POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » twilight of the idols


twilight of the idols

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1889/925658.png the morning after talking with Darkling                                               were all lying to the mirror, lying to ourselves

+4

2

[indent] Алина просыпается внезапно, как от толчка. Тело покрывает испарина, а сердце бьется так, словно готово взорваться. Она уверена, что видела что-то нехорошее, даже — по всем признакам — невыносимое, но, как ни старается, не может вспомнить, что именно происходило во сне. Может, это и к лучшему, только это не мешает ей досадовать на память, оградившую ее от неприятных переживаний вот так, не спросясь.
[indent] Снаружи уже рассвело. Из узкой щели между портьерами, закрывающими окно спальни, струится яркий свет. Луч солнца рассекает мягкий сумрак комнаты и рисует широкий разрез на противоположной стене. Какое-то время Алина просто лежит, широко раскрыв глаза — любуется пылинками, плавающими в солнечном луче, прислушивается к звукам дворца — через массивные двери не просачивается ни одного. А если глаза закрыть, можно вообразить себя дома, в Керамзине; вообразить кудахтанье куриц за дощатым забором, скрип железной калитки и смущенное прысканье Миши, которым он разражается всякий раз, становясь свидетелем нежности Мала по отношению к ней. При мысли о Мале к горлу Алины подкатывает ком. Сколько продлится их разлука теперь, когда она решила остаться? Ей хочется разрыдаться, но она не может выдавить ни слезинки, лишь шмыгает носом. Она вспоминает о причине, вынудившей ее принять такое решение — остаться рядом с Николаем — и сумрак в спальне сгущается, а будущее видится пугающим, еще более темным и угрожающим, чем накануне вечером.
[indent] Дарклинг.
[indent] Алина броском откидывает одеяло, рывком садится и спускает ноги на холодный паркетный пол. Мышцы дрожат и болят, в горле першит — на лицо все признаки простуды. Ночная прогулка до часовни, которую она предпочла беспокойному и бессмысленному бдению в четырех стенах, все-таки не прошла бесследно.
[indent] «Скверно, — думает она, тянясь к разбросанной по полу одежде. Вчера у нее не хватило сил кинуть ее на стул. — И как не вовремя».
[indent] Прежде, чем приступить к переодеванию, Алина подходит к окну и раздвигает шторы, впуская в комнату свет дня. Над столицей сияет голубое небо. Золото солнца отражается в ослепительно-синем куполе новой королевской часовни. Кроны деревьев горят огнем, но Алина не может оторвать взгляд от кружащих высоко в небе птиц. Она завидует их свободе и мечтает о собственной. Потом тяжело вздыхает и натягивает на себя вышитый золотом летник — униформу дворцовых слуг. Из глубины посеребренного стекла на нее хмуро глядит девушка с землистым лицом, обрамленным темно-каштановыми волосами — незнакомка, отдаленно похожая на ту, кем она была. Алина поджимает губы и туго затягивает на талии золотистый кушак — служанке захотелось бы выглядеть красиво на встрече с королем.

