Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » before dawn


before dawn

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://i.imgur.com/7SztETZm.jpg  https://i.imgur.com/6I4M2wIm.jpg

Всё имеет свой закат, только ночь заканчивается рассветом.

timeline: пара дней после осады горы Луаньцзан
Wen Qing // Lan Wangji

Спасти две жизни с риском подвергнуть опасности сотни — это безрассудство или благородство?

+2

2

Спокойная мелодия гуциня лилась по комнате, звуча так, словно была частью окружающего пространства. Пение птиц снаружи вплеталось в композицию, даже редкие капли дождя, что стучали по крыше, добавляли свои идеально подходящие ноты. Лань Ванцзи смотрел только на струны, что перебирал пальцами, и не обращал внимание ни на что вокруг. Разум его был чист, духовная энергия направлена на мелодию, что он играл. Музыку нарушало лишь тихое и немного рваное дыхание лежавшей на кровати девушки. Ванцзи, казалось, не замечал её вовсе, однако чем больше он играл, тем ровнее и глубже становилось её дыхание. Шло время, а он все также был неподвижен, и если бы не пальцы, перебиравшие струны, можно было бы подумать, что это не живой человек, а нефритовая статуя.
На пороге меж раскрытых настежь дверей села птица с малиновой грудкой и красноватым оперением. Чирикнув, она склонила голову набок, словно бы вслушиваясь в мелодию. Лань Чжань поднял голову и положил ладонь на струны, останавливая последние вибрации. На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Птица с любопытством смотрела на заклинателя, а тот следил взглядом за ней. Нежданная гостья вновь чирикнула и, взмахнув маленькими крыльями, вспорхнула на ветку.
Лань Ванцзи встал, оправил ханьфу и неспешно подошёл к выходу. Он легко нашёл взглядом птицу, что прервала его игру, и какое-то время наблюдал за ней, пока не услышал за своей спиной вздох. Тут же мужчина потерял интерес к пернатому созданию и, закрыв двери, вернулся в комнату.
Девушка на кровати, похоже, приходила в себя, и Лань Чжань присел на край её постели, осторожно касаясь её запястья. Он немного послушал её пульс, затем так же аккуратно, как взял, положил руку поверх одеяла и встал.
Дева Вэнь не приходила в себя несколько дней. Три, если быть точным. Истощенная духовно и морально, она словно не хотела возвращаться в сознание, потому помимо залечивания её ран, Лань Ванцзи играл ей. Он понимал, что времени осталось не так много, наказание неминуемо найдёт его. Это не пугало заклинателя, но он считал своим долгом успеть добиться полного выздоровления Вэнь Цин.
Мягкие шаги были почти неслышны, подошва обуви едва касалась пола. Мужчина подошёл к столику и, взяв в руки чашку и небольшой глиняный чайник, вернулся обратно к девушке. Тишину нарушил плеск жидкости, после чего чайник с негромким стуком был отставлен, а чашку Лань Чжань протянул своей пациентке.
— Это укрепляющий настой, дева Вэнь, выпейте, — негромким голосом произнёс он. За последние три дня это были его первые слова, но хрипоты в голосе не было слышно.
Отдав чашку, заклинатель вновь встал, отходя обратно к гуциню. Играть он больше не собирался, желая лишь навести порядок в книгах, что он читал эти дни в попытках вылечить Вэнь Цин. Об этом его, конечно, никто не просил, но он сам счёл это важным, потому что это было важно для Вэй Ина.
Произошедшее в Безночном городе оставило неизгладимый след в душе Лань Ванцзи. Он находился в смятении довольно долгое время, но едва принял для себя решение, как это все оказалось уже не нужно. Бессмысленно. Вэй Ин погиб, и это словно выбило почву из-под ног. Впервые в своей жизни Лань Чжань не знал, что делать. Многочисленные правила, что он впитал с молоком матери, ничего не говорили на этот счёт. Он был растерян, со стороны наблюдая за остальными. Заклинатели даже не радовались, словно боясь поверить в то, что Старейшина Илин мёртв. Они боялись его даже сейчас. Ванцзи поднял голову к небу, слушая разговор нескольких алептов из разных кланов. А на землю медленно кружась, словно снег, опускался пепел. Странно, он даже не заметил, как что-то горит.
Лань Чжань бесшумно ступал по пещере, что недавно была убежищем Вэй Ина. Он сам не знал, что хотел здесь найти. Выживших? Да, скорее всего, хотя он и сомневался, что кто-то мог остаться. Но все остальное он просмотрел, оставалась лишь пещера.
Мужчина зажёг огненный талисман и медленно углубился, вслушиваясь и приглядываясь. Хаос и разрушение были и здесь, однако все в этом месте дышало Вэй Усянем. Ванцзи скользил взглядом вокруг, отмечая какие-то записи, незнакомые ему талисманы и устройства. Небольшое ответвление он заметил не сразу, но именно там обнаружилось то, что он искал. Ханьгуан-Цзюнь поспешно присел у лежавших тел, проверяя их пульс и дыхание. Оба живы, но истощены до крайности. Откуда здесь Вэнь Цин, заклинатель предпочитал сейчас вовсе не думать, хотя и лично был свидетелем того, как прах её и Вэнь Нина развеяли над Безночным городом. В том, что это заслуга Вэй Ина, даже сомневаться не приходилось. Рядом же с девушкой, доверчиво прижавшись к ней, лежал тот мальчик, что крутился у ног Вэй Усяня. А-Юань.
Лань Чжань недолго размышлял над своими дальнейшими действиями. Решительно подхватив последних Вэней, он направился к выходу из пещеры.
Лань Сичэнь, казалось, даже не удивился, увидев, кого собрался укрывать брат в доме их матери. Он не стал в принципе ничего говорить или объяснять опасность. Глава клана знал Ванцзи как никто, а потому лишь помог залечить самые тяжёлые раны, да после недолгой беседы забрал мальчика. Тот, в отличие от своей родственницы, довольно быстро пришёл в себя и мало что помнил. Хорошо. Так проще. А-Юаню предстояло сменить клан, никто не узнает, что он Вэнь. Это было легко и просто.
Куда проще, чем Вэнь Цин, которую знал и ненавидел весь заклинательский мир. Конечно, для всех она была мертва, но едва ли клан Цзинь не заметил, что её праха там не было, а значит, искать её, безо всяких сомнений, будут.
Лань Чжань хорошо относился к деве Вэнь. Она меньше всего походила на остальных заклинателей из своего клана, но Ханьгуан-Цзюнь и не строил иллюзий относительно ужасности любого, кто носит фамилию Вэнь. Вэй Ин был прав, там было много простых людей, кто не хотел войны. Он сам их видел там, на горе Луанцзан. И Вэнь Цин, несмотря на свою близость к Вэнь Жоханю, была такой же. Но помогал ей Ванцзи не только поэтому. Она была важна Вэй Ину, он ради неё и остальных пожертвовал своей жизнью. Ну а Лань Чжань уже принял его взгляды.
Среди множества талантов Второго Нефрита клана Гусу Лань целительских, увы, не было. К счастью, на раны девы Вэнь его умений хватило. С чем-то помог брат, но основным лечением была мелодия гуциня. В дальнейшем за здоровье девушки волноваться не приходилось — она могла позаботиться о себе и сама. Сильная духом. Она наверняка справится.
Лань Чжань посмотрел на свою пациентку поверх книги, наблюдая, как она то ли пьет отвар, то ли просто нюхает, пытаясь, должно быть, на запах определить ее состав. Она все еще была довольно бледна, да и с последнего раза, как он ее видел, изрядно похудела. Но, судя по всему, ее жизни ничто больше не угрожало. Ханьгуан— Цзюнь вернулся к своему занятию, словно более никого в комнате не было.

