POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » we were caught up and lost in all of our vices


we were caught up and lost in all of our vices

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/TdHWqWr.gif https://i.imgur.com/5ErwvAc.png
it's dark inside, don't get too close;
with the beast inside there's nowhere we can hide

https://i.imgur.com/0QHuwPf.png https://i.imgur.com/n4l7Ezk.gif

Отредактировано Zoya Nazyalensky (2021-04-11 21:36:08)

+4

2

[indent] Память возвращалась урывками: белое полотно воспоминаний полнилось рытвинами, рваными ранами, чёрными пятнами событий каждой ночи, проведенной об руку с монстром. Николай на самом деле не помнил почти ничего, кроме ярких всполохов, больше похожих на застывшие картины, обесцвеченные схемы, сменяющие друг друга, но тем, кто знал о его проблеме, он предпочитал говорить, что хоть какие-то знания о произошедшем всё-таки оставались в его голове - так он пусть только себе, но всё же казался увереннее, так Николай заставлял себя думать, что держит всё под контролем. К умышленному замалчиванию истины прибавлялась ирония, вечно сквозившая в его словах о ночных, по его выражению, приключениях. Она служила единственной возможной - ввиду отсутствия иных вариантов - защитой и оружием против обуревавшего его страха оказаться беспомощным. Однако в очередной раз прошлая ночь показала, что никакие ухищрения не меняют ужасающую природу правды: он, хозяин короны, командующий армиями, глава целого государства, себе не принадлежит.
[indent] Он очнулся уже в Ос Альте, в своей комнате, на том же месте, где, собственно и заснул, и даже не сразу понял, какой променад совершил в ночи, пока знакомая боль в мышцах не окрасила его первое движение, пока он не почувствовал отсутствия привычной хватки металла вокруг тела, а потом не заметил разбитое оконное стекло, поблескивающее в лучах солнца, приближавшегося к своему зениту. Недоумение резко сменилось досадой: всё ведь шло так хорошо, и зверь должен был отступить, как и бывало, когда Николай пребывал в ажитации, подобной нынешней, - в столице полным ходом шла подготовка к смотру невест, и сам король был главным балетмейстером этого, честно признаться, нежеланного концерта. Но монстр, увы, вернулся, как всегда, непрошеным. К досаде на несколько мгновений прибавилась злость - слепая, ищущая выход, жаждущая вырваться наружу - злость безысходности. Но и это ощущение владело им недолго, вскоре основным оказалось иное чувство - удивление от открытия, которое напрашивалось само собой, стоило Николаю осмотреть комнату повнимательнее. Открытие было отнюдь не вселяющем надежду: какой бы то ни было контроль над ситуацией - вернее, его и без того призрачная иллюзия, доселе кормившая неиссякаемую веру короля Равки в лучшее, - улетучился теперь раз и навсегда, ведь замки постыдных царских оков, судя по всему, не были сломаны, но оказались открыты по воле захватившего сознание Николая монстра.
[indent] Когда, сменив изодранную ночью одежду, Ланцов вышел из опочивальни, в глаза бросилось следующее: сегодня все смотрели на него как-то по-особенному, даже хуже, чем это бывало прежде после подобных эпизодов. В глазах близнецов Кир-Батар, обыкновенно дежуривших у дверей спальни, впервые за эти немыслимые полгода мучений застыло какое-то ужасающее сожаление и робкая жалость - то, что Николай так боялся увидеть, то, что стыдило его много больше, нежели извечные разговоры на собраниях Триумвирата о том, как отыскать противоядие для его недуга. Жалость, знал Николай, первый вестник слабости, которую они теперь тоже видят в своём короле. Николай мог позволить себе всё, что угодно, но только не это. Король должен был оставаться сильным, неунывающим - не только для всей страны, но и для ближайших соратников в первую очередь. Ведь если они перестанут верить ему, верить в него, то кто останется?
[indent] Толя, к дюжему удивлению Николая, отвечал на вопросы уклончиво, и даже шутки, которыми король привычно разбавлял разговор вскоре после того, как приходил в себя, этим утром - по неизвестной ещё Ланцову причине - звучали по-странному нелепо. Как будто немногочисленные слушатели внезапно разуверились в их уместности. Николаю хотелось списать это на общую усталость, ведь сегодня-то, когда равкианский правитель ночевал в Большом дворце, зверь, коль и объявился, не должен был вырваться наружу, сдерживаемый надёжными цепями, а потому никто не планировал провести предрассветные часы в погоне за неводомой крылатой тварью. Но выражение их лиц подсказывало, что дело было отнюдь не в этом. Наконец Толя с абсолютно несвойственным ему колебанием, неускользнувшим от глаз Николая, сказал короткое: «Сходи к Зое, она объяснит».
[indent]  [indent]  [indent] you asked me, "what do i think of life?
[indent]  [indent]   [indent] [indent]  [indent] i said "baby, not much, i wanna die"
[indent] Николай нашёл Назяленскую где и предполагал - в Малом Дворце, в зале для заседаний, ранее служившем кабинетом Дарклингу. Это место, как ни странно, располагало для разговоров, даже не самых простых - потому что сказанные здесь слова точно не могли услышать лишние уши.
[indent] — Ну, и в чём же дело? — в голосе Николая играла напускная весёлость, — будто вы прежде такого не видели, а Тамара с Толей сегодня почему-то чернее тучи, — он как всегда, по-хозяйски, вошёл в залу и сел в стоявшее во главе стола с картой Равки кресло. Но стоило ему поднять взгляд на Назяленскую, вся мнимая его весёлость испарилась тотчас.
[indent] «И вот оно, то же самое», — вполне внятные слова путались в голове Николая с какими-то неясными ощущениями и догадками, пока он смотрел на Зоину прямую фигуру в другом конце залы. С ней тоже было что-то не так. Николай пытался вычленить изменения из общей картины, но это давалось с трудом. Зоркие глаза заметили только отголоски. Казалось, будто бы её ровная осанка сегодня изменила себе, будто плечи были не так гордо, как обычно, расправлены. Будто на её лице — даже теперь невозможно красивом — что-то оставило едва уловимый и, судя по всему, тщательно скрываемый отпечаток боли.
[indent] — Что случилось, Зоя?[nick]nikolai lantsov[/nick][icon]https://i.imgur.com/cBnPf04.gif[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]николай ланцов[/char][lz]и если потом ничего не вспомнится, так даже проще, поскольку и прошлое тоже бывает невыносимо[/lz][status]unbroken[/status]

Отредактировано Perseus (2021-04-12 09:29:13)

