POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » A Man without war is a Man without peace


A Man without war is a Man without peace

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1871/422160.png

Man without war, there's no life in your breath
You say you are free, but your spirit is dead
Brother of fools, all your comrades are gone
Through the passing of life, you don't need anyone

timeline: 20 год под сенью Белого Дракона, Юнмэн, Пристань Лотоса
Wei Wuxian // Jiang Cheng

+1

2

[icon]https://i.pinimg.com/564x/dc/84/cd/dc84cd6a0e2cea8588f3674e585a4607.jpg[/icon]
Цзян Чэн прибыл вовремя к горе Дафань, чтобы увидеть, как один из заклинателей во время схватки с каменной Богиней воспользовался флейтой, тем самым призвал Призрачного Генерала. Звуки, издаваемые заклинателем, были настолько отвратительно сыграны, что взбесили мертвеца. Единственным, кто мог повелевать Призрачным Генералом был Вэй Усянь - Старейшина Илина. Тот, кто пошел Тёмным Путем.
Последователей которого теперь преследовал Глава ордена Цзян Юньмэн.
Цзыдянь почувствовал гнев хозяина и с легкостью скользнул тому в руку. Молниеносным движением плеть обвила заклинателя и кинула на землю. Тот закашлялся и попытался подняться.
- Лучше бы ты не возвращался, - с гневом и ненавистью в голосе прошипел Цзян Чэн. - Схватить его! Доставить в Юньмэн и бросить в камеру.
Юные адепты Гусу Лань попытались что-то возразить, но Цзян Ваньинь их уже не услышал. В голове билась единственная мысль: "Старейшина Илина вернулся с Того Света. Он поймал Вэй Усяня."

После прибытия в Пристань Лотоса, Цзян Чэн, захватив кувшин с водой, сразу спустился в темницу Ордена. Сколько приятных моментов он провел в этих местах за последние тринадцать лет, искореняя последователей Темного Пути, виня во всем Вэй Усяня. Из-за него погибла сестрица и Цзинь Цзысюань, а Цзинь Лин остался сиротой.
Глава ордена отворил дверь камеры и заглянул внутри. Открытое пространство дыхнуло в лицо мерзкой затхлой вонью плесени и чего-то еще металлического. Не так давно в этой камере сидел еще один последователь Темного Пути. Заклинатель не дожил до момента признания и скончался тут же. В первый раз, Цзян Чэн злился на свою несдержанность. Со временем, чувство гнева стало его постоянным спутником по жизни.
Заклинатель сидел на полу, прикованный к стене кандалами. Постояв у входа, Цзян Чэн рассматривал новый облик своего бывшего брата. Тем временем, пленник поднял голову. Маленькое окошко под потолком, сквозь которое лился лунный свет, позволило лишь заметить, что на лице того не ни ссадин, ни синяков. Чудесно. Цзян Чэн любит начинать экзекуцию сам, не позволяя страже причинить боль обитателям камер. В этот раз они его вновь не подвели. Цзян Чэн подошел к пленному и поставил около него захваченный ранее с собой кувшин с водой. А затем, помолчав немного, наклонился к Вэй Усяню и тихо произнес:
- На что ты надеялся, брат, вернувшись в этот мир? Ты думал, мы никогда не встретимся? Или что я тебя не узнаю? Я безмерно рад тебя видеть, мой милый шисюн. Ты ответишь за все свои деяния. И живым я тебя отсюда не выпущу.
Цзян Чэн выпрямился и пошел к выходу. Заперев дверь на ключ, он кивнул охране:
- Пленного не кормить. Обеспечить водой. Мы же не хотим, чтобы наш гость умер от обезвоживания, - и направился вон из подземелий. Ему требовалось время, чтобы подумать. Он достиг того, к чему стремился все эти тринадцать лет. Судьба подарила ему шанс и он выжмет из него все соки.

Спустя двое суток, Глава ордена Цзян спустился в камеру к пленнику, неся с собой небольшой позвякивающий сверток. Это ведь был его брат. Значит, требовалось показать ему своё гостеприимство. Это было нечто особенное, что он никогда еще не испытывал на обычных Последователях Темного Пути.
Цзян Чэн кивнул страже, подождал, пока те скроются из подземелий и запрут наглухо дверь, открыл камеру и вошел внутрь. Скривившись от все еще мерзкой вони, стоявшей в помещении, Цзян Чэн подошел к небольшому столику у противоположной стены.
- Доброе утро, мой брат. Прошу извинить меня, что я так долго не приходил. Дела ордена, видишь ли. Но теперь, - Ваньинь развернул сверток, - теперь я готов уделить тебе все своё внимание и компенсировать его отсутствие сполна. Что же ты молчишь? Поздоровайся со своим шиди, брат. Я так скучал по тебе. А ты?