Отредактировано Lan Wangji (2021-03-08 21:20:21)

+1

3

События последних дней слились в одну полосу, наполненную багрянцем крови и туманящей сознания боли. Решаясь отправиться на заклание, Вэнь Цин не обманывала себя ожиданиями лёгкой смерти. Собаке-Вэнь, приближенной бывшего главы клана, подопечной Вэй Усяня, не позволят умереть легко.
Она была готова.
Всю свою жизнь Вэнь Цин привыкла подчиняться.
Она не выбирала где и кем родиться. Не выбирала, чем ей заниматься — лекарская стезя была самим собой разумеющимся для того, кто произошел из побочной ветви клана Вэнь. Пусть это занятие ей в самом деле нравилось и она достигла в нём небывалых высот, Вэнь Цин старалась не задумываться, а что, если... если бы она происходила из другого клана. Если бы не случилось то, что случилось. От этих мыслей становилось горько и противно, неприятнее, чем от самого мерзкого лекарственного отвара. Нет. Она всегда с честью была тем, кем есть. Даже после того, как некогда великая фамилия стала клеймом. Но это было не её решение.
Вэнь Цин не хотела причинять страдания и боль, не хотела чужих смертей, не хотела многого из того, что ей доводилось делать. Но ограничения, зов долга и желание защитить брата, вынуждали её. Выбора не было.
В кои-то веки он был. Продиктованный отчаяньем, но собственный, наперекор всем. Умереть, чтобы защитить тех, кто дорог.
Кто бы знал, что даже здесь ей помешают?

Вэнь Цин плохо помнила, в какой момент появился Вэй Усянь. И не была уверена, что ей не примерещилось. Его не должно было быть здесь, она обездвижила его иглой... наверное, это были уловки агонизирующего сознания, рисующего знакомые образы в надежде, что они помогут не сдаваться. Молчать во что бы то ни стало, не терять тех жалких крох гордости, что у неё остались.
А потом пришло забвение.

...В Безночном городе всегда было светло. Но Вэнь Цин нравилась темнота. Там, в прошлом, на горе Дафань, её хватало — мягкий полумрак окутывал леса и скалы, густое чернильное небо словно становилось ближе к земле, когда на землю опускалась ночь. Ярко-оранжевый диск закатывался за острые пики, скрывался с глаз, а после — восставал, напоминая, что солнце всегда взойдет.
То же самое ли солнце? Или каждый раз оно умирало и на небосвод поднималось новое, другое? Когда-то незыблемым казалось понимание, что оно одно и оно вечно. Сейчас Вэнь Цин была ни в чём не уверена. Их солнце закатилось и едва ли вернется...

Кажется, она звала кого-то. Бредила, мечась из стороны в стороны. С пересохших и потрескавшихся губ срывались имена и едва разборчивая мольба. Вэнь Цин просила не за себя. За брата. За семью.
Она ещё не знала, что больше просить не за кого. А если бы знала, то предпочла бы не приходить в сознание.
Но и тут выбирать ей не пришлось.

Перед глазами всё плыло и от света было больно. Вэнь Цин пришлось вначале зажмуриться, а потом приложить усилия, чтобы снова открыть их. На мгновение показалось, что она всё же умерла. Слишком много было вокруг белого. Но одновременно это наводило на определённые воспоминания, выцепить которые она смогла не сразу — мысли путались, как шелуха в рисе. Чтобы выудить хоть одну — необходимо приложить усилие и перебрать множество.
Чужое прикосновение заставило вздрогнуть. Но руки, как ни странно, не болели. Возможно, потому что клан Цзинь рассчитывал ещё воспользоваться её руками в будущем. Глупо лишать себя перспективы обзавестись талантливейшим целителем и испортить столь удобный "рабочий инструмент". Зато болело всё остальное и Вэнь Цин была уверена, что тело сейчас напоминает испачканное чернилами полотно — сплошь в сине-фиолетовых пятнах и продольных полосах.
Наконец зрение прояснилось достаточно, чтобы чужая смазанная фигура приобрела четкие очертания. А вместе с этим пришло и узнавание. Тревога мгновенно сжала сердце острыми когтями и Вэнь Цин хотела бы пуститься в расспросы, но не смогла произнести ни звука. Горло драло так, будто там была песчаная буря. Сейчас даже вода показалась бы слаще самого прекрасного вина, а травяной настой — и вовсе благословением небес.
Вэнь Цин хватило сил на благодарственный кивок. Чашку она едва не уронила — пальцы слушались плохо и подрагивали. Чудо, что ей удалось не расплескать драгоценное содержимое. Она поднесла ёмкость к губам и сделала первый глоток, автоматически разбирая вкус на составляющие.
Корень женьшеня, листья аглаи пахучей... лепестки мимозы. Сама Вэнь Цин использовала бы мелко покрошенную кору, но и так было хорошо.
Желанная влага закончилась разочаровывающе быстро, но её было достаточно, чтобы Вэнь Цин смогла говорить.
— Где я? — первый и самый важный вопрос. Догадки догадками, но стоило убедиться наверняка. Вэнь Цин воззрилась на второго нефрита клана Лань, который делал вид, что не замечает её. Впрочем, к этому как раз было не привыкать, она хорошо помнила, что это было типичным поведением ханьгуан-цзюня. Выбить из него хоть какую-то реакцию мог, похоже, только Вэй Ин. Неужели ей придется вести себя так же, чтобы на её расспросы ответили? Вэнь Цин надеялась, что нет, сразу за первым задавая и второй, пожалуй, даже более важный вопрос. — И где А-Нин?
Они шли вдвоем, а после их разлучили, но... слабая вера в то, что раз жива она, то и с ним всё в порядке, затеплилась где-то в груди, заставляя с силой стиснуть пальцы на пустой чашке. Вэнь Цин была готова молиться кому угодно, чтобы с братом всё было в порядке, но незнание делало больнее, чем пытки.

