Гостевая Роли и фандомы Нужные персонажи Хочу к вам

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Прожитое » сотрудничать со следствием


сотрудничать со следствием

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

иван зе дурак: «и моя трудовая входит в шорт-лист нацбеста, твердый переплет, на крышке тиснение золотом, крашеный обрез, а внутри нет свободного места: каждое место - образ уныния словно. так что я не собираюсь ничего менять в этом плане, ни к лучшему, ни усугублять ситуацию, мне все нравится и уже заебало писать этот текст».
https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1248/184388.jpg

+17

2

словосочетание "ебучий случай" просится наружу и вырывается мимо воли; буквы распирают сначала гортань, затем горло, в конце концов нижняя челюсть поддается порыву, и толстые губы шевелятся, произнося. ваня не сразу понимает, что сказал это всё-таки вслух, и стыдливо прикрывает рот салфеткой — чтобы вытереть сырный соус, чтобы сделать вид, что это был не он. смысла в этом действии, конечно, нет. на фудкорте, если кто-то и услышал его, то внимания даже не обратил — двойной чизбургер, картошка (кассир заёбано произносит каждый раз в конце заказа: "если возьмёте большую фри, то часть денег пойдёт на благотворительность"; кому хочется купить не только картошку, а ещё и откупиться у собственной совести, берут — ванечка берёт аж две, хотя есть так сильно не хочется, да и с совестью у него проблем нет; была бы совесть) и макфлури с карамельным наполнителем привлекают куда больше, чем нецензурная лексика какого-то парня в эирподсах.

наушники приходятся как раз кстати, когда ваня набирает номер марьи.

это уже сродни безусловному рефлексу. нахуй собаку павлова — марья вышколила себе если не цепного послушного пса, то вполне себе реагирующего на внешний раздражитель человека. в раздражителя выступали проблемы любого характера в жизни вани, в роли человека (удивительно, невероятно, но всё-таки факт) — ваня.

в списке контактов значится "м." и эмоджи, набранное по чистой случайности. с того момента, как ваня внёс её в список контактов, ни разу не редактировал. дурацкое эмоджи так и осталось висеть. история их звонков: постоянные исходящие. марья если и звонит, то с чужих номеров. ваня не проверяет (а мог бы), но если бы проверил всё же, то увидел, что это одни симки-однодневки без регистрации. те, кто следят за тем, чтобы закон исполнялся должным образом, обычно ссать на него хотели.
главный закон рф — не конституция.

череда долгих гудков, да всё без толку.

недоеденная фри и открытый сырный соус остаются на столике, пока ваня впопыхах натягивает куртку. картошка превращается в картонные холодные параллелепипеды без вкуса, но с его усилителем, пока ваня прокладывает маршрут в убере до квартиры марьи.

с надеждой, что её там застанет.
с мыслями о том, что он ей скажет.

— ну, знаешь, помнишь одного такого кота, про которого ты говорила — нахуй надо? у меня из-за него, вроде как, неприятности.

в слово "неприятности" ваня вложит очень много смысла. как минимум сообщение всё с той же симки-однодневки (уже не от марьи, к сожалению) с вовсе не скрытыми угрозами и предупреждением, что в случае, если ваня не додумается, как найти своего дружка в ближайшее время, делом займутся люди не в сравнении вани умнее.

оно ему надо?

+12

3

весна должна быть серьёзной, неотвратимой, что весна сейчас? вёсенка — ручки тоненькие, капель неслышная, жил бы стравинский сейчас — не вышло бы никакой «весны священной», пришлось бы охотиться где-нибудь за мкадом, погружаться в русский континент, в москве о весне ничего не знают и зимой не пуганы, и просыпающаяся ещё в феврале сентиментальность умирает к марту, когда каждый москвич понимает, что в слякоти и невнятном бурчании скрытого куцей тучей солнца придётся прожить до мая.

будь ваня умнее, давно бы высчитал, что с любыми просьбами к марье лучше обращаться в первые недели весны — внутри что-то разбухает нежностью, или, как точнее уже высказались канцеляритом (Сохор А. Статьи о советской музыке. – Ленинград, 1974. – С. 170-177.), мрачный хорал в низком регистре сменяется свирельными наигрышами в высоком; настроение отчётливо доброжелательное, до абсолюта, счастья и пифагоровской единицы — два удалённых из эппл мьюзик трека «перезвонов» гаврилина. верните воскресенье, бляди.

