POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » сослагательное наклонение


сослагательное наклонение

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

это то, что могло бы быть
это то, что могло бы иметь значение
это то, что стало бы - возможно - бытом и жизнью;
это то, что обесценила месть
изничтожив, заменив собой

это то, чего никогда не будет


// какое-то селение где-то в стране огня
// незадолго до смерти итачи
// капля пейринга в 2021

https://i.pinimg.com/474x/ae/01/10/ae011030332975a259f3ea1dba572963.jpg

+1

2

Убийство Орочимару - это не желание и не личная прихоть, а техническая необходимость. Живой Орочимару - преграда мести. Вот и всё. Что бы Саске не делал - это всё сводилось лишь к мести: вредно, полезно, индифферентно. Больше никаких критериев и меры значимости у Учиха не осталось. Не после тех ужасных, унизительных, разрывающих изнутри встреч с братом; не после того, как он каждый раз не оставлял ему выбора, сжимая тиски всё сильнее, дабы Саске шёл - и не сопротивлялся; совсем - по выстроенной для него дороги. К Тому Самому Дню. Ради которого он не умер когда-то и ради которого продолжал просыпаться каждое утро, преодолевая всё возрастающие в своем отсутствии причины жить.

Саннин был больным ублюдком - это правда. Он совершил множество преступлений, искал ответы на вопросы способами, что выходили за грань и прочее, и прочее, и прочее, что делало его убийство в целом делом благим, может даже благородным. Иронично, что рукой Саске, и иронично, что на самом деле вовсе не из-за личной неприязни; по большей части, на Саннина Учиха было плевать. Он не лучше и не хуже Конохи, имея свои причины, чтобы стать на сомнительный путь: Орочимару мало понимали, не давали ответов на вопросы, продолжали выстраивать не работавшую систему, продолжали воевать; Саннин радикальными путями делал то же самое, что и Коноха, и другие деревни - что мог. Пускай оно и чуждо Саске, пускай сам он по такому пути не последовал бы.

Орочимару мёртв. Итачи ждал, Саске искал. Однако знал, что неизменно оставался слабым; силы недостаточно, её никогда не хватит. У него было мало шансов одолеть брата даже - или особенно - силами Орочимару, что Итачи демонстрировал каждый раз, убеждая брата в этом. Теперь же, когда Саске остался сам по себе, когда сохранил всё, что мог взять у Саннина, ему стоило собрать ещё немного силы, укрепить себя и потренироваться самую малость перед тем, как наступит Тот Самый День. Итачи знал это, Саске знал это, а потому брат давал знаки и наводки, но не показывался напрямую: пройди этот путь, справься со всеми преградами, потому что если нет - ты слишком слаб для меня. А Саске, будучи послушным мальчиком, с самого начала лишенный выбора, следовал этому указанию. Иных путей не осталось. Иные не имели значения, выгорели. В конце-то концов, он Учиха; и должен отомстить. Другому Учиха - недостойному - за смерть иных Учиха. За свою смерть; так им и не заслуженную, отобранную. Ничего, Саске и это порешает. Всё, что он делал, всё, через что он проходил, всё, кого он переступал, всё, что терял и упускал - всё это неслось на алтарь ненависти, становилось мотивацией и придавало сил. Это всё из-за Итачи. И в этом месте, в очередном мирном городишке, Саске также оказался из-за него.

Акацки - это шайка исключительная. Сильная, организованная, опасная и так далее. У них свои цели, высокая стоимость услуг и исключительная сила, как и вес. Они же имели своё влияние и связи, как и не лишены конкуренции в своей нише: многие искали силу, многие охотились на исключительных существ и тому подобное. Не одним Саннином и Акацки мир больных ублюдков выстроен. Саске на них всех плевать, технический этап Орочимару пройден, а Акацки - это технический путь к ненавистному брату. Вот и всё. Сюда его привела преступность: Акацки, информация, не-конкуренты-но-не-совсем. Другая шайка весьма выдающихся шиноби, даже имевших мозг и способных принести проблемы. Местным, себе, в каком-то смысле даже Саске, если вмешаются в дела Акацки и отсрочат Тот День. Короче, таких надо убирать, хоть нукэнин и не любил убийства; особенно редки убивал с применением шарингана, потому что к чёрту ему все эти отпечатки навечно, их не стереть. Да и он по сути не самый плохой человек, которому просто не повезло, хах, родиться шиноби. Бывает. Идеальный убийца - это Итачи; младший же просто мститель. Вот и всё.