+1

4

Лань Ванцзи любил тишину. В Облачных Глубинах всегда было тихо: говорили все негромко и по делу, ходили почти бесшумно, музыку если и можно было услышать, то лишь в рамках обучения. Все звуки здесь были гармоничны, переплетаясь между собой и естественными звуками природы, словно нити шелка в едином полотне. На удивление, дева Вэнь, чуждая этому месту, вписывалась в него вполне гармонично. Одетая сейчас в привычно белый цвет Гусу, она была молчалива и тиха, жесты ее были мягкими даже в том состоянии, что она пребывала сейчас. Удивительно, как кто-то с ее фамилией мог настолько органично вписаться.
Услышав ее голос, Ханьгуан-Цзюн поднял голову от книг и, отложив их аккуратной стопкой, приблизился к ней. Он забрал из ее рук пустую чашку, затем налил еще и, вручив новую порцию настоя девушки, ответил:
— В Облачных Глубинах.
Первый вопрос был простым, наверняка Вэнь Цин и сама знала на него ответ, желая лишь подтвердить свои мысли. А вот второй был куда труднее. Заклинатель помедлил, ожидая, пока пациентка допьет настой, затем забрал чашку и, отойдя к столику, откуда их взял изначально, замер, размышляя.
— Мне жаль, дева Вэнь, — наконец, заговорил Ванцзи приличное время спустя, когда казалось, что он вовсе отвечать не намерен. — Но ваш брат мертв.
Он не смог бы ответить на многие ее вопросы. Как она спаслась из плена Цзиней, как оказалась в пещере, что произошло в остальное время. Скорее всего, здесь не обошлось без Вэй Ина, но наверняка сказать Лань Чжань, конечно, не мог, поскольку свидетелем этих событий не был.
— Я нашел вас на горе Луаньцзан и привез сюда.
А теперь нужно было придумать, куда ее деть дальше. Скорее всего, он не сможет больше укрывать одну из двух последних Вэней. Мальчик не в счет — едва ли кто-то заподозрит кровное родство с этим кланом, тем более что он сам об этом не помнил, а вот целительница — совсем другое дело. Второго Нефрита ждало наказание, в этом сомневаться не приходилось. Он не боялся его и не собирался избегать, прекрасно осознавая и принимая свои прегрешения. Вот только о пребывании здесь девы Вэнь знали лишь он и Лань Сичэнь, а глава вряд ли будет рисковать собственным кланом ради этой девушки.
Ванцзи аккуратно поставил чашку и чайник точно на прежнее место. Посмотрев на возникшую на столе композицию, он немного повернул ручку сосуда в сторону, чтобы предметы очутились в четкой симметрии, после чего вернулся к разбору книг. Нужно было вернуть в библиотеку те, что он взял оттуда, остальные  частично были его, частично брата. Мало кто знает об этом доме, поэтому стоило оставить все в порядке. Неизвестно, когда он вновь вернется сюда, да и вернется ли. Лань Чжань не хотел тратить времени впустую, потому и занялся этим. Кроме этого, он решил дать возможность Вэнь Цин побыть наедине с собой — настолько, насколько это возможно в одной комнате. Не каждый день узнаешь о гибели брата, а в ее теплых чувствах к Вэнь Нину сомневаться не приходилось. Он видел это на горе Луаньцзан, обратил на это внимание и раньше, в день их первой встречи. Тогда он не знал ее, она была всего лишь одной из Вэней, но затем, вспомнив о тех событиях, привычный замечать все Ханьгуан-Цзюн мог сделать определенные выводы.
Это было соревнование лучников в Цишане. Молчаливый Лань Ванцзи привычно наблюдал за происходящим вокруг. Он заметил пугливого и скромного Вэнь Нина — было сложно этого не сделать, ведь Вэй Ин за него вступился, привлекая внимание всех присутствовавших. Но пока остальные следили за дрожащей в руках юноши стрелой, сам Лань Чжань вдруг заметил девушку, находящуюся подле главы клана Вэнь, что глядела на незадачливого лучника с тревогой. О том, кто она, заклинатель узнал много позднее, уже на горе Луаньцзан. Каким образом она очутилась среди тех, кого спас Вэй Ин, он не знал, но это было не так важно. С некоторых пор он доверял мнению этого человека, а уж после его гибели и вовсе считал своим долгом хотя как-то почтить его память, раз уж остальной мир заклинателей назвал его врагом. Спасение этой девушки вполне подходило.

Отредактировано Lan Wangji (2021-03-08 21:20:56)

+1

5

Она кивает. Было ожидаемо, какой-то такой атмосферы и стоило ожидать от Гусу Лань. Вэнь Цин не сопротивляется, когда ей снова вручают чашку и допивает до конца, прекрасно понимая, что едва ли ханьгуан-цзюнь будет отвечать ей, пока она этого не сделает. Говорят, лекари — самые противные пациенты, потому что всегда знают как лучше, но у Вэнь Цин нет ни сил, ни желания спорить.
Хотя она в самом деле знает, как лучше.
И хорошо, что он забрал чашку. Тонкая керамика треснула бы в судорожно сжатых пальцах. К таким новостям невозможно быть подготовленным, как себя ни убеждай. Как ни представляй, что это случится, рано или поздно. Даже зная наверняка, когда именно это может случиться. Даже зная все риски, на которые они пошли с ним вместе.
Но она жива.
А он — нет.
Вэнь Цин не сразу понимает, что солёное и горячее на её щеках — это слёзы, которые она не сдерживает. На это тоже нет ни сил, ни желания. Она имеет полное право оплакивать брата и корить себя за произошедшее.
— Зачем вы спасли меня? — её голос звучит тускло и надтреснуто, выдавая, что Вэнь Цин предпочла бы быть мертвой. Вопрос прозвучал двояко, подразумевая как мотивацию самого второго нефрита клана Лань, так и собственное незнание, что теперь с чудесным образом оставшейся жизнью делать.
Надолго ли это вообще? Сколько ещё времени она взяла взаймы у судьбы? Для чего она осталась жива? Как скоро смерть всё же её настигнет и сколько боли придется терпеть до и после? Ответа не было ни на один вопрос.
Вэнь Цин обнаружила, что стискивает покрывало. С трудом она разжала пальцы и тотчас вцепилась в волосы у лба, закрывая ладонями лицо. Ей не было нужды его держать и было абсолютно не стыдно, что она выглядит так неподобающе.
У неё не осталось ни былой гордости, ни изысканных манер, лишь безграничная скорбь. Её-то как раз Вэнь Цин не скрывала.
— Как это произошло? — выяснять подробности было ещё мучительнее, но она должна была знать. Вскинув взгляд, целительница вновь впилась им в застывшее лицо Лань Ванцзи. Прочитать по нему было ничего не возможно, но Вэнь Цин и не старалась, ожидая ответа. И только потом поняла, что вопрос задала неверно и исправилась. — Что вообще произошло?
Она полагала, что ханьгуан-цзюнь должен быть в курсе. Не мог не быть.
Он всегда производил впечатление человека, который знает в разы больше, чем говорит. Наверное, потому, что говорил он в принципе мало и с точки зрения самой Вэнь Цин это было больше достоинством, чем недостатком. От болтовни Старейшины И Лин у неё частенько побаливала голова и Лань Ванцзи был по сравнению с ним в некоторой степени выигрывал. По крайней мере, в этом. Вэнь Цин не обманывалась внешней непогрешимостью, издавна привыкнув, что идеальных людей не существует и в глубине души самого просветленного монаха могут жить самые страшные демоны. Не сомневалась она и в том, что у ханьгуан-цзюня тоже имелись недостатки, но она никогда не старалась их раскопать и вообще особенно не вникала в его характер. Ни к чему было. Их встречи можно легко пересчитать по пальцам руки, а общения было и того меньше.
Но почему-то Вэнь Цин здесь, в сердце Гусу, а Лань Ванцзи говорит о том, что забрал её с горы Луаньцзан.
— Где остальные? И... Вэй Усянь?

