POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » солёным воздухом пьян


солёным воздухом пьян

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/34113.png
[html]<center><iframe frameborder="0" style="border:none;width:320px;height:70px;" width="320" height="70" src="https://music.yandex.ru/iframe/#track/797888/5600808">Слушайте <a href='https://music.yandex.ru/album/5600808/track/797888'>Hurt</a> — <a href='https://music.yandex.ru/artist/12367'>Nine Inch Nails</a> на Яндекс.Музыке</iframe>
[/html]

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

Отредактировано Aleksander Morozova (2021-04-16 07:17:35)

+6

2

[indent] Он сидит совершенно один в пустом лекционном зале перед высокой черной доской и пытается сосредоточится на сложных формулах зажигательных смесей для бомб, которыми она исписана. На стене, обращенной к улице, тоже висят огромные бесконечные таблицы с формулами и правилами, маленькие окна расположены под самым потолком горизонтально, как в склепах; через них виден только кусочек неба, серого, как кремень, да безобразные морды гаргулий, изогнувших длинные шеи вниз, чтобы удобнее было изрыгать потоки дождевой воды на тех, кому не повезет под ними пройти. Все указывает на то, что погода скоро изменится (справедливости ради, в Кеттердаме она меняется по два раза на дню): небо темнеет на глазах, слышны отдаленные раскаты грома и даже в сухом и теплом воздухе зала ощущается особое напряжение, которое бывает перед сильной грозой. Или перед очередным зверским убийством.
[indent] За два месяца в Кеттердаме сходным по почерку и жестокости методом лишили жизни двух студентов. У обоих жертв отсутствовали носы, губы и уши, а их одежда была изорвана в клочья (Доминик подозревал, что она была не изодрана, а изрезана, но возможностей подтвердить свою теорию у него не было — искать правдивую информацию в газетных статьях было бессмысленно, а заявится в полицию и потребовать показать ему тела жертв он, разумеется, не мог). Все в университете только об этом и говорили. Студенты боялись покидать по вечерам общежития и оставаться в своих комнатах одни тоже боялись, чем некоторые, особо дерзкие даже умудрялись пользоваться, предлагая самым смазливым трусишкам свою компанию и защиту. Так что он особо не удивляется, когда выходит из лектория и слышит, как старый профессор медицины обсуждает с его наставником по оружейному делу детали тех убийств:
[indent] — Им не затыкали рты, — говорит Ван Гелст, но осекается, видя застывшего в дверях Доминика. Доминик делает вид, что ничего не слышал.
[indent] — Профессор, я закончил, — обращается он к наставнику и, получив очередную непомерную порцию задач для самообучения, уходит. Сейчас он не слишком переживает о том, как и когда будет готовить собственные снаряды, если он до сих пор не запомнил, в каких пропорциях необходимо смешивать фосфор, серу  и… что-то там еще, чтобы ненароком не подорвать себя же. Слова профессора Ван Гелста крутятся у него в голове, заставляя его собственные мысли кружится в танце. «Им не затыкали рты — они могли кричать — убийцу не заботили крики или радовали?» В глубине его мозга начинает формироваться идея, пока еще неоформленная, призрачная, как очертания дороги в густом тумане, но он знает, что найдет выход. Не зря же тетя Дарина зовет его маленьким лисом — у него есть нюх.
[indent] Он выходит из главного корпуса и, не взирая на промозглый ветер, решает идти к общежитию через набережную, чтобы быстрее добраться. Ему не терпится поговорить с Ильей.
[indent] В студенческой гостиной необычное оживление. Желтое пламя свечей, расставленных по комнате в хаотичном беспорядке, мешается с синим мутным сумраком и сизым горьковатым дымом — это шумная группа старшекурсников курит в углу какую-то траву. Они громко смеются и в целом ведут себя так, словно впереди выходные, а не унылые учебные будни. Доминик натыкается взглядом на знакомое лицо, подходит и спрашивает об Илье, в ответ знакомый, понятия не имеющий где Илья, предлагает ему затянуться. Неожиданно для себя Доминик принимает предложение и делает пару затяжек. Удивительно приятная штука. Ему кажется, что теперь он способен неделю обходиться без сна. Или в одиночку поймать сумасшедшего убийцу.
[indent] Его туманная идея обретает вдруг убийственную четкость.
[indent] Не задерживаясь на кухне, он поднимается по широкой лестнице и идет до конца длинного коридора, в конце которого находятся его с Ильей комнаты. Он толкает дверь и оказывается в спальне, как две капли воды похожей на его собственную. Та же односпальная кровать, те же книжные шкафы и сундуки для одежды. На одном —  внушительный навесной замок. Доминик знает, что в этом сундуке Илья хранит книги, связанные с Малой наукой гришей. Сам Илья за столом, со своего места Доминик видит только корешки книг с керчийскими и равкианскими названиями.
— Я собираюсь изловить убийцу студентов, — вместо приветствия объявляет он и тут же поясняет: — я вычислил радиус его охотничьих угодий. «Кажется». Этого, конечно, он вслух не произносит.
— Я пойду к «Красной лилии» — этот тот бордель, куда Науд ходил в ночь своей смерти. Не перебивай. Я пойду к «Красной лилии», притворюсь обычным студентом, он на меня клюнет. А ты меня прикроешь. Я на это надеюсь.
[indent] Он уходит, лишая Илью возможности что-либо ответить или возразить, но вместо того, чтобы направиться в свою комнату, спускается на этаж ниже и просит однокурсника одолжить ему свой костюм. Переодевается прямо там, за ширмой, и выходит из-за нее другим человеком: не молодым царевичем, наследным принцем Равки, но обычным восемнадцатилетним студентом — и эта новая ипостась, свободная от ограничений и долга, нравится ему куда больше предыдущей.
[indent] Он критично осматривает собственное отражение — пиджак узок в плечах, брюки коротковаты — и остается доволен увиденным. Этот образ отличается от всех наигранно-небрежных, которые он примерял ранее. Он больше не выглядит идеальным принцем из сказки, и это именно то, что ему сейчас нужно.
[indent] Он благодарит Яна, обещая, что вернет его костюм в целости, и, взлохматив напоследок свою густую шевелюру, выходит спальню. Перед уходом он бросает последний нечаянным взгляд в зеркало и его пугает смертельная сосредоточенность, застывшая на лице зеркального двойника. И чего только он так хмурится? Он ведь не собирается сегодня умирать.
[indent] Не успевает он выйти из здания, начинается ливень. Приходится вернуться к Яну и одолжить еще и плащ-накидку. Мысль о том, что в дождевике Илья может его не узнать, в светлую голову Доминика отчего-то не приходит.
[indent] Он хочет поймать экипаж, но карманах пиджака Яна не находится ни одного крюге. Винить остается разве что собственную непредусмотрительность — мог бы и раньше об этом подумать. Остается только идти пешком.
[indent] Холод и бьющий в лицо дождь хорошо прочищают мозги так хорошо, что дойдя до Обруча Доминик наконец задается вопросом, для чего он все это делает? Вряд ли отец ждал от него этого, когда позволил поехать в Кеттердам. Наверняка он ждал, что Доминик будет усердно учиться или, что более вероятно, усердно покорять дам. Доминик пытается вспомнить, он когда он в последний раз пытался кого-либо покорить. Это было больше двух месяцев назад, в первый месяц их с Ильей пребывания в Кеттердаме. Их общий однокурсник тогда предложил им посетить выступление известной в узких кругах театральной труппы, как раз в Западном Обруче. Актеры играли прямо на улице и делали это ужасно, а после выступления зрители и актеры вместе отправились в кабак. Что было потом Доминик помнил смутно — он тогда сильно изрядно набрался, крепкий алкоголь заслонил собой все воспоминания о той ночи, и хорошие, и плохие. Илья утверждал, что он флиртовал со всеми подряд, возможно, и переспал с кем-то, но Доминик не был уверен, что на слова друга можно полагаться, учитывая, что перед этим они хорошенько поссорились. В последние же месяцы его личный фронт был удручающе пуст. Прямо как эта улица, на которой располагается «Красная лилия» — не самый дорогой и респектабельный бордель в Обручах.
[indent] В окнах особняка горит свет, но все они плотно зашторены. Доминик оглядывается: улица темна и пустынна. Дождь стих, но, судя по тому, что он слышал, квартал красных фонарей, к которому относились Обручи, славился тем, что даже преступники боялись ходить по некоторым его улицам ночью вне зависимости от погоды. Доминика настигает неприятное прозрение: он не сказал о том, куда отправился, никому кроме Ильи, и он действительно рискует погибнуть. Сознание опасности бодрит не хуже цветков юрды или здорового сна. Он чувствует неприятное покалывание в конечностях, словно каждая секунда ожидания вонзается в кожу острой иголкой. И тут он слышит за спиной торопливые шаги. Он вслушивался в ночь — до трясучки, до слабости в ногах. Оборачиваться нельзя, пока нельзя — так можно спугнуть преступника.
[indent] Шаги уже совсем близко. Доминик оборачивается вовремя, чтобы заметить светлое лицо своего будущего убийцы, который подносит к его лицу тряпку. Доминик узнает приторный запах трихлорметана, ловит руку молодого мужчины, почти его ровесника, и на всякий случай задерживает дыхание. Самое время Илье появиться.
[indent] Его противник — молодой белобрысый амбал, сильный, но неуклюжий. Доминик может его победить. Может. Мог бы… но мелкая квадратная плитка, которой вымощена улица, усыпана опавшими листьями — влажными, скользкими, коварными листьями.
[indent] Он поскальзывается и летит вниз, от удара у него на мгновение темнеет в глазах, а в следующее мгновение он ощущает на себе тяжесть чужого тела. Убийца наваливается на него сверху и прижимает свой пропитанный отравой платок к его лицу. [nick]Dominik Lantsov[/nick][status]внутренний конфликт[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/28585.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]Доминик Ланцов[/char][lz]знание – сила, слова красивые, но я часто чувствую бессилие, понимая то, чего знать, не хочется. бесконечное одиночество[/lz]