почти что мистическое по природе ощущение грядущего пиздеца возникает на том же месте — не то умрёт кто, не то заявится в гости без приглашения, всё суть одно — контент для поста на фейсбуке уважающего себя публичного интеллектуала; с работы марья почти что уволилась (или, если взглянуть из-под другого угла, наконец-то поняла намёк и перестала лезть под руку), дни приходится коротать в рефлексии и интернете, ни то, ни другое ничем хорошим не заканчивается.

в мавзолее «кухни на районе» (сколько-сколько за блины?), вытянув ноги и лениво поглядывая на часы на микроволновке, марья ждёт. птицы за окном лопочут что-то на воробьином, ваня в тамбуре задумчиво шоркает на своём дурацком — хочется крикнуть «открыта-а-а!», но нихуя не открыто и голос к таким децибелам не подготовлен. сорвётся ещё на тоненький писк — как потом восстановить репутацию?

— повезло тебе, ваня!

в глазок марья из принципа не заглядывает — тренирует интуицию. у вани лицо, как и всегда, немного растерянное, но сосредоточенное, с таким старички у автобусной остановки разглядывают расписание.

— понятия не имею, что тебе нужно, но выкладывай, мне опизденеть как скучно. кухня сам знаешь где. тапок нет.

никогда не было.

+12

4

такое чувство всегда возникает, когда нашкодишь и думаешь, что мог бы этого не делать (да только уже поздно — дело сделано, сказанного не вернуть обратно), и наказание вот-вот должно случиться, неотвратимое, как налоги, освежающее, как ушат холодной воды за шиворот. вроде страшно, а вроде время ещё есть, и ты живёшь в этом страхе, маринуешься в нём.

ванечка впопыхах выскакивает с автомобиля, едва завидев знакомую высотку, забыв рассчитаться с водителем (по привычке подумал, что поставил оплату картой — нихуя подобного; водитель возвращает его на место громким и понятным "э, бля, братан, куды-ы?"). район, в котором живёт марья, напоминает рыбий скелет — кости-многоэтажки торчат, тянутся кверху, к небу, а рыбья же головёха обрубается там, где показывается станция метро. детские площадки скрипят несмазанными качелями; подземный паркинг всё такой же, сука, дорогой.

задумываться о паркинге и о том, как высоко находится марьина квартира, у него нет времени — ваня гонит по лестничным пролётам, как угорелый, чуть не сбивает бабку с ног, и ванино "простите — спешу!" ей до лампочки (подъездная, кстати, та, что при входе — выкручена); ему очень важно сейчас поскорее увидеть марью, рассказать всё марье и не услышать в ответ "самдураквиноват". уверенность, что именно марья по щелчку пальцев решит его проблемы — железобетонная. откуда взялась — неизвестно, но вроде бы так и надо, вроде бы так и должно.

двери открываются, кто-то нажимает кнопку лифта, и последний спускается вниз. вниз ухает и сердце вани, пропуская один удар.

— знаешь, марья, тут такое дело, — пока она шлёпает босыми ногами по полу, он неловко топчется на пороге. жуёт губы, вешает куртку на латунный крючок, а после не знает, куда деть руки. ваня даже не собирался всё сразу выкладывать; наслушался бы потом, что он приходит только тогда, когда ему что-то нужно. но как быть, если марья к нему не приходит совсем? тут как-то совсем по-домашнему тепло; солнце косыми лучами светит сквозь окна, выхватывая застывшие в воздухе пылинки. на кухне пахнет блинами (странный вопрос где-то на задворках сознания — а что, масленица что ли? и тут же ответ — да какая нахуй разница!), марья выглядит как разнеженная кошка — лениво перекатывает клубок ниток лапкой (тронешь — покажет когти). способная расчувствовать самых сентиментальных идиллия, и при других обстоятельствах ванечка бы тревожить эту идиллию не посмел. но, как он любит говорить сам, комментируя пиздец на работе, обстоятельства сильнее нас! — короче, — жмурится. вроде бы от солнца, а вроде от нежелания говорить дальше, — попал я.