+1

6

Вопросов было много, и на некоторые ответа не было. Дева Вэнь задавала все новые, то ли не ожидая, что он что-то скажет, то ли едва ли вообще слыша все, что происходит вокруг, погруженная в свою скорбь. Лань Ванцзи не смотрел на девушку, не желая вмешиваться в ее печаль, но отлично все слышал. Он старался двигаться тихо — еще тише обычного, не мешая своей пациентке. И лишь когда он почувствовал пристальный взгляд, от которого засвербило между лопатками, заклинатель обернулся.
— Великие кланы решили избавиться от Старейшины Илин, и тот использовал Тигриную Печать. Была бойня. Вэй Ин погиб, и заклинатели поспешили уничтожить все, что было с ним связано. Я нашел вас в пещере на горе Луаньцзан и привез сюда. Полагаю, Вэй Ин спас вас из плена клана Цзинь, — Лань Чжань говорил короткими рублеными фразами, и то речь получилась непривычно длинная для него.
— Клан Цзинь развеял прах ваш и вашего брата, так что все считают вас мертвой.
Ханьгуан-Цзюн замолчал, давая девушке возможность обдумать все сказанное им. Он как раз закончил с книгами, разложив их по трем стопкам. Одна тут же отправилась на полку у окна, двум другим предстояло вернуться туда, откуда он взял. И лишь закончив с этим делом, мужчина вернулся к столику, на котором лежал гуцинь, и сел на низкую скамью. Ханьфу свободно упало у его ног, складка к складке, будто ткань художественно разложили вокруг заклинателя. Он вскинул руки, кладя их на струны.
— Вы можете оставаться какое-то время в Облачных Глубинах, дева Вэнь, брат не расскажет о вас. Мне придется уйти на довольно долгое время, и глава Лань присмотрит за вами. Вот только покинуть это место вы не сможете. Для вашей безопасности.
Он прекрасно знал, что нарушил все возможные правила, и планировал понести наказание. Сичэнь, конечно, предлагал укрыть брата. Несмотря на то, какое положение он занимал в клане, он во многом был готов поступиться с традициями, чтобы помочь ему, но и сам Ханьгуан-Цзюн не давал себе поблажек. Он протянул несколько дней, чтобы убедиться, что спасенной им девушке ничто не угрожает, и нынче же вечером планировал идти к старейшинам и просить возмездие за свои прегрешения. Он был готов принять любую кару, но вернись он вдруг в прошлое, Лань Чжань, не сомневаясь, поступил бы так вновь.
Договорив, Ванцзи заиграл вновь. Он предполагал, какую боль испытывает Вэнь Цин, он и сам о потере знал непонаслышке. Вэй Ин, несмотря на всю свою раздражающую суть, стал близок ему, и теперь Второй Нефрит оплакивал Старейшину Илин, а дева Вэнь — своего брата. Лань Чжань смотрел прямо перед собой, но не видел ни комнаты, ни инструмента, да и о присутствии девушки не думал. По щеке скользнула одинокая слеза, и он прикрыл глаза, позволяя печали омыть его душу. Чтобы отпустить скорбь, требовалось сначала прожить ее, потому мелодию покоя он заиграл не сразу.

Отредактировано Lan Wangji (2021-03-08 21:21:18)

+1

7

Значит, вопрос "зачем?" стоило бы задавать тому, кто не сможет на него ответить. Теперь уже никогда.
Выходит, всего, что они делали — было недостаточно. Ни того, что делал этот несносный мальчика, возомнивший себя самым великим заклинателем, ни её собственной жертвы во имя других.
Они оба ошиблись. Или недостаточно постарались. Кто теперь скажет наверняка?
Даже новости о том, что Цзини объявили её мертвой не слишком порадовали Вэнь Цин. Лучше бы она действительно стала пеплом, хлопьями разлетелась по воздуху, осела на волосах мерзавцев, не держащих своё слово, клеймя и проклиная их на всю оставшуюся жизнь, забила им их проклятые глотки, чтобы они задохнулись.
У неё ничего не осталось. Ни близких. Ни друзей. Ни свободы. Ни даже имени. Чудо, что силы были. Вэнь Цин чувствовала, как внутри мерно, хоть и слабо пульсирует золотое ядро. Ток ци покалывал кончики пальцев. Энергия бежала по телу, будто стремясь выровняться, поскорее исцелить раны. Вот только душевные раны она исцелить не могла.
Вэнь Цин смотрела в пустоту, краем уха улавливая звуки музыки. Похоже, второй нефрита клана Лань, пытался заглушить свою тоску и печаль так, как привык. У них сейчас было много общего. Вэнь Цин знала, что Вэй Усянь был дорог ему. Видимо, поэтому Лань Ванцзи и вытащил её с горы Луаньцзан. Не потому, что пылал какими-то теплыми чувствами непосредственно к ней самой, но потому, что о ней заботился его друг.
Это... было бы логичным объяснением.
Вэнь Цин подразучилась верить в человеческое благородство. Последнее время она видела лишь один его пример перед глазами, а исключение, как известно, подтверждает правило.
К тому же, все знают, что Вэй Усянь всегда шел против правил...
Вэнь Цин закрыла глаза. В памяти мгновенно всплыло лицо брата.
А-Нин... прости меня, А-Нин...
Мелодия гуциня плыла по комнате и поневоле вплеталась мысли. Вэнь Цин казалась, что чужие пальцы касаются не струн, а её оголённых нервов, и извлекают звуки не из темной деки инструмента, а из глубины её души.
Хотелось разрыдаться, но она уже будто выплакала всё свои слёзы. Вместо них осталась гнетущая пустота и дыра в груди, там, где когда-то билось сердце. Ему теперь не для кого было биться. 
— Вы не ответили на вопрос, — нарушила она тишину, когда музыка стихла. — Не до конца. Зачем вы спасли меня?
Вот теперь она подчеркнула голосом, что именно имела в виду. Но на удивление — не стала смотреть на своего собеседника, как будто просто размышляя вслух.
— Укрывать у себя кого-либо из клана Вэнь — рискованно. К тому же — подопечную Старейшины Илина. Вы... Ваш клан может пострадать, если выяснится, что я жива и что я нахожусь у вас. Так почему же вы не бросили меня там?..