[indent] Просторная гостиная утопает в свете. Изразцовая печь слепит белизной, сверкают начищенные до блеска отдушники. Светлый паркет лоснится, как будто Толя натирал его всю ночь без передышки. От круглого столика с мраморной столешницей, стоящего у высокого окна, сильно и празднично пахнет сладкой сдобой и ягодами. Алина подходит к нему и сама пододвигает себе стул, опережая движение Толи. На столике столько всего, что глаза разбегаются: яйца, пуддинги, булочки из слоеного теста со сладким творогом и сгущенкой — Алина разламывает две, чтобы убедиться, что начинки у них отличаются; чувство у нее такое, будто она совершила святотатство, ведь обе она не съест. Она буквально заставляет Толю разделить с ней завтрак. С каждым проглоченным кусочком настроение у Алины улучшается — вкусная еда и успокаивающее присутствие Толи наполняют ее уверенностью, которой сильно недоставало ночью. К концу трапезы она чувствует в себе достаточно решительности, чтобы не откладывать разговор с Николаем, и просит Толю проводить ее к королю.
[indent] В коридоре она с ликованием обнаруживает, что свет наполнял не только ее покои — дворцовые коридоры тоже пронизаны солнцем. Балясины, латунные ручки, паркет — все светится и блестит до рези в глазах. Алина так очарована этим, что на время, пока Толя ведет ее по длинным коридорам и залам дворца, хорошо ему знакомым, забывает о боли в горле и ломоте во всем теле. Она не пытается запоминать дорогу; на некоторых участках пути даже закрывает глаза, целиком сосредотачиваясь на ощущении теплого света на коже. Ей будет не доставать этого, когда наступит зима.
[indent] Наконец они подходят к большим двустворчатым дверям, по обеим сторонам которых вытянулись в струнку стражники в одинаковых бело-золотых мундирах. Один из них посмотрел на Алину так, точно она была кучкой мусора или трупом мелкого зверька, от которой уже начинало пованивать, но она решила проявить великодушие и не принимать это на свой счет. Она хорошо поела, насладилась солнцем и шла на встречу с другом — поразительно, но этого оказалось достаточно, чтобы оттеснить комплексы и сомнения в дальний угол разума.
[indent] За дверями обнаруживается большая, но темная гостиная, в которой скучает Тамара. Завидев ее, она встает с выражением неподдельной радости на лице, Алина расплывается в ответной искренней улыбке.
[indent] — Я ведь обещала, что мы еще поговорим, — говорит она, подходя к Тамаре и беря ее за руку. — Ты изменилась…
[indent] Их разговор прерывает оглушительный удар. Зоя Назяленская появляется, как всегда, эффектно. На лице у нее написано негодование и мрачное торжество от недавней выходки с дверью, но прежде чем Алина успевает обратиться к ней и спросить, в чем дело, Зоя уносится прочь.
[indent] Алина переводит растерянный взгляд с Тамары на Толю, и тогда его сестра кладет руку ей на плечо и тихо подсказывает: «Иди».
[indent] Она идет и оказывается в рабочем кабинете Николая. По крайней мере, ей кажется, что это его кабинет. Внушительных размеров помещение могло на самом деле служить иным целям: быть большой гостиной, или маленькой библиотекой или залом для приема близких друзей, но для Алины любая комната, в которой Николай расположился вот так, с книгами и картами, которыми был завален большой стол в центре, по определению была рабочей.
[indent] Николай в напряженной позе застыл у открытого, доходящего до пола окна — статный, словно родился, чтобы носить мундир, красивый, словно только что сошел с портрета. Солнце играет в его волосах, превращая их горящий медно-золотой сплав. У нее на мгновение перехватывает дыхание. Было время, когда ей казалось, что он сможет влюбить ее в себя, затем это стало не нужно, но привязанность и дружба остались.
[indent] Ее сердце начинает биться ровнее, Алина открывает рот, чтобы поприветствовать Николая и поинтересоваться (ехидно), что же так взбесило Зою, но осекается на полуслове. Теперь она и сама это видит: видит Дарклинга откинувшегося на спинку дивана.
[indent] Это поднимает в ней такую волну злости, что она почти готова задохнуться.
[indent] — Мы будем разговаривать в его присутствии? — спрашивает она резче, чем ей самой хотелось бы.  В обществе Дарклинга в ней пробуждаются худшие черты, но дело не только в этом. Когда она его видит, ее настигает то же неопределенное чувство, что и во время завтрака, когда треснула скорлупа яйца — смутный отголосок сна, расплывчатое узнавание, грозящее прорвать платину памяти. Прозрения не случается, но дискомфорт никуда не исчезает.
[indent] Алина трет палец, на котором носит обручальное кольцо. Оно осталось в Керамзине, а ей пока придется остаться тут.
[indent] — Я принимаю твое предложение, — выпаливает она (пока не передумала). — А теперь, может, ты выставишь его за дверь и изложишь мне весь свой безумный план?