Отредактировано Jiang Cheng (2021-03-08 00:54:14)

+2

3

Колени простреливает острой болью, когда Вэй Ина с силой швыряют на каменный, холодный пол.
— На что ты надеялся, брат, вернувшись в этот мир?
Вэй Ин нервно сглатывает ком в горле. На Цзян Чэна он взгляда не поднимает. Сверлит глазами каменные плиты и собственные запястья, скованные кандалами.
Играть в сумасшедшего он бросил еще по дороге в Юньмэн, когда понял, что попытки "совращать" стражу и главу клана Цзян - бессмысленно. Никто не обращал внимания на причитания, слезы и попытки воззвать к здравому смыслу. Если Цзян Чэн не миловал простых тёмных заклинателей, случайно попавшихся ему под горячую руку, то уж ждать милосердия по отношению к тому, кто сумел призвать Призрачного Генерала, и подавно не стоило. Вэй Ин был готов к тому, что его изобьют. Что он получит кровоизлияние от травм внутренних органов еще до того, как доберется до темницы. Он ждал долгого и неприятного разговора, но Цзян Чэн предпочел не торопиться. Он покинул камеру, оставив Вэй Ину кувшин с водой ни то из милосердия, ни то в качестве насмешки. Только теперь появилась возможность как следует осмотреться и изучить место своего пленения.
Условия оказались именно такими, какими Вэй Ин представлял их себе во время путешествия с горы Дафань: казематы для преступников, лишенные удобств. С горьким смешком Вэй Ин оценивает наличие отхожего ведра из прогнившего дерева в углу камеры. Он потрясает руками, проверяя длину цепей, на которые его посадили, вздыхает - если передвигаться ползком, то выйдет даже добраться до этого самого ведра. Хватит и маневра, чтобы взять в руки кувшин с водой; в случае нападения будет возможность защититься, отбиваясь от обидчиков цепью, хотя и не очень продуктивно.
Вэй Ин разминает затекшую шею и меняет положение, чтобы дать отдохнуть коленям. Ему приходилось спать и в более тяжелых условиях, случалось выживать в непригодных для этого местах и ситуациях. С опытом, пережитым в прошлой жизни, Вэй Ин мог бы с уверенностью заявить, что целый кувшин чистой воды под рукой - дар поразительной и небывалой щедрости.

***
Цзян Чэн не давал о себе знать два дня. К моменту его возвращения Вэй Ин успел исползать всю темницу вдоль и поперек. Он искал трещины в стенах и потолке, пытался снять кандалы при помощи заклинаний, но тчетно - наручни были изготовлены из крепкого, заговоренного металла, разбить который не удалось. Весь периметр темницы был увешан талисманами против темной магии, несколько ослабляющих магических кругов оказались выбитыми прямо в каменной кладке перед самым входом в камеру. Охрану Вэй Ин видел всего лишь два раза - человек в форме ордена Юньмэн приходил, чтобы обновить кувшин с водой, и никак не реагировал на попытки вступить в контакт. Мысленно Вэй Ин хвалил выдержку людей Цзян Чэна, но и досаду испытывал не малую.
Вэй Ин кричал. Он громко жаловался на скуку, жаловался на голод и холод камеры, требовал выдать ему одежду и влажное полотенце с мыльным корнем. Требовал кисти и чернила, требовал книги, игрушки, что угодно, лишь бы нашлось, чем занять себя. Но силы очень быстро иссякли и Вэй Ин бросил шуметь в пространство. Мо Сюаньюй имел слабое тело, плохо развитое Золотое ядро и совсем не практиковал инедию, и теперь Вэй Ину оставалось лишь игнорировать ощущение тотального бессилия и пустого желудка. Чтобы не рухнуть в голодный обморок, Вэй Ин нарочно заставлял себя засыпать, прислонившись спиной к каменной стене.
Утром третьего дня лязг металического затвора и скрип решетчатой двери вырывают Вэй Ина из неспокойного, бредового полусна. С трудом разлепляя опухшие веки, он видит мутный образ брата, вышагивающего мимо спокойной, деловой походкой.
- ...Что же ты молчишь? Поздоровайся со своим шиди, брат. Я так скучал по тебе. А ты?
Вместо ответа Вэй Ин издает хриплое мычание. Он выпрямляет спину, тянется, хрустя позвонками, разминает, на сколько это возможно со скованными руками, затекшие плечи и шею.
- А вы все сходите с ума, глаза Цзян, - с досадой в голосе произносит Вэй Ин, - Сколько же раз еще мне повторить, что мое имя - Мо Сюаньюй?.. И сколько раз потребовать с вас доказательства того, что я - одержим духом Старейшины Илин? Разве так поступают справедливые лидеры великих кланов?...
[icon]https://i.pinimg.com/170x/36/3d/a2/363da21be590deb3892240c9336c1945.jpg[/icon]