За шайкой он следовал уже какое-то время, неплохо их изучив и дожидаясь момента, когда их будет лучше всего не просто потрясти - может и ликвидировать, - но и заполучить кое-что из того, что они искали. Пригодится. Потому, договорившись с несколькими ниннеко [это казалось невозможным, если вы сами в прошлой жизни не были котами, но Учиха, похоже, был им не одну предыдущую жизнь подряд], Саске ждал подходящего момента. Как это часто бывало - ждал не один.

Разумеется, Коноха полезла и сюда; ничего удивительного, наемничеством и выживали. Если бы не собственные планы на шайку, то Саске бы вовсе в это не лез, никак не интересуясь. Но "если бы якобы", как известно. Планы имелись, коноховцы в нём - нет. Совсем иронично стало, когда он посредством нехитрых действий выяснил, кого именно направили на, очевидно, задание. Задание, очевидно, недооцененное; шайка серьезней и чуть умнее, чем казалось ему самому, и уж тем более куда более, чем знали те, кого отправили. Это могло принести некоторые проблемы. Значит, надо разобраться за коноховцев.

Они бы ни о чём вовсе не узнали, найдя своё задание - чем бы оно не являлось, хах - "порешенным", но. Ироничный момент про "кто", вы помните? Сакура. Опять. Снова. Это правда иронично. Коноха в самом деле страдала от недостатка кадров.

Сначала - недолго - Саске не понимал, почему решил провернуть всё... так. Вмешаться. Дать о себе знать. Он понял это лишь потом. Спонтанная мысль, нуждавшаяся ни то в опровержении, ни то в выжимке из неё пользы - это сделало принятое полу-спонтанно решение единственно правильным. Отчего-то Саске знал, что оно приведёт нукэнина к тому, что ему нужно. Нет, не к Акацки, но к поводам ненавидеть; ещё сильнее, ещё больше.

- Не суйся, нарвешься на проблемы. Они знают, что вы за ними следите, - резким движением куноичи оказалась утянута за руку, что пережата в одной из точек у запястья - это больно и ограничивало движения, никуда не смыться и не дёрнуться, в то время как меч перекрыл путь, ограничивая ещё больше. Ниннеко делали свое дело, позволив быть незаметнее. Саске где-то совсем рядом, его присутствие сейчас тяжело спутать с чем бы то ни было, тепло буквально можно почувствовать, если не само дыхание. Нет, не имелось намерения убить или покалечить: иначе бы это уже случилось. Как и "отключать" тоже, иначе Сакура бы уже была "не здесь". Стоило бы её это сообразить, желательно без тормозов. - Здесь я разберусь, возвращайтесь в Коноху.

Пока городишко готовился к какому-то местному празднеству, более людный и заполоненный незнакомыми здешним обитателям лицами, по "ту" его сторону разворачивалось многое: шайка, коноховцы на задании, Учиха Саске, сам вышедший на контакт.

+1

3

Шаг за шагом - можно только идти вперёд. Миссия за миссией - можно только набираться опыта, в надежде продолжать, казалось бы, бесконечный бой. Когда-то, много дней назад, Цунаде сказала, что никогда нельзя закрывать глаза, пока враг перед тобой. Вот Сакура и не закрывала. Возможно, она просто… боялась, что может пропустить среди врагов одно до боли знакомое лицо. Если бы… у неё тогда хватило сил. Но тот момент упущен, ушёл безвозвратно. Осталось надеяться, что такое больше не повторится. Ведь все заслуживают тот самый необходимый второй шанс.