+4

3

[indent] страх подобен фениксу — повторять про себя в который раз, пережёвывать каждое слово и выплёвывать в никуда с отвращением. до недавнего времени чувствовать отсутствие этой примитивной эмоции; уверять себя в несокрушимости и хладнокровности. так было раньше. до этой самой ночи, когда на кончике чужого языка застыло имя коммандера - осмысленно, со всем спектром оттенков ненависти. зоя назяленская до сих пор анализирует события вот-вот минувшей ночи, останавливаясь на каждом движении, каждом действии своего кошмара. она просит ещё раз толю пересказать момент с цепями, отказываясь словно верить в то, что ночной пленник освободился от оков самостоятельно; поджимает недовольно и без того тонкие губы, упрямо отказываясь верить в стечение обстоятельств. только почему-то сегодня всё шло наперекосяк: начиная с побега и заканчивая незаметно пронести короля в его покои мимо зрячей стражи (и других не менее чутких обитателей дворца). и лишь добравшись до комнаты николая, она позволяет себе выдохнуть с облегчением — сумасшедших приключений не предвещается; зоя окидывает комнату в последний раз перед уходом, оглядываясь на мирно спящего николая у самого выхода. и оставляет после себя лишь шлейф, сотканный бережно из страха и тревоги; оставляет его навсегда в этих стенах, словно сама является заложником чудовищного монстра, имя которому тьма.

[indent] зое не удаётся прикрыть глаза и заснуть крепко до самого восхода солнца; не получается отвлечься ни на секунду от мрачных мыслей, посещающих её голову. считает от одного до двадцати и обратно, когда пытается зафиксировать в неподвижном положении нелепо ушибленное плечо жёсткой повязкой; отказывается идти в лазарет (это вызовет вопросы ненужные, да догадки множественные) и уговаривает себя потерпеть, ведь бывало и хуже. ей следует быть осторожнее впредь, никто не должен знать про её, а уж тем более про состояние николая ланцова; сопоставить частые прогулки в ночное время, шум в покоях нынешнего короля и общую суматоху не составит труда — кому, как не назяленской знать про глаза и уши, видящие и слышащие через стены дворца абсолютно всё. однако, вскоре может измениться абсолютно всё. пока столица готовится к приёму долгожданных невест и гостей, зоя готовится стать целым храмом тайн всех секретов своего короля и равки (она всё ещё убеждает себя, что придумать план действий не составит труда; она верит, что потенциальной невесте николая можно будет закрыть рот).
[indent]  [indent] но лучше бы самой зое замолчать навсегда;

[indent] чуть позднее она обязательно навестит тамару и толю, преданно охраняющих сон и покой николая; чопорно кивает, радуясь в глубине души тому, что король до сих пор отдыхает. она обещает вернуться к началу собрания и уходит прочь, шелестя подолом чистого кафтана. одно она знала точно: чудовище, дремлющее внутри ланцова, обязательно вырвется на свободу. она оставила его голодным, страдающим. она помнила отчётливо прикосновение острых клыков к своей шее. решающая секунда — он был слишком близок к желанной крови, оставалось только полоснуть и впиться в сочную плоть. сейчас, шагая по коридорам большого дворца с привычно расправленными плечами, зоя отчётливо слышала своё имя, произнесённое таким знакомым и родным голосом. и оно было окрашено в кроваво-красный — непролитые капли гулким эхом отскакивают от стен вперемешку с замедляющимся ритмом сердца назяленской. наконец, картина предстала перед её взором целиком и полностью. она останавливается уже у входа в малый дворец, пропуская сквозь себя раскат молнии; это безумие в чистейшем виде. как и то, что она собирается при встрече сказать королю.

[indent] как я мог не прийти, если я – твоя стража, если тут у меня – клинок с гербом на эфесе;
это просто не вымолчать, не удержать в голове, это то, что наполняет лёгкие, прошивает построчно и крепко, касается век, беспричинно, беззвучно, без логики; всякий оставшийся здесь – тщедушен, но ты – не каждый.
[indent] обернуться на звук закрывающейся двери. долгожданный гость не заставил себя ждать — она знала, что он придёт сюда. в место, скрытое от окружающих той самой пугающей тьмой. этого зала сторонятся спустя столько времени. зое невдомёк: боятся ли они встретиться лицом к лицу с воскресшим беззвездным или не хотят в очередной раз вспоминать о его былом существовании. сюда не заходили посторонние; здесь обитали те, кто не собирался забывать о последней битве ни на секунду. в том числе и николай, по-хозяйски усевшийся за стол с привычными нотками веселья в сказанных словах. он мрачнеет, когда назяленская приветственно кивает ему головой; когда она молчит, а он осматривает  её с головы до ног, будто ища подсказку в нетипичном поведении.

[indent] что случилось? — резкий толчок в область рёбер; сжимает зубы до еле слышимого скрежета. зоя слышит его голос чистый, серьёзный и непроизвольно накладывает на шёпот ночной; только страх она сжигает, испепеляет своим внутренним огнём, надевая на себя доспехи непробиваемые. перед ней настоящий николай ланцов — король, друг, товарищ. не монстр, не создание дарклинга.

[indent] — николай, — назяленская называет его по имени предельно строго, оповещая о предстоящем сложном разговоре. хочет ли она вызвать у него воспоминания? несомненно. ей любопытно есть ли хоть какие-то проблески; вспышки человечности, его личности в монстре перед самым прыжком. зоя выпрямляется, игнорируя пульсацию в области ушибленной части тела, подходит ближе, чтобы остановиться прямо напротив своего собеседника. она смотрит на него без страха и упрёка. она поборола свой страх перед кошмаром наяву. как всегда сожгла, позволив переродиться фениксом в ином ключе. этой ночью она видела не только монстра, но и разумного николая ланцова, прячущегося глубоко-глубоко внутри этого создания. теперь ей известно, что его можно разбудить от долгого сна, вытащить на поверхность хотя бы на крошечный миг.  — неужели ты так отчаянно хочешь меня убить?

[indent] зоя назяленская вымучено кривит губы в жалком подобии улыбки, когда задаёт прямой вопрос. а потом начинает свой рассказ с самого начала, стараясь не углубляться в подробности. в своей манере — ни толики преувеличений, увиливаний. под чутким взглядом николая, она заканчивает историю тихими словами: —  думаю, он становится сильнее. пока искать лекарство ему под стать.

