бегут, переступают друг через друга на пути к какому-то несуществующему «лучше». Кто-то действительно верит в то, что трудится на благо города: подобным кадрам в лицо хочется плюнуть с особенным удовольствием, потому как в этой вселенной и копам нет никакого дела до того, что случается с простыми смертными.

Каждое помещение в городе (не имеет значения, идёт речь о магазинах или организациях) — клетка своеобразная, несмотря на то, что цепи все исключительно невидимы. Иллюзия свободы очевидная, и именно поэтому большинство с таким упорством глаза закрывают. Шикают только недовольно из-за нарушенной тишины в своеобразном храме их прогнившей веры в прогресс, пиджаков или чёрт знает кого ещё.
Взгляд уставший направлен на пару других посетителей и куда-то поверх них; усмешка на лице застывает будто бы для вида, когда момент откровенного веселья проходит. Вспоминать об этой выходке — обязательным условием на ближайшее будущее. Превратить случившееся в увлекательную байку — само собой разумеющееся.

Упомянутая сортировка книг по алфавиту умудряется в образ не попасть абсолютно, несмотря на то, с каким рвением она время от времени глазами блестит восторженно, когда удаётся ремарку вставить или щегольнуть остроумием.
Несмотря на прилипшее уже к сознанию понимание её как заучки, ботанство само по себе (в полном его многообразии) остаётся по совсем иную сторону: объяснить этот феномен возможным не представляется, но по какой-то причине Альт умудряется существовать абсолютно органично во всех альтернативных вариантах развития событий разом. Лукавством было рассуждать о её инородности в клубе, что послужил этому вечеру отправной точкой.
На контрасте с собственной изолированностью от окружения чётче ощущается её способность одинаково хорошо и непринуждённо находиться и в толпе богатеньких детишек, и во всеми богами забытой Пасифике, и на продавленном кресле лавки Грега, и теперь здесь.  О крыше думается с особенным энтузиазмом, что на самом деле и является причиной зафиксировавшейся на лице усмешки.

И как, всё в порядке? — руками в стороны разводит и крутится на месте, позволяя с каждой стороны рассмотреть внимательно. — Или что-то не так?
Уверенность в том, что ещё через пару часов каждое место удара за эту ночь синяками и отёками покроется, крепнет с любым неосторожным движением. Всплеск адреналина сходит на нет неумолимо, позволяя телу не вовремя совершенно вспомнить о истинной хрупкости всего, что не усовершенствованная броня или протез. Любопытно становится мимолётом: есть ли шанс не растерять абсолютно всё человеческое, если вместо кожи — щиты и ворох каких-нибудь крутых программ, чтобы никто не смог и близко к разуму подобраться? Плечом дёрнуть правым в немом ответе самому себе — нет никаких шансов.
Приподнятая бровь реакцией на чужой взгляд и попытку устроиться на скамейке. Остановки посреди вечного движения в Сити не перестают казаться чужеродными и будто бы неправильными, но в том и суть — замереть и посмотреть, с какой скоростью окружающий мир понесётся дальше, абсолютно игнорируя сам факт твоего существования.
Никто никому не нужен, по факту. Планета продолжит вращение. Город так и будет гореть всеми возможными огнями до тех пор, пока не сгорит дотла без должного надзора.

Несколько шагов от исходной точки до скамейки. Садиться не спешит, смотрит сверху вниз, вновь спрятав руки в карманах.
Что, ноги болят? Такое бывает, когда не таскаешься постоянно с личным водителем. — даже и за нападку не считается, слова вылетают сами собой исключительно ради того, чтобы не зависать в тишине слишком надолго. Дразнить её — отдельный вид развлечения на этот вечер, и к другому мнению не выходит склониться. Понимание истинности и создание противоречащей ей реальности как смысл жизни сегодня в целом, поэтому только плечами жмёт резко довольно, предвосхищая то, как взовьётся обязательно возмущением и сотней фактов в противовес его заключениям.
Всё остальное ты ещё даже не пробовала. — хмыкает в откровенном веселье, отходит всего на шаг назад и вновь — блуждающим незаинтересованным взглядом от одного экспоната к другому, везде и нигде одновременно, но с игнорированием её внимания — намеренно.

+3

37

в ответ тишиной, чтобы ни грамма сомнения в норме происходящего, без страха затронуть и накренить его самомнение - не пострадает, даже если облить от пяток до головы. легкая неприязнь и огорчение, чтобы через пару секунд грудью вперед и доказать, что ему наплевать; что можно говорить, что угодно и без крошечных пауз; водопадом, что падает мимо и не зацепит, или не покажет, что надлом все-таки есть. суровым принципом и смертельной опасностью, если кто-то прознает правду за защитными стенами. в порядке - становится относительным, альт кивает в согласии, толком не зная, с каким вопросом из двух находится в солидарности. выглядит правильно, выглядит так, как должно быть в воображении ночи и дня, что вразрез с абсолютно привычными, но в порядке ли?

хлопки по ногам, чтобы раззадорить мышцы и встать, два шага в сторону джонни, и интерес, что с копипастом его выражения, взглядом по образцам голографии. руки упирает в бока, пытаясь всячески вывести на новый виток подстебов и интонаций - хмыкает, без такового внимания следя за очертанием тела бизнесвумен с бэкграундом, которого хватило бы на троих. учеба, престиж и работа, что вкладом в общество такого размера, будто отдувается за целый район. альт кивает на пиджачок, на углы такой остроты, что можно пораниться, исключительно рассматривая и не трогая пальцами. мерзость и напыщенность позы, модель пытается жить в бессмертном запечатлении, искусственно дергая головой в разные стороны. концепция бесконечности в пикселях нравится, им бы поработать над претворением в жизнь.

- от водителя прямо сейчас я бы не отказалась, - остановить бы нытье, что по мышцам будоражащим онемением, но остается только сетовать вслух. - намеренно отказываешься от благ жизни?

в книжках картинки, что фотографиями каких-то отшельников, где-то - целое сборище, которое выбирает природу (остатки) и отсутствие электроники. монахи с тонкими книгами не в цифровой вариации и вещание на загрязненных улицах о пропащем в эволюции (деградации) обществе; вопли о том, что судный день настигнет каждого и останется бессердечным, несмотря на количество эдди и этажи личных квартир, домов и пентхаусов. что судный день - грязный итог наслаждения всем прогрессом, что за последние тридцать лет достигает высот. альт усмехается, мысленно задавая вопрос каждому встречному, как сильна его вера в всевышнего и невидимую руку судьбы. смотрит на джонни, но себя стопорит, явственно понимая, что делать не стоит даже под градусом или синтой.