Дни шли тягуче, медленно. Один за другим, давя своей обыденностью. Времена года сменяли друг друга, неспешно даря яркие всполохи событий: ведь судьбу шиноби никогда нельзя было назвать скучной. Там, где любая миссия могла стать последней, новый шаг измерялся ударом сердца. Когда мышцы перестанут сокращаться, когда взгляд померкнет, то путь будет завершен. Но покуда воля Огня и тёплое, отравляющее сердце, чувство горели внутри, Сакура была готова идти вперёд. Новый шаг, новый глухой удар, эхом отражённый в ушах.

В этот раз группе из Конохи, куда входила Харуно, поручили слежку за опасными элементами, чья угроза чуть ли не была сравнима с Акацки. Правда, ранг опасности никогда не мог достоверно отразить всей готовящейся бури. Сакура была единственным медиком в отряде, поэтому к основной слежке её не допускали, что же – куноичи умела работать в команде, держась отведённой роли. По крайней мере, на какое-то время, по крайней мере, пока взрывной характер не укажет иное, по крайней мере, пока не возникнут особые обстоятельства. А они возникли.

Его появление было настолько же внезапным, сколько и сбивающим с толку. Тонкий аромат, который сначала казался выдернутым из снов, резко ударил в нос, когда Учиха оказался близко. Захват отдался небольшой болью в области у запястья, что в каком-то смысле дало возможность отличить сон от реальности. Саске, а это действительно был он, появился как снег летом, неожиданно и головокружительно унося все мысли прочь, заставляя дыхание замереть. Какое-то время куноичи просто смотрела на него, погружаясь в глубину его тёмных глаз, не в силах что-то предпринять, губы беззвучно произнесли имя шиноби, заставляющего сердечную мышцу сжиматься раз за разом без всякой надежды на избавление от тягостного чувства.

- Нарвусь на проблемы? - голос Сакуры прозвучал чуть тише, чем обычно, и виной тому было не беззащитное положение, а жгучие дыхание парня, что заставляло пойти мелкой дрожью, - Ты всё никак не поймёшь, что я не стеклянная.

Последнее слово прозвучало с особым нажимом. Сакуре надоело быть хрупкой, она никогда такой не была. Теперь уже не была. Теперь она была готова дать отпор. Другое дело, был ли он нужен? Если Саске хотел действовать, то его рука бы не замерла в напряжении, обнажая напряжённые мускулы. Харуно смотрела на него с вызовом, но не с тем холодным, с которым она смотрела на врагов, этот взгляд был полон угасающей надежды. Её дыхание стало чуть тяжелее, а слова чуть глубже:

- Ты переживаешь за меня, - Сакура произнесла эти слова резко и чётко, словно хотела уколоть Саске, прекрасно понимая, что холодное самообладание Учиха так просто не пронять, - Я никогда не отступлю, ты прекрасно знаешь… ведь… ты… всё то время был рядом.
Сакура сделала попытку освободиться, ожидая реакции своего пленителя. Был ли у неё запасной план? Конечно. Хоть сейчас Сакура не какое-то время потеряла голову, но здравый рассудок её не покинул. Она прекрасно была осведомлена о силе Саске, которой она так восхищалась. Харуно – отнюдь не дура, и уж точно не простушка, которую можно провести дешёвым представлением, но она слаба перед «родными» изгибами лица, перед тёплыми руками и согревающим дыханием. 

Харуно внимательно посмотрела на Саске, пытаясь прочитать какие-то эмоции на его лице, и, возможно, впервые его ледяная маска была полна трещин, словно что-то силилось пробиться наружу. Свободная рука сама потянулась к его лицу, словно хотела почувствовать непривычное странное тепло, неестественный снег летом, который появился так внезапно, разрывая цепь повторяющихся событий. Лицо, которое Сакура так часто искала в толпе, теперь было совсем рядом, поэтому - шаг, удар сердечной мышцы и капля крови…

+1

4

Саске разучился общаться с людьми. Ещё давно, вынужденно выстроив свой собственный мир, в который его насильно закидывали и возвращали каждый раз, когда он, казалось, умудрялся перелезть через стену, дабы закрыться в чужом, однобоком, но оживлённом. к коему принадлежала вся Коноха. Теперь ему, кажется, стало сложно совсем: через стену перелезть просто, однако ничего комфортного, понятного, ценного для себя там более не обнаруживал. Совсем. Ему чуждо.