Отредактировано Alina Starkov (2021-04-13 13:25:01)

+5

3

[indent] Сон в родной постели - как, собственно, и сам сон в принципе - Николай теперь считает подарком свыше, выигранным призовым лотом. Там, в той кошмарной пустоши, где вечно жужжали Елисаветины пчёлы и странными звуками разрезали стоячий (ставший затхлым за сотни лет) воздух метамарфозы Григория, спать не мог никто: ни гости, любезно приглашённые на убой, ни хозяева, запертые супротив своей воли. Там не оставалось ничего, кроме как думать, думать и думать, напрягая голову до тех пор, пока не начинало казаться, что жилы внутри полопались, но даже тогда легче не становилось: боль, подобная этой, сменялась другой - болью жестоких тренировок, едва не доводивших Зою до предсмертных конвульсий.
[indent] Здесь же, дома, в Ос Альте, судьба дарила Николаю часы отдыха - настоящего. От мыслей, изъевших коррозией черепную коробку, и кошмаров, пропитавших реальность, Николай забывался с большой охотой, а потому ждал последних минут дня с нетерпением. Во сне его больше ничто не мучало: ни страхи дня, ни ужасы ночи. С тех пор, как вернулся Дарклинг, как бы иронично это не звучало, Николай мог спать спокойно.
[indent] Зоя копит гнев в себе и культивирует ненависть к тому, кому раньше раболепно поклонялась. Прошло уже две недели, но каждая встреча Зои и Александра проходила едва ли не хуже, чем предыдущая. Николай пытался урезонить своего генерала доводами, весомыми аргументами, но Назяленская выбирала игнорировать разумное, завороженная собственной злостью, которой, казалось, питалась, за счёт которой жила, хотя слова Николая были правдивы от начала и до конца. У него не было сил - военных, в первую очередь - чтобы биться с армией Фьёрды, а количество возможных уловок практически исчерпало себя; он мог бы ещё долго водить дураков с севера за нос, но законы театрального жанра требуют кульминации, а потому точка рано или поздно должна была быть поставлена. И про запас времени оставалось немного.
[indent] Дарклинг же, в свою очередь, казался оправданным риском. Как минимум это подсказывал количественный анализ плюсов и минусов (ибо в числе последних значилась лишь вполне реальная угроза того, что зверёк сорвётся с цепи и уйдёт в самоволку). Зоя пыталась надавить на известный постулат «количество не значит качество», но Николай умелым словоблудием сводил все её потуги на «нет». У попросту него не было выбора.
[indent] Алина появляется во дворце словно гром среди ясного неба - но не для короля. Ему стало ясно, куда направлялись Зоя с Женей, когда они были на полпути к Керамзину: генеральши не особенно стремились скрыть своё отсутствие, - по крайней мере, от государя, - потому о нём было доложено спустя пару десятков минут после их отправления, а шпионская сеть, растянувшаяся по всей стране, исправно снабжала Ланцова отчётами. Когда Старкова въезжала в ворота столицы, Николай уже знал, что и как он ей предложит.
[indent] Алина предсказуемо не дала ответа с самого начала: слишком сильна борьба была меж тем, что хочется, и тем, что надо, но Николай был уверен, что в результате она сделает правильный выбор. Пусть некоторые поступки Старковой едва ли вписывались в послужной список воцерквлённых героев, народ не зря нарёк её святой в годы гражданской войны. Алина знала, что такое долг, а ещё она знала, что значит быть всеобщей надеждой.
[indent] Дарклинг тенью ходит по дворцу: не с такой помпой как прежде, разумеется, но всё же как и раньше присутствует на военных советах и общем обсуждении планов. Дорога закрыта ему лишь на собрания Триумвирата - и то не на все. Как ведущий актёр он должен был быть осведомлён о всех деталях сценария. Почти всех.
[indent] В это утро он снова оказывается в кабинете царя, когда на Николая с накопленным шквалом яда налетает Зоя - ей ведь целых несколько дней не было на ком потренировать колкость своего язычка. Ланцов привычно игнорирует одну половину её причитаний, а вторую пропускает мимо ушей: как и предполагалось, в речи генерала в голом остатке не было ничего, кроме её сублимированного недовольства. Ноль дельных предложений.
[indent] Алина появляется практически сразу после Зоиного ухода. Чуть раньше, чем ставил Николай, но всё же с положительным ответом.
[indent] - Мы теперь всегда разговариваем в его присутствии, потому что он такой же равноправный член нашей команды, как ты, я или, например, Давид, - голос ровный. Николай говорит без иронии, должно быть, к Алининому разочарованию.
[indent] - Поэтому за дверь я его не выставлю, хотя переодически мне, разумеется, хочется, - король ухмыляется, - воспоминания накатывают, знаете ли.
[indent] Пауза провисает натянутой нитью.
[indent] - О плане чуть позже, - Николаю совсем не хотелось обсуждать военную стратегию в присутствии живой заряженной бомбы, следовало бы снизить накал страстей прежде, чем перейти к главному, - ты лучше расскажи, что там тебе Зоя насочиняла. Уверен, Женя тоже внесла свою лепту, но красноречивыми рассказами о будущем ужасе тебя именно Зоя потрясла, да? Поэтому ты согласилась приехать?