- все остальное? - с прищуром, пытаясь выглядеть в темных глазах хоть намек, - хочу попробовать.

резвым шагом до выхода, оборот головы на секунду назад в молчаливом прощании с факом на ярко-голубеньких пальцах странного мужичка - получается, что даже немного жаль. расставаться с сидением и скамейками, с крышей и тишиной, что разбивается исключительно тихим жужжанием работы проектора; огромный пейзаж гранд каньона меняется на пальмовый рай, найт-сити в лучшем портрете неоновой ночи ожидает следом в софтовой очереди. духота, хоть и быть должно ровно наоборот, из-за улицы скользит липким ощущением пленки во внутренностях; альт тормозит у дверей, все еще не находя решения, куда дальше двигаться.

небо сереет - или игра на контрасте со всем остальным, - и время явно спешит. альт отстукивает пяткой по бетонной плитке под подошвой, крутя в голове варианты для продолжения; пауза не ставится, минута старается заменить предыдущую побыстрей. завтра - физическое - как обычно, наполнено планами и обязательствами, которые хочет бестактно послать. нервозность от выбора, что на поверхности антонимичной развилкой происходящего, неприятная давка собственных принципов и желание, что непривычными мыслями врезается в осознание. альт смотрит на джонни, надеясь, что сигарета появится в пальцах под силой привычки и паузы в решении, - тянет руку, чтобы сразу же выхватить и вдохнуть. прокашляться немного совсем, будто из уважения к организму, а не потому что легкие содрогаются, и втянуть кислород с добавлением табака.

- если у тебя нет никаких планов, то мой дом там, - кивает по направлению, хоть и не уверена до конца в его правильности.

ориентиры из станций и остановок остаются под гнетом из неизвестности, альт помнит примерно, где находится этот музей - пара визитов по рекомендации школы и преподов. история явно преувеличена, потому что повторить ошибки из прошлого, когда войны за территорию и ресурсы не могли решиться нажатием кнопки и грибом над горизонтом, стирающем часть человечества, - что-то из невозможного. по новостям - кадры и информация о прошедших войнах, что «рана на теле всех хомосапиенсов», но ощущать влияние, будучи здесь, не получается. найт-сити всех консервирует, замыкает в себе, складывая в мозгу лживое убеждение, что за пределами города пустота.

альт делает пару шагов вперед - дом, кажется, приближается с нещадной для разума скоростью; напор из завтрашних дел сильнее бьет по плечам, отчаяние - впервые, наверное - полосует по коже и тормозит. сдержать тело, что готовится развернуться в обратную сторону, - исключительно на издыхании сил. взглядом по джонни в надежде, чтобы найти такую же неприязнь к финалу потрясного вечера, и идея, чтобы дождаться рассвета, не слишком мерзотная по истечении пары минут. внезапно - щелчком в голове и невозможностью вдохнуть легкими воздух.

- мои предки на какой-то там конференции в каком-то там городе, - альт намеренно делает вид, что знать не знает ни города, ни названия сборища. [icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

Отредактировано Alt (2021-03-31 19:11:33)

+3

38

[icon]https://i.imgur.com/w1xkWLz.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Взгляд чужой из тех, что отпечатками ладоней на коже даже и через слои одежды, — ощущается безошибочно. Нет никакой необходимости устремлять собственный в ответ, ведь интуиция не подводит. Об устойчивости выстроенных границ разговор не заводится из-за ощущения нереальности происходящего: то ли из-за заранее закинутой таблетки, то ли из-за дешёвого пива несколько часов назад — а кажется, что только секунда и успела пройти — не отпускает его чувство, что вечер летит слишком стремительно к своему завершению логичному и вместе с тем тянется на несколько жизней наперёд.
Остановки подобные этой — точки чернильные на мысленной карте города, что только в голове и нигде больше, чтобы никто руками не дотянулся, не докопался до того, что имеет все шансы перейти из категории «не помню, что было вчера» в «такие столкновения с реальностью и делают жизнь жизнью». Передышки короткие перед тем, как вновь нырнуть в безжалостное пространство города, и они наполнены всколыхнувшимся любопытством: до мест, до новых ощущений, до мыслей в чужой голове, что не вызывают желания пустить пулю в собственную.
Хочется развернуться и никогда больше с Альт не пересекаться. И настолько же сильно хочется замереть в одном-единственном вечере с намёком на многие другие, не признаваясь и самому себе в том, что, вероятно, цепляет куда больше ожидаемого.

В этом мире всё ещё существует такси. — ни за что и никогда не признаваться в том, что собственные ноги пружинят уже не только от переизбытка эмоций пополам с ощущениями, но и из-за усталости в том числе: пешие прогулки по городу с вкраплениями погони и разогнавшегося по крови адреналина представляют собой тот самый микс, после которого единственное внятное желание — бросить свою тушу в горизонтальное положение и игнорировать мир окружающий последующие двадцать четыре часа, как минимум. На такси денег нет, в карманах в принципе на сегодня угнетающе пусто, но и это проблемой не представляется абсолютно. Этот вопрос придётся решать ему будущему, а он настоящий всё ещё стоит посреди выставочного зала, посматривает с насмешкой то на малочисленных посетителей, то на Альт, чтобы хмыкнуть в ответ на заданный вопрос.
А ты намеренно задаёшь идиотские вопросы?
Нет никакой необходимости задаваться вопросами о «благах жизни», если к подавляющему большинству того, что вообще принято таковыми считать, не было доступа. На то, что происходит с ним сейчас, жаловаться не приходится, ведь некоторым в городе не обломилось и этого. — Жить можно и не бросая свой толстый кошелёк другим в лицо.
Так звучат все, пожалуй, у кого деньги не водятся в принципе. Рассказывать про высокую мораль и духовную чистоту не станет — не его тема. Да и дело не в этом, если совсем уж честно.