Саске разучился общаться с людьми. Научиться и не пытался. У него не осталось - и слишком быстро иссякла потребность, даже в початке будучи хилой - причин, мотивов, мотивации и поводов делать это. Как и не оставалось, с каждым годом всё более очевидно, общих интересов; пересечений, где он был бы заинтересован в мире, а мир в нём. Общая вселенная, но совершенно разные пути и законы, по которым они работали. Точки пересечения лишь три: всё проходит через боль, всё изменяется силой, всё в конченом итоге кончается смертью. Всё. В конце любого пути ждёт смерть. Тебя, врага твоего, близких твоих. Путь Саске начался со смерти и отнятого права умереть. Надо его себе вернуть. Довести до этого способна была только ненависть. Иногда, однако, даже её казалось недостаточно. Слишком мало.

Саске надо больше. Новые поводы для ненависти.
Он вышел на ту прямую, когда должен собрать всё, а после сделать последний рывок.
Выжать ненависть, переполнить себя. Всем. Каждой возможностью.
Найти её - ненависть - в Сакуре, к примеру. Повод. Попытаться. Чтобы после продемонстрировать тому, кто отнял у него всё. Может быть - может быть? - включая ту, что звучала не так, как звучала бы, не отними Итачи у Саске его жизнь. Всё всегда могло бы пойти иначе. Он уже этого не хотел и не стремился, но когда поводы для ненависти истощили себя в настоящем, переваренные слишком много раз и впитанные единственно доступной для него истиной, за ними можно нырять в "если бы, якобы".

- Ваше вмешательство помешает моим планам, - выдал ровно и сухо, не мигая глядя на Сакуру тёмными глазами. Нукэнин что-то искал, пытался за что-то зацепиться, словно бы ныряя под кожу, в душу, в чужой разум. Он не мог сказать, что именно намеревался найти, что хотел получить или обнаружить; повод для ненависти. Не её, Сакуры: у него никогда не было повода ненавидеть её, как и прочих коноховцем, он их и не ненавидел. Но поставить Харуно в качество повода; почвы; боли. Осталось ли в нём самом что-то, хоть сколько-то, что способно было вернуться к давно отрезанному, чтобы накачать себя ненавистью еще и через эту девчонку?  Что же, Учиха по крайней мере не отводил лица, не отнимал её руки, как и клинок свой не разжимал также.

Ей что, мало лезвия у своей шеи? Глупость. Ему не понять. Саске не любил пустые убийства, они его не интересовали и не удовлетворяли, как и не чесали собственное [не]величие. Однако хватка всегда крепкая, рука никогда не дрожит, а Сакура... дура. Тонкая красная линия осталось на её коже, и капли крови просочились сквозь. Не смертельно, даже не намеренно, но отрезвляюще; рука не вздрогнула бы.

- Пошли, - убрав клинок, ловко перехватил за запястье и утянул в толпу, двинушвись в другой конец городишка. Противоположный тому, где устроилась остальная часть прибывшей команда коноховцев. Саске знал, где они все, разумеется.

- Эта шайка вам не по зубам. Что вы хотите от них узнать? - извлёк из своей печати на руке бинт и, оторвав от него кусок, протянул Сакуре, коротко окинув её взглядом. Неизменно спокойно. Неизменно холодно. Неизменно никак. Словно ничего не происходило. Словно всех этих лет не было; словно ностальгия, и он, Учиха Саске, просит ввести его в курс миссии, лишь только вернувшись с прежней.

+1

5

Капля её крови так и не упала наземь, чуть скатившись вниз, она застряла где-то у линии плеч. В тот момент Саске действовал довольно резко. Лезвие клинка, коротко блеснув, пропало также быстро, как и появилось. Невероятная скорость, которой, ей, возможно, никогда не достичь. Правда, Сакура и не стремилась, ведь у неё всегда были другие цели. Да и порой бессмысленно гнаться за ветром, так?