+6

4

Темным пятном Александр сидит в кабинете Николая: сотни книг и бумаг отчаянно пытается затопить солнечный свет, и Дарклинг отворачивается. Ему режет глаза. Напустив на себя самый скучающий вид, он присутствует везде, где только может, вслушиваясь в каждое слово — хорошо, если кто-нибудь подумает, что Морозов занят своими мыслями и не обращает внимания на происходящее; пусть потеряют бдительность.

Но хитрого лиса не обманешь; его цепкий взгляд каждый раз напоминает Александру о том, что новый король умнее всех других, даже вместе взятых, и остается скрежетать зубами: нужно просто немного потерпеть.

И Морозов терпит, слушает, присматривается — пусть он превратился скорее в гостя Ос Альты, пусть он потерял былое влияние; это временное, а уж времени у него предостаточно. Все эти люди умрут, а его лицо все еще будет выглядеть так, словно ему двадцать.

Уверенность дает трещину лишь когда в размеренную беседу врывается ураган под именем Зоя Назяленская. Ее гнев ощущается на языке, и Морозов невольно морщится: дракон может стать проблемой. Он чувствует, как силен новый генерал, и это даже беспокоит.
С Зоей предстоит разобраться.
Но пока она играет роль хоть и взбалмошной, но все же ручной собачки Николая, который раз за разом обрывает ехидные потоки своим жестким «нет»; Дарклинг лишь наблюдает, даже не собираясь удостоить Зою своим ответом, оставляя ее не более, чем раздражающим шумовым фоном. Морозов нагло смотрит генералу в глаза и думает: а ведь когда-то ты готова была сделать для меня все, что угодно.

Назяленской еще многому предстоит научиться, особенно тому, как сдерживать собственный непокорный характер. Ей бы не стать генералом, если бы на троне сидел отец Николая или его брат.
И все же только она по-настоящему беспокоит Морозова.

Но как бы не кричала Зоя, навевая ужас на окружающих, Дарклинг знает: у него есть козырь, который он сам же и добыл, поселив в легких царевича скверну. Ланцову нужен Заклинатель Теней, чтобы монстр не вырывался каждую ночь; и Александр, конечно же, поможет, тем более, что ему самому это выгодно: в Равке слишком неспокойно, чтобы можно было устраивать шоу с оборотнем-королем. Но что будет дальше?
Позволит ли Дарклинг одержать победу зверю, превратив соперника в летающую тварь, пожирающую собственный народ? Воспользуется ли этим, чтобы устранить короля, как только Равка одержит победу?
Морозов еще не решил. Он размышляет об этом, рассматривая Ланцова, пока тот вновь нависает над картой, и в очередной раз делает для себя неприятнейшее открытие: новый владелец престола ему даже нравится. И от этой мысли гриша окатывает новая волна раздражения.

Может, он просто убьет всех разрезом?

Двери кабинета вновь распахнулись, и в комнату влетает Святая, своим гневом заставляя Морозова ухмыльнуться, когда он вспоминает, как держал ее за волосы накануне; как его губы касались лица Старковой и как она не могла сопротивляться. Он смотрит, как она злится, и по телу разливается приятное удовлетворение.
Ему нравится бесить ее.

Пока Алина пытается делать вид, что Дарклинга в комнате нет и говорить о нем можно в третьем лице, он пользуется моментом и рассматривает свою ночную гостью: спала ли она, после их ночного рандеву? Она выглядит на удивление обычно [то есть, в понимании Морозова, прекрасно], и это открытие скорее неприятно; так что он поворачивается к Николаю.
Он уверен: тот не выгонит его хотя бы потому, что ему, вероятно, не нравится, как эти две бешеные женщины [Старкова и Назяленская] пытаются командовать, забывая, кто в доме царь; Ланцов должен проявить твердость, и, к крошечному облегчению Александра, так и поступает.