+1

8

Музыка звучала печально, она лилась по комнате, затрагивая тончайшие струны души, будто бы заклинатель играл на них, а не на гуцине. Он вкладывал свою духовную силу в эту мелодию, а потому не подействовать она не могла. Ноющая рана в груди не затянулась, конечно, но покрылась тонкой пленкой, что позволяла хотя бы вдохнуть, наполнить легкие воздухом. Пленка была ненадежно, ее могло сорвать и резким вдохом или неаккуратной мыслью, но это был первый шаг на пути к исцелению.
Лань Чжань сыграл эту мелодию дважды, заглушать струны не стал, позволяя остаточным колебаниям удариться об окружающее пространство и тихо и естественно затихнуть. Едва это произошло, как последовал новый вопрос. Сложный вопрос.
Ванцзи не смотрел на Вэнь Цин, обдумывая ее слова. У него было время, чтобы поразмышлять об этом, а еще он знал, что дева умна и умеет видеть саму суть вещей. Он бы не стал ее обманывать.
- Я нашел вас в пещере. Оставить не смог бы, - коротко ответил он, продолжая сидеть. Руки его свободно легли на поверхность стола у инструмента, и больше мужчина не шевелился.
- Вы были важны Вэй Ину, - добавил он.
Лань Чжань размышлял, стоит ли говорить девушке о том, что в пещере она была не одна, и пришел к решению, что не стоит. А-Юань доверчиво обнимал ее и прижимался, возможно, он потерял сознание позднее, но, так или иначе, мальчик ничего не помнил, а сама дева Вэнь о нем вопросы задавать не спешила. Потеря им воспоминаний была, при всей печальности, удачным стечением обстоятельств. Теперь он носил имя Лань Юань, а позже кто-нибудь из его наставников даст ему второе имя. Ребенку легче.
А вот Вэнь Цин - взрослая девушка с поломанной судьбой. Ни к чему было еще больше бередить ее раны рассказом о мальчике, ни к чему давать ей надежду. Лань Юаня ничто не должно связывать с Вэнями для его же блага.
- Никто не знает о том, что вы здесь. Никто не знает, что вы вообще живы. Только я и мой брат. Как только вы восстановите свои силы и здоровье, вы вольны идти, куда пожелаете, но вас никто не гонит. В этом доме… - Лань Чжань скользнул взглядом по комнате. Перед его мысленным взором, сменяясь, стали возникать картинки. Вот он учится каллиграфии, терпеливо и аккуратно выводя символы, а его мать, улыбаясь, треплет его по голове. Вот он собирается уходить, но мама останавливает его и поправляет налобную ленту, а после крепко обнимает. Вот они сидят вместе, и мама читает ему что-то в книге, а он изо всех сил борется со сном, но неизбежно проигрывает, убаюканный мягким нежным голосом.
Ванцзи вздохнул и, опустив взгляд, закончил:
- В этом доме вам ничего не угрожает.

+1

9

Вэнь Цин кивнула, принимая объяснения. Что же, это полностью подтверждало её мысли и... было хорошо. В том плане, что имело логическое обоснование поступка. Вопрос чести и благородства, вопрос долга перед другом. Она, Вэнь Цин, здесь была только в качестве объекта и оказаться на её месте мог кто угодно. Любой, кого Вэй Усянь защищал.
Лучше бы это был кто-то другой.
А-Нин, например.
Или А-Юань.
Но второй нефрит клана Лань вполне ясно дал понять, что расправившись со Старейшиной Илин, остальные постарались уничтожить всё, что после него осталось. Значит, они не пощадили никого... и только неведомым чудом обошли вниманием саму Вэнь Цин. Впрочем, раз её сочли уже мертвой, то могли просто не искать.
— Я... благодарна вам.
Это была ложь, но Вэнь Цин выталкивала её из горла, будто застрявшие там осколки стекла. Она должна быть благодарной. Хотя бы не словах, в качестве элементарной вежливости. Лань Ванцзи оказал ей услугу, которую сложно переоценить. Любой другой на её месте кланялся бы в ноги спасителю. И ей стоило бы, только сил не было даже подняться с постели. Оставалось пользоваться словами, которые значили так мало.
— Я уйду, как только буду в состоянии это сделать, и не стану обременять вас своим присутствием.
А вот это было уже правдой. Вэнь Цин не собиралась пользоваться чужим благодушием и испытывать терпение. Не собиралась даже потенциально подвергать опасности клан Лань. Точнее, тех двух представителей, которые оказались к ней добры и по случайности имели немалое здесь влияние.
Слухи имеют свойство расползаться далеко. Рано или поздно о том, что она жива — скорее всего узнают. А значит, захотят исправить эту досадную оплошность. И в тот момент лучше бы ей быть отсюда подальше. Эти люди не заслужили пятна на репутации.
Думать о других было легче, чем о себе. Вэнь Цин удавалось размышлять о планах на будущее отстраненно, будто бы и не про себя. И всё, что она собиралась делать — тоже было не для себя.
Ей спасли жизнь, что же, значит она будет жить, потому что глупо и бесчестно было бы испортить усилия Вэй Усяня и Лань Ванцзи.
Её спрятали, значит, она будет прятаться и впредь, но подальше отсюда, чтобы не выдать и не навести подозрения.
Так будет правильно.
А её собственные желания... их больше не было. Как будто она и в самом деле умерла, там, в подвалах Башни Золотого Карпа. А может быть, ещё раньше. Вместе с орденом. Не смотря на всю жестокость Цишань Вэнь, несогласие с политикой дяди, на то, что её заставляли делать, она всё же была частью клана Вэнь. И в своё время благодаря дяде она и А-Нин смогли жить... почти нормально. Это дорогого стоило и Вэнь Цин никогда об этом не забывала.
Сейчас это не имело никакого значения.
— Как долго вы будете отсутствовать? — она скользнула взглядом по Лань Ванцзи, но по лицу, как обычно, сложно было что-либо прочитать.