Отредактировано Alina Starkov (2021-04-15 19:08:58)

+4

3

... и тогда, по воле Гезена, наконец-то было заключено соглашения с шуханским послом, и керчийцы выдохнули с облегчением...
Идеально ровные строчки складываются в текст, который следовало сдать еще вчера, но Илья прощает себе этот маленький промах — Малая наука также требует времени и сил, и юному Морозову не всегда достает мудрости распределить время, отчего в голове каждый раз звучит низкий, бархатистый голос отца: «Ты должен был постараться получше». 
Илья старается. Так усердно, так прилежно, словно его смыслом жизни стала радость родителей в письмах в ответ на его доклад об успехах; но на самом деле только так Морозов может отвлечься от самого себя.
Стоит лишь отложить книги и бумаги, как мысли устремляются к лучшему другу - Ланцову-младшему, и если раньше их общение вызывало лишь восторг, то теперь Илья отстранился, как только мог, проклиная себя за каждую секунду собственной слабости, злясь на друга за каждое его неосторожное слово или прикосновение, которое значило слишком много лишь для одного из них.
Илья Морозов больше не видит в Доминике Ланцове друга, с которым он проводил все время, сколько себя помнил.
Он не хочет помнить того, что Ник - его Ник - вообще-то царевич, которому предстоит взойти на престол.

Илья Морозов видит сны, в которых срывает одежду со своего друга, жадно целуя искусанные до крови губы и утопая тонкими пальцами в темных волосах Ланцова.
Утром приходится выдыхать с облечением, но это лишь краткий миг передышки, пока уже в коридоре Морозов не встретит улыбающегося друга, не подозревающего о бурной ночи и несостоявшихся поцелуях.

И тогда Илье Морозову хочется выть.

Огарок свечи почти догорает, мягким светом намекая, что пора бы и отдохнуть - сегодня он почти не вставал из-за стола, и спина начала мерзко ныть, а правая рука - отниматься; и Морозов разминает пальцы, удивляясь собственной усидчивости — еще год назад он не выдержал бы и десятой части проделанной работы, уснув от скуки или отправившись искать Ника, чтобы вляпаться в очередную историю, за которую будет стыдно и Ланцову, и чете Морозовых.
Одна только мысль о царевиче неприятным осадком остается на сердце, и, недовольно поджав губы, Илья снова берет в руки перо и пишет еще один абзац.

Илья Морозов - самый старательный студент. Большой дворец разразился бы хохотом от такой новости.

Дни превращаются в пытку, и Илья делает лучшее, на что способен - закрывается в своей комнате, перестав бегать по девочкам в алкогольном угаре; только бы остаться наконец одному.
Отец всегда говорил, что почти всю жизнь он был одинок, и счастья ему это не принесло. Отец всегда говорил, как важно, чтобы рядом был кто-то, понимающий тебя и принимающий даже худшие твои стороны; но отец не говорил, как больно любить, когда чувство не взаимно, и Морозов злится на Дарклинга, не рассказавшего самого главного, и от этого, кажется, становится немного легче.

Скрип пера ласкает слух, вводя в некое подобие транса, и Морозов чувствует, что успокаивается - дописать предложение и лечь спать. А завтра наступит новый день, и он придумает, как же с ним справиться.
Но это будет утром.

Прежде, чем Илья выводит первую заглавную букву в финальном предложении, дверь открывается, и нет никакой нужды оглядываться - он знает, что на пороге его комнаты появился царевич, как всегда, неожиданно, ведь врываться к Морозову давно стало образом жизни, даже если старые друзья были в ссоре.

Не перебивай.

Но Морозов и не собирался: подняв брови, все также не поворачиваясь к другу, он с тупо смотрит на свою замеревшую руку и увеличивающуюся с каждой секундой каплей от чернил, сползающих с кончика пера. После того, как Ланцов объявляет о своих планах и в привычной восхитительной манере также резко закрывает за собой дверь, Илья тяжело вздыхает, а затем также старательно и не спеша выводит оставшиеся закорючки. Сминает испорченный чернилами лист и бросает в дальний угол: завтра он все напишет заново.

Глупая обида на друга заставляет задуматься, не оставить ли Ланцова разбираться со своими безумными идеями самому, но, глядя самому себе в глаза в отражении висящего небольшого зеркала в золоченой раме, Морозов знает ответ: подобно верному псу, он пойдет за царевичем куда угодно, и скорее умрет сам, чем даст кому-то причинить другу вред.

На сборы не уходит много времени - накинуть куртку, захватить отцовский кинжал [«отличная работа фабрикаторов, смотри, не потеряй»] на всякий случай, надеть ботинки, подходящие для местной погоды и привычным движением пальцев затушить свечу; и вот он уже гремит ключами, закрывая комнату, в которую все равно никто бы, пожалуй, не рискнул сунуться.
Морозов никогда не выставлял на показ свои способности, однако, все вокруг уже поняли, что с ним лучше вообще не связываться.
Илья получил от отца куда больше, чем , наверное, хотелось бы Алине Старковой.

Темные улочки не вызывают такого восторга, как в первый день, и, следующий тенью к «Красной линии» юный гриш чувствует тоску по дому — там все было проще. Ос Альта была его городом, его домом, а этот продажный городишка хоть и поражал воображение своим многообразием, и даже в этом смешении всевозможных стилей и образов жизни выглядел куда более интересным, чем безвкусные богатые дворцы Равки; и все же что-то тянуло его домой. И все же Илья научился извлекать выгоду даже из жизни здесь - например, быть незаметным настолько, что сам Гезен бы сегодня не догадался, что самый примерный студент Кеттердама в столь поздний час не спит в своей постели.

Не замечает его и Ланцов, от которого приходится держаться на почтенном расстоянии - его высокая, ладная фигура то появляется, то исчезает за очередным поворотом, и на несколько минут Морозову даже начинает казаться, что сегодня все обойдется - самоубийственный план царевича не сработает, убийца не заглотит наживку, и получится просто утащить друга домой. Впрочем, на последнее надежды еще меньше, ведь если Доминик что-то решил, это окончательно и бесповоротно, и Илье пришлось бы гулять по холодным закоулкам до самого рассвета, ведь только тогда царевич бы окончательно сдался и согласился пойти домой. Упрямство - их общая черта, не раз ссорившая их друг с другом, но Морозов добровольно наступает своей гордости на горло, позволяя Ланцову брать верх, и тогда чувствует себя слабым, обещает себе, что это в последний раз; но наследник престола имеет над ним непостижимую власть, и Илья сдается раз за разом.