Учиха сказал «пошли», и ноги сами понесли куноичи вперёд, не было ни секунды промедления или замешательства. Она с такой лёгкостью отделилась от своей группы ради нукенина, что, возможно, Харуно бы и накрыли с головой муки совести, но не сейчас. Готова ли она была ослушаться приказа ради Него? Как далеко она готова зайти? В тот момент Сакура была полна решимости: возможно, из-за того, что Саске схватил её за руку, а возможно из-за того, что она что-то увидела в его глубоких глазах. Ещё только один раз ей хотелось проверить…

Достаточно ли у неё сил, чтобы попытаться отклонить курс Учиха от бесконечно поедающей его мести в сторону борьбы за всеобщее благо, за то, что череду убийств пора остановить. Пора одуматься, наконец. Целители когда-то иссякнут, и тогда мир утонет в море крови, что мстители множат раз за разом.

- Спасибо, - ответ был краток и твёрд, Саске снова играл безразличием, протягивая ей кусок бинта, он снова прикрывался маской, одной из тех, что когда-то нашёл в Конохе, - Не один ты хочешь пресечь их угрозу. Пора прекратить все эти бессмысленные смерти.

Сакура остановилась, и ей даже хватило сил остановить своего спутника. Не то, чтобы тот сопротивлялся. Возможно, в тот момент куноичи, наконец, задумалась о мотивах своего поступка, стараясь отстраниться от любимых глаз, рук, дыхания. Впрочем, каждая его частичка была невероятно дорогой.

- Саске-кун, - произнесла она как когда-то, когда миссии вместе были самой настоящей обыденностью, словно ничего и не произошло, словно они не вырвали части себя с корнем, - Я не хочу, чтобы ты пропадал, - отчаянный порыв, итак всем известная правда, крепкое сцепление рук, - Ещё раз, только…

Следующие её слова унёс безжалостный ветер. Кто знает, может, это было к лучшему. Учиха не любил всех этих разговоров о чувствах, не любил вспоминать о своей сердечной мышце, и Харуно прекрасно знала почему. Прежде чем он помчится дальше, она осторожно положила свободную ладонь в область, где у него должно было быть сердце. Автоматически, практически не задумываясь, она проверила его потоки чакры, пропуская часть энергии вперёд. Секунда, и куноичи снова впала в свои мечты, она снова безуспешно тонула в своих желаниях. Ни слова, ничего, не хотелось нарушать момент. Внезапно она сжала часть его одежды в кулак. Такой же резкий порыв, как и всегда. Просто, бесконтрольные чувства. Опять ни слова, самообладания хватило, чтобы остаться в безмолвии. Обвинения здесь бесполезны, он просто пропустит всё мимо ушей. Куноичи бессильна перед безразличием мстителя, она просто часть его прошлого, которое никогда не теряет надежды стать настоящим.

- Они здесь не случайно, - наконец произнесла Сакура, - Та шайка. Ты же это знаешь, - достаточно было одного взгляда, чтобы увериться в своих словах, - И я думаю, у тебя уже есть план.

Куноичи не стала просить возможности сделать всё вместе, она слишком боялась отказа, поэтому просто сделала вид, что уже получила одобрение. Немое, как и всё в Учиха. Несмотря на то, что тот продолжал меняться, расти – черноволосый «мальчик» оставался всё тем же. Всё те же резковатые движения, всё тот же отстранённый взгляд. Только теперь он смотрит на неё как-то по-другому. Возможно, виной тому долгое скитание в поисках силы, одинокие дни без единого слова. Что же, Сакура его прекрасно понимала – она, хоть он в это и не верил, тоже молчала и ждала. Ждала вот этого шанса.

- У нас мало времени, - снова слова прозвучали с осторожностью, словно Сакура ждала чего-то, - Они пойдут через реку, а потом через горы. Возможно, там у нас будет больше шансов. Скорее всего, они уже знают, что за ними следят.