Повисшая на несколько долгих секунд тишина прерывается новым комментарием, оставляет размышления о финансовой независимости и её плюсах/минусах где-то далеко позади, возвращает к «здесь и сейчас» со всеми вытекающими.
Прищур чужой встречает с довольной усмешкой. Бровь приподнимает только и кивает понимающе, мол, «ну конечно, хочешь».
Такие моменты становятся одними из тех, что в память врезаются намертво: когда весь мир, размах которого и осознать выходит с трудом (спасибо зомби-ящикам, что с утра до ночи мозги парят, внушая, будто бы за пределами Сити никого и ничего не существует в принципе, порождая полное безразличие даже в пределах собственной страны), сужается до одной конкретной точки; люди вокруг — блеклые картонки, до которых и дела нет. Декорации для одного развернувшегося действия.
Говорить — так громко, как хочется. Каждый совершённый жест — до самого предела. Не имеет значения то, кто смотрит и что думает, пока в собственном восприятии выстраивается медленно иная реальность.

Шаг в шаг следом и прочь из-под огней и взглядов голографических несомненно важных чуваков, до которых вряд ли кому-то вообще было когда-либо дело.
Ещё одна точка скрывается за горизонтом внимания, истирается до случайного толчка плечом среди множества других воспоминаний во время, далёкое от этого конкретного вечера.
Очередной щелчок зажигалки запускает новый виток событий, гонку от новой точки «А» в точку «Б», которой всё ещё не хватает конкретики. Дым выпускается в будто бы застоявшийся воздух на выдохе под аккомпанемент из чужого кашля и собственной очередной усмешки.
«В каком-то там»? — она вид делает намеренно, будто бы не знает точного адреса и причины родительской поездки, хотя наверняка в курсе и средств связи всех, кто в «какой-то там конференции» участвует, и сможет ещё рассказать вкратце, в чём конкретно суть сборища заключается. Он не спросит.
Диалог выступает в качестве ещё одной остановки перед тем, как будет принято решение, но шагами уже меряет улицу по примерному направлению к чужому обиталищу без всякого намёка на пристальный надзор и контроль.
Сигарета зажжённая тлеет равнодушно по отношению к любому из всех альтернативных выборов в следующие несколько секунд, несмотря на то, что один уже точно сделан, хоть и не озвучивается в очевидном согласии.
Вкладывает её в чужие пальцы и закидывает руку на плечо чужое по-хозяйски, притягивая к себе ближе.

Рассвет завершением больше не кажется, несмотря на понимание, что рано или поздно придётся всё равно сорваться в свой мир, чтобы до следующей встречи когда-нибудь потом.
Ну, раз у тебя дома никого нет, то мне придётся удостовериться, что всё будет в порядке, а по пути к тебе не пристанет какой-нибудь извращенец. — слова чеканятся в такт пружинистым шагам так, будто бы ещё пару минут назад не было тянущей тяжести в мышцах от общей усталости и отсутствия адекватного сна в последние несколько дней. Вечер событиями от клуба до этой самой точки целой жизнью будто бы разворачивается.
Пальцы на плече сжимаются чуть крепче, когда они огибают очередного загулявшего пешехода и продолжают движение вдоль тротуара к территории, которая ему известна куда меньше привычных улиц.
Наверняка твой личный повар уехал вместе с предками на охуенно важную конференцию, так что давай завалимся ещё в одно место по дороге.

Отредактировано Johnny Silverhand (2021-04-05 16:36:03)

+3

39

теплом на плече и присосавшимся боком - реакция тормозит, меняя поверхности и внимание. взглядом по джонни, насколько позволяет симбиоз положений, и сигарете, что тлеет в руках без опасности быть затянутой. губы немеют, немеют и внутренности, комком ледяным и невозможностью выдохнуть; жмется поближе, хоть и некуда толком, и ладонью на бок, чтобы не расцепиться, если джонни внезапно решит отойти. шагами - настолько синхронными - по направлению, куда головой кивает на выходе: дом где-то там. где-то там и родители, за сотню километров опустевшей природы и под влиянием конференции - альт все равно.

оси смещаются, и центробежная вносит поправки в движение - неважность деталей и частицами «-то», когда не касается их; когда нет связи с его настоящестью, когда нет касаний до реальности с ним, и важность момента здесь и сейчас. запахом табака, что в руке остается совсем без внимания, истлевая до фильтра и улетая в ближайшую мусорку. альт кивает на все, что джон говорит, пытаясь сложить в голове внятность ответов и капельки логики - в памяти рукоять, скрытая курткой от окружающих, и привкус горчицы вовсе не в бургере. завести на репит - два раза на закругленный значок - чтобы без промедлений и иного совсем.

ноль ощущений усталости и онемения, что минуту назад каменным набором из мышц, альт пружинит практически в такт, когда огибают ползущих вокруг черепах. сознание собирается по частям спустя десяток секунд, в голове - сумасбродные мысли, которые никак не ложатся в цельные предложения. альт чуть тормозит, крепче сжимая пальцы на теплом боку, приятную тяжесть руки абсолютно не чувствует, и невесомость происходящего бьет собой по реальности. взглядом на небо, что светлее с каждой секундой - недовольной ухмылкой в реакцию. дедлайн, который не требуется для настоящего, почему-то горит языкастыми всплесками, хоть и решение вроде бы принято. вслух ею озвучено, и подтверждение джонни в его немоте.

- намеренно выглядишь тем, кому хочется их задавать? - запоздалым ответом, хоть и стоит все-таки промолчать.

суть не в словах, а в возможности бесконечных цепляний к его предложениям; цепью подстебов и желании не прекращать, даже если буквы закончатся. усмешкой - не может сдержать - практически сразу же, с потрохами выдавая искренность не то чтобы скрытую - доебаться и только. никаких подноготных и двоякости смысла в собственных репликах, пас на джонни, чтобы с трепетом ожидания его интонации и глаз, что в прятках под веками. выдох тяжелый - разрезает собой, приводя чувства в места, где им быть приписано - и оборот головы по правую сторону; глазами в толпу и пауза на расслабление, чтобы хотя бы секунда на тишину в пределах круглого черепа.

- в каком-то там, я не запомнила. вернутся завтра вечером - это хочешь услышать?

новым дедлайном - границы во времени расступаются, больше без страха и трепета о рассвете, что не собирается тормозить. вдохом на полные легкие и ясностью будущей пары часов, без спешки, что собой поторапливает в размашистость шага и нервность собственных рук. забота - даже если и мнимая - приятностью в теле и образом извращенца, что обязательно ждет в закоулках под окнами. альт усмехается, улыбка прилепляется намертво, и отодрать не находится сил - ежится от впечатляющих фрагментов воображения и держит слова до последнего, чтобы смолчать: шутка дебильная, да и назвать это шуткой - упущение логики.