Глаза обреченно закрываются на доли секунды, стоит лишь услышать звуки борьбы. «Ищи, и найдешь искомое» — так говорил отец.
А Ланцов-младший очень хотел найти приключений на свою пятую точку этой ночью.

Илья успевает как раз вовремя - Доминик лежит на каменной плитке, а здоровенная белобрысая детина уже сидит сверху и что-то прижимает к лицу царевича. Парень бесшумно несется к другу со всех ног, но этого недостаточно, чтобы успеть, и он призывает тьму — окутывает ею нападающего со всех сторон, лишая того зрения, и амбал отчаянно тянет руки к лицу, забывая о царевиче, и этих нескольких секунд достаточно, чтобы Морозов преодолел оставшееся расстояние и сделал короткий взмах кинжалом отца.
Грузное тело гулко падает на каменную землю, придавливая чудом не потерявшего сознание царевича к плитке, и гриш оттаскивает от друга тяжелое тело, проклиная все на свете; ему хочется ударить Ланцова, за ту глупость, которую тот решил совершить, а сердце бешено бьётся, отзываясь в голове ужасающей мыслью: «А если бы меня не было рядом?»

Вместо этого он лишь протягивает Доминику руку, чтобы помочь тому подняться, но силы воли не хватает на то, чтобы прикусить язык, и Морозов тоном строгого учителя лишь кидает сомнительное обвинение:

— Ну ты и придурок, Ланцов. Тебя ведь и правда могли сегодня убить.

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

Отредактировано Aleksander Morozova (2021-04-15 00:10:10)

+4

4

[indent] Доминик не дышит. Он сопротивляется изо всех сил, но с тем же успехом — так же безрезультатно — мог бы их сэкономить. Недостаток воздуха уже дает о себе знать: у него закладывает уши, а в груди нарастает давление, будто бы еще немного и ее разворотит на куски. Убийца — бледнокожий, светловолосый, с широким подбородком, выдающимся вперед — идеал фьерданца — давит всем весом. Доминик видит лишь размытое пятно — светлая тряпица, которую фьерданец, или кто он там есть, прижимает к его носу, перекрывает обзор. Кулак Доминика, нацеленный напавшему в шею, рассекает воздух, тогда он бьет по корпусу — и ничего, напор убийцы не ослабевает, а у самого Доминика слабеют руки и начинает темнеть в глазах. Если он не сделает вдох — немедленно — то, очевидно, умрет, если сделает — умрет, но попозже, зато куда более мучительно. Он мертвец, с какой стороны ни погляди.
[indent] Он еще пытается бороться, извивается в корчах, нанося своему обидчику беспорядочные удары, но затем перед его взором опускается черный занавес, скрывающий перекошенное злобной гримасой смутное лицо. Доминику хватает сообразительности отбросить в сторону невесомую теперь тряпицу, пропитанную сонным раствором, а секундой позже тяжелое тело его убийцы наваливается на него снова, но на этот раз оно сотрясается в судорогах. В глаза и рот брызгает солоноватая вода. В ушах тоже, как вода, шумит кровь, но он слышит булькающие звуки и надеется, что это не он сам давится слюнями.
[indent] …а она все льется и льется, как вода из ведра — кровь.
[indent] Ему не требуется много времени, чтобы прийти в себя, он сбрасывает с себя крепкое тело — или это делает за него Илья? — хватается за протянутую ладонь, сжимая влажные и робки пальцы Ильи.
[indent] Поднявшись, он потрясенно оглядывается с выражением идиотского облегчения, словно не может поверить в то, что жив.
[indent] Он-то жив, а…
[indent] Доминик опускает взгляд вниз, к телу своего несостоявшегося убийцы. Тот лежит недвижно. Глаза открыты. Ладони полураскрыты. А Доминик зачем-то все равно наклоняется к нему в попытке нащупать на шее, перечеркнутой глубоким разрезом, признаки жизни.
[indent] — Мертв, — произносит Доминик, нарушая молчание. Он не шутя потрясен. Прежде ему не доводилось встречаться со смертью по-настоящему. Он видел трупы повешенных, болтающиеся в петле, и трупы на секционных столах, видел перепачканные кровью инструменты и ведра с окровавленными тряпками, а смерть, да еще так близко, не видел. Смерть перестала быть для него словом, абстрактным понятием из обширного лексикона будущего государя, став свершившимся фактом.
[indent] Его сегодня могли убить. (Как мать.)
[indent] Илье сегодня пришлось убить. (Из-за него.)
[indent] Свежий порыв осеннего ветра, но, скорее, свежее ужасающее знание пронизывает его до костей; проникающий под плащ ветер и леденящее душу знание. Доминик выпрямляется медленно и тяжело, как старик.
[indent] В свете редких красных фонарей, которым район обязан своим названием, блестящая от дождя плитка кажется залитой кровью, и Доминику становится страшно. Это тоже новое, незнакомое ему чувство. Боялись обычно другие — за него.
[indent] — Я такой идиот, — всхлипывает он слабо, поворачиваясь к Илье, — такой идиот…
[indent] Голос звучит слабо и задушенно, и эта слабость будто бы передается телу. Он подходит к Илье, кладет руки ему на плечи и тогда признается.
[indent] — Я ведь думал, что это ты… что ты убийца.
[indent] Многие в Равке опасались Александра Морозова, министра внутренних дел, чьи сила и авторитет, практически ничем не ограниченные, были сравнимы только с его преданностью королю, но мало кто знал, что прежде, чем сделаться главным приверженцем Николая Александр был его страшнейшим врагом — Дарклингом. Доминик знал. Не поэтому ли он так легко допустим, что его лучший друг, которого он знал с детства, мог помутиться рассудком и начать убивать людей? Он гонит от себя эту мысль, но она все крутится и крутится в голове, как заевшая пластинка граммофона (новейшее изобретение фьерданцев).
[indent] Доминик смотрит в глаза Илье, но пытаться разглядеть в них его мысли все равно что пытаться отыскать клад на дне одного из кеттердамских каналов.
[indent] — Это казалось таким логичным. Мы… наша ссора… этот город… твои чувства ко мне, — он старается, чтобы слова звучали небрежно, но получается паршиво, — извини, я не должен был это упоминать.
[indent] Он даже знать об этом не должен был.
[indent] Угрызения совести нападают внезапно, как тот убийца. Доминик подавляет желание отшатнуться — если Илья захочет ему врезать, у него должна быть такая возможность. Он только убирает руки. (Твердость плеч Ильи под его ладонями успокаивала его, но он поймал себя на том, что начал гладить шею друга одним из больших пальцев.)
[indent] — Как ты и сказал, я придурок. А что мы будем делать с трупом?
[indent] Вопрос не кажется насущным, но, без сомнения, таким является. Если их поймают здесь с трупом, последствия могут оказаться катастрофическими — для Ильи, для его отца и для Равки. А ему, конечно, следует думать о Равке, ведь он будущий король, хочет он того или нет. [nick]Dominik Lantsov[/nick][status]внутренний конфликт[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/28585.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]Доминик Ланцов[/char][lz]знание – сила, слова красивые, но я часто чувствую бессилие, понимая то, чего знать, не хочется. бесконечное одиночество[/lz]

Отредактировано Alina Starkov (2021-04-15 23:52:56)

+4

5

Лишь когда царевич на ногах, осознание того, что могло бы произойти ударяет по затылку, заставляя на мгновение закрыть глаза, чтобы тщетно пытаться успокоить бешенную пляску сердца. Илье хочется накричать на друга, ударить, сделать что-то, что показало бы Доминику, как сильно тот заигрался в свои безумные расследования, позабыв о том, что он не просто студент, отправившийся учиться в Кеттердам - он сын Николая Ланцова, а, значит, рискуя собой, он, вероятно, рискует и будущим Равки. Ник явно не думал о своей стране, когда в детективном угаре выбегал на темные улицы Западного Обруча; не думал о своем долге или отце; и уж точно ни на секунду не вспомнил о Морозове, который потерял бы все, случись что-то с Ланцовым.
Илья думает о том, что лучше бы Доминик остался в Ос Альте. Может, там и нет таких книг, что найдутся в местном университете; зато был бы под присмотром их сумасшедших родителей.
Илья думает, лучше бы они вообще не пересекали Истиноморе; не видели Керчии и ее продажного города; быть может, тогда все было бы как раньше.