между "пиздец мне" и "я влип" он выбирает что-то между, а марье показывает сообщение на телефон с очень ёмким и понятным содержанием: "угомони дружка, иначе придётся тебе собирать его по частям. не понял — объясним доступно".
смотрит на марью исподлобья, на то, как меняется выражение её лица. интересно, это ли она хотела услышать, когда говорила о необходимости как-то разбавить скуку. на лице марьи видно не эмоции, а текст: "да это же 119 ука эрэф".

наказания не последует. (?)

Отредактировано Ivan the Fool (2021-03-18 01:23:15)

+9

5

чем она была, в сущности, эта скука? сидишь в полузахламленной квартире в ожидании жизни — не тепла, солнца и света, а какого-нибудь острия; некуда соскользнуть, поцарапавшись — зато есть, куда думать, и марье это никогда не нравилось.

в голове правды нет — правда в ногах, ноющих без движения. сидишь в московской квартире, вскормленный тоской по былому, обессиленный этой тоской — работа больше не помогает, как не помогает никому имитация деятельности. в сирии марья много чего поняла, и ни одно из осознаний ей не понравилось: горячие точки превращаются в еле тлеющие, сам вырождаешься, наконец, в рудимент, осколок эпохи, нечуткий и бесполезный, занимаешь какое-то место, но без толку, весь неиспользован и нерастрачен. сходит снег, весна обнажает все эти мысли вместе с собачьим дерьмом и пустыми бутылочками боярышника, что делать — непонятно.

ваня вылеплен из других вещей и в новые времена заходит увереннее, даже если кажется, что это не так. по его беспокойным рукам сегодня об этом, конечно, не скажешь.

— и правильно говорила: нахуй надо, — она беззлобно хихикает, перечитывая сообщение с парой ошибок.

неграмотно написанные угрозы — самые страшные. с экрана телефона на них смотрит такой же пережиток прошлого, как и сама марья — это придаёт уверенности, потому что нет ничего более понятного, чем понятное. самурай без меча — это то же самое, что самурай с мечом, только без меча. бравирующие угрозами долбоёбы должны вымереть как вид, но все как один забывают об этом, если вовремя не напомнить.

— ага.

марья вытряхивает из пачки сигарет зажигалку, щёлкает колёсиком — движение нерасторопное, можно считать как «сейчас закурю — и всё решим» — и задумчиво затягивается, разглядывая ванин внушительный нос.

— ага. ну, рассказывай с самого начала. что за кот? что ты сделал? что он сделал? кто это написал? чаю, кофе?

можно сказать, вопросы одного порядка. марья хочет спросить, точно ли это серьёзно, но будь дело несерьёзным — ваня бы не пришёл. как минимум потому, что он думает, будто она занимается чем-то более важным, чем переосмыслением своего места в 2021 году. марья больше не военкор — марья теперь философ. ёбаный стыд.

+10

6

наказание его преследует.

как-то совсем невовремя и невпопад думается мысль, что марья это при нём так себя ведёт — курит на кухне, двигается медленно, постепенно, будто туман руками раздвинуть хочет, до облака дотронуться кончиками пальцев собирается. ведёт себя, словно во французской киноленте — крупным планом марьино личико, кисти рук, сигаретный дым. мысль ваня запихивает поглубже, в тёмный чердак, где скопом лежит ненужное — лицевой счёт платёжек на газ, дата дня конституции, строчки любимых песен и заставок из телешоу. зачем марье менять своё поведение из-за него? точнее, вот так: ради него кто-то будет цеплять новую личность и выводить её погулять? вот она я, ванечка, смотри и любуйся — сшито под твои интересы, шовчики спрятаны, посатаные нити убраны; нравится?

рассказ будет долгим и нудным. чтобы скрасить его, ваня просит:
— кофе. и с коньяком, если есть.

марья оставляет впечатление человека, у которого в холодильнике на дверце стоит початая бутылка коньяка — кто-то подарил, она попробовала.

не понравилось.