Отредактировано Zoya Nazyalensky (2021-04-12 13:55:39)

+4

4

[indent] Николай не знал, от чего болело и саднило сильнее - от Зоиных слов, или того, как она их говорила. Без обиняков, лишних театральных пауз, пустых замечаний и вводных; она говорила чётко и ясно, размеренно и просто, будто вела речь о чём-то обыденном, а не о событии из ряда вон; голос её не был звонок в эту минуту, но отражался от каменных стен и стрелами направлялся прямо в Николаевы уши. Слова её копились в его голове, теснились внутри черепной коробки, давили изнутри будто под прессом. Даже казалось, что вот-вот - и барабанные перепонки лопнут от этой натуги, а страшный гул, сотканный из её отчётливых обвинений, наконец, отыщет путь наружу, оставив Николая, неспособного справиться с обуявшими его эмоциями, в покое. Но рассказ её всё продолжался, и ужасный пазл не преминул собраться. Итог удручающий: этой ночью Зоя едва не пала жертвой рук (когтей и клыков, если выразиться точнее) Николая - вернее, того, что от него осталось.
[indent] Память его всегда была беззвучна. Но под напором Зоиного голоса серые, бесцветные и безликие, перепутанные и разбросанные картины стали вставать в ряд. Николай не знал, действительно ли то, что сейчас крутилось в его голове, было правдой, или это воображение, раззадоренное голыми фактами, рисует теперь на пепелище его сознания события прошлой ночи. Он не знал - и не хотел об этом думать, а ведь представлявшиеся ему сцены были одна краше и мерзее другой. Вот он - в рваных одеждах да с крыльями за плечами - под крышей колокольни в Балакирёве, и она, Зоя - её хрупкая фигура с высоты кажется маленькой, а потому жертва, разумеет Николай, для монстра виделась лёгкой добычей. Мгновение сменяет другое, и Зоя уже совсем не далеко - она на расстоянии вытянутой руки силится примирить зверя наставническим тоном. Но скверна, сидящая в Николае, глуха к мольбам Назяленской - и вот уже король готов сомкнуть клыки на её пульсирующей шее. Эти картины на недолгое время охватывают всего Николая, будто бы вновь выбрасывая его из реальности, туда, где он совсем не властен над собственным разумом, и на финальных аккордах сознание застилает одно единственное изображение: Зоины глаза, синие-синие, словно южное море в отблесках жаркого солнца - Зоины глаза, объятые страхом. Живого, настоящего Николая этот взгляд непременно тронул бы, пригвоздил бы к земле, но чудище внутри короля предсказуемо не поддавалось таким воздействиям.
[indent] - Зоя, я... - слова застревают в горле, Николай ищет в себе силы придумать такую фразу, которая не показалась бы сейчас через чур, но прозвучала бы честно и искренне. Николай очень старается - и это у него не выходит. Он не знает, что ей сказать, ровно как и не знает, что теперь делать.
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]   [indent]  [indent] [indent] and my arms are tough,
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] [indent]  [indent]  but they can be bent
[indent] Николай Ланцов всегда старался подходить к любой проблеме с умом: раскладывать уравнение на составные части, искать среди известного аналоги искомому. Так было и со скверной: пусть и порождённое тьмой и нерастраченной дарклинговой злобой, но всё-таки то, что сидело внутри Николая, было подобием зверя. А зверя всегда можно было если не приручить, то выдрессировать. Ну или уж на крайний случай загнать в клетку и спрятать за семью печатями. Да, то было сложно, но на каждый замок обязательно придётся свой ключ - Николай верил в счастливый исход и старался загнать чудовище как можно дальше, глубже и глубже в подсознание, отвоёвывая, как ему казалось, каждый день по одной каждую клеточку своего тела, каждый сантиметр остатков души, которые терял ночью. С этими мыслями Николай вставал по утрам -  надежда не покидая продолжала теплиться в его груди. Но сейчас, в тот самый момент, когда Зоя сомкнула в молчании губы, эта надежда покинула короля.
[indent] - Зоя, прости меня, - извинение слетело с языка первым. Николай поднял на Назяленскую взгляд, полный боли: не он был тем существом, что чуть не забрало жизнь у Зои, но только он, Николай, был за это существо ответственен. Как теперь загладить вину - он не предполагал.
[indent] Молчание окутало комнату, тишина звенела в его ушах, пока Николай безотрывно смотрел на Зою, пытаясь выискать в её облике свидетельство самого страшного приговора - её разочарования. Если скверна, помимо всего прочего, отобрала у неё надежду - последнее прибежище утопающего, Николай знал, дело проиграно. Но Зоя продолжала безмолвствовать, и лицо её не выражало ничего ровным счётом. Её молчание теперь резало похуже слов, сказанных ранее.
[indent] - Зоя, тебе... больно? - только сейчас он понял, что ещё было с ней не так: ведя свой рассказ, Назяленская старалась не двигать правым плечом и, если артикулировала, то использовала лишь левую руку, а другая почти обездвижено висела вдоль тела, а потому казалась безжизненной. - Это тоже я?
[indent] Не совсем отдавая себе отчёт, Николай встал и в два шага преодолел расстояние между ними, аккуратно взял пострадавшую Зоину руку, давая ей понять, что хочет осмотреть масштаб повреждений. В бытность службы в Первой армии, ещё до того, как быть наречённым Штурмхондом, Николай приобрёл базовые навыки лекаря - из чистой необходимости. Тогда врачей в армии недоставало, и с рядовыми проблемами вроде вывихов и ушибов солдатам приходилось справляться самим.
[indent] - Я могу помочь, - его голос теперь был тихим, в нём полнились печаль и сожаление. Он очень хотел ей помочь, хотел бы избавить её от страданий. Но если от монстра внутри спасения не было, он хотя бы облегчит ей боль.[nick]nikolai lantsov[/nick][status]unbroken[/status][icon]https://i.imgur.com/cBnPf04.gif[/icon][fandom]grishaverse[/fandom][char]николай ланцов[/char][lz]и если потом ничего не вспомнится, так даже проще, поскольку и прошлое тоже бывает невыносимо[/lz]

Отредактировано Perseus (2021-04-12 17:59:09)

+4

5

[indent]  [indent] так даруй же мне щит и янтарные стяги –
удержать эту бурю видений и фьорды, ибо был я предательски зыбким и мягким, а стану статичным, статичным и твердым.

[indent] давно существовала простая девочка, любящая оттепель после затяжной, суровой зимы; она верила в святых, про которых слагали сказки и легенды, а так же в древних существ, бродящих по земле. эта девочка молилась им, желая здоровья своей матери; приносила им кусочек персиков в дар и оставляла на пороге маленькой церковники (извиняясь, что ворованные, но других у неё не было), а потом спешила домой со звонким смехам. навстречу монстру голодному, поджидающему возле потухшего огонька в камине. её звали сабина — она мёрзла даже в зной летний; девочка называла её своей матерью и любила всей душой. послушная — беги домой быстрее, пока не отругали; собери побольше плодов сочных — обязательно погладят по голове и похвалят; обещания — бесконечный их поток и смирение нескончаемое. девочка всего лишь хотела материнской ласки, любви, но получала в ответ пустой взгляд. она была ребёнком долгожданным, а потом вдруг превратилась в ненужную игрушку, которую можно было продать за неплохую сумму и больше никогда не голодать. зоя назяленская верила в святых своих; она никогда бы не предала их, свою мать. пока та не продала её гранкину. она перестала верить. все они стали для неё лишь жестким (ненужным) прошлым, метафорой для пущей никчёмности.