В голове уже почти выстроился текст очередной гневной тирады, но Доминик начинает говорить, и Морозов готов поклясться, что слышит всхлип, и слова застревают в горле.

Морозова парализует.

Он слушает царевича, чувствуя, как каждое слово пронзает сердце подобно ножу и забывает, что нужно бы дышать, глядя куда-то поверх правого плеча Ланцова, но не видя ни дороги, ни улицы, вокруг собираются тени, зловеще танцуя вокруг двух старых друзей, один из которых только что убил человека, а другой - все то, что было пережито бок о бок за столько лет.
Морозова не слушаются ни руки, ни ноги, однако он находит в себе силы снова шевелиться, отчаянно молясь Святым, чтобы предательская слеза не скатилась по щеке.

«Мы живем в мире, где почти никто не хочет видеть хорошее. И даже твои близкие обратятся против тебя, как только увидят даже намек на твоих демонов. Так что не жди, что кому-то будет дело до того, сколько хорошего ты сделал или собираешься сделать в будущем. И не доверяй никому, не всем везет обрести человека, как твоя мать, а потому не полагайся ни на кого до оконца. У тебя есть только ты.»

Эти слова ему сказал перед отправкой в Керчию отец.

Тогда Илья лишь кивнул, подумав про себя, что уж Ланцову-то он может доверять, после столько лет. Разве мог его предать столь близкий друг?
Но теперь слова Александра звучат как удары - в горло, в солнечное сплетение, в подбородок, а после забирают землю из-под ног.

— Не переживайте, царевич. Я и мои чувства справимся сами. Это ведь я тут убийца, так что можете возвращаться домой, я справлюсь сам.

А после делает шаг назад, позволяя мраку поглотить его.

Рука сама находит холодную стену, и Илья обессиленно сползает по ней, чувствуя, как его душат слезы. Каждое слово Ланцова - разрез, что безжалостно разрывает Морозова изнутри, заставляя растирать немеющие руки, утопающие во тьме.

Убийца. Илья Морозов - убийца, которого Ланцов собирался поймать этой ночью. Не потому ли выскочил из кампуса так стремительно?

Логичным. Это казалось таким логичным.

О том, что царевич знал о чувствах друга и благополучно игнорировал их, он подумает позже. Даже это меркнет рядом с обвинением в убийстве.

Морозов всхлипывает и тут же зажимает себе рот. Он не знает, здесь ли еще Ланцов, ведь тени прячут его также, как и самого Илью, и на ватных ногах новый, совсем юный Дарклинг по стене тащится в сторону тела [ему так кажется], оставляя перед собой лишь небольшой островок лунного света. О мертвеца он спотыкается, но успевает подставить вперед руки; и лишь оказавшись лицом к лицу с тем, кого он так безжалостно убил с четверть часа назад, понимает, что по спине течет ледяной ужас, а живот сводит от одного осознания совершенного. Ужин остается на земле совсем рядом с головой несостоявшегося сегодня убийцы, и Морозов вытирает рукавом со лба пот.

Мысль о том, чтобы Ланцов сам таскал этого бугая кажется невероятно сладкой до тех пор, пока Илья не вспоминает, что этот придурок - вообще-то царевич. Благо для Равки - благо для Морозовых; шумно выдохнув, парень хватает ноги и тащит тело вниз по улице, надеясь, что шумит не очень сильно. По крайней мере, его никто не увидит — тьма окутывает все вокруг, в очередной раз спасая Илью. Канал, который, казалось, совсем рядом - рукой подать, никак не появляется за спиной, и Морозов даже начинает переживать, что в темноте все перепутал и тащит тело не туда; но вода появляется неожиданно, выдавая свое присутствие легким шумом от мелких рыбешек, и тогда тени немного рассеиваются, оставляя больше места, больше воздуха, которого так отчаянно не хватает.
Запрокинув голову, Морозов хватает ночную прохладу ртом, закрывая опухшие, ноющие глаза. А после осматривается.

Он не придумал, что именно делать дальше - тело нужно сбросить в канал, но так, чтобы оно не всплыло, и пока шаг за шагов Морозов тащил тело, его тешила надежда, что на месте что-то прояснится.
Не прояснилось.

Мозг лихорадочно соображает, а глаза бегают по слабо освещенной луной мостовой. Может, и черт с ним, пусть тело найдут, подумают, что это всего лишь неудачное ограбление. Кто в таком заподозрит студентов из Равки? Царевичу или его приятелю явно не нужны деньги, и вообще в это время они были в кампусе, если кто-то спросит. Но ведь не спросят же.
Тонкие пальцы уже брезгливо опустошают карманы трупа, отправляя в карман все, что может представлять ценность: деньги, кольцо на пальце, какая-то цацка во внутреннем кармане куртки и даже серьга в ухе - ее Илья вырывает, оставляя рваную мочку. Снова подступает тошнота, но Морозов уже взял себя в руки.

К тому моменту свет луны исчезает окончательно, уступаяя тучам, налетевшим откуда-то с севера, а неприятный ветер пробирает до костей, и, сбросив [какой жуткий звук] тело в воду, Морозов чувствует себя опустошенным, мерзким, уродливым и одиноким. Хочется разодрать себе лицо, прокричать все, что есть на уме и разбить пару костяшек о ближайшую стену, но вместо этого он замирает, даже в темноте увидев слабые темные разводы на камнях.

Кровь.

Осознающий свой промах, он идет по следу, и с каждым шагом понимает, что крови становится все больше - длинный кровавый след ведет его к тому месту, где все и произошло; с ужасом признает свою ошибку - никто не стал бы тащить неудачно ограбленного бугая до канала; тело бы просто бросили на месте. Приходится вновь призвать тьму, ему нужно время, которого с каждой секундой все меньше до первого встречного, до того, чтобы его заметили; Морозов не знает, что делать, и едва не начинает паниковать, когда в небе звучит раскат грома.

А через несколько секунд начинается дождь, усиливающийся с каждой секундой; и вот ливень смывает с камней кровь, унося ее вниз по улице и Илья почти улыбается. Он подставляет лицо каплям, позволяя умыть и его, стереть соль с щек, кровь с рук и мысли о всем, что сегодня произошло.

К тому моменту, как Илья возвращается в кампус, на нем нет ни единой сухой нитки, а зубы стучат от холода, и, стараясь шагать как можно тише, он проскальзывает в комнату, никем не замеченный. И возле двери тяжело оседает на пол.

Чертов Кеттердам.

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

+3

6

[indent] Голос Ильи повисает в воздухе, как лезвие гильотины. Безжалостно и остро. На холодном лезвии блестит единственное слово: «Равка» (дом — долг — гигантский косой нож, готовый обрушиться на него в любую секунду). Куда бы Доминик ни пошел, куда бы ни сбежал, оноонаонэто всегда с ним, мелькает где-то на краю зрения, не давая ни расслабиться, ни забыться. И Илья, конечно, прав. Он справится, а Доминику бы подумать о стране, но когда тени за спиной его первого — лучшего — единственного друга начинают рябить, ему кажется, будто бы его затягивает водоворот и чья-то жесткая рука выдавливает из его легких остаток воздуха.
[indent] «Святые, как же больно».
[indent] Он таращится на Илью (приятнее, конечно же, считать, что меряется с ним взглядом), открыв рот, точно оглушенный ударом, пока того не заслоняет тьма. Один кратчайший миг между двумя ударами сердца Доминик почти готов шагнуть за ним следом, но здравый смысл одерживает победу над чувствами. Илья справится, кроме того, лучше дать ему остыть, побыть наедине с самим собой и примириться с правдой, с которой сам Доминик давно смирился. Он сын своего отца и знает, каково это: играть теми картами, которые сдала судьба.
[indent] И все же он позволяет себе маленькое жульничество. Делает небольшой крюк и доходит до той самой таверны, где они с Ильей гуляли, когда только прибыли в Кеттердам. Когда мир тонул в алкогольном дурмане, а сам Доминик сошел с ума и чуть было не поцеловал Илью. Это его единственное отчетливое воспоминание о той ночи. Единственное, которым он дорожит. Но когда он ступает в переполненный зал трактира, в памяти всплывают и другие отрывки: парень со светлыми волосами и широким подбородком, бледный, как зимнее утро в Равке, и его приземистый друг с диковатой улыбкой. Коби. Доминика продирает по коже мороз. Он видел этого Коби ухмыляющегося по любому поводу — прямо в университете видел!
[indent] Доминик срывается с места, проталкиваясь через гомон и толкотню не вполне трезвых, но неагрессивных посетителей, и несется так, как не бегал никогда в жизни, рискуя очередным падением на мокрой мостовой…