коньяк — чтобы скрасить рассказ, оправдания — чтобы замять собственный долбоебизм. как же тут расскажешь, что ты вляпался в ничем не прикрытое дерьмо, да прямо так с размаху, смачно? был у него такой друг, знакомый, мимо проходил — зовут кот, выглядит так, как и называется. хитро-изъебанно. с ванечкой дружить ему было очень удобно. люди когда слышат, что ты работаешь в мвд, как-то иначе смотреть на тебя начинают — кто подобострастно, кто услужливо, кто умильно, а кто как а прокаженного. люди разные, взгляды у всех разные. коту вот работа ванечки пришлась очень кстати; любителям покромсать человечину на выходных такие знакомства ой как нужны. кот попросит, ваня сделает. кот нагадит, ваня уберет. кот натворит херни, ваня прикроет. в какой-то момент ваня начал понимать, что такие знакомства ничем хорошим, как правило, не кончаются.
попал под плохое влияние.

— понимаешь?
и даже не оспаривает собственную глупость. он к ней уже привык, сросся. вторая кожа.

рот он вытирает тыльной стороной ладони. кофе сладкий и липкий, выражение лица вани — просящее и извинительно-вежливое.
марья ведь понимает?

Отредактировано Ivan the Fool (2021-05-25 23:26:18)

+10

7

турка с разболтанной ножкой дребезжит в раковине недостаточно громко. обычно вместе с ваней в квартиру заходит множество звуков: половицы скрипят как-то особенно, что-то позвякивает, стул под ним вздыхает в такт — приятная такая витальность, но сейчас ваня молчит, и молчит по-серьёзному, пауза не неловкая, а деловая, совсем ему не подходящая. пока вскипает вода, марья достаёт из закромов последнюю из историй лиха — в ней, как и во всех его историях, фигурируют таинственно улыбающиеся коронками женщины, бандитские разборки, облезлые сокровища и чудом выжившая светлая макушка, и ваня вроде смеётся, но смех осторожный, половинка смеха даже — эти вот звуки на выдохе, не то чихнул, не то хрюкнул.

чашка любимая, из икеи, три краснопузых снегиря на молочно-белую площадь керамики — последняя осталась, предыдущую сам же ваня и разбил. пообещал, конечно, принести замену, и марья тоже сказала «конечно», на том и было решено забыть.

— но лихо это так, тяжёлая артиллерия, надеюсь, оно тебе не понадобится, — она делает паузу, в которую нужно было вставить ответное «всё не настолько плохо», но этого никто не говорит, — ага. ну, надеюсь, ты преувеличиваешь.

коньяк и правда есть, происхождения — неизвестного, разгрузочный день у холодильника наступает строго по настроению пару раз в год, у кухни и того реже, возможно, это не коньяк, а субстанция, умело притворяющаяся коньяком. марья поглядывает на ваню то вскользь, то внимательно — вроде цел.

— понимаю. что дурак ты.

лучше дурак, чем царевич. у них есть что-то общее: один готов свесить ноги с чужой шеи, другой — эту шею предоставить.

— дай-ка телефон. — пока марья удаляет все чаты и контакты, блокируя аж три номера баюна, под большой палец то и дело попадает крошечная трещинка. — на звонки с непонятных номеров пока не отвечай, наверняка этому долбоёбу ещё что-нибудь понадобится. нужно ещё тебе книгу подарить, «искусство говорить "нет" в ситуациях, когда не стоило даже начинать разговор».

манн, иванов и фербер наверняка выпустили что-нибудь на такие случаи.

— не думаю, что тебе реально что-то угрожает, — хочется добавить «у таких угроз языки обычно длиннее рук», но получится слишком поэтично, — по-хорошему и в мвд работать не стоит как раз из-за такого, но ты же не послушаешь.

ей почти грустно, потому что делать больше действительно нечего, может, в ваниных фантазиях они бы сейчас отправились на разборку или марья бы потянула за какие-то ниточки, но ниточек нет, и так даже лучше. отмываться пока не нужно, но когда-нибудь обязательно придётся — в самом начале у них уже был такой разговор, привёл он, конечно же, ни к чему.

+10

8

спрятать бы лицо в ладонях, смотреть на марью сквозь пальцы (но так, чтобы она не заметила), сделаться враз маленьким-маленьким. как сахарница. нет, как хлебная крошка!

но марья не злится, и почти не показывает, что недовольна, она скорее разочарована, и от этого ване ещё больше не по себе. перекладывать на других свои проблемы — тот ещё аттракцион, и веселья тут меньше, чем страха. весёлого вообще везде мало.
но марья немногословна (ожидалось совсем другое). а всё равно хоть одно слово скажет — и то метит в цель.