- поздно, он уже присосался к моему плечу, - озвучка исключительно для себя, еще ближе до бока, чтобы не вздумал вдруг отойти. - пицца?

вселенной с отрицанием предложения не предусмотрено, альт кивает довольно в правую сторону - за высотными зданиями, что начинают давить по периметру, одна из лучших сетей пиццерий. те разбросаны точками, чтобы доступ в любую минуту чужого желания, ждать чего-то - не в правилах сити и современного общества. район маломальски знакомый, альт намного проще находить ориентир, когда он сотней одинаковых этажей и столбом - резвость шага, чтобы успеть до начала рабочего дня остальных. в потоках лавировать - муторно, хоть и можно потешить свое самолюбие, что не такой, как дебильное большинство.

вдоль тротуара, когда по левую сторону живая река и череда из мостов, до забегаловки - альт снова бросает что-то о скорости возвращения и исчезает в дверях. никакого вопроса о предпочтениях и четкого выбора, просит рандомность начинки, доверившись алгоритму с четким описанием «острая»; вместо коробки, что нести неудобно, не сместив куски один на другой - механизмом уложено в стопку из пластика. эдди безбожно растворяются в вечере, и в голове фраза джонни о кошельке - не волновало тогда, но начинает тревожить сейчас - и разнице жизней, что впервые за вечер четкой картинкой и пониманием.

вертит в стороны головой, прогоняя липкость этого осознания, возвращается в воздух, что все еще спертый и душный в сравнении с помещением - даже конченой забегаловки. ныряет под руку, даже не спрашивая, чтобы снова тяжестью на правом плече - пакет тянет джонни под левую; сильная, да и усталость альт не пытается скрыть. взглядом довольным по чужому лицу - в порядке - и продолжением резвых шагов. в центре - четкое ощущение времени; на осознании исключительно интуицией, непривычной тормознутостью начинающих засыпать. машины чуть тише, и люди, что потоком, поредевшим заметно от начала этого вечера. альт не нравится - без гона рассветом все ощущается как-то неправильно.

тянет джонни чуть в сторону под натиском мысли, что можно описать лишь дебильностью. радует то, что полиции дела нет до каких-то там школьников, череда из звонков и преступлений на улицах - прошмыгнуть и остаться совсем незамеченным, быстрым шагом до стыка двух островов. альт останавливается на повороте на мост, смотрит на железный каркас, что под углом почти в сорок пять; кусает губу - дело даже не в науках, что лежат в основах всего. если пальцами по торчащим краям и много усилий в попытке не соскользнуть, рискует быть реализованным без смертей.

- где-то же должна быть лестница на случай поломки, разве нет? - выползает из-под руки - недовольное фырканье в голове - и перевесом через перила, чтобы высмотреть прутья c той стороны. [icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

Отредактировано Alt (2021-04-02 14:41:00)

+3

40

[icon]https://i.imgur.com/w1xkWLz.gif[/icon][sign]•••[/sign]

В этом и измеряется настоящая свобода в его понимании: движение вперёд исключительно по скоростной дороге через сердце города в компании Альт и едва ли по-настоящему колких реплик сегодня; в любой другой вечер — по другой части города (или этой же), игнорируя напрочь существование всего остального, без намёка на ограничения и привязь к одной конкретной точке, продолжая бег от одного незнакомого силуэта к другому до тех пор, пока лёгкие не скрутит от усталости.
Подобно серии короткометражного фильма: с сюжетом, персонажами и событиями только на один вечер с множеством зрителей в темноте своих авто под открытым небом. Чтобы после — титрами и громкой музыкой, именами тех, кто имел хоть какое-то значение.
Свобода делать ровно то, что хочется здесь и сейчас, не задумываясь о последствиях и альтернативными решениями с окончательным наступлением нового дня. Становился свидетелем того, как страхи и сомнения жизни разрушают, слишком много раз, чтобы увериться раз и навсегда в том, что лучший из всех возможных вариантов — всегда двигаться вперёд.

Сейчас под пальцами её плечо теплом привязывает к настоящему. Огонёк сигареты в её пальцах покачивается в такт шагам и плывёт через марево из помятых прохожих наперекор всему необъятному миру разом. Вызов крохотный сам по себе в масштабах глобальности, зато свой от и до.
Бок жаром обдаёт моментально, как с новым шагом вперёд она ещё ближе оказывается, будто бы и не существует защитного слоя из куртки и футболки.
Пальцы сжимаются крепко — и свои, и её — и хочется, чтобы по коже прямиком без малейшего зазрения совести.
«Завтра вечером» звучит как очередной виток бесконечности, существуя в какой-то совершенно иной реальности, до которой они уже не дотянуться. Впереди ещё несколько часов точно в компании друг друга. Она словами и движениями цепляет влёгкую, заставляя отмахиваться от обычного и выстраивать иную стратегию игры; реагировать и вслушиваться там, где давно бы уже руками вдоль чужой осязаемости в желании — необходимости — прожечь ещё несколько часов жизни.
Не признаётся, хоть и заинтересован в том, как она этот мир наблюдает со своей исходной позиции.

Тормозит и сам откровенно, предпринимая попытку в действие только спустя вечность и одну пиццерию, заказ в которой волнует в последнюю очередь. Пакет шелестом устраивается в оторванности от тех, кто по другую сторону реальности в этот самый момент торопится вновь по каким-то своим делам в нежелании занять места на работе, где откровенно не платят в течение нескольких месяцев.
Воспоминанием врывается пьяная ругань отчима на очередную задержку выплаты и вторящий ему вскрик матери о бесполезности вообще всех вокруг неё.
В противовес дымке прошлого —  несколько шагов по направлению к Альт, перед поиском лестницы поцелуй со всей горячностью и нетерпеливостью, чтобы только после выпустить из-под руки и осмотреться внимательнее.
Железный каркас очередной остановкой нависает почти что угрожающе: никому в городе дела давно нет до благоустройства какой-либо и чужой безопасности; пока полиция делает вид, что гоняется за преступностью, остальным фактически всё дозволено.
Является ли свобода таковой, если никаких ограничений, по сути, не прописано?