[indent] она обещала больше никогда не молиться и не преподносить дары. всю свою жизнь она будет жалеть, что не смогла уничтожить прямо в священном месте всех одним своим страхом смешанным с отчаянием и обидой — старого гранкина, свою отравленную лучшей жизнью мать и гостей, собравшихся посмотреть на столь чудесное торжество. назяленская поклялась стать сильнее ещё в детстве, когда её забрал под свою опеку тот самый дарклинг: он внушал страх, а она видела в нём своё спасение. но не верила ни одному слову; она следовала за ним, потому что он мог дать ей желаемую силу. зоя привыкла к предательству — он не был первой каплей, переполнившей чашу. девочка давно уж выросла, наивность переросла в долгожданную отчуждённость. и она верила в святость своих убеждений и сил до того самого дня, пока не лицезрела жертвенность и силу солнечной королевы,
пока на закате не появились друзья и николай ланцов.
[indent]  [indent] теперь она верила в них;

[indent] переводить взгляд на витраж небольшого окна над потолком — во время пересказа прошедшей ночи ей сложно смотреть на николая. она наблюдает за лучами солнечными, пробивающимся сквозь это единственное окно. они отражаются прозрачными паутинами в пыльном воздухе,  многоцветием раскрашивая противоположную сторону. зоин голос замирает посреди рассказа всего на один неуловимый миг, затем продолжается в прежнем ключе. в ту минуту, когда она замечает сжатый с силой кулак короля. зоя орудует словами, будто клинком при спарринге с изученным врагом. ни жалости, ни сглаженных углов — она и сама состоит из лезвий по каждой стороне (и с любого скатывается капли крови, образующие под ногами бесконечное морское дно). последующая тишина — зоя до сих пор продолжает смотреть куда-то в сторону. не от страха вовсе. воспоминания бережно окутывают со всех сторон — ей бы скрыться подальше от испытывающего взора напротив. смотрит на карту, размещённую на столе под руками николая — зоя усмехается таким забавным стечениям обстоятельств, ведь даже зная настоящее, в прошлом она бы снова поставила многое на ланцова. деньги, счастье, собственную жизнь. кем бы он не был: простым солдатом или королём равки.

[indent] ей хватает болезненного выражения лица собеседника, чтобы понять что он собирается сказать. она не успевает распахнуть рот и вымолвить хоть слово — зоя не требует извинений и тем более этого жалостливого отблеска в лучистых минутами ранее глазах. и боль? назяленская хмурится, поднимая вверх левую руку повернутой к нему ладонью с просьбой немой остановиться. тем не менее, возмущение заглушается неожиданным наблюдением. больно — согласилась бы она, только мать учила её самостоятельности. полагаться на себя — одни назовут это малодушием, другие (в том числе и зоя) сказали бы про элементарное выживание. она приподнимает плечи в беззащитном жесте, мол, смотри, всё в порядке, ругая себя за неосторожность (глупая, неужели думала, что никто не заметит).
— нет, всё замечательно.

[indent] генерал второй армии не привыкла к радушным приёмам и всей душою ненавидела слабость. николай оказывается рядом слишком неожиданно; зоя благополучно пропускает тот момент, когда он поднимается с кресла. невнимательна-невнимательна-невнимательна — контролировать всё вокруг себя, будь то враг или друг; непозволительная роскошь. как и то, что король предлагает свою помощь. в следующую секунду назяленская отворачивается, скрывая за непроницаемым выражением лица неприятную боль. не издаёт ни единого звука, погружая зал в кромешную тишину. минута. полторы. ей нужно не так много времени, чтобы совладать со своим телом и эмоциями. она вновь поворачивает голову, вздёргивая горделиво подбородок.

[indent] — это не ты сделал, это моя... ошибка, — последнее слово даётся ей с огромным трудом; сейчас бы многие наверняка бы насмешливо выдохнули недоверчивое: «это точно наша зоя, неспособная признаваться в своих промахах?». эти слова вырывается с посвистывающим, напоминающим змеиное шипение, звуком; в реальности это разочарование, которое стало первой ошибкой в схватке с хищной птицей. поднять левую руку и подушечкой указательного пальца упереться в грудь николая. — я приму твою помощь и извинения, если ты перестанешь считать себя виноватым, — спокойнее тембр и приглушённее звучит её голос. нет смысла отчитывать его или использовать излюбленную строгость.

[indent] — знаешь, что меня удивило больше всего?

[indent] девочка с ворованными персиками и жестокая шквальная сливаются воедино; до этой ночи зоя не была уверена в своей вере. у неё всегда есть ответ на любую сложившуюся ситуацию и запасной план в рукаве синего шёлкового кафтана. она не отводит глаза и смотрит прямо в глаза николая, а в глубине зрачков чёрных можно разглядеть всполохи давно утраченного признания.

[indent] — на секунду — (пусть это ничтожно мало) — ты, николай, поборол его, — она произносит это с придыханием. с надеждой. пусть чудовище внутри короля крепнет день ото дня — любое существо восприимчиво к сильнейшим, уникальным ядам. и первый ингридиент для разрушения проклятия найден. в лице необычайнейшего человека — николая ланцова, являющегося отравой для порождения тьмы дарклинга.