пока вана сербает горячий кофе, марья управляется с его телефоном; между бровями у неё залегает неглубокая морщинка. страх в её руках поддаётся дрессировке, подобно зверьку. марья — умелая дрессировщица, говорит команду: "назад" строгим голосом, страх медленно отступает, съеживается.

— моя работа гарант моей безопасности, — важно. он говорит это, даже грудь выпятив чуть вперёд. в другом месте ваня себя представить не может, а даже если получится, то сразу чувствует — не в своей тарелке.
*

стоит им только забрать у вани и удостоверение сотрудника мвд, и его значок, как почва, на которой он стоит, перестаёт быть такой прочной.
всё она куда-то проваливается и проваливается.

ему говорят: "на время внутреннего расследования". освобождают от работы, форму разрешают оставить. другие сотрудники провожают его взглядами без жалости и сочувствия, но с человеческим пониманием. у вани с трактовкой чужих эмоций всегда были проблемы, и в этот раз он тоже особо их не понимает — плетётся к выходу, уши заложило, будто ваты засунули, в другие лица не вглядывается. даже не осознаёт, что может увидеть это всё в последний раз.

он даже может поклясться, что чувствует неприятный запах пластика — так пахнет обратная сторона этикетки от йогурта. и может представить чёрные пакеты. в таких выносили строительный мусор, когда в квартире по соседству делали ремонт.
а теперь наверняка и его вынесут. вывезут.

стенки желудка липнут друг к другу, сосёт где-то под ложечкой.
липкий пот.

вспоминает, как подделывал видео с камер наблюдения. ставил дату и время таким образом, чтобы обеспечить коту надёжное прикрытие — комар носа не подточит. невовремя и невпопад думает, что даже денег не просил никогда за свои услуги. всё вывозил на чистом энтузиазме и желании оказаться полезным.

может, права была марья? нужно научиться отказывать людям. прокачивать это навык уже поздно, это уже на потом — если удастся выйти сухим из воды, если марья что-то придумает. ваня малодушно обещает и самому себе, и тому, кто за его жизнь в ответе где-то там, сверху, что обязательно исправиться. по крайней мере, попытается точно.
она же умная, она сообразительная. ване всегда кажется, что в ней самой скрыта неподдельная, настоящая сила; другие эту силу выставляют напоказ или воображают, что она у них есть, но от вани ничего не укроется — пустышки они и есть пустышки (ваня, лишенный этой силы, имеет возможность видеть ее в других).

он пытается быть рассудительным, оценить ситуацию будто со стороны — так, взгляд наблюдателя всегда видит зорче.

единственное, что он может сделать сейчас, так это найти авторов сообщений с угрозами.
хотя бы ноутбук ещё при нём.

Отредактировано Ivan the Fool (2022-01-12 01:49:59)

+8

9

закрывая за ним дверь, она думает: твоя работа — гарант того, что тебе потребуется безопасность; многие живут как бы понарошку, халатно, опасность для них существует где-то на периферии, если не в слепом пятне — а на работе вани знают, что умереть можно банально и глупо. жизнь тут — обыкновенная перемалывающая машина, сидя внутри неё, обманываешь только себя. это ваня тоже знает, может, потому и сидит в ней.

наверное, ещё год, и москва её заебёт. трагедия вылезет из бесконечной череды уступок, накопится критическая масса вещей, на которые пришлось закрыть глаза, их и сейчас много, и марья до сих пор не знает, как с ними удаётся мириться. в статье на википедии написано «смиренный — униженный грехами, жалкий», все христианские добродетели именно такие, и каждая подходит москве. разве что грехами тут не унижены — заправлены и подготовлены.

память её бережёт: марья не помнит, как здесь оказалось и нахуя. всем им в девяностые почудился жадный, живой момент — руки в него они запустили, а выгребли только пустоту; потом наполняли смыслами на любой вкус, и каждый оказался именно тем, чем был — пирамидкой из воздуха.

***

несколько дней она думает о том, как ваню из этого вытягивать, под «этим» подразумевая даже не текущую ситуацию, а глобальное безумие. нужно ли это самому ване и как его убедить в том, что нужно, вопрос неприятный. может, марья и рада обманываться: каким запомнила его когда-то — таким до сих пор и видит, но изначальную конституцию лёгкой встряской не наебёшь, и дураком его прозвали вовсе не за глупость, а за несоответствие смутному времени. смута ходит за ними дольше, чем они себя помнят, только царевич в ней барахтается, как рыба в воде. марье по ощущениям досталась ванна с говном.