[indent] …взлетает по лестнице, перешагивая через две ступени за раз, проносится по коридору, который неожиданно резко обрывается знакомой дверью. Он разворачивается и толкает ту, что напротив. Дверь не поддается, но Доминик тоже сдаваться не намерен.
[indent] Ему удается сдвинуть дверь на пару дюймов.
[indent] — Открой, ты должен дать мне объясниться! — требует он, и это требование не принца, но друга.
[indent] — И не смей закрываться тенями! — Доминик все же вламывается в комнату.
[indent] — Я не то хотел сказать, там, — торопливо выпаливает он, всерьез переживая, что Илья встанет и уйдет или раствориться в сумраке, наполняющем комнату, — вернее, не то имел в виду. Вернее… ты все понял не так. Слышишь, эй?
[indent] Он садится рядом с Ильей и обхватывает того за плечи, как в детстве, будто надеется собственным теплом успокоить его. Или себя. Будто Илья – спасательный круг, а он — утопающий.
[indent] — Дело не в тебе. И не в твоей семье. Просто… это ведь основной постулат безумных маньяков: если хочешь, но не можешь получить — разломай, уничтожь, испорти…
[indent] Дело и правда не в Илье и даже не в его отце, хотя тот и перегибал палку (мягко говоря) в свое время. На самом деле, после всего того, что отец рассказал Доминику, он был готов поверить, что Александр удерживает жену силой, и поверил бы, если бы не знал их лично. Дело в самом Доминике. В том, что он хочет, но никогда не сможет получить. И в том, что он не хочет испортить.
[indent] — Я думал… я принял желаемое за действительное. Я рад, что ты не одержим мной настолько, чтобы срывать злость на моих заменителях.
[indent] Внутри него все кричит: «Потому что я вот настолько к этому близок! Разве ты не видишь?!»
[indent] Он ухмыляется.
[indent] (теряет себя в черном водовороте)
[indent] Какая-то его часть хочет, чтобы Илья разрезал его вопросами и вытащил на свет постыдную правду; или ударил; или прогнал; или поцеловал…
[indent] — Я решил нашу проблему с телом. — Свое тело Доминик контролирует идеально. Голос звучит самодовольно, как предусмотрено, когда он поворачивает голову к Илье и спрашивает: — Хочешь узнать как? [nick]Dominik Lantsov[/nick][status]внутренний конфликт[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/28585.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]Доминик Ланцов[/char][lz]знание – сила, слова красивые, но я часто чувствую бессилие, понимая то, чего знать, не хочется. бесконечное одиночество[/lz]

Отредактировано Alina Starkov (2021-05-05 12:08:29)

+3

7

Секунды нанизываются на тонкую леску; точно слезы из глаз, смешавшиеся с каплями дождя, выстроились в жемчужную нить; и Морозов не знает, как долго он уже сидит, глядя перед собой в одну точку, пытаясь не думать ни о чем и думать обо всем сразу в одно и то же время. Наверное, стоило бы уже найти в себе силы подняться, сменить одежду, вытереть лицо, выпить рюмку местного горячительного да лечь кровать; что сказал бы отец, увидев, как слаб сейчас Илья? Но Морозов не может пошевелить и пальцем, грязной кучей опираясь на дверь, с приоткрытым ртом, хватающим воздух; и лишь веки моргают так часто, словно лишь в них и осталась возможность к движению.

Может, первые лучи солнца так бы его и застали — замерзшего, насквозь мокрого, приросшего к входной двери; но у Ланцова как всегда на все свой план, и он ломится в дверь так, словно от этого зависит как минимум его жизнь; уходи, уходи, уходи, — молится про себя Илья, вытирая с ресниц соленую воду;
уходи, уходи, просто уйди.
Я не хочу тебя видеть.

Доминик заявляет, что должен объясниться; требует, чтобы друг не смел закрываться тенями, но тот и не думал — сил не осталось; а потому когда царевич садится рядом, хватаясь за плечи, Илья все также безразлично смотрит вперед. Он слушает Ланцова и в очередной раз молится, но тот продолжает заколачивать крышку гроба Морозова, каждым словом являя удар, и юный заклинатель теней в конец сдается.

Голос не слушается с первого раза, раздирая осипшее горло, и за эту слабость тоже приходится себя ненавидеть, но рука Ланцова все еще сжимает плечо, и это придает ему сил.
И злости.

— То есть ты очень желал, чтобы я стал убийцей? Не очень похоже на извинение. Можешь не переживать: я вообще тобой не одержим. И прямо сейчас я хочу, чтобы ты ушел.

Бессовестная ложь дается так легко, что он сам удивляется; и слабая, глупая гордость завладевает сердцем за то, что он сумел высказать эти слова; но царевич их словно не слышит, никак не оставляя друга одного, утопать в своей темноте.

Вместо этого он достает козырь — возможно, единственный за игру этой ночью — и Морозов приходит в себя насколько, чтобы взглянуть на Ланцова; но недостаточно, чтобы посмотреть ему в глаза. Самодовольный голос Доминика отрезвляет получше нашатырного спирта.

— Да неужели? Решил проблему? Какой ты молодец, а я-то как идиот по улицам тело таскал, чтобы его в воду сбросить, обставить все как ограбление. Что же такого невероятного ты придумал? Даже представить страшно, ведь одна твоя идея грандиозней другой, даже не знаю, чем еще ты удивишь меня сегодня.

В его словах яд, и Илья сам невольно пугается того, как его много; он не говорит — скорее шипит, чеканя каждую букву так четко, словно высекает на камне. Поднимает наконец глаза, встречая синий океан глаз царевича, и выдерживает эту незримую связь, лишь чудом заставив себя не отвернуться.

Он решил проблему с телом. Как благородно. Так и хочется ляпнуть что-нибудь едкое, и Морозов едва не закрывает ладонью свой рот, чтобы сдержаться, не в силах справиться с обидой. Чего этим визитом добивался царевич? На что он надеялся? Что сомнительным оправданием перечеркнет все то, что наговорил на улице этого дурацкого города?
Разломай, уничтожь, испорти.
Илья никогда этого не желал, вместо разрушения он все силы направил на созидания, посвятив себя книгам, учебе, бумаге — он не портил, не уничтожал и не портил, он просто сбежал от себя самого.
Но от боли теперь не отказался бы разбить пару костяшек о стену. А лучше — о челюсть Ланцова.

Вместо этого Морозов глушит всю злобу, как раньше, как обычно — ведь иначе он станет [немного] тем монстром, за которого его принимали те, что слишком хорошо помнили о прошлом отца. Прячет все темное, что скопилось в душе, так глубоко, как только можно, чувствуя, что снова [немного] себя убивает.
И снова [немного] от себя убегает.