Снова странный ветер, который растрепал её волосы, снова какие-то далёкие воспоминания. Харуно быстро поправила волосы, стараясь нисколечко не измениться в лице. Сейчас ничего не важно, кроме них. Кроме стука сердца, что эхом всё ещё раздавался в ушах.

+1

6

Хорошо, остановился.

Она его вообще до этого слушала, к слову?
Разумеется, нет. Конечно же, нет.
Никто его никогда не слушал. Особенно Сакура.
Саске привык. Саске не ожидал другого. С чего бы.
Это уже даже не раздражало. Сейчас оно к лучшему, наверное.
Сейчас это то самое, что можно было вытащить и преобразовать в ненависть; остальные источники он, кажется, собрал и исчерпал все. Выжал до последнего. Оставалась только Сакура; Саске, если честно, даже не планировал, что она в принципе попадёт в список доноров. Не всё возможно предсказать, очевидно. Не когда ненависть ненасытна и требует топлива для того, чтобы разрастаться и кормить силу, поддерживая решительность - единственное, что держало Учиха. Убрать её и всё рухнет, потому что внутри балки уже сгорели да сыпались, он полый, ничего не осталось. Всё заготовлено в честь Одного Дня. Дотянуть до него, заслужить своё право умереть и сделать это, наконец. Сакуре просто не повезло. А Саске никогда не был склонен к жалости. Кто бы вообще ценил жалость, считая нормой, особенно среди шиноби, коим должно вскрывать стариков, женщин, детей и друг друга, если за то будет заплачено и оно станет трактоваться как всеобщее - сообщества - благо? Такие нюансы.

Он ведь уже сказал, что в шайке знают, что за ними следят. Он уже сказал, что коноховцам не справиться, потому стоит сохранить собственные жизни. Он ведь уже сказал, что сам позаботится об этой шайке, оно прямо вытекало из его слов. Если здесь замешаны интересы Учиха Саске, а они замешаны, то в том, что разберётся, сомневаться не стоило. Харуно точно знала. Не могла не знать, что можно возвращаться домой, и это действительно будет так. Но все "он ведь" словно бы не услышала, бессмысленно повторив озвученное Саске. Зачем? Почему? Чего она добивалась, чего желала услышать?

"Идиотка," - повторил собственный голос из прошлого. Вероятно, нукэнин не против быть как она, как они все. Какой-то самой далёкой частью себя: иметь нормальную - по меркам шиноби - жизнь, во что-то верить, за что-то держаться, мечтать о семье, потому что куда без неё, иметь эти чёртовы людские связи, что он давно оборвал, и быть способным оценить теплоту чужой души, сердца и тела. Быть дураком, который ничего не привнесёт в систему [кроме свежей крови на убой], лишь продолжая воспевать то, что не работало по определению. Потому что это было не важно. Дураки и идиоты потому дураки и идиоты. Саске не дурак и не идиот, хотя позволил себе поверить в обратное, став на путь отупления. Если бы не Итачи, то, возможно, путь этот бы продолжил, кончив каким-то бессмысленным званием и созданием семьи. Или какая-то подобная ерунда, нормальная, здоровая, идиотская; невозможная теперь. Итачи просто не стоило напоминать о себе. Ему не стоило доламывать то, что огнеопасным хрупким мостом из соломы, а всё-таки стелилось поверх пропасти. А может быть Итачи стоило оставить хотя бы мать; как многое бы это изменило, на самом деле. Но Итачи случился. С самого начала. И все "возможно" его не волновали, лишь собственное право распоряжаться жизнью того, кто смотрел на него горящими глазами и за кто был готов отдать за него жизнь [в ином смысле, но Саске неизменно намеревался это сделать, сие теперь его цель]. Итачи терпеть не мог глупцов и идиотов. Потому и Саске им стать не мог. Простым идиотом. Как Сакура.