Отредактировано Wei Wuxian (2021-03-09 19:57:10)

+2

4

[icon]https://i.pinimg.com/564x/dc/84/cd/dc84cd6a0e2cea8588f3674e585a4607.jpg[/icon]Цзян Чэн естественно ожидал, что Вэй Ин будет отрицать себя. Возможно Глава Цзян настолько сошел с ума, что хочет верить в то, что перед ним Старейшина Илина. Но нет. Все эти жесты, давно забытые тринадцать лет назад, теперь здесь, прямо перед ним. И каждое движение пленника выдает в нем его брата.
Цзян Чэн смотрел и не мог насмотреться всласть. Те чувства, что он испытывал когда-то к брату, давно умерли там, в Безночном Городе, вместе с Цзян Янли. «Время пришло отвечать за все свои грехи, Вэй Ин», - подумал Цзян Чэн.
- …Сколько же раз еще мне повторить, что мое имя — Мо Сюаньюй?..
- Неужели ты думаешь, что я никогда раньше не встречал помешанного Мо? К моему великому сожалению, не один раз. Если ты пытаешься выдать себя за дурачка Мо Сюаньюя, то не стоит усилий, брат. Я никогда не забывал тебя. Для меня словно не было этих тринадцати лет! – Глава ордена Цзян в один прыжок пересёк камеру и оказался перед пленником. Ладонь зарылась в спутанные волосы Усяня и силой дернула. – Ты ведь понимаешь, что я тебя отсюда не выпущу живым?
Цзян Чэн опустился на колени перед Старейшиной Илина. Какая ирония: Глава великого ордена стоит в уничижающей позе перед тем, кто сгубил его жизнь. Перед тем, кого в своих снах каждый раз убивает Цзян Ваньинь. Он снова дернул того за волосы и наклонился к его уху:
- Я тебя уничтожу, Вэй Ин, - еле слышно прошептал Чэн. - Ты узнаешь все, что я чувствовал, пока ты был неизвестно где все это время. Я сделаю для тебя исключение, мой дорогой шисюн. Ты умрешь медленно, чтобы больше никогда не вернуться. Ну что, все еще считаешь, что ты Мо Сюаньюй? А так? – Глава Цзян достал из голени своего сапога маленький Дао и медленно провел по щеке пленника. На нежной коже выступили капли крови. Это немного отрезвило Цзян Чэна. Впереди было еще столько времени в обществе брата.
Ваньинь поднялся с колен: хорошего понемногу, есть вероятность привыкнуть. Он спрятал Дао обратно в сапог и отошел обратно к столу. Забрав сверток, он постучал по входной двери. В камеру вошли двое стражей ордена. На лице не проступило ни капли эмоций: адепты ордена Гусу Лань могли бы позавидовать.
- В третью камеру его. И привяжите крепче. Наш любезный гость имеет много сюрпризов в рукаве.
Стража не церемонясь сняла с запястий пленника стальные оковы и потащила вон из камеры. Выйдя следом, Цзян Чэн вдохнул коридорный воздух: тут хоть не так смердело. А вот третья камера была одним из любимых мест Главы ордена Цзян Юньмэн. Ничего лишнего – посреди помещения стоял жесткий деревянный стул со спинкой, на котором висели кожаные ремни. Стражники четкими движениями усадили Вэй Ина стул, туго затянули ремни на его запястьях и голенях, затем не сказав ни слова вышли вон и заперли за собой дверь.
Ваньинь подошел к пленнику и погладил того по щеке. Поняв, что где-то, в глубине своего сердца, теплится старое чувство, Цзян Чэн резко отдернул руку. Наверно, стоило бы начать с Цзыдяня. Но это так просто. Он столько раз давал плети впервые опуститься на живую плоть последователей Темного Пути, что сейчас, он предпочел бы быть первым. Ведь это был его брат.
- Перед тем, как мы начнем, я хочу, чтобы ты знал, Вэй Ин: я так тебя ненавижу. Ты испортил жизнь не только себе, но и разрушил мою. Маленький Цзинь Лин остался сиротой лишь по твоей вине. Ты не смог сдержать Тьму в себе. И в этом вина только твоя.