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

Отредактировано Aleksander Morozova (2021-05-02 21:26:25)

+3

8

[indent] Доминик каменеет.
[indent] «Ты это услышал? Только это
[indent] Ему хочется разразиться смехом, заржать на всю комнату, загоготать Илье в лицо, но мышцы сковывает болезненное напряжение. Хорошо, иначе следом он бы исторгнул из себя настолько бурный поток ядовитых ругательств, что посрамил бы всех гаргулий, демонов и химер Кеттердама.
[indent] Наверное, ему и впрямь следовало уйти. Дать Илье еще немного времени.
[indent] «Илье… времени». — Эта мысль настолько комична, что с губ срывается приглушенный смешок. Илья был гришем. У него было все время мира или, может, не все, но всяко больше, чем у Доминика.
[indent] «Больше времени, больше вариантов, больше свободы».
[indent] Он чувствует усталость; одиночество и… — облегчение.
[indent] — Это все, что ты понял? Может, тебе подучить керчийский? — интересуется Доминик вроде и с вызовом, но без интереса.
[indent] Так… а когда понял он? Когда до него дошла вся ирония? Что ему, ненаглядному первенцу и обожаемому старшему брату, иными словами счастливому сукину сыны, которому повезло родиться первым, трагически, нет, катастрофически не повезло?
[indent] — Я…
[indent][indent] тобой
[indent][indent][indent] одержим.
[indent] Вот так просто. Выдал желаемое за действительное, совершил ошибку, потому что давно потерял голову, каждый раз теряет ее присутствии Ильи, когда, пользуясь его доверием и незнанием, ерошит волосы и обнимает за шею, обоняет, осязает и вдыхает. Даже риск обличения, риск разрушить дружбу и свою жизнь не останавливает его от этих опасных экспериментов.
[indent] А ТЫ, ДУРАК, НЕ ВИДИШЬ!
[indent] Так просто поднять руку и самому податься вперед, коснуться губами кожи, слизнуть теплую слезу, а потом…  Он обрывает эту мысль. Отец превыше всего ценит верность. Он ни за что не позволит любовнику сына остаться во дворце или столице, а Морозовы никогда не дадут Илью в обиду. Вот будет потеха, когда поданные узнают, что будущий король спровоцировал новую гражданскую войну. Даже интересно, как бы они его прозвали после этого? Доминик Распутный? Доминик Бесстыдный?
[indent] Но в Кеттердаме, где никто не видит…
[indent] Доминик Беспросветно Тупой
[indent] Безнадежно Влюбленный
[indent] и непростительно слепой.
[indent] Как он мог не увидеть? Как он мог забыть? Груз, лежащий на плечах Ильи. Груз, который он сам на него возложил. Потому что был самонадеян, и глуп, и слишком часто предавался мечтаниям.
[indent] В тираде Ильи, едкой, циничной и злобной, такая глубокая обида, такая бездна боли, какие Доминику слышать от него еще не приходилось. Как будто за Илью говорил кто-то другой, кто-то темный, вроде того Дарклинга. Это открытие полностью выбивает почву из-под ног Доминика, он и сам словно зависает над бездной. Он должен снять с плеч друга тяжесть убийства, а не накидывать еще больше: еще один секрет, еще один камень, который ляжет ему на сердце.
[indent] Признание крошится в горле.
[indent] — …нашел его подельника и сдал полицейским. Теперь никого не удивит исчезновение фьерданца, все решат, что он подался в бега, — договаривает Доминик на равкианском, будничным тоном.
[indent] Он наконец находит в себе силы отстраниться и встает.
[indent] — Спасибо, что выручил. Сожалею, что тебе пришлось.
[indent] Он крепко сжимает плечо Ильи. Как благодарный товарищ. Как выдающий одобрение царевич.
[indent] — Не переживай из-за него. Он забирал жизни, а ты спасал…
[indent] «Мою. И это меньшее, что я могу сделать».
[indent] Невысказанное признание царапает горло. Сводит челюсть.
[indent] — Жаль, что ты не умеешь читать мысли. Тогда бы ты знал, — произносит Доминик вместо прощания и протискивается за дверь.
[indent] Ему еще нужно вернуть чужой костюм. [nick]Dominik Lantsov[/nick][status]внутренний конфликт[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/28585.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]Доминик Ланцов[/char][lz]знание – сила, слова красивые, но я часто чувствую бессилие, понимая то, чего знать, не хочется. бесконечное одиночество[/lz]

Отредактировано Alina Starkov (2021-05-05 21:03:42)

+3

9

Доминик продолжает прясть гобелен из вереницы слов на керчийском, и половина из них растворяется в воздухе раньше, чем их получает Илья; словно в замедленной съемке, откуда-то из пузыря, до него доносятся обрывки фраз, и он понимает основное: подельника серийного убийцы Ланцов сдал полицейским. В другое время - в другой жизни? - Морозов завалил бы друга вопросами о том, как тот вышел на сообщника, как объяснил все полицейским или почему опять его понесла некая нелегкая совершать глупости в одиночку. Сейчас же Илью удовлетворяет то, что он слышит, и он лишь безмолвно кивает, вновь глядя куда-то перед собой, но комната темна и размыта, поэтому перед собой он ничего не видит.

Младший лис наконец-то уходит, тихонько скрипнув дверью, и Морозов облегченно выдыхает, отчаянно хватая ртом воздух, а когда слышит, что в тишине коридора негромко хлопнула дверь, сдается и позволяет слезам вновь хлынуть из глаз, съежившись в углу подобно младенцу — он прижимает к себе колени, вытирая грязным, мокрым рукавом глаза, ощущая холод стен и пола. Еще никогда прежде ему не было так одиноко.

С ним всегда был Доминик. Или сестра. Но у младшей давно началась своя жизнь, да и в Кеттердаме ее не было; и теперь Морозову отчаянно хотелось уткнуться в ее плечом, как он делал будучи совсем маленьким; тогда он не плакал — просто обнимал сестру после долгого дня и, вдыхая ее родной запах, чувствовал успокоение. От его крошки всегда веяло домом.
Но теперь Морозов потерял все ориентиры, ощущая себя крошечной песчинкой, затерявшейся в водах бушующего моря; там, в углу, под глухой шум собственных мыслей, он засыпает, когда солнце уже разрезает комнату своим кроваво-алым светом. Ему снится перекошенное лицо белобрысого амбала, испуганный взгляд Ланцова и кровь на собственных руках. Илья просыпается каждый час, пытаясь укутаться в промокшую одежду, а когда наконец поднимается с пола, понимает, что не чувствует ни рук, ни ног, и, устало натянув чистую рубаху, ложится наконец в постель.
Солнце мерзко светит в лицо, и он закрывается мраком.

* * *

Следующие несколько дней Морозов не выходит из комнаты, почти не покидая постели; мало ест, но много пьет, опустошая свои запасы местного алкоголя. За парой книг к нему приходит однокурсник, вопрошая, что случилось; Илья нагло врет, что заболел и просит купить горячительного: мол, надо хорошенько пролечиться. Шуханец хитро ухмыляется, но берет монеты и приносит обещанное, и, наспех выпроводив гостя, Морозов отпивает из горла, падая на кровать и чудом не пролив содержимое бутылки. Опустошив ее наполовину, он заворачивается в одеяло с головой, и забывается тревожным сном.

С частотой раз в день он берется за учебу, пытаясь выдавить из себя хотя бы пару строчек, но в итоге корзина наполняется смятыми клочками, которые Морозов швыряет не глядя, а после снова возвращается в кровать. Ему кажется, что у него нет сил даже на то, чтобы просидеть за столом более пяти минут, не говоря уже о том, чтобы выползти куда-то из своего убежища, наполненное тьмой от заката до рассвета, чтобы жизнерадостное солнце не злило его своим ярким светом; и занятия, некогда казавшиеся спасением, Илья бессовестным образом пропускает. Когда-нибудь потом наверстает, прочитает в книгах или спросит шуханца; просто не сейчас, сейчас он устал и ему нужно поспать, а для этого нужно выпить. Рука опять тянется к бутылке, почти опустевшей к концу дня, но Морозов не чувствует ни вкуса алкоголя, ни его воздействия — его разум все также чист и сводит его с ума.
Подушка касается лба и приятно охлаждает лицо. Но это ненадолго.

Сквозь тонкую дрему он слышит, как скрипнула дверь и проклинает себя за то, что не закрыл ее на замок — опять шуханец со своими книгами? Морозов открывает один глаз и видит Ланцова, едва не издав стон. Что ему только нужно?
Илья отворачивается, утыкаясь носом в подушку и даже не слышит, говорит ли что-то Доминик, но когда тот садится рядом на кровать, ползет к нему ближе, ругая себя последними словами за эту слабость; но когда голова ложится на ногу царевича, а рука отчаянно хватается за его штанину,
Морозову наконец-то становится легче.
Его ориентир снова на месте.