+4

6

[indent] Гордая юность не сглаживает углы, она их вытачивает, делает резкими, острыми - дотронешься и обрежешься. Когда за плечами всего ничего, легко красить в чёрное и белое и нацеплять ярлыки, легко судить и осуждать, но, разумеется, не быть судимым. Мальчишкой Николай не тратил время на упражнения с собственной совестью, верил и ценил первое впечатление - оно казалось и кажется ему самым правдивым. Он стрелой мчался по жизни - не разворачиваясь, не оглядываясь, но, конечно, запоминая щедрые уроки судьбы на будущее. Он нёсся вперёд, и ему - удивительно! - удавалось не спотыкаться, не падать, не скулить от боли и жалости. Да, пару раз Николай сбавлял темп: когда погиб Доминик и угасла прежняя вера в бездаря-брата, но даже тогда он не позволял себе останавливаться; он лишь сжимал кулаки покрепче и на удвоенных скоростях гнался дальше - в новое светлое будущее. Удача вела его, договариваясь с судьбой так же просто и легко, как «Волк волн» рассекал воды Неморя; чем больше опыта оказывалось в копилке, тем больше Николай верил в собственную исключительную силу - уникальную способность побороть любую сложность и справиться со всякой проблемой, какой большой и сложной она не была бы. И так действительно было. Пока Дарклинг не подселил в его тело эту мерзость.
[indent] Мерзость тянула назад и не слушалась - устраивала свои порядки, играла по своим правилам, раскрашивая глаза чёрным, а вены серым, отращивая когти, выпуская клыки. Мерзость держала Николая на поводке, переодически ослабляя тягу, порошила песком глазницы, прикидываясь лёгкой добычей. В такие моменты Николай рвался вперёд, как раньше - без оглядки, но ещё резвее, ещё быстрее, - будто внутри теплилась надежда, что скорость разорвёт эту связь с чудовищем. Но на самом деле всё было иначе, и в правде подобной страшно было признаваться даже самому себе: спешка была жизненно необходима, ведь не знал Николай, сколько ему отмерено времени и когда мерзость окольцует его шею удушьем в очередной раз, сделав такую попытку контрольной.

отныне плыть тебе самому —
и так, наверно, ничуть не хуже.

[indent] Зоя прячет от него взгляд, когда Николай касается её руки - осторожно и медленно, но всё же не спрашивая разрешения. Зое не нравится, что он так близко - её недовольство витает в воздухе, готовое срезонировать в разряд тока, Николай думает, что это её природа шквальной рвётся наружу. Но, к изрядному его удивлению, вместо привычной колкости с её губ слетает иное, противоположное.
[indent] - Я всегда буду считать себя виноватым, - голос ровный; Николай говорит правду. Стыд пронизывает кости холодом, замораживая черты лица: губы, привычно раскрытые в арке улыбки, теперь плотно сжаты, меж бровей пролегла небольшая морщинка, во взгляде плохо прикрытые чувства: сожаление, жалость, отчаяние. Николай трясёт головой, стремясь сбросить неуместное и ненужное сейчас напряжение. Получается едва ли.
[indent] - Ты думаешь, я могу это победить? - вопрос озвучивается прежде, чем Николай понимает, хочет ли он действительно знать ответ. Возможно, Зоя желает лишь его подбодрить, а, возможно, и правда говорит о вероятном исходе, но Николай, увы, как никто иной знает, что это такое, и нечего заглушать голос разума пустыми подбадриваниями.
[indent] Раньше - когда Дарклинг был жив - мерзость была иной, в ней будто бы не было самостоятельности. Она была похожа на яд или токсин - вызывала реакцию, но не занималась никакой самодеятельностью. Она застилала Николаево сознание чёрной пеленой, но даже сквозь эту завесу он видел, а потому мог принимать решения самостоятельно. Ведь даже под властью скверны он сумел помочь Алине в Тенистом Каньоне. Даже поражённый мерзостью, он следовал за Заклинательницей Солнца, когда та искала Жар-птицу. Сейчас же мерзость превратилась в чудовище - живое, оно делило с ним тело напополам. Николай отчётливо чувствовал, что внутри с ним был кто-то ещё. И этот кто-то, если и брал власть в свои руки, не хотел ею делиться. Он не давал права решать, только возможность смотреть и то - выборочно.

я тоже чувствовал, как хомут
того, что близким казалось, душит.

[indent] Николаевы пальцы аккуратно прощупывают плечо Назяленской. Ткань кафтана тонка, сквозь шелк чувствуется тепло Зоиной кожи - не нужно быть сердцебитом, чтобы отыскать место травмы, горячее от притока крови. Ещё пара движений, и Николай заканчивает осмотр - у Зои ушиб. Руки, впрочем, от её плеча отнимать не хочется.
[indent] - Тебе нужно наложить нормальную повязку, - Николай заглядывает ей в лицо, впиваясь в синеву глаз, пытаясь понять, о чём она думает, - та, которую себе повязала ты, делает только хуже. Если ты позволишь, я исправлю.
[indent] Николай делает шаг назад, увеличивая расстояние между ними, давая Зое свободу выбора. Он был почти уверен, что она откажется, ведь гордость - один из её немногочисленных грехов (стоит в списке где-то между бесчеловечной красотой и раздражающей самонадеянностью). Но кто знает?
[indent] - Зоя, послушай, - пока Назяленская думала, Николай резко перевёл тему в сторону, надеясь сбить её этим жестом с толку и выудить из неё искренность, - ты же меня теперь не боишься?
[indent] Однако Зоино молчание подсказывало обратное. Если бы не страх, именно она бы встретила его у дверей сегодня утром - так начинался каждый их день. Но её не было - как не было и надежды на то, что всё между ними будет по-прежнему.

Отредактировано Nikolai Lantsov (2021-04-13 16:55:42)

+4

7

[indent]  [indent] i can tell you where this story ends. running to the great unknown lightning everywhere we go.
[indent]  [indent]  [indent] see it burning up in flames, but we don't wanna take the blame.

[indent] ну что за нелепица,

[indent] у зои полыхают щёки ярко-алым, выражая вовсе не радостные эмоции. напротив, она очень-очень недовольна. тем, что николай продолжает винить себя; тем, что после сказанных ею слов продолжает думать о своём возможном проигрыше в борьбе с внутренним монстром. ей было бы простительно: ударить его, дабы привести в чувства; вернуть привычно неунывающего ланцова в эту проклятую реальность. только вот он настоящий. не прикрывающийся никакими смешками, иронией — дотронься, протяни свою ладонь и обожгись. о мысли, терзающие светлую голову; они оба знали с самого начала (с той ночи в ивце, когда николай передушил добрую часть гусей и чуть не напал на мальчишку), что домашние животные и другие мелкие животные лишь начало. поэтому, когда назяленская цепляется зорким взором за эмоции, застывшие прекрасной маской на его лице, ей хочется взвыть гораздо страшнее его монстра.

[indent] — повторяться не буду, так что слушай меня внимательно, — николай думает, что его страшнейший враг находится внутри. забыв про девушку, воплощающую все самые страшные кошмары, готовые вот-вот обернуться явью. зоя больше не слабая девочка; и она обязательно надавит на самые болезненные точки (пусть это и будет пугающей правдой, зато отрезвляющей). — верить в невозможное — это же твой девиз по жизни, разве нет? отбрось сомнения, вину. ты победишь своего..., — она запинается, копаясь в своей памяти и пытаясь вытащить из омута подходящее название. не недуг; он называл это. вот оно! — своего незваного гостя. мы победим. все вместе.