Отредактировано Jiang Cheng (2021-03-09 23:00:53)

+2

5

Вэй Ин замолкает, а Цзян Чэн говорит. Говорит много, вкрадчиво, терпеливо. Цзян Чэн сдерживается и Вэй Ин видит это - он больше не будет пытаться прикидываться Мо и делать дурака из себя  и брата. Уж кем-кем, а дураком Цзян Чэн не был никогда. Он был нервным, находчивым, решительным, злым, задумчивым, иногда ленивым и не внимательным, был веселым и надменным, был трогательным, осторожным, злопамятным, заносчивым и талантливым, был родным и важным. У главы клана Юньмэн Цзян было множество качеств, среди которых никогда не было скудоумия.
Цзян Чэн говорит, а Вэй Ин слушает. Слушает, отвратив взор, но Цзян Чэн хочет, чтобы на него смотрели, как всегда того хотел - ревностно требуя всего внимания для себя. Он падает на колени перед Вэй Ином, чтобы дернуть того за волосы: смотри на меня, я прямо здесь!
— Ты ведь понимаешь, что я тебя отсюда не выпущу живым?
Вэй Ин был мёртв уже давно. Он был мёртв задолго до того, как попытался уничтожить Печать, до того, как его линчевали. Даже раньше, чем Вэнь Чао сбросил его на скалы Погребальных Холмов. Очередной рывок за волосы заставляет Вэй Ина сдавленно зашипеть сквозь зубы.
— Я тебя уничтожу, Вэй Ин, - шепот вызывает ледяной озноб, который тут же сметает волной жара, с которой Цзян Чэн несет свое слово.
Кожу на щеке вспарывает острие и Вэй Ин смотрит на Цзян Чэна пораженно, будто только сейчас осознал, где находится сам и кто находится перед ним. Пораженно смотрит, как тот отходит в сторону, как в двери камеры входит стража. Резкий подъем на ноги помогает оправиться от стылого ужаса и шока, и Вэй Ин трясет головой, разгоняя морок в своем сознании.
- Могли бы сразу в эту камеру посадить, - усмехается Вэй Ин, завидев предмет мебели, приготовленный "специально для него", - Зачем эта беготня туда-сюда?
Вопрос, конечно же, остается без ответа. Стражники крепко стягивают ремни. Вэй Ин пробует пошевелить руками и оценивающе кивает, ощутив как кожа грубая и жесткая сдавила кожу его запястий - тонкую и нежную. Цзян Чэн касается щеки Вэй Ина кончиками пальцев, избегая царапины, почти с нежностью. Его пальцы остаются не запятнаны кровью.
- ...хочу, чтобы ты знал, Вэй Ин: я так тебя ненавижу.
Цзыдянь все еще окольцовывает палец Цзян Чэна, не активированный, не размотанный, но слова хлещут больнее, чем Вэй Ин может себе представить. Цзян Чэн говорит об А-Лине, говорит о сестре и Цзинь Цзисюане, говорит об ошибках Вэй Ина, о которых он и сам помнил прекрасно, хоть и делал вид, что всё позабыл. Только убедив всех вокруг, что боль осталась в прошлом, он мог убедить в этом и самого себя. Но Цзян Чэн напоминает не только об ошибках старых, он дает понять: ты успел совершить новые. Едва Вэй Ин успел возродиться в новом теле, воскреснуть, получить возможность начать жизнь с чистого листа, как тут же с разбегу налетел на старые грабли. Вэй Ин морщится и плотно сжимает губы, вспоминая, что умудрился ляпнуть Цинь Лину на горе Дафань. У Цзян Чэна есть все основания злиться, так отчего же все кажется не правильным?
- В этой комнате было пролито слишком много крови, А-Чэн, - выдыхает Вэй Ин, прикрывая глаза, - Чужой крови, ни в чем не повинных людей. Я искупил свои грехи смертью, искуплю еще раз сейчас, коли ты так желаешь причинить мне боль. Но ответь мне..
Вэй Ин распахивает веки. Он смотрит в глаза Цзян Чэна, как смотрел всегда в прошлой жизни - открыто, бесстрашно и доверительно.
- Скольких еще ты заставишь расплачиваться за мои грехи? Ну, убьешь меня. Что дальше? Снова будешь отлавливать тёмных заклинателей? Мучить их здесь, в своей маленькой комнате смерти? Эти люди заслуживают погибели не более, чем Янли. Не более, чем все, кто уже пострадал. Опомнись, брат. Твоя месть - это дорога в никуда. Ничем не лучше моего пути.
[icon]https://i.pinimg.com/170x/36/3d/a2/363da21be590deb3892240c9336c1945.jpg[/icon]

Отредактировано Wei Wuxian (2021-03-10 00:01:49)