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

Отредактировано Aleksander Morozova (2021-05-09 21:23:43)

+4

10

[indent][indent] Та юу хийж чадахаа мэддэг, гэхдээ дайсан чинь үүнийг мэдэхгүй байх естой
                             — Тумур Хутагт, Трактат о военной тактике
[indent] В конце концов, все сводится к контролю. Никогда он не казался себе таким слабым и беззащитным, как в ту ночь в комнате Ильи. Кеттердам распустил его, расслабил, и это чуть не стоило ему жизни — это стоило жизни кому-то другому — но больше никогда. Сильнее всего на свете он боялся потерять лицо, опозорить свою фамилию и всех подставить, и этого страха хлебнул в полной мере, чтобы для себя решить никогда впредь так не рисковать.
[indent] Доминик с головой ныряет в учебу. Этот нехитрый шаг помогает ему очистить разум, избавиться от иррациональных помыслов и мечтаний, вернуть контроль над собственной жизнью (по крайней мере, в тех пределах, что были ему доступны). Каждая прослушанная лекция, каждая сданная домашняя работа все равно что выигранная битва в войне с самим собой. Каждая минута, когда он не думает об Илье, о том, что он мог и все еще может сказать ему или сделать с ним здесь, в Кеттердаме, о чем никто не узнает, приближает его к победе.
[indent] В один из дней профессор Ван Руж интересуется у него самочувствием мэнеэра Морозова, не появляющегося на занятиях четвертые сутки. Доминик удивлен. Он отсутствия Ильи даже не заметил.
[indent] Дверь в спальню Ильи лишь притворена, даже не захлопнута полностью. Доминик входит без стука, по-хозяйски оглядываясь вокруг, и морщится с самым что ни на есть настоящим отвращением. В комнате стоит тяжелый дух можжевельника и дешевого самогона. Доминик отворачивается от Ильи, ничком лежащего на кровати, и опрокинутой бутылки с женевером, валяющейся на полу под его рукой. Закрывает дверь, на которой висит цветная литография с Александром и Дариной Морозовыми. Окна в спальне Ильи выходят на солнечную сторону, яркая полоска солнечного света превращает улыбки его родителей в одну сплошную ослепительную черту, от которой слезятся глаза.
[indent] Перед тем, как присесть у изголовья кровати, Доминик безжалостно раздвигает шторы: немного естественного света Илье не повредит.
[indent] — Ты не можешь лежать и жалеть себя вечно, — говорит Доминик, не пытаясь смягчить ни голос, ни формулировку. Это факт, с которым Илье придется смириться.
[indent] — Ты себя отравляешь, — произносит он уже мягче, с отчетливым сожалением. Борясь с желанием пройтись пальцами по темным волосами. Собирается сказать что-то еще, точно же собирался, но из-за того, что голова Ильи лежит на его бедрах, из его головы разом вылетают все мысли. Он остается на месте только из опасения, что, если поднимется сейчас, его желание окажется слишком очевидным для Ильи. Тихий голос рассудка замечает, что Илья не в том состоянии, чтобы что-то подмечать, но Доминик упорно его игнорирует. Рисковать в любом случае не стоит. Тем более с тем, что он намеревается сделать.
[indent] Доминик силой разжимает кисть друга и наклоняется к самому его лицу. Его обдает кислое дыхание.
[indent] — Илья, — зовет Доминик, беря Илью за подбородок и заставляя смотреть на себя, — Илья, приди в себя! — В голосе прорезаются царственные нотки.
[indent] «Сюда бы корпориала…» — думает Доминик, бросая нервный взгляд на дверь. — «Может, сходить поискать?» Отложить пока разговор. Это было бы правильно, но он решает иначе. Лучше высказать все Илье сейчас, а потом просто поставить его перед фактом.
[indent] — Тебе, похоже, неймется развязать войну, — начинает он, дивясь собственному малодушию. Вот он, отважный и решительный принц Равки, не осмеливающийся поговорить с лучшим другом на трезвом глазу. — Твой отец страшен в гневе, но ему далеко до твоей матери. Если с тобой что-то случится, она сожжет Равку дотла, и начнет с меня.
[indent] Шутливые слова, которые он заставляет себя произносить, отдают фальшью и горчат, как крепкое пойло, которым налакался Илья, но он зашел слишком далеко, чтобы отступать.
[indent] — Вчера в порт прибыл равкианский корабль. Он отходит завтра с утра. — Еще один бесстрастный факт. — Плыви домой. — Непререкаемый… — Такой ты мне здесь не нужен.
[indent] Сохранять контроль сложно, но жизненно необходимо, особенно когда так велик соблазн сжечь мосты и обратить все — планы отца, надежды народа, собственное и его будущее — в пепел и руины. И это самый простой и надежный способ его сохранить, вернуть и больше никогда не терять. [nick]Dominik Lantsov[/nick][status]внутренний конфликт[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/28585.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]Доминик Ланцов[/char][lz]знание – сила, слова красивые, но я часто чувствую бессилие, понимая то, чего знать, не хочется. бесконечное одиночество[/lz]

Отредактировано Alina Starkov (2021-05-10 18:18:50)

+3

11

друг мой, друг мой,
я очень и очень болен.

Минута упокоения, принесенного приходом Ланцова, быстро испаряется, стоит тому лишь открыть рот и в очередной раз все испортить. Илья почти издает разочарованный стон, но в последний момент сдерживается, крепко жмуря глаза. Ему хочется закричать на Доминика, высказать все, что думает: ты что, пришел только за этим? Отчитать меня? Нотки приказа в голосе царевича делают больно после каждого слова, и Морозов отползает, отворачивая лицо от друга, чувствуя, как вновь душат слезы, которым, казалось, давно должен  был прийти конец. «Приди в себя», «твой отец» — Илья впитывает каждый звук, каждую интонацию, чувствуя очередное цунами отчаяния.

Неужели тот идиот не понимает, насколько ему плохо? Неужели думает, что пара шутливых фраз вытащат Морозова со дна пропасти, на которую он упал и понятия не имеет, как выбраться?

Неужели не видит, как сильно нужен? Как нуждается в нем Морозов?

...откуда взялась эта боль.
то ли ветер свистит
над пустым и безлюдным полем,

Равку, которую, по словам Ника, должен за своего сына сжечь Дарклинг, сейчас с удовольствием, как и все другие страны, уничтожил бы и сам Илья, если бы только от этого стало хоть немного полегче. Он кусает губу до крови, лишь бы не слышать, что там еще говорит царевич, но тот решил произвести контрольный выстрел в голову, предлагая сесть на корабль и плыть домой.

Морозов изумленно смотрит на друга, едва ли не будничным тоном рассказывающего о том, что такой Илья здесь не нужен. Не будь он так пьян, наверняка услышал бы нотки фальши, но алкоголь дурманит разум, застилает его и глаза; и все принимается за чистую монету.

то ль, как рощу в сентябрь,
осыпает мозги алкоголь.

Хочется обессиленно упасть, сдаться, превратиться в беззащитное существо, которое можно так беспощадно разорвать на части и выбросить; но другая его часть — та, что наверняка досталась от отца — берет наконец верх, и кулаки сами сжимаются, а в легких не хватает воздуха. Илья не узнает собственного голоса:

— Да пошел ты, Ланцов. Катись ко всем чертям!

И после этих слов он бесцеремонно сталкивает своего царевича с кровати, позволяя тому упасть на холодный грязный пол.

—Проваливай, слышишь, проваливай, идиот!

Боль, какой прежде он не испытывал, заполняет сердце, заставляя проснуться то худшее, что так удачно было спрятано где-то в глубине души. Комнату наполняет мрак, закрывая солнечный свет, проникнуть которому так заботливо позволил Доминик, раздвинув шторы, как будто это могло помочь.

Илья спрыгивает с кровати вслед за Ланцовым, и бьет его кулаком в грудь, не так сильно, как мог бы; но достаточно ощутимо, чтобы пара синяков у царевича назавтра появилось.

— Почему? Почему ты такой кретин?

Он повторяет это снова и снова, а когда Доминик достаточно приходит в себя, чтобы сбросить с себя сорвавшегося друга, Илья падает рядом, хватая ртом воздух.

— Ненавижу тебя.

Тени отступают, и вместе с ними тело Морозова покидают последние силы:  больше в нем ничего не осталось. Он закрывает глаза, надеясь, что когда вновь откроет их, Ланцов исчезнет, уйдет, пропадет из его жизни; иначе Морозов ударит его снова.
На этот раз по-настоящему.

черный человек глядит на меня в упор.
и глаза покрываются голубой блевотой, —
словно хочет сказать мне, что я жулик и вор,
так бесстыдно и нагло обокравший кого-то.