0

10

Лань Чжань лишь кивнул в ответ на благодарность девы Цин. Он понимал, что благодарность ее - лишь проявление вежливости, и его ответ был таким же. Но не забрать ее он не мог. Дело даже не в Вэй Ине, хотя в нем тоже, конечно. Но кем бы он был, решив оставить юную девушку с малым дитя? Да, она враг для всех. Но он знал, что все куда сложнее. Усянь научил его, что в мире есть не только белое и черное.
Ванцзи опустил взгляд на свои колени, разглядывая белоснежную ткань с едва уловимыми голубыми узорами. Вэй Ин предпочитал черное, даже не фиолетовое. Он был в клане Юньмэн Цзян, разумеется, до того, как Цзян Ваньин разорвал все связи с ним, но, тем не менее, фиолетового не носил. По крайней мере, Лань Чжань такого не помнил.
Он поднял голову и бросил взгляд на немного потерянную деву Цин. Сейчас она тоже была в белом, теряясь на фоне обычного для Гусу Лань цвета - такая она была бледная. Обычно она предпочитала другой цвет. Красный. Алый как кровь. Правда, носила она такие оттенки в бытность свою в клане Вэнь, на горе Луаньцзан не было особого выбора по нарядам.
У каждого клана были свои предпочтения в нарядах, у каждого было свое объяснение, своя история - это знал любой заклинатель, конечно. Но почему-то именно сейчас Ханьгуан-Цзюн обратил внимание на эти оттенки. По крайней мере, на три из них. Белый, черный, красный. Как все смешалось.
- У меня нет ответа на этот вопрос, дева Цин, - произнес Лань Ванцзи, с трудом приходя в себя от размышлений. Он поднялся на ноги и привычным жестом перекинул ножны с мечом за спину. Рукой он было привычно потянулся за гуцинем, но замер. Нет, это ему не понадобится. Постояв немного с раскрытой над инструментом ладонью, он выпрямился. - Но как смогу, сразу же появлюсь. Поправляйтесь, - он вытянул руки перед собой, кланяясь, а затем развернулся и направился к выходу. Отсрочка окончена. Самое время принять свое наказание.

Лань Чжань идет по длинному коридору вместе с сопровождающего его адептами. Вообще обычно наказанного ведут за руки, но никто не позволяет такого отношения ко второму молодому господину Лань. Тем более он пришел сам. Он не жалеет о своем решении. Ни об одном из них. Вернись вдруг каким-то магическим образом в прошлое он бы поступил также. Нет, он вовсе не испытывает радости от того, что ему пришлось скрестить мечи с другими заклинателями, тем более своего же ордена. Разумеется, это плохо. Но хорошо, что ему удалось обойтись без серьезных увечий. Он не ставил цели убить их, они не виноваты. Сейчас Лань Ванцзи даже рад наказанию. Он бы и раньше пришел, но пришлось задержаться из-за девы Вэнь. Еще одно нарушение, о котором он не жалеет. Но об этом нарушении сказать нельзя, увы.
- Второй молодой господин Лань?
Лань Чжань поднимает взгляд на сопровождающего его заклинателя и кивает. Да, он готов. Ему не нужно собираться с духом, у него было для этого достаточно времени. Должно быть, он один из немногих наказанных, кто осознанно приходит за столь суровым наказанием. Да, клан Гусу Лань воспитывает в своих адептах смирение, но боли боятся все. И Ванцзи боится, было бы глупо говорить, что не так. Однако то разрушение тела, что ему предстоит, не идет ни в какой расчет с разрушением духа.
Он входит в большое помещение и скользит взглядом по людям, что здесь находятся. Дядя, старший брат, те, на кого он напал. И, разумеется, те, кто будет приводить наказание в исполнение. Их несколько - ударов ему назначили слишком много, рука одного человека неизбежно устала бы.
Лань Чжань кланяется - низко, в пол - и произносит положенные по случаю слова. Он просит прощения, но раскаяния не испытывает. Дядя это понимает - это видно по его поджатым губам. Понимает это и Лань Сичэнь - но взгляд его, обращенный на брата, полон совсем других эмоций - это скорбь, боль, но и понимание. Вот кто не станет его осуждать. На других же Второй Нефрит не смотрит.
Он снимает верхнее одеяние, и кто-то забирает его - он не смотрит, кто именно. Это не важно. Ванцзи опускается на колени и опускает взгляд. Он стоит напротив своих зрителей и не хочет встречаться с ними взглядом. Лучше представить, что он тут один. Он и дисциплинарный кнут. Его привязывают - никто не выстоит от такого количества ударов. Это не просто удары и не просто кнут. Шрамы, что нанесут ему, останутся с ним до конца жизни. Эти кнуты способны сдирать кожу вместе с мясом, в клане ходят истории и о раздробленных костях. Любой даже самый сильный заклинатель имеет все шансы лежать и скулить, когда его наказывают дисциплинарным кнутом, но адепты Гусу Лань не позволят даже провинившемуся члену своего клана столь низменное поведение. Веревки помогут удержаться в вертикальном положении.
Первый удар вышибает воздух из легких, но Лань Чжаню удается даже не вздрогнуть, лишь мышцы инстинктивно напряглись, когда он обхватил руками удерживающие его веревки. И тут же он мысленно отдал команду своему телу расслабиться. Так легче.
Второй удар дается тяжелее - хлыст попадает по уже рассеченной коже. Но Ханьгуан-Цзюн знает, что это только начало. Остается лишь закрыть глаза, расслабить тело и считать.
Три, четыре, пять, шесть.
Ему кажется, что живого места на спине уже нет, но почему-то находится. Хлыст задевает и другие части тела - плечи, шею. Но там случайно, по касательной. Не так даже больно. А вот на спине - сплошная каша из крови и мяса.
Семь, восемь, девять, десять.
На одиннадцатом ударе сменяется палач, но передышка оказывается хуже всего. Те доли секунды, что адепты меняются местами дают короткую надежду, которая оканчивается новой порцией боли. Держать себя уже тяжело, и Ванцзи буквально повисает на веревках. Сознание пытается ускользнуть в спасительную темноту, но он не позволяет себе, остатками воли удерживая себя в реальности. Его наказание. Заслужил. Каждый удар до последнего.
Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать.
Дыхание сбивается, и Лань Чжань закусывает губу, не позволяя вырваться из горла ни крику, ни стону, ни даже хрипу. Он зажмуривает глаза еще сильнее, потому что понимает, что стоит их открыть, как слезы неизбежно заструятся по щекам. Он не может плакать. Он заслужил. Каждую каплю крови.
Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать.
Кажется, что хлыст уже бьет по костям, потому что кожи там не осталось. Точно не осталось, иначе почему такие жуткие ощущения. Продолжать стоять на коленях, удерживая себя лишь на веревках, стоит всех оставшихся усилий. Ванцзи заставляет себя держаться. Он должен принять наказание с достоинством. Он - Гусу Лань.
И он заслужил.
Девятнадцать, двадцать, двадцать один, двадцать два.
Он сбивается уже со счета, хотя тот помогал отвлечься хоть немного. Ему назначили тридцать три удара. По одному за каждого, на кого он напал во имя того, во что верил. Понимают ли они, что он поступил бы так вновь? Сичэнь точно понимает. И дядя, наверное. Остальные? Они вряд ли. Репутация Второго Нефрита все же.
Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь.
Чем дальше, тем нестерпимее. Рубашка на нем уже вся в крови, кровь капает и на когда-то белоснежные штаны, капает на пол. Лицо настолько покрылось потом, что налобная лента съехала на глаза. Лань Чжань по-прежнему их не открывает, но все равно видит разноцветные круги. В основном красные. Красный как кровь, красный как наряд Вэней. Осталось немного, уговаривает он сам себя. Шесть ударов. Всего шесть.
Пять.
Четыре.
Три.
Два.
На последнем тридцать третьем ударе из горла вырывается хрип, и Ванцзи повисает на веревках без сил. С трудом он открывает глаза. Ресницы слиплись, это дается ему тяжело, еще и лобная лента перекрывает обзор. Но он сразу находит взглядом брата, и его вдруг окутывает такой волной тепла и любви, что уголки губ мужчины едва-едва дергаются наверх.
А потом он все же теряет сознание.