+2

6

[icon]https://i.pinimg.com/564x/dc/84/cd/dc84cd6a0e2cea8588f3674e585a4607.jpg[/icon]Вэй Ин заговорил. Тихо, проникновенно, именно так, как умеет говорить только он. Взывая к прежним чувствам и близкой связи, что давно канула в небытие. Он говорит, смотря глубоко в душу, а внутри Цзян Чэна просыпается маленький ребенок, который хочет вырваться на свободу, таща за собой обиды и непролитые слезы.
Подавив в себе порыв снова прикоснуться к брату, Ваньинь отходит спиной к столу, продолжая смотреть в широко открытые глаза, вспоминая прошлое. Он даже не старался вслушиваться в слова человека, который сидел перед ним.
- ...Эти люди заслуживают погибели не более, чем Янли. Не более, чем все, кто уже пострадал... - слова долетели до слуха Чэна и он, сбросив с себя оцепенение, прошипел:
- Не смей! Слышишь? Не смей произносить имя моей сестры! Ты не имеешь права даже помнить ее.
Он отвернулся, подошел к столу и развернул сверток. Пальцы коснулись жесткой сизалевой веревки. Это был холодный расчет и умение трезво мыслить в самых не стандартных ситуациях, таких, как эта. Где его любимый брат был в его власти. Ночь предстояла увлекательная.
Больше не слушая слова Вэй Усяня, Цзян Ваньинь раздумывал, с чего начать. Иглы под ногти? Уже банально и не интересно. Он много раз это делал с другими пленниками. Личи? Нет, не подходит. Усянь нужен был ему в здравом уме. Он бросил мимолетный взгляд на поток, где были вбиты два здоровых крюка. Чэн взял в руку моток веревки и подошел к брату. Отстегнул того от стула и стянул с него верхнее ханьфу, оставив того в нижней рубахе и штанах. Он скинул его коленями на пол и заломил руки за спину. Узлы. Единственное, что у Чэна получалось создавать идеально, это узлы. Он затянул первый узел на запястьях Вэй Ина. Тот поморщился.
- Не достаточно, - тихо произнес глава ордена и затянул сильнее. Он почти ощущал ту боль, что чувствовал Вэй Ин. Рядом с первым узлом легли еще десяток. Ровно, аккуратно, вырисовывая картину из идеальных сплетений. Цзян Чэн остро реагировал на любое движение Усяня. Затягивая сильнее, чем требуется. Предплечья были уже плотно обтянуты грубой веревкой. Чен с усилием заставил брата сесть на пятки и пропустил один из концов веревки у того между бедер, обматывая их в несколько ровных рядов.
- Я только начал. Впереди у нас вся ночь.
Привязав голени к бедрам, Цзян Чэн обошел его спереди и поднял голову Вэй Ина за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Глава Юньмэн Цзян никогда не видел своего брата настолько открытым и уязвимым. Чэн наклонился и тихо прошептал ему в ухо:
- Я с удовольствием сломаю тебе кости, Вэй-гэгэ.
Затем, Чэн снова протянул веревку между бедер. Еще два узла легли в основу на поясе. Прикладывая усилия, Цзян Чэн затягивал все новые узлы, обвязывая грудь Вэй Ина. Это были идеальные линии, веревка нигде не перекручивалась, а узлы стройным рядом поднимались к шее.
Цзян Чэн никогда не халтурил ни в одном своем начинании. Он выполнял все задачи четко, просчитывая на несколько шагов вперед. Но с Усянем этот метод не работал. Вэй Ин был непредсказуемым и взбалмошным с самого первого их знакомства. Это всегда ставило Чэна в тупик. Как сейчас, например. Чэн не мог быть уверен, что может в следующую секунду сказать брат.
Глава Ордена Юньмэн Цзян перекинул все еще длинную веревку через потолочные крюки и, приподняв Вэй Ина на уровень своих глаз, затянул финальный узел, паралельно вплетая в него заклятье прочности. Кто знает, насколько хватит Усяня? Чэн отошел на несколько шагов назад и с удовольствием осмотрел свою работу.
- Веревки тебе к лицу, брат.

Отредактировано Jiang Cheng (2021-03-20 13:48:04)