Ей бы попридержать Наруто, обратить на него внимание, отдать всё, что у неё имелось. Может быть даже смогла бы убедить, что к чёрту им Учиха сдался. Жили бы своей жизнью, упиваясь помощью, любовью, тупыми грёзами или чем-то ещё, что для них имело бы смысл, даже если по сути не имелось такового вовсе. Заместо этого они преследовали и любили Саске. По-разному, по-своему, не неизменно. Словно одержимые и нездоровые. Даже ещё более сильно и нездорово, чем многочисленные другие люди, отчего-то также проникавшиеся к Учиха любовью и желанием. Ему оно не нужно, ему всё равно, у него лишь своя ненависть и задача довести единственную цель до конца, не задевая чужих жизней и душ. Но души желали обратного и сами следовали за ним, хах. Проклятие ли это, насмешка ли, справедливость? Нукэнин без понятия и давно не задавался этим вопросом, оно его не касалось. Просто сейчас, глядя в зелёные глаза Сакуры, оно само всплыло и подумалось вновь. Как хорошо было бы быть таким же идиотом, как она.

Но и это право у него отняли тоже. Ещё капля, ещё один повод поспешили упасть в котёл ненависти, выжимая и самого Саске до последнего. Плевать, от него ничего и не должно остаться в конечном счёте.

Взгляд тёмных глаз -неизменно чуть свысока - опустился на руку. Молча. Момент растянулся. Саске молчал. Сакура тёплая. Её рука - тоже. Учиха должен был и собирался разозлиться на её действие, на этот чёртов поток энергии, что вообще позволила себе, но в этом отсутствовала всякая враждебность. Враждебность, которой нужно было присутствовать: она - шиноби, он - враг. Однако заместо было что-то... Учиха не понимал, что именно. И это раздражало. Это откладывалось внутри, чтобы заброситься в котёл совсем скоро. Кажется, это то, что ему нужно.

Тишина - с его стороны - продлилась ещё какое-то время, пока взгляд от тёплой, отчаянно ждущей [глупо, глупо, как это глупо] руки снова поднялся на лицо напротив, неизменно прямой и спокойный. Саске изучал. Рассматривал. Запоминал.

Сакура подросла, даже её пропорции лица успели измениться. Вероятно, через несколько лет она станет действительно красивой женщиной или как-то так. Только в глазах её словно бы ничего не поменялось. По крайней мере, рядом с ним: иными её глаза оттого никогда и не видел. Как глупо. Незнакомое, чуждое, добротное топливо.

То, насколько сильно сжимается ткань, ощущается более чем.

- Я уже сказал: забудь про них. Насовсем, - Саске звучал как... Саске. Его интонация, его пренебрежение, лёгкое раздражение. Однако он всё же повторился; иными словами, но действительно сделал это. Значит, шайка не имела значения. Действительно. По крайней мере, теперь и сейчас. Ведь нукэнин мог на раз-два вырубить Харуно, стереть память, сделать очень много других вещей, что ему непременно - на самом деле ложно, Учиха техничен и рационален, а не помешан как тот же покойный Орочимару или иные фанатики силы-власти - приписывали повсеместно, включая Коноху. Однако вот он, диалог, продолжался. Старые мотивы, в которых каркас куда более тонок и на деле куда менее похож на прошлое. За каркасом Саске нынче догорало, тлело и готовилось рухнуть с концами; не из-за Сакуры, не из-за Наруто, как и не для них. Но они оба послужили топливом для процесса, упокоившись в остатках когда-то способной на глупость и простоту душу. Видимо, он всё-таки дожал возможности этого "блока" не до конца. Действительно.

Сегодня в этой деревне праздник. Что-то про прощение и путь, нукэнин не вдавался в подробности, плевать хотел. Символичность на символичности, хах. Чисто учиховское ни то везение, ни то ирония, что хоть зубы стирай от нажима.

Плевать ему, сколько у них времени. Столько, сколько ему понадобится. Лишь глупый - очередной - неприкрытый предлог Харуно. Иногда наличие живой души играет с людьми злую шутку; смешную и очень жестокую. Бывает. Не ему судить, на самом деле. Саске вообще не склонен судить. Никого и ничто, выходившее за пределы "Учиха".