ей даже снится какое-то незамутнённое летнее небо, не запертое в провода и муравейники, — прекращается сон там, где начинается звонок от лихо, отправленного следить за ванечкой осторожности ради.

разворачивается классический сюжет № 2044 из указателя фольклорной сказки аарне-томпсона — репка. из путанных разъяснений марья сначала понимает, что кто-то умер, затем понимает, что умер не ваня, и только на третий раз наконец складывается достойная судмедэкспертизы картина: лихо заметило, что следят за ваней, следившие за ваней заметили, что следят за ними, а остальное — в продолжении разговора, который лихо прерывает непонятным бульканьем.

в телеграме (в прошлом месяце марья переименовала его в ванюша-дурилка, поддавшись сентиментальному порыву) дурак вполне живо отвечает, что жив, и скидывает селфи из больницы. марья почти называет его Иваном с сердитой большой буквы, пытаясь понять, на кого хочется наорать больше — на него или на лихо.

она сердится, плутая по рядам пятёрочки и выбирая апельсины; покупая из вредности ужасную открытку с пожеланием скорейшего выздоровления — тоже сердится, на этот раз уже на себя. лихо клянётся, что упавший фонарный столб не его работа, это всё аура, мои магнитные поля, ты же знаешь, что я не могу это выключить, и марья всё это знает, но легче не становится. для того, чтобы стало полегче, она просит лихо побродить за следившим мужчиной ещё несколько дней, в местной газете — лихо такие выбирает с удивительной ловкостью человека, продуцирующего самые нелепые некрологи — потом напишут об смертельном отравлении кефиром, поражённым редчайшей палочкой. шанс, как говорится, один на миллион.

— клянусь лихом — это не специально было, прости, — извинения марья приносит вместе с апельсинами и голубикой по акции. — что у тебя? сотрясение? по сообщениям в телеге не поняла.

синюшные бахилы на ногах похожи на грязевые бомбы. весна.

+6

10

наверное, история на этом не заканчивается.

ваня не знает точно, ваня вообще не уверен, что способен из комка происшествий и ситуаций вычленить цельную историю, дать ей начало, основную часть и эпилог, опечатать наглухо, поставить сшитую папку с тесёмками-завязками куда-то на полку, где обязательно будет алфавитный указатель. чувство, что страдает он абсолютно заслуженно, успевает перебродить и скиснуть, пока он валяется в стационаре и соблюдает режим. в столовке еда по расписанию, еле тёплая, но съедобная. санитарки говорят — полезно, проливая часть узвара мимо гранёного стакана. стакан в руках ивана вертится-крутится вместе с грубо нарезанными, разварившимися сухофруктами.

а когда приходит марья, ваня неожиданно раздражается. потом пугается, конечно — с чего бы взяться раздражению? но пересилить себя не может, он вообще никогда контролем эмоций не занимался, вот и сейчас не время начинать.

— не знаю, — историю болезни он видел мельком, вверх ногами, и почерк медсестры, спешно записывающей под диктовку его лечащего, он не разобрал. буковки, где-то циферки, где-то норма, а где-то — патология, — не помню, — бурчит, — рентген сделали, кт сделали. кучу, бл-лин, денег за него отдал. что-то точно есть.

он разводит руками. то, что марья не виновата — ему понятно. что она могла сделать? если так подумать, то марья — всего лишь человек. из плоти крови и всего остального, марья не всемогущая и не всесильная, но ведь именно к ней он обратился за помощью. а получилось — во как.

— ладно, — гнев сменяется на милость сейчас легко. после того, как в голову ударило, у него вообще что-то с настроением случилось, за объяснениями полез, ожидаемо, в интернет. прочитал что-то о нарушении когнитивных функций и других проблемах. не понравилось, но некоторую ясность внесло, — забыли, — было, да всплыло. злится на марью долго не получается, всю злость она встречает со спокойной уверенностью и холодной головой, не в пример ване.

история, думает ваня, обрывается где-то посередине. без начала и без конца. зато она, хотя бы, преподаёт урок — не водиться с долбоёбами.
и на том спасибо.

+5


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Прожитое » сотрудничать со следствием