На случай, если кому-то взбредёт в голову, что жрать пиццу в кафешке — это слишком скучно. — хмыкает, впрочем, с полнейшим одобрением видимой рандомности принятого решения, хоть и подозревает, что в чужой голове всё всегда имеет свою последовательность. Пространство пиццерии кажется непомерно тесным по сравнению с размахом раскинувшегося города. Мост выигрывает с огромным разрывом в соревновании альтернатив, которых и не существует по факту.
Очередное нарушенное правило в пределах головы не откладывается. По лестнице «на случай поломки» прямиком к необходимому месту и раздразненному ощущению собственной неуязвимости: белым шумом Сити и его обитатели вновь остаются где-то вдалеке, оставляя один на один: с рвущимся под края куртки ветром,  запахом только что приготовленной — разогретой — пиццы, с Альт и разделённой в очередной раз никотиновой дымкой.
Под ногами шаткость символическая, что в контексте ощутимой усталости разгоняет биение сердца вновь до сотни ударов в минуту.

Баланс какого-либо рода в принципе не входит в число его сильных сторон. Порывами ветра из одной стороны в другую за несколько мгновений — ближе к привычности.
Пальцы в ладони зажатые заземляют и тащат по сюжетной линии всё дальше в новый день.
И что у тебя с этим местом? — ладонью по волосам в безуспешной попытке пригладить перед тем, как усесться и запустить руку в пакет с относительно горячей ещё пока едой. Кусок вытягивает ближайший наощупь, потому как смотрит с любопытством в покрашенный рассветом её силуэт. Щурится немного, когда вновь порывом ветра обдаёт.
Историю бы сейчас выдумать любую абсолютно. Может, в отместку на его байку в самом начале этого вечера. Может, чтобы дать понять, что истинные причины его не касаются.
Разницы нет никакой в том, что будет произнесено, а что умолчится навсегда или до следующей встречи. Здесь она кажется свободнее.
Может, суть в игре света или воображения, но ощущение, будто бы чужие плечи ровнее держатся.
Хмыкает себе под нос, скручивает тонкое тесто рулетом и откусывает.
Давай, выдумай что угодно.

Отредактировано Johnny Silverhand (2021-04-05 19:12:52)

+3

41

шаткость конструкции - то ли ветром, то ли ощущением губ. взглядом в глаза, когда выпускает в свободное плавание, хоть и желание - с очевидным для двоих нетерпением - просит шагом назад. вновь руки на грудь и исходящим теплом, альт отрывается нехотя, перевес на перилах, чтобы снова в поисках лестницы; идея дурацкая, но джонни не против, и шутка звучит неожиданным преимуществом. не готовится, не надеется в общем на поддержку в решении, но движения вверх под шум рычащих машин. альт цепляется пальцами - железо их холодит - и с шаткостью моста в параллель садится на каркасный металл.

город отсюда мельчает, не нависает чередой из стеклянных столбов; в отблеске окон - еле заметный цветастый развод. прятками солнца, что старается выползти, и скрытой яркостью дня: на небе ни облака. взгляд к горизонту и идеальность позиции, маревом светлым по обращенной щеке в нужную сторону, пицца в ладони неприятно колет горячностью, и альт поскорее делает первый укус. замечает не сразу, отвлекаясь на шагающих вдоль, молча начинает следить за ритуалом по скручиванию пиццы в рулет - щурится, пытаясь понять почему и зачем. в голове - подозрение, что просто привычка делать все абсолютно не так.

- треугольники - как геометрические фигуры - тебя оскорбляют? - беззлобно, стараясь сдержать себя от мотивации на попробовать.

сыр так не тянется, нет ощущения избытка начинки из-за тонкости теста, и все превращается в глупую смесь. прищур, не одобряющий план, альт чуточку хмурится, быстро отмахиваясь от желания выпрямить кусок ему на ладонь. не вмешиваться - границы все еще есть, пусть и ощущение, будто обломками и горой огромной у ног; тончайшее тесто с опорой на пальцах и острый чили, который идеально порезан, пытаются выпасть из рук - альт недовольным взглядом в рулет, злясь на себя и на смену собственных принципов. пусть и вопрос заключается в столь повседневном и бессмысленном действии.

- окей, твоя взяла, - джон не пытается, в общем-то, убедить.

крутит кусок наподобие раньше увиденному, ощущает, словно происходит неправильно, но удобство затмевает собой. кивает на горизонт, что над рекой коридором свободы и узкостью, мол, лучше, чем за квадратным столом в забегаловке; шум машин растворяется незамеченным, люди - в потоке из ритма для дня - не обращают внимание на все, что выше их глаз. если не найдется энтузиаст с призывом спасти двух явных самоубийц, рассвет рискует быть запечатленным в одной из лучших точек для наблюдения. пицца ведь главный атрибут для того, чтобы точку жирнющую в линии жизни и умереть не пустым.

альт тянет банку с апельсином в боку, зажимает коленями, чтобы ветер не сдул, и ныряет в историю в голове. чуть выпрямляется - от усталости сводит плечи до позвоночника, - думает долго, до последнего не решая, что хочет больше сказать. правда, что скучная и почти что банальная, или все-таки выдумать - без угона и тачки, без протеза впоследствии, но в той же абсурдности. газировка для паузы и подтеками по бокам после не слишком спокойного путешествия, альт смотрит на капли, что падают до земли, и мир круговертью от понимания высоты. каркас снова шатается, хоть и привычным казался десять минут, альт чуть подползает до джонни, чтобы если и падать, то утянуть за собой.

- помнишь мужика из музея? этот мой дед. архитектор, строитель, просто классный парень. он спроектировал этот мост, потому что бабушка, когда они были молодыми, жила по ту сторону города, а таскаться к ней в объезд было слишком долго, - кивает на центральную балку, что самая толстая из основных. - если доползти до нее, то увидишь, что на перекрестье выгравировано ее имя. дед был дофига романтичным в свое время.

ни дрожащего мускула, ни усмешки, чтобы очевидной подсказкой для джонни, - альт жмет руки к груди возле сердца, чтобы добавить слегка драматичности. оборотом назад и взглядом на балку, чтобы прикинуть, насколько реально до нее доползти и не сигануть под колеса машин; глоток газировки разбавляет молчание, прежде чем продолжить историю. альтернативную, выбор, чтобы сам догадался, что правда, а что - чистая ложь. альт смотрит снова в глаза, кусая губу, - от былого веселья остается дотлевающий уголек. тупит взгляд в широкий металл под собой, ногу одну перекидывает на другую сторону, чтобы удобнее и безопаснее продолжить сидеть. банка от газировки чуть сминается пальцами.