[indent] и после выпаленной уверенной речи она замечает, что пальцами левой руки сжимает рубашку николая, скомкав её и сжав с силой в кулаке. вынуждая слушать и слышать; она слишком страстно хочет, чтобы он поверил наконец в её слова (как верит она сама; как верят в выздоровления все близкие друзья его). шквальная ослабляет хватку, высвобождая измятую ткань и позволяя королю заняться осмотром повреждений.

[indent] назяленская молчит, стараясь придать своему лицу максимально беспристрастный вид, когда он касается ладонью чуть выше локтя и смыкает пальцы. выше — физическая боль сплетается в узел с плохо скрываемым любопытством. она позволяет себе вторую непозволительную вещь: рассматривать николая с нескрываемым любопытством. правда, она вздрагивает почти сразу, выдавая это за реакцию на прикосновение к ушибленному месту (ложь). ей всегда нравилось наблюдать за его увлечённостью любимым делом. то, как он взахлёб описывает давиду свои мысли для новых разработок; то, как он изучает карту, анализируя специфику и саму местность; и в те минуты, когда зоя становится невольным слушателем беседы его и близнецов про былые времена и морские просторы. именно тогда ей хочется, чтобы николай ланцов никогда не был королём равки. потому что тогда бы он не был ослаблен скверной; сердце и душа его были бы свободны от оков и обязанностей. так и теперь, когда он прощупывает её плечо, шквальная любуется сосредоточением и знанием своего дела.

  [indent]  [indent] [indent] очнись,
[indent] смотря в глаза напротив; притворись, что совсем не больно. это же так просто.

[indent] николай делает шаг назад, предоставляя так любезно шанс зое свободно вдохнуть. и следующими словами выбить весь воздух обратно с шумным выдохом. 'ты же меня теперь не боишься' — ей не привыкать к неожиданным вопросам; у неё даже получается мысленно представить себя с закатывающимися глазами и громкой бранью перед самым своим уходом. но нет, этот случай не подходит для сложившейся ситуации. её зацепило само построение вопроса. и то, насколько быстро николай увёл тему их разговора от смены повязки на страх. неужели сейчас она выглядела испуганной? неужели она дала повод подумать про пугливую зою?

[indent] молчание долгое говорило само за себя. пока девушка пыталась придумать как выразиться так, чтобы не уничтожить николая одной фразой или не испепелить одним лишь взглядом, он додумал всё за неё. добрый-старый николай ланцов, любящий считывать её действия и эмоции в типичной для остальных девушек манере. зоя назяленская не была обычной; зоя назяленская солдат и нравом боец. это нормально — бояться; но не для неё. это нехарактерно для войны с врагом. часом ранее она ощущала на спине отпечаток страшной ночи в виде липкого страха, облизывающего своим шероховатым языком позвоночник. теперь, открывшись николаю и увидев его воочию, ей стало гораздо легче; она стёрла омерзительные слюни со своей спины и лба, сняла испорченную кожу и заменила чистой, новой.

[indent] после затянувшегося молчания её голос звучит как гром средь ясного неба с приговором совершенно очевидным: — боюсь? нет. я хочу тебя ударить. только сегодня уже как пять минут, — она приподнимает левое плечо, будто извиняясь и признавая свои слова чересчур предсказуемыми. зоя больше не боится. ни того, что таится внутри ланцова; ни того факта, что в следующую встречу её могут настигнуть острые-острые клыки с когтями.

[indent] — а теперь... — приходит в движение, проходя мимо замершего николая, и присаживается на подлокотник кресла, в котором он сидел ранее. — вверяю тебе перевязывание, поскольку скоро нам предстоит отправится на собрание. не хочется предстать в помятом виде перед тамарой с толей, — она начинает расстёгивать пуговицы на своём кафтане, чтобы приспустить с одного плеча вместе с белой рубашкой. пусть это и будет искуплением его вины (не только он умеет вводить в заблуждение и менять молниеносно темы — в этих умениях ему предстоит постараться, если хочет занять трон, с юности принадлежавший назяленской).

+4

8

[indent] «Верить в невозможное» - Николай цепляется за слова Зои, стараясь вытянуть из глубины прежнюю надежду. Она ведь всегда была ему маяком в штормовом море, тихой гаванью после долгого плавания, сияющей звездой, манящей с линии горизонта. Он помнит, как было раньше: надежда жила в груди, свив гнездо между рёбер, - грела сердце, давала силы душе на изломе дня, а если и отлучалась, то всегда ненадолго и всегда, всегда возвращалась. Но не сейчас, потому что отныне на её месте жило это чудище: оно червоточиной проросло внутри, распустило ядовитые щупальца, кислотой выжгло окровавленную выемку под грудиной. Как бы Николай хотел, чтобы Зоиных слов было достаточно, дабы очистить и залатать рану - он же силится сам, но у него всё никак не выходит.
[indent] С губ Зои так легко сходят эти слова: «мы победим» звучит ровно как обещание. Николай хватается за эту соломинку, услышав в коротком местоимении, возможно, больше, чем хотела сказать Назяленская на самом деле. Ему так нужна её помощь, что он даже готов озвучить эту мольбу вслух, если то потребуется, но Николай уверен, Зоя и без того всё знает, потому что мольба невольно отражается в его глазах. Они сейчас суть открытая книга - Николай позволяет Назяленской перебирать страницы, вчитываться в строки, запоминать полюбившиеся фразы; он сейчас настоящий, без единой из своих бесчисленных масок. Его рубашка кривится в складках под Зоиной ладонью у него на груди. Он ей верит.

перманентное чувство вины
проникает уколом под кожу.