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

+4

12

[indent] Они с Ильей и прежде дрались, Илья и прежде использовал против него Силу (он всегда, любым способом, стремился заполучить преимущество — их общий наставник по рукопашному бою быстро оставил попытки с этим бороться), но вот так, запальчиво и несдержанно, он не нападал никогда. Видимо, алкоголь отключил какие-то ограничители в мозгу Ильи — с пьяными такое бывает, с Ильей — нет.
[indent] Доминик не успевает среагировать и летит вниз с высоты в половину собственного роста. В спине и затылке вспыхивает боль, в глазах — яркие точки, а потом темнота. В эту самую секунду он особенно остро ощущает собственную слепоту и ему становится страшно. Не от того, что может с ним сделать Илья, а от того, что он не увидел в нем тщательно подавляемую глубинную ярость раньше. (это хотя бы заглушает его недавние горячие переживания)
[indent] Он напрягает мышцы — срабатывает рефлекс, оплаченный долгими месяцами тренировок. Пытается перехватить запястья Ильи. Закрыться или ударить в ответ ему не приходит в голову. Голова занята другими вопросами. Где-то в потоке невнятных оскорблений, которыми бросается Илья — язык у него слегка заплетается — кроется ответ. Доминику необходимо его найти. Только тогда он сможет предпринять осмысленные действия.
[indent] — И правда, почему? — хрипло смеется Доминик, сбросив Илью с себя. Он чувствует на лице солнечные лучи, а, открыв глаза, видит иконически горящие лица Морозовых на двери.
[indent] Он долго обдумывает следующие слова:
[indent] — За что? — Доминик поворачивает голову к Илье — взмокшему, взъерошенному, но, кажется, немного протрезвевшему. — Я правда не понимаю. Я хочу понять, помоги мне понять. Тебя задело то убийство? Оно тебя гложет? Но почему? — Он в самом деле не понимает. — Нас ведь к этому готовили. Ты сделал все правильно. Я подтвержу это в любом суде, нет, не допущу никакого суда, но я вижу, что ты не в порядке, и не знаю, как тебе помочь… — Слова льются сплошным потоком. Не продуманная речь, но все вопросы, скопившиеся у Доминика на сердце. — Я не знаю, как все исправить, ты от меня закрылся…
[indent] Это ведь он делал с тенями? Закрылся? Но от чего? От вины? От осуждения?
[indent] — Ты ни в чем не виноват, и Равка — это не наказание. — Может, что и наказание, но точно не для него. — Я просто хочу тебе помочь, и надеюсь, что там смогут. Я желаю тебе блага. [nick]Dominik Lantsov[/nick][status]внутренний конфликт[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/28585.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]Доминик Ланцов[/char][lz]знание – сила, слова красивые, но я часто чувствую бессилие, понимая то, чего знать, не хочется. бесконечное одиночество[/lz]

Отредактировано Alina Starkov (2021-05-11 19:27:25)

+2

13

Морозов заглатывает солнечный свет, пытаясь вспомнить, когда ему самому приходилось призывать его — наполовину заклинатель теней, наполовину - солнца; он владел лишь половиной силы; и не мог не задавать себе вопрос: не от того ли тьма охотнее льнет к нему, что в нем самом достаточно мрака. Он чувствует, что все, что делает или говорит — неправильно; ему уж точно не стоило бросаться на Ланцова.
Илья закрывает глаза, повторяя про себя: прости, это все алкоголь, это все он.
Он сорвался, самым глупым, самым ужасным способом, и стыд гложет его все больше с каждым словом Доминика, в который раз показав свое эмоциональное превосходство: все, что он говорит, имеет смысл, и Морозов чувствует себя идиотом. Где достать столько же обладания, сколько помещается в наследнике престола? Как обрести такой же контроль? Этому его учил Николай?

Александр тоже объяснял ему, как важно следовать за зовом разума, так почему с каждым днем сын Дарклинга лишь глубже утопает в омуте собственных желаний, страхов и сожалений?

Он окончательно трезвеет, ощущая, как ясность мысли возвращается с каждой секундой и берет себя наконец в руки, вытирая со лба пот и откидывая с лица волосы.

— Конечно же, я тебя не ненавижу. Прости меня. Это я идиот и кретин. Только я.

Он не знает, как объяснить другу, что чувствует, ему кажется, что никаких слов мира не хватит - ни на равкианском, ни на керчийском. Они долго застревают в горле, хрипотой оставаясь на языке, прежде чем Илья наконец продолжает.

— Дело не в убийстве. Вернее, не только в нем. Хотя то, чему нас учили, очень отличается от реальности. Я закрываю глаза, я засыпаю, и перед моими глазами его горло, а по моим рукам течет кровь. А ты шепчешь мне, что я убил их всех. — Он наконец смотрит Доминику в глаза. — ты снова и снова говоришь, что это я — маньяк, а крови становится все больше, и она топит меня, и я больше не могу дышать...

Продолжать он не может, лишь поворачивает голову к двери, где висят портреты родителей. У них он ищет немой поддержки, сил, чтобы сказать все, что хочется, что так сильно накипело.

— Я не хотел отдаляться от тебя. Мне просто тяжело, когда ты рядом. Потому что я люблю тебя. И каждый раз думаю о том, что не нужен тебе. Я знаю, что мои чувства безнадежны, и прятаться здесь, в этой комнате — мое спасение. Комната, учеба или алкоголь, тени. Спасение.

Морозов смотрит на друга и умоляет:

— Не прогоняй меня. Не отправляй в Равку.

Я хочу остаться с тобой.

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

+3

14

[indent] — Санкта Маради и все святые, — только и может выговорить Доминик. От бьющего прямо в глаза солнца, они начинают слезиться, и он смотрит на Илью сквозь искрящееся разнообразие цветов, пытаясь подобрать слова, которых попросту не существует.
[indent] — Алкоголь, — повторяет он с хитрющей улыбкой. Двигает ногой, нашаривая початую бутылку женевера. Можно было бы глотнуть, чтобы выжечь остатки колебаний и комплексов. Если бы они были, эти комплексы. Но он не колеблется, когда, перевернувшись, кладет ладонь на грудь Ильи и ощущает учащенные удары его сердца, и, когда, склонившись, тянется губами к его губам, над которыми блестят капельки пота, не колеблется тоже.
[indent] Комната. Он чувствует затылком, который все еще болит, солнечные лучи, и думает, что у Ильи хорошая комната. На редкость удачно расположенная. Он мог бы в такой жить.
[indent] — Забудь о Равке, — выдыхает Доминик, — придумаем что-нибудь потом. У нас еще три года, и, кажется, я еще не отблагодарил тебя за спасение. [nick]Dominik Lantsov[/nick][status]внутренний конфликт[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/28585.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]Доминик Ланцов[/char][lz]знание – сила, слова красивые, но я часто чувствую бессилие, понимая то, чего знать, не хочется. бесконечное одиночество[/lz]

Отредактировано Alina Starkov (2021-05-11 21:10:15)

+3

15

Когда Ланцов приближается, сердце Ильи пускает в такой бешенный пляс, словно очень серьезно намеревается выпрыгнуть из груди; а воздуха остается катастрофически мало. Все его тело замирает, а разум не верит происходящему; но Доминик и правда целует его, и по телу наконец-то разливается тепло, коего Морозов не чувствовал слишком давно.

До этого момента он боялся даже думать, что чувства могут быть взаимны; не замечал ни признаков, ни намеков, понимая как сложность всей ситуации, так и не осознавая того, насколько сильно боится того, что царевич видит в нем лишь друга детства. Мысль о потере Доминика была слишком невыносимой, и потому он запрещал себе думать о подобном.

Когда Ланцов отстраняется, Морозов украдкой щипает себя за бедро — это и правда происходит? Это не сон?

Но царевич позволяет себе смотреть так, как никогда раньше; касаться Морозова так, как Илья мог только мечтать; и озаренный счастливой улыбкой, он дерзко отвечает:

— Ну, у меня есть пара идей для твоего «спасибо».

Это точно не сон. Это ведь лучше.
Морозов притягивает Доминика к себе, стягивая с того рубашку и целуя так отчаянно, словно от этого зависит его жизнь.

Впрочем, в какой-то мере так оно и есть.

Морозов счастливо улыбается, точно ребенок.

[nick]Ilya Morozova[/nick][status]ты - полусвет, я - полутень[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/95937.png[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]илья морозов[/char][lz]полные звёзды — семья моя, мой ориентир — маяк[/lz]

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » солёным воздухом пьян