- или, - резко вскидывает глаза на джонни и снова по направлению до земли. - я хотела сегодня с него сигануть, чтобы покончить с собой, а ты все испортил. обязательства, надежды родителей, издевки сверстников, кризис себя как личности и все остальное, знаешь? и город дебильный ко всему прочему.

сигарета кочует от джонни прямиком в пальцы альт, затяжка с абсолютно грустным и печальным лицом, чтобы потом - поворот в сторону солнца, что яркой полоской у основания. в той части сити неон теперь абсолютно бессмысленный, рассвет кусками забирает себе право правления, трубы над зданиями начинают дымить с усердностью - дедлайн не находится. остается за спинами ненужным фрагментом всей ночи и вечера; в ушах звуки музыка колеса из пасифики и трек ребят из дверей. альт отправляет огрызок от сигареты в полет до земли, чтобы потом притянуть джонни к себе и притянуться самой - неприятно прохладными пальцами до затылка, и поцелуй с той же горячностью, что от него у каркасного основания.[icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

Отредактировано Alt (2021-04-06 14:21:33)

+3

42

[icon]https://i.imgur.com/w1xkWLz.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Откуда-то из закоулков бессознательного: взгляд от чужого силуэта отрывается медленно и неохотно, на собственные пальцы и рулет из пиццы опускается будто бы впервые и на самом деле с пониманием совершаемого. Привычка настолько старая, въевшаяся в структуру всей личности едкой ржавчиной, что иначе и не представляется. Из смутного — образ матери, скручивающей кусок плотнее, чтобы уместить в миске с соусом и зацепить побольше. Острота воспоминаний соусом на языке оседает стремительно, поэтому он делает ещё один укус и бровь ломает в смеси насмешки и лёгкого удивления.

Тебя оскорбляют мои отношения с треугольниками? — тот факт, что здесь и сейчас к пицце не существует никакого соуса, разумеется, ощущается досадным упущением, но во всём остальном угощение великолепно, тёплая волна опускается на дно желудка, создаёт контраст с вытанцовывающим среди щелей и без того откровенно хлипкого каркаса ветром.
Начинка сворачивается в один горячий комок, сыр больше напоминает тягучую жвачку, но чувство полнейшего довольства всё равно никуда не девается. Из внимания ускользает то, как вздрагивают чужие пальцы на крохотную долю секунду, вероятно, в схваченном желании повторить и узнать на собственном опыте причины существования подобного рулета в принципе.
Город отсюда больше походит на кривую и неумелую иллюстрацию, не дотянувшей по определённым причинам до того, чтобы быть увековеченной в путеводителе. Бонус подобных мест — полнейшая незаинтересованность ими другими жителями.
Мост, магазин Грега и бургерная в нескольких кварталах отсюда вырываются из общепринятой и удобной реальности, не привлекают к себе внимание обывателей, и поэтому становятся только притягательнее в своей ненужности.

Или ты не можешь жить с тем, что что-то выбивается из привычного, — если несерьёзное предположение и правдиво хоть на сотую долю, то она скрывает это достаточно неплохо, учитывая, что он не всматривается пристально настолько, чтобы нечто подобное и правда подмечать. Шутливый вопрос в воздухе повисает на несколько кратких секунд перед тем, как триггер запустить следом. — Альтьера?
Имя чужое с переливанием интонаций не произносится достаточно долго, но приятностью тяжелеет на языке не хуже острого чили.
Ответа не требует, вполне комфортно ощущая себя с тем, чтобы эта часть диалога разлетелась по окрестностям в новом порыве ветра, потому как не имеет значения основательно. Наблюдает только за тем, как чужой кусок теряет стремительно всю свою острую треугольность и хмыкает довольно.
В резкости чили, бьющей по рецепторам с целью отвлечь внимание от общей синтетики потребляемого, исчезают и прохожие, что где-то далеко-далеко и в спешке вдоль и поперёк своим собственным жизням. На несколько секунд — в тишину и сконцентрированность на завтраке по сути, чтобы в следующий миг ленивой реакцией на зазвучавший рассказ.

Плечами пожимает и взглядом следом за указаниями, прямо к основной балке.
И никто не написал про них песню? Это грустно. — пальцами тянется до чужой банки со сладким напитком, апельсин пузырьками вытягивает остроту соуса или хотя бы пытается, потому что выходит откровенно не очень. Хмыкает и заканчивает с одним рулетом, чтобы вновь — до пакета по другую от Альт сторону и вжимаясь в чужой бок своим. — Для этого меня сюда притащила? Вырезать на железке твоё имя? — с лёгкой издёвкой в намёке на то, что в историю не верит нисколько, оставляя, впрочем, крохотный шанс на правдивость сказанного и собственное к этой двоякости безразличие: время, с ней проведённое, не становится хуже из-за не-/лживости чужой истории.
Вплотную по краю чужого силуэта с наблюдением за царящим на лице спокойствием. Оно не длится долго, приковывает к себе внимание, и он чувствует, как весь обращается вслух, несмотря на то, что продолжает кончиками пальцами нащупывать в упаковке второй кусок угощения.

Серьёзно? — понимание абсурдности произнесённого путается моментально с собственным к этому отношением. Глаза в глаза на долгие несколько минут перед тем, как свои он закатывает и языком в откровенном разочаровании цыкает. Замирает, так и не добравшись до теплеющего куска пиццы, упирается ладонью вместо этого для устойчивости и продолжает цепко наблюдать за тем, как меняются черты лица, окутываются печалью и сигаретной дымкой.
Так прыгни, — чудом и на выдохе шёпотом перед тем, как быть утянутым в новый поцелуй, что своей горячностью в противовес мурашкам, которые расползаются мгновенно от затылка и по позвоночнику от прохладности пальцев. С каждой отмерянной секундой чтобы глубже и жарче, с жадностью, для которой слов не находится решительно. С собственными пальцами, сжимающимися в кулак вокруг ткани её одежды, чтобы ещё ближе и в опасном балансе над всем остальным городом и теми, кто в неведении продолжает влачить своё жалкое существование.

Но этот город всё равно нас всех добьёт, так зачем сдаваться самой? — на выдохе, что короткой паузой в близости; шёпотом и с рассеянным вниманием, взглядом глаза в глаза, впрочем, без ожидания ответа любой степени вдумчивости. В перерыве на несколько секунд, чтобы по глупым лёгким снова неуправляемой волной вдарил воздух; новым поцелуем и переместившейся ладонью чуть выше колена.