[indent] Звонкое молчание рассыпается от её голоса - и Николай с облегчением выдыхает. Зоя возвращается к привычному раздражению - значит, всё наконец-то в порядке.
[indent] - Ну так ударь, я, вроде как, заслужил, - губы Николая расплываются в широкой обезоруживающей улыбке, а лицо озаряется внезапной радостью. Рубикон в их разговоре пройден - можно сложить оружие в ножны и снять кольчугу, отринуть слабость, гниющую под кожей, и снова стать собой. Таким, как будто темнота внутри не штурмует границы, а проблемы решаются как раньше - практически сами собой.
[indent] Зоя, кажется, даже ему подыгрывает - сама отбрасывает всю печаль, гордо вскидывает плечи, изгибая лебединый стан, а полотно её волос цветом в антрацит волной льётся по царственно выправленной спине. На полуночных дежурствах в залах для совещаний, в военных лагерях, в подземных лабораториях - везде она была сначала генералом Назяленской, и только потом невероятно привлекательной барышней, сводящей с ума добрую половину царского двора. Однако сейчас Николая снова прошибает потом от осознания её какого-то почти божественного изящества. Всякий раз в подобные моменты, когда удача подкидывала им возможность на несколько мгновений оторваться от дел и вершения судеб, эта её раболепия достойная красота становилась для него встряской, знамением, будто бы новым открытием. Вот и в эту минуту, пока Зоя позволяет ткани своего шелкового платья и хлопковой рубашки медленно катиться вниз по перекату плеч, Николай неотрывно смотрит на неё, грациозную до самых мелочей, и молит всех святых, чтобы взгляд не открыл того, что он не хотел делать достоянием чужих глаз. Но правду утаить невозможно: как и всякий учёный, Николай, разумеется, не может отрицать банальные истины - Зоя безупречно великолепна.
[indent] Ланцов подходит к ней ближе - медленно, будто бы опасаясь, что она убежит. Пусть они и проводили добрую часть дня рука об руку, схожие этой по уровню близости минуты наступали нечасто, разве что изредка вечерами, когда она запирала ключами на нём оковы в его опочивальне - тогда Николай позволял себе удержать её руку в ладони перед уходом чуть дольше, чем то было нужно. Но даже тогда они не оставались одни - за дверьми безустанно дежурили близнецы Кир-Батаар, - сейчас же в этой части Малого дворца никого не было. Такой расклад разгоняет пульс, делает улыбку игривой, зажигает в глазах огоньки. Даже если Зоя будет потом на него злиться, он не упустит этой возможности. Ни один здоровый мужчина не смог бы.

выбираешь быть кем-то иным –
только это уже не поможет.

[indent] Николай аккуратно разматывает повязку - она и правда была закреплена неправильно, излишне стягивала, но не обеспечивала поддержку мышцам.
[indent] - Мне нужно перекинуть ткань вот так, - Николай проводит пальцами от того места, где Зоина рука соединялась с плечом, до противоположного бока. Чтобы повязка сидела крепко и защищала ушибленное место, Зою нужно было обмотать бандажом поперёк груди, и только потом закрепить его за спиной. Для этого необходимо было освободить Зоино тело от ткани одежды ещё больше.
[indent] Николай не ждёт разрешения - не привык ждать, вообще не привык спрашивать - и мягко тянет окаймлённый край нижней рубашки вниз со здорового плеча Назяленской. Хлопок останавливается, едва ли не оголив Зоину грудь; открывшаяся оливковая кожа кажется бархатом в переливе света от зажжённых свечей в тёмной комнате. Николай едва заметно прикрывает глаза - красота девушки, помноженная на интимность момента, кружат голову больше, чем он предполагал. Игра становится опасной - ещё чуть-чуть и он вытворит то, чего ни в коем случае не следовало бы делать.
[indent] - Вот, зато теперь тебе станет легче, - в голосе проявляется предательская хрипотца, пока Николай обматывает Зою бинтами, то и дело ненароком касаясь открытых участков её тела. Каждое такое прикосновение отдаётся вибрацией - Николай готов поклясться всеми святыми, что ему это совсем не кажется.

Отредактировано Nikolai Lantsov (2021-04-14 00:30:04)

+4

9

[indent] — верь в себя. никогда в святых, — её голос звучит громогласно посреди этой прекрасной тишины; зоя признаётся в тысячный раз, что не верит в сказки и легенды, которые сочиняет народ. ей бы пересказать наизусть истории с новокрибирска прямиком, где тёмные твари когти острые в плоть живую вонзали, да поднимали высоко-высоко в небеса, норовясь разорвать упругую плоть; ей бы вымолвить хоть слово в память о погибших, но вместо этого она повторяет про себя отречение. зоя в очередной раз надевает на себя тяжёлую, почти неподъёмную броню. говорят, дальновидная. на самом деле обычный проклятый ребёнок — с той самой свадьбы, где мерзость выливалась из уст родных отвратительной желчью, а пальцы, покрытые морщинами, сжимали крепко-крепко хрупкие детские плечи. ребёнок закапывает заживо все свои страхи и сомнения; вместо обещанного (сабиной) свадебного танца под палящим солнцем, назяленская заклинает разрушить навсегда эту мерзкую церквушку и всех тех, кто собрался в месте святом поглазеть на жадность всепоглощающую.

[indent] [indent]  вера вера вера вера
только в себя. только в собственные силы. только свою ненависть подпитывай кровью чужой;
сказать, что не осталось ничего светлого в самых потаённых задворках памяти, да в недолгой жизни; она порабощена стихией, гром и молнии её вечные спутники. зое назяленской стоило бы подойти ближе и заключать в крепкие объятия. утешающие, чтобы никогда не отпускать; говорить 'мы справимся' все вместе (она обязательно поможет в этой неравной битве), но её вера подвергается сомнениям и иронии. что может обычная девчонка, пусть и с силами ведьмовскими?

[indent] правильно. колдовать. очаровывать. уничтожать. такова фьерданская вера; пусть хоть что-то в этом мире оправдывает субстанциональность.

[indent] зоя не хочет жить во тьме, да только пропитана ей насквозь. и когда она говорит уверенно, что мы победим, она имеет ввиду общую победу над прогрессирующими зверьми; у него символ птица хищная, у неё тигр изголодавшийся. они оба требуют свежего мяса, скребутся скребутся скребутся хотят убить. и когда николай снимает с себя бережно созданную кольчугу из сожалений и печали, шквальной напротив приходится примерять на себя самый прочный доспех. зоя откидывает чёрные волосы назад и сменяет улыбку на усмешку неприкрытую; её оружие — едкость, её спасение от неуместных эмоций и слабости — скопившаяся за целый день колкость и язвительность. в её крови ударь как призыв к действию без сожалений; сделала бы непременно. ударила бы до ярких вспышек, до возвращения сознания, только на губах играет благосклонная улыбка — штормовая ведьма приветствует своего вернувшегося короля.

р а з н ы е

[indent] — не пристало королю мешкаться, — в эту самую минуту она позволяет приблизиться. исключительный случай (и она очень не хочет признаваться, что так и есть) для николая ланцова. когда он шагает вперед в самую бездну; когда её глаза впервые вспыхивают ярко-синим в знак одобрения. позднее зоя признается, что самодельная повязка сковывала движения и слишком-слишком мешала, причиняя незначительный дискомфорт; а на целых восемь минут замирает и не смеет двинуться с места. даже когда ткань белоснежная чуть ли не оголяет грудь; даже когда лицо николая оказывается непозволительно близко.