+2

7

Шипение Цзян Чэна заставляет Вэй Ина замолчать, уставившись. Молчит он и когда брат с задумчивым видом проходится по камере, возвращается с веревкой в руках, расстегивает ремни на кресле для пленных. Молчит даже тогда, когда остается без верхней одежды.
Но стоит Цзян Чэну толкнуть Вэй Ина на пол и начать перематывать из без того стертые запястья тугими узлами, как глаза тут же округляются, лицо принимает неверящее, даже непонятливое выражение.
- Цзян Чэн? - переспрашивает Вэй Ин, оглядываясь через плечо с таким видом, будто до крайней степени удивлен и поражен, - Ты серьезно?
Чем больше узлов вяжет донельзя сосредоточенный Цзян Чэн, тем больше поражается и веселится Вэй Ин. Он-то был уверен, что брат, как минимум накормит ненавистного предателя Вэй Усяня кипящим маслом вперемешку с битым стеклом. В Цзян Чэне исследовательский интерес с самого детства был не менее сильным, чем в Вэй Ине, и тот был горазд экспериментировать, если возникало настоящее стремление. Вэй Ин мог бы поставить своего новообретенного(и так скоро утраченного) осла на то, что А-Чэну бы понравилась идея узнать, сможет ли он смолотить все кости и внутренние органы Вэй Ина в кашу, не повредив при этом, даже номинально, кожный покров.
— Я только начал. Впереди у нас вся ночь.
Вэй Ин понятливо кивает, оглядывая себя самого, скрученного в бараний рог. Кожу на руках под веревками ужасно саднило, поза была не очень удобной, и конечности могли затечь быстрее, чем успела бы сгореть хоть одна палочка благовоний, но куда более Вэй Ина волновал его теперь совсем нелепый вид, чем легкое неудобство.
- Мне в самом деле придется всю ночь провести в этой позе? - насмешливо интересуется Вэй Ин, когда Цзян Чэн приподнимает его лицо за подбородок.
— Я с удовольствием сломаю тебе кости, Вэй-гэгэ.
Шепот столько близкий и зловещий вновь заставляет крупно вздрогнуть, но Вэй Ин виду не подает - он улыбается иссохшими губами и ласково мурлычет:
- Ты так благороден и милостлив, великий глава Цзян. Спасибо, что не заставляешь переписывать книги - вот уже чего я бы точно не вынес.
Веревки затягиваются вовсе не милостливо, напротив, А-Чэн мстительно подвешивает Вэй Ина на крюки, словно тушку на базаре, и Вэй Ин бы расхохотался от своего вида, если бы в таком положении не было так сложно дышать, не напрягаясь.
— Веревки тебе к лицу, брат.
- А вот тебе форма палача совсем не идет, - вздыхает Вэй Ин, болтаясь под потолком и тоскливо глядя на Цзян Чэна, - С другой стороны, кто я, чтобы критиковать чужие..кхм...увлечения. Не осуждаю, А-Чэн, ты ведь знаешь, я никогда не осуждаю чужие вкусы.
[icon]https://i.pinimg.com/170x/36/3d/a2/363da21be590deb3892240c9336c1945.jpg[/icon]

Отредактировано Wei Wuxian (2021-03-24 19:57:53)

+2

8

[icon]https://i.pinimg.com/564x/dc/84/cd/dc84cd6a0e2cea8588f3674e585a4607.jpg[/icon]Вэй Ин что-то говорит. И, вроде бы, пытается шутить. Но Цзян Чэн видит, как тяжело ему дается каждое слово. Веревки туго стягивают его грудную клетку, мешая дышать, не то, что разговаривать. Вэй Ин во всей красе. Такой же болтливый в особо острых ситуациях, не желающий смиряться и вообще закрыть рот, когда нужно молчать. Если бы он умел держать свой язык за зубами, то ничего этого не произошло. Но нет же, Вэй Усяню нужно болтать. Он же не может промолчать и пройти мимо вселенской несправедливости.
Вэй Ин все еще говорит о том, как Чэну не идет амплуа палача. Не идет? Да плевать. Чэн настолько свыкся со своей ролью, что уже забыл, как выглядит настоящая реальность. Одержимость поймать брата захватила все его мысли.
- Ты по прежнему много болтаешь, Вэй Усянь, - в руках Цзян Чэна сверкнула фиолетовая молния. - И все так же несешь полный бред, понятный только тебе. Эти веревки давят на твои жизненно важные точки по всему телу. Долго ты не выдержишь. Твое тело онемеет из-за недостатка кислорода в крови, так как все твои сосуды перетянуты. Я посмотрю, как ты будешь уверенно трепаться через пару часов, когда перестанешь ощущать свои руки и ноги.
Глава ордена Юньмэнь Цзян размахнулся кнутом и хлестнул по ногам Усяня. Не так сильно вышло, как хотелось бы. Чэну нужно было, чтобы брат оставался в сознании, а не отключился от боли после первого удара. За ним последовал второй удар, и третий.
- Это наказание, брат. Наказание за все твои грехи. За те беды, которые ты принес нашей семье. За ту боль, что ты причинил сам себе. За то, что не сдержал своих обещаний! - голос Цзян Чэна сорвался на крик и он снова хлестнул Цзыдянем уже по спине.
Чувство обиды полностью захватило Чэна и он снова несколько раз прошелся кнутом по спине пленника. Как же ему хотелось ударить в полную силу, но Ваньинь с трудом сдерживал фиолетовую молнию, чтобы не причинить боль брату, которую тот не выдержит. Он хотел слышать крики боли, но Усянь молчал и терпеливо ждал окончания экзекуции. Рука Цзян Чэна изрядно устала и он убрал кнут.
- Ты все еще в состоянии разговаривать, старший брат?