+3

43

невнимательность слуха и предложения, что рассыпаются рандомными буквами. несвязность звучания с невозможностью подобрать нужный ответ, логика вовсе отсутствует, сминаясь губами напротив; тишина смывает все очертания, хоть и шумом машин под собой вроде присутствуя. крепкой хваткой в одежду и нежелание отрываться, пусть и предательски пусто становится в легких - дотянуть до последнего, не вдыхать, пока не пронзит собой болью под ребрами. остановка на пару секунд - кислорода огромная порция - и крепче руками за затылок к себе в надежде наверстать хотя бы десятую часть.

идея дурацкая - еще одно подтверждение, когда мост в голове становится настоящим препятствием. паузой во времени и ненужной тратой ресурсов на бессмысленность болтовни. истории глупые, джон не дурак, чтобы поверить в правдивость всего, чтобы было сказано; дедушка с бабушкой - физически - город даже не видели; покончить с собой, прыгнув с такой высоты, - рулетка с тем же конченым шансом один к одному. сломать позвоночник и в агонии захлебнуться водой против сломать позвоночник и обречь всех родных на бесконечный уход. альт пытается сфокусировать взгляд на джонни в будоражащей близости - невольно до губ.

теплом по точкам касания в противовес прохладности ветра, оси больше не кружатся, не кружится город и столбы со стеклянными оболочками. не замечает происходящее, неважность всего окружения, и рассвет, что минуту назад был основной идеей для претворения дурацкого плана в дурацкую жизнь, - бесполезный момент. цикл с каждодневным, как под копирку, репитом и обычность происходящего; от желания встретить и наблюдать - приступ приторной тошноты. нужно было сразу домой, даже без пиццы, что приятным теплой за спиной и рулетом - закатить бы глаза - ладонью джонни дальше и вверх. от альтьеры его интонацией привычным разрядом по позвоночнику.

он умудряется говорить, альт в ответ лишь утвердительно что-то мычит - выцарапать нужно. определенно не имя - его или ее, - но метку оставить о том, что присутствуют, что пусть на десяток минут, но выше тех дураков, что дальше носа не видят и безотрывочно залипают каждый в свой телефон. вдохом по легким и отсутствием фокуса, альт пытается момент зацепить и не выпустить, чтобы резким подъемом на ноги против воли и желания опять в поцелуй. шаткость своего положения - дело не в ветре - и шагом через пакет, пицца теряет в горячности с той же скоростью, что газировка лишается пузырьков.

- есть чем вырезать? - получается с энтузиазмом достаточным, чтобы не остаться третьесортной шуточкой в воздухе. - кто первый упадет, тот лох.

восемь шагов - альт примерно прикидывает - и последние два под наклон, шанс свалиться - два к одному не в лучшую сторону. от солнца, что бьет теперь расцветающей яркостью, щурит глаза, и желание поскорее убраться на землю растет с приближением к самой широкой балке из всех. лестница ровно за ней, остается придумать лишь дебильную фразу, что никто никогда не увидит, но засядет в ее голове. альт цепляет ладонью прямоугольный изгиб, чтобы не рухнуть в полуметре от назначения, и смотрит на джонни, который у нее за спиной. кивает, мол, шанс прослыть лохом у того еще есть; пусть поскорее воспользуется, если намерен сегодня все-таки помереть.

- «night city» и пририсовать снизу член? - явные подмастерья у пикассо. - и нет, не серьезно. если я действительно когда-нибудь захочу покончить с собой, то просто скажу, что the doors - отстой, тебе в лицо.

бесстрашность момента, хоть и балка достаточно узкая для двоих. альт опирается ногой на перекладину, что приварена с одной стороны - возможность для джонни быть ближе и сцарапывать краску ножом. наблюдает за действием с довольной улыбкой, примостившейся на губах; отметкой в списке настоящего бунтаря, хоть и существует только в теории. взглядом на город, что под натиском солнца исключительно серый и отблеском синевы - никакого намека на краски, что ночью выжигают глаза. будничность зданий и мерзость корпоратской вселенной, трудовые часы, что ломают адекватность по времени.

- песню про бабушку с дедушкой буду ждать от тебя, ты же вроде как музыкант, - вопрос на вопрос, что все еще не отвеченным из магазинчика грега плетется в сознании.

тянет руку к ножу, чтобы тоже участвовать, - буквы кривые, с неровными палками по длине и угловатостью там, где по логике должны быть окружности. абьюзивные треугольники, что теперь намертво в памяти пиццей и трубками - вопросов достаточно много, чтобы выбрать нужный и джонни задать. отдает привилегию рисовать длинный член, довольствуясь буквами и наблюдением. от щепетильности действий - краска практически неотрывным слоем въедается прямо в металл - закусить бы губу и взбеситься от скорости, что повисает ассоциацией с черепахами. альт тянется к джонни, чтобы на пару секунд снова до губ, - фантомным касанием по колену и вверх.

- день не лучших моих идей, - хмыкает, когда картина близится к завершению - краска осыпью под ножом.

взглядом по получившемуся - довольно кивает, чтобы сразу на лестницу и до земли. без трупов и суицидников, хоть и всячески каждый старается; мужичок с пистолетом у бургерной несуществующим вдохом на фоне происходящего. ощущать твердость поверхности, на которой стоит, - странно до безобразия; никакого порыва из ветра с намерением вытолкнуть, только тяжесть руки на плече, что приятными вайбами снова внутри. никаких остановок на сумасбродности мыслей и мостов, тяга до приключений в тех местах, никто их не ждет, и безопасность пасифики - матрица сломана.[icon]https://funkyimg.com/i/3bgEh.gif[/icon]

+2

44

[icon]https://i.imgur.com/w1xkWLz.gif[/icon][sign]•••[/sign]

Попытка в новый поцелуй рассыпается под натиском чужой решительности в откровенно сомнительное здесь и сейчас. Короткая заминка на несколько секунд, чтобы сразу вверх и вперёд за ней шаг за шагом медленно и вдумчиво, подхватывая по пути пакет с постепенно остывающей пиццей; вниз не смотрит, чтобы не просчитывать вероятность падения неосознанно и не представлять собственный крошечный силуэт на асфальте и в омуте из бесстрастных взглядов прохожих, что переключатся на относительный интерес только в том случае, если его смерть помехой станет на пути из точки «арендованная квартира» в точку «работа, которая заебала так, что жить не хочется».
Может, кто-то посочувствует. Может, найдётся тот,  –– те –– кто порадуется обязательно, потому что выход подразумевает свободу.
Пакет шелестит, пока свободная рука в кармане шарит. Утреннее солнце прижимается к такой же рыже ржавчине на мосту, мир продолжает лететь вперёд на бешеных скоростях, пока они тешат себя иллюзорной возможностью оставить о себе крохотное напоминание посреди множества других таких же: город от самых высоких крыш до тёмных подвалов покрыт рисунками и надписями тех, кто не хочет, чтобы о них забывали.
Результат, впрочем, один и тот же каждый раз.