— Позволю себе прервать ваши очаровательные перепалки, — Дарклинг пользуется повисшей [ненадолго] паузой, — и пожелаю добрейшего утра, раз все здесь забывают о малейших правилах приличия. Ни генералы, ни святые не утруждают себя приветствиями, из чего я делаю вывод, что ни одна из вас не потрудилась выучить придворный этикет. Прискорбно.

К счастью, Николай, как и всегда, знает что сказать, уводя разговор в более безопасное русло, и Морозов опять занимает позицию слушателя. Такими темпами он скоро разучится сам говорить, но прикусив язык он может получить куда больше, нежели растекаясь обильными речами; смиренно, Дарклинг разглядывает потолок, на самом деле внимая каждому слову в ответе Старковой.

+7

5

[indent] «Мы», «теперь», «всегда»… — каждое слово Николая как удар в живот.
[indent] Нечестно, подло с его стороны говорить такое, думать такое. Николай, которого она знала, никогда не предал бы ее вот так. Алина сжимает руки в кулаки, костяшки сливаются по тону с ее белым одеянием.
[indent] — Мы друзья, — шипит она вполголоса из страха, что если его повысит, то сорвется в истерику, — а он…
[indent] «Лжец, поработитель и убийца», — услужливо подсказывает память, и образы из прошлого, которые Алина отчаянно пыталась забыть, оживают мучительным напоминанием: она радовалась поцелую, она хотела ошейник — силу, она обрекла на смерть гришей в Каньоне и была готова позволить Малу умереть.
[indent] — … наш враг, — договаривает она. Громче, увереннее, но чуть ли не с мольбой. Негодование, владевшее ей, прогорает, точно оторванный фитиль, оставляя после себя лишь пепел сожаления.
[indent] Алина смотрит на Николая, потом — на Дарклинга. Король несущего надежду рассвета и властитель всепожирающей прельстительной тьмы. Вместе. Заодно. И она это допустила. Очень-очень давно.
[indent] — Это что попытка съязвить? — бросает Алина через плечо. Она злится не столько на Дарклинга (грубо слепленная колкость не тянет на настоящую попытку уколоть), сколько на себя. — Сла́бо. Стесняешься короля? Меня? О да брось, мы все в одной команде, — цедит она ядовито. Дарклинг представляет опасность, даже когда сидит расслабленно, всем своим видом показывая скуку; Алина помнит об этом каждую секунду — о том, что опасно недооценивать его древний изощренно жестокий ум. Василий, Багра, они все поплатились за это...  Она подозревает, что если продолжит в таком духе, то попросту свихнется. Ей нужно найти способ забыть о тех ужасах, которые он способен сотворить, хотя бы на время, потому что единственный способ избавиться от страха навсегда — убить Дарклинга, а Николай ясно дал понять, что этого он не желает. Алина не может с этим смириться, но по взгляду Николая, по тому, как приопущены его ресницы, понимает, что спорить с ним сейчас бессмысленно. У нее еще будет возможность до него достучаться, разве не ради этого она остается? 
[indent] — Зачем ей это? — спрашивает Алина у Николая. — Я все видела сама. Как он стер с лицом земли целый город, убил твоего брата, превратил тебя в монстра. — Ей показалось или в его голосе действительно промелькнуло сожаление?
[indent] Она делает несколько шагов вперед: к Николаю и к Дарклингу.
[indent] — Он — мой враг, — говорит она, кивая на последнего, — поэтому я приехала. Потому что не хотела оставлять тебя одного с ним.
[indent] Признание выходит болезненным, каждое произнесенное слово словно обдирает больное горло, но непроизнесенные слова ранят еще сильнее.
[indent] «Потому что однажды уже оставила…»
[indent] Она думала, что он избавлен от скверны. Думала, что Дарклинг мертв. Но что это меняло, если она ошиблась?
[indent] — Хочешь знать, почему я решила остаться? — На лице Алины расцветает улыбка. То, как быстро и неконтролируемо меняется ее настроение, пугает ее саму. Она поворачивает голову к Дарклингу и чеканит: — Хочу видеть, как он умрет.

+4


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » twilight of the idols