- ...дисциплинарный кнут… тридцать три удара… нет, он сам… это наши правила… я не могу… дева Вэнь… помогите ему… прошу…конечно, я помогу...
В сознание проникают лишь отдельные фразы. Голос брата он узнает сразу, ему отвечают тише. Он не слышит, что. Резкая боль ударяет по всему его существу, и Лань Чжань негромко стонет. Тут же приходит мысль о недостойном поведении, и он из последних сил сдерживает себя. Стискивает руки в кулаки, закусывает щеку изнутри.
Он заслужил. Нельзя себя жалеть.
А потом спасительная темнота вновь окутывает его сознание.

+2

11

You are not alone
I've been here the whole time
Singing you a song
I will carry you

Вэнь Цин зла и растеряна. Это первые эмоции, которые она испытывает, стоит ей увидеть, в каком состоянии находится Лань Ванцзи.
Дурак. Какой же благородный и праведный идиот!
Разумнее ли была она со своим желанием сдаться?..
Хотя, конечно, возможно это было лучше, чем если бы наказание ему назначили и потребовали. Так он хотя бы немного сохранил свою репутацию. И всё же...
Она прикрывает глаза на секунду и берется за дело. Странно, но необходимость действовать удивительным образом придает сил. И пусть сейчас у неё нет возможности толком использовать Ци, но другие знания всегда при ней, а Лань Сичэнь поможет достать всё необходимое. Поэтому Вэнь Цин быстро диктует ему список, который получается довольно обширным. Но она уверена, что уж в чем-чем, а в финансах глава Гусу Лань не ограничен и ради своего брата готов и не так потратиться.

Иглы. Вода, много воды. Жаровня. Чистая ткань и бинты.

В который раз она пожалела о своих, которые так и затерялись где-то в Ланьлине. Их отобрали первым делом, и тюремщиков можно было понять. Но целительница без игл чувствовала себя неуютно, как будто без пальцев. В остальном же были предметы первой необходимости — рану нужно промыть. На разбитую в мясо спину Вэнь Цин смотрит с жалостью, пусть в Безночном городе ей доводилось видеть и не такое. Но глава Вэнь карал пламенем, здесь же, видимо, предпочитали смывать грехи кровью.
Получив свой "рабочий инструмент", Вэнь Цин выставляет Лань Сичэня прочь. Она терпеть не может, когда за работой наблюдают. Не то, чтобы это отвлекает, но ей совершенно не хочется тратить время и силы на пояснение того, что она будет делать.
Лобная лента с изображением облаков здорово мешает и целительница снимает её, откладывает на столик. После — вгоняет одну иглу между нахмуренных бровей, надежно блокируя чужое сознание. Теперь Лань Ванцзи не проснется, пока она её не вытащит.
Пальцы и белый отрез, вымоченный в теплой воде, быстро пачкаются красным, но Вэнь Цин не обращает на это никакого внимания.

Пепел каннингамии. Корень голубого колокольчика. Стебель полыни. Смола шелковицы.

На приготовление лекарств ей потребуется время. Вэнь Цин выбирает самые быстрые рецепты и не спит, помешивая в котелке ингредиенты. Она чутко прислушивается к потрескиванию угля и дыханию своего пациента, но в какой-то момент это подобие тишины становится невыносимым, и Вэнь Цин принимается мурлыкать себе под нос первую вспомнившуюся песенку — почему-то оказавшуюся колыбельной.

[html]<iframe width="75" height="75" src="https://www.youtube.com/embed/Ei0SjUrs_4A" frameborder="0" allow="accelerometer; autoplay; clipboard-write; encrypted-media; gyroscope; picture-in-picture" allowfullscreen></iframe>[/html]

Она довольно часто пела её А-Нину в детстве. О яркой луне, о ветре и шепчущей за окном листве. О том, как во сне можно улететь далеко-далеко, прямо к звёздам...
Голос звучит тихо и как будто надтреснуто. Приходится часто смаргивать, чтобы вновь скопившиеся в уголках глаз слёзы не испортили работу. На секунду прервавшись, Вэнь Цин стирает их ребром ладони и запрещает себе плакать. Позже. Сначала она должна хотя бы немного выплатить свой долг.
Но даже самые сильнодействующие мази помогают лишь на некоторое время. Вэнь Цин никогда раньше не встречала такого — чтобы раны так долго не заживали. Расходились вновь, стоит коже лишь слегка сомкнуться. Впервые она почувствовала себя бессильной и бесполезной.
Хотя это, конечно, было не так. Она привыкла видеть наглядный результат и не знала, что если бы не её старания — процесс выздоровления затянулся бы на гораздо больший срок.
Дни сменяют друг друга, и Вэнь Цин поневоле отмечает их ход, несмотря на то, что состоят они из одинаковой рутины. Но ей приятно заниматься делом, которое она любит, не думая более ни о чем постороннем. У Вэнь Цин есть задача и она её выполняет. Так, как может.
Она привыкла заботиться. И сейчас эта забота целиком и полностью принадлежала Лань Ванцзи, заключаясь не только в варке лекарств и перевязках. Едва восстановив возможность управлять Ци, она пользуется ею, налаживая ток энергии в чужом теле и по возможности делясь своей.

Цветы и листья гибискуса. Отвар бензойного дерева и лигн-алоэ, жень-шень и лакричный корень.

Держать мужчину без сознания дальше становится опасным, поэтому Вэнь Цин вынимает иглу, предварительно запасаясь болеутоляющими. Она успела сменить повязки утром и сейчас сидела в изголовье кровати, рассеянно поглаживая чужие волосы. Их она аккуратно вычесала полчаса назад и теперь просто пропускала пряди между пальцами, ожидая, пока мужчина очнется. После столь долгого сна это едва ли будет быстрым.

+1

12

- Мама, почему ты поешь?
- Тебе не нравится, как я пою, милый?
- Нравится.
Женщина улыбнулась и вновь запела. Она не ответила на вопрос мальчика, но тот не стал настаивать. Улыбнувшись, он вернулся к своим занятиям - даже то время, что он проводит в этом доме, он все равно занимается. И мама не обижается. Она ведет с ним беседы, сидит рядом, гладя по голове или расчесывая его волосы, или как сейчас - поет.
Лань Чжань перелистнул страницу книги, а мама тем временем присела позади него. Она легко развязала узел его налобной ленты и, продолжая петь, принялась расчесывать его волосы гребнем. Конечно, учиться так было сложно, но мальчик не расстраивался. Он продолжал смотреть на ряды иероглифов, но больше слушал, конечно, мамино пение. Он пытался сохранить спокойное выражение, но улыбка нет-нет, да касалась его лица.
- Щекотно, - рассмеялся Лань Чжань.
- А-Чжань, не крутись, я не могу так расчесать тебя, - женщина тоже рассмеялась и, отбросив гребень, крепко обняла своего сына.