Пальцы небольшой складной ножик из кармана выуживают в ответ на прозвучавший вопрос. Рука вверх немного поднимается и из стороны в сторону лёгким движением в демонстрации наличия необходимого. Энтузиазм чужой без внимания не остаётся и вызывает очередную за последние несколько часов довольную усмешку. Под кожей расползается ощущение обманчивое собственной неуязвимости перед лицом любой неприятности в принципе: на несколько метров выше всех остальных жителей и с шансами на обретение свободы абсолютной и без малейших ограничений; ветер с утренним рвением прохладными лапами под куртку мгновенно, пока он сосредоточен на сохранении равновесия и мыслях о весёлой бесполезности происходящего, — ведь совсем иное очевидностью подчёркивается —  без малейшего подозрения о том, что через бесчисленное количество времени и целую смерть в будущем, мост и вырезанные резкими движениями буквы из глупости момента превратятся в своеобразный памятник, до которого если и дотянуться, то разве что только мысленно.

Не скажешь, — соврать у неё не выйдет хотя бы по той причине, что слишком очевидным были любопытство и довольство, когда они находились в музыкальном магазине; слишком вдумчивой заинтересованностью цеплялся взгляд, чтобы теперь утверждать обратное. Ложь выкупается исключительно в желании быть обманутым хотя бы на короткое время, чтобы затеряться в созданном с абсолютного нуля только на короткое сегодня. Чтобы со своими правилами — даже если не имеющими никакого отношения к искренности — и полным игнорированием реальности.
В последние несколько часов Сити представляет собой разве что красочную инсталляцию. Ею пусть и остаётся на несколько часов последующих. До момента, когда прочь из чужой жизни и прямиком в свою. До момента, когда пересекутся снова при новых обстоятельствах и других условиях.

Вплотную вжаться — выбор, который под вопрос не ставится в принципе. Прилипнуть будто бы намертво, чтобы острым лезвием вспороть остатки тех красок на металлической конструкции, что ещё пятнами не выжжены неоновым безумием, не выцвели на фоне наигранной яркости; уцепиться за что-то из относительно недалёкого прошлого общего со всем города, о котором предпочитают не говорить и не вспоминать. Глаза закрывать на очевидное – старая добрая традиция, что заведёт так глубоко, что не выбраться будет в какой-то момент, не вернуться к истокам.
Запах чужого присутствия въедается в его собственное существование на карте. Пальцы одной руки сжимаются на тёплом боку, пока другие резко и угловато выводят знак отличия, что только для них двоих отпечатком на хотя бы последующие несколько секунд, пока не утянет вновь очередной поворот в переулок, а шум улиц не забьёт напрочь мысли о существующем в этой реальности островке относительного спокойствия, «слепой зоны» для большинства других. Вновь – с намёком на исключительность переживаемых эмоций.

Первым синглом на первой же выпущенной пластинке обязательно, – с лёгкой и едкой язвительностью в ответ и без малейшего намерения брошенную пародию на обещание запоминать. Желания и представления о том, какой собственную жизнь слепить в ближайшие несколько лет, плавятся под натиском города и событий, что сейчас и здесь.
Кажется, что не так давно с междугороднего автобуса сходит. Кажется, что решение принимается за считанные секунды и без раздумий о том, чтобы развернуться и притащить свою тушу обратно к порогу материнского дома.
Страсть к музыке никуда не исчезает, хоть и тяжелеет ощутимо на один чёртов протез и целый ворох болезненных воспоминаний. Безразличие во взгляде с короткими вспышками огня только в моменты искренней заинтересованности противопоставляются нытью тех, кто постоянно одну и ту же шарманку заводит о том, что шансов нет и все закончат одинаково.
Город кости готов обгладывать от жадности и тоски по чему-то из крови и плоти. В этом винить его нет никакого смысла.
Драматичности хватает с лихвой, поэтому вышибать её новым поцелуем, что всё же выходит урвать сразу после того, как на балке выводятся палки неровные и угловатые.
Выведение длинного хера представляет работой ответственной, не торопится специально, несмотря на то, что краска, что постоянно осыпается от наглого вторжения в её привычное бытие, раздражает безмерно.

Только один день? – хмыкает в ответ перед тем, как вновь по пятам и к лестнице, чтобы потом к земле сразу поближе. Голова не кружится, но себя ощущать на твёрдой земле всё равно немного странно после будто бы абсолютной невесомости парой минут ранее. Время, вместе проведённое, истончается как будто: позади остаётся и колесо, и музыкальный магазин, и тупой мужик с его претензиями, и разбитая вдребезги пластинка, за которой вновь через пару дней по душу Грега с просьбой достать ещё, а расплатится он тогда, когда расплатится. Обязательно.
На локте зацепленный всё ещё шуршит пакет с остатками пиццы.
Кто-то как будто время перематывает: улицы мелькают бессмысленными пятнами, на некоторых из которых проявляются сонные лица прохожих; кто-то из них едва ли успел сомкнуть глаза, кто-то скорее всего не спал вовсе. Ночь и день друг друга здесь не сменяют, в этом нет никакого смысла.
Рукой притянуть Альт к себе поближе, чтобы боком в бок и спотыкаться периодически от того, что близко слишком и порой неудобно откровенно, но ничто из этого не становится причиной отпустить. В голове царит блаженная пустота: мысли все тяжеловесные ещё несколько часов назад принялись вытравливаться под действием всего, что только под руку попадается; жар от чужого присутствия расслабляет в нужной размеренности. Ноги несут вперёд и только вперёд под её присмотром, чтобы не свернуть куда-то в противоположную сторону, когда всё, чего на самом деле хочется – застыть у очередной серой стены здания без названия и раздробить личное пространство вдребезги новым поцелуем и ладонями в настойчивости и исследовании под ткань одежды.
В том, что дорогу умудрится запомнить, впрочем, сомнений не возникает в принципе.

+2


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Прожитое » feel the domino effect