Отредактировано Jiang Cheng (2021-03-28 01:32:30)

+2

9

[icon]https://i.pinimg.com/170x/36/3d/a2/363da21be590deb3892240c9336c1945.jpg[/icon]
- Ты по-прежнему много болтаешь, Вэй Усянь.
Вэй Ин горько усмехается, опуская голову, и растрепавшиеся волосы свисают вниз, закрывая его лицо. Он смотрит в пол. Разглядывает застарелые пятна чужой крови, стекшей в стыки каменных плит, пока Цзян Чэн бранит его за болтливость и извеченую околесицу. Пока делится щедро подробностями особенностей избранной им пытки.
- ...Я посмотрю, как ты будешь уверенно трепаться через пару часов, когда перестанешь ощущать свои руки и ноги.
Вэй Ин снова кивает. Он уже сейчас прекрасно ощущает на себе воздействие стараний брата. Проклятый Цзян Чэн и вправду был слишком хорош в том, чем занимался.
Более того, выглядел он не в пример опаснее, чем Вэй Ин привык считать с детства. Он видел брата со слезами на глазах неописуемое количество раз. Видел его трепетную любовь к собакам, к младшим адептам, видел чувства к отцу и матушке. Но чувственность и нежность в сердце Цзян Чэна обратились пламенем ненависти, выжигающей все на многие ли вокруг. Теперь Вэй Ин видит искрящийся лиловый отблеск на тёмном камне, и закрывает глаза прежде, чем кнут успевает опуститься на кожу. Сцепив зубы и подавив в себе  рвущийся наружу вопль, Вэй Ин проваливается мыслями в тот день, когда клань Вэнь вероломно напал на Пристань Лотоса. Даже спустя смерть и годы забвения Вэй Ин помнил эти удары. Помнил, что каждый последующий из них будет в десять раз больнее предыдущего.
На глазах выступают слёзы, но Вэй Ин не чувствует их. Он чувствует лишь режущие спину и ноги, рассекающие вспышки, от которых тело пронизывает горячим током. Мадам Юй могла бы гордиться своим сыном: Цзян Чэн в совершенстве овладел искусством управления Цзыдянем.
— Это наказание, брат. Наказание за все твои грехи. За те беды, которые ты принес нашей семье, - голос Цзян Чэна становится громче, но Вэй Ин не слышит в нем злобы, - За ту боль, что ты причинил сам себе. За то, что не сдержал своих обещаний! 
Вэй Ин слышит лишь горькую обиду и отчаяние человека, которого оставили тогда, когда он нуждался в помощи. Человека брошенного, забытого. Человека, которого не выбрали.
- Ты все еще в состоянии разговаривать, старший брат?
Вэй Ин дышит тяжело. Он поднимает покрасневшие от напряжения глаза на Цзян Чэна и отвечает севшим голосом:
- Да я...
Он закашливается от резкой боли, сдавившей грудь и горло. Кашель переходит в хриплый смешок.
- ...я тебе и спеть еще могу, если захочешь...

+2

10

[icon]https://i.pinimg.com/564x/dc/84/cd/dc84cd6a0e2cea8588f3674e585a4607.jpg[/icon]Глава Цзян не ждал ответа от Вэй Усяня. Но тот, естественно, не смог промолчать и все же ответил в своей усяньской манере: насмешливо и так же открыто, как всегда говорил с ним. Ну вот же, Цзян Чэн, твоя сокровенная мечта за тринадцать лет исполнилась: твой бывший брат висит прямо перед тобой, истекая кровью. Что же ты видишь? Что ты чувствуешь? Удовлетворение?

Внезапно все исчезло. Звуки, запахи. Осталась лишь пустота внутри и тянущая боль в руке от кнута. Неожиданно все перестало иметь смысл. Цзян Чэн глубоко внутри знал, что никогда не сможет лишить жизни Вэй Усяня. И самое большое наказание для него будет его жизнь. Жизнь в чужом теле. И воспоминания о прошлом. Никакие розги, избиения и иглы под ногти не причинят боль Вэй Ину так, как его память. Вот в этом и был весь смысл искупления. Цзян Чэн отступил еще на шаг от висевшего тела брата, Цзыдянь снова стал кольцом. Цзян Чэн понял, что больше никогда не причинит боль своему бывшему брату. Это просто не имеет смысл. Тот сам себя наказал. Главу ордена Цзян больше никогда не будет волновать этот человек. Он забудет все, что с ним его связывало. Мысль о том, чтобы отпустить Вэй Ина на все четыре стороны осталась единственной в его голове. Чувства, что Цзян Чэн так ревностно хранил в своем сердце тринадцать лет, исчезли, как по щелчку пальцев. Каждое его дальнейшее действие, направленное на этого несчастного человека, не имели больше смысла. Старейшина Илина теперь тоже не имел смысла для Главы Цзян.