[indent] вера;
генерал второй армии верит только своему нынешнему королю — неоспоримо; проклятый и отравленный чёрным еретиком вселяет больше веры, чем никчёмные, несуществующие святые. зоя старательно подставляет лишь раненное плечо, не позволяя заглянуть дальше; потому что на спине оставленные следы-шрамы о маленьких тигрятах и о жестокости всех тех, кому поклоняются люди в надежде и мольбах. ещё не время; совсем не подходящий час для разговоров откровенных. зоя прощупывает почву босыми ногами без страхов и упрёков, оставляя лишь сжатые плотно челюсти для израненных стоп в случае, если заденет в очередной раз жгучие листья крапивы (а вместо них ощущает прикосновение исцеляющей травы и обволакивающую дымку спокойствия).

[indent] шквальная поднимает руку внезапно, касается щеки николая и чуть надавливает, вынуждая взглянуть на себя. и в этот раз она выдерживает строгость — после его беспощадной хрипотцы в голосе; после бережливого обращения с незначительной такой раной по сравнению с военными ранениями. это действие импульсивное, порывистое — ощущать последствия выбора всеми фибрами души и раскалённой от прикосновения кожей. это привычно: прикусывать внутреннюю сторону щеки до выступающих капелек крови; злиться на саму себя из-за чрезмерной открытости перед николаем. думается, что она попала под воздействие чрезмерного очарования юного короля, однако, зоя назяленская. никогда не была простушкой.

[indent] девушка немного приподнимается с места, чтобы оказаться лицом к лицу со одним из своих побеждённых страхов (пусть до новой встречи; пусть этот ужас и таится глубоко внутри человека напротив). — борись, — твёрдое и безоговорочное; это желание, равносильное приказу самого короля. зоя плавно опускается на место, позволяя продолжить кропотливое лечение, и поддерживая с противоположной стороны одеяния, готовые вот-вот скатиться наземь.

[indent] и отрицать

[indent] ей совсем не интересен николай — а внутри разрастается отрицающий сие абсурдное предположение хохот. эти самые доспехи — спокойствие и хладнокровие мнимое; она чувствует эти вибрации ощутимо, разносящие вибрацию по всему телу. терпит до самого конца с мнимой невозмутимостью; и когда повязка стягивается плотнее на её плече, она благодарно склоняет голову и рассматривает искоса почти готовую работу. действительно легче — зоя благодарит кивком головы вместо спасибо вслух. осталось лишь зафиксировать — николай склоняется чуть ниже, оказываясь непозволительно близко. и зое ничего не остаётся ничего, кроме как по-детски наивно взлохматить его светлые волосы лёгким прикосновением пальцев со словами:
— неплохо, ваше величество, — никакой похвалы тоже. назяленская всё положительное скрывает глубоко внутри, ровно как и признание. она вовсе не страшится николая даже в виде монстра. она боится лишь себя и своих эмоций, чувств.
в конце концов, она заставила их сгинуть прочь после свадебной церемонии, оставляя лишь светлое нечто в виде жёлтых пятнышек на краешке очередного письма своей тётушке.

+3

10

[indent] Зоины колкости бьются об кожу, залезают в уши, чешутся комариными укусами. Николай привык ухмыляться на подобные её эскапады, поддерживать игру похожим словом - ждать от Назяленской простой благодарности было бы странно, бесполезно и глупо. Он выучил это на зубок ещё во время войны. Вот если бы она сказала что-то нежное, ласковое, тогда появился бы повод для беспокойств и предмет для бесконечных шуток о внезапной подмене. Зоя не умеет быть мягкой, не может ластиться, как кошка, к тому, кто дарит ей тепло и заботу, она умеет лишь резать - быстро, ровно по намеченной линии - и бить - метко, ровно по цели. Николай благодарен ей за подобную жестокость - так не теряешь формы, не раскисаешь.
[indent] Зоя улыбается, почти скалится по-звериному; Николай же касается бархата её коже с нежностью и трепетом, которого она, разумеется, не ждала. Работа спорится быстро: бинты накрывают хрупкое - лишь, очевидно, с виду - тело, укутывают повреждённые мышцы плеча, но Николай растягивает удовольствие, изображая активную деятельность лишнюю пару минут, хотя необходимости в том уже не было. От Зои пахнет чем-то терпким; рот вяжет, голос, уже единожды оборвавшийся, повторит это, чувствует Николай, если он попробует вымолвить что-то снова. Он стоит к ней слишком близко, излишне близко: воздух, которого и без того между ними мало, нагревается, Николаю кажется, что вот-вот сверкнёт молния. Но ему только кажется.
[indent] Её пальцы на его щеке оставляют холодные отпечатки, - Николай думает, что её руки мерзнут от волнения, которое зачем-то охватило и его самого - король замирает, не в силах пошевелиться. Эту секунду хочется смаковать, хочется её заснять, запечатлеть на непридуманном ещё устройстве так, чтобы она навсегда осталась в памяти, а потом пересматривать и думать о том, что вот-вот может случиться. Зоя смотрит в глаза, не отводя взгляда, прямо и гордо: хочется то ли отвернуться, то ли сделать то, о чём потом останется только жалеть.
[indent] Но тишину разрезает её голос, неожиданно мягкий, хотя и ровный, он заклинает: «борись». Слово, неожиданно серьёзное для этой минуты, быстро окунает Николая в тот ворох проблем, от которого он позволил себе отмахнуться на пару минут. Если он разрешил себе забыть - пусть и на недолгие мгновения, - что привело его сюда, она обо всём помнила, а если помнила, значит, по-прежнему его боялась. Ухмылка сползает с лица Николая в одночасье: он завершает свою работу молча, склонив голову, не глядя Зое в глаза. Близость уже не кажется такой интригующей: пусть светлые кудри и время от времени касались её лица, когда он наклонялся ближе, чтобы в очередной раз обвить травмированное плечо, это не заставляло от клокочущего предвкушения задерживать дыхание, слушать ускорившийся ритм сердца в ушах. Николая мучает досада.
[indent] Когда он завершает свою работу, готовый отстраниться, она вдруг ерошит его волосы: касание, вопреки ожиданию, такое же мягкое, как и предыдущее. Николай с облегчением думает, что всё не так уж и плохо. У него есть ещё время, а самое главное - силы, чтобы навеки лишить её страха. Он сделает всё, что угодно, лишь бы больше никогда не видеть на ней той маски ужаса, которая окрасила её лицо в это утро.
[indent] - Рад стараться, мой генерал, - Николай подмигивает Зое, увеличивая расстояние между ними; дышится вновь свободно.
[indent] - Ты права, нас уже ждут на совете, пойдём, - говорит так, будто ни в чём не бывало. Николай поворачивается к Назяленской спиной и не оборачиваясь идёт к выходу. Надежда на лучшее будущее маяком горит впереди.

+4


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » прожитое » we were caught up and lost in all of our vices