Лань Ванцзи не сразу понимает, где сон, а где реальность, так удачно они смешиваются между собой. Вот только он слышал голос матери и чувствовал ее руки, а вот уже вернулись все воспоминания вместе с сильной болью, но мамины тепло и прикосновения остались. Мужчина с трудом открывает глаза - ресницы слиплись, это удается не сразу.
- Дева Вэнь? - немного сипло произносит Ханьгуан-Цзюн и инстинктивно делает попытку встать, но целительница тут же его останавливает. Сил спорить нет, поэтому он послушно расслабляется, стараясь абстрагироваться от боли. Пахнет какими-то травами. У Вэнь Цин усталый вид и мягкие теплые руки. Свет в комнате приглушен - похоже, чтобы не утомлять пациента. Все это Лань Чжань отстраненно отслеживает, лишь бы не думать о спине, но спустя какое-то время все же решительно садится. Он сам попросил наказание, лежать и страдать не может себе позволить. Это не все, а лишь самое начало, а в источнике спина еще немного подлечится.
- Я благодарен вам, дева Вэнь.
Он пока не решается встать, поэтому кланяется прямо так, сидя, но девушка, кажется, на подобную дерзость не в обиде. Пока Ванцзи склоняется, ему на глаза попадается аккуратно сложенная лобная лента, и рука сразу же поднимается к голове и не находит там ничего. Лента убрана, волосы свободно распущены, не сдерживаемые ничем. На короткий миг на лице Второго Нефрита растерянность и смущение, но он вскоре берет себя в руки. Это для лечения.
- Сколько дней я пролежал?
Сколько бы не прошло, больше отдыхать он не мог. И Лань Чжань упорно вставает, опираясь о стену. Спина болит жутко, наверняка свежие повязки пропитаны кровью, но долг зовет его.
- Спасибо вам вновь, дева Вэнь, - он вновь кланяется - неглубоко, но глубже просто не может сейчас.
- Но мое наказание еще не окончено, я должен идти.

+2

13

Звук чужого голоса вырывает из легкого оцепенения и тяжких раздумий. Что дальше? Когда Лань Ванцзи вновь встанет на ноги и ему будет без надобности помощь Вэнь Цин. Она не может злоупотреблять чужим гостеприимством слишком долго. Но куда отправиться — не представляет.
Впрочем, размышлять об этом стоит позже. Вэнь Цин привыкла планировать заранее, ей было трудно переключиться на то, чтобы просто плыть по течению. Жизнь на горе Луанцзан немного научила этому, когда каждый день может стать последним — поневоле начинаешь ценить мгновения. Сейчас же Вэнь Цин находилось в какой-то неопределенной невесомости, пограничном состоянии между жизнью и её отсутствием. Это было странным ощущением.
— Вам нельзя вставать, — сообщает она, но удерживать больше не смеет. Только хмуриться вновь. — Шесть дней. Я не рискнула держать вас без сознания дольше.
Окончание мысли "...хотя стоило бы" легко читается в слегка поджатых губах.
Вэнь Цин судорожно размышляет, что сказать, чтобы остановить второго нефрита от опрометчивых поступков. Имеет ли она вообще право на это? Хороший вопрос.
— Вы вольны поступать так, как считаете нужным, — она на мгновение переводит взгляд в сторону закрытого окна. По лицу пробегает тень. — Но я бы попросила вас не сводить на нет мои и без того скудные усилия. Не то, чтобы я сомневаюсь в вашей стойкости...
"...просто после кнута передо мной скорее был недо-труп, чем человек".
— Но мне кажется, это будет честным. Вы спасли меня, хотя признаюсь, что я не вижу смысла в своем существовании сейчас. Однако, я уважаю то, что вы сделали и ваше желание защитить то, что было дорого Вэй Усяню. Прошу. Уважайте и моё. Едва ли бы он простил мне невозможность вам помочь. Едва ли бы он хотел для вас такой участи.
Она оборачивается резко, впиваясь в Лань Ванцзи взглядом не хуже, чем иглами.
— Если, конечно, для вас это имеет значение, — Вэнь Цин знает, что бьет по больному. И слова могут жалить сильнее, чем удары кнута. Но она в достаточной степени осознает, как далеко желание расплатиться за содеянное может завести.
И новые трупы за спиной ей совершенно не нужны. Достаточно тех, кто больше никогда не увидит солнце.

+1

14

Лань Ванцзи - очень упрямый человек. Если он будет уверен в своей правоте, но он буквально пробьет лбом стену. Он и сейчас уверен. О наказании он думал много и долго - все то время, пока ждал попеременно пробуждения А-Юаня и Вэнь Цин. Именно уверенность придает ему сил.
Но…
Но дева права. Он не знал наверняка, но шесть дней… Это говорит о многом. Лань Чжань уже довольно смутно помнит подробности тридцати трех ударов дисциплинарным кнутом. Что-то отдельное, что-то урывками. Но иллюзий относительно того, как сильно он способен бить - срывая кожу вместе с мясом до костей - не строит. Да и дополнительные заклинания, наложенные на кнуты с целью углубить получаемое наказание, лишь усугубляют ситуацию. Наверняка целительница сделала все, что могла.
И, судя по ее лицу, едва спала эти шесть дней.
Ханьгуан-цзюн кивает и садится на край кровати. Она говорит точно. Бьет в самую суть. Ему просто нечем ответить, дева Вэнь как будто знает наверняка, что нужно сказать, чтобы подействовало.
- Простите, дева Вэнь. Это было бы весь неблагодарно с моей стороны.
Он устроился на кровати удобнее, сложив ноги. Ложиться Ванцзи явно не собирался.
- Вы не возражаете..? - он указал на свой гуцинь, что лежал на низком столике за спиной девушки. Он мог бы дойти сам, но что-то подсказывало ему, что его целительнице не понравится такое пренебрежение ее работой.
Инструмент вскоре лег на его колени - за это время Лань Чжань успел повязать налобную ленту, что выбивалась, конечно, из остального его облика своей идеальной ровностью.
- Вам нужно отдохнуть, дева Вэнь, - пальцы привычно легли на струны, и мужчина прикрыл глаза. - Не сводите на нет мои усилия, - повторил он ее фразу, и уголки его губ дернулись наверх. Еще не улыбка, скорее ее тень. Дальше будет легче. Время лечит.
Ханьгуан-цзюн не смотрел на свои руки, играя знакомые мелодии. Они помогали ему. Хотелось верить, что помогут и сейчас.
И ему, и Вэнь Цин. Это нужно им обоим.

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » before dawn