Цзян Чэн достал стилет из-за пояса и начал не торопясь разрезать веревки, на которых висел Вэй Ин. Не заботясь о комфорте бывшего брата, Чэн срезал слои бондажа один за другим. Несмотря на то, что веревки были повязаны поверх нижней одежды, Ваньинь видел, что они оставили алые подтеки на нежной коже Вэй Усяня. Тело бывшего брата с глухим звуком ударилось о каменный пол, а Цзян Чэн, спрятав стелет и отойдя на несколько шагов от пленника, заговорил:
- Старейшина Илина. Я хочу, чтобы вы знали: вы для меня чужой человек и я больше не желаю вас знать и слышать о вас. Я больше не желаю видеть вас и очень надеюсь, что мы с вами больше никогда не встретимся. Вы вольны делать все, что вам заблагорассудится, в пределах нормы, конечно. В Пристань Лотоса вам дорога заказана. Здесь вас никто не ждет и вы никому не нужны, - слова, что говорил Глава Цзян давались ему с трудом, но голос оставался таким же ровным ни разу не дрогнув. - Извинений вы от меня не услышите. Я просто хочу, чтобы вы покинули мои земли и больше никогда сюда не возвращались. Я очень надеюсь, что вы поняли мои слова. Вам покажут, где выход.

Отредактировано Jiang Cheng (2021-04-09 18:30:39)

+1

11

Вечность укладывается в несколько мгновений.
Вечность Вэй Ин тяжело дышит, наблюдая из-под тяжёлых полуопущенных век каменный пол. Вечность слышит, как так же тяжело дышит Цзян Чэн. Вечность ощущает, как горит вспоротая кожа и саднят конечности. Болезненная, немая Вечность между хриплым смешком и отзвуком шагов, направленных навстречу.
Цзян Чэн разрезает веревки и Вэй Ин валится позорным, набитым требухой и сожалениями, мешком на холодный камень. Путы осыпаются рядом, оставляя после себя красные ссадины и вмятины от жёсткого плетения.
Цзян Чэн всегда был отходчивым. Он вспыхивал, как сухая листва, горел ярко и страшно, приводя в ужас всякого, кому доводилось становится свидетелем пожара, но гнев его затухал так же быстро, как и зарождался. Вэй Ин улыбается  уголками губ с запекшейся кровью, мысленно выводя чернильную надпись на манускрипте своей жизни и обводя её красным, как кровь на губах: люди не меняются, они - усугубляются.
- Уже лучше, - хрипит Вэй Ин, усаживаясь на задницу, разминает затекшие ноги и потирает запястья, - Но есть важный момент.
Он задирает голову, глядит на Цзян Чэна снизу вверх, почти игриво изогнув шею. Лицо его не выражает ни единой враждебной мысли.
- Я сделаю, как скажешь, - произносит он доверительно, - Уйду как можно дальше и постараюсь не попадаться тебе на глаза. Но только при одном условии.
Вэй Ин делает вдох. Он выдыхает медленно, смотрит на Цзян Чэна внимательно, выжидая, когда в глазах брата появятся холодные блики осознанности и вовлечённости в то, что собирается сказать Вэй Ин.
- Ты больше не тронешь ни одного адепта Тёмного пути, - вкрадчиво и спокойно говорит он, - Не станешь тащить сюда детей, пока у тебя не будет предоставлено доказательств того, что они совершили преступления. Настоящего преступления, ответственность за которое, несут непосредственно перед орденом и землями Юньмэна. Людей из других кланов тем более пытать не станешь. Ты отдашь их под суд заклинателей, в чьих юрисдикциях находятся потенциальные нарушители. Если я узнаю, что ты зверствуешь, словно сбрендивший пёс...
Вэй Ин кривит губы, будто только теперь его по настоящему настигла боль от ударов хлыстом.
- Я не смогу оставить это без внимания. И приду, чтобы тебя вразумить.
Вэй Ин не позволяет себе подробных нравоучений. Он не говорит Цзян Чэну о том, как должен и не должен вести себя глава великого ордена. Оставляет при себе комментарии, доведя до сведения брата лишь то, что считает по-настоящему важным. Он смотрит устало и тяжело поднимается с пола.
- Надеюсь на твоё здравомыслие.
[icon]https://i.pinimg.com/170x/36/3d/a2/363da21be590deb3892240c9336c1945.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » A Man without war is a Man without peace