Короткий взгляд в сторону: они успели отойти достаточно далеко от прежнего места, направляясь в противоположную от разодетой и не очень толпы сторону, почти придя туда, куда и планировалось. Ещё и ветер поднялся, а вместе с ним время суток стало лучше ощущаться. Вот как. День не вечен вместе со светом, это правда. И ладно.

- Никогда не пойму, отчего ты желаешь видеть рядом с собой меня, - глядя куда-то в толпу озвучил он констатацию, что полна почти размышлений. Не тех, разгадку или глубину которых ищешь, а как что-то... промежуточное, имеющееся по факту. Как ночь или день, как снег или дождь, как лето или осень. Он действительно не понимал, как и ещё многих других вещей. Это непонимание не трогало и не вызывало любопытства, никак не влияя на жизнь нукэнина и его ель. Но раз это их - теперь Саске уверен - последняя встреча, то... Нужно закинуть в котёл всё, что только возможно. Выжать. Полностью. До тошноты. Потому, когда взгляд снова оказался переведён на неё, молчание какое-то время снова продлилось.

Рассматривал. Ни то снаружи, ни то ложечкой внутри; Саске - Учиха, умел это великолепно, чтобы словно могильник внутрь зарыли, само Нечто копошится внутри, даже если вовсе того не желал и не стремился, просто глаза такие; магнетизм или как там свойства чёрных дыр звались. А Сакура позволяла это делать, словно бы даже с охотой. Что сейчас как-то... правда  к лучшему.

Когда снова подул ветер, розовые волосы опять растрепались, падая на лицо. Ровным, вымеренным движением, Учиха невозмутимо убрал эти волосы в сторону, так руку между её подбородком и челюстью задержав на какие-то время.

- Но хочу, чтобы ты рассказала мне, как... ты это себе представляла. Тогда и сейчас, - неизменно ровно, спокойно, невозмутимо. Саске ни на что не намекал и имел в виду именно то, что сказал. От и до, какой подтекст не вноси. Сейчас ему важно знать. Нет, не так: сейчас ему нужно знать. По своим искаженным, неправильным причинам, далёким от сердечности или внезапного прозрения; но ведь всё равно - нужно.

Рука убрана от лица, как и её - от его ткани. Нукэнин развернулся и, перестав смотреть на Харуно, двинулся дальше, неизменно не разжимая второй руки.

- Когда остановимся. Мы почти пришли. Там тихо, - неизменный тон.

Саске следовал за шайкой какое-то время, пользуясь их делами для своей корысти, потому в этом поселении находился уже, кажется, второй день, поручив Така кое-что около-неподалеку, только со второй [немного не о том] частью этих типичных бессовестных, но неприлично мощных для их деяний ублюдков. Потому был один.

Спустя менее чем пять минут они поднялись на четвертый этаж какого-то дома, откуда прекрасно видна большая часть городишка: крыши, люди, дороги, верхушка пагоды, кроны деревьев, даже закаты. Это не самое затхлое и забытое место на планете; иначе бы ублюдки здесь не задерживались. Люди, ресурсы, "рынок", даже некоторая возможность потеряться, для чего нужны размер и хоть какой размах. Учиха бывал в куда более мелких, злачных, забытых и отсталых местах. Они, впрочем, на деле самые мирные и спокойные; прямо как учиховское кладбище.

- Садись, - небрежно кивнул на комнату, никогда не будучи гостеприимным. Да и, если честно, ощущал себя не совсем комфортно, даже в Конохе не имея привычки к себе кого бы то ни было приглашать. Что же, какая теперь разница. Клинок отложен в сторону, сейчас он Саске не нужен. Харуно может присесть куда угодно: на стул у стола в углу, на татами, на пол. Тут даже можно найти чайник. Захочет - заварит себе, Саске вообще не парился.

Сам устроился у окна с полностью раздвинутыми окнами, даже ветер можно было ощутить, скрестив руки и уперев спину о боковую раму. Скосился на Сакуру, наблюдая за её поведением, повадками и достаточно - неизменно - живой и не статичной картиной на её лице.

- Ну так?

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » сослагательное наклонение